Застывающий ангел

Глава 1

Жизнь утопала в отблесках гнетущих перемен, разъедая останки воли.

Пожирая меня, невкусное блюдо из гнилых и несвежих отбросов, она наслаждалась процессом. Мертвенный сок застывал на ее губах, вычищенные до неприятного блеска зубы жевали морщинистую плоть. Запах парфюма заглушал дурное зловоние огромной тарелки, в которой копошилось что-то еще, невнятной формы и бледного окраса. А из-за окна доносился шелест спокойного ветра, успокаивая подсознание и теребя налипшую на стекло паутину.

По ночам хибара трясется. С потолка падают капли, волны всхлипывают и угасают, чтобы вновь объявиться к рассвету. Мутное облако пытается взгромоздиться на горизонт, где цепляется за вершины далеких гор и распадается на таких же грузных потомков, продолжающих свой бессмысленный путь.

Что-то вновь прозвенело. Открывая единственный глаз, замечаю плененного зверя, вцепившегося в тяжелый капкан. Ему не выбраться — несколько часов мучений вымотают животное, упав от бессилия, оно станет добычей других узников этой комнаты. Брезгуют только желудком — наследием предыдущего цикла расправы над беспомощным пленником.

Она ест. Облизывает тонкие пальцы, приговаривает что-то на своем языке, от безделья раскладывает на дырявой скатерти кости, распределяя их по цвету и форме.

«Если волна не придет, Он принесет новую тарелку».

Так сказал Посетитель.

Взгляд рубиновых глаз запомнился мне еще с первой встречи. Знал бы я тогда, с какими намерениями он приходит в этот дом... Но в то время он прятал ехидную улыбку в кармане, где носил собственные записки и пустой кошелек.

Он сказал вот еще что. «Ты ведь умеешь думать, правда? Меня не приучили, потому и ношу с собой такие бумажки». Я понимал, о чем он говорит. Но было горестно — за свое неумение он и был любим, за это Посетитель получил ключ, удостоверение и возможность открывать окно.

Посетитель знал письменность этих стен. Он показывал ей кошелек, доставал записки и получал ответы. Бегло стенографируя, он успевал найти салфетку и вытереть ей уголки рта, осторожно прикоснуться к одному из блюд и положить ей в рот самый красивый кусок, усыпать тарелку пахучей пряностью, что стояла на пыльной зеленой полке.

«До свидания!» — говорил он мне, ведь его не слышал никто другой.

А я все свисал с потолка, встречая и провожая его.

Бывало, он распахнет дверь и вскрикнет от боли. В эти мгновения я всматривался в пространство позади, но не находил там ничего примечательного. Возможно, Посетитель возникал из ниоткуда, как и создания, попадающие в стальные ловушки.

Его лицо преображалось при попытке хоть что-то вспомнить; мой глаз слезился, когда я пытался хоть что-то забыть. Мечтая о том, что смогу открыть рот и рассказать ему все с самого начала, я забывался на целые дни и беззвучно рыдал, возвращаясь в действительность.

С потолка падали капли.

Появляясь здесь вновь и вновь, он постепенно перекраивал этот дом. Сорвав плакат с неизвестными символами, гордо зачитал содержание: «В летнее время опасайтесь нашествия тараканов». Полотно прикрывало кровавые пятна и тонкую трещину; все это он старательно замазал. Вооружившись пилой, он разделался с комодом, а при помощи молотка закрепил кухонные стеллажи. Она повышала голос и что-то объясняла, а Посетитель упорно избавлялся от негодной фурнитуры и сгустков пыли.

«Вот видишь, все снова становится прежним» — заявлял он, уже покрывшись испариной.

Показав мне блестящую медаль, он сиял от гордости. Прерывистый смех заполнял ненавистную пустоту, будто отметая прочь всю бесконечную боль.

Закашлявшись, Посетитель уходил, виновато подмигивая на прощание.

Я утыкался в засаленные волосы, пытаясь спастись от аромата разложения.

А ее взгляд никогда ничего не выражал.

