Замок на краю леса

Глава 1

— Говорят, в Хэллоуинскую ночь человеческий мир становится крайне уязвим. Призрачные огоньки холодным синим пламенем указывают духам и нечисти дорогу в наши земли. В час, когда веселья ради народ натягивает на себя маски чертей, колдунов и ведьм, становится невозможно отличить своих от чужих: не то пред тобой дева в краске просит помочь донести корзинку конфет до дома, не то взаправду утопленница манит в пучину, откуда ты уже никогда не вернешься. В эту ночь самые тайные и грязные людские желания обретают плоть и нужно обладать немалой внутренней силой, чтобы противостоять соблазну, не выдержишь — не сможешь на утро снять маскарад, он станет твоей сущностью, — загадочным голосом читал Глен, водя пальцем по строкам старинной книги. Сидевшие вокруг размалеванные мальчишки в пестрых нарядах замерли, глаза их горели от предвкушения. Самый младший, Вилли, поежился.

— Да брось, Глен. Это вовсе не страшно, — перебил приятеля рыжий мальчик по имени Дуглас. — Давайте-ка я вам лучше расскажу легенду о замке, что стоит на краю леса?

— Рассказывай! — разноголосым хором попросила деревенская детвора.

Дуглас подбоченился, сделал серьезное и таинственное лицо:

— Я слышал от взрослых, что когда-то в замке, что стоит на краю леса, проходили пышные балы, самые роскошные на белом свете, такие, что дамы и вельможи всей Англии считали честью на них побывать.

— В нашем заброшенном замке? — удивленный шепот и смешки забегали среди слушателей.

— Ага, чистая правда, я не вру, — заверил Дуглас. — Хозяином замка был знатный и очень богатый герцог, но не золото и драгоценности так привлекали публику, а слухи о его сыне — Аллене. Невероятной, как утверждали, даже неземной красоты юноше с длинными переливавшимися в свете звезд пепельными волосами. У наследника была возлюбленная, златовласая красавица Мэри. Поговаривали, эти ниспосланные свыше дети идеально дополняли друг друга, словно солнце и луна. Аллен тих и скромен, Мэри весела и жизнерадостна. Их любовь была самой чистой и искренней, какую когда-либо видело человечество.

— Как высокопарно ты говоришь, — заметил Чарли, бывший в компании самым старшим и по совместительству самым образованным. — Недаром отец у тебя писатель, небось снова его сказочку заучил и пересказываешь. Ты ж так сам в жизни не сложишь.

— Коли ты такой умный, может сам чего расскажешь? — огрызнулся Дуглас.

— Чарли, не перебивай, интересно же! — возмутилась ребятня. — Дуглас, продолжай, пожалуйста!

— Да, продолжай! — слышались многочисленные просьбы.

Чарли вздохнул и иронично закатил глаза, мол, «дети, что ж с них взять».

— Хорошо-хорошо! — Дуглас был несомненно обрадован выказанному его истории интересу. — Мэри было пятнадцать, а Аллену — семнадцать. Возлюбленные должны были сыграть свадьбу. Но в середине четырнадцатого века в наш город, вслед за множеством других селений, пришла бубонная чума.

Дуглас не мог упустить шанс козырнуть перед мальчишками познаниями в истории. Это всегда производило должное впечатление, и его авторитет среди сверстников неустанно возрастал, хотя, в отличие от действительно эрудированного Чарли, рыжеволосый мальчик просто разбрасывался случайными где-то подслушанными фактами, иногда приходившимися к месту. После мимолетного бахвальства, Дуглас с довольным видом оглядел внимающих его словам слушателей и продолжил:

— Празднества было решено отложить. Болезнь, сначала бушевавшая в деревнях и пригородах, медленно, но верно подбиралась к замку. Первыми стали умирать слуги, затем вельможи, вскоре скончался и старый герцог, замок пустел. В городе начался страшный голод, сказывались засуха и отсутствие здоровых рабочих рук. Наследника с невестой берегли, как могли — в их покои никого не пускали, немногие еще не тронутые болезнью слуги оставляли еду под дверью и спешили удалиться, однако даже такие меры не уберегли от страшной напасти. В одно приятное солнечное утро, полное птичьих трелей и свежего аромата мокрой листвы, Мэри заметила, что у нее воспалился лимфатический узел. Случись это в другое время и в другом месте, она бы решила, что ее просто продуло. Но сейчас эта припухлость явилась тревожным предзнаменованием смерти. Семь дней Аллен не отходил от возлюбленной. Нежное тело слабело и разрушалось на глазах, жизнь покидала его ненаглядное Солнце. Перед смертью Мэри перестала узнавать даже юного герцога, она умерла в беспамятстве у Аллена на руках. — Дуглас сделал наигранно печальное выражение лица, чтобы младшая ребятня прочувствовала, как велик трагизм его истории.

