Записки Странника

Записка 0. Начало. Начало начал.

Эти заметки не были найдены в подвале заброшенного дома на краю света. На этих заметках не лежало древнее проклятье. С этими заметками не связана череда печальных событий и странных исчезновений. Эти заметки я пишу в добром здравии и твердой памяти. Меня зовут Нэд. Я – владелец Стабилизационной мастерской.

Даже не знаю с чего начать. Все произошедшее довольно сложно объяснить, но я очень постараюсь. Довольно давно я узнал, что есть и другие миры кроме этого. Чудесные и ужасные, таинственные и опасные. Все они тесно переплетены друг с другом, но существуют обособленно. Меня всегда занимали эти миры, их бесконечные просторы и вечные загадки. Но еще сильнее меня занимали места между пространством и временем – места между мирами. Именно эти пространства я и начал искать. Спустя некоторое время, верите или нет, я нашел одно из них. Видели бы вы это место, дорогие друзья! Оно поражает воображение. Нет, оно его просто сокрушает. Место это не похоже ни на одно другое в Мультивселенной. Это место – Межпространственный Вокзал.

Бесконечно огромный узел в междумирье, где связаны бесчисленные реальности и нереальности. Мириады гигантских каменных конструкций, парящих в пустоте этого измерения. Я только недавно начал исследовать это удивительное место и оно не прекращает захватывать дух. Титанические трапеции из бетона и стали вращаются в некоей высшей системе. Их движение не подлежит сомнению, но сама его суть остается загадкой. Эти массивы, называемые секторами, прорезаны множеством горизонтальных полостей. Издалека сектора похожи на многослойные торты, где между бетонных коржей – пустоты вместо начинки. Начинки эти зовутся ярусами. На бесчисленных ярусах и обтирает большинство живых и неживых организмов, населяющих просторы Межпространственного Вокзала.

Невероятное разнообразие форм жизни и нежизни обитает, работает и гостит на территории этого чудесного места. Вокзал гудит словно улей, не замолкая ни на мгновение. Здесь всегда что-то происходит. Здесь всегда что-то движется. Здесь всегда шумно. Всегда ярко. На ярусах кипит действо. Вокруг изобилует буйство запахов и красок. Причудливая архитектура разнообразных строений, наполняющих ярусы приводит в восторг и замешательство. Несметное множество товаров и услуг появляется и исчезает здесь каждый день. Зачем я искал это место столько лет? Я не знал. Но знаю теперь. Как только я увидел его, то понял все. Всю свою жизнь я стремился творить. Это заложено в нас с вами. Жажда сотворения — в нашем ДНК. Мы рождены для свершений. А где лучше всего творить, как не в центре Всего? Наконец-то я нашел место, которое смогу назвать своим домом. Здесь начинается моя история. Нулевая точка моих странствий.

Пройдя сквозь череду бюрократических инстанций, я получил лицензию на Стабилизационную деятельность. Законы Вокзала стремятся охватить весь спектр предлагаемых на его территории услуг. Но самыми важными пунктами в Законе являются межреальностные отношения. Нельзя просто так отправиться на Золотую планету, что вращается в двух реальностях по соседству и набить там карманы золотом, чтобы разбогатеть. Сложные и разнообразные процессы Межпространственной Таможни должны осуществляться Стабилизационными мастерскими. Став обладателем лицензии, я также получил Стабилизационный Кодекс. Как только я основательно разберусь с устройством Кодекса и полноценно его изучу, то смогу рассказать вам больше о ремесле, которое выбрал. Если вкратце: любой предмет, которые предстоит перенести через Вокзал из одной вселенной в другую нужно Стабилизировать - превратить в безделицу, сувенир. Лишить его всех особенностей и ценных свойств. Таков Закон.

Кодекс - это некая энциклопедия, в которой собраны правила торговых отношений на территории Вокзала и за его пределами. Репутация стоит во главе всего. Чем честнее ведет свои дела предприниматель, тем более широкие горизонты ему открываются. За честь и профессионализм полагаются вознаграждения. И наоборот. Здесь, на одном из ярусов Межпространственного Вокзала, возле самого края, нависающего над бездной между Секторами, я приобрел хижину и оборудовал ее для ведения дел. Я получил бумаги подтверждающие собственность, убрал их подальше и уселся на прилавок. Окинул взглядом пустой пыльный зал. Мысли в голове скакали как бешеные, ладони намокли, а во рту наоборот пересохло. Новые перспективы будоражили и пугали. Очень пугали. Ведь я бросил все, что связывало меня с предыдущей жизнью и решился создать нечто новое. Нечто свое. Если быть честным, мне было страшно до одури. Но я решил рискнуть.

Сначала я оборудовал пространство для своего досуга. С этим не возникло проблем. В месте, где можно раздобыть абсолютно все что возможно вообразить, не составило труда купить диван. Расчистив помещение на втором этаже хижины, я создал там плацдарм для своего первого и самого важного приключения. Содрал старые силиконовые газеты с мутных стекол и сумел даже открыть заклинившую дверь на балкон. Это оказалась небольшая лоджия под скатом крыши. Сначала я решил, что пол в ней покрыт снегом, который на самом деле оказался пылью, копившейся тут годами, а может и десятилетиями. Такой пылью, что липнет к металлическим ограничителям вдоль шоссе. В углу лоджии громоздилось заброшенное гнездо. Вроде бы птичье, но с уверенным в этом я быть не мог. Очень уж все здесь казалось странным. Я подошел к краю и положил руки на грязную балюстраду. Впереди, в бесконечной синеве за кучевыми облаками виднелись очертания других секторов Вокзала. Они медленно плыли вдалеке, мерцая огнями ярусов. Эту пустоту Межвокзалья то и дело разрывали громадные ленты межпространственных поездов и грузовиков сверхдальнего следования. Великое множество контейнеров тянулись за составами, которые пролетали в этом бескрайнем пространстве. Товарные и пассажирские рейсы сливались в строки с анонсами будущих приключений, в которые мне предстояло отправиться.

Волосы у меня на затылке встали дыбом, а мурашки дикими табунами побежали по спине. Я вцепился в бетонную балюстраду мертвой хваткой и попытался унять очередную паническую атаку. Маслянистая серая пыль набилась под ногти пальцев.

— Неужели я взаправду решился на это? — Думал я. — Сумасшествие какое-то.

Оторвав испуганный взгляд от головокружительной перспективы, а пальцы от ограды, я вернулся обратно, в полутьму новорожденной мастерской. В дверь позвонили. Прибыла доставка Стабилизационного оборудования, которое я заказал по каталогу. Зачем куда-то ходить, если все можно приобрести сидя на диване. Именно по этой причине я в первую очередь обзавелся диваном. Грузовые роботы расставили оборудование и покинули мою скромную обитель. Осталось всего-ничего — научиться всем этим пользоваться. Кое-как активировав аппаратуру, я собрал остатки мусора, скопившегося тут за несметное количество времени и вынес все наружу.

Пока не раздобыл утилизатор, буду пользоваться общественными контейнерами для отходов. Ярус манил отправиться на поиски еды и новых впечатлений. А я уж начал думать, что полон ими по самую макушку. Думал, что хватит с меня впечатлений на сегодня. Но голодный желудок, как вы знаете, хозяин в организме. Поэтому я запер мастерскую и отправился в ближайший бар, где подают мясную лапшу, засоленную в бочках из-под виски. Звучит довольно аппетитно, если верить брошюре, которую я обнаружил во время уборки. Надеюсь, этот бар еще существует.

Записка 1. Огонь. Надежды огонь.

Доброго времени суток, друзья. Заглянули прочесть историю? Славно. У меня как раз появилась одна. Поначалу я не знал, куда мне податься и чем заняться, ведь еще не успел освоиться на новом месте. Велик был соблазн пуститься по улицам яруса на котором я поселился, от самого края, где стояла моя хижина туда - в самую глубь, к сердцевине циклопического Сектора. И вот, влекомый этой идеей я направился к выходу, ведь был совсем не занят - клиентов пока не предвиделось. Я вдруг остановился и похлопал себя по карманам. В них было пусто. То есть не совсем пусто, в них лежало множество всяких мелочей. Щипчики для ногтей, пару салфеток, древний чек, надписей на котором было не разобрать и смартфон. Но чего в карманах действительно не хватало, так это денег. А пустившись бродить по улицам яруса я наверняка принялся бы заходить в каждый магазин и в каждое кафе, чтобы осмотреть их изнутри. И обязательно начал бы покупать разные безделицы и закуски.

Поэтому, стоя в тускло освещенном зале, который все еще не привел в порядок, я принял волевое решение отправиться в путешествие. Нужно было обзавестись какими-нибудь товарами или рецептами для их изготовления. Подняв взгляд на еле горевшие под потолком лампы я решил, что хорошей идеей было бы обзавестись свечами. свечи любят все, а если они еще и пахнут приятно - вообще отлично. Решение было принято и я отправился на ближайший перрон. С тех пор как я тут поселился, на просторах Межпространственного Вокзала шли темпоральные дожди. Серый бетон ярусов лоснился от влаги. Ливневые каналы полнились темпоральной жидкостью. На ее поверхности дрожали отражения бесчисленных неоновых вывесок. Антрацитового цвета тучи скрывали небеса. Некоторые из туч залетали в нишу яруса, застилали потолок и застревали в сети висящих высоко наверху проводов и кабелей. Запрокинув голову, я видел над собой хмурые тучи и ощущал себя вполне комфортно. Для жителей Вокзала местные пейзажи в ясную погоду казался вполне обыденным, я же ощущал себя неуютно. Весь этот город, воздвигнутый в одной из ниш Сектора был накрыт потолком, словно построенный в гигантском ангаре. А я не привык жить в городах, построенных в ангарах. Тучи скрывали от моего взора колоссальный потолок в вышине. Атмосфера вокруг царит мрачная и величественная. Рассказ мой будет подстать.

Я прочел множество книг, чтобы подготовиться к своему путешествию на Вокзал, Еще больше книг я прочел о разных странных местах, куда можно попасть с перронов Вокзала. В существование большинства мест я бы никогда не поверил, но теперь сам живу в одном из таких. Среди книг, которые мне довелось читать, чтобы подготовить себя к грядущим событиям были и такие, которые могут свести с ума. Во многих измерениях они запрещены и обладание ими является преступлением. Да, я имею ввиду книги оккультного содержания и всякие макабрические тексты. Я посещал некоторые библиотеки на старой Терре, чтобы ознакомиться с содержанием этих книг, будучи уверенным, что никакое знание само по себе не вредно. Само знание не несет никакого зла. Оно лишь инструмент в умах тех, кто им владеет.

Одной из первых книг были “Невыразимые культы” графа Фридриха Вильгельма фон Юнтца. В этой книге я узнал очень и очень многое об устройстве нашего мира, а также о многих других мирах, которым повезло намного меньше. Это была не просто книга страшилок, но серьезный и всеобъемлющий энциклопедический труд по устройству и деятельности культов. Оказалось, что не все они опасны и вредны. Некоторые культы вполне безобидны и состоят из чудаков, никому не причиняющих вреда. Есть же и деструктивные секты, которых стоит бояться и презирать. А так же я узнал об измерениях и складках между ними, где таятся сущности, чья природа и мотивы находятся за гранью понимания и познания.

Что вы знаете о Мертвых Вселенных? Представьте себе все множество живых существ, обитающих на одной с вами планете. А теперь, все множество существ, когда-либо обитавших на ней. А заодно, все множество существ, которые будут на ней обитать. Постарайтесь, хоть это и сложно. Все это множество существ которое вы вообразили сравнимо с количеством вселенных в нашем Бытии. Мертвые Вселенные - это реальности, которые закончили свой жизненный цикл. По естественным причинам или же нет. В большинстве случаев - нет.

Так вот, в одной из таких Мертвых Вселенных исчезла Смерть. Парадоксально, не правда ли? Смерть исчезла, а Вселенная не стала вдруг Живой. Ничего удивительного, ведь Смерть - часть цикла Бытия. Наиболее важная ее часть. Я бы даже сказал: ее замковый камень. Смерть отделяет души от тел и бережно сохраняет их до момента распределения в новые вместилища. Не станет Смерти - души умерших станут блуждать во тьме, пока окончательно не потеряются, просочившись в закоулки Мембраны. А бессмертные тела продолжат бродить неупокоенными, лишившись всякого смысла и надежды. Заранее извиняюсь за сложность моего повествования. Хоть и сложность эта мнима. На самом деле все предельно просто и я охотно объясню все, что вам непонятно. Дайте мне лишь время, чтобы рассказать вам истории, которые приключились со мной и те, которым только суждено будет приключиться.

Видели когда-нибудь пыль? Еще бы! Мертвые Вселенные, из которых исчезла Смерть полны пыли. И цвета они такого же. Удручающее зрелище, скажу я вам. Тем не менее - завораживающее. Как бы странно это ни звучало, тлеющие миры всегда восхищали меня своим гротескным величием. Отправляясь в путешествие по этим хрупким скорлупкам реальностей, я испытываю некий душевный подьем. Наиболее резко ощущаю контраст между собой и окружающей меня средой. Это похоже на прыжок в ледяную воду с высокого утеса. Крайне бодрит. А еще меня очень занимает вопрос, куда делась Смерть из всех подобных вселенных. Однажды я выясню это и обязательно поделюсь разгадкой с вами.

Оказавшись посреди ничего я несколько раз оглянулся. Ни перрона, ни межпространственного поезда. Одна лишь пустошь, завывающая ветрами. Я выбрал направление наугад и принялся пересекать эту серую пустыню праха. Из ее безжизненной глади, словно обломанные зубы, торчали верхушки монументальных зданий. Когда-то, здесь была величественная империя, победившая Смерть. Сейчас здесь жил лишь ветер, уныло свистящий в пустых глазницах окон погребенных небоскребов. Что же я надеялся отыскать в этом мертвом холодном крае? Огонь. Почему я искал огонь в таком месте? Потому, что самое ценное и самое желанное рождается из дефицита. Ведь в мире, где полно огня, он не имеет никакого значения. Уверен, вы уловили посыл.

Добравшись до края пустыни, я насквозь пропитался пеплом. Он был повсюду. В сапогах, в карманах, в волосах, на зубах. Передо мной возвышалась отвесная скала, тянувшаяся в обоих направлениях до самого горизонта. Там, в вышине, скала переходила в плато, такое же серое и безжизненное, как пустыня за моей спиной. Но интересовало меня не плато. Меня интересовало то, что находилось под этой скалой. В ее черной поверхности было вырезано множество отверстий сводчатой формы, из которых тянуло холодом. Я добрался до ближайшего отверстия и шагнул внутрь. Тусклое белое солнце проводило меня взглядом мертвой рыбы.

Гигантские залы, своды которых уходили во тьму над головой, наполнились эхом моих шагов. Стены покрывали красивейшие барельефы. Они описывали подвиги многих поколений этого некогда славного мира. Но меня не интересовала история местной цивилизации, я прибыл за огнем. Сооружение представляло собой подгорный храмовый комплекс. В его недрах скрывались многочисленные помещения. Высокие колонны подпирали потолки. Залы соединялись катакомбами, по которым гулял шёпот ушедших эпох. По истертым полам и ступеням слонялись они. Неупокоенные тела, лишенные душ. Плотную тьму протыкали крохотные огоньки расставленных повсюду свечей. За этим огнем я и пришел.

Все оказалось не так просто. Сначала меня ждала интересная беседа, о которой я тоже хочу вам вкратце поведать. Я встретил существо, отдаленно похожее на человека, но точнее описать его не смогу. С головы до пят оно было закутано в саван, такой же серый, как и все вокруг. Даже голос его был серым, если вы понимаете о чем я. Оно поинтересовалась, знаю ли я, кто зажигает эти свечи. Я предположил, что оно их и зажигает. Существо засмеялось звуком, с которым веник метет пыль. Затем оно утвердительно кивнуло и задало следующий вопрос: хотел бы я узнать, зачем? Конечно же я хотел узнать зачем.

Рассказ существа заворожил меня. Обреченным нужно подсвечивать путь. В прямом и в переносном смысле. Им нужно двигаться, им нужна надежда. Пока у них есть надежда найти выход, они удерживают крупицы рассудка. Это все, что существо в саване может для них сделать. И оно старается изо всех сил. Оно столетиями блуждает по катакомбам и зажигает свечи. Взамен, неупокоенные приносят ему ценности, которые находят во время своих блужданий по темным залам и галереям. Зажигать свечи - это его работа и его призвание. Это его искупление. Существо спросило, хочу ли я что-нибудь приобрести или узнать дорогу. Я признался, что прибыл за свечами. Существо снова рассмеялось. Оно было не против обменять свечи на то, чего у меня было предостаточно. Обменять их на время. То самое, что местные жители никогда не ценили, а затем безвозвратно потеряли.

Существо потребовало от меня выслушать всю историю целиком, а значит уделить ему столько времени, сколько потребуется на рассказ. Я согласился. Для некоторых нет ничего страшнее одиночества. Все, что я мог сделать для бедняги - составить ему компанию. Однажды, возможно, я перескажу вам эту историю, услышанную в подгорных залах безымянной мертвой планеты, на самом краю Мертвой Вселенной. Уж очень много историй я вам пообещал, дорогие друзья. Надеюсь, вы их дождетесь. А взамен, я потребую от вас лишь время.

Записка 2. Поиск. Желанного поиск.

Доброго времени суток, дорогие друзья! Вы тоже ощущаете эту дрожь? Кажется, будто земля вибрирует под ногами. Но это не она. Вернее, не только она. Вибрирует все вокруг, весь наш мир. Эта дрожь смущает нас и пугает. Мы не может понять чем ощущаем ее, какими органами чувств - это обескураживает. Это дрожь изменений. Мир корчится в спазмах, словно какой-то жук или змея, стремясь вырваться из старой шкуры. Рано или поздно он справится со своей задачей и предстанет свету звезд в новом виде. О дивный новый мир. Увидим ли мы его или нет - это уже другой вопрос. Очень важный вопрос. Очень страшный вопрос.

Причина всех этих изменений не так уж и загадочна. Ранее я уже обмолвился, что Власти Вокзала решили ускорить смену сезонов на его просторах. Как оказалось, нельзя сменить сезон, не изменив при этом мир. Плохо это или хорошо - я не знаю. Знаю лишь, что нельзя вечно жить в зиме. Жить на закате. Жить у пропасти. Вскоре нас всех ждет весна - пора нового начала. И мы начнем все заново, становясь лучше, чем были до этого. Становясь сильнее. Становясь теми, кому улыбнутся звезды. Я в это верю. Нет, я знаю, что все у нас с вами будет хорошо. Не сегодня, не завтра, но обязательно будет. Тогда-то я и произнесу эту великую фразу: «я же говорил!»

А сейчас я выбиваюсь из сил в прямом и переносном смысле. Мне приходится в поте лица изучать новые техники Стабилизации, поддерживая свое ремесло и искать альтернативы ранее используемым ингредиентам. Все новые и новые виды материалов приходится использовать в процессе превращения опасных и непонятных артефактов в их нейтральные аналоги. Проблем нет разве что с количеством приключений, в которые меня тянет отправиться. Но какой в этом толк, если я ничего не смогу принести из них. Я посетил множество потаенных мест Межпространственного Вокзала, в надежде отыскать поставщиков из дальних далей. И в некотором роде преуспел.

Знаете, каждый год, примерно в одно и то же время, мне до жути начинает хотеться сладкого. Не важно какого, лишь бы было сладко. Ноги мои гудят от напряжения. Я обошел несчетное множество ярусов и скрытых депо. Там я израсходовал весь свой запас харизмы, выбивая выгодные условия покупки нужных материалов для работы мастерской. Важно не только наличие ресурсов, но и их качество. Это основной критерий ремесла. Если не придерживаться определенных стандартов, постепенно их повышая, то какой во всем этом смысл? Так вот, день близился к завершению и я нашел одно занимательное местечко, где можно отведать сладкого, да еще какого!

Сейчас, когда снег с дождем попеременно, а порой и одновременно поливают ярусы Вокзала, превращая его мостовые в настоящее серое болото, название обнаруженного мной места никого не удивит. Возможно, даже отпугнет. Тем не менее, это огромный, растянувшийся на многие лиги постоялый двор «Горький берег». Гигантское болото, занимающее собой целый ярус! Настоящее болото, с темной жижей, покрытой сетью изумрудной тины. Раскидистые кроны деревьев растут прямо из густых темных вод. Под их широко расставленными узловатыми корнями, похожими на лапы пауков мерцают скопища светлячков. На массивных, причудливо изогнутых ветвях колышется летучий мох. Его длинные бирюзовые бороды почти касаются глади болота, из которой то и дело выпрыгивают маленькие странные существа, откусывая от кончиков летучего мха яркие почки. Разглядеть этих существ я так и не сумел, хоть и очень старался. Вокруг сгущался полумрак, а горячий туман, поднимавшийся с поверхности болот не облегчал моих попыток.

Огоньки фонарей, качающиеся на носах лодок расталкивали вечные сумерки этих краев. На дощатой поверхности причала, облокотившись на парапеты ожидали гости, желающие посетить это невероятное место. Под неоновой вывеской «Горького берега» в ряд выстроились лодочки, на борту которых то и дело сменялись покидающие постоялый двор и те, кто желал туда попасть. Лодочки отплывали от причала с помощью таинственных существ в плащах с капюшонами, скрывающими их лица. Существа эти отталкивались длинными жердями от илистого дна, умудряясь развивать неплохую скорость. Я разместился на борту ближайшей лодочки вместе с другими посетителями. Сел на скамью по направлению движения и вскоре добрался до пункта назначения. Поднявшись на такой же дощатый причал, я оглянулся на лодочника и кинул ему монетку с тремя кругами на реверсе. Лодочник ловко схватил монету чешуйчатой рукой с перепонками между пальцев, и ощупав ее поблагодарил утробным рыком. Я помахал ему на прощание и повернулся к главному зданию постоялого двора.

Это место оказалось невероятно огромным. Оно правда занимало целый ярус и обладало своей экосистемой. Стайки кожистых летучих тварей то и дело проносились над головой, скрипуче вопя. Они распахивали свои гигантские пасти словно сети траулеров и поглощали целые тучи мошек. Я знал, что мы крепко подружимся с этими существами, спасающими нас от орд кровососущих насекомых, населявших этот первобытный край. Пройдя по деревянному помосту, я оказался на круглой площади, освещенной фонарями. Они свисали с лиан, тянущихся откуда-то сверху, из сизой мглы и выглядели как закрытые бутоны с полупрозрачными лепестками, сквозь которые пробивался янтарный свет. Даже эта площадь, сбитая из массивных досок, медленно раскачивалась над болотом, вися на таких же лианах.

Я, как и другие туристы обошел площадь вокруг, читая таблички указателей. Тут был даже свой парк аттракционов - впрочем я очень устал для подобных мероприятий. Имелась Церковь Дагона - на мессу в которую приглашала красочная листовка, и множество других занимательных достопримечательностей. Гуляя по мосткам между висячими площадями и активно вращая головой, я не сразу почувствовал насколько здесь оказалось жарко. Скинув с себя всепогодный буторианский плащ, я немного остыл и решил наконец заняться поисками еды. Я пересекал платформы одну за другой, разглядывая пришвартованные тут и там длинные узкие лодки. На одних меланхоличные зеваки глядели в туманную даль, облокотившись к фальшбортам. На других, вокруг мачт в тени парусов плясали неясные тени. Иногда встречались массивные плоты с шатрами. Внутри, в неясном свете фонарей шумели гости и завсегдатаи. Одни играли в азартные игры, другие вкушали уличной еды, сидя за высокими столами на изящных табуретках.

Поднимаясь выше, я приближался к главному зданию, где подавались желанные сласти. Наконец я сумел выбраться из влажного жара нижних уровней «Горького берега». Оказавшись над уровнем тумана я смог разглядеть гораздо больше и скажу вам - был восхищен. В кронах множества деревьев, растущих тут и там как небольшими группами, так и поодиночке располагались маленькие домики с выпуклыми круглыми окнами. Жилища эти были похожи на деревянных рыбок. У каждого домика была терраса, она же - пристань, хоть и находилась на уровне листвы. Я даже забыл на время о жажде сладкого, когда увидел, как лодка подплыла к подножью одного из таких домиков и свисающие с края террасы лианы обхватили ее, подняв наверх. С киля лодки в воду посыпались мелкие рачки и ошметки водорослей, а экипаж уверенно ступил на террасу. Для них это казалось привычным действом, как загнать автомобиль в гараж - я же был поражен. Вдалеке, у самой границы яруса, выходящей в пустоту Межвокзалья, виднелась небольшая баржа. Она стояла на якоре возле самого обрыва, с которого болотистая вода обрушивалась в бездну изумрудным водопадом. Сначала я решил, что на барже установлен большой квадратный парус, как у триремы. Но не сумел разглядеть его цвет.

Цвет паруса постоянно менялся. И вскоре, я начал различать некое движение на всей его поверхности. Это было туго натянутое полотно экрана, в которое бил луч проектора из рубки на корме баржи. Там, на палубе, в уютных креслах-мешках сидели киноманы, наслаждаясь любимыми фильмами на большом экране и обществом друг друга. Наверняка все они были хорошими друзьями, а если нет - то вскоре неминуемо ими станут. Ветерок донес до моих ноздрей ароматы холодного пенного и запахи попкорна, от которых рот наполнился слюной. Соленого, желтого от масла и сладкого, липкого от слоя карамели. Карамели, такой тягучей, пахнущей жженым сахаром и ванилью. Оглушительное урчание живота заставило меня выйти из транса и оглянуться по сторонам, смутившись. Благо, рядом не было ни души. Кроме, разве что, летающих тварей, без устали жрущих крошечных кровопийц, вьющихся над моей головой. Спасибо им. А может быть спасибо мне, за то что собираю жуков вокруг себя, словно приманка.

Добравшись до огромной твердыни, напоминавшей шале, я заранее подготовился и захлопнул раскрывшийся от удивления рот. Как я до сих пор не наелся мошкары - оставалось загадкой. Это было единственное здание в округе, для постройки которого использовался камень. Возможно, камень присутствовал и в конструкции Церкви Дагона. Мелодия, доносящаяся со стороны церкви навевала на мысли о кромешной тьме океанских бездн. Может быть, я посещу мессу в следующий раз. Постоялый двор возвышался на гигантской каменной глыбе, словно восстанавливая ее отколотую верхушку. Пересекая очередной мост, наиболее широкий и крепкий из всех виденных мной ранее, я различил циклопическую каменную кладку фундамента постоялого двора. Огромные блоки из минерала похожего на базальт идеально состыковывались друг к другу, создавая впечатление монолитной поверхности. Высокое здание изобиловало полукруглыми балкончиками различных размеров, хаотично торчащих из стен наподобие грибов трутовиков из ствола дерева. В разные стороны от постоялого двора тянулись лианы, то по одной, то по несколько штук, скручиваясь в толстые канаты. На них висели бутоны-фонарики, разрывая белесую мглу тумана. Казалось, постоялый двор представляет собой верхушку гигантского обелиска, уходящего в бесконечность тумана сизо-молочного цвета.

Я вошел сквозь массивные створчатые двери, гостеприимно распахнутые наружу. Челюсти мои были плотно сжаты. Я подготовился к любым чудесам. Лишь глаза жадно вращались в глазницах. Ведь мне нужно было впитать в память все окружение этого удивительного места и рассказать о нем вам. Это важно для меня, как для любого путешественника - попытаться донести до читателей самую суть пережитого приключения. А может и сподвигнуть вас на поиски своего собственного приключения и услышать рассказ о нем после. Внутри постоялого двора “Горький берег” оказалось очень просторно и уютно. Тепло, но не жарко. Широкие винтовые лестницы с перилами из лакированных корней уходили наверх во всех направлениях из главного зала. В его центре, за круглой стойкой располагались милейшие создания, словно сошедшие со страниц «Белых людей» Мэйчена. Не раскрывая ртов, они уяснили мои желания, как только я приблизился. Одна и существ перелетела через стойку и жестом поманила меня наверх.

