Запредельная

Глава 1

От вида на Запредельную у Лены перехватило дыхание. Еще бы! Раньше она максимум каталась на экспрессе до луны, а сейчас ей предстояла высадка на самую загадочную планету галактики.

— Обалденно, — выдохнула она.

В иллюминаторе серебрился бескрайний океан, солнце большими пятнами ложилось на его поверхность. Тут и там выглядывали крошечные песчаные островки.

— Вживую красивее, чем на картинках, да? — усмехнулся ее отец.

Лена завороженно кивнула.

Это была вторая экспедиция Павла Андреевича Боготун, профессора факультета дальних планетарных объектов. Первый раз он был на Запредельной ровно тридцать лет назад, тогда Лены еще даже не было в планах.

— Жаль, что у нас будут только сутки, — протянула она. — Почти год полета — и сразу назад.

— Ничего не поделать, — развел он руками. — На Запредельной сильные приливы, скоро все острова уйдут под воду. Если вовремя не уберемся, шлюпку попросту смоет.

Лена оторвалась от иллюминатора и с любопытством посмотрела на него.

— Дорогая поездка ради нескольких образцов. Раскопал что-то новенькое?

С лица отца медленно сошла улыбка, взгляд расфокусировался.

— Па?..

— А?.. Да… Давай с вопросами потом, когда сядем.

Что-то в его взгляде насторожило Лену, но она списала это на усталость от перелета.

***

Посадочная шлюпка мягко ткнулся в песок. Лена спустилась первой, вдохнула влажный сладковатый воздух, закашлялась с непривычки.

— Какой мягкий песок! — крикнула она, зачерпнув горсть. — Как кинетический, знаешь?

Она обернулась, ожидая увидеть отца, но того нигде не было.

— Пап? — позвала она.

Стряхнув с ладоней песок, она поднялась обратно на шлюпку.

Отец сидел на полу, обхватив голову руками, раскачивался и что-то бормотал.

Лена присела рядом, тронула его за плечо.

— Пап, что с тобой? Тебе плохо?

Старик поднял бледное лицо. Его губы дрожали, в глазах стояли слезы.

— Прости меня, — прошептал он.

Он быстро поднялся и вышел из шлюпки. Лена несколько секунд сидела в недоумении, затем поспешила за ним.

Снаружи что-то неуловимо изменилось. Порывистый ветер гонял песок, собирая его в ровные дуги. Поднялись волны: они собирались где-то далеко, бурлили и подступали к берегу огромными глыбами. Небо затянуло тучами, хотя еще минуту назад не было ни единого облачка.

Профессор стоял у воды.

— Она как живая, правда? — сказал он подошедшей Лене.

— Она?

— Вода. Видишь, как она движется? Будто сама по себе. Ты слышишь ее песню?

И впрямь, из-под накатывающих волн раздавался глухой грохот, словно кто-то перекатывал огромной рукой валуны. Звук этот отдавался в груди глухой дрожью, как от выкрученных на полную громкость басов.

— Наверное, дно каменистое? — предположила Лена.

Отец посмотрел на нее странным взглядом и ничего не ответил.

Лене стало не по себе. Может, все дело было в том, что на всей этой огромной планете сейчас было только два человека. А может, она просто чувствовала себя уязвимой, как всегда чувствует себя человек перед бушующей стихией.

— Начнем интервью? — спросила она, чтобы отвлечься.

Профессор кивнул, отошел от воды и начал раскладывать приборы.

— Почему с Запредельной связано столько легенд? — спросила она, включив диктофон.

— Ну, всегда наделяли мистикой то, что не понимали. Геометрически правильные формы, необъяснимые приливы — мы пытаемся осознать физику другой планеты через собственные знания о мире, а ведь здесь могут действовать совершенно другие законы.

— А почему здесь почти не проводят исследований?

— Коммерчески не выгодно, — пожал он плечами. — Пришлось бы строить орбитальную базу ради сомнительной научной ценности.

— Тогда какая цель у твоего визита?

Отец замер, его взгляд снова устремился вдаль.

— Я обещал, — прошептал он. — Иначе меня бы не отпустили.

Больше Лене не удалось вытянуть из него ни слова. Отец вообще не любил рассказывать ни про свои опыты, ни про его прошлый приезд. Поэтому Лена удивилась, когда он предложил ей присоединиться к экспедиции — якобы, будет отличный материал для ее маленького блога.

К вечеру ветер стал ураганным. Песок вихрем вздымался к небу, застилая взор, и собирался в чудные расплывчатые фигуры. Закатное солнце окрасило океан в кровавый цвет, и он, ревя, набрасывался на берег и разбивался алыми брызгами. В зыбкой пелене песчаной бури волны поднимались к самым облакам и обрушивались с высоты вниз, с грохотом подминая под себя песчаных великанов. Остров едва заметно дрожал под этим натиском, а песок двигался под ногами, словно кишащие насекомые.

Леной овладела тревога, но она боялась в этом признаться ученому: ей не хотелось выглядеть боязливой девчонкой.

Когда окончательно стемнело, они поднялись на шлюпку. Лена долго не могла уснуть: ей казалось, что шум океана слышен все громче, что вода подступила к ним слишком близко и вот-вот ударит по шлюпке.

Заполночь за дверью послышались шаги. Тихо зашипел шлюз, с механическим стрекотом опустился трап. По каюте разнесся сладкий запах Запредельной.

Лена вскочила, наспех оделась и выбежала наружу.

