Замкнутый лес

Глава 1

Замкнутый лес

Глава 1. Дым или туман

Дым или туман? Лучше бы дым... Горящий ночью лес показал бы нам, где мы, но это не он. Но это и не утренняя влага, скорее осадок прошедшей ночи.

У ног река. Но её холодная вода не отрезвляет, а больше дурманит. Где мы? Куда она нас завела? Вокруг лишь лес: сосны, ветер и река...

Ник смотрел на темную воду, вдоль которой мы ночью бежали от пожара. Артём и Настя остались в лагере, они решили сами потушить огонь, Ник хотел быть с ними (точнее с ней), но я и Ира побоялись идти одни в лес, хоть и вдоль реки, звонить пожарным.

Тогда Артём, на правах главы похода, распорядился Нику идти с нами, а они с сестрой сами попробуют потушить огонь, и если что догонят нас по реке. Мы быстро пробежали по реке к возвышенности (там, где мы были, сигнала не было, а возвращаться, откуда пришли, было ещё дольше), но и там связи нет. Тогда, к этому часу уже краснела заря, решили идти обратно.

Мы бежали по реке, которая спускалась с подъёма, по которому мы шли. Спускаться вниз проще, чем подниматься на вверх, но бессонная ночь и полуночный марафон нас измотали.

Ира предлагала остаться и поспать ещё на верху, но мы не послушали её — наши самоотверженные друзья могли пострадать (его девушка и мой друг), она их почти не знала, а мы не могли уснуть, зная, что там внизу бушует огонь. И, как бы не было наше стремление вернуться к ним, ноги не слушались, а голова туманилась. Когда резкий спуск окончился, мы присели отдохнуть. Ник сказал:

— Дымом не пахнет, верно, они потушили его. Нет дыма — нет ог...

Он не договорил, а уснул на полу-фразе. Я думала поднять его, чтобы продолжить путь, но услышала в лесной тишине лёгкий храп подруги — да, Ира уже спала. Я прокрутила слова Ника в голове и мне решилось (или почудилось), что он хотел предложить именно это — отдохнуть. Ведь если нет дыма — нет огня, нет огня — нет опасности для них... На этой мысли уже заснула я.

Я проснулась, когда утренний туман уже развеивался, сквозь него проходил свет солнца. Поднявшись, первым делом — река. Вода прямо под боком, чистая и освежающая. Её холодные капли, будто, смывают прошедшую ночь — нет ни беготни, ни огня, ни... Тёма! Артём, Настя, где вы? Пора их искать, хотя, они наверняка уже ищут нас, идут по нашим следам, по реке. Мы должны выдвинуться им на встречу, сейчас же!

Я начинаю тормошить Ника. Этот медведь-гигант впал в спячку! Будто ему по барабану, что его девушка где-то в лесу, а он тут! Пришлось пойти на крайность — холодная вода безотказный вариант. Радикально, но быстро. Проснувшись, он холодно посмотрел на меня, тут же встал и спокойно сказал:

— Пора идти

— Да неужели? — возмутилась я

— Да. Уже десять утра, прошло слишком много времени, мы можем не успеть — сказал он твёрдым и холодным тоном, но его глаза выдавали тревогу. Он жалел о сне и думал о возможных последствиях. Но, меня не это удивило — он назвал точное время, не глядя на часы (я смотрела время в телефоне, а он только встал и уже сказал почти минуту в минуту).

— Откуда ты узнал время? — поинтересовалась я, когда мы уже шли вниз по реке, а поднятая спозаранку Ира вовсю зевала.

— Я видел, где встало солнце — там восток. Сейчас солнце ближе к югу, но не на нём — значит ещё не полдень, а учитываю температуру, плюс минус десять часов, — таким же спокойным голосом ответил он, как и раньше.

Его познания в географии и наблюдательности поразили меня — это единственный человек, который учил ОБЖ в школе, хотя, как мне позже вспомнилось, он вроде как студент-Мчсник — это многое объясняло.

Мы шли вниз по реке дольше, чем вверх. Это начинало настораживать. Однако, знание, что это единственная местная река, и мы не могли её перепутать с другой, снимало все подозрения. Но, с каждым метром зацикливалась мысль — мы прошли их, разминулись! Но трезвое рассуждение Иры меня спасало:

— Какой разминулись, о чём ты! У нас лагерь стоял прямо на берегу, они сами сказали идти по реке — значит и сами пошли бы к нам по реке, а то, что идём долго, так это от того, что устали уже, и голод не ворон — покаркает, да не улетит. Так что успокойся, выйдем скоро, не к ним, так на дорогу, нас же высадили как раз у реки, по ней же наш маршрут.

— Да только мы прошли маршрут в десять километров, и если мы выйдем к дороге, значит, точно разминемся — вставил быстро Ник, и Ира угрожающе на него посмотрела.

Будь это не в других обстоятельствах, она бы быстро развела словесную перепалку, а то и рукоприкладство — она не может терпеть, когда её перебивают. Но сейчас (на счастье Ника и моё, мне бы пришлось её оттаскивать (не в первый раз)) голод и недосып сдержали её.

Был полдень, казалось, мы идём вечно. Мы остановились. Ира повалилась сразу на землю, точнее, на хвою. Красота земли соснового бора в том, что она мягкая. Старая хвоя делает приятный подстил, на котором можно полежать без подкидки, тем более, когда устал. Я села на подогнутую в разные сторону сосну, смотрела в даль леса. В иное время во мне заговорил бы art-ist, но сейчас он нервно курил с дороги. Я не могла уже смотреть на эту реку, на этот крутящийся перед глазами берег — он меня сводил с ума! Ещё чуть-чуть и сожгу эту реку, к сосновой бабушке!

Ник, по-видимому, не разделял моего раздражения и Иркиной усталости. Он стоял, опиравшись о сосну спиной, и смотрел на реку, на тот берег... Ещё ходил туда—сюда (не находился видать, за два часа и пол ночи) в пределах тридцати метров, что—то высматривал и что—то делал.

Мы поднялись и продолжили путь. Шли ещё часа два, уже не понимая где находимся (мы с Иркой), как Ник заявил: мы тут уже были.

Сказать, что мы обалдели — ничего не сказать. Я думала, что кукуха слетела у меня (у Ирки её отродясь не было), а сейчас вижу, что это у него крыша просела. На наши негодующие лица он ответил просто и конкретно, указав на рядом дерево:

— Этот зарубок я делал, когда мы остановились в полдень, — указал он на поперечную царапину на коре, а после направил руку в сторону кривой сосны, — Вон там сидела ты, Аря, а та сбитая хвоя — остатки Ириного хвойного ангела. Мы пришли, откуда ушли.

Ира подошла ближе к неравномерно распластанной хвое и, присев на корточки, потормошив хвою, обнаружила свой брелок, который, как она думала, выпал во время хода, а он тут. Она поднялась на ноги и с изумлением посмотрела на меня. Я молча прошла к дереву, на котором, как вспоминалось, сидела раньше, и поняла — это оно. Мои глаза выползли на лоб, а голова повернулась в сторону Ника. Он смотрел на нас, а потом, развернувшись к нам спиной и подойдя к реке, сказал:

— Останемся пока здесь, надо отдохнуть...

Глава 2. Путь к костру

Солнце. Тёплое майское солнце, куда ты нас завело? Думали: шашлык, дача, труд-мир-май, а оказалось — лес, река, пожар, да ещё и с ума сошли. Нет, но по-другому объяснить, как мы оказались на хвосте мирового змея, нельзя.

Мы пошли вверх по течению, а сейчас идём вниз по нему же. Или течение изменило направление, или здесь что-то не чисто...

—Та-ак, и что теперь? — спросила опомнившаяся, как о то сна, Ира.

—Надо готовиться к ночи, скоро похолодает — ответил Ник, посмотрел на нас, будто хотел спросить, но отвернулся снова к реке.

—Думаешь ещё пройти? — спросила я, подойдя к нему.

—Нет смысла, да и времени. Если сейчас не начнём, то к закату не успеем...

— Закату? — резко передёрнула Ирка — Мы останемся здесь, в лесу!? Нет, нет однозначно, надо идти дальше, дальше мы выйдем и там...

— Там снова будем здесь. Ты не поняла? Мы зациклились, в прямом смысле, на одном месте длиной в пол реки...

— Не в пол, где—то полтора — два километра, не больше — поправил, и тем остановил меня, Ник

—Нет, подождите-ка. Мы не можем здесь оставаться, тут... тут лес — волки, змеи, тигры...

—Змеям ещё рано, тигры здесь не водятся, а волки от твоего крика уже все разбежались...

—Да их тут и не было никогда.

—Тем более. Я согласна с Ником. Мы застряли и должны что-то делать, чтобы не умереть... хотя бы.

— Что?

— А вот не знаю. Ник, что делать?

— Для начала не паниковать.

—Допустим, а дальше?

— А дальше сделать шалаш, выстругать посуду и вскипятить воду.

—А у тебя в сумке нечего нужного нет? Как так можно вообще?

— Ой, молчи уж. Мы вот вообще ничего не взяли, теперь наш единственный шанс выжить — это слушать Ника, а не кричать на весь лес. Ник, что у тебя есть, с чем работать?

—Нужны ветки, большие и тонкие, вообще любая древесина нужна. Жаль что сосняк, с берёзой проще работать, но, что имеем — то имеем.

—Так, деревья, палки, ясно, поищу, посмотрю. Ира, ты со мной?

—Я же всё палки своим криком напугаю!

— Девочки, сейчас не время для этого.

— И то верно, пошли, обижаться дома будешь.

— Как бы лес не стал для нас домом — сказал Ник, когда мы с Ирой только отошли от берега.