Поднимаясь по лестнице, я оставлял большой зал далеко внизу. Туман снова сгущался и вот я уже словно плыл в нем, не различая ни своих ног, ни ступеней под ними. Существо впереди плавно стремилось наверх, мерцая призрачным лунным светом. Наконец, я добрался до деревянной платформы и сквозь пурпурную вуаль вышел на небольшой полукруглый балкон. Это был один из тех балконов, которые я увидел на подступах к постоялому двору. Так же без слов, существо объяснило, что здесь я могу оставаться столько, сколько посчитаю нужным. Ни одна душа, ни живая, ни мертвая меня не побеспокоят.

– Занимательное определение покоя, – подумал я тогда.

Но существо не шутило. Оно поведало мне, что ужин скоро подадут и в нем будут учтены все мои пожелания. Я хотел было поблагодарить ее, но отвлекся на раздавшийся вдалеке хлопок. Над баржей-кинотеатром распускались цветы салютов. Когда я снова повернулся, существа уже не было рядом.

Прогуливаясь по террасе в ожидании ужина, я некоторое время разглядывал узел из ветвей, внутри которого располагался мягкий кокон кровати. Материал ложа, похожий на покрывающее семена хлопчатника волокно манило прилечь на него. Но я был тверд в своем стремлении объесться до сытой комы. Пройдясь несколько раз вдоль деревянной балюстрады, водя ладонью по ее гладкой, испещренной символами поверхности, я скользил взглядом в дали. Казалось, тут можно провести вечность и ни на миг не заскучать. Слишком тихое и уютное место. Но еще лучше - изредка возвращаться сюда, чтобы перевести дух. Всем нам порой нужна тихая гавань. Как говориться: “кораблю безопаснее в порту, но не для этого он строился”. Вдруг, моих ноздрей достиг чарующий аромат еды. Я оторвал взгляд с бескрайнего простора болот и увидел на круглом столе окруженном скамьями множество различных блюд. В углублении по центру стола пылали жаром угли под чугунной решеткой. На подносах было все, что я любил и вскоре мог полюбить. Тут были морепродукты и мясо, и различные овощи, и сыры, и многое-многое другое.

Наконец я увидел то, чего жаждал сильнее всего. Белоснежные подушечки из болотной мальвы. Вот что привело меня на эти болота! Они торчали из широкой вазы, заботливо насаженные на тонкие прутики. Я взял один прутик, позабыв обо всех тревогах и принялся медленно вращать его над раскаленными углями, вдыхая восхитительный аромат этого незамысловатого лакомства. На балюстраду то и дело присаживались крылатые истребители жуков, как бы намекая, что одними мошками сыт не будешь. Вокруг сгущался бледный туман, принимая цвета мерцающих огоньков, освещавших террасу. А я все смотрел на тлеющие угли и медленно румянившуюся подушечку на кончике прута. Силы возвращались ко мне несмотря на поздний вечер. Уверенность в себя вновь крепла в груди. Меня ждет успех, в этом я уверен.

Записка 3. Формы. Прочные формы.

Погода меняется. Меняется слишком быстро. Кажется, только вчера все было завалено темпоральным снегом, а теперь неистовые темпоральные ветры сушат просторы Вокзала. Шквальными порывами смело всех крабов-снегоедов. Этих забавных существ раскидали кого куда. Их плоские тушки ворочались на крышках мусорных баков и даже на коробах систем кондиционирования. Не представляю, как эти милые создания будут спускаться обратно на асфальт и искать ливневые желоба, чтобы добраться до коллекторов, сокрытых в недрах между ярусами. Курьерские воздушные дроны на некоторое время прекратили доставку. С балкона мастерской унесло кресло-качалку. По креслу я буду скучать особенно сильно. Ветер уносит все старое - то, к чему мы так сильно успели привыкнуть. Плохо это или хорошо, довольно философский вопрос. По крайней мере ветер освобождает место для чего-то нового. Ведь хуже всего может быть только застой. Глядя из окна, как прорываются сквозь ветряные валы грузовики сверхдальнего следования и различая скрип колесиков мусорных баков снаружи мастерской, я размышлял. Размышлял о том, как сохранить форму особо ценных вещей в нашей жизни. Не позволить темпоральному ветру унести дорогие предметы в небытие.

На голодный желудок рассуждается очень плохо. Мысли то и дело возвращаются к рокоту его ненасытных недр. И как же это прекратить? Очевидно - раздобыть еды. Доставка посредством воздушных дронов сейчас была невозможна, а наземный дрон будет добираться слишком долго. Он может застрять в редких островках снежной жижи или забуксовать на блюдцах луж, все еще скованных льдом. Знаете, этих дронов так и тянет где-нибудь застрять. Словно они сознательно не желают работать. Забавная мыслишка, не правда ли?

Я накинул поверх рабочего комбинезона свой неизменный буторианский плащ. Его материя мгновенно утончилась, сокращая наномембраны и приняла модные цвета весенней коллекции. Полимерное покрытие чудесным образом меняет оттенок и текстуру ткани этой удивительной одежды. Используя цвета рекомендованные производителем, можно получать неплохие бонусные баллы. Вот и сейчас, плащ окрасился в тона нового сезона. И знаете, мне нравится.

Мобильное приложение «Навигатор исследованных территорий Вокзала» составило для меня подборку заведений на основе моих гастрономических предпочтений и выстроило маршрут к ближайшему местечку. Придется прогуляться, но я не против. Главное чтобы меня не унесло ветром, достигающим порой опасно высоких скоростей. Заведение это значится как паб, что немного смущает, учитывая раннее время суток. Стаут в будни с утра? Я ведь не аристократ. Впрочем, кто я такой, чтобы спорить с гастрономическим приложением. Оставив Стабилизационное оборудование остывать после ночи беспрестанной работы, я направился в путь.

Паб который я искал зовется «Раковины с того света». Великолепное название! Надеюсь, мне удастся стащить подстаканник с их логотипом. Однажды я коротал вечер в баре, где подстаканники были иллюзиями. Голограммами, обозначающими место куда следовало ставить свою кружку, если желаешь, чтобы она автоматически наполнялась. Гениальный патент орбитальной пивоварни имени По Гарденского. Не уверен, настоящая ли это фамилия или взята в честь звезды Тигарден, вокруг которой и вращается его пивоварня. Ярус, на котором находился искомый паб отличался от остальных ярусов Вокзала так же сильно, как ярус недавно посещенного мною «Горького берега» от того, где располагалась моя мастерская. На всем окружении лежал отпечаток холодной строгости. Словно я вдруг оказался в титанической библиотеке. Только без книг. Здесь не хотелось шуметь, не хотелось бежать. Все выглядело сдержанным и отстраненным. И здания и жители.

Местная архитектура в стиле, похожем на романский, изобиловала колоннами и арками. Массивные нефы нависали над широкими улицами. На молочно белых поверхностях виднелись прожилки разных оттенков красного . Все в этом месте намекало на его органическое происхождение. Окружение напоминало гладкие глянцевые барьерные рифы, будто только что поднятые из глубоких вод. Но морем здесь и не пахло. Экстерьер ничем не походил на подводные жилища, которые я видел ранее. Мне показалось, что я нахожусь внутри живого организма - существа исполинских размеров, спящего в ярусе Вокзала. Словно оно забралось в пустующую нишу Сектора и поселилось здесь на неопределенный срок. Вокруг не было ни слизи, ни запаха, характерного для зверя. Безупречная чистота и стерильный розоватый свет, пульсирующий в недрах многочисленных колонн. Занавески в окнах и склоны маркиз на террасах поражали взгляд яркими цветами. Насыщенные оттенки тканей бунтарски разрывали потусторонний аскетизм этого величественного места.

За очередным поворотом я увидел свою цель. Простая вывеска со строгими угловатыми буквами, словно сжатые в тонкую линию губы настоятельницы монастыря, гласила: «Раковины с того света». Невольно ускорив шаг, я прошел в паб. В прямом смысле прошел сквозь - дверной проем закрывала вуаль. Тончайшая матовая материя пурпурного цвета, ледяная на ощупь. За время путешествия по этому ярусу я уже успел обвыкнуться местной атмосферой и совсем не ожидал, что внутри паб окажется таким же, как везде. Пабы - это удивительные места. На их территории всегда легко и спокойно, словно все проблемы и печали остаются за входными дверьми. Даже если эти двери - всего лишь кусок ткани. На этом ярусе, наполненном символизмом, ткань вместо двери лишь подтверждала мои догадки.

Конечно, говоря «таким же, как везде» я имел в виду не интерьер. Все здесь было необычно. Особенно, почти полное отсутствие углов. Я сразу подумал о псах Тиндала и внутренне содрогнулся. Сюда бы они ни за что не смогли проникнуть. Успокаивало и обилие нежных цветов, я бы даже сказал телесных. Ячеистые поверхности гладких стен, причудливо изгибающихся в различных направлениях были заполнены сосудами. Их мутные поверхности скрывали от глаз содержимое. Некоторые ячейки были зашторены. Удивительное сочетание нейтральных оттенков в архитектуре и ярких, я бы даже сказал хищных вкраплений цветов. Своим контрастном это отдаленно напоминало белые улочки Шефшауэна, что в Марокко на старой Терре. В нишах, похожих на изгибы в каньоне, тихо переговаривались посетители. Бармен, встретившись со мной взглядом, кивнул. Я выбрал пустую нишу и уселся в мягкое неоново-зеленое кресло у круглого стола.

Вращая головой, (как у меня все еще не стерлись шейные позвонки) я пытался углядеть все, что происходило в этом причудливом месте. Я слышал музыку, но не видел ни сцены, ни колонок аудиосистемы. Мелодия, медленная и тягучая, исходила отовсюду. Я положил ладонь на гладкую стену своей ниши. Она вибрировала в такт музыке. Все это место тихо напевало себе странный мотив, призванный успокоить. Мелодия успокаивала, хоть и казалась очень грустной. Вскоре ко мне подошел официант и коротко поприветствовав протянул меню. Я ознакомился с несколькими страницами и меня вдруг осенило. Название этого паба стало очевидным. Имелись ввиду ушные раковины. Это был самый настоящий ушной паб! Я чуть было не воскликнул от восторга, но вовремя сдержался и поднес кулак ко рту, сделав вид что откашливаюсь - пришлось импровизировать, чтобы сбросить давление от распирающих изнутри эмоций. Официант неверно истолковал мой жест и мгновенно вернулся к столику.

Я не стал говорить, что позвал его случайно и решил обернуть ситуацию в свою пользу. Я поинтересовался, что он может порекомендовать путнику, впервые оказавшемуся в таком месте. Официант усмехнулся, ответив что их меню может показаться неискушенному посетителю крайне экзотическим и даже отталкивающим. Я заверил его, что не из таких и содержание меню повергло меня в восторг. Тогда официант посоветовал мне присмотреться к «ассорти на большую компанию» и уточнил, ожидаю ли я кого-либо еще. Я ответил отрицательно и узнал, собирают ли они заказанное на вынос. Официант кивнул и предложил выбрать напитки, пока я ожидаю основного блюда. Я захотел кислый фруктовый эль. Официант просиял и сказал, что я сделал прекрасный выбор. Еще бы.

Вскоре принесли эль в высокой кружке с массивным дном и без ручки. Пышная шапка пены пахла цедрой. Гладкая поверхность сосуда напоминала керамику. Я медленно поглаживал ногтем гладкую кружку изредка потягивая напиток и водил взглядом по фрактальному узору на поверхности стола цвета заварного крема. Все сильнее я убеждался в том, что это место не было построено. Оно было выращено. Гигантских размеров организм. Сдается мне, господин Гигер бывал тут не раз. Этот ярус вполне мог вдохновить Ганса и лечь в основу его фирменного стиля.

Наконец подали мой заказ и я принялся дегустировать чуждое угощение. Как ни странно, все оказалось очень вкусным и не таким уж экзотическим. Уши различных форм жизни, собранные на моем блюде, разительно отличались вкусами и способами приготовления. Некоторые уши пахли как морепродукты и принадлежали, по всей видимости, обитателям вод. Были и такие, что сложно отличить от овощей. Я вспомнил гордую расу Флора колосс с планеты Х - может быть, передо мной уши близких к ним видов. Также на блюде присутствовало множество классических, «мясных» ушей. Некоторые ушные раковины были нафаршированы различными начинками. Все это буйство запахов и вкусов пьянило не хуже крепкого эля.

Особенно меня восхитили маринованные уши растительных форм жизни. Хрустящие, словно капуста, в сладко-остром маринаде, впитавшемся в их пористую структуру. Воздушная корочка покрытых панировкой ушей обитателей глубин была сдобрена цитрусом, оставляя богатое послевкусие. И наконец, целая гора классических ушей различных сухопутных представителей фауны, наполняющая мою нишу ароматами копченостей. Массивное блюдо было выложено ушами не иначе, как рукой художника. Все многообразие форм и цветов ушей различных существ складывались в вычурный витражный узор. Я пробовал одно ухо за другим, не повторяясь в выборе. Каждое последующее казалось вкуснее предыдущего и мои вкусовые рецепторы вскоре начали бить тревогу. Я решил пожалеть их и на некоторое время сконцентрировать свое внимание на очередной кружке пенного напитка - вкус медового томата, вяленого на берегах озера Хали под лучами черных солнц уносил мысли далеко за пределы осязаемой Вселенной. Да, день определенно удался.

Разделавшись с огромным ухом, завернутым словно рулет, я принялся вынимать пальцами крохотные, размером с булавочную головку ушки из кулька коричневой бумаги. Они лопались на зубах как семечки. Я окинул пристальным взглядом изрядно поредевшее содержимое блюда и увидел - это. Такого привычного размера. Продолговатый овал, сужающийся к мочке. Бежевое, со знакомым узором хрящей в раковине. Я затаил дыхание, глядя на это ухо. Оно казалось до ужаса знакомым. Я неосознанно поднял руку и почесал свое собственное ухо. Осознание пронзило, словно громом. Я понял, что же оно мне напоминало! Это ухо - точная копия гоночного трека из видеоигры, в которую я днями напролет рубился в детстве. Кажется, игра называлась «Выгорание». Точно! Та самая игра и тот самый трек, ну, с отелем у моря, помните? Там еще играла классная песня, вроде бы «Великий побег».

Я схватил это ухо одолеваемый ненавистным мне чувством ностальгии и закинул его в рот. Ностальгию как ножом отрезало. На вкус оно было замечательным. Холодного копчения ухо с терпким ароматом ольховой щепы, томленое в раскаленной печи. Хрупкая, но хрустящая корочка, мягкие тягучие хрящи и мясистые кусочки волокнистой плоти просто таяли на языке. Колоссальный восторг, который можно усилить лишь большим глотком холодного томатного гозе.

Наконец, я утолил аппетит, даже сверх меры - киньте в меня камень, кто без греха. Вытер рот и руки ярко красной салфеткой и откинулся на спинку кресла. Медленно покачивая кружку с густыми остатками пенного на дне, я обратил свое внимание на столовые приборы. На подносе, на тарелках и даже на кружке была выгравирована линия. Совсем крохотная, но все-таки она была. Я поправил очки и прищурился, поднеся гравировку ближе к глазам. Сначала я решил, что там продублировано название паба, но оказался не прав. «Консорциум Шмын-ген» гласила надпись. И больше ничего. Ни символа, ни номера, ни адреса.

Официант, в очередной раз подошедший ко мне, не располагал никакой информацией насчет надписи. Он оказался удивлен, ведь до этого момента даже не подозревал, что на приборах что-то написано. В его голосе послышалась легкая нервозность - возможно, по причине того, что он позаимствовал некоторую посуду из паба к себе домой и его репутация могла сильно пострадать, если посуду обнаружит кто-нибудь причастный к консорциуму. Он лишь обмолвился, что вся посуда и столовые приборы состоят из органики — некоего вида костной ткани, вроде когтей или зубов. Пока я оплачивал счет, он заметил, что на столе не осталось ничего, что можно было бы завернуть на вынос. Я ответил, что такие вкусные блюда непростительно разогревать повторно и он всецело согласился. Я, конечно, хотел бы забрать что-нибудь с собой на память об это месте. Официант порекомендовал мне выбрать банку из тех, что стояли в ячейках стен. Как я и предполагал, это были соленья.

Официант сообщил, что сейчас не сезон. Он произнес это вкрадчивым тоном, как бы намекая, что обычно ассортимент солений у них в разы обширнее. Оплата за заказ прошла успешно, официант поблагодарил за чаевые в виде монетки со знаменем мира на аверсе и распрощавшись отправился к новым посетителям. Я с трудом поднялся из-за стола и прошелся вдоль стен, разглядывая иероглифы на этикетках банок в ячейках. Можно было достать карманный переводчик и за пару мгновений определить содержимое сосудов, но я решил рискнуть. Все любят сюрпризы. Пусть происхождение солений в бутыли станет сюрпризом. Я поставил сосуд на барную стойку изъявив желание приобрести его. Как оказалось, бармен знал об этом месте гораздо больше официанта. Он порой помогал с разгрузкой продуктов для паба и слышал от водителей грузовиков некоторые истории. И вот, что я узнал от него.

В другом месте, раздираемом Галактической войной, которую ведут могущественные Корпорации по неизвестным причинам, есть и те, кто не впал в безумие кровопролития. Их осталось немного и они держат нейтралитет. Ходят слухи, будто они в тайне поддерживают свободные народы галактики, снабжая повстанцев необходимыми припасами. Повстанцы стали бывшие дальнобойщики, пираты, контрабандисты и таксисты - народ храбрый духом и крепкий телом. Они продолжают поддерживать логистику между удаленными мирами, оберегая их от голода и болезней. Они доставляют ценную информацию и прокладывают безопасные пути для беженцев. Этим благородным мужчинам и женщинам некогда придумывать себе громкие имена, но мы прекрасно понимаем, кто они такие на самом деле. Они Братья и Сестры Якоря. Порой повстанческие ячейки объединяются чтобы поддерживать слабые стороны друг друга в это нелегкое время. Они категорически отказываются от поддержки воюющих Корпораций, испытывая при этом колоссальное экономическое и политическое давление. Они собирают вокруг себя единомышленников, тех немногих, кто отказался от пути тотальной аннигиляции и посвятил себя сохранению островков мира и добра.

За очередной кружкой пенного, сидя на высоком табурете перед барной стойкой, я узнал историю благородных глав повстанческих ячеек. Бармен называл эти формирования - якорями. Одним из таких якорей была древняя династия Шансов — властителей планеты Синей соли. Мистер Ча и миссис Ву Шансы погибли в кровавой битве за суверенитет своей родины. Они отбили атаку агрессивной Корпорации, не принявшей отказа от слияния. Они с честью защитили свой народ, передав власть своему единственному сыну - доброму и мудрому человеку. Он, последний из Шансов. Для друзей - Последний Шанс. Давным-давно, планета Синей соли была полностью покрыта водой. Затем, после неведомого катаклизма эта планета опустынила. Множество микроорганизмов, обитавших в толще вод этого великолепного мира окрасили соль океанов в лазурный цвет. И жизнь на планете прервалась.

Это был мертвый мир до тех самых пор, пока на него не высадились древние представители семьи Шансов. Они превратили пустыню в обитель успешной микро корпорации по производству солений. Операторы гигантских вакуумных насосов, парящих над поверхностью синих пустынь собирали богатую минералами и витаминами соль. Соль эта поднималась на орбиту, где изготавливались вкуснейшие соленья во всей галактике. Тайные рецепты маринадов передавались из поколения в поколение маринастов. Всевозможные виды овощей и фруктов закатывали в банки и бутыли. Готовили даже экзотические консервированные напитки. До сих пор ходят легенды о затерянных в космосе грузах с соленьями в тюбиках. Перетертые в пасту купажи из удивительных сочетаний овощей и фруктов дарили сытость, бодрость и радость огромному количеству космических дальнобойщиков былых эпох. Однажды я найду древнее сокровище Шансов и лично отведаю тюбики с соленьями.

Следующий рассказ бармена решил многие проблемы, возникшие передо мной утром. Он повествовал о том самом «Консорциуме Шмын-ген». Еще одна из немногих микро корпораций, отказавшихся от бессмысленного кровопролития. Но не от битвы. Таинственная Бледная Королева, лица которой никто не видел, объединила вокруг себя независимых производителей ключевых благ. Она позволила им жить и работать на территории своей планеты - одного из самых фантастических мест во всей вселенной. Целью Бледной Королевы стала помощь нуждающимся. Это была ее личная битва. Она - мистическое существо обладающее потусторонним магнетизмом, собрало вокруг себя общину, ставшую впоследствии орденом Детей Тихой плоти. Странное название, странное место и странное существо во главе всех этих странностей. Вот эта история по мне! Не дожидаясь продолжения рассказа бармена, я горячо его поблагодарил и пустился в очередное приключение.

Стуча подошвами ботинок по гладким плитам мостовых яруса, подарившего мне незабываемый завтрак в пабе «Раковины с того света» я направился в местное депо. Тревожная атмосфера нарастала по мере моего приближения к Межпространственным путям. Как только я оказался в депо, буторианский всепогодный плащ нарастил дополнительный слой бронированных пластин. Занимательная функция. Никогда бы не подумал, что война является погодным явлением. Хотя, если подумать, что любая война несет стихийный характер и все войны цикличны - то все сходится. Война заключена в природе человека. Вокруг было много людей. Их исхудалые, осунувшиеся лица угрюмо склонялись над своими делами. Там, на другом конце путей грохотала симфония апокалипсиса. Я отправлялся в умирающую Вселенную.

Со стороны все может показаться неким изощренным подобием космооперы. Я не хочу и не буду описывать виденные мною события - вы и так сможете легко их вообразить, дорогие друзья. Лучше я сконцентрируюсь на удивительной Белой планете, которую наконец узрел. Бледный шар, окруженный пузырем розовой атмосферы парил в черноте космического пространства. Гладкие, снежно белые камни поясом астероидов вращались вокруг экватора. Они были похожи на оскаленные в пасти зубы, словно предостерегая: не подходи к загнанному в угол зверю. Приближаясь, я начал различать выветренные кости горных хребтов, вздымающиеся прямо из белой плоти планетарной коры. Рубиновые реки сетью вен стекались в редкие, темно-пурпурные моря - похожие на скопления крупных озер. Я спускался ниже. Обширные леса узловатых раскидистых деревьев с кронами цвета мадженты - в голове возникли образы садов сакуры. Это было тихое, умиротворенное место. Безопасное, словно в объятиях великана. Планета дышала - она была живой. Немыслимых размеров организм вращался вокруг далекой звезды. Мирно дремал и видел сны. И го́ре тому дураку, который решится его разбудить.

Услышав от бармена название местной общины, я был готов встретить некий культ, жгущий свечи в хижинах с высокими шпилями и читающий литания на неизвестных языках. Вместо этого я лицезрел масштабный промышленный комплекс. Сеть полисов, ведущих деятельность по всей планете. Их не было видно с орбиты. Их с трудом было заметно и с высоты птичьего полета. Подстраиваясь в органический пейзаж этого таинственного мира, здания, заводы и даже транспортные средства повторяли силуэты местных пейзажей. Внутри гигантской белой полусферы соединялось множество путей монорельса. По окружности этого купола бежала лента голографической надписи: «Консорциум Шмын-ген». Оказавшись внутри, я словно снова очутился на территории Вокзала. Уменьшенной копии депо, стилизованной под местный экстерьер. Кажется, это было сердце местного повстанческого якоря.

Табло вокруг многочисленных терминалов объявляли прибытие и отбытие различных товаров и сырья. Проведя некоторое время в этом месте, я узнал, что Дети Тихой плоти с давних времен заботятся о здоровье этой планеты. Они формируют горы, разбирая обрушившиеся части. Они выкорчевывают гнилые деревья. Они вычищают тромбы в реках. Они срезают отмершую плоть планеты и удаляют отходные жидкости. Дети Тихой плоти любят этот мир и оберегают его ото всех бед. А Белая планета одаривает их в благодарность. Корпус гвардейцев Бледной королевы - самые сильные воины в обозримом космосе. Они бессмертны и наделены невероятной мощью. Лишь самые достойные уроженцы Белой планеты могут пройти обряд Дара Божественной кожи. Суть его мне недоступна, но возможно, однажды мне откроется тайна этого сакрального действа.

Из ресурсов, которые местные промышленники добывают на этой планете, производятся различные блага. Они необходимы для таких простых, но невероятно важных областей, как горнодобывающая промышленность или сверхдальние перевозки. Горюче-смазочные материалы в огромных количествах требуются для орбитальных буровых установок, работающих в удаленных колониях на окраинах галактики. Капитаны дальнобойных грузовиков приобретают здесь Слизней. Эти необычные существа крайне умны и живучи, а их основной задачей является покрытие корпуса корабля слизью перед каждым вылетом. Слизь эта является защитным барьером от множества космических опасностей. Поговаривают даже, что она защищает и от тлетворного влияния Изнанки. Экипажи космических дальнобоев очень ценят своих Слизней и относятся к ним как к членам экипажа. А порой даже, как к членам семьи.

Добравшись до терминала отхожих жидкостей, где добывались самые разнообразные флюиды, я обрел наконец то, чего мне не хватало для дальнейшего проведения процесса Стабилизации у себя в мастерской. Густой упругий фермент, добывавшийся из глубинных полостей Белой планеты. Его особенно ценят за прочность, приобретаемую при смешивании с плодами, которые собирают с местных деревьев. Этот материал очень похож на силикон, но в разы превышает его по характеристикам. Для копирования некоторых артефактов этот материал окажется просто незаменим. Если бы не это восхитительное место, пурпурные небеса которого колышутся от дыхания планетарного ядра - разоренная войной галактика давно бы погибла. Здесь крепнет средоточие добра, а сила местных жителей - в единстве и твердости убеждений. Мне очень хотелось подробнее исследовать этот мир, но пора было возвращаться домой.

Добравшись наконец до мастерской, я окончательно выбился из сил. Утреннее ассорти из ушей казалось эфемерной грезой, словно рассеявшийся туман. Я успел многое сделать за сегодняшний день, но до заката еще далеко. теперь мне невероятно сильно хочется посетить легендарную планету Синей соли. Осталось лишь узнать где она находится. Говорят, это секретное место, наполненное мрачными тайнами и древней историей. А еще, я услышал про пивного барона По Гарденского, наследника славного рода Хмельных крестоносцев. Однажды они сумели отразить паразитическое вторжение из другого измерения. Их род одержал победу в обоих Солодовых потасовках, защитив ячмень по всей галактике от полного уничтожения. Я уже скопил столько историй, дорогие друзья, хватит ли у меня сил рассказать их все? Я очень на это надеюсь, ведь хочу разделить эти впечатления с вами. До новых встреч, берегите себя!

Эх, снова забыл стащить подстаканник из паба.

Записка 4. Вокруг. Чудеса вокруг.

Доброго дня, дорогие друзья! Пришли послушать очередную историю? Располагайтесь поудобнее, потому что у меня есть для вас кое-что занимательное. Ах да, забыл похвастаться - я приобрел себе ангравик. Это как гравик, только воздушный. Извините, возможно вы прибыли из иных мест и не в курсе всей этой местной терминологии. Я тоже долго к ней привыкал. Да и привыкаю до сих пор, заполнил уже несколько блокнотов новыми словечками и выражениями, которые слышу в своих странствиях. Так вот, гравиками, или ангравикарами в некоторых мирах, да и на территории Вокзала зовутся обычные транспортные средства - автомобили, если вы родом со старой Терры. Это вид транспорта, который подвержен гравитации и не может подняться в воздух при всем желании. Ангравики, они же ангравикары - более современные виды машин, которые эту гравитацию побеждают. Свой ангравик я не просто купил, хоть и дела в мастерской идут на лад. Историю об этом удивительном воссоединении я расскажу как-нибудь в другой раз - она слишком личная, чтобы делиться ею экспромтом. Наливайте свои любимые напитки и присаживайтесь, мой сегодняшний рассказ будет не менее удивительным!

Лобовое стекло с функцией дополнительной реальности стелило перед ангравикаром сетку горизонта. Вдалеке, на фоне неонового градиента неба темнели горы. Из-за их аскетичных пиков полыхал диск солнца, разрезанный полосами низкополигональных облаков. Я лениво наблюдал за этой цифровой перспективой, изредка совершая маневры рулем. Функция виртуальной реальности для водителей была незаменима в дальних перелетах между Секторами, ведь часами смотреть на скучные буруны облаков в бесконечной пустоте межвокзалья было невыносимо. Салон ангравика заполняли чарующие слух ритмы синтвейва. Я всегда мечтал добраться до этих гор, маячащих далеко впереди. Сколько бы квадратов сетки виртуального полотна не пропадало под дном ангравика, горы не приближались. Я бы отдал все, чтобы узнать, что сокрыто за ними. За этими черными пиками из двоичного кода.

