Заповедник счастья

Глава 1

Больше всего в своей жизни Никита ненавидел телефонные звонки. Нет, разговаривать с людьми он умел и любил. Профессия журналиста располагала к этому.

Но звонки в шесть часов утра Никита ненавидел всей свой душой. Вот и сейчас он уже в третий раз, не открывая глаза, нащупывал рядом лежащий смартфон и сбрасывал входящий.

Телефон не сдался и завибрировал снова. Журналист проматерился, приоткрыл один глаз, подтащил рукой к себе пытающийся разорваться гаджет и нажал на зеленую иконку.

— Ник, спишь?! — донеслось из динамиков. Звонил Артемий Паустов, его непосредственный начальник в издании, где работал Никита. Они были в хороших отношениях, поэтому он мог позволить себе некоторые вольности.

— Лесом. Иди лесом, — неразборчиво ответил полуспящий журналист.

— В общем уже не спишь, — парировал Паустов. — Глянь новости! Срочно!

Никита сбросил звонок и заставил себя открыть второй глаз. Как бы он не ненавидел звонки рано утром, Артемий просто так набирать не будет. А значит есть два варианта: случилось что-то страшное, или что-то еще страшнее.

— Телевизор. Десятый канал, — пробурчал журналист.

Ящик послушно вспыхнул, показывая ведущую новостей. Та неестественно бодро для шести утра читала новости по суфлеру:

— ...Однако жители города не идут на контакт с представителями внешнего мира. Напомним, что ранее в этом районе пропали сотни людей...

"Интересно", — подумал Никита и голосовой командой перемотал на пять минут назад прямо на рекламный блок. До начала новостей журналист успел сделать себе чай и вернуться обратно с дымящейся пиалой. На моменте проигрыша заставки новостей, он прибавил погромче.

— В лесах Свердловской области, где ранее располагался так называемый Уральский Бермудский треугольник, обнаружили жилой город, — вещала Светлана, коллега Никиты по редакции. Оба они работали в одном издании, но в разных отделах. Он трудился на должности спецкора, а она занимала почетный пост "лица конторы". То есть телеведущей. Света тем временем продолжала:

— В населенном пункте есть все признаки развитой цивилизации, однако жители города не идут на контакт с представителями внешнего мира. Напомним, что ранее в этом районе пропали сотни людей. Число исчезнувших в лесах только за последний год достигло двенадцати человек...

Телефон Никиты снова зазвонил. Он не успел поднести трубку к уху, как из динамиков донесся чрезмерно бодрый и настойчивый голос Паустова:

— Посмотрел?! Ты едешь туда, сегодня же! Нет, сейчас же!

— Артемий, билеты...

— Я тебе до Екатеринбурга хоть частный джет организую. Быстро собирайся! Остальное расскажу по дороге.

Никита вздохнул, хлебнул еще немного чаю и начал собираться. Стоит сказать, что чай он пил только импортный из Китая. Поэтому в сумку с собой он положил не только вещи, но и небольшую баночку с черными высушенными листочками.

Уже через двадцать минут такси везло его до вокзала. Никакого джета Паустов, естественно, организовывать не стал. Не те деньги у него водились. Но оперативно достать билет на поезд он смог. Причем на пустое купе, что порадовало невыспавшегося Никиту.

Спал он долго. Сны к нему приходили — один бредовее другого. Но все они в итоге приводили к образам огромного пожара и звукам стрельбы.

Все дело в том, что Никита несколько дней назад выполнял задание редакции в почти что горячей точке. В Подмосковье группа террористов захватила здание завода, а через некоторое время еще и устроили там взрыв. По счастливой, или не очень, случайности, Никита как раз проезжал мимо. Прямой репортаж тогда ему удалось сделать отменный, начальство одобрило. Однако картинка полыхающих зданий и постоянной стрельбы, доносящейся то со стороны террористов, то от штурмующих завод силовиков, преследовала его уже несколько ночей.

И мирное укачивание поезда под дождливую осеннюю погоду не помогло никак это исправить.

Проснулся журналист за три часа до прибытия в Екатеринбург. Заварил кипятком из титана бодрящий чай и неспешно начал изучать материалы дела, которые прислал ему на почту Паустов.

Чуть больше суток назад Россию потрясла экстраординарная новость. В глухой тайге Свердловской области был обнаружен город, о котором до этого никто и никогда не знал. Никаких записей в архивах, отметок на карте, да и слухов про него не было. Нашла его поисковая группа, которая отправилась вслед за исчезнувшим местным жителем.

Дело в том, что в той местности находился, так называемый Уральский Бермудский треугольник. Люди там пропадали очень часто. Однако ушедших в тайгу ни разу найти не удавалось. Бывало, что вслед за потерянным человеком исчезала целая поисковая группа волонтеров.

А вот теперь там из ниоткуда возник городок. Маленький, население, по словам поисковиков, всего две тысячи. Но самое странное для Никиты в этой всей истории было то, что никто из местных не хотел идти на контакт с людьми из, так сказать, внешнего мира. При этом члены поисковой команды отметили, что жители затерянного города вели себя так, будто были абсолютно счастливы и брали от этой жизни все.

