Запах Грозы

Глава 1

На окраине города с очень давних времён находилась старая мастерская. Каждый житель хоть раз туда обращался, кто с обычными, а кто и со странными просьбами. Так кому-то требовалось починить часы, а кому-то – мечту.

Мастер никогда не отказывал.

– Возвращайтесь чрез три дня, – говорил он и спешно выпроваживал гостя.

А по истечении заданного срока, в его кабинете появлялся оплаченный счёт за исполненную услугу, а в тайной комнате под чердаком, маленькая фигурка вопрошающего, внутри миниатюрной копии всего города.

Талант мастера был неоспорим. Особенно в том, что казалось эфемерным. Как можно починить мечту? Исполнить желание? Или вернуть способность желать? Никто из тех, кто обращался с такой безумной просьбой так и не смог объяснить, что сделать мастер. Но каждый был убеждён, что знает кому обязан в своём нынешнем счастье.

В одну ненастную ночь к нему постучалась незнакомка. Очень юная и грациозная девушка с яркими, почти светящимися, фиолетовыми глазами. Лицо было незнакомым, но это не удивило мастера. Жил он на окраине города, даже немного поодаль, а ночью в непогоду единственный мост туда прячется, уходя под воду. Так что, он часто видел и пускал на ночлег не особо везучих путников, которые его покидали сразу следующим утром. Но в этой девушке было нечто, совершенно отличающее её от обычных бродяг. Хотя первым его мимолётным мыслям так и не пришёл ответ, что именно, а думать дольше незначительной доли минуты он не стал.

Мастер, не задав ни одного вопроса, впуская незнакомку, под аккомпанемент грома, смешанного с градом, мельком глянул на дымящийся летательный аппарат в десятке шагов от его двери, и осознав, что совершенно ничего не слышал, удовлетворительно хмыкнув, закрыл дверь.

– Спасибо, – очень тихо произнесла она, пока хозяин дома, всё так же молча, мягко коснувшись её плеча, направил свою гостью в гостиную.

Там горел камин, а от странного присоединённого к чудовищно разобранным музыкальным инструментам играло подобие музыки. Рядом летали заведённые игрушки: Миниатюрный дирижабль, пара самолётиков и потерявший свою корзину монгольфьер.

Вначале мастер подошёл к кушетке и подняв плед, резко развернулся к гостье. Он словно успел забыть о её присутствии, за то мгновенье, в которое он от неё отвернулся.

– Там, – мастер указал на почти незаметную дверь, покрытую масляным рисунком, изображающим шарнирную куколку в человеческий рост, – в кладовке, есть старая одежда, чистая и сухая. Можешь выбрать что понравится.

Сказав это, он двинулся к выходу из гостиной, затем вернулся накинул на дрожащую гостью плед и вышел из гостиной в тёмный коридор.

В кладовке хранились не только вещи, самых разных размеров и фасонов, но и части тел. Моток гуттаперчевого шнура, расписанная красными цветами фарфоровая рука, лицо из эбенового дерева, пара стальных ступней и очень много фаланг пальцев из самых разных материалов.

Смотреть и выбирать одежду, не обращая внимания на лежащие по всем полкам стеклянные глаза оказалось трудным. Поэтому девушка, вытянув первое попавшееся платье, как можно быстрее переоделась в него, не заметив платиновые пуговицы на нем. Платье же оказалось самую малость мало, но обращать внимание и на то, чем действительно была эта одежда, или на то, что должно или не должно выпирать, девушка не стала, как можно быстрее покинув странное хранилище.

К моменту, когда она закрыла дверь, мастер уже вернулся в гостиную. Выбор тонкой светло-серой сорочки его обескуражил и заставил ненадолго замереть. Только разглядывать гостью дольше, чем позволяли приличия, он не стал, самостоятельно плотно укутав её в выданный ранее плед, усадив в низкое кресло напротив камина и вручив в руки горячее какао.

Только почувствовав вкус шоколада, она поняла, что в той кладовой пахло кровью. Пытаясь отогнать эту мысль, взволнованная девушка сосредоточилась на том, чем там пахло ещё: это были запахи смолы, хвои, рыбы и ещё пахло чем-то сладковато удушливым. А ещё грозой. Это был самый сильный запах в помещении без окон. Ни малейшего намека на уличную свежесть или хоть какую-то влажность воздуха, но этот запах, это словно сама гроза хранилась на одной из тех полок.