Лес был пуст и тих. Какие волки, комары и те исчезли. Хотя, может им ещё рано, или ещё что—то, я не знаю — походы не моё увлечение, максимум, что я могу, так это зарисовать местные пейзажи, не более. Это вот Тёма (Арт, звала его Настя) любил это дело, так же как и его сестра. Сколько они ни звали меня — я всегда отказывалась, не моё и всё. А тут раз, на майские всё-таки решилась с ними поехать, и тут вот такое случилось. Этот пожар, они там одни, с этим огнем... Хотя, им не в первой. Помниться, у них отец был пожарным, в огне он и погиб, герой. А они с тех пор этот огонь терпеть не могут, от того и учиться пошли на спасателей и лес один на один с огнём не оставили, хотя лучше б...

Что лучше б? Оказались в замкнутом круге, как мы? Нет, они наверняка там, всё потушили, искали, а теперь вызвали МЧС и скоро найдут нас, да, скоро всё закончиться, но до этого скоро надо ещё дожить.

—Палки, брусья заказывали, принимай работу — крикнула я Нику, когда мы вернулись к берегу.

Он стоял у воды и что-то копал. У него оказалась лопата с собой, да, неплохое начало. Здесь же, под этот изогнутой сосной, лежал его рюкзак (по Иркиному — сумка) а рядом разложены вещи: топор, нож, огниво, верёвка, аптечка, леска и... сухари. Ира только их увидела, сразу рванула к ним, и лишь успела поднять, как:

—Это на прикормку, не трогай.

—Чего? Какую кормку? Я сейчас сдохну, а ты сухариков пожалел!

—Подожди и будет тебе кормка, а сейчас вот — сказал он, забрал сухари и указал на двухлитровую бутылку воды под соседним деревом. Ира раздраженно взяла эту бутылку и отошла в сторону, двенадцать часов голодания делали её ещё больше раздражительной, чем обычно.

Ник согнул пачку в три погибели, чем превратил сухари в крупные крошки, которые долями высыпал в яму. Ясно, рыбалка, надеюсь, они не уплывут зря. Дальше он вернулся к сосне, и, упрятав сухари от Иркиных глаз под рюкзак, взялся за топор и нож. Он прошёл до веток, которые мы оставили в паре метров и начал... городить.

—Тебе помочь? — отозвалась я, чувствуя свою бесполезность, в общем деле.

— У тебя ножа нет? — несмотря на меня, сказал он, и, как в воду глядел. В свой городской рюкзак я только и успела закинуть воду, спички (Ира курила и постоянно теряла зажигалку, так что у меня это уже в привычку вошло), салфетки, телефон и нож — обычный городской набор выживания, ничего особенного.

— Да, есть — ответила я.

— О, как хорошо, а у Иры есть?

— Не знаю, а что?

—Один для стружки надо, а другой для еды будем использовать. Придержи пока свой и возьми мой, ивовые ветки нарежь.

— Принято, шеф.

Берег реки был весь в иве, а сейчас она ещё и вовсю цвела. Я думала просто ломать ветви, но они гнулись, как тополиные, так что пришлось резать. Нож у него, кстати, тоже туристический — большой и целиком металлический. Ник — турист знатный, наверное, на этой почве и свела их судьба с Настей, или на почве факультета...

Когда я пришла, были уже сконструированы шалаши. Три дерева сформировали прямоугольный треугольник, один катет которого был несколько длинней второго. Эти два катета и стали шалашами. На большом, длинная палка проходила вдоль земли на высоте около метра, а от неё и до земли были уложены ветки поменьше. У маленького катета была другая конструкция: от прямого угла, с такой же высоты, как и у большого, выходила толстая палка, которая упиралась в соседнею сосну, а с той же высоты выходила другая палка, упирающаяся в метре от сосны в землю.

Мои ивовые ветки были очень кстати, они плотно застилали крыши шалашей, правда, их не хватило и пришлось пособирать пару раз на берегу.

Когда Ник закончил, то побежал к яме. Там плавали небольшие рыбёшки. Только сейчас у него всплыла вопрос — чем ловить, ведь нет ни сочка, ни даже ведра. Но тут пригодился мой клеёнчатый небольшой рюкзак, которым Ник умудрился зачерпнуть часть рыбёшек и намутить воду (хорошо, что канал соединяющий яму и речку был перекрыт камнем, так что рыба не уплыла). Но тут появилась и другая проблема, рыбу нужно готовить, а котелка нет (все котелки остались в лагере, набитые чаем и супом). Тут я поняла, что этот парень может всё — он пошёл к ближайшему пню, разрубил его, а из небольших частей выстриг две большие миски, в одну отправилась рыба, в другую вода. Он разжёг костёр. В огонь положил камни и стал выстругать ложки.

— Зачем тут камни? — спросила я, моя испачкавшуюся в хвое рыбу.

— Камни нагреются, и положим их в воду — вода станет теплее и безвреднее.

—А-а, понятно — протянула удивлённо я и вновь озадачилась — а как готовить рыбу в деревянной чашке, её же в костёр не поставить и камень не положить?

— Подставим её на достаточной высоте, чтобы тепло шло, но пламя не касалось — спокойно ответил он и установил над костром интересную конструкцию.

Две крупные палки стояли с одной стороны костра и две с другой. На них были уложены две ветки потоньше, где-то в десяти сантиметрах друг от друга. Пламя костра было по центру этих палок, но оно их не касалось. В этом месте и поставил Ник чашу с рыбой.

В это время из кустов вылезла Ира, она проспала весь день и, видимо, только упоминание о еде её разбудило. Она встала, подошла к костру, располагавшемуся на равно отдалённом расстоянии от обоих шалашей, присела на корточки и, расстроившись, сказала:

—Всё-таки не сон.

—Не сон, как видишь — хотела бы я сказать, что нет, но увы, сказала, что есть.

—Лихо вы тут обустроились, что не сказали, помогла бы вам — сказала, оглядевшись, она и будто сожалела о своём неучастии.

—Не хотелось тебя будить, ты такая милая, когда спишь — впервые за день, я пошутила, сейчас можно было.

— Да-да-да, — подтвердила Ира сарказмом и посмотрела на Ника, — Ну что, начальник, что дальше?

—Искать нас — не найдут

—Чего это?

—Уже бы нашли. А так, будет день — будет пища. Рыба готова.

Несолёная, с горчинкой, но варёная рыба была на славу сегодня. Этот день кончен, можно отдохнуть. Большой шалаш был рассчитан на нас с Ирой, мы там как-то разместились вольтом. Ник сидел у костра и, то ли вырезал, то ли считал на пальцах, я не разглядела. Да, если бы не он, мы бы вряд ли тут выжили, надо завтра сказать ему — Спасибо — а сейчас отбой.

Глава 3. Дорога топора

Утро. Прохладное весенне утро. Свет, пробивающийся сквозь густой лес, да река, что светится в лучах раннего солнца. Сейчас где—то девять, плюс минус, не знаю, да и какое дело, лес — место, где часы не имеют значения.

Ира ещё спит, а шалаш Ника пустует. Он верно снова у реки, у этой проклятой речонки. Я права, вот он, стоит на берегу и смотрит на противоположный туманный берег. Подхожу к нему.

—Доброго утра — говорит он мне спокойным голосом.

—Утро, то утро. А что доброе, сомневаюсь.

—Доброе, ведь могло его вообще не быть.

— А, ну тогда, с добрым.

—Добрым.

Над нами повисла тишина, она властвовала здесь. В этом лесу не было привычно шумно, быстро и суетливо — всё шло своим чередом и в тишине. Она имела власть над нами, но мне её правление надоело, я не люблю тишь.

—Куда смотришь? — оборвала я безмолвие.

—Туда, на берег.

—Думаешь, там есть путь?

—Должен быть.

—А если ещё пройти?

—Мы проходили тут три раза, смысл идти иссяк, и так всё ясно.

—Что же тебе ясно?

—Мы попали в аномальную зону, простирающуюся вдоль двух километров берега. Раз мы с рекой сюда попали — с ней и уйдем, по тому берегу.

—Но как нам попасть туда? Река горная, ледяная, её не переплыть. А глубина? Явно, что не метр...

—Зато в ширину небольшая.

—Перепрыгнуть?

—Две сосны покрепче и перейдем.

—Сосны? Они же, как камни, их сломить никак, а тащить, как их перекидывать?

—Никак. Чуть выше есть идеальные сосны, что стоят прямо на обрывистом берегу. Они и станут мостом.

—Ты надорвешься!

—Что делать, иного пути нет.

Спорить с ним нет смысла, он прав. Ещё посмотрев на реку с полчаса, он пошел наверх, а через две минуты уже простирался топорный стук.

Ира проснулась с этим шумом. Она вышла из шалаша и прошлась по поляне, которая теперь и кухня, и гостиная и даже спальня.

—Н-да, что ж делается. Это он стучит?

—Да.

—Дров что ли мало, рубить взялся...

—Он для моста на тот берег, посюда не пройдём.

—Моста? О, my God! Мост, а дальше автобан. Не, ребятки, я в этом квесте не участвую.

—Да ты и так в нём не участвуешь, только спишь и болтаешь.

—Я? Болтаю? Так вы сами не чего не говорить, только тет-на-тет. Поди запала на него, от того и шепчетесь...

—Не неси чуши! Он парень Насти. И вообще, хочешь помочь?

—Хочу!

—Тогда собери молодые шишки, зелёные, их сейчас самый сезон.

—Зачем?

—Нужны, отварить их надо — съедобными будут.

—Шишки?

—Да! А если не нравиться, то готовь собственное меню.

—Да ладно, ладно. Спросить нельзя, шишки...

Она, зевая, пошла по лесу.

Прошло часа три. Над огнём стояла чаша с рыбой, шишки отмыкали в другой, а в третьей (когда он её сделал, не знаю) кипятилась вода. Ира ходила от сосны к сосне, будто заблудилась в трёх соснах. Стук топора временами прерывался, бедный Ник, верно, он уже рук не чувствует.

Послышался треск, шум, земля дрогнула... он дорубил. Бежим к нему наверх. Поваленная сосна простиралась между берегами, а Ник сидел на свежем пне, упираясь спиной о ближайший ствол. Его усталые глаза смотрели на "мост", а счастливая улыбка светилась во все тридцать два зуба. Топор лежал под ногами, вместе с корой и щепками.