Вспомнился момент из далекого детства. Из того самого, от которого все мы бежим, одновременно пытаясь в него вернуться. В нашу маленькую раковину покоя. В нашу идеализированную ностальгию. Вот были времена, да? Не то, что сейчас, да? Ага. Когда видеоигры проклюнулись сквозь скорлупу безжалостного восьмибита и заполыхали первые потуги геймдева в объемную картинку - появились и первые средства навигации персонажей в игровых мирах. Всевозможные компасы и радары позволяли игрокам ориентироваться в виртуальном пространстве, придавая играм особую глубину и реалистичность.

Так вот, я никогда не забуду случай, после которого окончательно перестал доверять непроверенной информации. Пропадая, как и все сверстники, в модной гангстерской игре про «Большую Автомобильную Кражу», я силился попасть в одну точку на игровой карте, куда указывал таинственный символ на радаре. Точка эта называлась “N”. Я использовал различные виды транспорта, но никак не мог достигнуть ее. Меня останавливал целый ряд факторов: от никому не нужного домашнего задания, которое приходилось выполнять вне стен ненавистной школы, до внутриигровых Людей в Черном и невидимых стен.

Дело было на перемене, между первым уроком и вторым, когда казалось, что этот день никогда не закончится. Группа ребятишек постарше заговорщически собралась кружком в узком коридоре, пропахшем потом, мелом и мокрыми половыми тряпками. Они обсуждали эту модную видеоигру и тот самый вожделенный символ на миникарте. Вы скажете, что можно было бы узнать об этом символе в интернете. В каком интернете? В те далекие времена это было долго, сложно, да и авторитет этого интернета был под сомнением. Совета можно было спросить только у родителей. Но это считалось зазорным, да и что родители вообще могли знать? Они лишь дети, у которых появились дети. Еще были бабушки и дедушки. Но это - крайний вариант. Мудрецами верхнего порядка, по мнению взрослых, являлись школьные учителя. Бездонный кладезь информации - черпай и черпай. Мало кто из нас знал тогда, что эти мудрецы не смогли бы отличить Джек-рассел-терьера от Курт-рассел-терьера. Вот смехота: увидеть пса с лицом брутальной кинозвезды, рассекающего на серфе по мусорной реке из второй части «Побега».

Местный умник, вокруг которого собрались ребятишки, со всей важностью в голосе утверждал, что раздобыл совершенно секретную информацию от первоисточников. От каких, интересно? От голосов в голове после занюхивания пакетика клея? Как оказалось из его слов - один из главных разработчиков этой игры родом из Нижневартовска и точка на карте указывает на секретную локацию, где воссоздан район этого города, с улицей и домом, где живет разработчик. Бум! Загадка века решена!

А вот и не решена.

Это я все к чему? Есть на нашем жизненном пути такие точки к которым мы стремимся изо всех сил, но не можем их достигнуть. Например, Мальдивы. Или Утопия. Или Нижневартовск в игре про угон машин и расстрел всего живого из базуки на улицах Вайс Сити. Раздумья мои прервал шлепок о лобовое стекло. Я не заметил, что именно произошло, так как симуляция экрана не прекратилась. Может быть птица? Или какой-нибудь мусор. Точно, мусор. По характерному звуку, это была страница силиконовой газеты, коими были завалены мусорки на ярусах Вокзала. Даже здесь, в межвокзалье, в пустоте между секторами, от этих газетных листов не было спасения. Я покрутил руль вправо-влево, стремясь сбросить лист с лобового стекла, но он прилип основательно. Вздохнув, я сделал шумный глоток через трубочку из огромного стаканчика с молочным коктейлем и опустил боковое стекло.

Разъяренный поток ледяного ветра ворвался в салон, снес кепку с моей головы и взъерошил волосы. Ветер сорвал с зеркала заднего вида освежитель воздуха в виде елочки, почему-то пахнущий мятными носками, и зашвырнул его под заднее сиденье. Я беспечно вытащил ладонь наружу и мгновенно одернул руку. Кисть вывихнуло потоком воздуха, чуть не оторвав ее начисто. Надо бы не забывать от таких важных мелочах, как сопротивление воздуха. Система стабилизации ангравика предупредительно пикнула на меня. Транспорт совсем незначительно сменил траекторию, но этого хватило, чтобы система безопасности зафиксировала отклонение от инфракрасной полосы воздушного шоссе. Я убрал вторую руку с руля и предпринял еще одну попытку достать газету.

Вытянув пальцы, я сжал их кончики вместе. Получилась эдакая ручная змея… или змея из руки. В общем, рука, отдаленно похожая на змею. Высунув из окна руку, с алчущей газетных листов «мордой» в направлении неистового потока воздуха, я преодолел его сопротивление и кое-как добрался до поверхности лобового стекла. Аэродинамическая уловка сработала! Теперь моя рука превратилась в ловкого паука, прилипнув ладонью и всеми пятью «лапками» к гладкой поверхности стекла. Я начал ощупывать поверхность. Наконец, нашел упругий лист газеты и вцепившись в него молниеносно дернул. Случайно задел руль, получив очередной суровый сигнал системы безопасности. Теперь точно схлопочу штраф.

Закрыв окно, я некоторое время не слышал музыки из аудиосистемы. В ушах все еще звенел ветер. Наконец, звуки умиротворяющей музыки вернулись и я принялся разглядывать газетный лист. Он был покрыт серой пылью, просочившейся в поры его разрушающейся оболочки. Кристаллы памяти хранящие информацию начали отказывать, отчего поверхность газеты мерцала. Некоторые слова в колонках пропали вовсе. Но мне более не было дела до этих слов. Я увидел объявление, заинтересовавшее меня в высшей степени. «Пирожки со дна реки» - гласил заголовок на обратной стороне газетного листа. «Приходите на торжественное открытие!» Кто я такой, чтобы не посетить новое кафе, да еще и на торжественное открытие? Это же все равно, что день рождения и стало бы непростительным пропустить такое значимое событие.

Я взглянул на приборы, удостоверившись что рядом никого нет и совершил один из самых крутых поворотов в своей жизни. Ха! Звучит как начало истории про наркозависимость. Но это не так, дорогие друзья. Я отправился ловить пирожки со дна реки.

Вырулив на перпендикулярно идущее шоссе, я снова уставился в даль дополнительной реальности. Я направлялся домой, но обстоятельства вынудили меня сменить маршрут. Чревоугодие - спросите вы? Скорее всего так оно и есть. Но я об этом не жалею. Мне не стыдно. В каждом из нас живут демоны и мы не можем от них избавиться. Не по причине, что мы слабы, а по другой. Они - часть нас. Без своих демонов мы не были бы теми, кем являемся. Нас любят и ненавидят за то, какие мы есть. Мы меняемся в лучшую сторону или в худшую, но это не зависит от тех демонов, которые уже есть у нас. Эти демоны либо мешают нам, либо помогают, но они не решают какими людьми мы станем завтра. Приобретем ли новых демонов или же попытаемся избавиться от старых. Чтобы жить в гармонии с собой и оставаться целостными, своих демонов нужно кормить. Иначе они прогрызут огромную дыру в душе, через которую вывалится вся наша человечность. Это так, к разговору о детях Хаоса - о нас с вами, дорогие друзья.

Теперь я направлялся в «Пирожки со дна реки», а не домой. Это совсем не вывело меня из равновесия. За время своих странствий я привык к многократным изменениям планов. Никогда и ничто не идет по плану. И этому не стоит удивляться. Нам не стоит удивляться изменением мира вокруг. Удивление вышло из моды с тех самых пор, как наука дала людям мощь, достаточную для уничтожения своей планеты, а политика предоставила им твердую гарантию, что эта мощь обязательно найдет себе применение. Умозаключение это принадлежит не мне, а одному великому писателю. Но я всецело это мнение разделяю. Раньше было лучше - думаем мы в моменты растерянности. Мы хотим убежать и скрыться от непонятных изменений. Сделать «бекап». К сожалению или к счастью мир работает не так. Лучшим решением будет броситься вперед. Навстречу урагану. Навстречу судьбе. В случае печального исхода не будет повода сожалеть за малодушие. А в случае удачного стечения обстоятельств - все мы вместе порадуемся дивному новому миру.

Раньше не было лучше. Никогда и нигде не будет лучше, чем там, куда вы устремите свои взоры. Стремитесь к лучшему и однажды достигните его. Пусть даже на короткий миг прикоснетесь к мечте. Это того стоит, уверяю вас. Мор и Бэкон скорее всего правы, утверждая, что человечество никогда не достигнет Утопии. Такова наша природа. Окажись мы в Утопии хоть на миг - нашли бы в ней какой-нибудь изъян. Нечто столь несущественное, что свело бы нас с ума, не позволив больше остаться в ней ни на миг. Как бы странно это ни звучало от меня, человека стремящегося к абсолютной гармонии - так устроен реальный мир. Мы не можем жить в Утопии, но можем ее построить. Парадокс? А вот и нет. В каждом из нас тлеет искра созидания. Питая ее, мы способны на великие деяния. Мы творцы. Если верить теологам, мы - созданные по образу и подобию существа, которое соорудило все вокруг, просто не можем не оправдать его ожиданий. Мы обязаны превозмочь и превзойти. Стать теми, кто создаст Новую реальность. Для кого будет этот новый мир, эта Утопия? Я не могу вам сказать. Не сейчас. Это знание еще не окончательно оформилось в моей голове. Я изо всех сил стряхиваю его на клавиши с кончиков своих пальцев, но время еще не пришло. Не сомневайтесь, все будет в точности так, как я вскоре вам расскажу. Таков Цикл.

А вот и оно - кафе мечты! Хоть я и не знаю, что ждет меня внутри. Я мечтал попасть сюда с тех самых пор, как прочел объявление в газете неизвестной давности. А значит - это мое кафе мечты. Оправдает оно мои ожидания или нет - это другой вопрос. Но по крайней мере удивит. Да, я старомоден и привык удивляться всему вокруг. Таков уж я. Это мое вдохновение. Мой наркотик. И мне всегда мало. Парящее в молочной белизне Межвокзалья, омываемое стремительно несущимися облаками, кафе искрило солнечными бликами на своей обтекаемой стальной поверхности. Оно подозрительно напоминало космический корабль. Скорее - на гигантский грузовой контейнер доисторического космического грузовика. Такой махине все нипочем. Вряд ли кто знает, каким образом этот «динозавр» оказался здесь. К боковой части контейнера, что оказалась фасадом кафе, примостилась парковочная платформа. На ней покоилось несколько транспортных средств. Значит, кафе еще работает и газета не обманула о существовании этого заведения. Хоть и слукавила о торжественном открытии, а может мне нужно было проверить свежесть информации в рекламном объявлении.

Я приземлил ангравик поближе к входу, если вдруг придется срочно покидать кафе, (это уже профессиональное) и зашел внутрь. Шлюзовая система подтвердила мои догадки об изначальном предназначении этого места. Ожидая завершения процесса я гадал, где и когда, а главное - с каких космических верфей сошло это удивительное транспортное оборудование. В воображении уже начали рождаться смутные образы. Я видел гигантское стальное кольцо космической станции с голубой пленкой, покрывающей пустоту внутренней окружности. От увиденного внутри контейнера, очертания моего будущего приключения напрочь вышибло из головы. Шагнув из шлюза, я оказался на берегу реки. Оглянувшись, я увидел стальную стену, уходящую высоко вверх. Прикоснулся к раме шлюзовой камеры, чтобы удостовериться в ее реальности - не мираж. Не изощренная фантазия голодного путника. Все было взаправду. Я снова уставился на реку. Она вытекала из одного торца грузового контейнера и терялась в другом. Пора бы уже начать ходить в велошлеме, чтобы подбородочная тесьма надежно фиксировала постоянно отваливающуюся от удивления челюсть. Я буду выглядеть глупо, но хотя бы не полным идиотом. Да и макушка будет всегда защищена.

Стальной пол контейнера был обильно посыпан белым песком, превращаясь в берег реки. Тут и там, по обе стороны бурно несущегося водяного потока располагались шезлонги под соломенными зонтиками. Я подошел ближе. Точнее, сделал пару неловких шагов на ватных ногах. Посмотрел по сторонам. Несколько шезлонгов были заняты посетителями. Двое из них, на другом берегу - рыбачили. Сложно было поверить, что название кафе окажется буквальным. Но так оно и было. Ко мне плавно подлетел металлический шар с экраном во всю переднюю часть полусферы и на мгновение замер. Закончив сканирование, на экране появилось миловидное лицо девушки с раскосыми глазами. Синтетический голос пригласил меня снять обувь, выбрать место и заняться добычей пирожков со дна реки. Я направился к приглянувшемуся шезлонгу, а шар поплыл за мной. Множество антенн, торчащих из его задней части наподобие шипов морского ежа, подрагивали. Песок оказался теплым, становясь горячим по мере моего приближения к берегу. Голос из-за спины посоветовал не прикасаться к воде конечностями для их же сохранности. Специальное устройство для ловли пирожков находилось под шезлонгом. Напитки я смогу выбрать в терминале, закрепленном на штативе зонтика. Шар пожелал мне хорошего отдыха, подмигнул и удалился.

Честно сказать, тут было очень жарко. Как на настоящем пляже в разгар курортного сезона. Прищурившись, я вгляделся в сторону откуда извергались воды реки и мне вспомнилась Тетис. Да, та самая река из произведения талантливого писателя-фантаста, назвавшего его в честь стихотворения Китса. Река бурлила от интенсивного течения. Или нет… она бурлила от температуры! Это она нагревала стальное дно гигантского грузового контейнера, переоборудованного в кафе. Это река грела песок под моими босыми ногами. Это река раскаляла воздух вокруг. Я скинул рюкзак, снял буторианский плащ, подвернул штанины и перестал жалеть, что не взял купальный костюм. Купаться здесь было бы небезопасно. Об этом и уведомил меня робот-хостес при входе. Я уселся на край шезлонга в тени зонта, который, впрочем, не спасал от вездесущей жары и попытался запомнить это место в мелочах. Влага с поверхности реки, испаряясь, повисала туманом под высоким потолком. Вдоль стен тянулись причудливые вьюны, увешанные бутонами цветов. Искусно созданная имитация берега - на некоторых насыпях даже рос колосняк. Я выбрал самые холодные напитки из богатого ассортимента и достал из под шезлонга устройство для добычи пирожков. Что же за удивительные пирожки таились в водах этой бурлящей кипятком реки?

Встав на безопасном расстоянии от кипящих вод реки до кончиков пальцев ног, я закинул леску на конце устройства в воду. На вид это была обычная удочка. Я бы даже сказал - примитивная, маленькой металлической клетью вместо крючка. Каким-то чудом леска мгновенно натянулась. Я подсек и выдернул клетку из воды. Внутри ее белел некий предмет. Клеть описала в горячем воздухе широкую дугу, разбрызгивая искрящиеся капли кипятка и угодила прямиком в специальную корзину, лежавшую на песке возле меня. Я взглянул на свой скромный улов и охнул от восторга. В клетке лежал небольшой пельмешек. И тут все сошлось. Пирожки со дна реки - это пельмени! Они варились в этой кипящей реке, а течение не позволяло им прилипать ко дну. Гениальность этой задумки вскружила голову и я сделал большой глоток ледяного лимонада из ягод поясники.

С лиан, свисающих высоко над рекой, то и дело падали в ее стремительные воды какие-то создания. Сначала я подумал, что это птицы, пикирующие вниз за пельменями. Но вскоре удостоверился, что падающие предметы не были живыми существами. В воды реки падали высохшие пучки ароматных листьев и соцветий, придавая кипятку неповторимый вкус. Иногда в воду с плеском врывалась дробь черных шариков, очень похожих на душистый перец. Эта экосистема, дикая или рукотворная, была прекрасно сбалансирована и могла существовать автономно. По дну реки сновали таинственные существа, покрытые хитином. Они собирали пельмени, прилипшие к стальному дну вопреки бурному течению. А также те, что разварились от чересчур длительного пребывания в воде. С огромным наслаждением они поедали выбрак. Как сказал бы мой добрый друг: “не бог весть что, зато это честный труд”. Много ли чести в такой работе? Но я все же решил поинтересоваться, открыта ли вакансия на эту должность.

Осушив первую кружку лимонада, я продолжил рыбачить. Точнее сказать - пельмечить. Соленые воды реки, сдобренные экзотическими специями, несли в своих глубинах множество мокрых пирожков. Были тут и гюрза, и гигантские манты. Встречались кнедлики и кропкакор. Несколько раз мне попались вареники с начинкой похожей на картофельно-грибную. Время от времени по поверхности воды скользили плотики с баозцами и дамплингами в маленьких плетеных корзинках. Начинки оказывались совершенно невероятными. Были и такие, вкуса которых я не мог распознать, но сумел по достоинству оценить. Напельмечив себе целую корзинку, я вернулся к шезлонгу и принялся за обед. Впереди меня ждала длинная дорога домой и нужно набраться сил. Вдыхая горячий аромат десятков мокрых пирожков, я наслаждался каждым мгновением своего пребывания в этом восхитительном месте. Желаю и вам, дорогие друзья, находить больше прекрасного в своих жизнях. Запоминайте моменты, когда вы по настоящему счастливы.

Обед обошелся мне в три монетки - совсем немного, скажу я вам. Во всех местах, где следуют Лучу и служат Белизне, с радостью принимают монеты с знаменем Мира на аверсе. А затем, желают долгих дней и приятных ночей. Я вышел на парковочную платформу и предстал перед ледяным ветром межвокзалья. Прекрасный контраст. Восхитительная стужа, пробирающая насквозь. Не нужно сжиматься, втягивая голову в плечи и кутаться в одежды. Я позволяю ветру пройти надо мной и сквозь меня. И когда он стихнет, я обращу свой внутренний взор на его путь. И там, где был ветер, не останется ничего. Останусь лишь я, я сам. Литания Бене Гессерит подходят под любую ситуацию, поэтому они такие актуальные. Вдохновляйтесь, не теряйте равновесия и продолжайте удивляться. До новых встреч, дорогие друзья!

Записка 5. Мысли. Сложные мысли.

Только что прошел сильнейший темпоральный дождь. Опустевшие ярусы Вокзала снова наполнились различными представителями разумных форм жизни и нежизни. Я сидел на лоджии мастерской и глядел на улицу, тянущуюся вглубь яруса. Как эта улица называлась? Крайняя? Последняя? Пограничная? Понятия не имею. Все заказы приходят на адрес мастерской Странника. В определенную точку на карте. Может быть, это теперь улица Странника? Было бы неплохо. Вообще-то звучит довольно здорово - отныне так и буду считать. И вот смотрю я вниз, на улицу Странника и прихожу в себя после очередного приключения. Что это было за приключение? Да не важно, вы все равно не поверите. Но закончилось оно хорошо. А закончилось ли? Никак не могу понять - вот и сижу, глядя за движением на улице.

Здания, большие и малые, высокие и низкие, тянутся вдаль, туда, где в туманной дымке скрывается ядро сектора. Самые высокие башни упираются в потолок яруса в вышине. Там, за облаками под самым сводом парят птицы, заселившие узлы кабелей и проводов, крепящихся к бетонным плитам межьярусья. Откуда тянутся эти провода, едва видимые сквозь разрывы в облаках? Куда тянутся эти провода? Что таят они в хитросплетениях своих изолированных тел? Может быть электричество, а может, нечто другое. А может, саму кровь Вокзала, словно вены - в телах живых. Обычно я предпочитаю проводить время на второй лоджии мастерской, выходящей на другую сторону, которая нависает над бездной межвокзалья. Там, созерцая безграничный простор вечности я обретаю покой. Но сейчас она занята. Роботы-монтажники подключают мастерскую к Сети. Там они устанавливают некое оборудование, которое будет поддерживать стабильное соединение при выходе в интернет.

Всем вам, конечно известно, что такое интернет. Это связующая бездна, окружающая наше Бытие. Мир идей. Мир снов. Мир чистой мысли. Интернет един для всей мультивселенной. Мы погружаемся в Сеть считая, что сами создаем ее и осознаем ее правила и границы. На самом же деле это колоссальная структура, объединяющая вселенные. Порой, некоторым из нас удается забраться так далеко, что получаемая информация начинает казаться абсурдной и даже пугающей. Изредка, мы натыкаемся на сайты с крайне дискомфортным содержанием, хоть и не нарушающим порядки и законы нашего мира. Мы просто ощущаем, что ресурсы эти не отсюда. А потом и вовсе теряем их из нашего инфополя - за это стоит благодарить специальные службы, которые огораживают наш клочок интернета неким подобием буйков, за которые не стоит “заплывать”. Каждый интернет-серфер знает: Hic sunt leones.

Кажется, я могу полжизни просидеть так, закинув ноги на балюстраду и смотреть вдаль. Хотелось достать сигарету из пачки в нагрудном кармане. А была ли там когда-нибудь пачка? А были ли в ней сигареты? Курил ли я вообще? Не помню. Знаю лишь, что мне чертовски неспокойно. Я бы даже сказал - страшно. Да, дорогие друзья, во время своих приключений я не ведаю страха, я вижу лишь цель и прекрасные возможности на пути к ней. Но сейчас я ужасно боюсь.

“Не слишком ли откровенно?” – Спросите вы.

Да, думаю, так оно и есть. Прискорбно, что мы живем в мире, где проще оголить свое тело, чем свою душу. Хорошо это или плохо? Не мне судить. Но факт остается фактом. Моя мастерская поднимается на новый уровень своего существования. Это прекрасно! Стабилизация и продажи превышают все самые смелые мечты.

“Это же восхитительно!” – Воскликните вы.

Значит в скором будущем можно ожидать в ассортименте самые невероятные артефакты и новые истории. Да, несомненно, можно. Но пугает меня неподъемное чувство ответственности.

Раньше я думал, что буду продавать артефакты только лишь друзьям, знакомым, да другим близким людям. Но и представить не мог, что посылки с изделиями станут путешествовать на невероятно далекие расстояния от мастерской. Я ощущаю эту ответственность постоянно, даже во сне. Если иные разумные формы жизни иной раз просыпаются среди ночи от сонного паралича и видят тварь, давящую им на грудь, то я, просыпаясь среди ночи, ощущаю давление ответственности. Я приношу из своих приключений удивительные предметы и делюсь ими с каждым, кто захочет себе такие же. Это непередаваемое чувство. Это чистый восторг. Зачем нужны все эти наркотики, когда человек наделен даром созидания? Но мне страшно разочаровать своих клиентов. Страшно не соответствовать их высоким ожиданиям. Не справиться с их воображением. Ведь я делаю удивительные вещи для удивительных существ. Для вас, дорогие друзья, кем бы вы ни были. Я испуган и горд, что вы все еще со мной, или только собираетесь стать моими гостями и попутчиками в этом невероятном приключении.

Наверное, это и означает быть взрослым. Не достигать определенного возраста или совершать общепринятые поступки. Быть взрослым - это принимать серьезные решения и жить с их последствиями. Быть взрослым - это желание творить и оставлять свой след в истории. Это быть сильным и смелым, отправляться туда, где нет инструкций и маршрутов. Быть взрослым - значит не робеть, ступая за очередной горизонт. Эти мысли не дают мне покоя. Как и непрерывное движение на улице, удаляющейся от мастерской. Я устал, но ноги мои требуют движения. С изо всех сил скрещиваю руки на груди. Иначе они схватятся за балюстраду и выдернут мое тело вперед, через балкон, навстречу новому приключению. Но мне нужен отдых. Хотя бы небольшой. Впрочем, прогулка за едой - это тоже своего рода приключение, не так ли?

Я не выпрыгнул из лоджии со второго этажа, а спустился по лестнице на первый и вышел через дверь. Куда я пошел? Не знаю, просто отправился куда глаза глядят, лишь бы дорога вела меня. Вокруг сменяли друг друга декорации яруса, силуэты гостей и жителей Вокзала смешались в одно причудливое существо. Все они были такими разными и такими странными - это прекрасно. Для меня все они непохожи и удивительны. А что, если они такие же как мы? Ведь наша реальность очень похожа на окружающие, с той лишь разницей, что в чем-то ей повезло чуть меньше, а в другом - чуть больше.

Почему людям внушают, что они могут быть кем угодно, выглядеть как угодно и проявлять себя в чем угодно? Это выбор. Старый добрый выбор. Один или ноль. Добро или зло. Да или нет. Поднимите занавес своих убеждений хоть на миг. Задумайтесь над тем, что я хочу сказать. Но ни в коем случае не забывайте, что я лишь выражаю свою точку зрения и не претендую на господство над вашей. А что если таким образом, будто птица, выбрасывающая птенцов из гнезда, человечество готовится к следующему шагу? Я не цитирую популярных философов прошлого или современных футурологов, я лишь излагаю свои скромные мысли. А, к черту. Совсем они не скромные - такие же, как у вас. Такие же ценные и авторитетные. Я расскажу вам как обстоят дела на самом деле. Так ведь приятнее меня внимать? Поглощать авторитетное мнение? Погнали.

Сейчас перед нами стоит выбор. Кануть в небытие или возвысится. Вновь стать теми гигантами, что шагали по планетам. Снова стать титанами былых эонов. Почему снова? О, вы не готовы услышать ответ. А я не готов его озвучить. Всему свое время. Внешнее и внутреннее разнообразие, которое мы стремимся испытать, сейчас наиболее благоприятно для выражения. Не везде, конечно же. В некоторых точках нашей маленькой голубой планеты это чревато порицанием, а то и вовсе расправой. Я прошу вас, нет - я заклинаю: задумайтесь лишь на миг, зачем все это делается. Разве для того, чтобы уничтожить нас? Нет. Нас уничтожит однообразие. Наша с вами история помнит моменты, когда инакомыслие и самопроявление каралось, а люди становились безликими шестеренками в мрачном механизме, подчиненном злой воле. Напрягите свое воображение, я верю в вас. Что было бы, если бы гусеница боялась стать бабочкой? Мы должны перестать боятся нового. Консерватизм не спасет нас от меняющегося мира вокруг. Мир изменится и без нас. И говоря о мире, я не имею ввиду бледный шарик в пучине космической тьмы. Я говорю обо всем вокруг. Имею ли я ввиду грядущий трансгуманизм? Скорее всего да.

Мы уже приняли прогресс. Вспомните, как сложно людям принимать любые новшества? Как тяжело проходила научно-техническая революция? Какие сложности на своем пути встречала индустриализация? С каким трудом к нам приходили высокие технологии? Тем не менее, все это произошло. И стало только лучше. Это факт. Теперь дело за самым сложным. Изменением в наших умах. Мы должны принять различия друг друга и успокоиться наконец. Зачем? Да затем, что это приведет нас на следующую ступень эволюции. Мы сможем легче воспринимать вмешательство прогресса в наши тела и умы. Плоть слаба. Чем раньше мы это поймем, тем лучше будет для всех. Мы сможем заменить наши тела на более выносливые, как меняем устаревшие модели устройств, которыми пользуемся. Мы сможем защитить наш разум от будущих потрясений. Каких? Да тех самых, что принесет нам вселенная. Представьте себя за штурвалом космического судна, несущегося на скорости хотя бы в треть от Световой. Волнительно? А сумеете без дрожи в копчике вообразить знакомство с теми, кого другие боги создали по своему образу и подобию? Тех, кто может жить на других планетах, под светом других звезд?

Вселенная готовит нам новые испытания. И чем раньше мы примемся их преодолевать, тем лучше. Ведь если не мы, то другие сделают это за нас. Тогда нам будет ох как не сладко, спешу вас заверить. Не бойтесь перемен, принимайте их. Стремитесь вперед и вверх. Я очень горжусь вашими успехами. Большими и малыми. Я улыбаюсь каждый раз, ощущая, как вы делаете мир вокруг себя чуточку лучше. Если вы поставили перед собой светлую цель - нет разницы, какой путь вы выберете для ее достижения. Я желаю вам удачи и всегда поделюсь с вами частичкой своих сил.