Выждав небольшую паузу, нужную для того, чтобы все представили скорбь Аллена, Дуглас продолжил нагнетать:

— Сердце юноши было растерзано, страшная болезнь отняла друзей, родных, любимую девушку. Остались лишь щемящая боль и пустота, которую нечем было заполнить. Аллен смиренно ждал смерти в стенах замка, полного смердящих трупов — их уже некому было выносить. Юный герцог не ел и не пил, потерял счет времени. Каково было его удивление, когда, спустя множество дней и ночей, в зеркале на него смотрело все то же свежее молодое лицо без каких-либо признаков болезни, усталости и истощения. Лишь сейчас он обратил внимание, что не чувствует зловонного запаха разлагающихся человеческих тел, вспомнил, что его собственное тело никогда не потело, не испытывало боли, не загорало на солнце, а пепельные волосы всегда были шелковистыми и лоснящимися. Иными словами, Аллен никогда не был человеком. Он лишь казался им, обманывая и окружающих, и самого себя.

Ребятня недоуменно зашепталась, никто не предполагал такого сюжетного поворота.

— А кто же он, Дуглас? — удивленно спросил Глен.

— А вот не перебивай, и узнаешь! — Дуглас, скорчил недовольное лицо, этот дурак Глен своим неуместным вопросом разрушил так искусно создаваемую мальчиком атмосферу таинственности.

Но делать нечего, не мог же Дуглас, в конце-то концов, оставить ребятню без финала, особенно учитывая, как он был мрачен и хорош. Поэтому мальчик продолжил:

— Перед замком стоял мужчина в маске, по форме напоминающей птичий клюв. Доктор, который не лечит, пришел сжигать трупы. Каково было удивление санитара, когда в городе, лишившемся жителей, его встретил юноша без всяких признаков болезни. Аллен, казалось бы, везунчик, не подвластный самой смерти, просил лишь об одном — сжечь его вместе с этим чертовым замком, полным червей и мертвецов. Сжечь там, где умерла его прекрасная Мэри. Юноша не видел смысла в своем существовании и добрый доктор исполнил его просьбу. Говорят, в ночь на Хэллоуин в замке и по сей день можно увидеть огненные отблески. — Дуглас завершил свой рассказ. Дети молчали. Вилли потер кулачком глаз, чтобы незаметно вытереть предательскую слезу.

— Да ерунда это все! Детская сказка! — прервал тишину Чарли.

— Чего это ерунда? — возмутился Дуглас.

— Да потому что, я лазил в этот замок, никого там нет!

Дети зашептались.

— Не в то время, значит, лазил! — рассказчик недовольно насупился. — На Хэллоуин нужно, а ты в другое время там был.

Тем временем ребят уже звала мама Глена, она приготовила корзинки: пора было идти за сладостями.

По украшенной зловещими декорациями улице слонялась нечисть самых разных мастей, вернее, то были жители города, по случаю праздника облачившиеся в костюмы вампиров, гномов, колдунов, ведьм, оборотней и мертвецов. В этих местах привыкли к таким маскарадам, поэтому чудища не вызывали страха. Ребятня уже забыла о жуткой истории Дугласа и со смехом выпрашивала сладости у хозяев аккуратненьких каменных домишек.

Только Вилли выглядел каким-то потерянным. Он то и дело смотрел в сторону, где за яркими городскими огнями виднелась черная тень таинственного замка. Сердце мальчика наполняли то страх, то жалость к покойному герцогу.

Праздник набирал обороты, на улице было людно и шумно. Вилли уж было развеселился, как вдруг заметил в толпе две зловещие черные тени. Фигуры в мантиях будто бы плыли по направлению к замку, столь мягкими и размеренными были их шаги. У подолов черных накидок клубилась мгла.

Сердце мальчика бешено забилось, он, не раздумывая, ринулся следом за незнакомцами, отрываясь от своей компании. Низкорослый Вилли то и дело упускал пару из виду — ее скрывали высокие спины взрослых, широкополые ведьминские шляпы и объемные костюмы, но, когда уже начинало казаться, что незнакомцы ему привиделись, в толпе вдруг мелькал кусок черного одеяния, и мальчишка снова устремлялся в погоню.