"Целых две тысячи наркоманов или сектантов. Вот же удружил Артемий. Нет, чтобы отпуск выделить после завода. Так он наоборот — послал меня к черту на рога", — думал журналист.

Никите не впервой было сталкиваться с чем-то странным, необъяснимым или даже аномальным. В конце концов работал он редакции под названием Агентство нестандартных государственных новостей "Кабинет №13". Контора специализировалась на любых инфоповодах, которые имели хотя бы какое-то отклонение от нормы: возникающие тут и там аномалии, паранормальные явления, различные невиданные доселе существа, необъяснимые события и так далее.

Работы было много. И в этот раз таинственный город, возникший из ниоткуда на месте "Бермудского треугольника", сразу же привлек внимание "Кабинета №13".

— И отдуваться послали меня, — пробормотал журналист.

Послали неспроста. в Агентстве Никита считался самым удачливым сотрудником. Сюжеты давались ему легко, неведомая хтонь, казалось, сама прыгала на страницы его репортажей, а опасности обходили как-то стороной. Террористический акт на заводе, откуда он вел прямую съемку, в очередной раз подтвердил статус "самого везучего парня на всей деревне", как его иногда называли коллеги.

Порой они использовали более нецензурные словосочетания, но смысл от этого не менялся.

Поезд остановился. За окном на здании красовались надпись из красных букв: "Екатеринбург".

Глава 2

Из Екатеринбурга Никита выехал на машине. Паустов дистанционно договорился и заранее организовал ему такси вплоть до турбазы, которая была неподалеку от внезапно появившегося городка.

Таксист попался разговорчивый. Никита копался в ноутбуке, отвечал ему односложно, но водителя это не останавливало.

— ...Вот такая вот у меня жена-мегера. Ага, вся в тещу. Меня, кстати, Сеня зовут. Я закурю, ты ж не против, — тоном, не подразумевающим вопроса, сказал он.

Журналист кивнул, но Сеня этого не увидел. Одной рукой он доставал сигарету, а другой опускал стекло. Руль придерживал коленями.

— Да, семейка у меня — те еще. Взять старшего сына. Тот еще сорванец. Ну ты прикинь, возвращается он как-то со школы...

Никите очень сильно не хотелось выслушивать истории про достопочтенных родственников Сени, поэтому он попытался абстрагироваться в записях. Экран ноутбука был разделен на несколько вкладок. На одной из них был список пропавших в Уральском Бермудском треугольнике за последние десять лет. На другой красовались фотографии местности с беспилотников, а на третьей — редакционные документы, содержащие всю имеющуюся на данный момент информацию по городу.

"АНГН "Кабинет №13" предоставляет вам все имеющиеся данные для комфортной работы над темой", — значилось в шапке сообщения. От этого Никита начинал беситься. Дело в том, что кроме тех крох информации от нашедших город, никакой новой информации не было вообще. Даже названия населенного пункта, так как местные жители отказались говорить об этом с поисковиками.

В списке исчезнувших в треугольнике было много фамилий, но больше всего журналисту запомнились Хворов и Антипов. Эти два человека возглавляли популярное в интернете сообщество, которое занималось поиском всяческой паранормальщины. Естественно на Уральский Бермудский треугольник они вместе со своей паствой заглядывались уже давно. Пару десятков адептов движения "Искатели могил", как они себя называли, пропали там буквально за год. А спустя несколько лет Арсений Хворов и Федор Антипов очень сильно поверили в себя, собрали группу из самых преданных фанатов движения, и отправились в тайгу.

Из треугольника никто не вернулся.

История была довольно громкой, поэтому мимо внимания Никиты она пройти не смогла. Он тогда долго удивлялся непрошибаемому идиотизму, засевшему в головах этих людей. Вокруг столько того, что еще два-три десятилетия назад называлось паранормальным, что и искать не надо. В мире... Да что там в мире, в одной только России ежедневно происходили события, вроде возникновения пространственно-временного портала, вспышек разных вирусов с поистине фантастическими свойствами, таинственных исчезновений домов вместе с жителями... Список Никита мог бы продолжать еще долго, это была его профессия. Поэтому он и не понимал интереса к месту, где люди банально бесследно исчезают.

В каком-то месте неоднократно пропадают безвозвратно? Не лезь туда, считал журналист.

Асфальт на дороге сменился грунтом, поэтому старенькую иномарку начало трясти. Работать на ноутбуке, который шатало на коленях из стороны в сторону, стало просто невыносимо, поэтому Никита с грустным вздохом убрал его в сумку.

За окном проплывал лес. Небо затянула сплошная серость, периодически накрапывал мелкий дождик. Местность выглядела довольно нетронутой. Если бы не накатанная дорога, можно было бы подумать, что люди здесь и не ходили.

— Слышишь, парень, это, — таксист внезапно отошел от историй про свою родню. — Че ты на этой базе забыл? Там же глухомань. Охотники иногда только появляются. Да и место жуткое.