В раннем детстве нас учат быть уникальными, учат быть независимыми и находчивыми. Развивают в нас чувство прекрасного. А затем загоняют под единые формы. Стараются сделать нас одинаковыми, такими как все. Ломают, чтобы никогда уже не починить. Помните, с какой холодной жестокостью учителя в школах наблюдали, как мы гоняли толстого, рыжего, слабого по коридорам наших «концентрационных лагерей». Или боялись дать отпор хулиганам и тем самым стать очередной жертвой «таких как все». Наши контролеры упивались тем, как мы собирались в грубые стаи. Как мы щетинились, гоня и ненавидя тех, кто отличается от нас. В итоге мы взрослеем в тех, кто стремится жить на отшибе, устав от вечных битв. В самом расцвете наших жизней мы уже моральные ветераны, выжатые досуха чужой волей.

Сейчас наш мир полыхает огнями индивидуальности. Куда ни взгляни - везде себя пытается показать очередной выскочка, который мнит себя не таким как все. И даже не потому, что он правда себя таковым ощущает. Просто сейчас это модно. В большинстве своем охочие до внимания индивиды портят общую картину, вызывая на себя гнев общественности, отбрасывая назад все попытки к пришествию Золотого века. Возможно, только возможно, что все эти медийные личности, “кричащие” о своих необыкновенных отличиях, пытаются тем самым придать смелости другим. А может, это все происки теневого правительства, стремящегося разобщить нас. “Разделяй и властвуй” - знакомо? Нас сново пытаются разобщить и сделать уязвимыми для контроля. Ведь если ты особенный среди таких же особенных - то перестаешь быть особенным. Общество легче контролировать, когда на каждого навешен ярлык и ценник. Все эти причудливые метаморфозы нужно понять и принять. Только тогда, когда мы сумеем адекватно воспринимать иные точки зрения, иные внешности и иные поступки, мы перешагнем очередную преграду. Трансгуманизм - это единственное верное решение для рода человеческого. Мы уже живем в киберпанке, но можем сделать его лучше общими усилиями и не сбросить наше будущее в пучину дистопии.

И каков план? Понятия не имею.

В молодости я принял ряд странных и неверных решений, из которых сложилась моя нынешняя жизнь. Теперь я жестко пресекаю любое вмешательство в мой внутренний мир. Я горжусь своими ошибками, ведь не соверши я их, на моем месте сейчас стоял кто-нибудь другой. Но я никому этого не позволю, не теперь. Это мое место, «Здесь и сейчас!» как сказал бы друг Джека Сойера. Те из нас, кто борется с устоями, всюду сталкиваясь с агрессией «таких, какими надо быть» - и есть наше светлое будущее. Наша сила в уникальности. Банальность развращает, лишает нас человеческих лиц и убивает душу. Серая банальность убивает волю и разум. Она запускает в нас метастазы умиротворения. Взращивает вокруг стены, пересекать которые не хочется.

Почему? Да потому.

Под шквал этих сумбурных мыслей я уперся во вращающиеся двери трактира с мигающей над ними вывеской: «Копченый криптид».

“А почему бы и нет?” – Подумал я и толкнул дверцу.

Внутри помещение оказалось огромной сферой из дерева и металла. На разной высоте виднелись небольшие выступы, с круглыми выпуклыми окошками в стенах. Сквозь стекла виднелись пейзажи, будто окна были экранами, транслирующими другие миры. Я не стал выбирать, а поднялся на ближайший пустой выступ и уселся напротив окна с океаном по ту сторону. Я не разглядел вдалеке ни суши, ни судов. Окно передо мной наполовину уходило в воду. Отличная перспектива с бесконечными небесами и бездонным океаном. Сразу вспомнились слова Карла Шпербера: «Я стою на берегу океана. Над водой поднимается цепь скал. Ее подводная часть остается невидимой. Я вижу, как эта цепь скал рассекает воду на две отдельные части, где плещут волны, и их движение кажется устремленными друг к другу потоками. Они словно стремятся преодолеть эти скалы, мешающие им слиться. Когда я сужаю поле зрения - оно напоминает мне эту цепь скал. Но если я отступаю назад и расширяю поле зрения, то вижу, что разделение волн - это иллюзия, потому что обе волны принадлежат единому океану». Вот бы стать единым океаном, невесело думал я. Слиться с вечностью и бесконечностью и позабыть о постоянном душевном раздрае.

Как оказалось, за каждым столиком был свой набор блюд. Мое меню оказалось морским. С напитками вопросов не возникло, а вот над остальным пришлось изрядно поразмышлять. Будто мне и так мыслей в голове не хватало. Я закрыл глаза и ткнул пальцем в ламинированную карточку меню. Открыл глаза - ребро Левиафана.

Отлично! Не палец, а перст судьбы! Великолепный палец! Люблю его! Никогда не отрежу! Палец остался мне за это благодарен. А с ним и все остальное тело. Тело не очень-то любит, когда его режут, скажу я вам по секрету. Или думает что не любит, но тут опять же - субъективно.

Я принялся ждать заказ, глядя за линию горизонта по ту сторону выпуклого окна. Из-за океана поднимались облака и уползали куда-то за пределы рамы. Сначала я подумал, что мне мерещится, но потом понял, что и впрямь вижу в водной бездне некое движение. Что-то смутное вращалось там, куда дневной свет боялся проникать. Там господствовало нечто, без устали топчущее глубокое дно. Я так увлекся этим эфемерным видением, что не заметил, как принесли еду.

Отхлебнув из кружки ледяного пенного, я уставился в тарелку. Точнее на массивную разделочную доску, покрытую листом пергамента. Передо мной лежало гигантское костяное кольцо. Кость была светло-голубая, почти прозрачная. Внутри кольца высилась горка начос под расплавленным сыром с кусочками водорослей. Снаружи кольцо обрамляло темное волокнистое мясо, пышущее жаром. Ребро Левиафана представляло собой поперечный срез исполинской кости, размером с колесо внедорожника. Отличное блюдо для большой компании. Но вся моя компания - это я и голоса в моей голове. Мой разум похож на полицейское радио, которое невозможно выключить. Оно беспрестанно ловит обрывки новых историй. В некоторых сюжетах все персонажи на своих местах - туда я не суюсь, но лишь слушаю. А в иных - события непременно примут скверный оборот, если я в не вмешаюсь. Туда-то я и спешу. Но сегодня я разделю вечер с кусочком ребра настоящего Левиафана. Это мой дар и мое проклятие - кушать до потери сознания и вновь пробуждаться голодным.

Записка 6. Аромат. Забытый аромат.

Порой, чтобы достичь очередной цели, нужно забраться очень далеко. Настолько далеко, чтобы потеряться. Если не потерялся - значит зашел недостаточно далеко, а лишь прогулялся по давно проторенной кем-то тропе. Цели, достигнутые таким ленивым образом не приносят никакого удовлетворения. Достижение таких целей лишает сил и опустошает морально. Удовлетворение от выполненной миссии стирается об осознание ее ничтожности. Словно скрежещущие друг о друга зубы, высекающие эмалевую крошку. Это заставляет корчится от омерзения. Череп наполняет невыносимо мерзкая вибрация скрипящих премоляров. Крошащихся клыков. Этот звук и болевые вспышки сводят с ума. От них не убежать, не скрыться. Они внутри. И останутся там до самого конца. Страшного жалкого конца.

Вот почему так важно теряться при достижении своей цели. Выбирать самые неочевидные маршруты. Отправляться туда, где никто еще не бывал. Сталкиваться с неординарными препятствиями и преодолевать их. Из раза в раз падать в лужу собственных крови и пота. Вставать, отряхиваться и продолжать движение. Если бы все было так просто, как на словах. Но я пытаюсь соответствовать тому о чем пишу, хоть у меня далеко не всегда это получается. Очередное приключение не заставило себя долго ждать. Оно было сопряжено с некоторыми сложностями, которые теперь остались позади - повержены несгибаемой волей, низвергнуты в пыль. Эти сложности, эти проблемы теперь навеки вплетены в историю маленькой стабилизационной мастерской. Они выполнили свое дело: сделали меня тем, кто я есть. Они стали частью моей легенды.

Я двигался вдоль водяных каналов в окружении высоких стен из гигантских бетонных плит. Рябь на поверхности воды намекала на течение. Мой плот мирно скользил по мутной глади оливкового цвета. Вдоль стен тянулись вьюны. Крепкие жгуты их стеблей вгрызались в стыки между плит. Иногда на моем пути встречались даже деревья. Они росли прямо из стен канала, прорвав бетонную толщу, словно карандаши - лист бумаги. У основания стволы росли горизонтально, а затем изгибались, вытягиваясь вверх. Их ветви тонули в скоплениях мясистых листьев и кроны своим видом напоминали капусту романеско. В их недрах угадывалось еле заметное движение. Это десятилапые ящерицы стремились к верхушкам крон, чтобы погреться под лучами полуденного солнца. В каждый ясный полдень солнце озаряло глубины каналов, а затем скрывалось за бетонными утесами высоко в вышине, оставляя густые воды медленно остывать в сумраке.

Эти таинственные каналы тянулись на многие километры вокруг изредка пересекая друг друга. Зачем они были построены? Кем они были построены? Куда и откуда текли ленивые воды под моим плотом? Ни надписей на исполинских стенах под крутым углом упирающихся в молочно-голубое небо. Ни следов пребывания разумных форм жизни на поверхности вод. Одни лишь вопросы и загадки. Восхитительно! Вечерами я засыпал под крики ночных птиц, вопящих свои охотничьи гимны. Слышали козодоев? Очень похоже на них. Я просыпался под пение утренних пташек, встречавших далекий рассвет. Сколько дней я провел на плоту, следуя течению каналов? Затрудняюсь ответить, может две недели, а может чуть больше. В контейнере возле небольшой палатки хранилось все необходимое для длительного путешествия. Я даже прихватил с собой банку маринованного редиса, которую приобрел в «Раковинах с того света».

Не так давно я приятно удивился нежному вкусу этой закуски. Тонко нарезанные кругляшками клубни окрашивали жидкость в которой плавали в нежный розовый цвет. Запах же доносившийся из банки был крайне специфичен -словно перед закаткой в маринаде искупался ведьмак. В общем, початая банка редиса отлично дополняла мои вечерние трапезы. А питался я в основном пирогами неожиданности из одноименного кафе, расположенного неподалеку от мастерской. Как оказалось, это заведение было кафе-пекарней при церкви. Межпространственной Церкви Неожиданности. Некоторые виды пирогов, которые я покупаю в кафе используются для литургии. Вот почему на каждой упаковке изображена детальная инструкция по утилизации пирога в случае, если его не удастся съесть до истечения срока годности. Картинки повествуют, что испортившийся пирог ни в коем случае нельзя выбрасывать или скармливать животным. Его следует сжечь, а пепел развеять по межвокзалью. Или принести в ближайший филиал Церкви Неожиданности и отдать настоятелю. На удивление много религий считает, что в порядке вещей поедать плоть своих богов. Вот уж дикость, да? А люди еще недовольно морщатся, когда я предлагаю им попробовать жареные бараньи мозги в луковой карамели. Хотя, каждому свое.

Знаете, всякие сложные мысли начинают возникать в голове, когда сознание не обременено постоянной обработкой информации, сочащейся из экранов электронных устройств. Тех самых, жизнь без которых мы перестали представлять. Мы вообще много чего перестали представлять. Мы привыкли поглощать чужие представления обо всем. Чужие мнения и чужие эмоции. Чужое видение мира. Мы теряем себя, питаясь бесконечно вредными потоками информации из сетей, не несущими никакой ценности. Зачем? Я не знаю. Я долгое время страдал этим недугом, а затем решил просто изменить положение вещей. Один день в неделю я не пользуюсь электронными устройствами. Или хотя бы стараюсь это делать. Да, вот так просто. Не сижу в социальных сетях, не открываю браузер на экране компьютера, не запускаю видеоигры на приставке. Мир не остановится оставшись без цифровой версии меня лишь на один день. Зато как приятно накормить свой мозг собственными мыслями.

Часто ли вы любуетесь причудливой формой облаков? Вы знаете как называются их различные формации? Вы слышите птиц? А можете определить их по щебету? Вы ощущаете оттенки ароматов которые несет ветер? В такие моменты, чарующие и безмятежные, мозг начинает добывать информацию из окружающего мира. Работать на пике своих мощностей, одновременно отдыхая. Множество логических цепочек становятся очевидными и легко складываются в общую картину мироздания. Мы сливаемся с Бытием. Ощущаем невероятный покой и безграничную свободу. Спасибо этим неспешным водам каналов за предоставленную мне возможность расслабиться и подумать. И вот теперь я думаю лишь о мозгах. Печеных мозгах, жаренных мозгах, маринованных мозгах. О мороженом из мозгов и мозговом смузи. Ммм. А знаете, чьи мозги не идут ни в какое сравнение с теми, что вы пробовали когда-либо? Тонтоньи мозги! Да, тех самых животных, которые по неосторожности замерзают насмерть холодными ночами на планете Хот.

Шоковая заморозка сохраняет сложную белковую структуру мозга тонтона и позволяет очень тонко нарезать его с помощью причудливого плазменного меча. В качестве поварского инструмента это орудие незаменимо, скажу я вам. Приготовить тосты, просто нарезав батон? Легко! Поджарить бекон, срезая его с цельного куска крупа? Элементарно! Эдакий нож-сковорода! Два в одном! Или три. В общем, много-всего-в-одном, если проявить фантазию! Вы можете сейчас подумать, что в тонтоньем мозге нет ничего особенного. Допустим, вы едите мозги на завтрак обед и ужин, да вы постоянно ими питаетесь и ничего выдающегося в мозге тонтона не нашли. Можете уверять меня в этом сколько угодно, но есть один нюанс. Легенда! Да, очень похожая на легенду изюма. Ту самую, в которой виноград просто забыли под палящим солнцем и он превратился в скукоженные сладкие катышки - вездесущий символ сдобной начинки. Случайно забытый на морозе мозг тонтона всегда будет лучше и вкуснее любого другого мозга. Парадокс “феликс кульпы”! А вообще, все субпродукты - восхитительны. Лучшее, что есть у животных, помимо милых мордашек - это их внутренние органы. И чем фантастичнее существо, тем вкуснее оно внутри. Это догма. Это база - как модно сейчас говорить. Или уже не модно?

Чуждое солнце снова осветило густые воды каналов. Время близится к полудню. Деревья, торчащие из бетонных стен расчертили водную гладь резкими линиями света и тени. Темные и светлые полосы, одна за другой, и так до самой дали. Эти каналы очень напоминают наши с вами жизни. Наконец я прибыл. У самой поверхности воды в стене зияла дыра. Ее неровные края были вспучены наружу. Некогда здесь проросло очередное дерево, но с тех пор прошли многие годы. Дерево давно погибло и сгнило. Его трухлявый ствол и корни унесло водой, а ветви растащили птицы. Округлое отверстие с паутиной трещин, расходящихся в разных направлениях напоминало воспаленный глаз в ореоле черных сосудов. Туда мне и предстояло отправиться. В таинственную бездну. И потеряться в ней.

Я остановил плот возле дыры и закинул в нее багор. Вряд ли по каналам ходят волны - снести мой транспорт не должно. Я надел рюкзак и взглянул на солнце, висящее ослепительной пиньятой прямо надо мной. Вдруг мне больше не удастся вновь увидеть солнечный свет - я всегда держу эту мысль в голове, на всякий случай. Всегда помню о неминуемой тьме в конце тропы, которая примет в свои бархатные объятия каждого из нас. Рано или поздно. Я скрылся во тьме под пристальные взгляды греющихся ящериц, облизывающих свои плоские морды длинными языками.

Пещера оказалась шире, чем я думал и в какой то момент я даже смог подняться, чтобы идти. Иногда приходилось пригибать голову, но вскоре узкий лаз стал похож на тоннель. Его каменные стены поблескивали влагой в тающем свете дня, оставленного мной позади. Тут и там из бетонного массива торчали клыки арматуры. Они казались довольно острыми, насколько - я не горел желанием проверять. Надев омнивиды, я пристально вгляделся в даль. Туннель не соперничал с каналами в простоте линий, извиваясь во всех направлениях. Там в глубине, я различал едва заметное свечение. Источники света были всюду. Нужно лишь правильно их искать. Омнивиды позволяли мне настраиваться на любой объект по желанию, а затем творили свою высокотехнологичную магию. Мир, который я наблюдал сквозь линзы становился прозрачным, словно был изо льда. Лишь контуры объектов позволяли уловить их формы. Зато предметы, которые я желал найти, подсвечивались яркими красками. Свечение озаряло искомое сквозь преграды.

Омнивиды - великолепное изобретение Ордена Геодезии и Картографии. Такие очки в ходу у передовых отрядов геодезистов, расширяющих влияние разумных форм жизни по всей мультивселенной. Они без устали рыщут по обитаемым и необитаемым мирам, проверяя их на пригодность для основания колоний. Эти устройства очень сильно облегчают работу, ведь раньше Ордену приходилось делать глубинный спектральный анализ каждого космического объекта, найденного на просторах мироздания. Эти храбрые ребята тоже были братьями и сестрами Якоря, укрепляя влияние Жизни в самых темных закоулках Бытия. Взвод геодезических десантников высаживался на планете и там незамедлительно начиналась работа. Один следил за биологическими и психическими угрозами, выбирая их в фильтрах своего омнивида. Другие концентрировались на различных полезных ископаемых. Остальные искали местность с идеальными условиями для плацдарма. Эти плацдармы и становились центрами новых колоний, вокруг которых могли вырастать целые города. Возможно, даже мегаполисы. Орден ГиК сеет семена цивилизации повсюду и они уверенно прорастают, ускоряя общий прогресс множества разумных видов.

Конечно, все операции Ордена ГиК строго засекречены. Их технологии, функционал которых кажется фантастическим, нередко становятся целью грабителей. Черные рынки, группировки и картели жаждут получить в свое распоряжение секретные разработки геодезистов, чтобы перетянуть власть и могущество на свою сторону. А еще, операции геодезистов засекречены чтобы общественности не стали известны процессы изучения новых миров. Просто потому, что выглядит это действо крайне нелепо и может стать лучшей комедией из всех существующих. Вы когда-нибудь видели, как передвигаются в реальном пространстве люди в шлемах виртуальной реальности? Они видят вокруг себя мир, воссозданный устройством на их головах, физически находясь в пустых помещениях. Их движения кажутся странными и нелепыми. В них с трудом угадываются человеческие повадки. Геодезисты, выбирающие определенные фильтры, делают невидимыми некоторые объекты и слепо натыкаются на них, шаря в воздухе руками и неуверенно ступая ногами. Многие бьются головами об “исчезнувшие” объекты. Поэтому неотъемлемой частью их экипировки является великолепная белая каска. Белая каска не просто средство защиты головы от черепно-мозговых травм. Белая каска - это символ. Геодезисты обожают свои каски и заботятся о них лучше, чем о самих себе. Даже устраивают чемпионаты по белизне касок. Все они - отличные ребята. Лучшие из лучших. Добряки и трудяги до последней капли крови. Душевные и славные друзья.

Впрочем, получить их невероятные технологии невозможно, не обладая определенным уровнем допуска. По счастливой случайности я стал членом организации смежной по интересам их Орденом, а потому обладаю некоторыми привилегиями. Я вправе пользоваться омнивидами, пока являюсь участником экспедиций - так официально называются мои приключения. Слишком пресное название, как по мне. Поэтому, я использую его лишь для заполнения официальных бумаг. Ох уж эта бюрократия, в каждое приключение влезет, не правда ли?

Тем временем, в пещере стало достаточно светло и я смог различать пространство вокруг даже без помощи омнивидов, настроенных на высветление кромешного мрака. Эдакий аналог прибора ночного видения, с той лишь разницей, что меня невозможно будет ослепить внезапной вспышкой яркого света. Сняв омнивиды я огляделся. Тоннель разросся в настоящую пещеру. Вдалеке, сквозь скалы журчала вода. Блестящие черные стены облепили колонии грибов. Они пульсировали бирюзовым светом. Я нахмурился и приложил руку к груди. Грибы пульсировали в такт биению моего сердца. Это место видело меня так же, как и я видел его. Оно изучало меня, так же как я и его. Массивные грибы на стенах этой гигантской пещеры напомнили мне летающие тарелки. Я представил, как множество пьяных пилотов этих летающих тарелок на полной скорости врезались в стены пещеры, наполовину вгоняя свои транспортные средства в толщу камня, застревая в нем навсегда. Вообразив это, я хохотнул. Пещера отозвалась эхом моего смеха. Он стремительно унесся вдаль, затихая в ее глубинах. Я понял, что это был не мой смех. Моим был лишь тот, что вырвался из моего рта. А тот, что звучал эхом - был смехом пещеры, которая прочла мои мысли и оценила их комичность. Это место было мудрым и древним. Очень древним. Здесь не ощущалось зла. Но что можно считать злом? Гигант, идущий по тропе и случайно раздавивший муравья - злой? С точки зрения других муравьев - да. Сам же гигант может быть добрее некуда, он даже не заметил муравья, занятый своими мыслями.

Я передвигался медленно, осторожно ступая по скользким булыжникам, торчащим из воды. Широкий ручей облизывал камни, стремясь вдаль и вниз. Я следовал к его истоку, поднимаясь вверх по пологому склону пещеры в неровно сочащемся бирюзовом свете. Сколь бы ни был я подготовлен к различным приключениям, от всех напастей уберечься не сумел. Перепрыгнув на очередной камень, тот пошатнулся в песчаной почве словно гнилой зуб и я соскользнул в воду. Глубина была небольшая - чуть выше щиколотки, но вода оказалась ледяной. Я подвернул ногу и чтобы не упасть, и не вымокнуть целиком, обхватил руками шатающийся камень. Со вспышкой боли в нос ударил запах свежей крови. Тот самый, хорошо знакомый запах - густой аромат ржавчины, соленый и удушливый. Готовясь к худшему, я сделал рывок здоровой ногой и уселся на шатающийся камень, с которого только что свалился. Его ненадежная плоская верхушка заходила из стороны в сторону, а из под воды послышался скрип песка. Я подтянул колено к груди и снял ботинок. Ничего. Ни раны, ни крови. Да и самого вывиха я не заметил. Всего лишь немного болела ступня.

Запах крови исчез так же стремительно, как и появился. Я вгляделся в воды ручья. Может это была не моя кровь? Может пошатнувшийся камень раздавил какую-то местную живность, обитающую под ним - рыбу или ракообразное? Хотя ранее я не заметил никаких существ в этих водах. Внизу не было ничего, ни кровавых облачков, ни безвольной тушки, уносимой течением. Запах крови привиделся мне в момент вспышки боли? Физическая боль всегда ассоциируется с кровью. Чем же тогда пахнет душевная боль? Чем пахнет утрата? Обида? Ностальгия? Сверху, от предполагаемого истока ручья запахло пылью. Я поднялся на ноги, балансируя на шатком камне и втянул воздух раздув ноздри. Этот аромат буквально оглушил меня. Я не чуял его уже очень много лет, каждый год я ощущал похожие запахи, но именно этот - лишь раз в жизни. Я пошевелил ушибленной ногой, удостоверившись что она выдержит остаток пути и перескочил на следующий камень. Я упорно двигался вверх по склону. Булыжники сменялись настоящими глыбами. Течение усиливалось. Теперь подо мной текла мелкая река. Серые глыбы под ногами напоминали зубы моляры. С характерными углублениями сверху, которые высекала капающая со сводов пещеры вода.

Запах усиливался. Ведь я сильнее пытался воссоздать его в памяти, подкрепляя образами давно минувших дней. Я вспоминал свои ранние годы. Место, бесконечно далекое отсюда. Место, бывшее некогда моим единственным домом. Огромный город. Широкие улицы. Жара, от которой лицо покрывалось тонкой пленкой пота. Жара, проникавшая под одежду, раскаляя спину и бедра. Тупая боль в ссадинах на локтях и коленях, сопровождала меня каждый летний сезон. Сезон катания на лонгборде. Тогда, в удушливые летние дни весь город превращался в трек. Мои сильные ноги без устали толкали доску на массивных полиуретановых колесах по крутым улицам столицы, а в ушах гремела музыка. Ярко зеленые наушники то и дело выскальзывали из ушей. Козырек кепки пропитывался потом со лба. Но это не вызывало дискомфорта. Помнится, тогда я был по настоящему счастлив. Был беззаботен и молод. Я был наивен и бессмертен. Я был влюблен в девушку из музыкального клипа. Ее дерзкий голос звучал из наушников - она пела про меня, про мальчика-скейтера. Ее смелые наряды, яркие волосы и густо подведенные тушью глаза пленили меня. Я был влюблен в символ молодежи того времени, как и тысячи других ребят.

Запах креп. До боли знакомый запах асфальтовой пыли раскаленного под солнцем города. Вездесущий запах улиц, индустриальных и спальных районов, деловых центров и даже парков. Здесь пахло летним мегаполисом. Меня пробрало до мурашек. Я был почти уверен, что взглянув на свою ладонь, увижу забившуюся в линии на ней серую грязь. Она всегда появлялась на ладонях во время катания по городу на доске. Лонгборд часто приходилось поднимать, спускаясь в подземные переходы и переходя широкие проспекты. Забегая в супермаркеты за бутылкой колы или просто переводя дух на скамейках в парках, наполненных криками детей и шуршанием щеток уборочных машин, разливавших воду на плавящийся асфальт. Запах городской пыли присутствует и на ярусе Вокзала, где я живу, а еще сильнее ощущается в межвокзалье. Похожий запах, но совсем не такой. Запах, который я сейчас ощущал, идеализировался ностальгией по временам, когда все было лучше.

Наконец я взобрался на скалистый уступ и оглянулся. Вниз, в сизую тьму утекала бурная река из которой торчали массивные пьедесталы скал. Отсюда они казались очень хрупкими. Если бы я снова сорвался - пришлось бы долго барахтаться в воде, уносясь течением, ударяясь о каждый из камней. Теперь пахло сыростью и илом. А еще чем-то сладким. Ни намека на городскую пыль. Я развернулся и понял - добрался. Передо мной, заливаемый ярким дневным светом раскинулся гигантский грот. На островке посреди подземного озера росло кривое дерево. На его причудливую крону падали лучи. Они пробивались откуда то сверху, сквозь толщу горных пород, нависающих высоко над моей головой. Вполне возможно, свет проникал сюда сквозь трещины в платно над поверхностью лабиринта из водяных каналов. Интересно, как выглядели эти плато? Это еще предстояло узнать. Ведь я прибыл в это место на плоту и понятия не имел, что твориться там, над руслами бесконечных каналов.

К острову, окруженному кристально чистыми водами озера вела песчаная коса. По ней я прошел в центр грота и оказался рядом с деревом. Это было то самое таинственное Древо памяти. Оно и общалось со мной по пути сюда, воскрешая образы прошлого. Я нашел легендарное существо - не растение и не животное, и даже не гриб. Оно было древнее этого места и всех известных вселенных. В его корнях содержались воспоминания всех существ, способных грезить. Это было воистину волшебное место, похожее на сказочные декорации из древнейших мифов. В бетонных массивах, окружающих водные каналы росло много деревьев памяти. Я нашел такое, которое дарило ароматы. Запахи памяти, те самые, что порой очень хочется ощутить, но так сложно воссоздать. За этими ароматами я и пришел. За ароматами далеких миров, в которые я погружался с головой, пока не открыл для себя настоящие путешествия. Миров, в которые я уже никогда не вернусь, которые хочу оставить в своей памяти такими, какими их принял тогда мой восторженный разум.

Я сделал неловкий шаг и не зная как поступить прикоснулся к стволу дерева. На мгновение мне показалось, что оно ненастоящее. Лишь иллюзия, голограмма, проецируемая линзой хитроумного механизма, спрятанного в земле подо мной. Затем невидимый барьер исчез и моя ладонь уперлась в шершавую кору. Древо приняло меня и готово было поделиться своим даром. Я не знаю сколько минут, часов или дней простоял я вот так неподвижно, приложив ладонь к стволу. Я переживал десятки приключений прошлого. Я испытывал их снова будто впервые. Я восхищался, пугался и удивлялся раз за разом. Это невероятный поток эмоций. Мурашки и сейчас щиплют кожу, когда я рассказываю об этих ощущениях. Мурашки, кажется, бегают даже по глазам и кончиком волос. Уверен, вам тоже есть что вспомнить, а может даже поделиться этим со мной. Я был бы очень польщен проявленными доверием и храбростью, пожелай вы рассказать о ярчайших воспоминаниях своего далекого прошлого.

