Затаившийся хаос

Глава 1

Доступ к документу имеют исключительно сотрудники *данные уничтожены* имеющие чин генерал-полковника КГБ СССР и выше.

Копия тетради, изъятой после зачистки *данные уничтожены* Обсерватории в *данные уничтожены* области. Засекреченный КГБ архив. За утерю/разглашение документа следует высшая мера наказания. Информация хранится в абсолютной секретности.

Первое августа 19*данные уничтожены* года, *данные уничтожены* Обсерватория. Смену отдали: Егор Иванович *данные уничтожены*, Алексей Иосифович *данные уничтожены*. Смену приняли: Евгений Михайлович *данные уничтожены*, Андрей Александрович *данные уничтожены*. Обсерватория работает в штатном режиме.

Второе августа 19*данные уничтожены* года. Пишет Андрей Александрович *данные уничтожены*. Обсерватория работает в штатном режиме.

Впервые я оказался на вахте здесь. О ней, об обсерватории, честно сказать, и не слышал до недавнего времени. Она тайная и работает уже много десятков лет на самом передовом советском оборудовании, которое постоянно обновляется во имя прогресса. Как мне сказали наши предшественники, данный журнал лишь способ убить время и позаписывать свои мысли. Официальный отчет ведут сотрудники КГБ. Так что я решил превратить эту книжку в личный дневник, по крайней мере на столько, насколько хватит страниц.

Служу Советскому Союзу!

Третье августа 19*данные уничтожены* года. Пишет Андрей Александрович *данные уничтожены*. Обсерватория работает в штатном режиме.

Ничего интересного сегодня не произошло. Наблюдения не выявили пока что ничего нового. Единственное, Жене показалось, что в районе сверхскопления Часов он нашел скопление галактик где-то в глубине. Однако, даже передовые телескопы не способны глядеть на такие расстояния, а тем более четко высматривать такие, относительно небольшие структуры. Многие внешние галактики и скопления до сих пор едва нам понятны и различимы. Так что, скорее всего, моего товарища просто слегка заклинило. Сейчас моя очередь дежурить за телескопом, прекращаю запись.

Служу Советскому Союзу!

Четвертое августа, 19*данные уничтожены* года. Пишет Андрей Александрович *данные уничтожены*. Обсерватория работает в штатном режиме.

Сегодня произошло крайне идиотское и странное, а также весьма пугающее событие. Во дворе нашей станции неведомым образом оказался посторонний. Крайне отвратительный и загадочный субъект. Кратко рассказываю: я сидел за телескопом, а Женя бродил по зданию, не находя себе места. Моего товарища все еще будоражило его недо-открытие, которое просто было невозможно. И вот, время около трех часов ночи, а в нашу дверь раздался стук. Громкий и тяжелый. Мы с Женей переглянулись и застыли. До ближайшего населенного пункта сотни километров, а местность в округе такая, что легче застрелиться, чем сюда добраться каким-либо способом, не беря в расчет вертолет. Будь это кто-то из наших спецслужб или учёных, которые курировали деятельность обсерватории, нам бы сообщили по радио. Но приемник молчал уже два дня.

Тогда я встал из-за телескопа, медленно подошел к тумбочке и достал свой Макаров, готовясь, в случае чего, вызвать КГБ. Женя осторожно приоткрыл дверь, не открывая внутренностей здания и сам особо не высовываясь. А то, что произошло дальше, я не ожидал совершенно.

Из-за двери раздался истошный крик, а следом безумный хохот. Дверь начало бить и шатать с той стороны. Женя, по началу ошалевший, мигом бросился к двери начал ее закрывать на замок, но безумец оказался много, много сильнее. Дверь с силой вышибло и человек ворвался во внутрь.

На вид это был обычный, ничем непримечательный мужичок лет сорока. С толстоватым лицом, скудной бороденкой, небольшой проседью в волосах, среднего роста. Но то, какое он произвел впечатление, было несравнимо с любым ужасом, который я когда-либо испытывал в своей жизни. И главным в этом были его глаза, которые пылали отвратительным, чудовищным безумием! С фиолетовой пленкой, словно дымчатой, из под которой хищно, будто торчали черные зрачки.