Последнюю фразу водитель произнес тише, словно боясь, что его услышит кто-то, кроме пассажира. Никита в ответ только махнул рукой:

— Ничего жуткого, там дальше в паре километров город нашли. Вот туда мне и нужно.

— Город? — удивился Сеня. — Какой еще город? Нет тут никаких городов.

— А вы что, новости не смотрели?

— Нет, конечно! — возмутился таксист. — Я голову помойкой не забиваю. Журналистам это самое. Только и дай возможность в голову залезть. Будешь потом болванчиком послушно выполнять все, что тебе эти дерьмоеды скажут. Покупать все по их указке, голосовать за кого нужно, работать там, где выгодно верхушке. Ну ты понял, да?

"Ага, понял", — подумал Никита. Он старался не лезть в конфликтные ситуации там, где их можно было спокойно избежать. Тем более с человеком, везущим его по глуши.

Внезапно машина остановилась. Водитель коротко бросил:

— Все, приехали.

Никита непонимающе посмотрел на него.

— Какая-то поломка?

Таксист покачал головой:

— Нет, дальше не поеду. По-русски же сказал, что места гиблые. Так еще и город какой-то нашли. Оно мне надо?! Тут до охотничьего домика рукой подать. Иди по прямой, не пропустишь.

Спорить и доказывать водителю, что, мол, уплачено, журналист не стал. Вышел из машины, громко хлопнул дверью и пошел по дороге. Сеня два раза просигналил ему в догонку, но Никита не обернулся. Выслушивать ор по поводу бережного отношения к чужой машине он не собирался.

— Эй! — донеслось до него. Журналист обернулся и увидел, что таксист высунул голову в открытое окно.

— Парень, не надо оно тебе. Молодой же еще! Пропадешь! — прокричал мужчина. Никита не ответил и отправился дальше.

Идти пришлось недолго. Буквально через полкилометра дорога делала резкий поворот, за которым обнаружился домик. Обветшалое одноэтажное строение из бруса стояло в окружении пышных елей. Земля возле него мягко пружинила.

"И это вы назвали базой? Да тут ремонт последний раз делали в момент постройки. Еще при Николае!", — возмущенно подумал Никита.

Дверь оказалась незапертой. Журналист толкнул ее и вошел в домик. Внутри он казался еще меньше, чем снаружи. Там его встретила старая самодельная мебель, погрызенная жуками и временем, и труп крысы, лежащий на диване.

Никита не стал заострять на нем внимание. Незачем. Он пошарил по висящим над импровизированным столом шкафам и нашел то, что хотел.

Одним поисковикам как-то удалось найти в Уральском Бермудском треугольнике остатки дневника, который вел Арсений Хворов, пошедший в свою первую и последнюю экспедицию вместе с товарищами. Дневник этот быстро затерялся, но один хороший человечек нашептал ему, что поисковики оставили его на старой базе на границе треугольника.

— Не ошибся человечек, получается, — задумчиво сказал Никита.

От тетради мало что осталось, буквально пару листов. Все остальное размокло и было уничтожено. Оставшиеся страницы практически повторили судьбу остальной части дневника. Но некоторые предложения на них разобрать еще можно было.

Журналист спихнул ногой тушку крысы и уселся на диван.

Первые слова на уцелевших листах практически невозможно было прочитать. Журналист бормотал про себя, перебирая варианты:

— "Пресекли"... А нет, это кажется "пересекли". Дальше непонятно... "Звуки спящего леса". Вот это ты поэт, конечно. Ага, тут целое, вроде.

Никита вчитался в неразборчивый почерк.

"Ходим кругами. Второй день возвращаемся на одно и тоже место. Федя гонит нас дальше, но все остальные понимают бессмысленность происходящего".

Далее следовал размытый кусок, а за кляксой шло предложение не с начала.

"...Попробовали ночью. Нам удалось. Смотрю на него и не верю. Мы нашли..."

Что именно нашли главари "Искателей могил" было уже непонятно. Но, подозревал Никита, речь шла о городе, в который он сейчас направляется. Странным ему показался только тот факт, что экспедиция плутала несколько суток. Судя по карте, тут от сторожки до населенника всего час-полтора неспешной ходьбы.

Журналист прихватил с собой остатки дневника Хворова и покинул домик, носивший гордое название "база".

***

Прогулка по лесу оказалась спокойной. Никита неплохо ориентировался на местности, используя бумажную карту. Один раз пришлось обогнуть небольшое болото. Препятствие на карте никак не обозначалось, поэтому пришлось потратить больше времени, чем журналист планировал.

К исходу третьего часа его скитаний по тайге за деревьями показалось небольшое поле, на другой стороне которого стояли невысокие многоквартирные дома. Никита бегло оглядел поле, отметил про себя, что оно не простаивало: люди собрали с него урожай. Подходящей тропинки рядом не нашлось, поэтому он решил пересечь его напрямик.

К моменту, когда он дошел до первой улицы, уже начало темнеть. Давно не моросивший дождь, снова принялся за свою работу. Никита накинул капюшон и решительно направился к первому встречному деду, сидящему на лавочке возле подъезда. Дождь, казалось, никак ему не мешал. Капли стекали по морщинистому лицу, пожилой мужчина весь промок, но все равно улыбался.