Буря затихла. Розовая луна разливала болезненный свет на уменьшившийся в разы островок. Песок, океан, небо — все было мутно-розовым, выцветшим. По воде к берегу стелилась лунная дорожка, и у самой ее кромки по колено в воде стоял ее отец.

Лена подошла ближе. Ученый сосредоточенно смотрел вдаль и едва заметно шевелил губами. Его бледное лицо в лунном свете было неподвижным и походило на погребальные маски в музеях, которые всегда наводили на Лену ужас.

Она встала рядом и осмотрелась.

Океан был спокоен. Границы воды не было видно, и темная гладь незаметно переходила в небо, так, что вода, казалась, была повсюду сразу: впереди, под ними, наверху. Два маленьких человека словно стояли в крошечном пузыре посреди бесконечной толщи океана.

Прилив щекотал ступни. Вода была теплой, немного гуще, чем на Земле. Лена зарыла пальцы ног в песок и взглянула в ту сторону, куда смотрел профессор.

Ей показалось, что она видит двоих людей, стоящих прямо на воде.

Лене вдруг стало очень холодно. Вода перестала казаться теплой, напротив, от нее ломило суставы, а кожу кололи ледяные иглы. Тревога вспыхнула, будто кто-то раздул тлеющие угли.

— Пап? — прошептала она, и тронула отца за руку.

Его кожа была ледяной.

Лена вгляделась в его лицо и увидела на нем какое-то глубокое благоговение. Лоб его разгладился, глаза сияли фанатичным восторгом, а губы что-то нашептывали: слов было не разобрать, но ритм, мелодичность напомнили Лене молитву.

— Папа, очнись! — закричала она. — Там люди!

— Какие тут могут быть люди, — ответил он спокойно, не отрывая взгляда от воды. — Мы здесь единственные живые существа.

Лена снова посмотрела вперед. Два силуэта — мужчина и женщина — теперь были ближе. Они стояли неподвижно и держались за руки. Ветер усилился, но длинные волосы женщины не развевались, и Лена с ужасом поняла, что и ее волосы не шелохнулись от сильного порыва.

Лене стало по-настоящему страшно. Холод пробрался до самого сердца, сжал его костлявой рукой, и она могла поклясться, что на несколько долгих мгновений его стук прекратился.

Мужчина вытянул руку и указал куда-то в сторону.

Лена повернула голову и увидела, как из воды дугами поднимаются черные корни. Бугристые, толстые, они уходили вверх на сотни метров. По ним стекала вода, и из-за этого казалось, будто корни непрерывно движутся, будто перекрученные мышцы, опускаясь в воду и снова поднимаясь вверх.

У Лены подкосились ноги, и она схватилась за плечо отца.

— Пап, нужно уходить! В воде что-то есть, ты что, не видишь?

— Уйдем, Леночка, — как-то устало проговорил он. — Если разрешат, то уйдем.

— Кто разрешит?!

Отец посмотрел на нее грустным, но совершенно осмысленным взглядом.

— Хозяева, — сказал он, высвободил руку и побрел в воду.

— Папа!!

Она хотела броситься следом, но вода незаметно подступила ближе, добралась ей до бедер, и ее мышцы сковало так, что она могла только стоять, покачиваясь, не в силах сдвинуться с места.

— Пап!!! — закричала она изо всех сил, но то ли ветер заглушал ее голос, то ли ученый не хотел ее слышать, но он все так же медленно шел в океан, пока темная вода не скрыла его полностью.

Лену охватила паника. Она посмотрела вдаль, но людей там больше не было. Зато корни теперь были повсюду. Они поднимались из воды, уходя в небо. А по их поверхности вверх скользили светящиеся существа.

При виде их Лена вдруг успокоилась. К ней пришло понимание, что все так, как должно быть, что она своим визитом растревожила что-то древнее, обитающее на на этой планете, и что теперь им решать, отпустить ли ее домой, как когда-то они отпустили ее отца, или оставить в своем мире.

Силуэты поднимались на вершины корней и скользили дальше, струились блеклым светом в небо, теряясь в вышине. Иногда некоторые из них сливались воедино, становились ярче и больше, и тогда они проливались светящимся потоком назад в океан, уходя столпами света на самое дно.

Страха больше не было.

Лену переполнял покой, чувство, что она прикоснулась к чему-то сокровенному, недоступному человеку.

Она опустилась на колени.

Океан доходил ей до подбородка, но Лена не чувствовала холода. Гул океана проходил через нее тихой вибрацией, отдавался в костях, но теперь она знала, что это был Голос. Она заплакала, сама не понимая, почему.

Существа двигались вверх и падали в воду, следуя какой-то своей гармонии.

Лене захотелось, чтобы вода поглотила ее, позволила ей слиться с существами из света, а потом пролиться в этом единении в глубины океана.

Вода поднималась все выше, накрыла ее с головой. Всего на секунду она почувствовала себя частью Запредельной: стремление ввысь, движение воды, падение в пропасть.

Чувство пришло и так же внезапно исчезло.

Когда Лена открыла глаза, вода отступила уже далеко.

Корней не было видно.

Лена не помнила, почему оказалась утром на берегу. Ее одежда была мокрой, руки дрожали, а внутри поселилась какая-то глубокая тоска, ощущение, что она чего-то лишилась.

Она поднялась и медленно пошла обратно к шлюпке. Через несколько часов нужно было возвращаться — иначе скоро вода накроет остров полностью.

Жаль, что отец не дожил до того дня, чтобы снова вернуться на Запредельную.

Потом она подумала, что обязательно вернется сюда еще раз.

Будет здорово показать это место ее детям..