Наконец, опустив бессильную руку я пришел в себя. Открыв глаза я обнаружил, что все еще стою в тени пышных ветвей, а вокруг стелется мягкий дневной свет. Воды озера все так же журчат вокруг, срываясь в глубины пещеры за моей спиной. Сделав шаг назад, я стал прикидывать, как бы побыстрее выбраться отсюда. Тогда я и заметил с обратной стороны ствола предмет, ранее не обнаруженный. Я обогнул дерево, перешагивая через узловатые корни покрытые символами на неизвестном языке и поравнялся с таинственным предметом. Стенки его поднимались прямо из земли. Между ними тускло блестела стеклянная панель. Я стоял напротив торгового автомата! Самого обычного торгового автомата со стенками из того же материала, что и дерево неподалеку. На обрамленной корой витрине мигали надписи. Приглядевшись, я увидел как они меняют очертания, превращаясь в знакомые мне буквы. Вот же чудеса! Автомат предлагал мне купить воспоминания, которые я испытал, коснувшись ствола Дерева памяти! Вот ведь хитрая коряга, наживается на чужой ностальгии. Впрочем, за просмотр оно денег не берет, а приобретение физических копий оставляет на усмотрение посетителей, что вполне честно. Извини меня, благородная коряга.

Все это очень напомнило мне продавцов фотографий на различных ярмарках и в парках аттракционов. Они предлагают купить снимки восторженных посетителей по грабительским ценам. И посетители покупают их, ведь за приятные воспоминания люди готовы отдать что угодно. Мое воспоминание о парках аттракционов наполнило грот запахами карамельного попкорна и вареной кукурузы в масле с солью. Откуда-то доносились какофонии каруселей и силуэт клоуна в винтажном наряде с замызганными рюшами. Волосы на затылке встали дыбом, словно притянутые статическим напряжением от прикосновения надувных шаров к ним. Я отогнал эти жуткие воспоминания титаническим усилием воли. Они ведь даже не мои! Я не буду за них платить! Грот вновь наполнили обычные запахи. Обычные ли? Впрочем, цена за воспоминания оказалась не такой уж и грабительской. Вопрос оставался в том, примет ли торговый автомат деньги, что были у меня при себе. Я бросил в прорезь несколько монет с флагом мира на аверсе и они с задорным звоном поскакали в недра этой причудливой машины. Раздался мелодичный сигнал и глухой удар в нижней части автомата, где располагалась деревянная створка. Я сел на корточки и распахнул ее. Внутри меня ожидала небольшая коробка. Я достал ее из ниши и поднялся. Надписи на стеклянной панели погасли и автомат стал похож на обычное зеркало в причудливой раме.

Я некоторое время изучал свое отражение в этом черном зеркале, пытаясь узнать человека, стоящего передо мной. Это был я и в то же время - не я. Вот что бывает, когда долгое время не смотришься в зеркало. По настоящему не вглядываешься в его глубины. Я все еще ощущаю себя молодым и полным надежд. Но отражение убеждает в обратном. Я стал старше, и надеюсь, мудрее. Хотя в последнем не уверен. Знаете, можно взрослеть, а можно стареть. Это два разных понятия, которые люди обычно путают, а чаще вообще считают одним и тем же. Отражение показывало мужчину с мудрым взглядом и высоко поднятым волевым подбородком. Я видел широкие плечи и крепкие длинные ноги - поза настоящего искателя приключений, в любое мгновение готового к стремительным действиям. В общем, я был хорош как черт!

Я открыл коробку, купленную в торговом автомате и заглянул внутрь. Там, в индивидуальных отсеках лежало восемь флакончиков. На каждом из них была этикетка с названием. Прочитав пару, я понял что они значат и удивился выбору ароматов, подобранных для меня Древом памяти. Странная коллекция, скажу я вам, но теперь мне не терпится поделиться ими с вами, дорогие друзья! Ведь в мастерской завалялись подходящие контейнеры, а способ сохранения ароматов всем нам хорошо известен - свечи из воска соевых пчел идеально подойдут для тиражирования моей очередной удивительной находки. Я вынул из кобуры на поясе свою верную крюк-кошку, прицелился, щурясь от яркого света, бьющего из отверстий в сводах грота и выстрелил. Массивный крюк с тросом умчался ввысь и зацепился где-то там. Я нажал кнопку и катушка, жужжа, начала сматывать трос. Увлекаемый вверх, я окинул благодарным взглядом это волшебное место и пообещал себе непременно вернутся сюда когда стану намного, намного старше.

Записка 7. Планета. Затерянная планета.

Часть 1

Очередная поездка за ресурсами для стабилизационной мастерской затянулась. Как можно попасть в пробку, передвигаясь в пустоте межвокзалья? Очень просто. Несоблюдение правил полосного движения приводят к ужасным катастрофам. Где-то впереди разбился воздушный танкер и содержимое его грузовых баков вырвалось наружу. Сводка шоссейных новостей по радио сообщила, что некий лихач пытался обогнать танкер по межполосной пустоте и попал в нисходящий ветряной поток. Легковой ангравик швырнуло обратно на полосу движения прямо под танкер. Ангравик лихача разорвало в клочьи повредило цепь правых двигателей большегруза. Танкер потерял стабилизацию и дал крен на борт. Принявшись вращаться с возрастающей скоростью словно скалка, раскатывающая тесто, раздавил транспорты с левой полосы. Полыхающие ошметки машин выскочили на встречные полосы межвокзального шоссе. Прогремела серия взрывов, транспортировочные баки танкера разорвало, из них вырвался какой-то вредный химикат и теперь эта смертельно опасная туча двигалась к ближайший сектору Вокзала. Ситуация, конечно, сложилась очень неприятная, но мы - законопослушные водители, вынуждены теперь прозябать в многокилометровой пробке, ожидая возможности продолжить свои пути.

Далеко впереди, там где валы кучевых облаков сливаются в бесконечный массив воздушных гор без конца и края, расползается пятно ярко синего цвета. Оно ширится, выпуская свои химические метастазы в окружающее пространство, стремясь отравить все вокруг. Газовое облако было слишком далеко от меня и волноваться не стоило, если только темпоральный ветер вдруг не решит изменить направление, тем самым приблизив мой бесславный конец. Но сейчас, наблюдая издали за этим облаком смертельного газа, я нахожу в его формах и цветах некую красоту.

Я могу похвастаться тем, что родился в мире который вращается вокруг желтой звезды. Моя родная планета покрыта жидкой водой и окутана синим небом. Когда я жил там, то нередко наблюдал за облаками, размышляя о Вечности и Бесконечности. Я видел как облака сливались воедино и расставались навсегда. В моменты расставания между облаками открывались разрывы, выглядевшие прямо как это облако ядовитого газа. Яркое голубое озеро пустоты среди бескрайней дали пышных белых круч и завихрений. Облако синего газа цветом напоминало мне небо родной планеты, твердь которой я оставил давным давно. Скучаю ли я? Ни в коем случае. Ведь скучать можно лишь по тому, что безвозвратно утеряно. Я же могу вернуться на свою планету в любой момент. Я просто не хочу этого. Меня совсем туда не тянет, дорогие друзья. По крайней мере, не сейчас.

Мне комфортнее здесь - в межвокзальной пробке, размышлять обо всем и ни о чем одновременно, да слушать шелест системы кондиционирования. Хотя комфортным свое нынешнее состояние я бы не назвал. Я барабанил пальцами по рулевому колесу и пытался вспомнить, о чем же забыл. С недавних пор меня преследовало тревожное ощущение, что я что-то забыл. Постоянно. Словно какой-то омерзительный демон уселся у меня на плече и щекочет спину холодным липким хвостом. Холодок от этих прикосновений бегал вдоль позвоночника и заставлял шею вжиматься в плечи. Холодок этот впитывался в хребет, проникая в спинной мозг, отравлял его тревогой и двигался дальше, в самое нутро. Холодок этот желал поселиться в кишках и никогда их больше не покидать. Внутренности мои крутило от страха, не желавшего покидать организм.

В таких случаях нужен серьезный детокс, но когда он нужен, его никогда нет под рукой. Остается лишь жить с этим ощущением и надеяться, что оно не сведет с ума. Не лишит меня рассудка и воли. Лучший детокс для меня - это труд. Любой труд, которому я готов отдавать себя целиком и получать от него удовольствие. Все тревоги разом покидают мое сознание и оно вновь становится крепким и сильным, острым словно лезвие клинка, способного рубить звезды пополам. Мне нужно как можно скорее отяготить себя трудом, иначе демон тревоги победит. Он неминуемо побеждает всех, кто недостаточно яростно сопротивляется и поражает самым страшным проклятием. Кажется, оно страшнее рака. Страшнее войны. Страшнее самой смерти. Да, дорогие друзья, я говорю о лени.

Лень.

Такое звонкое и лаконичное слово. Звучит оно ласково и нежно, словно приказ высшего существа. Самого прекрасного и безмерно ужасного божества, которому невозможно противиться. Лень проникает в наши умы и сердца, а затем селится там навсегда. Она пленит мечты и потрошит надежды. Она плавит стремления, превращая человека в жалкое существо, лишая его главной двигательной силы - воли. Поддавшись лени очень сложно вновь обрести силы чтобы противостоять ей, а тем более - изгнать из своего тела и духа. Пораженные ленью сильнее ощущают тщетность бытия и собственное бессилие изменить что-либо в лучшую сторону. Эти бедолаги становятся зависимы от упадка вокруг себя. Они ненавидят себя за то кем стали и стремятся выплеснуть ядовитую боль разочарования на тех, кто окажется достаточно близко. Они больше не отличают своих и чужих, они одурманены жалостью к себе и ранят тех, кого любили раньше. Эти ходячие мертвецы, порабощенные ленью крадущейся из бездн неуверенности и трусости наносят ущерб себе, своим близким и всем вокруг. Они рушат целостность Бытия, приближая очередные Темные века.

Вот чем лень так опасна. Мне необходимо совершить некое действо, погрузиться в труд, ведь я очень долгое время борюсь с ленью. Я стараясь изо всех сил, чтобы не пустить ее обратно. Наконец, Служба воздушного движения межвокзального пространства, открыла резервную полосу для объезда зоны катастрофы. Длинная вереница ангравиков начала вялое движение по широкой дуге. Вдалеке, возле черного пятна горящих транспортных средств, спаянных в единый ком из раскаленного металла и пластика наблюдается очередной затык. Все разумные виды едины в этом порыве - каждый водитель снижает скорость, ровняясь с местом катастрофы и пытается получше его разглядеть, чтобы запомнить во всех подробностях. Никогда не понимал, зачем все это делают. Уж точно не для того, чтобы вынести какой-нибудь ценный урок. Отнюдь, стоит некоторым водителям разминуться взглядами с ужасающей катастрофой, они тотчас забывают о ней и продолжают гнать, нарушая правила и простейшие нормы уважения к другим участникам воздушного движения.

Вновь разогнавшись до оптимальной скорости, я направился к месту следующего приключения. Мне вновь предстояло бросится в пучину - в ту самую галактику, которую разрывает Война Корпораций и отыскать там планету Синей соли. Ту самую мифическую планету, о которой ходит столько слухов. Я знал, что эта планета существует, ведь сумел вкусить ее дары - никогда ранее я не пробовал такие вкусные джерки. Я оплатил пошлину, предъявил соответствующие разрешения для входа в зону космических военных действий, подтвердил тест на стрессоустойчивость и отправился сквозь депо во вселенную, где Корпорации погружают планеты своих врагов в агонию термоядерного огня. В галактику, где правовые отношения между гордыми и свободными людьми перечеркнула грызня обезумевших богов.

Мало кто знает об истинных причинах, послуживших началу Войны Корпораций. Мне удалось обрести это мрачное знание, но пока что я не готов поведать вам о нем. Это слишком длинная и жуткая история длиною в несколько поколений. Рассказать ее за один присест не получится, да и за два тоже. И даже за десять. Эту историю я расскажу отдельно, а вы сможете ознакомиться с ней на свой страх и риск. Сейчас я лишь молчаливый свидетель, старающийся помочь чем могу, но главное - не усугубить развития событий. Влияние на чужой континуум может плохо закончится для всех жителей мультивселенной.

Я провел недели на просторах старых космических трактов, держась подальше от опасных секторов. “Я видел атакующие корабли, пылающие над Орионом и Лучи Си, разрезающие мрак у ворот Тангейзера…”. Я съел очень много дрянной пищи в захолустных закусочных и полуразвалившихся трактирах. Я искал любую информацию о планете Синей соли. Поиски сведений оказались тяжким занятием, ведь большинство опрошенных ничего не знали и принимали меня за чудака, достойного насмешки. Другие же наоборот, становились от моих вопросов замкнутыми и даже агрессивными. Постепенно я приближался к цели, хоть путь этот и был тернист. Я не стану отягощать вас обстоятельствами своих поисков, а скажу как есть. Я наконец-то нашел планету Синей соли!

Самые полезные сведения я почерпнул в одной школьной библиотеке, расположенной на далекой шахтерской колонии. Колония эта располагалась на мертвом и холодном куске камня, который вращался вокруг красного карлика. Как я оказался в захолустной школьной библиотеке? Просто я научился слушать шум голосов в закусочных. Научился слушать и слышать. Отделять нужные голоса словно нити от информационного полотна. Таким образом я узнал об этой колонии и о библиотеке в ней - сюда следовала одна семья, чтобы заранее получить нужные книги к следующему учебному год для своего сына.

Семья изнуренных, но гордых мужчины и женщины держала свой путь из некоего села Каменюки. Они летели в соседнюю систему, где находилась библиотека выдающая учебники для всех младших школ в местном звездном скоплении. Я наблюдал, как во время разговора мужчина блуждал усталым взглядом по залу закусочной и рассказывал жене как в молодости частенько останавливался здесь между вахтами. С тех пор, по его словам, тут совсем ничего не изменилось - только еда стала еще дряннее. Жена слушала рассказ мужа внимательно, словно слышала его впервые, а не в сотый раз. Ее седеющие длинные волосы были заплетены в широкую косу, а взгляд утомленных, но мудрых глаз был устремлен на своего любимого рассказчика. Все в образе этой женщины было простым и понятным. В ней не таилось ни лжи, ни греха, ни тайны - одни лишь благородства, доброта и усталость.

Она слушала мужчину, лаская любящим взглядом его глубокие морщины на лбу и вокруг глаз. А он все говорил и говорил, вспоминая как тут было раньше и как было там, куда они оба направлялись. Под звуки саксофона, лившихся из динамиков музыкальной системы установленной в углу закусочной, я сидел на продавленном диване в красно-белую полоску и слушал обрывки рассказа мужчины. Вдруг жена старого шахтера с усмешкой заметила, что он чаще питался в закусочных чем дома, где готовила она. Озорно прищурившись она спросила, значило ли это, что тут готовили лучше. Мужчина запнулся, строго посмотрел на жену, а затем ответил, что никто и никогда не проявлял к нему столько заботы, сколько проявляла она и никто не готовил для него вкуснее. Он взял в свои гигантские ладони, похожие на два куска сланца ее маленькие сухие ручки и крепко, но бережно сжал их. Она кротко улыбнулась и могу поклясться - лицо ее засияло. Морщины мигом разгладились и она вновь стала той красавицей, какой была много лет назад. Свечение это исчезло так же быстро, как и появилось, но теперь я уже не мог разглядеть пожилой женщины, изнуренной тяжелой жизнью в шахтерских колониях. Я продолжал видеть несгибаемую, добрую и верную красавицу, в которую давным-давно влюбился старый шахтер и которую будет любить до конца своих дней.

Тогда я решил, что стоит немного узнать об истории этого края и отправился в детскую библиотеку, о которой говорила семья за соседним столиком. Тем более других библиотек тут все равно не было. Я расплатился за свой заказ, вышел под атмосферный купол внешней парковочной площадки, вдохнул кислый рециркулированный воздух и сел в свой верный ангравик. Под длинным капотом взревел мощный мотор и ангравик блестящей черной молнией рванулся в космическую даль, полную холодного сияния безразличных звезд. Я чувствовал, что напал на верный след. Библиотека находилась в звездной системе, в центре которой неистово полыхал древний голубой гигант. Место это называлось Центральной Бугровией. Вокруг этой звезды вращалось еще несколько систем, скопления которых носили довольно странные для космической навигации названия, а именно: Западная, Восточная, Северная и Южная Бугровии.

Я смог попасть в библиотеку Центральной Бугровии без каких-либо проблем. Никаких проблем и не могло возникнуть. Конечно, в этом краю я столкнулся с внушительной долей подозрительности и нескрываемого любопытства, но эти качества присущи обитателям всех обособленных мест на карте Бытия. Лишь представители крупнейших населенных миров могут позволить себе путешествовать по жизни с непроницаемыми лицами и безучастными ко всему вокруг взглядами. Доброе слово и звонкая монета всегда способны расположить к себе любого собеседника. К счастью, я не был обделен ни тем, ни другим, а поэтому легко нашел библиотеку и нужные книги в ней. Как оказалось, Центральная Бугровия была основана членами общекорпоративной археологической экспедиции. Сначала этот факт меня очень удивил, но по мере изучения истории этого края, все стало ясно. Сейчас я перескажу вам историю, которую узнал из книги, найденной в маленьком помещении школьной библиотеки, построенной на суровой планете у самой границы обитаемого космоса. Постараюсь описать события наиболее красочно, как полагается умелому рассказчику!

Давным-давно, во второй половине Золотого века Корпораций, почти сразу после открытия технологии путешествий через Изнанку, состоялась небольшая археологическая экспедиция на одну ничем не примечательную планету. Экспедиция эта была спонсирована несколькими Корпорациями с целью материальной поддержки отдаленных университетов. Корпорациям было выгодно создавать возможности. Возможности для простых фермеров и шахтеров получить первоклассное образование и стать кем-то более успешным. Жители отдаленных колоний верили Корпорациям, скорее - даже веровали в них. В логотипах Корпораций они видели лики своих богов. В этой вселенной Корпорации стали новыми богами человечества, заключив в себе могущество и сверхъестественные силы мифических существ из давно забытых религий. Теперь Корпорации решали, какие миры будут жить, а какие - нет. Какие части космоса будут процветать, а какие иссохнут в упадке. На какие планеты стоит заселять жизнь, а какие лучше оставить в ледяных когтях мертвого космоса. Корпорации заключали в себе весь потенциал человечества, а их сложная организация была совершенным организмом.

Могущество Корпораций не знало пределов. Это был мир живых богов, которые правили бы вечно. Главы Корпораций могли решать судьбы целых созвездий в считанные минуты. Органами этих колоссальных божественных тел, между которыми была поделена галактика, назывались Комиссиями. Корпорации представлялись грандиозными чудовищами, имеющими свои особенности - некоторые Корпорации имели большее количество ног, чем другие, одни Корпорации являлись левшами, другие же являлись двухголовыми. В зависимости от своего назначения, Корпорации имели определенные органы и отказывались от других. Баланс их структур был выверен идеально, а все остальное просто отсекалось за ненадобностью. Корпорации дружили и соперничали, пользовались взаимными услугами и создавали новые Корпорации.

Это были всесильные и всезнающие существа, которые мудро правили человеческим космосом с помощью твердой воли и безграничной любви. Триллионы людей с улыбками на лицах клали свои жизни на алтари этих колоссальных структур в полной уверенности, что это верный и единственный возможный сценарий развития великой человеческой цивилизации. Люди, большие и малые, молодые и старые, с гордостью носили цвета своих Корпораций, устраивали праздники в честь своих Корпораций и презирали другие Корпорации, как предписывалось общей корпоративной этикой. Корпоративная Этика стала новым священным писанием. Каждый ребенок заучивал Этику свой Корпорации раньше, чем учился ходить. Пункты из Этики цитировались в назидание или использовались в качестве слоганов. Этику скандировали на бесчисленных улицах множества миров, подвластных Корпорациям. Половина галактики была заселена славным человечеством и Корпорации хранили в ней стабильным мир.

Я читал этот учебник в состоянии глубокого душевного потрясения. Я и представить себе не мог существования подобной общегалактической идеологии. Она слегка отличалась от одной Этики к другой, но ядро ее оставалось неизменным. По сути своей Корпорации стали аналогами привычных нам с вами государств. Только обрели куда большие масштабы и власть. Настоящее могущество и величие. Из параграфа в параграф я изучал особенности пропаганды современных богов этого мира и узнавал как стоит жить, чтобы принести максимальную пользу своей Корпорации, ведь в этом и заключалось главное счастье каждой живой души, наделенной разумом и гордостью. Я не стал углубляться в особенности строения Корпораций и их взаимоотношения друг с другом. Меня интересовала планета Синей соли и я почти нашел путь к ней.

Часть 2

Интеркорпоративная археологическая экспедиция направлялась в двойную звездную систему, затерянную на внешней границе Млечного Пути. Двойных звездных систем в этой части космоса, как впрочем в любой другой было предостаточно. Но именно вокруг этих звезд профессор Ву обнаружил то, что могло стать величайшим научным открытием в современной истории Корпораций. Во время своих докладов комиссиям профессор не отрицал возможности найти древнее хранилище сверхпатентов - самых ценных ресурсов для Корпораций. В сверхпатентах заключались знания о потерянных технологиях и любая Корпорация пошла бы на что угодно, лишь бы раздобыть себе подобную ценность. Профессор Ву лукавил. Он совершенно не рассчитывал обнаружить никаких хранилищ по координатам своих исследований, да и вовсе следов пребывания человека вокруг обнаруженной звездной системы.

Профессор был человеком серьезным, готовым пойти на любые ухищрения чтобы добиться спонсирования для своей экспедиции и сообщал корпоративным комиссиям то, что способно увеличить интерес Корпораций к археологической экспедиции. Так на его месте поступил бы любой настоящий ученый, обладавший любопытством и честолюбием. Профессор Ву Шанс никогда не жаловался на свою жизнь. У него была любимая работа, денег и личного времени хватало с лихвой. Дважды в год ему полагался оплачиваемый отпуск на курорте. Дом его располагался вблизи университета, где он трудился заведующим кафедрой ксеноархеологии.

Единственное, что профессора Ву не устраивало в своей жизни, так это пренебрежительное отношение коллег и студентов к своему предмету. Корпоративная Этика гласила, что галактика принадлежит человечеству и нет в ней места другим разумным формам жизни. Поговаривали, что на некоторых планетах находили чуждые человеческой руке сооружения. Тем не менее, ни названий планет, ни координат, ни фактических подтверждений находкам добыть ни разу не удалось. Ходят слухи, что тайные комиссии Корпораций устраняют подобные находки и тех, кто как-либо с ними связан. Профессор Ву предполагал, что Корпорации скрывают наличие других разумных форм жизни, а также их следы, утаивая и уничтожая любые найденные доказательства обратного. Профессор Ву не верил, что Корпоративные службы безопасности истребляют разумную жизнь на других планетах, но хотел во что бы то ни стало докопаться до истины. По этой причине профессор продолжал терпеть нападки со стороны высоколобых дураков, преподавать ксеноархеологию и обучать поколение профессионалов, способных разгатать тайны жизни за пределами человечества.

Существование ксеноархеологии как науки доказывало, что Корпорации нечего было опасаться и тем более нечего было скрывать. Корпорация поощряла исследования ксеноархеологов во всех направлениях и даже неплохо спонсировала их. Конечно, финансирование ксеноархеологических исследований оказывалось не столь щедрым, как у других кафедр факультета планетологии. Гораздо менее щедрым, чем у кафедр петрологии, карстоведения или орбитальной рудоразведки. Коллеги профессора Ву постоянно подшучивали над бесполезностью его исследований. Но профессор Ву стремился к знанию, которое другие не желали понимать и принимать. Он был уверен, что обретет это знание около двойной звездной системы на самом краю корпоративного сектора. Бюджета экспедиции едва хватило, чтобы зафрахтовать старый космический грузовик и заказать только самое необходимое для исследований оборудование.

Немногочисленные студенты кафедры ксеноархеологии не горели особым желанием покидать уютные и безопасные стены университета ради долгих недель космического перелета, а затем жизни в дикой глуши, полной лишений и опасностей. Профессору пришлось поступиться своими принципами и пообещать каждому участнику экспедиции автоматический зачет по предмету. С отличием. Этот отчаянный ход существенно повысил интерес студентов к предстоящей экспедиции. Но не настолько сильно, чтобы можно было выбирать.

В окончательный список участников ксеноархеологической экспедиции вошли шесть человек. Главой, естественно, был сам профессор Ву Шанс. Его правой рукой и первым помощником неизменно оставалась мисс Чандра Пенкс. Она тоже была сотрудником университета и куратором кафедры ксеноархеологии. Она обожала профессора Ву, хоть он и был на полвека старше ее. Пятьдесят лет не казались таким уж большим сроком для академиков, длина жизни которых нередко достигала трех столетий. Злые языки шептали, что у коллег был роман, но на самом деле отношения Чандры и Ву оставались сугубо профессиональными. Нередко можно было услышать как суровый профессор Ву ласково зовет мисс Пенкс просто Ча. Еще тремя членами экспедиции были студенты. Один из них подал заявку на участие сразу, как только была опубликована статья об этом событии. Остальные двое - после того, как узнали о заманчивом бонусе в виде автоматического зачета.

Первым записавшимся студентом был хмурый здоровяк родом из улья Солатуса - крупнейшей газодобывающей колонии Корпорации и одной из самых крупных газодобывающих колоний человечества. Ценные газы добывались прямо из межзвездных туманностей. В наиболее плотных скоплениях, называемых узлами, строились ульи - колоссальные космические станции. Каждым ульем управляла Мать. В ульях царила семейная атмосфера и это создавало крепкие узы. Все Матери состояли в Матриархате - комиссии по управлению газодобывающими колониями, которая являлась одной из высших комиссией в Корпорации. Гордостью каждого улья был Поглотитель - колоссальных размеров машина, плавающая вокруг узла туманности и собирающая из нее ценные газы. Поглотители охранялись флотилиями тяжеловооруженных кораблей. Поглотители пили туманности, высасывая из них все полезное. Для Поглотителей устраивали празднества, в которых участвовали все жители ульев. Они собирались вокруг Поглотителей на своих личных кораблях или на бортах общественных барж, а затем бурно отмечали очередной удачный цикл работы гигантской машины. В такие дни туманности озарялись вспышками космических салютов, а каналы связи гремели музыкой и горячими поздравлениями. За долгие столетия своего существования ульи пополнялись новыми жителями - некоторые прилетали из других секторов Корпорации и становились членами огромных семей, а другие - являлись уроженцами этих мест. Матери были сильными и мудрыми женщинами. За свои долгие жизни они рожали множество крепких и здоровых детей. Матери были уважаемыми и почитаемыми столпами общества. Газодобывающие колонии процветали и существовали в полном достатке, а порой даже в изобилии.

Не ясно, каким образом уроженец улья попал в университет, располагавшийся на другом конце сектора, но было очевидно, что юноша от чего-то бежит. Здоровяка звали Мак Мерри и его биография оставалась тайной даже для преподавателей университета. Про Мака почти ничего не было известно, кроме того, что он очень не любит и даже стыдится своей фамилии, и ни с кем не заводит отношений, даже дружеских. Несмотря на свой специфический склад ума, характерный для уроженцев Солатуса, Мак был очень усерден и добывал высокие баллы по дисциплинам исключительным упорством и трудолюбием. Он был тих, уравновешен и учтив, кроме тех случаев, когда кто-то по неосторожности или незнанию окликал его по фамилии. В таких ситуациях он становился резок и непреклонен, пока не добивался, чтобы собеседник звал его исключительно по имени или не обращался к нему вовсе. Исключений Мак не терпел даже при общении с преподавателями.

Какие темные тайны сокрыты в прошлом этого могучего, но кроткого и доброго юноши - еще предстояло узнать.