— Добрый вечер, меня зовут, — начал было он, но наткнулся на ладонь, выставленную ему наперекор.

— Всего один вопрос... — продолжал напирать журналист, но старик сжал ладонь в кулак, вытянул указательный палец и прислонил его к губам.

— Тс-с-с, — прошипел он, не переставая улыбаться. Затем он медленно встал и зашел в подъезд.

"М-да, отличный первый контакт", — подумал Никита. Карты города у него, естественно, не было, поэтому он решил идти наугад подальше от окраинных домов. Улицы все равно куда-нибудь должны были вывести. А где улицы, там и прохожие.

В городке действительно царила чистота. Никакого разбросанного мусора, все в контейнерах. Асфальт был таким, будто бы его положили совсем недавно. И не в дождь, как любят делать почти на всех дорогах страны.

Никита также отметил про себя, что почти около каждого дома росли декоративные кусты и деревья. Здания были словно окружены зелеными поясами.

Вторым встречным стала девушка, выбежавшая из-за угла одного дома. Она держала над головой зонт и старательно оббегала лужи. Перепрыгивать их у нее получалось довольно ловко.

— Девушка, извините, буквально секунду вашего... — окликнул ее журналист, но она даже не заметила его. Никита засмотрелся на нее, махнул рукой и только хотел пойти дальше, как вдруг поскользнулся на ровном месте и упал, приложившись головой о дорогу. Капюшон слегка смягчил удар, но боль никуда не делась.

— Ты ж собака, — прошипел он, ощупывая затылок. Крови не было, но шишка обещала вскочить в самом скором времени. Журналист с кряхтением поднялся, отряхнул одежду и пошел дальше. Мимо него на велосипеде проехал какой-то мужичок и щедро окатил его брызгами из-под колес. Никита выругался, но делать было нечего. Не бежать же за велосипедистом.

Его обогнала толпа ребятишек. Они обсуждали что-то свое, периодически заливаясь от смеха. На журналиста, угрюмо бредущего по дороге, дети не обратили ни малейшего внимания. Как и еще несколько людей, которые обходили его, спеша куда-то по своим делам. Все попытки заговорить с ними игнорировались.

На фасаде дома, напоминающего хрущевку, но имеющего всего два этажа, висела надпись "Продукты". Никита обрадовался и решил зайти туда. Не заговорит с ним продавец, так хоть дождь переждать даст, не выгонит же.

Внутри его встретил самый обыкновенный сельский магазин. Товары стояли вперемешку, но полки трещали от изобилия. Продавщица в синем стояла к нему спиной и пересчитывала пачки макарон, делая пометки в тетради.

— Да-да, секунду, подождите! — сказала она, не оборачиваясь. — Двадцать четыре, двадцать пять... А должно было быть двадцать шесть, непорядок!.. А, вот она, завалялась. Ну, конечно же, как может быть по-другому.

Она повернулась.

— Здравствуйте, чего желае... — начала женщина с улыбкой, но увидела, что перед ней стоит Никита и осеклась на половине фразы.

— Да мне бы поговорить с кем-нибудь, — сказал ей журналист. В ответ было улыбчивое молчание.

Никита решил добить хотя бы эту женщину до конца. Ну или до того момента, когда его выкинут из магазина.

— И вы тоже молчать будете?

Ноль реакции. Продавщица отвернулась и начала пересчитывать другой товар.

— Один, два, три, — донесся ее шепот до незадачливого покупателя.

— Девушка, — позвал он ее. — Вы единственная, кто хотя бы начал ко мне обращаться, не считая одного дедушки. Ответьте буквально на пару вопросов.

— ...Семь, восемь, девять, — продолжила она.

— Да твою мать! — не выдержал Никита. — Вы тут одичали что ли все?

Дверь магазина распахнулась, с улицы сразу же ворвался запах дождя. Внутрь зашел полный мужичок в рабочей одежде и сразу же направился к прилавку.

— Здоров, Людка, — добродушно сказал незнакомец. — Сделай мне как обычно, а.

— Степан, привет. С поля что ли? Сейчас все сделаю.

— С него, родимого, да. И это, рыбки в масле побольше. В тот раз не наелся я что-то.

Продавщица усмехнулась.

— Степ, хватит жирным баловаться-то. Вон живот какой отъел. Помрешь так от тромбов, или как их там.

Мужчина в ответ засмеялся. Его смех подхватила и Людмила. При этом оба в упор не замечали стоящего рядом журналиста.

— Насмешила, мать! Ты же знаешь, что мне это не грозит, а.

На прилавке тем временем появилась буханка хлеба, соленая рыба в плотном мешке и бутылка водки. Степан сложил это все в принесенный с собой пакет и попрощался. Денег при этом он не оставил. Уже у самого выхода он не оборачиваясь спросил:

— Людка, все в порядке у тебя?

Женщина, уже вернувшаяся к пересчету продуктов, коротко бросила за спину:

— Да, Степ, иди.