Убедившись, что гостья согрета, мастер сам вошёл в кладовую. В открытой двери девушка увидела, как он отодвинул заднюю стенку, которая оказалась шторой из странного материала. За ней открылось еще более просторное помещение, заваленное множеством инструментов и чугунных пластин, вальцов и маленьких деревянных бочек. Мастер достал что-то из ящика и переложил в одну из бочек. До девушки дошёл резкий серный запах, и она вернулась к ароматному напитку. Следом раздался жужжащий звук, и хозяин дома поспешно вышел обратно в гостиную, плотно закрыв всё, что закрыть по пути было возможно.

Он снова ушёл, вернувшись через минуту с подносом в руках. Полная тарелка печенья и стеклянный мармит, наполненный горячим шоколадом, над миниатюрной горящей свечой.

Лицо мастера не выражало эмоций. Не так, словно он оказался где-то глубоко в собственных мыслях, а словно вместо лица, на нём была совершенно не живая маска, не способная как-либо менять своё выражение.

Совершенно не замечая прямого взгляда гостьи, он, откусив печенье, достал коробку, пахнущую пчелиным воском, глиной, медово-пряной специей с нотками сена в её аромате.

В руках мастера бесформенные куски жёлтой глины, гипса и слюды каким-то чудным образом обрели форму миниатюрного особняка ярко жёлтого цвета..

Гроза так и не прекратилась, музыка начала больше походить на что-то мелодичное, а лицо этого человека не дернуло ни единым мускулом, ко времени, когда горячий шоколад с горой печенья закончился. Молча кивнув собственной работе, он снова заметил присутствие гостьи рядом, и маленькое плетение в форме миниатюрной корзинки из оторванных полосок бересты в её руках.

Выражение лица мужчины не изменилось, но в глазах скользнуло любопытство. Девушка это заметила и сразу отдала вещицу протянув руки, и даже обрадовалась, когда тот её взял. Мастер из той же коробки кисточку и достал небольшой кувшин, сразу начав покрывать корзинку ароматным маслом.

– Что это? Пахнет… орехами, – девушка снова укуталась в свой давно откинутый плед.

– Тунговое масло. Оно защитит от гниения и придаст приятный вид древесной структуре, – не отрываясь от корзинки, мастер схватил одну из летающих игрушек, и за минуту вернув монгольфьеру истинно приличный вид, прицепил новенькую корзинку, словно там и должно быть её место.

– Ты весь желтый.

Мастер внимательно посмотрел на девушку, пытаясь понять, что она имела в виду.

– Здесь почти всё желтое, – уточнила она, обведя взглядом все диковинные маленькие вещицы, наполняющие пространство тёплой гостиной.

– Мне пришло много шафрана, вместо всех обещанных пигментов. Но этот солнечный цвет мне даже нравится.

Ненадолго задумавшись, девушка отложила уже такой родной и привычный плед, и пересела на подлокотник кресла мастера. Одной рукой держа его за подбородок, а другой шёлковым платком старательно начала стирать, почти незаметные, жёлтые пятна с его лица.

Выражение лица хозяина почти не изменилось. Почти. Еле заметное смущение вызвало у неё улыбку.

– Чем ты обычно занимаешься?

– Созданием, изобретением, ремонтом. Всем что попадётся под руку.

– Почти волшебство.

– Иногда даже не почти. – впервые улыбнулся мастер, на что девушка совсем застыла, вспомнив запах крови в кладовой.

– Я… ох. – девушка отдернула руки – Иногда я могу задавать много странных вопросов.

– Не на всё в этом мире нужен ответ. – мастер перехватил руку гостьи, и потянул к своему лицу, нежно коснувшись губами её пальцев. – но правильно заданный вопрос может перевернуть представление о многом.

Почти механические движения рук мастера, пахнущих грозой, в каком-то странном виде но всё же источали нежность, при касании к лицу девушки, пока её тонкие и изящные пальцы перебирали его темные, с проклюнувшейся сединой волосы. Во время поцелуя лицо мужчины осветили лучи рассветного солнца. Сквозь окно они искажались сине-зелеными оттенками, мрачно оживляя, с таким трудом меняющееся выражение его лица.

Вместо того, чтобы занять своё законное место на чердаке, желтая миниатюра поселилась на камине тем же утром. Туда же мастер положил миниатюрный маятниковый регулятор со сломанной спицей.

– Незачем делать папье маше из того, что еще можно спасти. – сложила руки на груди девушка, с трудом подвернув тяжелые рукава денимовой куртки, накинутой поверх светло-серой сорочки.

– Мне не нравится сплав. Лучше сделаю полностью новый для твоего аппарата.

– Это займёт вечность. – не спрашивая, произнесла девушка.

– Думаю, у нас в запасе она есть.

Мастер никогда не прогонял и не торопил случайных путников, но те не уходили, а скорее сбегали без прощания, каждый раз на утро, когда виднелся мост. Обычно сбегали все. Но она осталась.