Мужик что-то бессвязно бормотал, постоянно срываясь на сумасшедший хохот, а в руках, чуть посиневших непонятно от чего, сжимал большой кинжал. Остановившись возле входа, он продолжал бурчать свои безумные речи, постепенно перейдя на исступленный шепот, тяжело дыша и опустив руки почти к полу. Я, уже вызвавший наряд КГБ, дежуривший неподалеку, застыл в выжидательной позе с оружием наготове, посматривая на Женю, которому в первую очередь досталось от психа. Мой товарищ, как и подобает достойному советскому ученому, не бежал и не визжал от страха, а тоже стоял, выжидая чего-то от мужика. И вдруг, спустя минуту-другую, безумец заорал и побежал на меня, размахивая кинжалом. Что он орал, я и не скажу. Лишь предположу, что это была латынь. Разобрал лишь одно слово, которое он произносил с каким-то особым благоговением – что-то вроде Маклеру, да.

Я тотчас же открыл пальбу по мужику и, клянусь своей ученой степенью, ни промахнулся ни разу. Но, ему будто плевать было на пули, на их удары об тело он не обращал внимания и не переставал орать свои бредни, пока приближался ко мне. Я конечно понимаю, что ПМ далеко не самый мощный пистолет, но я разрядил в него целую обойму! Тогда даже я дрогнул и отскочил назад, увернувшись от удара мужика. Его кинжал просвистел в воздухе, а я напнул нападавшего под зад и отступив поближе к Жене, трясущимися руками начал менять магазин Макарову.

Мужик кубарем полетел в угол комнаты и врезался головой в стену. Кинжал он выронил, и с протяжным, полным боли стоном, тут же его схватил. Я, с трясущимися от напряжения руками, искал по карманам магазин пистолета, когда безумец вновь поднялся на ноги и бросился на нас. Найдя таки запасной магазин и зарядив ПМ, я начал стрелять в сумасшедшего, но, неожиданно для нас с Женей, мужик резко развернулся и с истошными криками, наполненными непонятными эмоциями, бросился из здания обсерватории. Спустя десяток секунд, недалеко раздались звуки выстрелов. Явно наш гость встретился с офицерами. Мы с Женей, переглядываясь, тихо уселись на стулья, в ожидании.

Минут через пятнадцать, к нам ворвались запыхавшиеся сотрудники КГБ. Василий Петрович *данные уничтожены*, который был начальником нашей защиты, тут же начал опрашивать нас по поводу произошедшего. В целом, мы пересказали ему то как безумец к нам ворвался, ничего нового, что я здесь бы не описывал, мы не сказали. Петрович решил перенести один пункт охранников в упор к нашей обсерватории. Сам он ведет себя странно.

Служу Советскому Союзу!

Пятое августа, 19*данные уничтожены* года. Пишет Андрей Александрович *данные уничтожены*. Обсерватория работает в штатном режиме.

Пункт охраны, как и обещал Василий, перенесли в упор к нам, расположив его буквально в здании обсерватории. Мы с Женей работаем на втором этаже, а наша охрана, состоящая из двух молодых КГБшников, расположилась на первом. Дверь отремонтировали, в целом же, больше ничего не произошло. Мужика найти не смогли, он словно испарился. Женя до сих пор уверен в своем открытии и даже думает уже над названием.

Служу Советскому Союзу!

Шестое августа, 19*данные уничтожены* года. Пишет Евгений Михайлович *данные уничтожены*. Обсерватория работает в штатном режиме.

Мои наблюдения подтвердились, а Андрюха не верил! Это точно скопление галактик, причем поистине уникальное! По моим предварительным расчетам, исходя из того гравитационного искажения, которое выдает это скопление, его масса превосходит массу всех известных нам галактик сверх-скопления Часов многократно! А это, на минуточку, более десяти тысяч галактик. Приблизительное расстояние где-то около миллиарда ста миллионов световых лет, примерно в середине всего сверх-скопления. Количество галактик и тип мы с Андреем сейчас достоверно пытаемся высчитать, после чего появятся более конкретные данные. Я счастлив! Быть может, именно поэтому так чертовски болит голова...