Мужчина вышел, закрыв за собой дверь. Ошарашенный произошедшим Никита стоял и смотрел широко распахнутыми глазами в спину продавщице.

— Вы же... Нормальные люди. Почему вы не хотите просто ответить хотя бы на один вопрос? Я не понимаю...

Людмила, ожидаемо, показывала полную безразличие к посетителю. Прибралась на полках, посчитала товар, затем достала швабру и начала прибираться.

"Ладно, попробуем по-другому", — подумал журналист и спросил:

— Людмила, может быть вы позволите мне что-то у вас купить?

В ответ было только шуршание тряпки по полу.

Никита решил оглядеть магазин. Продуктов было много, да, однако ассортимента не было. Те же самые макароны были только в прозрачных мешках. На бутылках с водкой красовалась единственная надпись "водка". Консервы с тушенкой и рыбой также были подписаны только названиями. Никаких марок, никакой дополнительной информации о составе, или чего-то подобного журналист не заметил.

Как и ценников. Ни у одного из товаров их не было, даже нарисованных от руки.

Женщина тем временем закончила мыть за прилавком и начала одеваться. Никита решил посмотреть, чем закончится это интересное представление. "Неужели она оставит меня здесь? — думал он. — Ну этого же быть не может. Последние слова в их разговоре с тем мужиком ясно дали понять, что меня видят. И, непонятно... Боятся? Возможно".

Уже собравшись домой, она вдруг несильно хлопнула себя по лбу, чем привлекла внимание усевшегося на полу журналиста. Людмила достала из полки под прилавком тетрадь, вырвала оттуда чистый листок и что-то размашисто и быстро на нем написала. Затем постояла, подумала несколько секунд, и начала зачеркивать весь листок. Посмотрела на него еще немного, вздохнула, положила на прилавок и пошла к выходу.

Никита сидел и ждал, что же она сделает. Однако женщина просто вышла из магазина и прикрыла дверь, не став закрывать на ключ.

— Может у них и закрываться не принято, — пробормотал журналист. — А листок оставила. Глянем, что она там так закрашивала ручкой.

Обычный тетрадный листок в клеточку лежал пустой стороной вверх. Никита поднял его, перевернул и увидел множество черточек, синей ручкой, которые покрывали страницу полностью. Журналист пригляделся и понял, что черточки перекрывают большие буквы, написанные продавщицей. Он прищурился и понял, что там написано всего одно слово.

"Уходи".

Глава 3

Никита повертел бумажку с надписью "уходи". Он пытался высмотреть на ней еще что-то, помимо пяти многократно перечеркнутых букв. Но ни единого намека или маленькой подсказки там не было.

— Ага, сейчас. Разбежался и уехал сразу же. Пуганный уже! — пробормотал он.

Снаружи донесся какой-то шум. Журналист положил записку в карман и вышел из магазина. На освещаемой фонарями улице он увидел десятки людей, которые шли в одном направлении, восторженно гудя. Взрослые, дети, даже пожилые. Все без исключения улыбались, несли надувные разноцветные шарики. Многие были одеты, вероятно, в лучшую свою одежду, выглаженную, сияющую чистотой.

И от мала до велика почти вся процессия кричала в унисон одно слово: "Роды!"

От увиденного Никита слегка опешил. В этот момент он уже готов был поверить в версию про сектантов. Слишком уж радостными себя вели жители этого городка. Очень счастливо для неких родов, на которые они все так спешили.

— У нас в стране только на Новый год так собираются, — вслух подумал он.

Естественно журналист пошел вслед за толпой. По пути он попытался задать несколько вопросов разным людям, но каждый раз попытки заканчивались одинаково.

Полнейший игнор.

Пару раз он, пытаясь высмотреть что-то интересное в идущих жителях, не замечал бордюра, спотыкался и с руганьем падал на асфальт. На второй раз Никита даже повредил левую ладонь, содрав кожу.

Матерясь и дуя на руку, он заметил, что с одной из примыкающих улиц вышли несколько человек. Четверо держали две жерди, на которых на манер древнего паланкина, был закреплен добротный деревянный стул. Восседал на нем пожилой человек, в котором Никита легко узнал того самого дедушку, которого встретил при входе в город. Он улыбался, махал рукой тем, кто приветственно кричал в его сторону, некоторым важно кивал.

Пробиться к нему было невозможно — дедушку сразу же окружила разношерстная толпа, которая шла вместе с носильщиками, будто оберегая их и сидящего сверху от чего-то.

"Ну не у него же роды, — подумал журналист, идя дальше с потоком людей. — Хотя мало ли. Может тут в почете старцы, берущие себе в жены молодух, которые от них потом залетают. Хотя нет. Если бы его почитали, то он не жил бы в обычном домике на окраине города, где я его встретил. Или он там не живет, а просто зашел к кому-то в гости?.. Какой-то бред, пока вообще ничего не выстраивается. К тому же он единственный, кто мне хоть как-то ответил. Ну да, прижал палец к губам и прошипел. Но это хоть что-то."

