Запах малины

Глава 1

Старик пришел в чувство от заполнившего салон едкого дыма. Разлепив оцарапанные веки, он посмотрел направо, на придавленное древесным стволом тело, вжатое в сиденье. Дотянулся до обмякшей ладони, засыпанной мхом и осколками стекла, сжал ее, чувствуя нарастающую слабость.

Стараясь не расходовать попусту силы, старик отодвинул чудом уцелевший ветрозащитный козырек, извлек оттуда древний кнопочный телефон. Набрал номер, чувствуя, как колотится ошеломленное сердце.

– Здравствуй, сынок, – сказал он. – Просто слушай. Ты был прав.

* * *

– Капустин! – послышался голос вертухая. – На выход. Посетитель.

Загремели ключи на связке. Антон мечтательно потянулся, свесил босые ноги с верхней полки, спрыгнул на холодный пол камеры. Пока он нащупывал вязаные тапки – символический, но полезный подарок от братвы, – в голове пронеслись варианты, кто это к нему приплелся на ночь глядя. Не так много людей могли его навестить на второй неделе, кто не приходил бы в первую. Училка с бывшего универа? Родственники сбитого придурка, помявшего капот его «гелика»? Передачка от подписоты из «инсты»? Адвокат одного из подставных бюро, работавших на интересы компаний Капустина-старшего?

Все это уже не повлияет на минимальный срок. Вторая неделя из шестидесяти, прежде чем Антон сможет подать на условно-досрочное. Хотя к грохоту ключей охраны он уже привык. Именно охраны, подумал парень, и ухмыльнулся снова. Начальника тюряги стали подогревать с первого дня – уже и вертухаям что-то успело перепасть. Значит, теперь они его охрана от всякого сидящего в соседних каютах сброда.

Имени конкретно этого здоровяка Антон не запомнил, да и рано еще. Медленно разминая пальцы ног в вязаных тапках, Антон позволил провести себя по лабиринту коридоров, промежуточных дверей и стальных решеток. В воздухе стояла вонь тухлого фастфуда. Вдалеке монотонно гудел телевизор.

В комнате для посещений ничего не изменилось – все тот же просторный зал, явно проходивший по бумагам как место отдыха персонала, а по факту использовавшийся для встреч вип-заключенных с самыми разными посетителями, от юристов до шлюх. Обстановка соответствовала: куча кресел и диванов, пуховый ковер, и даже врезанный в стену мини-бар.

Вот только пришедший к Антону посетитель оказался не шлюхой. Перед парнем стоял бесстрастно выглядящий незнакомец, без документов или вещей, если не считать смартфона.

– Привет, – сказал Антон, сунув руки в карманы. Собственно, карманы являлись злостным нарушением режима и служили своего рода проверкой посетителя – заметит или нет.

Посетителю, похоже, было все равно.

– Меня зовут Дмитрий, – сказал он. – Я пришел поговорить о деле, за которое тебя посадили.

Антон подошел к мини-бару, открыл крышку, вытащил колу в пластиковой бутылке. Блатной ты или нет – на стеклянные или жестяные бутылки можешь не рассчитывать.

Ответ посетителя его порядком взбесил, потому что не прояснял ничего. Поговорить о деле, за которое посадили? Так мог высказаться и адвокат любой из сторон, и фанат, и кто угодно. Даже шлюха, если ей платили за болтовню.

– Говорил, раз пришел, – пожал плечами Антон. – Я слушаю.

Он вернулся к дивану и уселся, чувствуя, как задница блаженствует после жесткого матраса камеры. Теперь он почти жалел, что сел по такой относительно мягкой статье. Непреднамеренное убийство? Надо было задавить побольше рыл, чтобы подняться в местной иерархии и рассчитывать на перенос в камеру такого вот пуховика. Один фиг торчать тут шестьдесят недель – правда, уже меньше...

Посетитель немного постоял как вкопанный, пристально глядя на Антона. Раскаяния он ждет, что ли? Интересно, за что?