Так же шестое августа, позднее, 19*данные уничтожены* год. Пишет Андрей Александрович *данные уничтожены*. Обсерватория работает в штатном режиме.

Да, каким бы скептиком я не был, наблюдения Жени подтвердились – его скопление галактик действительно существует. Мы уже получили фотоснимки. Но, я и не расстроен. Хотя расчеты до сих пор еще идут, и я не уверен, что мы закончим их раньше, чем через неделю, это какой-то монстр, который бьет все рекорды массы! Количество галактик в скоплении тоже какое-то непомерно огромное – не менее двух-трех тысяч, причем, судя по всему, это регулярный тип скоплений, то есть в центре это монстра есть сверх-гигантская галактика, которая по своим массе и размеру, вполне вероятно, может прикурить некоторым скоплениям. Однако, наблюдения и расчеты еще идут, так что делать выводы еще поздно. Но если что-то из этого подтвердится хотя бы в какой-то степени, для нашего взгляда на всю концепцию галактик будет совершен прорыв! Очередной удар по самолюбию США.

Служу Советскому Союзу!

Седьмое августа, 19*данные уничтожены* года. Пишет Андрей Александрович *данные уничтожены*. Обсерватория работает в штатном режиме.

Расчеты и наблюдения получаются аномально легкими. Нет, я не скажу, что для нас с Женей это плохо, наоборот, изучать такую уникальную структуру захотел бы любой астроном, но это странно. Пока что, погрешность в расчетах составляет всего около 25%, что рекордно мало, учитывая, что они не финальные. Женя начал слегка странно себя вести. Он два раза просыпался от кошмаров и в целом выглядит каким-то… каким-то безумным.

Служу Советскому Союзу!

Восьмое августа, 19*данные уничтожены* года. Пишет Евгений Михайлович *данные уничтожены*. Обсерватория работает в штатном режиме.

Итак, расчеты мы сделали в кратчайшие сроки, и я готов их представить здесь. Для того, чтобы отправлять их в университет, надо будет еще пару раз все перепроверить, но я почти уверен в своих выводах. Объект мы назвали Скоплением Хары – в честь бурятской богини Луны.

Масса объекта равна примерно 10 в 46 степени масс Солнца, поистине рекорд. Всего галактик в скоплении плюс-минус шесть с половиной тысяч. Погрешность около 12%, что совсем мало. Тип галактики, как уже выше писал Андрюха, регулярный и теперь мы пытаемся оценить характеристики сверх-гигантской галактики в сердце скопления. Еще интереснее пощупать центральную Черную Дыру этого чудовища – насколько же огромным должен быть этот объект! Наши наблюдения крайне важны для современной физики и астрономии, меня по-настоящему потряхивает от наших исследований!

Девятое августа, 19*данные уничтожены* года. Пишет Андрей Александрович *данные уничтожены*. Обсерватория работает в штатном режиме.

Да уж, наши наблюдения и поведение Жени начинают меня слегка напрягать. Он действительно стал зависимым, почти не пускает меня к объективу телескопа. И, что еще серьезнее, он начал выводить на бумагах другие формулы, совершенно противоречащие нашим привычным, по которым мы всегда высчитываем массы космических объектов и структур. На мои вопросы он отшучивается и прячет свои зарисовки подальше. И меня смущают его глаза… Глаза психа. Плюсом, ему нехорошо. Как при простуде, но без кашля и температуры. Это все очень странно…

Служу Советскому Союзу!

Десятое августа, 19*данные уничтожены* года. Пишет Андрей Александрович *данные уничтожены*. Обсерватория работает в штатном режиме.

Поведение Жени стало лучше. Пропал безумный блеск в глазах, он будто пришел в себя. Скорее всего, его просто слегка увлекло открытие, которое, в первую очередь, сделал он. Да и неизвестные записи и расчеты он перестал делать, сказав, что просто пошел по ложному пути. Наблюдения за Скоплением Хары продолжаются, мы практически выцепили ее центрального монстра.

А мне стало плоховато. Голова побаливает, я какой-то вялый. За сегодня делал перерыв на сон уже три раза, спал плохо, с кошмарами. Есть почти не хочется, но, в целом, все нормально.

