Замок завтра

Глава 1

...этот замок был брошен как будто с самого сотворения мира – замок, в котором мы собирались, иногда по вечерам, иногда на выходные, а иногда и вовсе на несколько дней, а то и на месяцы. Так получилось, что ни у кого из нас не было подходящей работы – а порой и вовсе не было работы – поэтому замок становился длительным прибежищем.

Только не надо думать, что мы жили в роскошных условиях, спали на шикарных кроватях, укрываясь пологами, ходили в дорогущих мехах и накрывали на стол изысканные яства в огромном обеденном зале. Даже в летние дни в замке было холодновато, и нам приходилось прятаться на ночлег в спальные мешки – а уж если нам приходилось обосновываться в замке осенью и весной, мы не знали, как согреть себя в сыром промозглом холоде. Топить очаг мы боялись – замок казался слишком ветхим, грозился рухнуть ежеминутно.

Вообще мы не понимали, как держится наш замок – мы не знали его названия, поэтому говорили просто – «наш замок» - некоторые его стены обрушились настолько, что верхние этажи держались каким-то непостижимым образом, а башня, увенчанная чугунным драконом, и вовсе висела в пустоте. Впрочем, мы достаточно быстро научились ходить из комнаты в комнату, перепрыгивать провалы, а изредка кое-кому из нас удавалось даже подняться по несуществующей лестнице или – не глядя себе под ноги, обязательно не глядя – пробежать по обрушенной анфиладе.

Не смущало нас и то, что как мы не искали, не могли найти никаких сведений о замке – ни в интернете, ни в старых газетах, ни в книгах, ни в чьих бы то ни было воспоминаниях. О замке не упоминали путеводители, история нашей страны обходила замок стороной. Даже если вы спрашивали у кого-то дорогу, и святое дело было ответить, так идите в сторону замка, а потом туда-то – отвечающий мялся, давился словами, чесал в затылке, бормотал что-то, так это же... так там же... так вроде бы... и будут говорить что угодно, лишь бы не упоминать замок.

Мы приезжали сюда на велосипедах из разных городков, где власти предоставляли нам какое-никакое жилье, чтобы пристроить нас хоть куда-нибудь, потому что надо было с нами со всеми что-то делать. Что-то в судьбах пошло не так, наши родители не встретились, мы не родились, нас нельзя было устроить врачами, инженерами или летчиками, чтобы не перековеркать ход истории.

Я жил с кучей таких же, как я, в доме, который городские власти построили из пустых коробок из-под чая – потому что надо же было их куда-то девать, как надо было куда-то девать нас. Впрочем, кому-то повезло еще меньше – кто жил в домах из старых дискет, видеокассет или домах из ярлычков от чайных пакетиков.

Итак, время от времени мы собирались в замке, о котором никто ничего не знал, устраивались в большом зале с камином, у которого были ветвистые рога, и –

.

«....Я добираюсь до неприступной стены, я рассекаю титановые стены синим лазером, я пробираюсь в узкие коридоры, откуда так дразняще тянется куриный дух. Я поднимаюсь на две ноги, потягиваю длинным носом, повожу острыми ушами, приподнимаю шлем, приглаживаю шерсть под шлемом. Шерсть у меня только на голове – потому что мои бесконечно далекие предки были людьми...»

.

«...Я не сразу заметил, что силуэт незнакомки просвечивает насквозь, я даже успел спросить:

- Кто вы? Что вам нужно?

Прежде чем она вместо ответа взяла в руки свою голову и сняла её с плеч, как будто протягивала мне...»

.

«…больше всего маленький особнячок на Квин-стрит мечтал перебраться куда-нибудь в маленький городок или паче того, в уютную деревушку, жить на лоне природы, по утрам выходить в сад и срезать розы, а потом пить чай на веранде и смотреть на бескрайние зеленые холмы. Стоять на оживленном перекрестке в окружении бесконечного потока машин нашему герою нравилось меньше всего...»

.

...читали друг другу истории, которые написали в сводах замка. Проще было бы сказать – наши истории – но это было бы неправдой, потому что они не были нашими, и мы это знали. Это были чьи-то другие истории, которые напишет кто-то когда-то через много лет, если не через много веков. Мы восхищались фантазией неизвестного автора, мы соревновались друг с другом, кто отыщет более интересную историю.

Иногда мы задумывались, кто же тот человек, который напишет все это в далеком будущем – но как-то так сами понимали, что он где-то там, там, бесконечно далеко, и мы никогда его не увидим. Тем более сильно мы удивились, когда однажды я и еще две девушки из ниоткуда вошли в замок и увидели, что в просторном холле у камина сидит высокий худой человек с темными волосами. Мы еще думали, что это заблудившийся путник – на улице моросил нешуточный дождь – но первые же его слова разрушили наши предположения.

