Загадка Оливера Ганса

Глава 1

Двадцать второй этаж. Это высоко или не очень? Ты стоишь, и перед тобой рассыпался целый караван приплюснутых зданий, магазинчиков, шумящих машин на проезжей части и сотни людей, проходящих прямо в ту минуту по Спасской улице города Z. Лето. Душное, сухое лето. Там, на улице небось температура под 30. Полностью прозрачные стены отражали казалось весь мир. Прямо внизу, если пролететь ровно двадцать два этажа, вы увидите небольшой бордюр, а следом длинную-длинную дорогу для автомобилей. На другой стороне такой же тротуар, ларьки с мороженным, лимонадом. В основном в этом районе только двухэтажные дома древнего стиля, оставшиеся тут ещё с прошлых веков. Но это всё вблизи. Если посмотреть дальше, то виден и мост, пересекающий реку, и сероватые холмы под самым солнцем. Так высоко ли это, 22 этаж? Она думала об этом просто потому что не могла думать о другом. О том, что предстоит сейчас. «Тая, ты готова?» — окрикнул её женский голос, молодая девчушка, помощница. Тая постояла ещё долю секунды и наконец обернулась, шевелюра из медового цвета волос вздыбилась и рассыпалась по плечам, по белой блузке и тонкой шее. «Готова», — кивнула она.

Она покинула комнату с видом на город, направившись по узеньким коридорам и тесным гримёркам прямиком к своей цели. Тяжёлым эхом отдавался стук каблуков, и звон серёжек. Всё должно пройти на высшем уровне. Иначе быть не может. Сегодня она положит шаг к спасению многих. Оставалось пройти один поворот, как раздалась телефонная вибрация, с мерзким позвякиванием. Тая мгновенно схватило свой телефон.

— Алло. Тая. Ты меня слышишь? Таисия?

— Да, Олег Александрович.

— Помнишь, что сегодня особенно важно, чтобы ты проявила свои настоящие качества, самые необходимые для нашей профессии? Будь пожалуйста сконцентрирована и лови каждое слово, лови полный смысл слова. Мы все надеемся на тебя, что ты не подведёшь.

— Я знаю своё дело, Олег Александрович.

— Хорошо. Хорошо, девочка моя. Люди из комитета расследования тоже смотрят тебя прямо сейчас. Мы не просто на нашем канале, Тая. Мы на национальном телевидении.

Тая отключилась, выдохнула и шагнула вперед. Из темноты она снова оказалась на свету. Прожекторы и свет ударили ей в лицо. Камеры были установлены со всех сторон. За столом снова сидела девушка, развалившись на кресле, одну ногу подтянув к себе. Она была одета в широченные кожаные брюки и объёмную ветровку. С шеи свисали цепи, а глаза скрыты солнцезащитными очками. Тая села за стол, напротив, улыбнулась в камеру и начала.

— Всем доброго времени суток. Моё имя Таисия Ворошилова, телеведущая и журналист канала «Вместе». Но сегодняшнее интервью распространиться не только на один канал, да и всё российское телевидение я думаю не предел.

Лицо её собеседницы, так бесцеремонно восседающей в кресле, резко изменилось.

— А можно кофе! — попросила она.

— Да, конечно. Сейчас Вам принесут кофе. Хотелось бы представить нашу сегодняшнюю гостью. Солистка на данный момент самой известной в России рок, инди, синти-поп группы «Вольные» Александра Калинина. Александра, здравствуйте. Расскажите нам всем, почему именно такое название было выбрано для группы, и что оно означает конкретно для Вас?

— Ну...Это сильное слово. Вольные...Оно существует не просто так... понимаете? Я вообще всегда ощущала в себе свободу, которая рвётся наружу. Эти рамки, которые нам ставят с детства, в семье, в школе. Вообще школа такая муть, не водите туда своих детей, хорошо? Никто! Если у вас не было тоталитарных родителей, это не значит, что вы живёте без рамок. В дичайших просто ограничениях живёте. Общество их ставит, а люди поддаются. Но честно вам всем скажу, единицы действительно желают остаться в такой жизни. Это подтверждают миллионы людей, которые пошли за нами и за нашей группой. Я знаю заранее, Таисия, что вы спросите. Ведь вы не спрашиваете ничего нового. Как всё предсказуемо. Вы спросите, как создавалась наша группа, для чего. Первоначальная идея, чем она должна была послужить. А я отвечу. Мы недоумевали почему все, кто известен, кому дана такая возможность, светится на камеру, светится на людях, управлять, нести идеи в массы, ходят как по струночке. Вы не меняетесь. Вот журналисты, например, что Вы нового можете принести в мир. Вам нечего сказать, и вы просто пользуетесь судьбами других, чтоб стать богаче, интереснее. Но жизнь ваших «гостей» обычно насыщеннее. Только где они эти гости? Разоряются, спиваются, умирают рано. Не от лучшей жизни, я думаю...