Служу Советскому Союзу!

Одиннадцатое августа, 19*данные уничтожены* года. Пишет Евгений Михайлович *данные уничтожены*. Обсерватория работает в штатном режиме.

Что ж, вот мы и выцепили сердце скопления. Поистине, сверх-гигант! По моим расчетам, исходя из данных нашего телескопа, масса доходит до 10 в 14 степени! Это больше, чем массы некоторых скоплений галактик. А сверх-массивная Черная Дыра в центре, судя по всему, настолько массивна, что буквально пожирает свою галактику! Стараемся сейчас получить ее более-менее четкие фотоснимки. Не знаю, от этих сведений, или от важности наших с Андрюхой открытий, у меня слегка начинает протекать крыша. Меня напрягают кошмары и идиотские, безумные мысли на латыни, которой я и не знаю вовсе!

Двенадцатое августа, 19*данные уничтожены* года. Пишет Андрей Александрович *данные уничтожены*. Обсерватория работает в штатном режиме.

Женя чувствует себя нехорошо, но продолжает сидеть за телескопом. Он постоянно ест таблетки от головы и кашля. Уснул вчера он только при помощи снотворного. Я к телескопу сегодня, судя по всему, допущен им и не буду. Он говорит, что уже сейчас раскроет все тайны скопления Хары, поэтому просит не отвлекать. Я стараюсь его не трогать и не раздражать, все же он чувствует себя нехорошо.

Мне наоборот, стало лучше. Дурость какая-то. Как только меня отпускает, плохеет ему, и наоборот.

Служу Советскому Союзу!

Тринадцатое августа, 19*данные уничтожены* года. Пишет Андрей Александрович *данные уничтожены*. Обсерватория работает в штатном режиме.

Жене стало хуже, но он продолжает расчеты. Все мои попытки вразумить его и заставить отлежаться на время простуды, воспринимаются в штыки. Не уверен, что он ложился сегодня, возможно, просидев весь день у телескопа, хотя видимость и нулевая. Доступ к телескопу я получить до сих пор не могу. Чую, еще немного и я обращусь к помощи Дани и Вани, наших охранников, дабы оттащить Женю от работы. Он до сих пор закидывается таблетками, надеясь, что выздоровеет так.

Служу Советскому Союзу!

Четырнадцатое августа, 19*данные уничтожены* года. Пишет Евгений Михайлович *данные уничтожены*. Обсерватория работает в штатном режиме.

Мне очень нехорошо. Голова просто раскалывается, я почти не могу уснуть из-за кошмаров, а снотворное кончилось. Андрюха и ребята заставили меня лечь в кровать, отлежаться и проспаться. За наблюдения сел Андрей, а я пока поделюсь здесь своими данными и расчетами.

Черная Дыра в середине этого монстра действительно впечатляет. Расчеты показывают более трех триллионов солнечных масс. Чрезвычайная цифра. Это чудовище настолько массивно, что медленно пожирает свою галактику, и, судя по всему, спустя миллиарды лет сожрет не только ее, но и другие галактики, став такой массивной, что я даже не уверен, что само сверх-скопление Часов выживет. Свои формулы, выведенные моим разумом и подтвердившиеся, превосходящие общепринятые, отсталые способы расчета, приложу ниже. Я уверен в их истинности. Мы уверены.

*данные уничтожены*

Мне очень плохо. Голова болит адски, ее атакуют безумные мысли и все чаще нечто говорит мне что-то на латыни и, что самое страшное, мне кажется, я начинаю понимать. Я часто будто чувствую острые когти на своей коже. Сон мне недоступен.

Пятнадцатое августа, 19*данные уничтожены* года. Пишет Андрей Александрович *данные уничтожены*. Обсерватория работает в штатном режиме.

Жене наконец стало лучше! Он с шутками вернулся к работе и продолжает наблюдения. Несмотря на прошлую его запись, сейчас он говорит, что все прошло. Но… У него вновь появился безумный взгляд. И вновь вернулись его неизвестные формулы.