—Ник, ты как?

—Живой, — ответил он мне, улыбаясь и отдыхиваясь, — девчонки, сейчас бы воды, не помешало б...

Повторять не надо, я уже бегу. Возвращаюсь с бутылкой (всю прокипяченную воду я выливала в неё) уже через минуту. Ира стояла там же и глядела на сломленное дерево, Ник сидел, раскинув ноги и закрыв глаза.

—Ник, передохни. Ты уже достаточно сделал, тебе надо...— отдав ему бутылку, начала я, но он остановил меня одним жестом и, как напился, ответил:

—Отдохнули — за работу.

—Не геройствуй, не стоит. Мы уже поняли — ты отчаянный, но подумай головой — сейчас ты перетрудишься, схватишься за сердце и всё. Отдохни, тебе говорю! — крикнула Ира, когда тот уже взялся за топор, но с последних её слов, положил его на место.

—Ладно, я отдохну, но с условием — вы топор не трогайте! — согласился он, не то угрожая, не то предупреждая.

—И в мыслях не было — передернула Ира.

—Нет, дослушай. Возьмётесь, перерубите себе все конечности и головы пробьёте, так что даже не думайте...

—Всё ясно, Ник. Мы поняли — ты не хочешь хоронить наши останки, поверь, мы с топором на вы и шепотом. Пойдём, отдохнёшь — убедила я его, и мы втроём вернулись к шалашам.

Этот день тоже проходил, то в темпе, то медля, но проходил. Ника я к топору не подпускала, а то действительно возьмётся и умрет с ним в руках, что я потом Насте скажу? А сейчас: день переходил в вечер, а вечер неотделим от ночи.

Ночь легко прошла. А утро настало добрым, потому что светило надеждой — ещё одно дерево, мост, другой берег и ....топор исчез.

Глава 4. Река

Утро, наполненное надеждой, залилось страхом и отчаяньем. Куда, куда делся топор? Наш выход отсюда пропал, и как пропал? Вчера Ник положил его себе, чуть ли не под голову, а сейчас в панике ищет по всему лесу! Какого, спрашивается, лешего?! Ладно, аномальная зона — в это ещё можно поверить и застрять, но воровать предметы никакая аномалия не имеет права! Хотя, о чём я, нас самих своровали от нашей жизни, нашей реальности...

Ладно, попаниковали и хватит. Что делать?

Ник оббегал все глушь, но ничего не нашел. Побежал на берег, там пусто. Хотел прыгать в воду, искать на дне, но тут его схватила перепуганная Ира.

—Стой, успокойся. Где ты его оставил, давай поищем ещё...

—Нет его! На дно канул!

—И ты сейчас тоже канешь, а за тобой и мы. Так что сядь, успокойся и подумай головой, как всегда думаешь!

Он действительно сел на землю, казалось, что на минуту успокоился. Ира прошлась по поляне, посмотрела под каждый камень, пошла наверх, вернулась через минуту.

—Так, проблемка. Но не катастрофа, будем думать — рассудительно (к моему удивлению) сказала она и, прижавшись спиной к сосне, посмотрела наверх.

С неба падал свет, проходя сквозь широкие сосновые ветки-лапы, ложился вместе с тенью на землю. Солнце не было теплым, но оно и не нужно было, внутренние напряжение и ужас ситуации и так доводил до кипения. Мысли путались и пугали, что будет дальше, не знал никто.

Так прошло время, может час, может меньше или больше, за временем мы не следим — телефоны разрядились уже давно, а иных часов (кроме солнца) не было.

Ник поднялся с земли и молча пошагал в чащу. Ира упала на колени и тихо плакала, закрыв руками лицо. Я не могла подойти и приободрить её, меня бы саму кто-нибудь приободрил. Я не могла смотреть на неё, поэтому встала и пошла к реке.

Река, как не странно, манила меня. Несмотря на весь ужас ситуации, она несла что-то легкое и знакомое, что-то, что отправляло далеко от неё, кажется, домой.

Вспоминается родной дом, рядом течёт небольшая речка, тут же за углом школа. Столько лет прошли мимо этой речки, каждый учебный день туда и обратно, а ещё вечерами гуляешь по набережной, ох, как хорошо... А потом переезд, новое место, новые люди, учёба, и снова за углом река, которая так и манит посмотреть на неё вечерами. На этой, новой тогда для меня, набережной, я и познакомилась с Тёмой и Настей. Но как, познакомились, я споткнулась и чуть не ударилась о заграждение, а Артём поймал меня за руку и не дал поцеловаться с бетоном. На набережной был их институт, они ходили туда и оттуда одним маршрутом, как раз мимо меня. С этой "истории спасения" и началось наше общение. С тех пор прошло уже пять лет.

За это время мы стали близкими друзьями. Конечно, временами ссоры и конфликты возникали, но потом всё налаживалось. Они оптимистичные и добрые ребята, с которыми хочется общаться. На их фоне Ира, с которой я общаюсь тоже время, что и с ними, выглядит как-то мрачно и пессимистично, но она тоже моя подруга, которая помогала мне освоиться в новом, для меня, мире.

Если бы меня спросили — как я могу общаться с такими разными людьми? — я б не знала, что ответить. Верно, от того они мне нравятся, что они разные (в принципе, как и я), меняющиеся и оригинальные...

Все эти мысли, как кинолента, пронесли перед глазами в течении реки. Легкий всплеск и неровная водяная гладь проходили мимо, как... Река!

Я бегу на поляну.

—Ира, Ник! — кричу во всё горло.

Ира, сидящая в шалаше, вылазит и удивлённо на меня смотрит. Ник спускается сверху и, не торопясь, подходит

—Что такое? — холодно спрашивает он, будто его ничего здесь не касается

—Да, в чём кипишь, Аря?

—Река — на выдохе говорю я, а они непонимающе на меня смотрят

—Река? — озадаченно переспрашивает Ира

—Да-да, река. Течение. Она течет вниз. Мы можем выплыть отсюда по течению...

Глава 5. Нить Ариадны

Река, река дорога до дома...

Оказалось, что моя идея с плотом была не оригинальна. Ник думал об этом с тех пор, как исчез топор. Но он рассуждал иначе — он не хотел плыть вниз по течению, он хотел пересечь реку поперёк и выйти на том берегу. Не знаю почему, но мне кажется плыть вниз более целесообразно, потому что, выйдя на том берегу, мы неизвестно куда попадём (хотя мы сейчас неизвестно где).

Наша словесная баталия закончилась на том, что решили делать плот, но поднялся вопрос — как — если нет топора. Решение Ника было просто — сделает ручной топор, а мы найдём материал для плота.

Да, найти тонкие деревья в сосновом бору задача не простая, ещё сложнее, чем толстую иву. Однако, нас спас берег. На берегу, неизвестно, как и при каких обстоятельствах, но росли тополя. Эти вездесущие, так мешающие в городе и так понадобившиеся тут деревья, размножались как кошки, от того тонкие стволы найти было не сложно. Теперь, у нас есть материал, но его ещё надо собрать, точнее нарубить. Мы вернулись к Нику.

Он сидел у костра и вытачивал крупный камень камнем поменьше. Рядом лежала толстая палка, скорее дубина. Его нож лежал тут же в куче опилок. Он выстругал из дубины топорище, а сейчас к нему приматывал верёвкой наточенный камень. Топор вышел, как топор. Завидев нас, он крикнул:

—Нашли?

На что мы, ещё в пятнадцати метрах от него, закачали утвердительно головами. Он подошел к нам и с легким воодушевлением спросил:

—Где?

Мы направились к берегу.

Наша находка в виде тополя его не очень обрадовала. Оказалось, тополь не самый лучший материал, поскольку быстро набирает влагу, но в нашем случае это неплохой вариант, поскольку плыть нам не долго, а тонкие сосны искать, да и рубить, сложнее. Что же, начнём...

Шесть четырёхметровых стволов пятнадцати—двадцати сантиметров диаметром должно хватить, плюс парочка поменьше и поуже для крепления.

Ник рубил дерево, мы высчитывали длину шагами, а после отрывали кору (впитывает воду — лишний утяжелитель) и отрывали макушки (как могли и ножом). После третьего дерева Ник сел передохнуть, Ира сбегала за водой.

—Может, передохнёшь, на тебе лица нет. — Добро говорила она.

—Не, не стоит. Сейчас скоро закончу. Их ещё подсушить надо — отвечал, запыхаясь, он.

—А, ну понятно. Послушай, а откуда ты всё это знаешь, всё умеешь? Реально интересно, ты такой прошаренный в этом всём... туризме — неподдельная заинтересованность и восхищение плескались по её лицу, когда она, сидя рядом с ним, спросила его об этом.

—Так, нечего не обычного — сухо ответил он.

—Ничего необычно? Да ты, ты ...я даже не знаю что сказать. Никто, никто, хоть нас двоих взять (она указала на меня и себя) никто ничего не знает, никто бы из нас не выжил в этом месте, если бы, если бы не ты, а ты..., ты говоришь что ничего необычного! — затрещала удивлённо-непонимающе она, а Ник также спокойно отсиживался на земле, посмотрел на ожидающею ответа и выдал:

—Ты как росла?

—Я? — удивлённо переспросила Ира. — Так в городе, где мы, в принципе, и познакомились. Жила, себе не тужила, общалась с разными людьми (точнее с асоциальными личностями), гуляла по улицам (особенно в барных переулках), училась (выгнали из двух школ, и чуть не отчислилась из вуза), жила полной жизнью (полная жизнь и жизнь на полную катушку — это разные вещи, надо ей как-нибудь объяснить). А теперь я тут, и очень хочу узнать кто же ты такой, наш Никушка-спасителькушка.

—Понятно, какой ты персонаж, это многое объясняет. Что же, вот тебе история за историю. Пока кто-то городской учился и гулял, кто-то ставил ловушки на лис, рубил дрова и постигал основы жизни... лесника — такими словами он начал свою историю.