— Ваш кофе.

— О, да, Таисия. Спасибо, мой кофе.

Тая поправила волосы. Если её волосы развивались красивыми локонами, то волосы Александры упаднически свисали вниз.

— Очень интересная точка зрения у Вас, как у такого многогранного артиста. Певца... Певцы тоже артисты, как Вы считаете?

Александра на секунду задумалась.

— Да, конечно артисты. Мы и художники своей жизни, и режиссёры.

— Значит вы тоже играете?

— Что?

— Какой-то образ.

— Ну... Вообще если вы имеете в виду настоящая ли я, то да, моя деятельность направлена на то чтобы всегда оставаться собой. Но артисты же великие креативщики, генераторы идей! И мы к ним относимся!

— Но насколько известно, ваша группа всё-таки является олицетворением некого образа. Вы сами дали ему имя, Оливер Ганс. Расскажите про него.

Александра Калинина фыркнула, чуть не подавившись со смеха, только задрав свою ногу ещё выше.

— Таисия, ну вот опять Вы... я уж думала Вы исправились, стали говорить что-то новенькое. Это ведь итак все уже знают.

— Вы отказываетесь отвечать на вопрос? Если отказываетесь, могу рассказать я. — солистка засмеялась. Но Тая продолжила. — Оливера Ганса все знают как символа группы «Вольные». Он беспринципен, яркая личность. Для лучшей жизни не остановится не перед чем. Ломает шаблоны, называя ими ненужные жизни людей. Ломает жизни людей! В прямом и переносном смысле. Он красив и соблазнителен, поэтому за ним идут все. Он поэт прошедших эпох, начала девятнадцатого века.

— Оо... Ну вы прям всё расписали. Психологический портрет. — захохотала Калинина.

— Является ли актёр драматического театра Антон Аспиров его прототипом? Вы ведь с ним знакомы, верно?

Возникла пауза. Певица растерялась.

— Нет, — тихо произнесла она.

После ещё нескольких вопросов был сделан перерыв. Операторы и гримёры разошлись налить себе кофейку. А две девушки сидели друг напротив друга, глядя друг другу в глаза. Александра даже сняла очки, небрежно кинув их на стол. Открылись её голубые, подведённые чёрным карандашом глаза. Тая приподнялась, взглянула на зеркало. Осмотрелась, ища кого-нибудь из команды. Увидев буфет с раскрытой дверью и весёлыми голосами доносящимися оттуда, ушла. Певица осталась сидеть. Она хмыкнула и то ли нервно, то ли радостно передернула плечами.

Через десять минут все вернулись на свои места. Таисии припудрили щечки, и вышла в кадр она уже с новыми силами.

— Ну что ж, мы продолжаем. Я напомню, наша гостья сегодня Александра Калинина.

Александра помахала в камеру.

— Стало известно, что у Оливера Ганса, олицетворения этой музыкальной группы, есть даже своё обозначение, знак.

— Да, — вяло протянула девушка, — Это буква «О», закрашенная синим цветом, а вокруг неё спираль. Мы пишем её специальными чернилами. Не путайте. Так что, если вам дадут другого «Оливера», написанного непонятно чем, будьте уверены, это подделка, — её губы расплылись в самодовольной улыбке, — Это автограф Оливера Ганса.

Таисия продолжила диалог.

— Большой фурор произвела Ваша последняя песня. Сейчас она играет буквально изо всех колонок и служит каким-то призывом к действию. Какому действию?

— Каждая наша песня — это отдельная история, жизнь. Она поётся от лица Оливера. Там он рассказывает о том, как несчастна его судьба, он хотел добра людям, но вынужден творить зло, потому что живёт в злом мире. Потому что только зло может затмить даже самое популярное звено на свете. Самая великая сила увы не доброта... Это песня-рассуждение.

— Так к какому же действию это призыв? Разрушать?

Калинина захохотала в голос. Всей съёмочной команде стало не по себе.

— Ага, — прошептала она, — Что вы дальше скажете, Таисия?

— Вы же итак всё знаете наперёд, — парировала Тая.

— Не-ет. Всё обретает новые обороты.