Мое состояние в норме. Мистики я не вижу, просто это... Женя. Он всегда был зависимым и падким на открытия. Его юношеское, студенческое, его не покинуло и в такие моменты он слегка (кого я обманываю -- не слегка!) сходит с ума. Я решил по максимуму его трогать, сам успокоится попозже. Помнится, когда он впервые занимался серьезной работой в университетской обсерватории, укусил меня за руку, во время попытки оторвать его от телескопа, хах.

Служу Советскому Союзу!

Шестнадцатое августа, 19*данные уничтожены* года. Пишет Андрей Александрович *данные уничтожены*. Обсерватория работает в штатном режиме.

Я решил перебраться пока на первый этаж. Женя такой же поехавший и все равно к телескопу меня не пускает. Пару дней обожду, пока он полностью не придет в себя. Охранники наши отличные ребята. Даня, оказывается, мастер спорта по шахматам и несколько раз меня в них порвал, а Ваня карточный гений.

Служу Советскому Союзу!

Семнадцатое августа, 19*данные уничтожены* года. Пишет Андрей Александрович *данные уничтожены*. Обсерватория работает в штатном режиме.

Женю вновь бросило в первое состояние -- злобного, болезненного гада, который как Кощей над златом чахнет. Только "злато" это телескоп и бумаги. В целом, ничего необычного, я так и предполагал, что он еще вернется в него. Стоит день не поспать, как становишься на упыря похож, этот же не спит толком уже черт знает сколько. Отоспится, вновь превратиться в веселого безумца. Я его знаю.

Служу Советскому Союзу!

Восемнадцатое августа, 19*данные уничтожены* года. Пишет Андрей Александрович *данные уничтожены*. Обсерватория работает в штатном режиме.

Мда уж, Женя совсем себя довел. Он еще хуже, чем в прошлый раз. Мы его буквально силком оттащили от телескопа. Уснуть он так и не смог, до сих пор мается и ворочается в постели, позыркивая на меня, пишущего перед сном эти строки. Я пытался разобраться во всем том, что он понаписал, но его суждения и записи мне совершенно непонятны. С одной стороны, в них присутствуют известные мне символы и арабские цифры, а с другой, то тут, то там вклиниваются непонятные знаки, которые полностью сбивают с мысли. Я не назову себя глупым, но в упор не понимаю смысла того, что он пишет. Решил продолжить наблюдения, с классическими способами расчета. Пока что, я подтверждаю предыдущие результаты, посмотрим, что будет завтра.

Служу Советскому Союзу!

Девятнадцатое августа, 19*данные уничтожены* года. Пишет Андрей Александрович *данные уничтожены*. Наблюдения, фактически, не велись.

Сегодня сконцентрироваться на расчетах я так и не смог. Женя доставал по полной. Ругался, бесился, орал, всячески мешал и никак не мог уснуть. Дал ему снотворного, вроде спит. Решил, что я и так уже достаточно намучался в эту ночь, цифры и галактики, наблюдения, открытия не лезут в голову. Так что, пойду резаться в карты с Даней и Ваней, я заслужил отдых!

Служу Советскому Союзу!

Двадцатое августа, 19*данные уничтожены* года. Пишет Андрей Александрович *данные уничтожены*. Наблюдения не велись.

Женя совсем плох. Он затемпературил, у него начался бред. Бред жуткий, что-то про космос. Где, мать его, он умудрился что-то подхватить?! Без понятия. Обсерватория изолированная, а ни у меня, ни у наших охранников нет никаких симптомов. Василий Петрович уже вызвал медицинский вертолет, потому что врачи, имеющиеся здесь, ничего не могут понять. АХГ!

На фоне этого всего у меня развивается какой-то психоз. Привиделась сегодня какая-то темная фигура. Прямо возле холодильника стояла! Потом исчезла... Словно тень, в сторону упала и метнулась. Идиотия. Нашел в аптечке валерьянку, выпил пару таблеток.

Сейчас дошло, что Женя мог подхватить вирус от того безумца, который напал на нас пару недель назад. Значит, я тоже в группе риске. Сказал об этом врачам, они пока решили ничего не делать, так как симптомов у меня нет. Каких-то побочных признаков (как мне сообщили, у разных людей болезнь может проявляться по разному), так что, все в порядке.

Служу Советскому Союзу!