Близнецы Кло - Ким и Шам записались в экспедицию после того, как узнали об автоматическом зачете по предмету. Они добросовестно посещали занятия профессора Ву, но никогда не проявляли к ним особого энтузиазма. Семья Кло прибыла на территорию Корпорации по программе обмена сотрудниками. С тех пор все ее члены носят цвета Корпорации и любят ее как родную. По этой причине экспедиция считалась интеркорпоративной, ведь двое ее участников все еще считались инокорпоратами, хоть и жили здесь на полных правах. Близнецы были зачислены в экспедицию исключительно благодаря своим техническим навыкам. Шам считался превосходным радистом, даже среди студентов старших курсов. Юноша прекрасно разбирался в углубленном спектральном анализе и чутко ощущал показатели приборов, будто те были его собственными органами чувств. Некоторые сокурсницы близнецов Кло отмечали, помимо необычной внешности юноши, что могли завороженно наблюдать, как Шам работает за спектральным анализатором - он будто растворялся в процессе, словно Мастера космического ветра за управлением звездными парусами из старых фильмов об эпохе раннего изучения сверхдальнего космоса. Ким же подавала большие надежды в агроинженерной отрасли. Научный руководитель агроинженерной кафедры закатил скандал, когда узнал, что одна из его лучших учениц променяла ежегодный конкурс по микротерраформированию на экспедицию к краю галактики, чтобы сгинуть там навсегда и лишить Корпорацию столь ценной гражданки с зачатками выдающихся навыков.

Последним челном ксеноархеологической экспедиции, хоть и самым бесполезным по мнению профессора Ву, являлась Глори Грейвс. Бывший Старший лейтенант Глори Грейвс с отличием несла службу в Орбитальной Службе Безопасности положенный срок и была с почетом уволена в запас. В настоящее время она работала в гражданском секторе, а именно в качестве сотрудника Охраны. По правилам, ни одна экспедиция не могла обходиться без представителя Охраны, а значит, и без того крошечный состав команды профессора Ву занял совершенно бесполезный для ее целей солдат. Но правилам Корпорации никто не смел перечить, ведь альтернативой была полная отмена экспедиции, поэтому профессор Ву скрипя зубами вписал Грейвс в окончательный список участников.

Космический грузовик гремел и брыкался на всем своем пути до пункта назначения. У профессора появились весомые опасения, что зафрахтованный экспедицией транспорт не перенесет бросок через Изнанку. Капитан заверил Ву, что все будет в полном порядке и никто из пассажиров не пострадает. Капитан не соврал, чем подтвердил свое доброе имя, но заставил участников экспедиции изрядно понервничать. Из всей команды ксеноархеологов только профессор Ву и Глори Грейвс совершали ранее проваливались в Изнанку, остальные же пассажиры грузовика испытали на себе это ощущение впервые. Никому из студентов оно конечно же не понравилось, иначе быть просто не могло. Само ощущение противоестественности событий, при которых человеческое существо попадало в пространство, в котором ему быть не полагалось, не могло оставить после себя положительных эмоций. Членам экспедиции казалось, что их тела продолжат вибрировать даже после спуска на поверхность планеты, и никто из них не смог бы ответить однозначно, связано это с продолжительной тряской древнего космического грузовика или же с путешествием через Изнанку. Мисс Чандра Пенкс вносила записи в дневник экспедиции, а Шам отправлял их через квантовый гектограф на ближайшие ретрансляторы. Сжатые пучки данных отправлялись в путь по сектору, затем принимались университетом, где расшифровывались и выпускались в эфир студенческой радиоволны. Подкасты об успехах ксеноархеологической экспедиции мало кто слушал. Подкасты вообще считались у молодежи пережитком былых веков. Но каждый шаг экспедиции следовало документировать - поэтому сигналы продолжали отправляться командой и приниматься на университетской радиостанции.

Полет был долгим и скучным. Ребята, ранее не знакомые друг с другом, наладили контакт. Все, кроме Мака. Он продолжал держаться особняком, но старательно проявлял дружелюбие. А еще он сильно понравился Ким Кло. Она так и норовила навязать диалог и узнать получше этого таинственного юношу, с которым ее на две недели заперли в космическом грузовике. Она даже пыталась поддеть его намеком, что Мак похож на маньяка и вскоре на борту грузовика начнет происходить кровавый ужас, как в фильмах, которые очень любит ее брат Шам. Вскоре Маку пришлось выйти на стабильный, но редкий контакт с группой, чтобы немного поубавить интерес Ким к своей персоне. Неожиданным и приятным открытием стала личность Глори Грейвс. Молодые люди считали ее аутсайдером в своей компании, по причине возраста женщины, которая годилась им в матери, а также ее военного прошлого. На самом деле Глори оказалась очень веселым и открытым человеком, способным на неординарное мышление, присущее молодым студентам. У мисс Грейвс и Шаман Кло оказалось много общих интересов, среди которых оказались криптография и старые фильмы ужасов. Окончательно сблизившись, та часть экспедиции, что не относилась к экипажу грузовика и преподавательскому составу сошлась во мнении, что маньяком в их истории стал бы скорее грубый капитан грузовика, а не Мак. Мак напоминал скорее того добряка, который погиб бы первым, защищая Ким. Ребята и мисс Грейвс дружно смеялись, озвучивая различные сюжеты воображаемого слэшера, убивая друг друга в разном порядке и самыми жуткими способами. В некоторых, особо смелых сценариях, убийцей оказывался профессор Ву, заманивший студентов на далекую пустынную планету, где никто не услышит их криков.

Шам Кло по достоинству оценил вкусы мисс Грейвс относительно кино и они даже сошлись по некоторым наименованиям в личных списках «лучших ужастиков всех времен». Наладив крепкий и добрый контакт со студентами, Глори позволила им звать себя просто Старлей Грей. После этого ребята обращались к ней только так, произнося звание с именем в одно слово. Глори была не против - она не считала себя лучше этих ребят, подающих большие надежды на подступах к научному сообществу. Она научилась быть честной перед собой и признавала, что всегда мечтала о семье. Глори давно свыклась с тем, что упустила возможность завести собственную семью и была рада стать хотя бы частью этой экспедиции. Иногда к этой беззаботной компании присоединялась мисс Чандра Пенкс. Она не любила все эти ужасные фильмы и считала их пережитками варварской эпохи, которая восхваляла насилие и страх перед неведомым. Но к своему неудовольствию она всегда заходила в каюту для отдыха именно в те моменты, когда Шам или Старлейгрей пересказывали сюжеты очередной страшной киноистории. На самом деле мисс Пенкс делала это нарочно, желая пощекотать свои нервы. Конечно, она никому в этом не признавалась, но ей нравилось ощущать на себе энергетику и радость членов экспедиции - она всегда обладала повышенной эмпатией к другим людям. А команда изо всех сил старалась выдумать или вспомнить сюжеты пострашнее да померзостнее, ликуя при виде цвета лица мисс Ча, меняющегося от болезненно салатового до пепельно серого.

Только профессор продолжал вести себя сердечно, как и подобает руководителю экспедиции. Мисс Чандра нередко выступала буфером между ним и студентами, избегая различных неприятностей. Иногда в поле зрения студентов появлялись члены экипажа грузовика, перекидываясь с ними парой слов. Самого капитана они видели лишь один раз, когда тот скрылся за шлюзом капитанского мостика незадолго до начала путешествия. В остальное время пассажиры слышали лишь его голос из динамиков системы оповещения. Инженер-латальщик и каптер старательно делали вид, что не замечают студентов на борту. Наконец, вдалеке появились две бурых звезды. Команду ксеноархеологической экспедиции захлестнуло радостное возбуждение. Даже профессор, казалось, был по-настоящему счастлив - студенты впервые видели его улыбку, затаившуюся в недрах аккуратно подстриженной белоснежной бороды. Грузовик лег на плоскость эклиптики той звезды, вокруг которой вращалась искомая профессором планета и начал сближение с ней. Так прошла еще одна неделя. Вываливаться из Изнанки близко к звездам было очень опасно, такое могли позволять себе лишь военные суда, оборудованные для подобных маневров специальными технологиями. Гражданские же корабли, тем более старые грузовые суда имели возможность проваливаться и вываливаться из Изнанки лишь на окраинах звездных систем, а затем долго и скучно следовать к месту назначения в космической пустоте. Тягостное ожидание наконец подошло к концу. В назначенное время экспедиционная команда высадилась на планету Синей соли. И пропала без вести.

Я растерянно моргнул от неожиданно оборвавшегося повествования. И это все? Как такое может быть? Максимально точное и художественно яркое описание происходящего на борту грузовика уткнулось в одну единственную строчку: «пропала без вести»?

«Очередной тупик» — подумал я, дорогие друзья, но оказался неправ. Это был всего-навсего резкий поворот, отчего я не заметил за его изгибом своего дальнейшего пути. Книга, которую я читал, была порядком устаревшей, отчего ее некогда упругие и гладкие страницы стали напоминать кукурузные лепешки. Но все же из нее можно было выудить некоторые координаты. Старые силиконовые страницы с трудом передавали изображения и видео. Кристаллы данных, вшитые в них хитроумными узорами, отрабатывали свои последние циклы. Скоро эта книга, полная бесценных знаний, как и многие другие архивы Золотой эпохи Корпораций придут в полную негодность и история былых дней навсегда канет в неизвестность. Если я не выжму из этой книги все что смогу, иного шанса мне может не представиться.

Я начал подозревать, что данные об этой ксеноархеологической экспедиции были умышленно стерты, но кем, когда и зачем - оставалось загадками. Я был серьезно настроен решить их все. Поэтому я украл книгу из библиотеки. Ну, то есть я пообещал себе вернуть ее на место когда закончу расследование, а когда именно это произойдет - я не знал. Дорогие друзья, уже очень поздно и мне пора заниматься крайне важными делами. Сожалею, что история затянулась, но если вы заглянете позже, то сможете узнать чем все продолжилось, а заодно отлично провести время в моей компании! Это же так здорово, правда?

Часть 3

Очередная остановка на затерянном космическом тракте. Очередной перекус в паршивой закусочной. Очередные вопросы без ответов. Я скитался по Бугровии в отчаянных поисках толкового инженера, который смог бы восстановить удаленные данные из библиотечной книги. Я знаю, что эти данные внутри. Не важно, в каком они состоянии - они там есть. Если желаешь удалить что-то навсегда, нужно это уничтожить. Простейшая задача, с которой не справились корпоративные комиссии.

Снова и снова габаритные огни моего ангравика чертили алые полосы на стальных поверхностях парковочных платформ. Я почти совсем отчаялся, но в очередном баре мне наконец улыбнулась удача. В Южной Бугровии жил один мужик, владеющий свалкой. При свалке он открыл магазин, в котором продавал восстановленные и отремонтированные механизмы. По мнению завсегдатаев того бара мужик этот был очень толковым. Говорили, что умеет деньги зарабатывать и умеет спускать их на выпивку. Бармен дал мне одну из мятых визитных карточек с названием места и адресом, куда стоит наведаться. Туда я и решил отправиться, но для начала нужно было подкрепиться. Я заказал себе “блюдо дня” - бургер с картошкой фри. Эта нехитрая комбинация являлась “блюдом каждого дня” с момента открытия бара. Само меню было очень скудным, из основных блюд я увидел только сэндвич с картошкой фри - разница между ним и бургером заключалась лишь в том, что верхняя булочка для сэндвича лежала на начинке вверх ногами, румяной стороной вниз. Из напитков здесь предлагались лишь мутная вода, такое же мутное пиво и молочные коктейли. Куда же без молочных коктейлей, когда отец после смены заглядывает в бар за стаканчиком-другим пива и приводит с собой ребенка, которого не на кого оставить дома.

Бургер я проглотил мигом и он оказался очень острым. По-настоящему острым, словно вместо соуса котлету полили аккумуляторной кислотой. Знаете, мне даже понравилось - люблю бургеры поострее. Молочный коктейль приятно сбивал остроту во рту. Возможно, я бы сразу понял, что все меню в этом баре отличается повышенной остротой, если бы прочел название над входом. Но тогда я не планировал задерживаться здесь на перекус и не уделил неоновой вывеске должного внимания. Покидая стоянку перед баром, я глянул в зеркало заднего вида и прочел яркие слова над входом: «Шоколадные рейтузы».

“Вот тебе и покушал” – сокрушенно подумал я.

Надеюсь, мои рейтузы не станут шоколадными в самый неподходящий момент. Хотя, возможно, название этого бара несло совсем другой смысл, но возвращаться и уточнять его я не стал. Время поджимало, а желудок подозрительно затих. Словно перед бурей. Шоколадной бурей. Ладно, извините меня за столь большую концентрацию шоколадного юмора.

Знаменитая свалка Южной Бугровии представляла собой небольшой планетоид с достаточной гравитацией, чтобы притягивать к своей поверхности различный хлам. В основном это были останки космических судов. Корабли поменьше или отдельные их детали лежали на поверхности планетоида в строгом порядке. Я никогда не видел такой аккуратной свалки. Вся поверхность планетоида была разделена на секторы, словно посевные поля. На каждом поле возвышались горы лома того или иного вида. В гигантских складах, собранных из фюзеляжей различных кораблей, старых и новых, хранился наиболее ценный хлам. Тут и там виднелись остовы различной сельскохозяйственной техники. Вокруг планетоида медленно дрейфовали еще не разобранные механизмы. Вокруг них роились мелкие дроны, пучки лазеров то и дело вспыхивали на кончиках их манипуляторов. Планетоид озаряло слабое сияние зеленоватой звезды, что придавало открывшейся мне картине внушительный вид.

Я ожидал увидеть нечто совершенно печальное и был теперь приятно удивлён. Над верхним полюсом планетоида висела гигантская космическая баржа. В одном ее боку мерцали отверстия ангаров, а на другом мерцала яркими буквами вывеска «Свалка Эрла». Просто и понятно, без всяких выкрутасов. Это - свалка, а это - Эрл. Он владелец этой свалки, ясно. Я обогнул гигантские буквы внутри которых пылали лампы и влетел в ангар над которым горел зеленый свет прожектора. Оказавшись в огромном полупустом помещении, я подлетел ближе к маленькой хижине, прилипшей к дальней стене трюма космической баржи. Я мог бы поспорить, что Эрл обитал именно там. Там он принимал хлам, заключал сделки, торговал и жил. Я оказался прав по всем пунктам, кроме одного - Эрл там не жил. Эрл умер.

Эрл много пил, очень много пил и в один момент его организм просто не выдержал. Нет-нет, Эрл умер не от алкоголя, который заливал в себя галлонами. Он умер в постеле с женщиной - в момент кульминации у него отказало сердце.

Вместо Эрла свалкой теперь управлял Эрл. Робот по имени Эрл. Так робота назвал настоящий Эрл - тот что живой, ну, то есть уже не живой… в общем, тот который был человеком. По всей видимости Эрлы были очень близки. Еще при жизни Эрл-человек завещал все свое имущество и бизнес роботу Эрлу и после кончины Эрла-человека робот получил громадное наследство.

«Он же просто робот» — скажете вы. «Да» — отвечу я. Но торговаться он умеет. Сказал мне, что обычно работает над восстановлением космических судов и их комплектующих, но никак не краденных силиконовых книг. Впрочем, он предложил мне прикупить что-нибудь из каталога восстановленной техники, оплатить понравившийся товар и тогда он починит мне книгу. Мне не нужен был ни разогнанный конденсатор, ни восстановленная квантовая ячейка, ни двадцатиметровый противометеороидный бампер. Эрл был непреклонен и настоял на том, что сможет оказать мне услугу по ремонту книги только после того, как я приобрету хлам из каталога мастерской при свалке. Я раскрыл старый каталожный журнал, сброшюрованный из перепрошитых силиконовых листов, совсем как те, из которых состояла принесенная мной книга. Не глядя выбрал страницу и нашел на ней товар, не самый дешевый, но и не дорогой - совесть не позволяла мне купить нечто за бесценок, лишь бы удовлетворить принципы робота-Эрла.

Пора бы уже избавиться от совести - с ней любой выбор становится только сложнее. Порой моя совесть мешает даже завтракать - я не выбираю сложные блюда, типа английского завтрака если прихожу в кафе рано утром, чтобы не сильно озадачивать готовкой повара, который только начал приводить кухню в рабочее состояние после открытия. Я поинтересовался, в какой валюте Эрлу будет удобнее принять оплату и он ответил, что это не принципиально, ведь что для одних хлам, то для других - сокровище. Я вынул из кармана несколько монет со знаменем мира на аверсе и показал их роботу. Эрл склонил квадратную голову набок и зажужжал приводами в линзах глаз. Он поднял на меня взгляд, в котором читался молчаливый вопрос, откуда у меня завелись подобные монеты. Я стойко выдержал его взгляд, ведь мне нечего было стыдиться, я получил эти монеты честным трудом.

По правде сказать, смотреть в глаза этому роботу было чертовски сложно, но еще сложнее было не отвести взгляд. Это совсем не то, что смотреть в монитор компьютера. Было по ту сторону глаз Эрла нечто, заставившее мою душу содрогнуться. Да не просто содрогнуться, а скорчиться так, что мне потом пришлось разглаживать ее вновь, будто мятый клочок бумаги. Эрл знал, откуда берутся эти монеты и знал, какую ценность они представляют. Он был одним из немногих живых, если можно так выразиться, существ в Бытии, кто понимал, что я держу на своей ладони. Запомните этот момент, дорогие друзья, как запомнил его я. Однажды я расскажу вам об этом подробнее. Этот робот, а точнее то, что скрывалось за его металлической оболочкой было не отсюда. Эрл не должен был появиться в этой вселенной, да и во всех остальных еще очень долгое время. Эпоха его вида еще не пришла. Передо мной стоял настоящий парадокс и само осознание его присутствия лишало меня спокойствия. Я решился нарушить затянувшуюся паузу и сказал, как можно спокойнее, что не собираюсь забирать оплаченный хлам, а хочу лишь починить книгу. Эрл учтиво кивнул и снова посмотрел на монеты, так и лежавшие на моей слегка подрагивающей ладони. Он задумчиво поскреб свой металлический подбородок, густо заросший щетиной ржавчины и протянул, наконец, руку за платой. Подняв три монеты, он замер, затем отпустил одну обратно на мою ладонь и забрал всего две, принял поврежденную книгу и удалился в заднюю часть хижины.

Я перевел сбившееся от волнения дыхание и постарался успокоиться. Не получалось. Желудок обиженно ворчал от голода и я оглянулся в поисках чего-нибудь съестного, особо не рассчитывая найти здесь пригодную пищу. Как ни странно, при входе стоял торговый автомат в полном наполнении. Я приобрел стаканчик газированного горячего шоколада и злаковый батончик, а затем уселся в замызганное кресло неподалеку. Сделав большой глоток этого экзотического напитка, я стер шоколадную пенку с усов тыльной стороной руки и поставил дымящийся стаканчик на столик. Зона ожидания, в которой мне предстояло провести неопределенное время не располагала иными развлечениями кроме тихо гудящего торгового автомата, да стопки журналов на столике между трех кресел, одно из которых занял я. Я подался к столику и раздвинул стопку древних журналов с заломанными уголками и скрипящими корешками. Обложки и страницы под ними были запятнаны множеством различных жидкостей которые высохли, казалось, еще до моего рождения. Я взял один журнал и раскрыл посередине, откинулся на спинку кресла, закинул ногу на ногу и стал лениво волочить взгляд по страницам. Несколько раз я забывал, что рекламе в журнале может быть несколько столетий, но вовремя пресекал попытки набрать номер того или иного объявления, чтобы заказать карманную кофемашину или полировку своего ангравика по отличной цене. Словно какой-нибудь Бинг Партридж из «Страны Рождества»! Ужас. Не стоит даже пытаться листать эти журналы, одно расстройство от них.

Наконец, я вновь услышал бряцающий металлический звук. Это гремели инструменты на поясе Эрла, который он носил поверх засаленного комбинезона. Я поднялся из кресла щелкнув коленом, допил остатки газированного горячего шоколада, сунул в опустевший стаканчик смятую обертку от злакового батончика, который проглотил даже не заметив и выбросил мусор в сетчатую корзину у торгового автомата. Эрл подошел ко мне и протянул книгу сообщив, что сделал все возможное для восстановления данных. Своим дребезжащим сквозь мембрану динамика голосом выразил надежду, что я буду удовлетворен оказанной услугой и в скором времени снова вернусь на «Свалку Эрла». Я раскрыл книгу на том месте, где обрывалось повествование и увидев продолжение текста горячо поблагодарил Эрла, отчего он даже смутился или же умело сымитировал смущение. Я попрощался и направился к выходу. Робот приподнял стальными пальцами козырек замаслянной кепки, попрощаясь в ответ.

Приятное местечко, скажу я вам. Если понадобиться обновить содержимое корабельных систем или приобрести какую-нибудь незарегистрированную технику - я однозначно советую вам «Свалку Эрла».

Не смогу ответить вам точно, от чего сильнее болит моя спина. То ли от продолжительных периодов сна на заднем сидении ангравика, то ли от ночевок при низкой гравитации в местных трактирах. Да и кровати в съемных комнатушках видали лучшие времена. Я не особо брезглив, но спать порой приходилось в одежде. Мое тело отчаянно нуждалось в здоровом сне, а желудок - в здоровой еде. Одними молочными коктейлями сыт не будешь. Поверьте, я пытался. Поэтому я решил продолжить чтение восстановленной библиотечной книги в самом комфортабельном месте ближайшего звездного скопления по мнению межпространственного «Турсоветчика». Приложение выстроило маршрут в Восточную Бугровию и я рванул туда без раздумий. Что может быть лучше для усталого путника, чем тихий курорт с ресторанным комплексом «Размер имеет значение»?

Часть 4

Особых скоростных ограничений здесь не существовало, поэтому я разогнал движки ангравика на максимум, утопив педаль хода в пол. Расстояния даже для моей солидной скорости были велики, а местные космические тракты совершенно пустынны. Чтобы не рехнуться со скуки, я погромче включил свой любимый синтвейв и принялся листать варианты дополнительных реальностей для лобового стекла, сохраненные в бортовом компьютере ангравика. Когда мне в очередной раз попалась на глаза версия сетки дорожного полотна с треугольниками гор на горизонте, за которыми пылало полосатое солнце, я скрипнул зубами. Мне всегда нравился этот вид и все его вариации, но не теперь. Раньше я мечтал узнать, что скрывается за низкополигональными горами, по ту сторону решетчатого плато. Теперь я знаю. И вызываемые этим знанием эмоции не позволяют мне равнодушно наблюдать любимый ранее пейзаж. Может быть вы захотите услышать историю про земли за синтетическим горизонтом, но не думаю, что буду готов в скором времени об это поведать. Поэтому я продолжил листать каталог фонов.

Космические тракты Бугровии создавались по устаревшей системе стритов и авеню, что делало местную карту похожей на сеть. Сеть с гигантскими ячейками. Сможете представить себе рыбу, которую эта сеть могла бы выловить? Тварь должна быть колоссальных размеров! Для подобной карты трактов идеально подошел один фон, который теперь, наверное, станет моим любимым! Лобовое стекло загрузило дополнительную реальность и чернота скучного космического пространства сменилась широченным асфальтированным полотном.

Гигантская лента десятиполосного шоссе стелилась под дном моего ангравика, создавая невероятную иллюзию скольжения по винтажному асфальту древних дорог. Тех самых, по которым водители гнали свои гравики - обычные транспорты на колесах, не способные противостоять силе гравитации. Акустическая система потеснила звуки музыки, добавив к ним симфонию шелеста резиновых покрышек по шершавому дорожному полотну, звуки сирен, гудение сигналов и остальную какофонию мегаполиса. До чего же дошла техника, дорогие друзья! Это же полное погружение! Кажется, я даже ощущаю запах остывающего бетона высоченных зданий по бокам шоссе, изнуренных за день палящим солнцем. Теперь они благодарно выдыхают в ночь, отражая от бесконечных лент стеклянных покрытий неоновые огни большого города. Шоссе все тянется вперед, гипнотизируя меня недосягаемой далью. Я пересекаю на вечный зеленый сигнал винтажных светофоров один перекресток размером с футбольное поле за другим. Мой плейлист идеально вписывается в атмосферу воссозданной дополнительной реальности. Это непередаваемые ощущения и чистый кайф. Бесконечная ночь на бесконечном шоссе, тянущемся по дну каньона из бесконечных небоскребов.

Не знаю, сколько часов я монотонно стучал левой ногой по коврику под торпедой и кивал головой в такт вихрящимся электронным ритмам, как вдруг навигационная система предупредила о скором приближении к месту следования. Я принялся снижать скорость и входить в один поворот за другим, не выключая режима дополнительной реальности. Я знал, что вокруг меня, в космическом пространстве начали появляться станции и фермы в поясах астероидов, а также другие участники космического движения. Дополнительная реальность воссоздавала все помехи на моем пути, заботливо оборачивая их в текстуры, соответствующие выбранной ранее теме. Когда до окончания маршрута оставались жалкие тысячи километров, я нехотя выключил допреальность и увидел настоящую Восточную Бугровию. Скажу по правде, она мне понравилась больше, чем Северная и Южная вместе взятые. Она даже была красивее столицы местного звездного скопления - Центральной Бугровии, где я позаимствовал библиотечную книгу. Это был опрятный и спокойный аграрный край, наполненный ухоженными фермами и чистыми фабриками.

Передо мной открывался захватывающий дух вид. Огромный газовый гигант закрывал собой почти весь обзор. Где-то там, далеко сбоку светило солнце Восточной Бугровии, но Гигант затмевал его, став единственным светилом для своих спутников. Множество планет разного размера вращались вокруг Гиганта, захваченные приливным эффектом. Они не могли вращаться вокруг своей оси - так крепко держал их своим гравитационным полем этот здоровяк. Одно полушарие всех спутников этого Гигната всегда вглядывалось в бездонные пучины газа, стремящиеся волнистыми шлейфами различных оттенков синего. Бесконечное вращение газа вокруг сверхтяжелого ядра этого Гиганта расчертило поверхность горизонтальными полосами удивительной палитры. Я завороженно приближался к точке следования, не в силах оторвать взгляд от этого потрясающего зрелища. Преодолев несколько спутников, усеянных милыми поселками из сверкающих коттеджей, я пересек второе поле астероидов, усеянное орбитальными фермами и ранчо. Издали я мог разглядеть космических медуз, пасущихся вокруг пористых глыб, служащих этим фантастическим существам домами. Тут и там проносилась странная фермерская техника. Похожие на тракторы со Старой Терры механизмы стригли причудливые наросты, покрывавшие гладкие поверхности вращающихся в поясе камней, отражая от своих ярко красных и желтых поверхностей свет далекой звезды, отбрасываемый и многократно усиленный поверхностью газового гиганта. Шаровые поля, засеянные различными культурами, произрастающими в открытом космосе, под тонкой пленкой искусственных атмосфер манила разглядеть их получше. Но у меня была цель и я не вправе был от нее отворачиваться.

В третьем и ближайшем к газовому гиганту поясе астероидов я увидел белые купола административных построек этого удивительного края, полного самобытного шарма. Небольшой округлый астероид выделялся среди других в этом поясе более плотной атмосферой, отчего казался сияющей жемчужиной, даже на фоне яркого света, отбрасываемого Гигантом. Я проник в атмосферный купол астероида и приземлился на зеленом полотне перед рестораном «Размер имеет значение». Открыл дверцу пыльного ангравика и вышел наружу. Все тело разом хрустнуло. Каждый сустав издал выстрел облегчения и я морщась потянулся. Наконец-то я стоял на твердой земле, хоть и очень маленькой. Горизонт закруглялся буквально в паре километров от меня, отчего закружилась голова. Поверхность астероида вся была покрыта темно-зеленым ковром, который при более тщательном рассмотрении оказался неким видом мха. Он покрывал собой весь астероид и даже некоторые здания. Не целиком, но невысокие - почти наполовину. Они казались блестящими белыми зубами, торчащими из бархатистых зеленых десен. Зубами с плоскими крышами. Зубами травоядных, пасущихся на сотнях астероидов вокруг. Это была целая звездная система посвященная миру и спокойствию. Система труда и порядка. Здесь не было места хищникам с их окровавленными клыками. С их пастями, пузырящимися ядерной слюной. Здесь не было места Войне Корпораций.