Процессия тем временем пришла на небольшую площадь. По центру на ней возвышалась простенькая сцена, на которой стоял мужчина в форме, напоминавшей военную. Старику помогли спуститься с импровизированного паланкина, а затем под руку завели наверх. Он встал слева от "военного", а через минуту на сцену медленно закатили пожилую женщину, сидящую на инвалидной коляске.

Толпа на площади постоянно пополнялась пришедшими с других частей городка. Все этом продолжали скандировать "роды", будто заведенные. Хотя происходящее никак не вязалось с этим действием.

В один момент "военный" вскинул руку, привлекая внимание. Площадь стихла за мгновение.

— Сограждане, — начал мужчина громким поставленным голосом. — Сегодня знаменательный и всеми долгожданный день. Роды.

По толпе прокатился вздох, смешавший в себе умиление и восхищение.

— Настенька и Людочка Пономаренковы, две прекрасные сестры, сегодня наконец-то родят таких же прелестных детишек. В связи с этим мы здесь сегодня и собрались!

Народ встретил новость одобрительными возгласами. Стоящая рядом с журналистом тетка даже всплакнула.

"В связи? О какой связи он вообще говорит? Вот именно, что связи я пока не вижу никакой", — с раздражением подумал Никита.

Мужчина на сцене тем временем продолжал:

— Мы ждали этого события больше года. Наше общество ради сохранения сплоченности и нашего единства решило и в этот раз не пренебрегать правилами, установленными десятки лет назад!

Он сделал небольшую паузу и продолжил, слегка тише:

— Из десяти добровольцев, подавших свои имена на День Родов, голосование выбрало Антонину Анатольевну, которой недавно исполнилось семьдесят шесть лет от роду и Андрея Михайловича. Андрей Михайлович в этом году отпраздновал девяностолетний юбилей. Поздравим его!

Толпа одобрительно загудела, послышались свисты, местами кто-то пытался аплодировать, но в массы это не пошло.

— Голосование далось нам всем нелегко, — как только "военный" заговорил, гомон сразу же стих. — Но мы прекрасно знаем, что это не только на благо нам, но и нашему Хранителю. Делая свое дело, мы строим успешное будущее для нас, наших детей, а также облегчаем работу тому, кто присматривает за нами!

"Опа! Хранитель, — возликовал Никита. — Ну твою же мать. Он же произнес это слово так, будто оно должно быть с большой буквы, клянусь! Есть значит у них тут тот, кто верховодит этим балом. Сумасшедший какой-нибудь."

Он сделал пару шагов назад, посмотрел на Антонину и Андрея, повернувшихся к нему, улыбнулся.

— Дорогие мои, вам слово.

Бабушка скромно покачала головой, пряча улыбку. У Никиты появилось странное ощущение. Он чувствовал, что происходящее добром не кончится.

"Фанатики, точно. Не удивлюсь, если им сейчас отрежут по пальцу. А то и по целой руке", — подумал журналист.

Андрей Михайлович вскинул руки, помахал присутствующим.

— Я большую часть жизни провел с вами, — еле слышно начал старик. — Знаю почти каждого жителя нашего славного городка. Я счастлив был приносить пользу нам своим трудом. И, знаете, я горд и страшно рад тому, что даже сейчас я сделаю правое дело для всеобщего блага!

Он обнялся с мужчиной в форме и похлопал его по плечу.

— Давай сынок.

Антонина Анатольевна согласно кивнула. "Военный" отошел от них на пару шагов и вытащил откуда-то из-за спины пистолет, который сразу же наставил на Андрея. Дедушка даже не дрогнул.

"Твою мать, что творится", — пронеслось в голове Никиты.

— Дом тридцать пятый. Да, тридцать пятый, точно, — внезапно начал старик, но тут же раздался звук выстрела, а затем второй. Грохоты еще не успели полностью раствориться в воздухе, как Антонина и Андрей с гулким стуком упали на пол сцены. "Военный" убрал оружие обратно за спину и возвестил:

— Свершилось, друзья! Да будут спокойными роды!

Толпа зааплодировала, загудела. Рядом с Никитой довольный отец поднял своего сына, чтобы тот посмотрел на два трупа, лежащих на сцене.

Журналист почувствовал страх. Иррациональность происходящего не укладывалась у него в голове. Он повидал много смертей, но такое, когда посреди сотен людей убивают двух стариков, а остальные только радуются этому, показывая происходящее детям... Подобное он видел впервые. Никита развернулся и начал протискиваться сквозь толпу. Благо никто не оказывал ему сопротивление. "Военный" на сцене еще что-то кричал про всеобщее благо, таинственного Хранителя, но испуганный журналист уже не слушал.

"Нужно убираться, срочно!", — единственная мысль, которая была в его голове.

Выбравшись из толпы, он побежал, не разбирая дороги. Остановился Никита только тогда, когда сил уже не оставалось никаких. Он присел на добротную скамейку, так услужливо оказавшуюся рядом под деревом, и попытался отдышаться.