Двадцать первое августа, 19*данные уничтожены* года. Пишет Андрей Александрович *данные уничтожены*. Наблюдения не велись.

Медицинский вертолет не долетел. Рухнул в тундре близ *данные уничтожены* из-за внезапно накинувшейся на него непогоды. О судьбе пилотов нам неизвестно. Москва отправила спасательную миссию. Так сказал Василий Петрович. На нем нет лица. Такое ощущение, что он что-то недоговаривает. Его ответы пространные, неадекватные. Ваня сообщил, что слышал его диалог недавно, предполагаю, с начальством. Говорили они шифром, распознать его охранник не смог, но общались на повышенных тонах. После куратор обсерватории долго и громко мерил шагами свой кабинет. В последний раз, как оказывается, такое произошло тогда, когда к нам ворвался безумный мужик.

Жене стало еще хуже. Врачи силой запихнули в него жаропонижающие, потому что температура взлетела выше сорока градусов. Бред прекратился, но только потому, что сил говорить у него нет. Я его старался не тревожить, но заходил сегодня на пару минут, проверить друга. И видел его глаза... Они... они покрылись фиолетовой дымкой. АХГ! До наблюдений, как можно понять, я сегодня не добрался.

Служу Советскому Союзу!

Двадцать второе августа, 19*данные уничтожены* года. Пишет Андрей Александрович *данные уничтожены*. Обсерватория работает в штатном режиме.

Состояние Жени стабильное, но из-за странного симптома, связанного с глазами, его посадили на карантин. Подумать не мог, но в местном лазарете оказалось необходимое помещение. Поражаюсь дальновидности советских строителей, зачем, спрашивается, изолированной обсерватории карантинная зона? А вот! Есть! Меня тоже посадили на карантин, однако, так как симптомов у меня нет, оставили на втором этаже обсерватории. Я могу спокойно продолжить наблюдения!

Так же двадцать второе августа, позднее, 19*данные уничтожены* год. Пишет Андрей Александрович *данные уничтожены*. Обсерватория работает в штатном режиме.

Телескопы выявили странное... Скопление Хары будто... будто... приблизилось... А другие системы меняются положением. Звездные карты полностью перестроились. Я уже сообщил в Москву. Мои наблюдения не подтвердили. Кажутся, я схожу с ума...

Служу Советскому Союзу!

Двадцать третье августа, 19*данные уничтожены* года. Пишет Андрей Александрович *данные уничтожены*. Наблюдения не велись.

Сегодня посередине утром, когда я только ложился спать, Василий Петрович ворвался ко мне, наплевав на карантин. Его глаза выражали ужас и он тут же бросился к телескопу. Обычно жесткий, суровый, пусть и склонный к вспышкам гнева, был суетливым, ополоумевшим. Посмотрев в небеса, он простонал и рухнул на пол, пробормотав что-то вроде "Медведицы распались...". Спустя пару секунд он рывком поднялся и также стремительно ринулся вниз с криками "Мы все обречены!".

Уснуть я не смог. Куратор Обсерватории убежал куда-то в тундру, Ваня ушел на его поиски с другими сотрудниками, Даня остался. Сейчас играем в шахматы, так сказать, по переписке. Наблюдений я сегодня делать не планирую.

Также двадцать третье августа, позже, 19*данные уничтожены* года. Пишет Андрей Александрович *данные уничтожены*. Наблюдения не велись.

Василий Петрович совершил самоубийство. Его труп с пистолетом и простреленным виском нашли в пятнадцати километрах от Обсерватории. Даня, который оказался теперь самым старшим по званию, сообщил о произошедшем в Москву. Были проблемы со связью. Начальство пообещало выслать помощь. Женя стабилен, но чувствует себя также плохо. Болезнь не прогрессирует. АХГ! У меня вновь начались галлюцинации.

Служу Советскому Союзу!

Двадцать четвертое августа, 19*данные уничтожены* года. Пишет Андрей Александрович *данные уничтожены*. Обсерватория работает в штатном режиме.