Оказалось, наш Ник — сын лесника и жил он в отцовском хуторе, учился в сельской школе, а как стал совершеннолетним, так свалил поступать в город. Поступил на жур-фак, познакомился с Артёмом и Настей, а теперь и с нами.

На этом исповеди закончились? Надеюсь да, потому что мне сказать нечего, кроме того, что с Ирой просто освоить город, а не в поход ходить, да и стерпеть её нервный характер под силу только самому спокойному человеку на свете, то есть мне (и Нику). А Ник реально хороший парень, иных Настя терпеть не может, а с ним уже давно встречается. К тому же, она ему доверяет, иначе бы с нами не отпустила. А я доверяю Ирке, однако, сейчас не об этом.

После этого разговора работать стало проще, теперь мы друг друга знаем, и от этого стало легче на душе. Шестое дерево срублено, кора отодрана, а крепление выйдет из двух прочных макушек. Мы перенесли бревна на поляну и разложили под солнцем.

К пришедшему вечеру была готова пища (размякшие шишки и несоленая рыба) и заготовлена прокипячённая вода. Мы легли под чистое ночное небо, усталость заменялась сном.

Утро... Нет! Только не это! Дождь! Я понимаю снег в мае — дело обычное, но дождь, у нас?! Он шёл пол утра, мы плотнее уложили сосновые ветви над шалашами и почти не выходили. Увы, но наши заготовки к плоту были все пропитаны водой, учитывая, что мы их ещё успели прикрыть, они были полусырые, но даже такие они теперь не имели значения для нас. Что бы высохнуть, бревном нужен минимум день, солнечный, ясный день. Тучи вроде рассеиваются, но откуда они взялись?

Солнце заходило в чистый (безоблачный) горизонт, луна была ясной, а птицы летали высоко — все приметы выдавали не дождливый прогноз (они реально работали до этого, Ник по ним погоду смотрел), а ясное солнце, что пошло не так?

Когда солнце снова освещало лес, я вышла походить. Обычно я ходила не глубоко в чащу или вдоль реки, но сейчас, проклиная погоду, я ушла куда-то подальше. Хорошо, что по настоянию Ника, когда я ушла из знакомого района, стала непрерывно делать линии на деревьях (зарубки) которыми отмечала все деревья, мимо которых шла, чтобы вернуться, как по нити (символично, как по нити Ариадны, ведь я сама Ариадна).

Идя и оставляя такие нити, я вышла к берегу. Не знаю, где я свернула, но река вновь приветствовала меня своим видом. Однако тут были большие валуны. Среди которых стояла толстая, многовековая сосна, которую я не могла обхватить руками, настолько она была большой. Но это не самое странное, странное то, что она была подрублена. Где—то в полуметре над землёй была трещина, отлетевшая кора лежала рядом вместе со щепками. Прорыв был неглубокий, но явно сделанный топором. Как, кто, когда мог это сделать? Как это можно было не услышать?

Смотрю я, шокированная и злая, на это дерево, обхожу его с другой стороны и понимаю, а дерево—то не простое. Его корни связанны с корнями ближайших деревьев, а те деревья связанны меж собой. Так, выходит что...

Я вернулась на поляну по "нити". Ник удил на берегу, а Ира кипятила воду. Мой приход застал её врасплох, я много что хотела сказать, но понимала — один из них тихушник, который решил кинуть меня и ...не тихушника. Чтобы сдержать весь наплыв резких и нецензурных слов, я скривилась в чеширскую улыбку и спросила: "Что дальше?"

К этой секунде подошел Ник и ответил:

— Подождём, пока бревна высохнут, и попробуем уплыть.

— А может, лучше пойдём, а? Досиделись до дождя, а дальше что, тайфун?

— И куда ты пойдешь, интересно?

—Да хоть туда! — выкрикнула Ирка и указала рукой в чащу.

Глава 6.Слёзы ссоры

— Можно и в чащу, только будет ли смысл?

— А от твоей реки будет смысл? Покружит нас туда-сюда и всё!

— Мы можем выйти на том берегу и поискать дорогу там...

— Можем, если не потонем, и вообще, кто сказал, что там не та же квадратура круга? А? Шило на мыло и не более!

Так, этот спор может длиться вечно, пока дело не дошло до драки, скажу:

— Чаща-чащей, а река всё-таки надежнее, по ней мы как никак дошли сюда, по ней и выйдем

— Да вы сговорились! — крикнула Ира на мои слова и бросила дерзкий взгляд на Ника, — Что, двое против одного, да?

— Мне всё-равно, куда идти, главное двинуться с места и хоть что-то делать — сдерживая злость, ответил Ник

— Ну, что же, тогда выбирай, куда идем или плывём? — наехала снова на него Ира

—Мне хоть до Эвереста... — также говорил Ник

—Ясно, всё с тобой. Аря, а ты хочешь на Титаник?

—Я хочу домой! — крикнула я, как снова полил дождь.

Ник тут же побежал прятать высушенные брёвна, Ира убирала все нужные вещи под шалаш. Дождь был не большой и слабый, но тучи затянулись на долго. Среди их беготни я услышала странный звук, как скрип ржавых механизмов, но чутка другой.

Так скрипели старые сосны, во время сильного ветра, но здесь и сейчас не было его. Был дождь и штиль. Этот скрип донёсся из леса и заставил всех нас замереть. Иркины испуганные глаза глядели исподлобья в чащу, Ник смотрел заинтересованным взглядом туда же, а я замерла: мой слух ожидали ещё звуков, а взгляд завис на ближайшем дереве. С минуту мы все так замерли. Я первая нарушила тишину:

—Что это? — перепуганные мои глаза устремились на обескураженного, но не теряющего спокойствия, Ника.

—Дерево скрипнуло...

—Скрипнуло? Это, по-твоему, скрип? — перепуганная Ира была почти в истерике — Дверца от шкафа — это скрип, а это, это...

— Надо узнать, что это — перебила её я

— Узнать, да ты...

—Поддерживаю, это моет быть какая-нибудь машина или ...или что-то, связывающее нас с цивилизацией. Я пойду, посмотрю — поддержал меня Ник.

—Я с тобой — присоединилась я к нему и вцепилась ему в локоть — не куда без меня не уйдёшь!

—Вы меня что, кидаете тут одну? — завопила диким голосом подруга

—Давай те пойдём вместе — предложил, вырвав свою руку из моей, Ник.

Мы молча согласились с ним и пошли.

Дождь был лёгким, а идя под "лапами" сосен, почти не заметен. Мы шли, оставляя за собой нити. Мы шли не долго, но здешние места казались странными. Ник обходил весь лес ещё в первые два дня. А эти места ему попались впервые — это было видно по нему. При этом, мне тоже что-то казалось знакомым, верно, я проходила тут недавно.

Дождь усиливался, пора было возвращаться, но тут мы наткнулись на... дерево. Сосну, если быть конкретнее, но необычную сосну. Это была реально тысячелетняя сосна, почему? Да потому что у неё шов треснул, а прорванный ствол и огромные корни образовали приличную яму, а точнее своеобразную пещеру. Пещера, из дерева, под сосной — теперь я видела всё.

Она была метра полтора в глубину и метра два с половиной в ширину, к ней вели корневые подступу (лесенки). Такая "кроличья нора" сначала испугала, затем изумила, потом поманила нас. Ник спустился туда и предложил там переждать дождь. Учитывая, что дождь сюда не залетал, а идти обратно — долго, мы согласились.

Дождь шёл, но Ник раздобыл сухие веточки и кору. Он разжёг костерок (спички у него всегда с собой, как и нож) прямо у входа в пещеру, весь дым выходил наружу.

Ира, всегда быстрее всех устававшая, тут же прилегла и уснула (и холодная земля становиться кроватью, когда день был тяжек).

Я сидела с Ником у огонька и смотрела в "окно"— вход.

— А ведь здесь этого не было — задумчиво и протяжно сказала он.

—Ты прав. Я тут ходила днём, и этого не было. Мне кажется, или этот скрип был...

— Раскрытием этого дерева? Вполне возможно.

Мы оба помолчали, наши мысли сходились в одно — местное чудило, а точнее — издевалось над нами, но у всего есть причины, и, если мы их найдём, то, может, выберемся отсюда? Я хотела поделиться этим с Ником, только сказала:

—Ник…

—Я не Ник, — передёрнул он меня, — и мы остаёмся здесь...

Глава 7.Кошачья жизнь

Дождь, дождь кончился, как и ночь. Утро только просыпалось, красная заря резала горизонт и мой сон.

Ира, клубочком, лежала у стены, а Ник, или как он сказал, не Ник, перед тем как отрубиться, у самого входа. Они ещё спали, а не могла оставаться внутри... дупла, пещеры, расщелины — не знаю, как назвать это прибежище, но оно кстати. Откуда оно взялось?

Я вылезла наружу, запах дождя и утреннего бора был насыщенным и лёгким. Я прошла не много вперёд, как услышала какой-то треск, похожий на... ручей, это шум ключа! Медленно, и делая нити, прошла к этому треску. Маленький источник пробивал в десяти метрах от "пещеры". Холодная, чистая вода была очень вкусной (да, даже безвкусная вода обретает вкус со временем). Несколько пригоршней быстро удалили жажду и перебили аппетит, желание пить воду не уходило, как я услышала:

— Аря...

Мне показалось? В лесной утреней тишине много что может показаться, я прислушалась, через полминуты продолжила загребать вожу в ладони, как снова:

— Аря... Один раз — совпадение, два — закономерность, а три... — Ар-риадна! ...уже диагноз. Хотя нет, какой диагноз, кто-то зовет меня, это точно не галлюцинация, но кто?

— Ар-риа-адна — холодный голос протянул моё имя, я ясно слышу, где-то близко, осматриваю ручей и вижу... кота. По ту сторону воды (в двух метрах) ходит рыжий кот. Он медленно, не торопясь, царской походкой идёт в мою сторону.