– Ну? – спросил Антон с нетерпением. – Язык проглотил? Чего приперся?

– Расскажи, что случилось в тот день, – попросил Дмитрий. – Это важно. Мне надо знать.

– Рассказать? – открыл рот Антон. – Я тебе что-то должен рассказать? А ты кто?

– Пожалуйста, – произнес посетитель. – Тот человек… был мне дорог.

Антон чертыхнулся, покачал головой, отхлебнул колы. Точно родственник. Накручивает себя, пока не соберет достаточно яиц, чтобы схватить Антона за воротник и бессильно прохрипеть очередное проклятие. Сколько таких смельчаков уже лежат мордами в пол, если не закопаны по лесоповалам? Или он решил накинуться на обидчика прямо тут, на специфической территории? Такому можно даже подыграть – все себе в авторитет зачтется. Затем – из самообороны, конечно, – отпинать чучелу все почки. Сфоткаться на его мобилу, в «инсту» запостить – вот годнота выйдет.

Антон молчал, развалившись на диване, наслаждаясь азартом момента. Дмитрий стоял безмолвно какое-то время. Антон кинул быстрый взгляд на дверь, затем на камеры наблюдения над ней. Посетитель почти не шевелился, лишь нервно покачивал пальцами руки со сжатым смартфоном.

– Нет, это не пойдет, – внезапно сказал Дмитрий. – Давай так. Тебе тут запрещены звонки?

– Ну, – пожал плечами Антон и, уколотый мыслью, уставился на смартфон Дмитрия. – Погоди, а ты как свой пронес? Здесь же сдают мобилки на входе.

Посетитель нервно мотнул головой.

– Давай так, – повторил он. – Хочешь поговорить с кем-нибудь? С отцом, друзьями, девушкой? Я дам тебе позвонить, даже видеочат предоставлю. А ты мне расскажешь, как сбил человека в прошлом месяце в Зеленограде.

– Во как, – поднял брови Антон. – Чувак, да ты крут. Приходишь ко мне домой с устройством записи и требуешь, чтобы я что-то начесал на камеру. И взамен предлагаешь поболтать с людьми, которых я и так стабильно вижу. Слушай, ты гений переговоров. В торговле семечками себя не пробовал? Я мог тебя видеть в детстве?

Дмитрий посмотрел таким взглядом, что Антону даже на мгновение стало не по себе. Допив колу, он потянулся за смартфоном.

– Знаешь, а ты молодец, – сказал он. – Пожалуй, я не против кому-нибудь звякнуть. Вечера здесь скучные. Ты посиди, помечтай. Я мигом.

Посетитель опустился в кресло напротив. Все в нем выдавало лоха, гретого лишь вспышкой жажды возмездия – все эти знакомые жесты смирения, скованная, неудобная поза… Антон подавил ухмылку. Какое-никакое, а приключение.

Ковыряться в чужих мобилках он всегда брезговал, а в этой тем более. И все же, почему бы не потрепаться с одной из многочисленных девок? Только вот номеров ни одной из них он наизусть не помнил, хотя вроде бы у Вики номер был совсем как у него, разве что две последние цифры наоборот… или у Даши?

Антон набрал номер, готовясь сразу вызывать видеорежим. На экране появилось удивленное лицо.

– Зая, ты ли это? – с экрана захлопала глазами Ленка.

– Здорово, Ленурия! – захохотал Антон. – Привет тебе с этапа!

– Зая, зая, ты мне позвонил? – восхищенно заохала девчонка. – Ох, зая, я так скучала! Ты что, в тюрьме? Мой мужчина за решеткой?

– Чо там, страдаешь без меня? – радовался Антон. – Фигово без меня, а?

– Зай, я… – Лена вздохнула как-то тяжело, и Антон даже удивился высокому качеству связи.

– Подавилась от радости? – спросил он. – Ленка, ты нормально?