Некто или нечто устроило кровавую баню в лазарете. Не выжил никто из медперсонала, а Женя пропал. КГБ оцепило лазарет, Москва, как она сообщает, уже отправила несколько вертолетов, которые должны нас забрать. Я думаю, что дни Обсерватории сочтены. Здесь явно орудует некое животное. Вряд ли обычное. Поэтому я решил выжать максимум из мощнейшего телескопа, стоящего здесь.

Скопление Хары точно приблизилось. Я не знаю, как это объяснить, да, пожалуй, никто из светил современной науки не знает. У меня есть безумные теории по поводу происходящего, навроде сверх-черной дыр, которая внезапно сколлапсировала в недрах нашей Вселенной и начала притягивать Хару к нам. Идиотизм. Звездные карты вновь меняются, определенно меняются. На глазах. Я ничего не понимаю. Прекращаю запись, так как начинается рассвет. Нужно отоспаться.

Только что вышел на связь радист одного из вертолетов. Обещают прибыть через несколько часов.

КГБ перенесло свой штаб в обсерваторию. Чувствую себя в относительной безопасности. Странное умиротворение.

Служу Советскому Союзу!

Двадцать пятое августа, 19*данные уничтожены* года. Пишет Андрей Александрович *данные уничтожены*. Обсерватория изолирована.

Несколько сотрудников КГБ пропали. Связь с вертолетом пропала. Связь с Москвой пропала. Полностью.

Звездная карта изменилась до неузнаваемости. Звезды начинают закручиваться в безумные фигуры, спирали, сливаться друг с другом и небесным полотном. Лишь Скопление Хары четко выступает и все приближается. Я словно вижу его центр. Меня словно зовет Черная Дыра внутри ее. Черная Дыра, с чьей массой мы обсчитались. В миллиарды раз.

Служу Советскому Союзу!

Также двадцать пятое августа, позже, 19*данные уничтожены* года. Пишет Андрей Александрович *данные уничтожены*. Обсерватория изолирована.

На первом этаже случилась бойня. Мы потеряли человек десять личного состава. Я понял, что здесь нет никакого зверя. Это люди... Чем-то зараженные люди... Мы закрылись на втором этаже. Боюсь, он и станет нашей общей могилой. В целом, я этому даже рад. Не вытащим эту заразу во внешний мир. Не отравим советских людей. Я не сплю уже несколько дней.

С Москвой все еще нет связи. День должен был наступить несколько часов назад. Мы словно оказались на Северном Полюсе и погрузились в ночь. В воздухе витает темно-фиолетовая дымка.

Звездное небо превратилось в пародию на само себя. В безумную пляску звезд. Даже Скопление Хары потеряло свою форму. Осталось лишь ее темное сердце. Обитель Маклеру, который зовет меня к себе. Я его цель... Откуда я это знаю... АХГ!

Служу Советскому Союзу!

Двадцать шестое августа, 19*данные уничтожены* года. Пишет Андрей Александрович *данные уничтожены*. Обсерватория изолирована.

Мы вновь пытались связаться с Москвой. Тщетно. Радиоприемник мертво молчит, изредка трещит, словно счетчик Гейгера. Весь день пришлось отбиваться от тварей, когда-то бывшими нашими коллегами. Я говорил, что это люди, но я ошибся. Это не так. Вирус - да, я думаю, это какой-то вирус - изменил их. Они сильнее, быстрее, почти не реагируют на выстрелы. Они проломили дверь, но баррикады мы удержали. Чудом не потеряли ни одного человека. За эти две ночи они атаковали небольшое количество времени. Около часа-двух. Если переживем завтра, выявлю точное время. Пистолетные пули, особенно мелкокалиберные, типа Макарова, против них бесполезны, но что-то помощнее вынуждает к отступлению. Даниил (я больше не могу называть этого вмиг повзрослевшего и принявшего командование человека уменьшительно-ласкательно) готовит вылазку за пулеметом ДШК, оставшимся внизу.

Стоит ли говорить, что небо потеряло всякий прежний вид? Темное ядро Хары обретает цвет. Фиолетовый оттенок, он бьет в землю, как луч. Где-то в лесу, километрах в двадцати от нас. Пляска звезд ускоряется, это заметно невооруженным глазом. Все они словно теряются, словно хотят скрыться от монстра, решившего пожрать нашу планету. Я без понятия, как можно объяснить происходящее. Наш искусственный свет словно хуже рассеивается, быстрее утопая в фиолетовой темени ночи. Именно фиолетовой.