- Собственно, мне интересно... – начал он, - а кто вам дал право воровать мои произведения?

Отпираться было бесполезно – мы и еще трое подоспевших парней понимали это.

- Что вы... мы ничего не воруем... мы не публикуем ваши произведения, мы читаем их друг другу, обсуждаем... нам очень-очень нравится, честное слово... мы восхищены вашим талантом...

- Но вы хоть понимаете, что после того, как вы урвали мой рассказ или роман, я уже не смогу его написать! – возмутился автор.

- Не беспокойтесь, уважаемый автор, мы сию минуту снимем копию со всех произведений....

- Сию же минуту! – возмущенно закричал автор.

Чтобы не злить автора, мы поспешно сделали копии всех его историй, отдали ему рукописи. Автор, казалось, сменил гнев на милость – но как мы поняли, только казалось.

По крайней мере, когда мы утром не нашли одного из нас – мы первым делом подумали на автора, хотя девушки еще говорили что-то, что, быть может, наш друг уехал домой, как будто у кого-то из нас вообще был дом. Но всем было понятно – наш приятель исчез, растворился, будто его никогда и не было. Тем более, что его и правда, не было никогда.

На следующий вечер исчезла одна из девушек – мы нашли только её одежду, брошенную на кровати так, словно там секунду назад было человеческое тело. Теперь мы уже нисколько не сомневались, что...

- ...это дело рук автора, - сказал один из нас.

- Несомненно, - согласился я, - он хочет убрать нас всех...

Я не называю нас по именам – у нас и не было имен, ведь нас не должно было существовать. Мы сами выдумывали себе какие-то имена, но меняли их так часто, что я не вижу смысла упоминать их здесь. Я даже не могу сказать, сколько нас было – было три-четыре старожила, были штук пять или шесть приходящих изредка, был парень, который все время жил в замке, потому что ему не нравилась его квартира в доме из использованных дырок от пончиков. Были люди, которых мы видели один раз, от силы два раза, а потом они то ли не приходили больше, то ли исчезали, то ли и то и другое вместе взятое.

Поэтому я не могу сказать, сколько нас было – я только знаю, что каждый раз нас становилось все меньше и меньше. Поэтому когда я в очередной раз увидел автора, сидящего в большом зале, я едва сдержался, чтобы не наброситься на него с кулаками:

- Вы... вы...

- Что такое? Вы бы хоть пожелали мне для начала доброго вечера, что ли...

- Вы... вы что творите-то вообще? Ну, сказали бы, чтобы мы больше на пушечный выстрел к вашим книгам не подходили, но... но зачем вот так?

- Как так?

- Зачем... зачем вы убивали их?

Автор побледнел так, что на щеках проступили синие вены. На этот раз он был намного ниже ростом, и волосы у него были цвета пшеницы.

- Вы... вы с ума сошли... я никогда... никого...

- А как вы объясните, что мы исчезаем один за другим?

- Исчезаете? Ничего себе... очень любопытно...

- Вам, может, и любопытно... а нам не очень... гадаем, кто будет следующий...

- Друг мой... – автор резко сменил гнев на милость, - я клянусь вам... я сделаю все, чтобы найти убийцу...

Однако, очередной вечер не принес нам ничего кроме еще двух исчезнувших человек – это было тем более странно, что они-то как раз появились в нашем клубе раньше всех, и уж никак не должны были исчезать.

Конечно, проще всего нам было бы больше не приходить в безымянный замок, сидеть в своих социальных квартирах, терпеть шумных соседей – одна девушка, правда, рассказала мне, как можно перенести квартиру в соседнее измерение, чтобы никто не беспокоил. Но мы не могли просто так бросить все то, чем жили столько лет – в конце концов, полуразрушенный замок на вершине холма – это все, что у нас было. Замок, и ежевечернее:

.

«- Сегодня как раз та самая ночь, когда мы можем узнать будущее, - вздыхает Верулам, я слышу запах его туманных болот.

- И… как же это сделать?

- Мир живых не знает, что будет дальше, - продолжает Верулам, мертвые листья осыпают его золотистым ковром, - но мир мертвых отлично знает будущее…»

.

«Август кончается.

Мы спорим с Ингрид, куда пойти дальше.

Я хочу в июнь, теплый и солнечный, я хочу в июнь, потому что рядом май, когда я первый раз увидел Ингрид. Я хочу перейти в май, чтобы снова пережить этот день, когда вошел в гостиную, а Ингрид сидела у окна, и еще тогда цвела сирень».