Возле ресторана, такого же пасторального, как и весь остальной пейзаж, околачивалась группа ребятишек. Один, самый здоровый, что-то рассказывал, а остальные - слушали. Как только я приблизился ко входу в ресторан, разговор резко смолк. Здоровяк вытянул загорелую шею и посмотрел на меня поверх макушек остальных. Я прикоснулся пальцами к козырьку своей кепки и поздоровался.

— Хауди мистер! — ответил на приветствие парнишка.

Он был широкоплечий и широкоскулый. Короткий ежик светлых волос скрывался под заплатанной кепи. Он взглянул туда, откуда я шел и воскликнул от удивления.

Я обернулся, ища объект его восхищения и понял, что им является мой ангравикар. Здесь не часто появлялись такие транспорты. Ангравик был спортивным, но никак не практичным, а без практичности в этих краях не прожить. Стайка мальчишек направилась мимо меня к ангравику, чтобы вдоволь поглазеть. Я окликнул здоровяка, решив что он главный в этой банде и тот серьезно посмотрел на меня своими большими голубыми глазами.

Я бросил ему одну из монет и он ловко поймал ее. Внимательно рассмотрел с обеих сторон и перевел подозрительный взгляд на меня.

— Ценная? — спросил он, перекладывая монетку из руки в руку.

— Ценная. — ответил я, запоздало вспомнив, откуда парнишке знать о Флаге Мира на аверсе, живя в галактике, разрываемой войной. — Спроси у кого постарше, они тебе подтвердят.

Парнишка снова взглянул на монетку, затем обратно на меня, ожидая продолжения разговора.

— А он умен, — подумал я. — Если мой ангравик не пострадает от нашествия твоей банды, — я ткнул пальцем в сжимающееся вокруг транспорта кольцо ребятни, — получишь еще одну монетку.

Парнишка просиял лицом и кивнул, заверив, что ангравик будет в целости и они только посмотрят.

— А еще, — продолжил я, — дам тебе прокатиться вокруг астероида.

Лицо пацана вытянулось от удивления и он чуть было не уронил монетку. Вовремя подхватив ее в воздухе, он спешно сунул ее в карман и спросил, шучу ли я. Я ответил, что вполне серьезен и тогда он улыбнулся самой широкой улыбкой, которую я видел в своей жизни. В ряде крупных белых зубов зияла дыра от последнего молочного, которая вскоре зарастет коренным. Черные двери ресторана промеж белых стен выглядели совсем как та дыра между зубов пацана, спешащего к своим друзьям. Он сделает все что в его силах, чтобы на ангравик не упало ни волоска со светлых голов ребятишек из его банды.

Зайдя в ресторан я пошатнулся от восхитительных ароматов. Признаюсь, я ожидал учуять здесь запахи пышущих рагу, жареных в масле стейков и копченых ребер. Но здесь пахло иначе. совершенно иначе. Будто я оказался в оранжерее, наполненной цветущими растениями. Запахи, сладкие и кислые, сливались в изумительный букет с чарующими нотками терпких ароматов. Ко мне подошла девушка в белом переднике поверх черного сарафана и поприветствовав широкой улыбкой проводила к столику. Кабинка с полукруглым диваном, вокруг массивного деревянного столика с круглой столешницей приняла меня в свои уютные объятия. Наконец-то я мог расслабиться. Девушка предложила меню и сказала что я могу позвать ее нажав на звоночек, расположенный в центре стола. Я поблагодарил ее за радушие и принялся за меню.

Пока я листал виртуальные страницы на экране тонкого планшета, заменяющего здесь бумажное или силиконовое меню, девушка в белом переднике снова вернулась и поставила на стол тарелку с выпечкой и стакан воды. Я ответил, что пока не готов выбрать и поинтересовался, все ли меню такое. Она весело кивнула, отчего две рыжие косички по бокам ее головы запрыгали по плечам и ответила, что это вегетарианский ресторан. Здесь представлены лишь растительные продукты, приготовление блюд из которых доведено до совершенства поколениями фермеров и рестораторов ее семьи. Я одобрительно кивнул и попросил ещё времени на возможность выбрать.

Лопасти вентиляторов медленно гоняли ароматный воздух в просторном зале, наполненном редкими компаниями посетителей. Выкрашенные в белый цвет предметы интерьера скрывали под слоями краски металл и пластик. Окрашено было все, кроме дерева. Оно оставалось своего первозданного цвета с изящной текстурной. Ресторан умело создавал атмосферу простого уюта давно забытых эпох. Искусно спрятанные детали неминуемого прогресса лаконично вписывались в общий антураж. К примеру, тонкий белый планшет похожий на разделочную доску, с отверстием в декоративной ручке на верхней его части. Или большой экран телевизора над барной стойкой, заставленной различной формы бутылками со спиртным. Янтарные напитки в толще стекла тоже издавали свой неповторимый аромат, хоть и были надежно закупорены пробками. Все в этом месте источало спокойствие и доброту. Мне даже стало как-то не по себе. Словно я оказался впутан в некую зловещую иллюзию, которая вот-вот рассыплется, обнажив истинную картину ужаса. Буторианский плащ обычно чувствует такие вещи и сразу дал бы мне знать, затаись рядом подвох. Но плащ дремал, а значит опасаться было нечего.

Вскоре я ткнул в звоночек на столе и ко мне вернулась девушка в белом переднике. Я заказал ассорти из ягод, после чего девушка поинтересовалась, ожидаю ли я друзей. Я ответил, что здесь впервые и прибыл издалека, у меня нет друзей поблизости и я никого не жду. Она немного смутилась, не привыкши советовать гостям что-либо, но намекнула, что порция слишком большая для одного человека и рассчитана на компанию. Я уточнил, смогут ли они собрать мне заказ на вынос, если я не доем, на что она, расслабившись, дала положительный ответ. Я знал, что съем все здесь же, за этим самым столиком, но не хотел заставлять девушку нервничать раньше времени, поэтому выкрутился дежурным вопросом про «еду навынос». Затем я спросил касательно позиции меню, в котором были предложены жареные моллюски. Девушка сразу поняла к чему я клоню и рассмеявшись заявила, что ресторан все еще вегетарианский, а у моллюсков нет души, поэтому все в порядке. Я засмеялся в ответ и утвердил эту позицию меню себе в заказ. Девушка ответила, что это очень хороший выбор, так как моллюски идеально сочетаются с ягодами. Она покинула меня, чтобы передать заказ на кухню и пообещала вскоре вернуться, чтобы подать напитки.

Я продолжал взглядом изучать ресторан. Через большие окна внутрь проникал яркий голубой свет газового гиганта. Надо будет обязательно узнать у местных, как они его называют. Затем я принялся рассматривать постояльцев. Все они были словно персонажи с экранов фильмов про космических ковбоев. Шляпы, жилеты, джинса. Снаружи раздался звук выхлопной трубы мотоцикла. Могу поклясться, что это был мотоцикл! Такой раскатистый низкий звук, как у террианских чопперов. Прекрасный утробный бас настоящего мотоцикла, а не истерический визг этих новомодных спортивных игрушек, на которых приходится лежать скорчившись в позе эмбриона. Затем я снова перевел взгляд к барной стойке, где мужчина с пышными усами, которым можно было без зазрения совести завидовать, разливал огненную воду в стопки. Он готовился к вечернему наплыву гостей и заранее подготавливал аперитив для уставших после работы, голодных посетителей. То, что раньше я принял за экран телевизора, оказалось обычной грифельной доской. На ней аккуратным почерком белела надпись сделанная мелом. «Не обслуживаем собак и Западнобугровщиков».

Я хмыкнул себе под нос. Откуда здесь вообще взяться собакам? Когда девушка вернулась с моим заказом, я спросил ее про надпись и попросил не обижаться на мое невежество, ожидая вполне честный и простой ответ с ее стороны. Таким он и был. Поставив на стол гигантский поднос, девушка ответила, что собаки — животные и в ресторан с ними нельзя. Спорю, для нее собаками были существа совершенно отличные от тех собак, которых представлял себе я, но общий смысл ее слов я уловил. А про Западнобугровщиков она отозвалась понизив голос, словно ей было неприятно даже говорить на эту тему. Она коротко рассказала, что это не самые приятные люди – ленивые и жестокие. Они любят хамить, пить и драться. Кричат и оскорбляют тем самым себя и посетителей, поэтому очень многие заведения в Восточной Бугровии не принимают у себя этих сомнительных личностей. Она извинилась что отрывает меня от трапезы, пожелала приятного аппетита и вернулась к своим обязанностям.

Я перевел взгляд на поднос и чуть было не завизжал от восторга. Годы изнурительных тренировок помогли мне сдерживать визг радости, когда я сталкиваюсь с чем-то восхитительным. Поэтому я просто сделал одобрительную физиономию, покивал головой и заправил за ворот белую хлопчатобумажную салфетку. Взял приборы и принялся за один из самых вкусных ужинов в своей жизни. На одной тарелке располагались гигантские моллюски, зажаренные прямо в своих раковинах. От них шел восхитительный аромат нежного белого мяса с чесноком и лимоном в масле. Запахи тмина и розмарина с нотками гвоздики кружили голову, широким шлейфом струясь над столом. Остальная часть подноса была занята пиалами с ягодами. Ягод было всего пять. Продолговатый пурпурный плод жимолости, ярко оранжевая морошка, черная как ночь шелковица, изумрудный шар крыжовника и желтый овал облепихи.

Всего пять ягод, но занимали они добрые две трети стола. Каждая из них была размером с буханку хлеба. Их упругая блестящая кожица манила вгрызться в себя и пустить сок стекать по подбородку, вниз на рубашку, а затем и на пол. Но я не из Западнобугровщиков, а потому буду действовать в рамках приличий и пользоваться приборами. Я взял щипцы, похожие на клещи механика и аккуратно вынул один из моллюсков, стараясь не расплескать соус. Справившись с задачей, требующей знатной сноровки, я нарезал его колечками. Затем взял специальную ложку для ягод, похожую на ту, которой обычно зачерпывают мороженое из лотков, чтобы получались аккуратные шарики и погрузил ее в мякоть первой ягоды.

Можно ли передать словами восхитительный вкус спелого плода, балансирующий на грани восприятия рецепторов с солоноватым, терпким сочетанием идеально приготовленного моллюска? Дорогие друзья, очень советую вам однажды попробовать эти непревзойденные союзом сладости и кислоты, солености и горчинки. Полный спектр ароматов и вкусов, какие только может испытать живое существо. Невероятный восторг и мое почтение поварам этого ресторана! Кажется, я не смогу этим вечером вникнуть в расшифровку истории ксеноархеологической экспедиции, так как подвергся ужасному нападению демона чревоугодия. Главное не отрубиться прямо здесь, за столиком - это было бы непростительным унижением, я же не какой-то там Западнобугровщик.

Часть 5

Я очнулся после сытой комы в незнакомом месте. Сначала напрягся, но воспоминания о конце прошлого дня принялись вовремя возвращаться в мое сознание. Я сумел покинуть ресторан «Размер имеет значение» на своих двоих и даже держался прямо. Вокруг моего ангравика все еще маячила ребятня. Та самая банда, главарю которой я обещал прокатиться. Ребята сидели кружком, во что-то увлеченно играя и споря. Когда я приблизился, мальцы поднялись на ноги, отряхнули зады и колени от налипшего мха и замерли в ожидании главаря. Тот кивнул на транспорт, сказав, что его никто не трогал и пальцем.

Я ответил, что верю, но обошел ангравик, пристально вглядываясь в каждую деталь брутального корпуса, изобилующего прямыми линиями. Осталась нетронутой даже пыль, густо покрывающая глянцевое черное покрытие. С громким щелчком здоровяк сглотнул. Горло его пересохло и кадык издал тот самый неприятный звук. Я одобрительно кивнул - он был настоящим лидером. Представляю, как сложно убедить неуправляемое дитя сделать что-то, а еще сложнее - чего-то не делать. Никогда не умел ладить с детьми и не собирался впредь. Но этот парнишка заслужил мое уважение. Я открыл дверь ангравика и пригласил его на водительское сиденье. Он сделал пару неловких шагов и остановился.

— Вы не поедете, мистер? — спросил он, кажется, запутавшись.

— Нет. — ответил я. — Я же обещал, что дам прокатиться тебе.

Мальцы за спиной здоровяка ахнули в унисон. Они совсем забыли про свои ценные игральные сотки, валявшиеся на упругом мхе.

— Но я не умею водить, — сконфуженно ответил здоровяк, — осознавая, что тем самым лишает себя последней возможности прокатиться в спортивном ангравикаре.

— Он поможет, не робей, — подбодрил я здоровяка, хлопнув ангравик по крыше.

Рука стала серой от пыли.

Здоровяк уселся за руль и адаптивное сиденье подправило свое положение под габариты миниатюрного водителя. Убедившись, что ему удобно, я нажал несколько клавиш на своем коммуникаторе и ангравик взревел заводясь. Вспыхнули прожекторы габаритных огней. Салон залил ласковый свет приборной панели.

— Один круг вокруг астероида, — сказал я коммуникатору на своей руке, но здоровяк решил, что я обратился к нему и взволнованно кивнул.

Остальные ребятишки смотрели на своего главаря как на небожителя. Я захлопнул дверь и ангравик сорвался с места, подняв за собой целый вихрь из сорванных кусочков мшистого покрытия. Ребятня ликующе завопила и побежала следом за стремительно удаляющимся транспортом. Я, прищурившись, смотрел вслед своему ангравику. Первый раз я наблюдал со стороны, как он движется. Прекрасное зрелище! Грация и неистовая мощь. Ничего лишнего! Спустя несколько минут ангравик приземлился на том же месте откуда рванулся и из салона выскользнул здоровяк. Казалось, это был совсем другой мальчишка, нежели тот, который садился в транспорт совсем недавно. Он весь излучал важность и гордость. Уверен, сидя в салоне в полном оцепенении первых несколько секунд, он принялся затем повторять движения, которые видел в кино или еще где, как взрослые дяди управляют транспортами. Он восторженно взглянул на меня, а затем еще восторженнее - на ангравик. Я прекрасно понимал его чувства, сам заряжался восторгом каждый раз, когда садился в водительское кресло этого непревзойденного транспорта. Славно сработал, братишка Пес!

Я протянул ему еще монетку, как и обещал, но он покачал головой. Тогда я дал ему кулачок, он стукнул в него своим и мы разошлись. Он еще очень долго рассказывал своим друзьям, с разинутыми ртами поглощающими каждое его слово, как он лихо огибал астероиды и разгонялся до световой скорости на последней дуге. Он тоже вполне уверенно считал, что каждую хорошую историю не грех приукрасить. А он только что пережил отличную историю.

Я вырулил на соседнюю улочку следуя навигационной системе, ведущей меня к постоялому двору, где я мог переночевать. Я твердо решил выспаться как следует, принять душ, а на утро вплотную заняться поисками планеты Синей соли. Все-таки прекрасная функция - автопилот. Он бесполезен в сверхплотном трафике мегаполисов и на сверхбыстрых скоростях, но вполне справлялся со своей задачей, когда нужно было совершить несколько несложных маневров. Например - объехать пару кругов по району, пока я выходил в кофейню за большим стаканчиком горячего напитка. Ведь рядом с кофейнями никогда не бывает свободных парковочных мест или стоимость за парковку на них существенно превышает цену самого кофе. В большинстве случаев автопилот работал в качестве второго водителя, помогая совершать маневры или стабилизировать оптимальные скорость и дистанцию. Эдакое адаптивное управление для излишне резких и невнимательных водителей. Если рейтинг водителя приемлемый или выше - автопилот можно активировать по желанию, но если он ниже определенного значения, то Министерство Движения принудительно активирует систему бортового контроля транспорта. Тогда водителю становится намного труднее превышать скорость и вести себя неподобающе на полосах, где бы он ни появился. Вот и поделом!

Я достиг постоялого двора и снял номер с душевой. Как я принимал душ - даже не мог вспомнил, слишком много пищи пришлось переваривать изголодавшемуся до хорошей еды желудку и чтобы тот успешно справился, мозг отключил отделы памяти. Иного объяснения таким провалам я найти не могу, да и не хочу. Главное, что проснулся я благоухая цветочным мылом, а волосы блестели от дорогого шампуня с эффектом объема. Я бы даже сказал сверх объема, ведь как бы я ни старался, так и не смог пригладить их в естественное положение. Я собрался, окинул взглядом номер удостоверяясь, что ничего не забыл и спустился на первый этаж.

Здесь, рядом со стойкой регистрации располагалось небольшое кафе, где постояльцы могли отведать простого завтрака и выпить сколько душе угодно ароматного, тонизирующего напитка. Запах кофе разносился на весь первый этаж и я двигался, втягивая его аромат носом, словно рыба на крючке, подсекаемая нетерпеливым рыбаком. Положив на тарелку глазунью из двух яиц и одну пухлую копченую сосиску, я наполнил кружку объемом в добрые пол литра раскаленным кофе и уселся за столик возле окна. Ангравику уже не трепрелось рвануться в путь и он сверлил меня взглядом своих круглых фар. Я сделал глоток обжигающего напитка и заряд бодрости мгновенно пронзил тело. Я ощущал, как молнии срываются с кончиков пальцев. Но вскоре понял, что это все из-за книги. Старая библиотечная силиконовая книга слегка искрилась.

Возможно, Эрл перемудрил что-то с восстановлением данных, а это значило, что сбоит внутренний источник энергии и вскоре книга, вместе со всей информацией, перестанет функционировать. Окончательно. Времени оказалось в обрез и я принялся лихорадочно бегать глазами по строчкам неровных букв, то и дело мигавших и сменявшихся в хаотичном порядке. И вот, что было там написано.

***

По мере приближения к заветной планете, стал отчетливо просматриваться ее ландшафт. Гигантские дюны причудливой формы искрились и переливались всеми оттенками синего. От бирюзовых гребней сквозь градиент голубого, к индиго и наконец через сочные тона сумерек, в самые глубины расселин, куда не проникал солнечный свет. Барханы вились словно змеи, извиваясь и закругляясь в некий узор, созданный шквальными ветрами этой таинственной планеты.

Профессор Ву прильнул к иллюминатору и записывал на свой диктофон все запечатленные им изменения касательно ландшафта. Мак вел видеосъемку возле второго иллюминатора. Остальная часть команды жалась за спинами мужчин, чтобы лучше разглядеть планету с высоты птичьего полета. Ким жалась к Маку сильнее, чем того требовала ситуация, но ей было приятно ощущать физическую близость к этому здоровяку и она ничего не могла с собой поделать. Мак то ли не замечал ее повышенного интереса к своей персоне, то ли не был против подобного проявления симпатии, но в своей особенной, замкнутой манере общения. Профессор заметил вдалеке гигантский каньон и обратившись к капитану по внутренней связи, указал на место посадки.

Грузовик описал еще несколько спиралей вокруг каньона, плавно снижаясь и сбавляя скорость. Затем завис над одним из изгибов чуть ниже общего уровня поверхности пустыни меж широких стен каньона и заглушил двигатели. Грузовик замер на небольшом плато, скрываемый от ветров нависающим гребнем каньона с противоположной его стороны. Гравитация на планете оказалась в пределах нормы, хотя и чуть выше, чем привыкли профессор и студенты факультета ксеноархеологии. Состав атмосферы приятно удивлял предварительными результатами анализов. Пришлось носить специальные маски, но нужды в герметичных скафандрах не было.

Даже целиком скрытый в тени противоположной стены каньона, огромный космический грузовик отражал неясные солнечные лучи от своего стального корпуса. Словно он целиком был погружен в воду и на его поверхности играла паутинка преломленных солнечных бликов. Поначалу этот феномен крайне заинтересовал команду, но вскоре стало ясно, что синий грунт, принятый за песок, оказался солью. Ее микроскопические кристаллики отражали свет от своих граней, искажая его лучи таким необычным образом. Сакральная красота этого явления гипнотизировала людей и они некоторое время просто шлялись по плато, вращая головами. Вдоволь налюбовавшись на чуждый мир, профессор Ву распорядился, чтобы в ближайшее время был развернут передовой лагерь. Лагерь был единственным, ведь бюджет экспедиции не позволял большего. Тем не менее, профессор называл его передовым. Никто не стал поправлять его, в этом не было никакой нужды. Студенты долгое время оставались под сильным впечатлением после того как ступили на поверхность затерянной планеты. Они и помыслить теперь не могли, что еще совсем недавно всерьез раздумывали - отправляться ли им в экспедицию или нет. Теперь же выбор был для них очевиден, впредь они не упустят ни одного полевого исследования, предложенного университетом. Ведь только подобным образом можно ощутить себя стоящим на острие науки - целиком погружаться в неизведанное и пребывать в нем, пока все тайное не станет явным.

Застрекотали пневмосистемы, зашелестели тонкие металлические тросы и совсем скоро на плато появились спальные палатки, исследовательский шатер и вышка коммуникации. В шатре заработала полевая кухня и вычислительные машины. Палатки наполнились личными вещами членов экспедиции. Между строениями образовались тропинки, уплотнив соляную пыль. Походив немного по плато, поплевав с его края в бездну, сняв на время маску, капитан космического грузовика вернулся на борт со своей командой, объявив, что им нужно заняться калибровкой. Он добавил, что это место ему совсем не по душе - мертвее мира он не видал. Когда профессор поинтересовался, откуда в капитане столько суеверного страха, тот спокойно ответил ему, пнув грунт носком сапога. Капитан сказал, что тут вокруг соль, а значит невозможна жизнь даже самых примитивных микроорганизмов. Да и ветер звучит тут слишком странно, будто плачет. Тогда профессор вновь поинтересовался, как звучит плачущий ветер по мнению капитана, не скрывая уже сарказма в своем голосе. Тот лишь поднял палец вверх, призывая прислушаться. А затем взошел на трап и скрылся в недрах своего безопасного грузовика. Некоторое время прислушиваясь к шелесту ветра несущегося вдоль изгибов каньона, команда встрепенулась и пришла в движение, чтобы отогнать прочь недобрые предчувствия, оставленные им капитаном. Они пожимали плечами, бросая друг на друга смущенные взгляды, будто не услышали ничего странного. Но каждый из них услышал.

Скорбь.

Шам постоянно пропадал в исследовательском шатре, радируя. Он уже порядком поднаторел в системах калибровки сигнала, ведь тут, среди пустоши мертвого мира и пустоты космического вакуума вокруг планеты пучку информации было намного сложнее достигнуть ближайшего ретранслятора. Мак демонстрировал невероятные кулинарные навыки. Он превращал стандартные сухпайки в полноценные блюда. Казалось, он готовил всю свою жизнь и делал это отлично. В один из вечеров, когда команда экспедиции собралась вместе на ужин, Ким спросила здоровяка, где он научился так отменно готовить. Мак только пожал плечами и тень самой грустной улыбки коснулась его губ.

Следующий день прошел обычно, как и день до этого. Как и вся предыдущая неделя с момента посадки космического грузовика на планету Синей соли - так прозвали ее студенты ксеноархеологической экспедиции. Они проводили исследования, иногда копали, иногда занимались изучением теории. Профессор Ву же целыми днями пропадал в пещерах на дне каньона. Он пропадал бы там и ночами, если бы мисс Чандра не заставляла его просьбами и угрозами изредка подниматься наверх к команде и делиться с ними информацией. Делиться знаниями профессор Ву умел и любил, по этой причине он и выбрал свою профессию. Лишь этот хитрый рычаг давления помогал мисс Ча выуживать профессора из подземных тоннелей. Профессор Ву не проводил бы в глубинах столько времени если бы не открытие, которое он в тайне именовал своей величайшей победой.

На дне каньона были найдены следы пребывания разумной жизни. И не просто заброшенные схроны контрабандистов и пиратов, а древние мегалитические структуры. Такие древние, что соль глубоко въелась в состав камня из которого те были высечены. Теперь эти сооружения выглядели словно гигантские сладости, покрытые перламутровой глазурью. Широкие арки и высоченные колонны, сломленные временем и тектонической активностью тянулись на километры в обе стороны по дну каньона. Предположительно это были галереи или, возможно, улицы. Тут и там в стенах каньона виднелись высеченные отверстия бывших окон и дверей. Иной раз двери располагались на слишком большой высоте от дна, что намекало на наличие здесь лестниц или пандусов, а возможно, даже целых ярусов. Не известно из чего были сделаны эти постройки, ведь минуло немыслимое количество времени и любой материал кроме камня каньона давно превратился в пыль, унесенную вечными ветрами.

Глори Грейвс изобразила подробную карту местности, что очень приятно удивило профессора, относящегося до этого к женщине с холодной отстраненностью. Теперь она стала полноправным членом экспедиции и профессор Ву был даже рад, что судьба вынудила его вписать Глори в команду. Потеплевшие отношения профессора и охранницы немного напрягали чувства мисс Ча, но профессор по прежнему обращался к ней с особой, одной ему ведомой теплотой и это успокаивало Чандру. Ким же занималась постоянным анализом всего, что доставляли ей из различных уголков исследовательского периметра. По большей части итоговые анализы выявляли лишь соль, но так же удалось добыть химический состав грунта и скальных пород, из которых состояла основная масса планетарной коры. Глубинный спектральный анализ, проведенный Маком, позволил узнать больше о наличии в недрах этого мира полезных ископаемых. Огромные залежи тугоплавких металлов непременно сделают эту планету лакомым кусочком для горнодобывающих комиссий Корпорации. Пока этого не произошло, но произойдет очень скоро - профессор Ву в этом не сомневался. Нужно успеть собрать максимальное количество данных, чтобы превратить свою гипотезу в научную теорию. Тогда весь мир узнает, что человечество не одиноко в космосе и Великая раса людей вынуждена будет пересмотреть свое место под звездами.

Капитан космического грузовика изредка покидал свою обитель, в основном чтобы пройтись вокруг судна и постоять на краю плато, вслушиваясь в плачь ветра, несущего эхо былых эпох. Пару раз мисс Ча замечала, как капитан оттягивает свою маску, слюнявит указательный палец, макает его в соль под ногами, затем долго рассматривает искрящиеся кристаллики, прилипшие к подушечке пальца и облизывает его. Несколько раз мисс Ча заявляла, что капитан поступает крайне неразумно и случись с его здоровьем беда - экспедиции будет сложно покинуть планету. Капитан лишь морщась отмахивался, будто то были пустые опасения. Он заявлял, что это просто соль и все с ним будет хорошо. За свою долгую жизнь он съел очень много соли и ничего плохого с ним до сих пор не произошло. Шутка вышла так себе, но Чандре она дала понять, что здравому смыслу капитан не подвластен.

Часть 6

Каждый поздний вечер профессор Ву поднимался из пещер, чтобы перекусить и зарядить осветительное оборудование, которое весь день носил с собой в самых потаенных глубинах под каньоном. Как оказалось, под поверхностью планеты сохранились гигантские полости облагороженные рукой, ведомой высоким интеллектом. Карты, созданные Старлейгрей это подтверждали. Открытие, совершенное экспедицией, будоражило сознание ее членов. Сидя в исследовательском шатре поздними вечерами, вокруг тусклого света портативного обогревателя, команда испытывала благоговейный восторг от рассказов профессора Ву.

Ксеноархеолог расшифровал часть символов, сохранившихся в циклопических подземных помещениях и научился читать некое подобие клинописи. Загадочные символы складывались в истории, сопровождая огромные барельефы, украшавшие стены глубинных залов. Сложно было вообразить существ, столь огромных, которые могли бы достигать взором до самых высоких краев барельефов. Но примерный их вид вполне угадывался. Из того, что сумел расшифровать профессор за долгие дни проведенные внизу, он заключил, что эти существа имели туловище похожее на человеческое, но у них были крылья и одна нога. Похоже, что они умели летать, иначе сложно было представить способы их перемещения по высоким и узким пещерам, разрезающим недра каньонов на невероятные расстояния. Профессор долго всматривался в свой полевой дневник, пытаясь верно истолковать перерисованные туда знаки, а остальная команда с замиранием сердца ловила каждое его слово.

Студенты со стыдом признавались самим себе, что ранее считали профессора Ву полнейшим чудаком и посещали его предмет лишь ради легкого балла, ведь ксеноархеология не давала ничего кроме фантастических историй и нелепых предположений. Теперь же все студенты видели настоящего профессора Ву. Сильную личность, убежденного стоика, способного доказать то во что он верит, вопреки всем скептикам. В какой-то момент, на полуночные лекции вокруг обогревателя к студентам стала являться невысокая широкоплечая девушка, носившая комбинезон на лямках, не поддевая под него ничего. Она работала на борту космического грузовика инженером и приходилась капитану родственницей. Короткий ежик ее черных волос всегда блестел от машинного масла, но милому, хоть и волевому лицу девушки такая прическа очень даже шла.