— Как водичка? — спрашивает он, облизываясь, и лакает воду, не дождавшись моего ответа, сам продолжает — Холодн-ная, как обычн-но. Но лучше, чем ваша теплая, после огн-ня вода тер-ряет вкус. Как спалось?

Хитрые рыжие глаза с не менее рыжей морды смотрят на меня, розовый язык проходит по белой лапе и облизывается до не менее розового носа. Я молчу, не понимаю, какого Пушкина это существо спустилось с дуба или это я свалилась с сосны, раз мне такое видится?

— Ц, ясно. М-молчим—м, говорить-м не будем. Тогда выскажусь я, — про мурчал кот, почесал задней лапой под ухом и продолжил, — я-м нам-мерен предложить сделку: я выведу вас, а вы пом-можете мне. Я, знаете, застрял в этой кошачьей шкуре и очень хочу вернуть свой прежний вид. Я не первый год брожу здесь, все местные механизм-мы знаю и пр-роведу к вашим дру-узьям, но только...

Здесь он посмотрел на меня, его узкие зрачки расширись, и наглый взгляд стал милый. Он подошёл вперёд, присел на четвереньки, задвигал всеми мышцами, выпрямил шею и смотрел прямо на меня. Я быстро отошла, а он как прыгнет со всей дури и прямо туда, где я сидела, приземлился. Встряхнулся, полизал лапу, зачесал ухо и продолжил говор:

— Но так что, договорим-мся? — М-м-может быть — вытянула я, медленно отходя от шока. — Вижу, вас интересуют условия, р-раз вы лишь предполагаете, что же, что вы хотите уточнить? — говорил кот, пока забирался на дерево рядом со мной и сел на его кривой ствол. — Как выйти отсюда? — О, это можно. Я, сам бы выбрался, да только жизнь кошачья в людском нашем м—мире не привлекательна... — А вы не кот? — Нет, я хомо сапиенс, хотя разумным стал только от жизни кошачьей. Так договоримся? — А что вы хотите? — Ничего серьёзного, только одного человека, какого — решать вам-м. — В смысле, человека? — Ну-у, у тебя есть два спутника. Одного отдаёшь мне, а с другим вы выйдите отсюда. — Что будет с тем, кого я отдам? Да, и вообще, как отдам, они люди, людей не отдают! — О, это не дарение, это сделка — целенаправленное действие, ради достижение цели. Проще говоря — обмен, жизни на свободу и... жизнь. — Обменять жизнь на... вы убьёте его!? — Ну, как, это жертва во имя собственного блага, как человека, меня можно понять. Я не первый год брожу здесь в шерсти, так что имею право на свободу... Чтобы облегчить тебе жизнь, скажу, ты не будешь предателем, ведь, ты думаешь, что это рыжая тушка стырила топор и хотела прорубить путь на свободу? Один из них сделал это и хотел кинуть вас, так что ты в полном праве ответить. — Никто никого не кинул, а я сейчас должна подставить его в лапы коту-убийце, только из-за… — Из-за чего? Продолжай, или не знаешь. Как выговорить — собственная жизнь. Я не зря выбрал тебя, Ариадна, ты так и так вернешься домой, если не сглупишь, а вот с кем — вопрос хороший. Так что думай, время есть, а пока, я прикинусь интернетом, и поотвечаю тебе на вопросы, какие имеются. Имеются?

Много информации, много мыслей, что дальше, какого чёрта, ещё не много и меня хватит удар, но узнать нужно.

— Что здесь происходит? — Хороший вопрос. А что именно тебя интересует? — Всё, всё это, эти… чудеса, это дерево, эта... — Погода? — И она тоже. — Что же, допустим, как сказать. Это место, оно такое, своеобразное. Здесь всё по своему, своего рода — разум. Деревья с интеллектом, слыхала? Так вот, это те самые разумные деревья, и земля, про реку говорить не стану, с ней дело ещё то, но вот что гарантирую, вас, ребятки, эта глушь, не отпустит, сколько не пытайтесь. — Почему? — Кое-кто дерево колол, кто-то жизнь проклинал, кого-то всё достало, а лес всё слышит — всё знает, вот и играет, с глупыми людишками. И не смотри на меня так, я не меньше вашего тут застрял, как, даже не спрашивай, ну так что, договорились? — Я подумаю — Думай—думай, и, прими совет на будущее, больше не ломайте местные деревья, любые, они тут обидчивые.

Договорил кот, затем быстро убежал по изогнутому дереву на другое, а потом на третье — скрылся в бору.

Я стою и ох... Что за кот, какая жертва, какие деревья — что тут только что было? В смуте, возвращаюсь к дереву, при входе стоял Ник с окровавленной рукой. — Что случилось? — спрашиваю, подходя к нему. — Руку порезал — отвечает он и заматывает ладонь тряпкой. День, начинающийся с говорящего кота и крови, ничего хорошего не предвещает...

Глава 8. Шишка раздора

— Ребят.

— Что, Аря?

— Вам не кажется, всё это странным?

— С добрым утром, здесь всё странное, а ты только проснулась!

— Нет, я о том что... нам лучше остаться, мало ли что произойдёт...

— Поэтому надо двинуться по раньше, соберем плот и переплывём реку, а на том...

— Что на том, Ник? А что, если там то же самое, или ещё страшнее, здесь уже можно предугадать, а там, там ничего не известно.

— Мне известно, что если мы останемся здесь, то никуда не выйдем — это не нужно гадать, очевидно, что...

— Ой, да не трещи, Мы поняли — тебе нужен сплав. Я согласна с Арей, нужно побыть здесь, поискать новые пути, понять, в конце концов, что этому лесу от нас надо и тихо, мирно...

— Отдохнуть! Девчонки, я понимаю, что вы боитесь, но включите голову, вы не выйдите из леса, если не пошевелите извилинами. Река — наша дорога к спасению, я иду к ней, а вы как хотите!

— Бросишь дам одних в лесу?

— Дамы сами себя оставили в лесу, с этим я ничего не сделаю.

Шишка раздора пала между нами, а это совсем некстати. Хотелось бы мне им объяснить, в чём дело, но мысль о несовершенном предательстве отзывалась в голове, как колокол.

Ник вернулся к берегу, а Ира ходила по окрестности "пещеры", искала, чем можно поживиться. Этот рыжий Кот застрял у меня в голове и не вылезал. Отдать ему кого—то для его непонятных делишек, а взамен вернуться домой — соблазнительное предложение, не будь такой отвратный выбор. Ник или Ира?

О чём я думаю!? Я не могу оставить здесь никого, не могу! Почему мне надо решать? Будь на моём месте Ирка, она бы без зазрения совести отдала бы Ника, а Ник, наверное, Иру (они друг друга на дух не переносят, насколько я сумела убедиться). А я, как хорошо решать за других, за себя думать не получается.

Что-то тенет меня остаться здесь, толи разговор с котом, толи его оговорка о реке, что он имел в виду, говоря: «С ней дело ещё то» — может, что она сама по себе, или вообще не разумная, а обычная, что всё это значит?

Не знаю. Но пойду к реке. Хочется поговорить, высказаться, найти ответ в собственных вопросах, с кем говорить, как не с рекой. Может, смогу убедить Ника, чтобы не рисковал, это очень опасно, тем более, сейчас, когда река разлилась.

Подхожу к лагерю. Наши шалаши стоят, как о раньше, костёр потух, а плот... Плот лежит в полусобранном состоянии у берега, а где Ник? Может, отошел на минуту, но я здесь брожу уже прилично, а его нет. Покликать его?

— Ник! Ник! Ни-ик...

Так, а это уже плохо, куда он делся?

Я оббегала весь берег и часть леса — его нет. Бегу к "дуплу". Сбиваю с ног Иру, мой обезумевший вид заставляет её вместо ругани спросить: « Ты чего?».

Коротко объясняю ей, в чём дело. У нас паника. Что делать?

Вспоминаю о коте, верно, это его лап дело.

— Я щас — говорю Ире и убегаю к источнику.

— Кот, кот! — кричу у воды, как сумасшедшая.

— Чего-м? — отвечает эта наглая морда, спускаясь с дерева

— Где Ник?

— С чего мне знать — говорит, улыбаясь, это лукавая морда

— Что ты сделал с ним? Где он?!

— Хочешь к нему, пожалуйста — отвечает рыжая сволочь и падает мне на голову.

Темнота. Вот скотина, выглядит как кот, а весит как человек. Голова трещит, но где я? Какая—то каменистая пещера, что за звук, стон, ... Ник!

Тяну руку сквозь полную темноту, касаюсь чьей—то руки. Ник? Нет, рука тонкая, легкая... Ира. Да, Иришка тоже тут. Провожу по её руку, чувствую, что на плече голова, "в отключке".

Встаю, бьюсь головой об каменный потолок, голова болит ещё больше. Нагибаюсь, прислушиваюсь. Протягиваю руки к стенам и иду по ним, медленно шагаю в сторону лёгкого стона, натыкаюсь обо что-то. Свожу руку с потолка ниже, чувствую волосы и лёгкую щетину — это Ник.

— Ник, Ник... — тормошу его по голове и рукам, он медленно "включается"

— Что? — протягивает он бессильным голосом.

— Ты живой, слава небесам! — кричу на радости и обнимаю его, в печатавшись лбом в стену.

— Да-да, где мы? — так же слабо протягивает он

— Не знаю, похоже на пещеру — отвечаю, потираю болящий лоб

— А! — испуганный крик Иры оглушил меня

— Не кричи, Ира, мы тут.

— Аря, где? Что? Аря! — зовет меня она в темноте.

— Не кричи, голова раскалывается — прочитал и озвучил мои мысли Ник

— Успокойся Ира, я тут — подхожу, опираясь о стены к ней, она хватает меня за руку.

— Аря! Что, где мы?

— В пещере, Ирка, в пещере. Пойдём к Нику — веду её по стене обратно

— И ты тут, всё, мы покойники!