.

«Кто-то оттаскивает королеву, резко, грубо, кто-то хлещет её колючими ветвями роз, кто-то шипит – да как вы смеете, черт побери, я никогда не слышал у человека такого голоса…

Королева визжит, бросается прочь с чердака, мне тоже хочется броситься прочь от того, что я вижу, это не человек, это…

…жадно вдыхаю аромат бутонов, у него на лице три распустившихся цветка, еще пять нераскрытых бутонов…»

.

...и мы не могли уйти – даже когда нас осталось всего пятеро, если не считать автора. Автор частенько наведывался в нашу компанию, слушал очередное наше –

.

«- Вам нужно в заброшенный дом в тумане.

- А?

- Вам нужно в заброшенный дом в тумане.

Оборачиваюсь. Ничем не примечательный человек, волосы с проседью, сюртук какого-то причудливого покроя, часы на цепочке.

Оторопело спрашиваю:

- А в тумане… это где?»

.

И подумать, кто из нас может планомерно убивать своих однокашников – если их вообще кто-то убивал, если мы не исчезали просто потому, что нас не должно было быть. В тот вечер мы первый раз решили взять себе имена – чтобы у нас было хоть что-то человеческое. Мужчина средних лет назвался Марком, девочка-подросток (её родителей вообще не было на свете, потому что не встретились её бабушки и дедушки) назвалась Альмагель, сказала, что это что-то эльфийское. Мы подняли её на смех, говорили, что так называется лекарство, довели новоявленную Альмагель до слез, даже автор возмутился и заступился за девочку. Когда очередь дошла до меня, все вопросительно посмотрели в мою сторону, и... я сказал, что буду звать себя Автором. Видели бы вы ошеломленное лицо автора в этот момент – он посмотрел на меня, но правда, ничего не сказал.

Автор вообще был странный, самый странный из нас. Мало того, что он приходил к нам откуда-то из бесконечно далекого будущего, откуда мы ловили его сюжеты – вдобавок к этому он каждый раз появлялся в новом обличье, как будто не мог решить, как ему выглядеть. Он был то молодым парнем, то миловидной старушкой, то женщиной средних лет, то лысеющим мужчиной, а иногда и вовсе приходил без лица, как будто забыл его дома, и когда мы смотрели на него, то видели только серую пустоту.

Замок тоже как будто начал сходить с ума – с каждым днем мы замечали, что он выглядит все меньше разрушенным, все больше живым, обжитым, и там, где был глубокий провал между этажами, уже возвышался куполообразный потолок и причудливо изогнутая лестница. По-хорошему мы должны были радоваться метаморфозам замка – но на деле эти перемены только больше пугали нас, готовых бежать отсюда прочь, от того, что убивало нас одного за другим.

- Мы должны уйти отсюда – сказала Герти. Ей было чуть за двадцать, она вылавливала в замке удивительные стихи.

- Должны уйти – согласился я.

- У меня квартира в доме из прожитых дней, - сказала Герти.

- Это как?

- Ну... прожитые дни, они же использованы уже, они же не нужны никому? Вот как из использованного всякого дома строят, вот из прожитых дней тоже сделали...

- Здорово, - сказал я, представил себе, как мы будем собираться в её квартире из прожитых дней. Мне в моем доме становилось все неуютнее, потому что чайные коробки пустили чайные ростки.

Я вышел в погреб, чтобы принести вина, а когда вернулся, Герти уже исчезла. Мы с автором вошли в комнату одновременно – на этот раз автор был почти точной копией меня, только намного старше. Он оторопело посмотрел на кресло, в котором сидела Герти, и вздрогнул:

- Это не я её убил... – прошептал он, - не я...

- Не вы, - согласился я.

- Это вы её убили. И их всех.

- Что вы...

- ...вы убили. Вы сразу поняли, что я – это один из вас, кто-то один, кто останется и напишет все эти истории, кто прославится в веках... Знаете, даже через много веков после моей смерти в порядке исключения меня будут считать живым, существовавшим... Вы убирали своих конкурентов одного за другим, чтобы стать мной...

Киваю:

- Теперь я буду вами, да.

Автор молчит.

- А это ваш дом, я так понимаю? Замок... который построят несколько лет спустя?

- Правильно понимаете...

Смотрю на автора – чувствую, что он хочет убить меня, здесь, сейчас, немедленно, - и понимаю, что он не сделает этого, потому что тогда убьет самого себя...

...но я недооцениваю автора...