Однако сделать ему этого не удалось. Сверху раздался звук трещащей древесины. Журналиста поднял голову и увидел, как над ним надламывается огромная ветка. Отскочить от падающей на него куска ели он успел в самый последний момент. Ему повезло — ветка ударила только по ноге, но могла пробить и голову. Никита скривился. Перелома не было, но ушиб был существенный. А медицинской помощи от этих фанатиков ждать явно не стоило.

Оглянулся. Ноги завели его в частный сектор на окраине городка. Улица была застроена простенькими, но добротно сложенными одно- и двух этажными домами. В надежде выйти из этого места, Никита побрел в сторону окраинных домов, видневшихся в полукилометре от него.

Предпоследний дом обратил на себя внимание журналиста — он сильно отличался от всех остальных. Вся улица дышала уютом, тогда как это одноэтажное строение видело ремонт по меньшей мере два десятка лет назад. Забор наполовину сгнил, наполовину обрушился, участок зарос сорняками, краска на стенах облезла, а крыша местами прохудилась. Никита осмотрел его и увидел на углу прибитую табличку со стершимися еле видными цифрами "тридцать пять".

"Тридцать пять. Не про этот ли дом говорил тот старик перед смертью? Даже если и про него, то что он хотел этим сказать? Дать мне знак? Какой? Или наоборот, завести меня в ловушку?" — думал журналист морщась от болей в ободранной руке и ушибленной ноге.

С одной стороны ему хотелось быстрее покинуть город. Это место с вечно счастливыми людьми его по-настоящему пугало. Здесь все было странное, жуткое и... Неправильное. Да, это слово казалось Никите лучше всего для текущей обстановки.

"Неправильно, мать его, — думал он. — Все тут неправильно!"

С другой стороны уходить ему без какого-либо материала совсем не хотелось. Профдеформация давала о себе знать. Постояв пару минут, взвесив все за и против, журналист вздохнул и побрел к дому с табличкой "тридцать пять".

Постучался в дверь. Второй раз, третий. Никто не открывал. Никита оставил попытки проникнуть в дом и развернулся, тут же столкнувшись со старым мужчиной, стоящим вплотную к нему.

— Дошел все-таки. Видать не такой ты и неудачник, как я подумал, — сказал он журналисту.

***

Хозяин дома представился Матвеем. Он впустил Никиту внутрь, усадил на видавший виды диван. Притащил на столик, стоящий напротив, нехитрой снеди: бутерброды с заветренным сыром, банка тушенки, отдельно хлеб. И бутылка с мутной жидкостью. Оттуда он плеснул в два граненных стакана, один пододвинул журналисту, сидевшему в шоке.

Чего-чего, а того, что с ним кто-то заговорит, и даже пустит к себе домой, он не ожидал.

— Пей, — произнес Матвей. Никита послушно подчинился. Жидкость обожгла рот, горло и раскаленной лавой рухнула в желудок. Он закашлялся.

— Отличный самогон, не кашляй мне тут. Ешь давай.

Журналист вилкой выудил кусок тушенки, закусил. Почувствовал некоторое облегчение.

Хозяин дома выпил, сразу же плеснул еще в оба стакана.

— Прутся они сюда и прутся, — вдруг сказал он. — Ну что же вы нас в покое не оставите, а?

Никита слегка опешил от вопроса, но тут же взял себя в руки.

— Так вас еще буквально недавно не было на карте России. Вы это... Находка столетия. Целый город, затерянный в лесу, это же...

— Находка, — перебил его Матвей. — Как же. Не надо было бы нас никому искать, если бы тот старый дурак все настроил грамотно!

— Вы это о чем? — вкрадчиво спросил Никита.

Старик посидел немного, обмакнул хлеб в жир от тушенки, пожевал.

— Знаешь, — не закончив есть сказал он. — Знаешь, парень, как я устал вам все рассказывать. А был бы толк, а.

— Кому?

— Да всем, кто сюда приходит в моменты перезагрузки установки. Мы же тогда с Васильичем долго голову ломали, что с этой тварью делать. Вот и создали блокатор.

"Васильич, блокатор, тварь... Старик точно не поехал кукухой? Хотя поживи тут, может и совсем с ума сойдешь. Вот остальные точно... Того", — подумал журналист.

Но вслух сказал другое:

— Я, если честно, ничего не понимаю. Если хотите, то я уйду. Но, позволю себе чуть понаглеть, и задать вам пару вопросов. Ведь вы единственный, кто...

— Кто заговорил с тобой, да, — перебил его Матвей. — Остальные даже и не подумали бы это сделать. Запрет.

— Но почему? Я не представляю опасности!

Матвей рассмеялся.

— Да, — сказал он, утирая слезы от смеха. — Ты не представляешь опасности. Но они-то думают совсем наоборот.

— Ничего не понимаю, — повторил Никита.

Старик налил по третьей, выпил свою порцию, закусил. Укоризненно посмотрел на журналиста, который не спешил прикасаться к самогону. Никите пришлось выпить.