Вилли не заметил, как поредела, а затем и вовсе исчезла толпа: он оказался один с двумя путниками в черных балдахинах у замка, что стоит на краю леса. Мальчику было и страшно, и волнительно. Кто знает, что могли с ним сделать эти бессмертные духи.

Вилли набрал воздуха в легкие и, что есть мочи, крикнул:

— Эй, стойте! Подождите!

Но путники не обратили никакого внимания, даже не замедлились. Тогда Вилли решил задать волновавший его вопрос:

— Герцог Аллен, это правда вы?

Фигура пониже дрогнула и обернулась. Лоснящиеся пепельные локоны спадали на грудь юноши, а под капюшоном можно было разглядеть, мертвенно-бледное, будто бы керамическое лицо, покрытое глубокими трещинами. Алые глаза герцога горели в темноте, взгляд юноши был тяжелым, в нем читалась вековая тоска. Вслед за герцогом развернулась и вторая фигура, громоздкая и устрашающая, она нависала огромной и непроглядной черной тенью. Сердце Вилли упало, стоило только очертаниям клюва прорисоваться в темноте. Вместо глаз у чудовища были стекла, через которые наружу выходил огненно-рыжий свет.

— Откуда ты знаешь меня, мальчик? — спросил герцог. Голос его оказался невероятно нежным и бархатным.

Вилли не мог поверить глазам:

— Вы… правда настоящий? — собравшись с духом, задал вопрос ребенок.

— Правда, — кивнул юноша.

— Тогда…

Тут ужасающая фигура чумного доктора резко подалась вперед. До Вилли донесся запах целебных трав, заложенных в черном клюве. Казалось, этот жуткий вестник смерти хотел забрать его душу. Мальчишка вскрикнул и съежился, в растерянности он лишь сумел выпалить:

— Кошелек или жизнь! — Вилли зажмурил глаза и вытянул перед собой корзинку.

Герцог рассмеялся:

— Жизнь… Жизнь ничто для тех, кого никак не может прибрать смерть, — бесцветных губ коснулась легкая улыбка.

Доктор уже выказывал признаки нетерпения. И хоть, как казалось Вилли, под этой черной маской таилась лишь мгла, похоже, человеческие чувства не были чужды носатому чудищу.

— Может, зайдешь на чашечку чая? — предложил герцог. — Я тебе конфет в корзинку насыплю. Что скажешь? У меня давно не было гостей, даже как-то грустно.

Мальчик замялся, однако герцог казался очень приветливым и добрым, поэтому в конце концов Вилли последовал за ним. Ребенку стало жалко Аллена, ему не хотелось обидеть этого одинокого и грустного правителя замка без единого подданного.

Мрачный снаружи, внутри замок оказался куда более светлым: магические огни освещали его убранство. Он был украшен тыквами, чьи стебли, казалось, вросли в каменные стены, посреди зала — полный стол яств гостей эдак на двадцать.

— Герцог Аллен! Что это? Здесь так красиво! — изумленно воскликнул Вилли, на что дух отреагировал звонким, будто бы хрустальным смехом:

— Не одним же людям сегодня праздновать. Для нас это тоже праздник. Я вижу, как тебе хочется отведать местные кушанья. Ну же, не бойся, попробуй! — предложил юноша.

— Правда? А можно? — мальчишка резво подскочил к столу.

Вилли устроился напротив герцога. Чумной доктор же сел чуть поодаль. Замок на первый взгляд казался пустым, но то и дело по сводам проносилось эхо чьих-то голосов, слышался девичий смех.

— Кто это, герцог? Здесь кто-то есть? — Ребенок завертелся по сторонам, но не смог никого обнаружить.

— Звуки былых эпох. Эти стены помнят время, когда здесь еще жили люди, — ответил Аллен. — Скажи, Вилли, а сколько тебе лет? — герцог склонил голову на бок и мягко улыбнулся.

— Десять, — с видом искренней невинности ответил мальчик.

— Десять? Слишком рано, чтобы умирать, — по лицу духа скользнула печальная улыбка.

— Герцог. Я хотел у вас спросить, почему вы возвращаетесь в этот мир? — ребенок с нескрываемым любопытством смотрел на юношу, попутно отправляя в рот сочные спелые виноградинки.