Посетитель подарил ей очки с толстыми линзами и в элегантной оправе. Впервые за все это время она подняла свою голову и обернулась, взглянула на меня по собственной воле. Я задрожал от волнения.

«Ке-ти-дзо-но» — произнесла она.

«Ты все еще здесь» — перевел он.

Мне все-таки показалось, что в тот день она была опечалена. Но почему-то все начало меняться, странно и бесповоротно.

С каждым днем он становился все более угрюмым. Временами он хватал ее за руку и плаксивым голосом умолял, но позже вновь возвращался на место и продолжал свои записи.

Ночью воды опять захлестывали хлипкие стены, а она всеми силами пыталась подняться.

Посетитель приходил и продолжал ее слушать — с ненавистью и отвращением. А однажды исчез и не запер дверь.

Не способный узнать причину я пытался вернуться в свое безвременье, но и эта попытка закончилась крахом.

С потолка падали капли.

Но на этот раз они состояли лишь из моих слез.

Ночью кто-то явился. Он двигался уверенно и прекрасно ориентировался в темноте. Осмотрев стену и не обнаружив плаката, Он выругался и, вернувшись, наклеил новый. У девушки Он прощупал пульс, затем коснулся бровей и провел пальцем по гладкому лбу. Приложив усилия, поднял тарелку над головой и вывернул содержимое в окно.

Она закричала, но быстро затихла, когда услышала Его шепот. Он ушел и опять возвратился, сжимая в руках посуду большего диаметра.

Почему-то захотелось отвернуться, слезть с потолка и выбраться за пределы, а после забыть, забыть, забыть, забыть эти два жалких года, эти шестьсот сорок восемь дней и шестьсот сорок девять ночей в заточении самого себя.

Посетитель вернулся. Лицо его преобразилось и теперь напоминало разбитую жемчужную створку. Сухая гримаса похоронила все эмоции, но сам он теперь источал что-то светлое, слишком живое для этого склепа.

«Освободись, смени причину страха, установи последствия деяний, забудь о том, что это — твоя плаха, забудь о смерти, горечи страданий, покинь, покинь, избавься от желаний, отринь все мысли и прими погибель, освободись, смени останки праха на Посетителя, на Посетителя, на Посе...».

Он запнулся и сполз на холодный пол. Голодные существа обступили тело, нерешительно метались, ожидая, пока прервется сердцебиение слишком крупной добычи.

«Я слушал ее все эти годы. Ты смотрел на нее все эти годы. Они боялись ее все эти годы. Она поедала все эти годы».

Кашель на миг отпугнул животных. Прикоснувшись к плакату, он просипел расшифровку: «Эффективная помощь в борьбе с насекомыми».

Его тяжелое дыхание пытались унять волны. С трудом забравшись на стол, он уместил свою голову на пустую тарелку. Интерлюдия, состоящая из смеха, кашля, хрипа, свиста ветра, ударов волн и причмокивающего бормотания, завершилась.

«Как же ты великолепна. Как же ты прекрасна. Как же ты божественна...»

Когда она надкусила глазное яблоко, Посетитель продолжал зачитывать оду. Окно распахнулось, и вода хлынула на стол, растворив в себе останки грешной души.

Через месяц, лишившись возможности листать ранее записанные строки, он вспоминал их, путаясь в синтаксисе, а после и вовсе выдумывал. Только оставшись без языка он окончательно затих.

Когда волна не пришла, Он принес новую тарелку. И мы встретились взглядом.

«Ке-ти-но-се» — промолвил Он.

«Ты справился» — понял я.

Сорвав мое тело с липкой поверхности, он наполнил блюдо, чтобы довершить начатое. Она начала жевать, а я наконец-то обрадовался. Мне хотелось смеяться, прерывисто и громко, так долго, насколько это возможно. Чтобы там, за окном, меня услышал кто-то другой и тоже захохотал, вспоминая собственную жизнь.

С потолка падали капли, а волны всхлипывали и угасали, чтобы утихнуть, радостно и безмятежно.