— Хороший, вроде, ты парень, жалко, конечно, но что уж тут поделать. Давай я тебе расскажу, что тут происходит. Жили-были два друга. Матвей, да Сергей. Учеными мы были, на Союз работали. Откопали эти исследователи, мать их, как-то в тайге здоровый такой камень. Сразу стало понятно, что глыба прилетела издалека. Вот только оказалось, что в ней кто-то есть.

— Кто? — нетерпеливо спросил Никита

— Жди! — оборвал его Матвей. — Все узнаешь. Так вот. Про глыбу и его обитателя мы рассказали кому нужно. И те, кто нужно, начали проводить исследования. Естественно, назначив нас с Сергеем, пусть ему спокойно спится, главными над проектом.

Старик выпил, крякнул, закусил, и продолжил:

— Москва изучала того, кого сейчас зовут Хранителем, несколько лет. Лучших людей подтянула. Город строить начали. Естественно все в секрете. Страшном секрете. Мы с Сергеем попутно по заданию вышестоящего начальства разрабатывали устройство, которое позволит скрыть Хранителя от чужих глаз. Вот так и получилось то, что мы имеем.

Матвей встал и начал ходить из стороны в сторону, поглядывая на захмелевшего Никиту. Журналист поздно вспомнил, что давно не ел нормальную пищу, а пара кусков тушенки явно не могли смягчить действие ядреной самогонки.

— Вот так и получился город без названия, — продолжил старик. — Нет, у него была куча засекреченных кодировок, но это не то. Нет имени. Зато есть люди. Добровольно, или по принуждению, здесь оказались несколько тысяч советских граждан. И они обрели счастье.

Матвей посмотрел на недоумевающего журналиста, усмехнулся и объяснил:

— Хранитель оказался способен влиять на удачливость Homo sapiens. Он буквально делал все, чтобы с тобой не случалось ничего, повторюсь, ничего плохого. Вообще. Те, на кого воздействовало то существо из прилетевшего метеорита, испытывали везение буквально во всем. Всходили ростки, слагались песни, чуть ли не сами собой получались новые открытия. В том числе и в медицинской сфере. Болезни у людей исчезали сами, а новые не спешили приходить.

Матвей плеснул себе еще самогонки, залпом выпил.

— Но выяснилось, что у него есть свои ограничения. Радиус всего-то четыре километра, а влиять он может на пять тысяч людей. Но тот, кто оказывался лишним и не влезал в необходимое число сталкивался с кучей неприятностей. На него обрушивались все те неприятности, которых избежали люди, находящиеся под охраной существа.

— Неудача к лишним приходила сполна, — сказал журналист.

Старик кивнул и прокашлялся.

— Прошло время и число в пять тысяч снизилось. И так мы поняли, что наш "джинн" не всесилен. Тогда уже несколько лет работало то устройство, которое скрывало город от глаз любопытных. Оно тоже начало давать сбой. В основном из-за неправильной калибровки Сергея. Пока оно было активно, никто бы и не пошел в сторону города. Навязчивые мысли о том, чтобы развернуться и покинуть тайгу, преследовали бы случайного путешественника. Но аппаратура начала сбоить. Ровно на сутки в абсолютно случайное время происходили отключения. Именно те, кто попадал на нашу территорию в такие моменты, впоследствии у вас считались пропавшими. Как та группа Арсения Хворова и Федора Антипова.

Внутренности Никиты пробила волна холодка.

— Но почему теперь о вас узнали все? — пытаясь держать себя в руках спросил он.

Матвей хмыкнул.

— Да все просто. Устройство сломалось окончательно. Теперь нет того, что ограничивает нас от внешнего мира. Однако "джинн" остался. Он все также наделяет чрезмерной удачливостью обычных людей. Но уже две тысячи, а не пять. Точнее тысячу девятьсот девяносто шесть. Выдыхается, собака. Вот сегодня из-за рождения двух ребятишек пришлось столько же кончать. Знавал я Андрея.

Никита не понимал, верить во все это ему, или нет. Только он хотел возмутиться и попытаться поспорить, аргументируя тем, что никаких инопланетян не существует, как вдруг Матвей посмотрел на него пронзительным взглядом.

— Знаю я. Не первый раз. Хочешь сказать, что я сумасшедший? Да мне уже, в целом без разницы. Говори, что хочешь. Если сможешь.

— Чт... Что?.. — Никита вдруг понял, что не может поднять руки. Губы, да и остальные мышцы лица, отказываются его слушать. Пальцы ног еще пытались шевелиться, но через пару мгновений паралич добрался и до них. Журналист остался сидеть за столом на старом диване, не в силах сдвинуть на миллиметр даже глаза.

— Что-что? — проворчал Матвей. — Ты серьезно думал, что нам нужна огласка? Нет, ни мне, ни Хранителю этого не нужно. Ну, знаешь, еще ему очень сильно хочется кушать. И тех людей, что мы отдаем на откуп раз в полгода, или раз в год... Мало.

Старик подошел к Никите, забрал стакан, осмотрел дно и пробормотал что-то про яд. Затем взглянул на полностью обездвиженного журналиста и довольно добавил:

— Хорошо, что сейчас вас, корма, будет больше.