Мои наблюдения вижу не только я.

Все оставшиеся сотрудники КГБ подтвердили это.

Я отправил радиосигнал в Москву.

Надеюсь, они его получат.

Служу Советскому Союзу!

Двадцать седьмое августа, 19*данные уничтожены* года. Пишет Андрей Александрович *данные уничтожены*. Обсерватория изолирована.

Группа Даниила из пяти, помимо него, человек смогла затащить ДШК наверх. Я не уверен, что мы выберемся, но надеюсь, что это когда-нибудь найдут наши власти. Хочу увековечить имена этих смельчаков: *данные уничтожены*. Благодаря пулемету мы отбили еще одну атаку, но потеряли трех других сотрудников. Атаки тварей усилились, они сами словно стали сильнее и мощнее. Прочнее. Атаковали они дольше. Я не засекал время в прошлые две "условные ночи" (часы до сих пор работают правильно, вернее, мы на это надеемся), но в этот раз они атаковали четыре часа и тридцать одну минуту.

Звездное небо почти не изменилось. Вернее, оно меняется ежесекундно, но калейдоскоп звезд повторяется. Они движутся по циклу, я смог это выявить, так как звезды ускорились и продолжают ускорятся. Ночная тьма переняла еще более насыщенный фиолетовый оттенок. Свет наших прожекторов и фонарей действительно стал хуже рассеиваться. Космический луч начал бить ближе к нам.

Радиоприемник начал нечто бормотать. Треск, рокот, гул, шум, будто шепот. От сумасшествия меня сдерживает лишь Даниил, хранящий абсолютное спокойствие. Он правда верит в то, что мы отобьем Обсерваторию и к нам придет подмога. Он каждый час пытается связаться с Москвой и я даже верю, что он сможет.

Служу Советскому Союзу!

Двадцать восьмое августа, 19*данные уничтожены* года. Пишет Андрей Александрович *данные уничтожены*. Работа невозможна.

Твари совершили резкую атаку, мы потеряли половину людей. Даже ДШК почти перестал их останавливать. Мы отбились чудом, атака непрерывно шла больше восьми часов. Но это не самое главное. Из строя вышел электрогенератор, а также у нас кончаются еда и вода. Вылазки больше невозможны - твари, которые теперь едва напоминают людей, стоят на первом этаже, не предпринимая попыток к атаке, но никого не выпускают. Сколько патронов осталось точно, Даниил не говорит. Я думаю, чтобы не разводить паники. Значит, их мало.

Телескоп перестал работать.

А радиоприемник продолжает вещать. Его громкость зашкаливает, он шипит и шумит, шепот четко звучит. Мы пытались его уничтожить, но не получилось. Он словно неуязвим.

Фиолетовый луч ударяет рядом с нами, метрах в двухстах от Обсерватории. Черная Дыра видна уже невооруженным глазом. Я чувствую, что теряю рассудок.

Служу Советскому Союзу!

Двадцать девятое августа, 19*данные уничтожены* года. Пишет Андрей Александрович *данные уничтожены*. Работа невозможно.

Мы не справились. Радиоприемник уже что-то безумно кричит, искаженную, искривленную речь, предположительно, на латыни. Атака происходила на протяжении всей ночи, у нас кончились патроны, в рукопашную мы не смогли отбиться. Выжило лишь трое - я, Даниил и еще один парень, на балконе. Фиолетовый луч предстал перед нами. Он бьет прямо в Обсерваторию, прямо в нас, в наши сердца. Мы решили, что это все. Мы остались, потому что нужны ему. Оно там. Везде. Здесь. Оно заберет нас и спастись от него невозможно. Он подселил к нам это знание. Всем троим. Маклеру... Почему я? Мое сердце навсегда принадлежит моей Советской Родине. Также, как ей принадлежат сердца Даниила и Юрия, третьего. Знайте, оно меня, нас, не сломило. Поэтому и забирает. Я надеюсь, кто-то найдет эту запись. Прощайте.

Служу Советскому Союзу!