— Не ори ты, э, голова гудит — проговорил сквозь зубы Ник

— Да, крик делу не поможет, надо выбираться отсюда

Глава 9. Путь сумасшедших

— Как выбираться? Куда?

— Не кричи, голова раскалывается.

— Да, Ир, успокойся. Сейчас сообразим. Ник, что у тебя с головой?

— Гудит, меня сзади огрели…

— Кто огрел? Кто мог тебя огреть? здесь никого кроме нас.

— А ты как сюда попала, если здесь никого?

— Не наезжай на меня! Я не знаю, я просто была у дерева, а потом отключилась.

— Видать тоже огрели, а ты, Арь, что-нибудь помнишь?

— Да, помню. Нас огрела одна рыжая скотина в кошачьей шерсти.

— Чего, какая скотина?

— Кот рыжий. Это он нас стукнул.

— Кот?

— Не удивляйся, Ир. Эта сволочь сказала, что одного в лесу оставит, а двоих выведет, да видимо, выводить не хочет, вот заграбастал всех.

— Что ты несешь, какой кот?

— Эта сволочь хотела забрать одного из вас, а мне сказал, что если помогу, то выведет. Я отказалась, вот и всё.

Не молчите. Ребят. Что вы замолчали? Вы пугаете меня, ребят...

— Давно он с тобой говорил? — спросил Ник, мне полегчало.

— Нынче утром, пока вы спали.

— Дело было утром, а к вечеру в сетях. Удачная у кота рыбалка. Я не знаю, как кот затащил нас сюда, но знаю, что кастрирую его, когда выберусь.

— Это человек

— Как?! — воскликнула долго молчащая Ирка

— А так, он тоже бродил здесь, а потом стал котом. Он не объяснил как, но сказал, что для того, чтобы стать человеком, нужен другой человек...

— Что здесь твориться, я щас сдохну от всего этого ужаса!

— Не кипишуй, если эта сволочь до Ари добралась, значит, жить будем.

— Что? — реально не догнала я

— Того, эта сволочь и со мной торговалась, но я послал этот комок меха лесом. Он предлагал провести меня, если я зарублю одну из вас топором. Я отказался, а топор потом исчез, вместе с котом. Ему мы нужны живые, так что...

— Топор! Точно, мы будем пробиваться через стены!

— Арька, совсем умом тронулась, то коты, то стены. Как ты их ломать будешь, это камень!

— Не ломать, мисс паника. Это природные камни, они лежат впритык друг к другу, но между ними есть щели, если мы нащупаем эти щели и будем их пробивать, то расширим и выйдем. Эта сволочь наверняка засунула нас через такую щель, а потом засыпала, чем лишила света. Нам главное найти эту щель, не то...

— Не то что? ... Аря, почему ты молчишь, что вы оба молчите, скажите не то что?

— Воздух кончиться — сказал Ник и поднялся на ноги. Я слышу, как он ударился головой о потолок.

— Осторожно, они тут низкие. Не горячись, Ира. Пойдем по стенам.

Мы стали щупать стены, проводить руками по пещерной поверхности. Временами, окликая друг друга, чтобы окончательно не потеряться в темноте. Со временем глаза привыкли, и стало хоть что-то да видно. Видимо прошло много времени, жажда и усталость это подтверждали.

Неширокая пещера, полтора в ширину и чуть выше в высоту, была протяжной. Обхождение стен заняло время и нервы. Страх потеряться здесь давил, и паника подступала всё ближе. Но тут...

— Выход! — крикнул Ник, радость наполнила голову, а ног сами побежали на окрик.

Это действительно была щель, причём довольна широкая внизу и зауженная к верху. То, что её перекрывало, походило на гальку, но несколько крупнее. Разгребая этот завал, стало трудно дышать. Пыль поднималась и забивала нос.

— Ребят, много ещё? Я дышать не могу — скулила Ирка, мы её понимали

— Посмотрим, но надо добить эту стенку, не то поляжем заживо — сказала озлобленно Ник (его достала и галька, и Ирка).

Слава Небесам! (сейчас реально слава, потому что красный свет пробивал с них прямо к нам). Мы раскопали щель, свежий воздух заполнил пещеру и сдул пыль. Мы вылезли оттуда и разлеглись тут же, просто дыша свежим воздухом и расслабляясь.

Я закрыла глаза и просто наслаждалась прохладным ветерком. Его легкие порывы, вместе с деревьями, создавали странную мелодию, в которую как-то влился шум воды... вода!

Я поднялась и замотала головой, где этот знакомый мотив течения, где? Вот, в двух метрах, эта холодная прозрачная знакомая река. Я села у неё и утоляла жажду, ко мне присоединился Ник, а с ним и отдышавшаяся Ира. Красные лучи заката отражались в воде, течение несло их вниз, куда-то вниз.

— Пойдём? — предложил Ник

— Куда? — напугалась Ира — На ночь глядя, идти, в лес, где шныряет кот-убийца?

— Убить он тебя и тут сможет, какая разница — до пугала я её

— Хотя, давай те останемся, а поутру пойдём?

— А что ты так изменил мнение резко, как про убийцу услышал?

— Дело не в нём, а в лесе. Мы не знаем, что здесь происходит ночью, может и нечего, а может... и в водоворот покруче попадём. Мы застряли, когда шли ночью, может, снова застрянем...

— Или выйдем! Посуди сам. Если ночь нас сюда завела, то ночь и выведет, ночь и река?

— Аря, это звучит логично, но здесь логика не работает.

— А если даже и не работает, что мы теряем? Ник, пойми, если мы останемся тут, то можем проснуться снова в пещере, или на дереве, или вообще не проснуться, а так, хоть попытаемся выйти.

— Вы оба сумасшедшие! Как можно было с вами связаться, я тут умру, я умру, я умру...

— Ир, не хочу огорошить, но мы все умрём. И где это произойдет — не имеет значения.

— Молодец, Ник, успокоил. Ира, Иришка, не боись, ты со мной, я тебе умереть не дам, слышишь? Пошли, погуляем, как всегда гуляли по набережной.

— Но это не набережная, а лес, а точнее кошмар... — разрыдалась она и прижалась ко мне. Все слова жалости закончились, остался лишь сухой рассудок:

— Если никто не возражает, то пойдём, нужно найти выход отсюда... или смерть.

Глава 10. Туман, любовь и сме…ть

Н-да, про смерть я зря ляпнула, я хочу жить, но и оставаться тут не хочу, что же, потопали...

Красный закат становится чёрной ночью, полная луна освещает часть неба и отражается в воде.

Мы идём, как и раньше, по реке. Она завела нас сюда, надеюсь, она и выведет. Был штиль, лес молчал. Холодна майская ночь, но в движении прохлада отступает. Глаза уже привыкли к темноте, поэтому что-то, да видно.

Учитывая, что ночь была без ветра, всякий звук был очень хорошо слышен. Тишина — источник звука. Если ветер — не источник этих шумов, то что? Этот вопрос пугал и заставлял прислушиваться ещё больше, чем ещё сильнее запугивал. Водоворот пугалища в лесу.

Тем временем проходили часы. Страх не давал остановиться, желание жить душило усталость. По крайней мере, до рассвета. Перед рассветом — самое тёмное время.

Мы шли у реки, а из чащи выходил туман (удивительно, ведь туман обычно идёт от воды, хотя, тут уже не чему удивляться). Лес погружает нас в густой суп. Так недолго и потеряться. Люди часто теряются в простом тумане, что говорить про местный.

— Народ, возьмёмся за руки? — предложила я, когда пелена обложила нас. Через секунду наши руки были сцеплены, а скорость убавлена — не хватало ещё оступиться. Ник, как идущий впереди, взял в руки палку и, как слепой, проверял куда ступает.

Гробовая тишина оглушала, а вот...

— Э-у-у — громкий крик из сердца леса заставил остолбенеть. Мы застыли и смотрели прямо туда, вглубь, но ничего не видели кроме белой пелены между деревьев. На мгновенье мне показалось, что мелкая кошачья фигура спрыгнула с дерева на землю и прошла вдоль нас. Игра воображения или реальность — не знаю, меня пугает всё.

После этого случилось что-то странное. Туман, как-бы, манил к себе. Не знаю, как это произошло, но в одно мгновенье я оказалась одна где-то в лесу, окружённая белой дымкой.

Не неба, не верхушки деревьев, даже сосен дальше, чем в пяти метрах не было видно. Не понимаю, как я тут оказалась, но знаю, что это неспроста. Сейчас, одной рукой ощупывая деревья, а другой оставляю зарубки, я иду в сумраке.

— Ни-ик, И-и-ра-а — кричу каждые три шага, но лишь тишина в ответ, пытаюсь услышать реку — глухо. Брожу так, не зная сколько, и тут натыкаюсь на неожиданную картину...

У дерева стоит две тёмные человеческие фигуры. Подхожу ближе. Присматриваюсь,

Настя?! Да, её короткая полубритая причёска, татуировка на пол шеи, эта одежда, в которой она была в походе — это она. Кто с ней? Тёма? Нет, это же Ник! Стоят, прижавшись друг к другу, голубки, и целуются. Не хочу нарушать их идиллию, но нужно выбираться отсюда.

— Настя! Настя! Ник! — кричу, подходя к ним.

Настя быстро оборачивается ко мне и удивлённо, будто впервые в жизни видит, смотрит. Ник не сводит с неё глаз. Я подхожу к ней и пытаюсь обнять, она пятиться и исчезает в тумане. Ник, ошарашенно смотрит на это, а потом на меня. Он срывается с места и идёт за ней.

— Стой! — кричу ему и хватаю за руку. — Это не Настя. Опомнись, Ник! — поворачиваю его к себе лицом, он непонимающе смотрит и нервно дышит. Через секунду успокаивается и опускается на землю.

— Дурак, ... идиот, кретин! Я должен быть с ней, а не... — кричит и замолкает, смотрит ввысь и закрывает лицо руками.

— Ник, успокойся. Это лишь туман, а с ней всё хорошо, она там, с братом. Ник...