Перекошенное выражение девушки даже вызвало у Антона чувство некоторой тревоги. Он видел, как по ту сторону Лена склоняется над смартфоном, заслоняет свет. Ее сведенное судорогой лицо отворачивается так, что треть картинки занимает выпученный в приступе боли глаз, на котором начинают лопаться сосуды.

– Лена? – Антон глубоко вздохнул. – Эй, позови там на помощь кого-нибудь.

Комната на экране завертелась – похоже, смартфон Лены упал на пол. Девушка заорала так, что зашелся микрофон. Впилась руками в глаза, начала выдирать их, расплескивая вокруг кровь и…

Золотую пыль.

Антон вскрикнул, когда первые комья золотистых хлопьев попадали на камеру девушки, словно пытались пройти сквозь пространство и достать его через экран незнакомца. И все же он смог разобрать, как Лена с трудом поднимается, ее силуэт теряет очертания, в то время как отдельные его куски взрываются золотым конфетти. Застывшее изуродованное лицо отделяется вместе с головой от шеи, падает на камеру, и на скользящую секунду приобретает оранжевый неоновый оттенок – именно так он видел Ленку живьем в своем «феррари», при внутреннем освещении. Еще до того, как упасть на гаджет, голова девушки превратилась в застывшую маску, словно наспех собранную из золотого песка, который погреб под собой смартфон.

Вскочив с дивана, Антон испустил звук удивления, переходящий в отчаяние. Странно, подумал он, я ни разу не слышал, как звучит мое отчаяние.

Дмитрий подошел к нему, спокойно забрал мобильник, сунул в карман.

– Знакомая картина, да? – спросил он как ни в чем не бывало. – Я не про золотую смерть. Хотя ты видел отдельно и смерть, и золотую пыль. Верно? Просто не сразу.

– А-а, – тупо простонал Антон, испытывая более знакомое ощущение – буравящий ужас под ребрами. – Что… что это было? Кто ты?

– У нас был уговор, – напомнил Дмитрий. – Я даю тебе позвонить. Ты мне рассказываешь о сбитом тобой человеке в Зеленограде. Я нарочно уточняю, что в Зеленограде, потому что не сомневаюсь, что ты и раньше сбивал людей.

– Что? – оторопело спросил Антон, глазея по сторонам. – Я, я… Зеленоград? Где, когда?

– Да, – терпеливо напомнил посетитель. – Прошлый месяц. Ты позвонил, теперь рассказывай. Иначе я устрою тебе сеанс связи еще с кем-нибудь. Например, с отцом.

– Это ты ее убил? – выпучился Антон, показывая трясущимся пальцем на мобильник. – Ты?... Эй! Помогите! На помощь!

Он бросился к двери, ведущей в тюремный коридор, начал барабанить по ней, крича и плача. Конечно, это тоже было с ним впервые. Его бы настолько не потрясли ни смерть, ни даже присутствие убийцы в общей комнате.

Золотая пыль была страшнее всего, и посетитель это знал.

– Прекрати шуметь, – поморщился Дмитрий. – Там никого нет.

– В смысле? – обалдел Антон, сразу же переставая стучать. – Почему нет?

– Они все мертвы. Вернись на диван. Можешь взять себе воды, если хочешь.

Почти механически передвигая ноги и чуть не скуля от безысходности, Антон грохнулся обратно на диван. Воду он брать не стал, и это оказалось единственным способом сохранить остатки самоуважения.

– Итак, – вымолвил Дмитрий. – Если тебе тяжело думать, как наверняка и было с твоего рождения, то я начну сам. Ты – ублюдок богатых сволочей, который прожигает жизнь в угаре скоростей, наркотиков и всего, что можно купить за деньги. Опустим подробности, тем более что они банальны. Перейдем сразу к тому, что купить за деньги нельзя, но на что ты посмел посягнуть. Жизнь человека.

– Я никого не убивал, – выдавил из себя Антон.

– Ну да, ты не хотел. Понимаю. Этот человек заслужил, чтобы ты дал по газам и нарочно наехал на него «геленвагеном». Что ты делал? Просто гнал по «ленинградке»? Катал свою Лену?