Девушку считали приятной все члены экспедиции и никто не был против ее присутствия за ужином. Сильнее всех не был против ее присутствию Шам, который несколько раз до этого общался с девушкой, прося помощи с настройкой оборудования. Шам и рассказал о ней команде. О том, что ее звали Юной и она отлично разбиралась в технике несмотря на то, что нигде этому не обучалась. Он рассказывал, что она словно общалась с механизмами, слышала их и умела точно понять, что требуется для исправной работы той или иной машины. Шам мог рассказывать о Юне очень долго, но прерывался каждый раз, краснея до кончиков ушей, когда его сестра, Ким, подшучивала над тайными мотивами брата. По ее словам, тот расхваливал Юну из плотских целей. Шам сразу начинал бурно отпираться, но все остальные по доброму смеялись над молодым человеком, тем самым заставляя его наконец замолчать. То был последний спокойный вечер ксеноархеологической экспедиции профессора Ву.

Настало время самых шокирующих открытий, совершенных в бездне. Давным-давно эта планета была одним большим океаном, не знавшим границ и краев. Суша располагалась лишь на полюсах планеты и то лишь в виде ледяных шапок. Глубины этого водяного мира населяла могущественная и благородная раса разумных существ. Они жили по всей планете, строя колоссальные города на ее дне. Равномерное развитие во всех направлениях наконец привело эту цивилизацию к нескончаемому Золотому веку. Но затем случилось нечто. То ли война, то ли болезнь, выкосившая все живое в этом мире и иссушившая всю воду. Профессор изучал бесконечные плиты барельефов, изображавшие подробнейшую историю этих удивительных существ, похожих на людей от пояса и выше, но с рыбьими хвостами вместо ног. Они рассекали водные толщи на огромных скоростях, орудуя своими мощными хвостовыми плавниками и использовали спинные для маневрирования. Эти спинные плавники члены экспедиции и приняли поначалу за крылья.

Невероятна была сама мысль о том, что космический грузовик и лагерь располагались на дне высохшего океана. Теперь солнечные блики, танцующие по стенам каньона казались очень символичными. Даже мрачные слова капитана теперь звучали не так абсурдно. Великое горе настигло этот некогда изобилующий жизнью мир, превратив его в соленую пустыню. Все еще ломая голову над сложным алфавитом водяного народа, профессор Ву напряженно вглядывался в барельефы, события на которых предшествовали массовому вымиранию на этой планете. В свой дневник профессор записал короткую, но емкую фразу, собрав ключевую информацию с наиболее поздних барельефов. “С соседней звезды пришло нечто и посеяло смерть. Смерть взошла и дала чудовищные плоды”.

В этот же день Шам с Юной изо всех сил бились над калибровкой радиоаппаратуры. Сигнал вдруг начал слабеть и теряться, отклоняясь в сторону. Вечером Шам рассказал о происшествии профессору и тот выслушал доклад с нехарактерной тревогой на своем лице. Шам говорил, то и дело запинаясь, будто нечто возле соседнего светила этой двойной звездной системы ловит их сигналы, слушает их и не пропускает дальше. Юна мрачно кивала головой, подтверждая его слова.

На следующий день состоялся долгий и напряженный торг с капитаном космического грузовика о возможности использования мощного телескопа судна. Профессор обещал капитану огромный гонорар за содействие экспедиции, указывая на состоятельность своих открытий. Наконец Ву заверил капитана, что гранты его факультета позволят удовлетворить любые, даже самые смелые ожидания капитана о вознаграждении. Это, в конечном итоге, позволило заполучить и настроить аппаратуру грузовика и увидеть, что происходит в соседней звездной системе, вращавшейся вокруг родной звезды планеты Синей соли. Прошел еще один день, пока Шам и Юна искали объект способный похищать их сигналы. Они не обнаружили там ни других космических кораблей, ни станций. Ким предположила, что корпоративные агенты нашли их экспедицию и стоит команде подняться выше орбиты этого мира, как все на борту космического грузовика будут мгновенно арестованы. Профессор заверил девушку, что ее слова - полнейшая чушь и подобную конспирологию следует оставить при себе.

Чтобы немного снизить напряжение, вечером Мак заварил из привезенных с собой трав ароматный напиток и раздал каждому по кружке. Сидевшие в палатке возле переносного обогревателя члены экспедиции благодарно приняли угощение здоровяка. Мак сообщил, что это напиток из его родного края и его свойства помогали космическим шахтерам снимать психологическое напряжение после долгих вахт. Ким в очередной раз поинтересовалась, откуда в таком неотесанном на вид качке столько утонченных тайн. На миг поддавшись чарам девушки, Мак обмолвился, что этот напиток его научила готовить мама. Он как-то странно произнес это слово, будто с его языка слетел комок безграничной любви, туго сплетенный с необузданной ненавистью. Затем он надолго замолчал. Тайна этого юноши начинала потихоньку подтачивать любопытство членов экспедиции, но профессор побеседовал с каждым по отдельности и посоветовал не лезть в прошлое мака. Теперешний авторитет профессора Ву не позволял студентам ослушаться наказа.

Очередной барельеф поведал профессору, что на планету обрушилось некое сияние или дождь с соседней звезды. Этот дождь имел крайне необычное и зловещее название. Переводя слова чуждого языка, профессор подбирал различные значения, и наконец, непонятное словосочетание «конец глупости» сформировалось в жуткое, но синтаксически верное «мертвое безумие». Мертвым безумием водяной народ называл морок, опустившийся на их благодатный мир и превратил его в печальное зрелище, оставив лишь соль и скорбь. Ежась от мурашек, вызванных зловещими рассказами профессора Ву, члены экспедиции разошлись по своим палаткам в надежде на спокойный сон, который им более не суждено было испытать. Шам определил, наконец, источник аномалий в соседней звездной системе - им оказались некие формации, вращавшиеся вокруг чахлого красного карлика.

Вторая звезда этой двойной системы была крайне мала и тускла, стремительно умирая. Формации на мониторе телескопа наконец стали обретать четкость форм. Шам и Юна расшифровывали данные, стуча пальцами по клавишам приборных панелей, а волосы у них на затылках продолжали шевелиться от предчувствия неминуемого ужаса. Очередным вечером над командой висела давящая атмосфера тревоги. Профессор рассказывал о какой-то потусторонней чепухе и говорил, что пещеры начали общаться с ним. На тревожный вопрос мисс Ча, имеет ли профессор в виду, что научился понимать письмо водного народа без использования дневника, профессор молча помотал головой. Юна заметила, ближе прижимаясь к Шаму, что капитан тоже слышит голоса. Тогда, она не придала этому особого значения, ведь дядюшка всегда был со странностями, сколько она себя помнила. Тогда Чандра спросила, знает ли Юна, что капитан ест соль этой планеты. Юна ответила, что была категорически против когда узнала, что капитан приправляет свою еду этой солью, но не смогла запретить дяде продолжать это делать. Тогда Глори Грейвс рассказала, что недавно в одной из пещер случился обвал, не серьезный, но профессора обильно осыпало солью, после чего он долго отряхивался и отплевывался, а затем выпил почти всю свою дневную норму воды залпом.

Мрачные подозрения закрадывались в сердца членов ксеноархеологической экспедиции, сидящих в исследовательском шатре под ночным небом мертвой планеты. Страшным черным небом, наполненным зловещим дыхания умирающей звезды-близнеца местного светила.

На следующее утро капитан космического грузовика пропал. Вид его каюты намекал, что он даже не ночевал на борту. Глори Грейвс вместе с Маком отправились искать капитана, а Ким с профессором снова отправилась в мегаполис под каньоном. По возвращении, Ким Кло рассказывала шепотом, как исподтишка наблюдала за профессором. Ву не занимался исследованиями, а весь день танцевал с невидимками. Студенты озабоченно собрались вокруг нее, вовремя подоспел и Мак. Здоровяк сокрушенно покачал головой на вопрос об итоге поисков капитана. Тогда Ким в красках поведала друзьям о том, как профессор Ву кружился, словно в танце, по галереям подземных пустот и выводил руками в воздухе странные жесты.

Ночью космический грузовик сорвался с места, повредив часть оборудования и корпус исследовательского шатра. Члены экспедиции, выбежав из своих палаток в одном нижнем белье, с беспомощным ужасом наблюдали, как стремительно удаляется их грузовик и единственный способ покинуть эту планету. Когда Ким в сердцах крикнула в бездну ночи проклятия, предназначенные Юне, рехнувшейся от страха после пропажи капитана и бросившей экспедицию на произвол судьбы, девушка высунула голову из палатки Шама и посоветовала Ким заткнуться пока у той все зубы на месте. У Юны оказалось железное алиби, ведь ночь она провела в палатке Шама и он явно не стихи ей там читал. По словам Юны, никто кроме капитана не смог бы поднять грузовик. Даже ей, Юне, пришлось бы очень потрудиться, чтобы сделать это за дядюшку. А грузовик взмыл слишком стремительно, значит старый безумец вернулся обратно на борт и увел судно. Из всех собравшихся на опустевшем плато лишь профессор Ву был спокоен. Он кротко улыбнулся, глянув в небо, а затем кивнул и молча вернулся в свою палатку. Студенты никогда не забудут ужаса в глазах мисс Чандры, провожающей взглядом своего кумира.

На утро, измученные бессонной ночью и возрастающим нервным напряжением, члены экспедиции в полной мере ощущали пришествие мертвого безумия. Юна с Шамом смогли использовать то оборудование, что сняли с борта космического грузовика чтобы продолжить наблюдение за формациями вокруг соседней звезды. Теперь, в смутном багровом свете стали отчетливо видны обелиски. Колоссальных размеров космические обелиски, вращавшиеся вокруг красного карлика. Они поглотили достаточно энергии светила и сила его тяготения ослабла настолько, что обелиски смогли вращаться вокруг своей оси. Крайне медленно, но ощутимо по сравнению с предыдущими показателями. На той стороне обелисков, которая была направлена к звезде отображалось нечто - ужасные вытянутые лики существ, чуждых всему благому. Безграничная ярость во впадинах их глазниц, где виднелись искорки потустороннего сознания раскалялись с каждым мгновением, по мере угасания сил красного карлика. Юна с Шамом как зачарованные следили за этим зрелищем, передаваемым на экран телескопа. Они не могли оторвать глаз от медленно вращающихся в далекой бездне космоса огромных каменных глыб, наделенных волей, с лицами омерзительных существ из самых темных закоулков галактики.

Стоит обелискам развернуться полностью, погрузив свои искаженные лютой ненавистью морды во тьму космоса, как мертвое безумие разольется всепожирающей волной по ближайшим системам и поразит вселенской гангреной целый рукав галактики. Скверна принесет агонию и распад всей материи вокруг, пока не достигнет сверхмассивной черной дыры в центре галактики и не нырнет в нее, выпотрошив саму материю Бытия. Раздерет ее по швам, низвергнув в пучину Изнанки.

Это знание открыли студентам голоса. Слыша этот таинственный скорбный шепот, члены экспедиции садились на корточки и обхватывали головы руками, запуская пальцы в волосы, вырывая их целыми клоками, стремясь сорвать с головы кожу и вскрыть себе черепа, чтобы достать оттуда это шокирующее откровение. Вынуть эту чудовищную правду и выбросить ее в бездну каньона, где ее унесет милосердный ветер. От тотального психического коллапса экспедицию уберег профессор Ву. Он подал голос в самый последний момент. Голос спокойного и рассудительного человека, стоящего прямо, с высоко поднятым подбородком, перед лицом абсолютного Зла. Ведомые одной лишь волей профессора, студенты, мисс Ча и Старлейгрей поднялись на ноги. Профессор Ву, обретший в глубинах планеты Синей соли - бывшей планетой Синих вод сакральное знание, собрал вокруг себя команду и все они взявшись за руки образовали круг. Профессор приказал отбросить все сомнения и поверить в него. Ничего более не требовалось ему от своих коллег и студентов кроме веры. У них и не осталось ничего кроме веры и последние люди на этой мертвой планете отдали профессору Ву все, что у них было.

Профессор принялся медленно покачиваться, словно водоросль на дне океанской пучины и в такт нему стали качаться члены ксеноархеологической экспедиции. Соль начала подниматься над землей, отдельные ее кристаллики кружились в воздухе и между ними бегали голубые разряды. Могущественная сила призывала духи всех умерших существ этого пустынного мира и вела их на битву со Злом, таящимся в недрах космических обелисков. Те уже развернулись, жадно глотая пустыми глазницами космическую бездну, пронзая нечестивыми взглядами ледяной вакуум. Принимая очертания, призраки водных существ, совсем крохотные и гигантские, стремились к верхним слоям атмосферы и дальше - на свою последнюю битву. Причудливые существа, каких не встретишь больше ни на одном из обитаемых человечеством миров, под предводительством королев и королей водного народа устремились к стремительно гаснущей соседней звезде. Неудержимый луч пульсирующей энергии молочно голубого цвета разогнался до немыслимых скоростей и врезался к красный карлик. Луч, набиравший мощь все бил из недр планеты Синей соли, сквозь песок в центре круга из людей, крепко державшихся за руки.

Глаза людей были открыты и они видели настоящее чудо, но не могли его осознать. Все их естество дребезжало, рассыпаясь от немыслимости происходящего. Руки их были так сильно сжаты, что хрустели кости в пальцах. Теперь они не просто верили - они знали. Знали, что если в одном мире живет великое Зло, значит в другом непременно есть великое Добро. И такая невероятная светлая мощь покоилась в ядре этой затерянной планеты, висевшей на окраине галактики. В тот день, эти люди спасли не просто множество жизней. Они спасли саму жизнь, ее сокровенную суть, которая позволяет миру вокруг приходить в движение и развиваться наперекор всем трудностям. Эти люди совершили самое восхитительное открытие на просторах Бытия, они нашли планету Синей соли - главный Якорь, который мешает Бытию соскользнуть в бездну Хаоса.

Соседняя звезда моргнула и вспыхнула ярче, заряженная духами погибших существ водного мира. Затем звезда загорелась так ярко, что отвратительные морды на черных обелисках исказились от ужаса и боли. Они снова повернулись к воскресшей звезде и их каменная плоть раскалилась добела, скрывая противные черты с лица мироздания…

Так началась история касты Шансов. Профессор Ву взял в жены мисс Ча и вместе они стали полноправными правителями и хранителями планеты Синей соли. Они общались с духами населявшими ее и те оберегали этот мир, да и все соседние, от любых бед. Каста Шансов основала на планете успешное предприятие. Здесь нет места ни злу, ни пороку. Об этом заботятся могущественные силы и добрые люди, охраняющие этот край.

Я прочел последнюю строчку книги и она потухла у меня в руках. Тайное знание оказалось навсегда погребенным в моей памяти. А теперь о нем узнали и вы, дорогие друзья! Храните это откровение о вселенском Добре и тогда оно непременно подарит вам свои силы в самый темный час ваших жизней. А мне пора узнать, о чем молчат жители Бугровии и как выудить из них точные координаты планеты Синей соли. Ведь именно ее могущественные силы охраняют ближайшие миры от аннигиляционной волны насилия, распространяемой Войной Корпораций. Возможно, однажды местные жители сочтут меня достойным и покажут путь к средоточию Добра.

Записка 8. Тропы. Тайные тропы. [В процессе]

Беспощадное солнце печет бескрайние вертикальные просторы Межьярусья. Бетонные стены между ярусами, раскаляются длинными днями и медленно остывают короткими ночами. Да, бетон отлично нагревается под яростными солнечными лучами, невелико открытие - скажете вы и будете правы. Но здесь, на просторах Межпространственного Вокзала нет солнца. Просто здесь светло днем и темно ночью. Еще одна загадка! Еще одна будоражащая воображение тайна! Великолепно!

Но если честно, не так уж и великолепно. Вокзал - это место в пространстве и времени, находящееся в центре всего. Везде и нигде одновременно. Звучит как парадокс, но не стоит слишком усердно вникать в этот феномен. Я, как и вы - человек. Я имею начало и конец. Я рожден из космической пыли и обращусь в нее по окончании своего мирского пути. Мое сознание выйдет на поляну в конце жизненной тропы. Там, на самом краю тропы, я оглянусь на проделанный из колыбели путь и дыхание мое захватит от восторга. Ведь я столько всего совершил и столько всего повидал. Столько всего узнал. Я отвернусь от тропы и меня непременно захлестнет мрачной волной отчаяния от упущенных возможностей и неизбранных путей. Я знаю, что так будет, ведь я готовился к этому моменту. В этот краткий миг мне остро захочется изменить какие-то события прожитых дней. Что-то исправить, подлатать, починить. Но стоит мне совершить последнее волевое усилие, снова взглянуть на поляну, раскинувшуюся в конце пути, все печали и тревоги мигом исчезнут. Растворятся в абсолютной энтропии. Жизнь кончилась и содеянного не изменишь, останется лишь пожинать плоды. На поляне меня будут ждать все те, кого я любил. Все те, кем я восхищался и чьим ожиданиям стремился соответствовать. Все они улыбнутся мне и я улыбнусь им в ответ. С этого начнется мой новый путь. Путь обновленного существа, сбросившего с себя оковы плоти, рожденного заново - лучшего и великого. Широким шагом я пересеку поле, заполненное всем тем, что я ценил и создал за прожитую жизнь. Я буду горд и взволнован, но ни разу не оглянусь и ничего не прихвачу с собой в новый путь. Я перейду на бег и отправлюсь в следующее приключение длинною в вечность, которая раскроет свои объятия по ту сторону поляны. Я отправлюсь в бесконечный Сон Странника.

Слишком сакральные вещи я тут описываю, дорогие друзья, как бы Те-Кто-Поддерживает-Порядок не наказали меня за разглашение. Но я уверен, что вы и так знаете, как обстоят дела в бытии, ведь вы тоже его часть. Часть общего плана и ключевой элемент картины мироздания. Самого выдающегося шедевра из когда либо существовавших. Так, к чему это я? Ах да, я лишь хотел сказать, что Вокзал был всегда и всегда будет. Каким он был и каким станет - другая загадка, ее нам еще предстоит разгадать. Я лишь пытаюсь объяснить, в первую очередь себе самому, как существам, окруженным материальным миром, имеющим начало и конец, облаченным в тела, которые имеют начала и конец - познать вечность. В общем-то никак, логично? Стоит лишь принять это на веру. Вы ведь не пытаетесь доказать факт гравитации? Вы ощущаете ее каждое мгновение, но не придаете этому большого значения, а скорее всего вообще никакого. Как часто вы задумываетесь над сменой гравитации в той или иной точке вашего пребывания? Совсем не часто? А если бы задумались, то почувствовали бы в некоторых местах ее особую силу, а в других - необычайную легкость.

Вспомните, как в некоторых местах, например в продуктовых магазинах или на заправочных станциях вам особенно легко, а в других - наоборот, словно давит к земле. Это не перепады давления и не усталость, впрочем этого я не исключаю. На самом деле, в таких местах гравитация меняется, ведь совсем рядом с вами, за бесконечно тонкой мембраной реальности скрывается другой мир. Вы можете ощутить его дыхание, а возможно, при должной подготовке, даже отправиться туда. В следующий раз, когда почувствуете изменения в гравитации, где бы вы ни находились, вспомните мои слова и попытайтесь вообразить, что совсем близко скрываются чуждые, таинственные земли. Уверяю, это заставит вашу кожу покрыться мурашками, а волосы на голове встать дыбом. В этот момент вы станете как никогда близки с Абсолютом. Вы прикоснетесь к самому столпу мироздания, к его оси. Но я заклинаю вас, дорогие друзья, не пытайтесь нарушить Законы мироздания. Иначе вам придется предстать перед теми, кто эти законы создал. Все как в обычной жизни, только на уровень повыше.

Начал очередную записку с блуждания по дебрям. Браво! Ну я и молодец. Распугал и без того немногих читателей. С другой стороны без подобного вступления было не обойтись, ведь я таким способом подвел вас к сути своего очередного приключения. Важно было вникнуть в специфику Вечности и Бесконечности, хоть это и требует определенных умственных усилий, или вовсе - особого склада ума. Уверен, вы прекрасно справились и усвоили мое вступление. Хотя полагаю, что вы и так в курсе того, как обстоят дела в высших сферах бытия и читали все вышеописанное со скукой на лице. В таком случае, я смиренно прошу у вас прощения. Ведь всегда лучше просить прощения, чем разрешения, правда?

Из-за нещадной жары, балконы мастерской на дневное время стали недоступны для моего холодолюбивого организма. По этой причине я проводил все свободное время за калибровкой стабилизационного оборудования в прохладной гостиной. Это небольшая сумрачная комната, которую я оборудовал для отдыха в углу обширного складского помещения, которое занимало весь первый этаж мастерской. Из всех удобств здесь было только древнее промятое кресло и такой же поживший свою жизнь диван. Между ними гудел небольшой холодильник, а на стене светил экраном гигантский телевизор, который я нашел возле ближайшего контейнера для мусора. Тут и там висели колонки акустической системы, через которые доносились яростные звуки пальбы и взрывов. Вечерами я играл в модную видеоигру, тепло принятую критиками. Безбашенный платформер «Невероятные приключения Клуньки и Сглыпы» совмещал в себе все те жанры, которые я так сильно люблю в играх. Гибкая система развития персонажа, мультиклассовость стиля игры, огромный открытый мир, наполненный чумовыми активностями, увлекательные квесты и невероятно красочные, напряженные бои. А главное - неповторимый дух исследования, который разработчики сумели создать в этой игре, за что я передаю им свое особое почтение.

Вдруг я услышал наверху шорох. Других известных мне форм жизни и нежизни внутри мастерской быть не должно, значит случилось проникновение. Я вооружился тяжелым мультиинструментом и начал осторожно подниматься по лестнице на второй этаж. Посторонний звук раздался снова, со стороны комнаты с балконом, выходящим в пустоту Межвокзалья. Я приоткрыл дверь и засунул в отверстие кончик мультиинструмента. В одном из его хромированных зубьев отражалась пустая комната. Я замер и пристальней всмотрелся в слепящее отражение. Вдруг, на балконе показалось какое-то движение. Нечто миниатюрное копошилось там и кряхтело высоким голоском. Я мигом все понял, распрямился и зашел в комнату, стараясь издавать как можно больше шума, чтобы заранее предупредить вторженца.

Незваным гостем оказался парнишка лет десяти, в панаме, туго завязанной ремешками под подбородком, и полном альпинистском обмундировании. Оно крепилось на его миниатюрном тельце особым образом. Множество манжет и ремней было перешито так, чтобы сделать комплект удобным для ношения ребенком. Невероятно умелая работа, скажу я вам. Мальчонка прижался к балюстраде, испуганно и виновато глядя на меня. В его дрожащей руке я заметил крюк, который он готов был в любой момент закрепить за край балкона и перескочить с него вниз, в облачную бездну Межвокзалья. Я спросил как его зовут и повесил на пояс свой мультитул, показывая таким образом, что не собираюсь его применять, пока что. Малец назвался, я представился в ответ. Он некоторое время помялся, вернул крюк на специальное поясное кольцо, а затем сказал, что в прошлый раз это здание было пусто.

Всего год назад, когда он приехал к своим старикам в гости на целое лето, эта хижина была заброшена. Она была заброшена и два лета назад и более. Мальчонка со своей бандой искали сокровища на тайных тропах этого сектора Межпространственного Вокзала, как и множества детишек вокруг. Одной из самых ценных мест для поиска сокровищ был этот самый балкон, где перелетные птицы вили свои гнезда и собирали в них множество ценностей, чтобы к концу сезона забрать их с собой в дальние края. Зачем птицам могли понадобиться ценности там, куда они летят, оставалось загадкой. Но могу поспорить, что эти ценности они бросают в бездну Межвокзалья, чтобы задобрить Итхакву, попросив у него попутного ветра, который поможет птицам нести их усталые крылья во время долгого и изнурительного путешествия в теплые края.

Но с тех пор, как я обустроил здесь свою мастерскую, птиц на балконе не появлялось. Это очень огорчило парнишку и он не скрывая досады горько всхлипнул. Я предложил ему показать, чем мы заняли эту хижину и он охотно согласился. Пройдя вниз, в стабилизационную, он забыл о недавнем расстройстве и принялся шнырять между хитроумных механизмов, задавая вопросы один за другим, словно пулемет, отчего они накладывались друг на друга, лишая речь мальчишки всякого смысла. Поначалу я пытался отвечать ему, стараясь усмотреть, чтобы маленький авантюрист ничего не трогал, но затем сообразил, что все вопросы вырывающиеся из уст мальца нужны ему лишь для того, чтобы сбросить внутреннее давление и не лопнуть от восторга. Когда парень немного расслабился и перевел дух, мы вышли наружу.

У дверей я показал ему вывеску мастерской и сообщил, что я тут надолго. Кажется, я только что нашел нового сотрудника. Как только он закончит школу, сможет устроиться ко мне на подработку - так я ему и сообщил. Малыш засиял так, словно сорвал Джек-пот. Всегда приятно дать кому-то надежду, но это налагает определенные обязательства - эту надежду непозволительно разрушить. Одной обязанностью больше, одной меньше - подумаешь. Я напомнил парню, что вторгаться на частную собственность очень плохо, даже если он не знал, что эта собственность кому-то принадлежит. Он ответил, что предпочитает просить прощения, чем разрешения. И попросил. Я конечно же его простил, ведь взгляды наши в этом плане сходились. Я спросил напоследок, куда он отправится дальше. Он достал из кармана древний розовый коммуникатор и смутившись пояснил, что это не его, а младшей сестры.

Стоило мальчишке вспомнить о сестре, как глаза его сразу увлажнились. Не знаю, что произошло с девочкой, но точно ничего хорошего. Тогда я попытался сменить тему, но первое, что пришло мне в голову, была просьба об одолжении. Я постарался кардинально сменить направление разговора. Я взглянул на протянутый мне розовый коммуникатор, на испещренном трещинками экране которого мерцала карта этой части яруса. Я перевел взгляд на угрюмого парнишку и попросился пойти с ним. Он, кажется, был шокирован. Обычно, взрослые формы жизни не одобряют стихийные нашествия маленьких искателей сокровищ на ярусы Вокзала каждым летним сезоном, и я стал для него какой-то ошибкой в системе, отчего он мигом забыл обо всех печалях. Он недоверчиво взглянул на меня снизу вверх, щурясь от яркого света, бьющего в глаза. Верхняя губа его приподнялась в гримасе, обнажив зубы. Струйка пота стекала из под панамы по виску, оставляя темную бороздку на покрытой серой пылью коже.

Я сказал, что можно взрослеть, а можно стареть. Что это разные вещи и я ничуть не против прошвырнуться по тайным тропам в поисках сокровищ. Кажется, мальчонка лихорадочно обдумывал что-то - вроде и хотел познакомить меня с друзьями, рассказать о том, что видел в мастерской и я был единственным, кто мог бы подтвердить его удивительный рассказ. С другой стороны, я был взрослым - тем самым нудным, длинным существом, которые с мрачным достоинством носят на своих головах корону ложной мудрости, тыкая ее пиками во всех детей, рассчитывая на полную капитуляцию перед своим мнимым авторитетом. Он отошел на несколько шагов и помявшись сказал, что ему нужно посоветоваться с друзьями. Тогда я ответил, что у меня есть совершенно чумовые гаджеты, которые помогут его банде собрать столько сокровищ, сколько не собирал еще никто. Я не лукавил, у меня было пару козырей в рукаве, хотя бы те омнивиды от ордена ГиК, которые я всегда носил на кепке. Парнишка мигом купился, назвал мне место и время встречи, посоветовал не опаздывать и побежал вдаль по улице. Вдруг он резко остановился, снова обернулся ко мне и напомнил про мену. Я вскинул брови и мальчишка спросил, неужели я собираюсь воровать птичьи сокровища, а затем скрылся за соседним зданием. Тогда то до меня и дошло, о чем он толкует. Если мне приглянутся какие-то птичьи безделушки, я должен буду обменять их на те, что принесу с собой.