— Наверное потому, что я не все еще здесь исполнил. Говорят, души перерождаются. Может быть, однажды и душа Мэри вернется в этот город? Лишь один день в году я могу здесь находиться. И он, — Аллен кивнул в сторону доктора, — вместе со мной. Признаться, моя вина, что он до сих пор здесь. Я сковал его просьбой избавить меня от мучений, так что доктор вынужден возвращаться до тех самых пор, пока моя душа не покинет это керамическое тело.

Вилли покосился на доктора. Вдруг он заметил, как по кожаному клюву пошла трещина и разверзлась зубастая птичья пасть, начавшая поглощать еду. От этого уродливого зрелища мальчик почувствовал тошноту и головокружение. Заметив испуг ребенка, герцог пояснил:

— Его тело сгнило от болезни, так что он давно стал духом. Под маской нынче совсем пусто, одна лишь мгла. Не знаю как, но, не имея ни горла, ни пищевода, он все еще не потерял страсти к сладкому. Хотя я сам не лучше. Вот ведь, представляешь, я был так упоен своей любовью, что совсем забыл, что никогда не смогу подарить человеческой девушке свое тепло. Аллен, сын старого герцога, на самом деле умер от чахотки — он был слаб здоровьем. Родители так горевали, что приказали сделать керамическую куклу с его лицом, и, сыскав помощи лучших некромантов Англии, прикрепили к ней человеческую душу. Так юным герцогом стал я. Хотя знаешь, керамика тоже не вечна и иногда трескается при обжиге. — Аллен коснулся рукой своего покрытого паутиной трещинок лица.

Вилли задал еще много вопросов — герцог оказался интересным собеседником. Они вместе осмотрели замок и даже устроили маленький импровизированный бал на три персоны. Между тем витражи в громадных окнах начали светлеть.

— Скоро рассвет. Тебе пора идти, мой маленький друг. Но перед тем, как мы расстанемся, прими от меня одну вещь, — герцог положил в руку Вилли искусно сделанный серебряный кулон на оборотной части которого было выгравировано «Милой Мэри». — Вот. Это доказательство нашего существования. А теперь иди. Больше тебе нельзя здесь оставаться.

— Я не могу принять ваш подарок, он же, должно быть, важен для вас. — заволновался Вилли.

— Близкие люди нужны чтобы делиться с ними самым важным и ценным. Иди скорее, дорогой друг, — торопил мальчика Аллен.

— Герцог, мы когда-нибудь еще встретимся? — с надеждой спросил ребенок.

— Нет, — юноша печально улыбнулся.

Вилли с тоской взглянул на нового друга и покинул старый замок. Уходя, он видел, как вспыхивает огонь, как в руках чумного доктора играют искры, и пламя проглатывает юного герцога и его владения.

Зарево длилось столько, сколько восходило солнце. Мальчик видел, как, словно бумага, выгорели и Аллен, и доктор, и вся их реальность.

Он вздохнул и направился обратно в город, но странная тревога росла в сердце юноши. Улицы по-праздничному украшены, но на них не было людей, в такую рань все уже спали. И тут только Вилли догадался, что ничего не сказал ни друзьям, ни маме: «Она, наверное, с ума сошла от волнения», — промелькнуло в его голове, и юноша бегом ринулся домой.

Парень бежал по знакомым мощеным брусчаткой улицам, но не узнавал их. Они вроде были такими же, как и всегда, но будто стали меньше и уже, домишки какие-то низкие, соседи почему-то убрали с подоконников все цветы. Ноги несли юношу как-то особенно быстро и легко. Вот и его собственный дом. Он бросился к двери и начал стучать в нее:

— Мама, мам, я дома! — голос Вилли прозвучал неожиданно низко и громко. Нехорошее предчувствие зародилось в его сердце. За дверью послышались легкие шаги, скрипнула ручка. На пороге стояла юная златовласая красавица. Ее щеки мило заалели, она смутилась и с легкой улыбкой на устах ответила:

— Вы, должно быть, ошиблись. Мы с отцом совсем недавно сюда переехали. Этот дом долгое время пустовал.

— Ошибся? Но я не мог ошибиться, я ведь здесь живу, это мой дом! — запротестовал парень.

— Вы определенно что-то путаете. Хозяев здесь не было со времен эпидемии чумы пять лет назад.

Уши Вилли заложило. Эпидемии чумы? Какой еще эпидемии? Он вдруг глянул на свои руки, что были необычайно большими, и тут в глаза бросились серебристые локоны, спадавшие на его собственную грудь.