– Нет, – заныл Антон. – Я был один… Стримил новый «гелик».

– Ясно. Продолжай.

– Там запах еще такой стоял, алькантара новая, – сказал Антон, сам не зная, почему, и в нем внезапно проснулось красноречие. – Когда машина с салона, хочется сразу прокатиться. Я от Химок ехал, а там до Питера дорога прямая, обкатать самое то. Включил стрим для «инсты», Фейса поставил. Думал бабу взять, только они визжать любят на скорости, а мне оно не надо.

– Вот и умница. Продолжай.

– Еду я по дороге, и вижу, как навстречу бежит мужик. Весь оборванный, морда расквашена, синяк какой-то, стопудово. За спиной сумка, или не знаю… Я думал, он бомж. Решил – пусть на стрим попадет. Остановился рядом, поздоровался. Несло от него малиной жесть как, – Антон постепенно успокаивался. – Говорю, привет. А он мне начал задвигать про миллиарды какие-то, про золотой песок. Про карбон что-то задвигал. Ну я и понял, что с прибабахом он. Увидел тачку дорогую и решил мне рассказать про вредность денег и тюнинга. А у меня же «гелик» стоковый. Какой на хрен карбон?

– И что потом?

– Да ничего. Я стекло поднял и дальше поехал. Только он успел мне швырнуть в салон торбу свою. Я еще подумал – не бомба ли. Вроде пронесло. А как ехал обратно, мужик тот все еще у дороги стоял и реально мне под колеса бросился. Я сразу по тормозам – хорошая у «гелика» тормозуха. Но не повезло ему... Слушай, там менты экспертизу же проводили. Вовремя я затормозил, какие проблемы? А взяли меня за наркоту в салоне. То, что мужика задавил – чисто отягчающая статья, не более. Будь я трезвый, оправдали бы. Ну, чего ты смотришь? Лучше скажи, как ты Ленку…

Дмитрий поднялся, подошел к Антону и внезапно ударил его в лицо. Антон хрюкнул, обливаясь кровью, скатился с дивана, скрючился на ковре.

Взяв с кресла покрывало, Дмитрий спокойно вытер руку.

– Ты забыл некоторые детали, – сказал он. – Что было в сумке?

– Не знаю, – простонал Антон, зарывшись лицом в пухлый ворс.

– Знаешь. Ты заглядывал в нее. Когда тебя взяли, салон был покрыт этим.

Пауза.

– В сумке была золотая пыль, – выдавил из себя Антон. – Но я не знаю, что это за хрень такая. Честно, все еще не знаю.

– И что ты с ней делал, пока ехал?

Антон чуть сменил позу, продолжая лежать. В комнату не проникало ни единого звука извне.

– Пойми, я был обдолбан, – сказал он вяло. – Еще до салона раздавил спидбол. За рулем выпил водки с мескалином. Я знаю, что и как на меня действует. Ни одного ДТП не сделал, пока ехал. Ну, светофоры… штрафы я оплачиваю. И, когда увидел золотой песок в сумке, которую мне кинул левый старик… У меня же камера на башке была, меня фанаты смотрели, а я за рулем… Короче, прибрало меня конкретно. Я золотую пыль начал по салону растряхивать. Себя ею покрыл, в рот даже насыпал. А она вкусная оказалась. Может, проглючило меня, не в курсе, только это была самая потрясная штука, которую я принимал. И от нее реально малиной несло. Ну я и начал ее есть, прямо пока ехал. Жру золото, сыплю в рот горстями, веду «гелик», тащусь и остановиться не могу. Проперло меня не по-детски. Развернулся, поехал обратно. Старик тот на дорогу выбежал. Остальное ты знаешь.

– Понятно, – Дмитрий медленно вздохнул. – Ты сказал все, что я хотел услышать. Мне было нужно знать, почему золотой пыли в твоем салоне оставалось так мало. Думал, по дороге разнесло. А ты ее съел, оказывается. Ну, ничего, понимаю.