— Не зови меня так!

— Что так?

— Меня зовут Николай, только она зовёт меня Ник, для других я...

— Коля?

— Да.

— Коля, Коля, Николай, сиди дома, не гуляй. А на улицу пойдёшь,

в тёмный лес ты забредёшь.

— Смешно

— Зато про войну. Пойдём, надо выбираться.

Мы вместе пошли по лесу.

Не знаю как, когда и куда мы забрели, но с сосен стали падать ветки, причём не маленькие, а самые крупные. В сосновом лесу бегать от падающих сосновых веток, доложу я вам, дело бесполезное. Она всё-таки упал нам на головы...

Свет. Ясно-солнышко вовсю лыбится с неба. Рядом валяется ветка. Медленно поднимаюсь, смотрю. Николай лежит рядом со мной, не то без сознания, не то спит. Мне кажется, первое перешло во второе. Камень. Размером с диван. Лежать на нём неудобно, а вот опереться можно. Опираясь, поднимаюсь и смотрю, по ту сторону камня лежит Ира. Подхожу к ней, она в таком же состоянии, что и Ник, то есть Коля.

Куда же нас занесло? Так, каменюга — одна штука, вода — нуль штук, деревья — целый лес! Хотя, секундочку, дерево! Это то самое дерево-пещера. Мы вернулись! Не хочу знать как, но рада за сам факт возвращения, теперь можно и отдохнуть. Присоединюсь к ним в мире снов...

Глава 11. Рана жизни

— С утречком.

Хотя, какое утро, уже полдень, если не позже. Выспались мы конечно, но это нормально, учитывая наши ночные приключения. Голова, как не странно, после упавшей на неё ветки не болела. Мы ходили, пытаясь понять, где находимся.

Да, дерево было то, но многое тут изменилось, начиная этим камнем и заканчивая ключом, который стал ручьём. Это, вроде, тоже место, но, вроде как, и не оно.

Я поверю, что дерево могло переместиться или другая сосна открылась, но зарубки вряд ли сохранились, ведь по ним мы вышли на знакомые места, но нити оборвались, и знакомое место смешалось с новым ландшафтом — тот же бор, но иной, не реки, не нашего лагеря.

Мы сидели у ручья, идя по нему вверх, обнаружили непроходимую скалу, из-под которой пробивалась вода, вниз по течению была та же история.

Мимо проходящая вода напомнила реку, через которую мы могли когда-то перебраться. Мысли о ней сводили меня к топору и Коту, который ясно дал понять, что это кто-то из моих товарищей пытался перейти реку в одиночку, но кто? Я не хотела думать об этом, тогда это не имело смысла, но ухо надо держать в остро, не подставляться позвоночник под нож.

Кот явно что-то знает, он понимает, что происходит и явно использует это себе на пользу. Но он не скажет нечего, надо искать выход самим... или поймать Кота, прижать к сосне и сдирать шкуру, пока не скажет... о-ох, представила, аж полегчало...

— Что будем делать? — не могу держать мысли в себе, надо вместе соображать.

— Надо думать — ответил Коля

— Индюк тоже думал, надо действовать!

— Ир, как действовать? Наши действия привели к ночному походу, а дальше куда?

— Я не знаю, не знаю! Не могу уже здесь находиться, не могу!

— Девочки, успокойтесь.

— Что успокойтесь, что успокойтесь?! Я хочу домой, я хочу жить нормальной жизнью, как меня это всё достало...

— Стоп! — крикнула я, в меня попала молния мысли. — Достало... Ира, ты говорила когда-нибудь, что тебя всё достало? Нет, я не издеваюсь, я серьёзно спрашиваю, ты говорила это или нет?

— Я полжизни это говорю, будто впервые слышишь.

— Нет, в лесу ты это говорила, когда мы шли, когда... когда по реке той ночью ходили с пожара, говорила?

— Мы ходили ночью по лесу, конечно, меня это достало!

— Так, так, собрать мозги в кучу и погнали. Теперь ты Ник, э, Коля скажи, ты говорил что—то подобное, вот прям что-то из такого разряда, может, проклинал, а, помнишь?

— Надо подумать, вспомнить, может и...

— Да чего тебе вспоминать, ты же у нас такой парень лихой. Учишься на отлично, руки золотые, девушка любит, друзья хорошие, предки не достают — чего жизнь то не дала? — с завистью и нервно стала Ирка перечислять все достоинства Коли, но он посмотрел на неё так презрительно, что она замолчала.

— Если не знаешь — молчи, — сказал он серьёзным учительским тоном, — Мне есть, за что любить жизнь, но мне же есть за что её и недолюбливать. Отвечая на твой вопрос, Аря, да, я мог подобное ляпнуть в ту ночь. Я понимаю, к чему ты ведёшь, ты сама говорила подобное?

— Мне кажется, я вообще всю дорогу молчала, хотя... да! Я понимаю, нет, я не говорила этого. Поэтому я, это объясняет... Кот, кот сказал, что я выберусь, если пойму, значит — лес меня не держит. Ир, что случилось с тобой в тумане?

— Со мной? Да ничего, кажется, я просто шла, не видя куда. Но нет, я вспоминаю, я слышала звук мобильника. Это был мой рингтон, он звонил, я шла за ним, но я не помню, что было потом. Я не отрубилась, что-то было, но я не помню.

— С тобой было, с Колей было, со мной ничего не было, я просто шла.

— Ты избранная что ли?

— Да! То есть, это вы избранные, а я за компанию попала. Кот сказал, что мы тут оказались, за то, что жизнь ненавидели, потому что всё достало. Лес держит нас именно поэтому. Эта рыжая харя поняла это, оценила свою до кошачью жизнь и теперь знает выход, нам, вам нужно это понять и тогда...

— Браво—браво—браво — кошачий голос повис над нами, белые лапы аплодировали, кот был на дереве над ручьём — додумались наконец—то...

— Хэй, рыжая тварь, спускайся, давай поговорим! — крикнул резко разбушевавшийся Коля.

— Не культурное обращение с тем, кто знает дорогу домой. Однако, я это предвидел. Думал, что хоть кто-то из вас умный, а выходит, что никто. Хотя ты, Ариадна, свободно могла идти сама по себе, не застревать в этом замкнутом адском кольце. Лес действительно тебя не держит, но теперь навряд ли, ведь один за всех и все за одного.

— Ты, скотина, скажи, как выйти отсюда! — крикнула уже разозлившаяся Ирка

—С чего бы? Хотя, скажу, если договоримся. Условия всё те же, один остаётся — двое свободны.

—Обойдешься, лукавая морда! — не выдержала уже я.

— А до этого момента, ты, производила впечатление умного человека. Что же, вы поняли, как выбраться, лес вам не помешает, но я с носом не останусь. Посмотрим, доживёте ли вы до утра — сказал хвостатый и побежал с ветки на ветку. Коля склонился к земле и стал хватать камни и швырять их в кота, я к нему присоединилась. Кошки — ловкие твари, скрылся, гад, за соснами.

—Ушёл, сволочь! — крикнул Коля и выкинул схваченные камни в воду

— Что дальше, охотники? — подозрительно спокойно спросила Ира

— Не знаю — раздражённо ответил Коля.

— Если этот Кот раньше в тихую торговался, а теперь открыто угрожает, значит, мы близки к выходу. Но где этот выход? Здесь всё меняется...

— Не всё! — ошарашило меня, — это место, дерево и часть леса — они не изменились. Туман вывел нас всех сюда, значит тут и есть выход.

— Мы шли ночью, а попали сюда уже под утро, ночью были внутри, а что, если ночью это место...

— Выведет нас! Лес поймал нас, но не убил, если бы хотел убить — не дал бы воды, а она есть, везде есть вода. Значит, он хочет нас изменить и у него это выходит, может, когда мы это поймём, он выведет нас?

— Вполне возможно, но для этого нужна ночь.

— Ночью и проверим, хотя...

— Что хотя? Что тебе не нравится? — спросила Ирка, её взгляд говорил: "Не забирай последний шанс".

— Мы поняли это, путем рассуждений, но пришли ли мы к этому? Нужно ценить жизнь, я это всегда знала и понимала, а вы, вы теперь это понимаете?

Они молча смотрели на меня, их глаза явно дали понять, что этот вопрос дался им тяжело.

— Я знаю, что жизнь ценна... — начал Коля, но я его оборвала.

— Знать и понимать — разные вещи. Нужно осознавать это, каждый день просыпаться, радуясь, что проснулись, ведь каждый закат может быть последним. Где, как не тут это можно понять, где как не здесь, полюбить то, что раньше принимал как должное, где как... — я не выдержала, слёзы навернулись от собственных мыслей. Я упала на колени перед водой и просто смотрела на неё, смотрела, как слёзы капали и сливались с ней, а затем протянула — как это можно было не понимать, как?

Ира и Коля сели рядом и обняли меня, сейчас их теплые руки горячо обнимали меня, а они сияли понимающими лицами.

— Мы поняли, мы выйдем отсюда, мы осознали...

Глава 12. Лес, предательство, топор

Какой же красивый закат. Красно-розово-фиолетовые полосы расстилались от горизонта прямо к нам, цветные облака уходили вслед за солнцем, а луна медленно воцарялась в небесах.

Розовые лучи падали на ручей и он сиял, прощаясь с солнцем. Старые сосны стояли столбами, а их ветки откидывали тени. Золото и дёготь, свет и тьма слились в этом волшебном лесу.

Отдых и костёр вернули нам силы, а темнеющее небо надежду. Вода ручья заменила нам пищу, а лесной воздух воду. Это было волшебное мгновение — закат, ручей и пламя — красота. Во мне просыпался artist, я снова наслаждаюсь этим прекрасным миром и уже вижу, как буду писать этот закат. Но, отбросим лирику, пришла ночь — наше время.

— Пойдём просто в темноту?