«Чьи это локоны?» — пронеслось в голове у парня.

— Кто я? — только смог вымолвить он.

Вилли захлестнул страх, он не понимал, что происходит, не знал, что ему теперь делать.

Красавица испуганно смотрела на юношу, и, когда в пору было захлопнуть перед этим сумасшедшим дверь, она вдруг почему-то пригласила его внутрь. Девушка жила с отцом, но его сегодня не было, глава семьи уехал торговать на ярмарку в соседний городок, а мать она даже не помнила — та умерла при родах. Было очень опрометчиво в такой ситуации впускать домой незнакомца, но златовласка чувствовала, что почему-то не может просто так его прогнать.

Вилли обессиленно опустился в кресло на гостиной. Незнакомка суетилась, заваривая чай. Она даже не стала задавать никаких вопросов, чувствовала, что не время. Парень несколько минут ошарашенно смотрел на свои трясущиеся руки, а потом и вовсе начал плакать.

— Ну что вы, милый, что вы? Что у вас случилось? — обеспокоенно спрашивала девушка.

— Какой сейчас год? — сдавленно спросил Вилли.

— Тысяча семьсот семьдесят первый с Рождества Христова. — удивленно ответила красавица.

— Семь лет. Семь лет я провел в замке. Что же вы наделали, герцог, за что? — парень схватился за голову и замотал ей, будто бы пытаясь очнуться ото сна, но ничего не помогало.

Незнакомка попыталась отвести его руки от головы:

— Перестаньте! Что вы делаете?

Парень поднял на нее усталые глаза и в этот миг утреннее солнце, пробившись сквозь занавеску, подожгло ее золотые волосы. Девушка обладала поистине неземной красотой, как и описывал Дуглас, хоть это выражение и показалось вдруг Вилли уж очень заезженным.

— Мэри? — сорвалось с губ имя.

Красавица удивилась:

— Откуда вы знаете, как меня зовут?

Вилли достал кулон и протянул ей, показывая гравировку:

— Видите дату смерти? Эту девушку называли Солнцем. Теперь я вижу, почему. — голос юноши подрагивал.

Мэри взяла кулон и с удивлением его рассматривала. Она была не из тех девушек, кого интересовали украшения. Но в этом кулоне красавица почувствовала нечто особенное.

— Вы, верно, безумец. А я, похоже, непроходимая дура. — вдруг сказала она и грустно улыбнулась. — Потому что мне хочется вам верить.

— Мэри, сходите со мной на кладбище? Мне нужно кое-что узнать. — предложил парень.

— Раз уж я вас впустила, пойдемте. — согласилась девушка.

Почему? Она сама не знала. Здравый смысл в этот момент был полностью отброшен.

— Всю жизнь в ночь на Хэллоуин мне снился один и тот же сон: как по дороге из лунного света спускался юноша и протягивал мне руку. Но мне так ни разу и не удалось разглядеть его лица, — по пути рассказала она. — Мне кажется, это были вы.

На кладбище Вилли нашел могилы матери и друзей — их не стало пять лет назад, в тысяча шестьсот шестьдесят шестом. Рядом же была его собственная могила, точнее, это скорее был памятный камень, без тела под ним. Надпись гласила: «Уильям Хейг пропал в ночь с тридцать первого октября на первое ноября тысяча шестьсот шестьдесят четвертого. Вероятно, он был похищен и убит, либо заблудился и умер в лесу.»

— Это моя могила. — тихо сказал юноша. — Они не нашли меня и решили, что я умер. Думаю, я должен был умереть в тысяча шестьсот шестьдесят шестом, вместе с остальными.

— Как такое возможно? — девушка ничего не понимала. — Где вы были эти семь лет?

— Знаешь, Мэри, друг, который дал мне этот кулон, двести лет ждал, когда его возлюбленная переродится, и он сможет украсить им ее шею. Но свой единственный шанс встретиться с ней он отдал, чтобы спасти жизнь какого-то мальчишки, который случайно забрел в его замок. Мою жизнь. Герцог передал мне свою судьбу и этим кулоном я, вместо него, должен украсить вашу шею.

— Так, вас зовут Вилли? — спросила Мэри.

Юноша отрицательно покачал головой:

— Вилли умер вместе со всеми от болезни. Или даже раньше, когда потерялся. А мое имя теперь Аллен. Мэри, я должен рассказать тебе историю про замок на краю леса. Про то, как один самый преданный на свете возлюбленный вверил мне свою любовь.