Размахнувшись, он врезал ногой Антону по почкам, и парень истошно заистерил.

Дмитрий вытер лицо руками.

– Даже не знаю, говорить ли тебе, что к чему, или оставить как есть, – произнес он. – Просто чтобы ты знал: мой отец говорил тебе не про деньги, а про вещи, более важные.

– Что? – прохрипел с ковра Антон.

Дмитрий подошел к мини-бару, взял газировку. Хмыкнул, оценивая размеры запасов, захлопнул крышку, повернулся к Антону.

– У меня дар, – сказал он. – Я вижу суть людей и умею возвращать их в природное состояние и обратно. Видишь ли, мы все – лишь звездная пыль, подозрительно смахивающая на золото, если сильно упростить. Про миллиарды лет мироустройства такому отбросу, как ты, рассказывать нет смысла – ты не веришь, что мир существовал до тебя и просуществует хоть мгновение после. Просто пойми, что я говорю буквально: я могу распылять удаленно любое живое существо на кучу золотого песка, и эта куча помещается в сумку. А также могу вернуть обратно в живое состояние – но только если соберу хотя бы четыре пятых исходного материала. Человек, которого ты убил – мой отец. А та, которую ты…

Дмитрий глотнул газировки.

– Мои родители попали в аварию на той дороге, – продолжил он. – Мы не особо ладили – узнав про мой дар, они решили со мной не общаться, хотя хранили секрет. Но в критические моменты вспоминаешь тех, кто ближе. Мама получила страшные травмы. Отец лежал рядом с ней в искореженной машине, но нашел силы позвонить мне и попросить обратить мать в золотую пыль, чтобы он смог донести ее до больницы, где я бы вернул ей вид человека. Сам он сумел выбраться, собрал золотой песок в сумку. И пошел искать машину. За какие грехи ему попался такой укурыш, как ты?!

Антон обалдело уставился в ножку дивана, ничего не понимая.

– Я смотрел твой стрим в записи, – говорил Дмитрий. – Ты успел его перемонтировать, чтобы не было видно, как ты убивал моего отца, наезжая на него машиной. И что тормозить ты начал лишь через километр. Но теперь я знаю, какой кусок ролика ты вырезал по дороге в ту сторону. Понимаю, почему за месяц я не сумел собрать и половины нужного мне золотого песка.

Антон ничего не понимал – лишь таращился на Дмитрия.

– Не переживай так, – утешил его Дмитрий. – Я тебя не виню. Мы – всего лишь углерод. В золотой форме – еще и питательный. Это тебя спасет. Вся эта тюрьма, все, кто в ней находится – такие же мерзавцы, как ты, плюс коррумпированный персонал. Все они, отныне и навсегда – лишь золотая пыль. В сущности, они стали ею, когда ты вошел в эту комнату. Теперь ты один в этом месте, без снабжения и связи с внешним миром. Но не переживай, тебе не придется сидеть здесь миллиард лет. Назначенных судом шестидесяти недель хватит за глаза. Правда, с источником протеина будет непросто, но ты ведь уже знаешь, где его раздобыть, верно? Начни со своего крыла и постепенно переходи на новые. А я буду наблюдать. И помогать по мере сил.

Дмитрий показал на камеру над дверью.

Антон хлопал глазами, словно пытался отойти от наркотического дурмана. Аккуратно поставив рядом с ним недопитую газировку, Дмитрий похлопал Антона по щеке.

– Береги запасы воды, – посоветовал он. – Ее я создавать не умею.

Перешагнув через лежащего заключенного, Дмитрий вышел через дверь для посетителей и закрыл ее за собой, впустив из коридора до тошноты терпкий запах малины. Антон слышал, как проворачиваются прочные засовы. Перевернувшись на спину, он уставился на слепящую лампу. Казалось, что с нее, весело кружась, прямо на пушистый ковер оседают золотые хлопья.