— Зачем же, лес не озвереет, если мы сделаем факелы

— Для факелов нужно масло

— Будь проще, Ир, смола пойдёт, в нашем случае — свежая ветка — закончил Коля и потянулся рукой к дереву, чьи ветки очень низко нагнулись. Я сразу вспомнила предостережение.

— Стой! Не трогай, их нельзя калечить!

— Кого, их?

— Деревья! Или ты думаешь, кто здесь заправляет? Эти деревья живые, их нельзя ломать!

— Живые?

— Да! Думаете, почему я ходила, собирала упавшие ветки — лес сердится, когда его калечат.

— Ладно, тогда без смолы.

Коля сказал — Коля сделал. Две большие палки, в которых закреплена кора, были факелами. Один мы зажгли от костра, когда только пошли, а другой приберегаем на будущее (зажжём от первого факела если что). Сколько они будут гореть — не известно, но и блуждать нам неизвестно сколько.

Когда на небе воцарился ковш, сияла полярная звезда — мы вышли. Мы шли на север, за ней. Она должна была вернуть нас к Артёму и Насте, или отдать в руки смерти, но чему быть — того не миновать.

Ночной лес уже не пугал нас, он был знаком, и чем—то даже близок. Мы шли по нему, как по старой дороге. Временами казалось, будто он действительно прокладывает нам путь. Всё было не плохо, пока факел не угас.

Он потух внезапно, так быстро, что мы не успели зажечь второй. Полная темнота окружила нас на земле, но Медведица на небе сияла и указывала дорогу. Мы сцепили руки и шли.

Пройдя метров десять, я поняла, что одна. Коля и Ира исчезли, снова. Теперь тут не было тумана, была лишь темнота и лес.

Иду вперёд, кричу им, но ответа не слышу. Мне кажется, я оглохла, меня оглушила тишина! Я не слышу, не собственного голоса, не леса — ничего. Страх сковывал, но желание жить освобождало — я иду. Иду и кричу сквозь тишину.

Лес, временами, словно отвечает мне своим шёпотом, но я его не слышу. Он говорит что-то — не понимаю, он ведёт куда-то? Возможно... доверюсь ли я ему? А есть ли выбор?

Да, есть. Остаться здесь или идти вперёд?

Куда идти? В темноту, глушь?

А остаться где, здесь?

Да или нет?

Куда?

Зачем, от чего?

Почему я иду, нужно ли?

Стоит ли продолжать путь, зачем?

Что я найду впереди, что оставлю позади?

Куда меня выведет эта дорога, доверяю ли я ей?

Кто она, зачем ведёт за собой, чьи ноги протоптали её???...

Стоп!

Тут никто не ходил.

Не чья нога не касалась пути.

Здесь иду я, значит — это моя дорога?

Мой путь... я его и создаю и иду по нему.

Значит — довериться пути — довериться себе?

Да, я верю себе, я верю своей дороге, я знаю, куда она ведёт!

Мой путь — это моя жизнь, я иду, значит, живу... и буду жить, буду!

Пора пробежаться, деревья не сносим, но и не тормозим, старт! Бегу к звезде.

Дерево, дерево, куст — вижу цель, не вижу препятствие! Бегу, бегу. Слышу шум в ушах, глухой ветер говорит, что я бегу в верное направление. Ноги слушают глаза, глазу голову, голова душа, душа жизнь!

Бегу...

Что я слышу! Знакомый треск — это река! Бегу к ней, она вот, рядом, моя речушечка! Твоя холодная вода освежает меня, я выбралась! Но где они?

Кричу во весь голос:

— Ко-о-о-о-ля—я—я, И-и-и-и-ра-а-а...

Где же вы, куда исчезли, где мне вас искать, или вы ищете меня? Ладно, вместе вошли — вместе и выйдем, ребята, я бегу.

Прохожу метров десять от реки и уже чувствую что-то недоброе. Когда я на радостях выбегала, тут было иначе. Лес что-то пытается сказать и он говорит, что что-то плохое где-то рядом. Я чувствую это и иду туда, куда он показывает. Впервые, за долгое время, меж деревьев пролетает лёгкий ветерок — он показывает путь, я иду за ним.

Дерево, поворот, куст, дерево... Ветерок исчез — я на месте. Стою и оглядываюсь, прислушиваюсь... шелест, лёгкий шум хвои — тут ходят. Иду на звук, тихо, как кошка. Подхожу к большой сосне, за ней небольшая впадина вниз, овражек в полтора метра. Там кто-то, я слышу...

— Отпусти меня. Скотина полосатая!— Колю, он кричит.

— Куда, туда, там тоже, что и здесь, только дольше и бессмысленнее — рыжая морда, что тебе надо от него? Как кот поймал Колю, что там твориться, а! Иди оно, иду туда.

Спускаюсь в канаву, тихо иду к коту. Он стоит у поваленного наземь Коли, который чем-то связан. Коля видит меня, а кот слышит и быстро поворачивается ко мне

— Какие люди на нашей улице! — крикнула сволочь

— Отвали от него, тварь...

— Дрожащая или право имею, — перехватил кот и обнажил когти. — Лучше уйди, пока я добрый.

— Я утоплю тебя!

Кот кинулся на меня с когтями, но я успела оттолкнуть его локтем. Поношенная куртка стала располосованной тельняшкой, но ладно. Хватаю палку и пытаюсь попасть по убегающему коту, но тварь перескакивает с места на место, что невозможно уследить. В одну секунду я попадаю по нему, со всей силы откидываю к дереву. Светлая тушка падает в кусты, а я бегу к Коле. Его лицо всё в царапинах, но сейчас его украшает улыбка радости. Он улыбается, не говорит ни слова, а я развязываю верёвку, но она очень туго затянута, а узлы здесь ещё те... стоп, а откуда у кота верёвка?

— Как он связал тебя? — непонимающе спрашиваю я Колю

— Меня отрубили, когда ты исчезла, а очнулся уже вот

— Исчезла?

— Да, просто растворилась в темноте, мы искали тебя, а потом...

— Что потом? — спрашиваю и развязываю одновременно

— А потом всё — голос Иры порезал воздух, я поворачиваюсь и вижу, она стоит над обрывом, держа руки за спиной

— Ира, ты тут, жива! — радуясь, кричу я, она спускается вниз и медленно подходит. В ней что-то необычное, она идёт, словно ничего не происходит, но что-то... о, небо! — Ира? Это ты?

— Да, Аря, я.

— Ты же не...

— Договорилась? Я лучше договорюсь, чем испачкаю руки, ты же меня знаешь

— Да, знаю. Ир, мы же подруги, Ир?

— Да, поэтому на земле лежит он, а не ты. Ты так и так выйдешь, а мне нужна помощь

— Я выведу тебя, Ир, не надо.

— Ты не выйдешь со мной, меня тут держат...

— И правильно делают — крикнул Коля

— А ты молчи, закуска для Кота.

— Как ты могла, Ир? В сговор, с ним, зачем, ведь можно...

— Нельзя, ничего нельзя сделать, так что выбора у меня нет — она достала топор из-за спины, исчезнувший Колин топор.

— Это ты валила дерево... Ты убьёшь меня?!

— Мы же подруги, просто иди, а я выйду позже. Что-то мне подсказывает, ты нашла выход.

— А что сделаешь ты?

— Ровным счётом — ничего. Я ничего не буду делать, больше. Хотя и до этого ничего не делала, не считая того, что окатила Колюшку нашего и засыпала пещеру, и снова его окатила, но ещё наврала вам про туман, но это уже мелочи.

— Ты врала, мешала выбраться, а теперь отдаешь друга на корм коту!

— Во-первых, он мне не друг, во-вторых — не на корм, а на подпитку, животное напьётся крови и станет человеком, конечно, кое-кто умрёт от потери крови, но это уже неважно.

— Вы твари! Ты тварь и тварь тварь!

— Хочешь остаться с ним, пожалуйста, я не возражаю.

— А рука не дрогнет?

— Сейчас и посмотрим.

Она подняла одной рукой топор и пошла на меня, я пячусь назад и заворачиваюсь боком, она идет на меня. Я упираюсь в дерево, она бьет топором в меня, я уворачиваюсь, она сбивает кору с дерева. Перегибаю к другой сосне, она и по ней проходиться, деревья заслоняют меня, но сами получаю поножовщину. Я поднимаюсь наверх, она бежит за мной. Бегу вдоль обрыва, она догоняет. Бегу вперед, не оборачиваясь, но прислушиваюсь... я не слышу её, не шагов не дыхания. Отскакиваю вперёд и поворачиваюсь.

Она лежит на земле, в двадцати метрах от меня. Топор валяется рядом с ней, а под ней кровь. Медленно, стороной, подхожу к ней и быстро хватаю топор. Она не шевелится, её нога застряла в корне, а голова лежит на вросшем в землю плоском камне. Подхожу, её голова лежит на боку, окровавленный глаз смотрит на меня, поднимаю её за волосы — половина лица стало плоским, и было всё в крови. Она ударилась теменем об камень и умерла...

Бегу к Коле.

Кот стоял у него и облизывался. Коля пытался расправиться с верёвкой, которую я начала развязывать. Только Кот стал забираться на Колю, как подбегаю я и даю этой сволочи топором по голове.

— Аря, Аря — еле говорил Коля.

Я перерезаю верёвки о лезвие топора и помогаю подниматься Коле. Он встал и крепко обнял меня.

— Всё, всё закончилось, всё позади — говорю ему.

Когда он отпустил меня. Подхожу к мохнатому клубку, окровавленная морда чем-то напомнила ЕЁ разбитое лицо. Да, всё твари одинаковые и смерть тому доказательство.

Поднимаемся из оврага и идём.

Мы шли молча, счастье и жизнь вели нас и вывели к реке. Был рассвет, только начал сиять малиной горизонт. Сиял, а потом и солнце взошло, взошло и поднималось.

Мы стояли и смотрели на это, топор лежал у моих ног, а река бежала перед глазами, как бежит жизнь, нужно идти дальше... Мы живы.

— Ни-ик, А-аря — где-то близко кричит Артём.