— Действительно. Вы слышали, Александра, о трагедии, что случилась вчера в пятом часу утра в городском комплексе благотворительности и добровольчества? Это потрясло всю страну. Ровно пять лет назад только в нашем городе построили три таких комплекса, один из которых этот, где мы прибываем сейчас. Все три организации сотрудничали. Это стало опорой для процветания города. Но вчера в том небоскрёбе произошёл взрыв, разрушилось почти всё высоченной здание, осталось 22 этажа. Многие увидели в этом знак, что прежней жизни не будет. Как Вы лично относитесь к этому случаю, Оливер мог бы так поступить?

— Да, это в его стиле, — безразлично произнесла Александра, — но подумайте, кто будет плакать на похоронах небоскрёба после пятилетия его существования, если совсем скоро стукнет 5 лет со дня создания «Вольных». Не обессудьте. Это так. Концерт состоится юбилейный. И кстати приходите вы все тоже. Приглашаю! За мой счёт! Бесплатно! Ха-ха-ха. Это будет самый большое шоу в вашей жизни, — она подмигнула в камеру.

...

Духота и сжигающее солнце плавно перешло в ливень. Нелепо закрывая зонтик, в фиолетовую машину запрыгнула девушка в огромных кожаных брюках, ветровке и солнечных очках. Дверка захлопнулась. За рулем сидел худощавый парень, с темно-русыми волосами, крючковатым носом и тонкими чертами лица. Он обеспокоенно посмотрел на Калинину, потом холодно отвёл взгляд, стиснув зубы. «Давай, давай, давай! Быстрей только!»-закричала девушка. Водитель резко навернул несколько кругов на месте, завилял и выстроился на нормальную дорогу.

— Лёш, убавь музло! — возмутилась Александра.

— Включить наше?

— Нет, просто убери это всё!

— Ладно, просто помогает снять нервы. Забыться.

— Где Вадим?

— Мы сейчас поедем к «Дубу». Он должен нас ждать там. Ну или мы его будем там ждать.

Девушка потянулась на заднее сиденье за пледом. Лёша вздёрнул одну бровь на верх, но молча продолжал ехать.

— Холодно, — объяснила она, — промокла под дождём. Как он там, Вадим? Нормально?

— Да никак, Сашка, никак.

«Дубом» называлось их заветное место, где трое они всегда собирались в самые важные моменты. Там и правда находилось громоздкое древнее дерево, на половину развалившееся с левого бока. Только это был не дуб, но давно они его так прозвали. Далеко- далеко расстилается поле. Сырое, ядовито-зелёное. Рядом одинокая закусочная. Обрамляет всё конечно же длинная петляющая проезжая дорога. Вот и мимолётный дождь прошёл. Вадим уже стоял, обратившись на ветви.

— Саша ещё ничего не рассказала, мы слушаем все вместе, — обратился к нему Лёша.

— Ну так давайте, не мельтешите, — пробасил Вадим.

Саша недолго думая выпалила: Они подозревают нас! Этот центр благотворительности, чёрт бы его побрал! Это видела вся страна, думаю вы можете сами всё увидеть.

— Как? Интервью на национальном уровне?

— Я видел, это прямой эфир, — подхватил Вадим, — Эта дура тебя заваливала.

— Таисия въедливая змеюка, я ненавижу её, ненавижу.

— Не надо тут! — воскликнул Лёша, — Она тут не причём.

— Причём, как раз при чём. У них система. Нам теперь нужно решить, что делать. И незамедлительно!

Вадим взревел

— Уже поздно! Раньше надо было думать! Сейчас ничего и не попишешь. Ты полоумная, и зря я вообще верил тебе. Ты нас ведёшь в могилу, и всё из-за одной тебя. Если бы не твоя тогдашняя прыть! Ты знаешь о чём я, Лёша знает. А ты только силой своей выпендриваешься. Достала. Я устал просто от этого. Невозможно уже просто. Сверхъестественное у тебя постоянно что-то. Не можешь жизни в глаза взглянуть.

— Я не могу?!

— Ты, ты. Чего глаза округлила?!

— Ты просто предатель, Вадим.

Словно дуновение ветра его порывом унесло за закусочною и дальше. Лёша забрался на самую нижнюю ветку дерева и закурил.

— Подонок, — прошептала Александра.

— Знаешь, Саш, а поехали отсюда?

— Нет.

— Ты не поняла, вообще поехали. За границу единственный, по-моему здравый вариант, сама посуди.

— Что?! Ты собираешься свалить?! Как жалкий трус... Это невыход. Ты можешь юлить сколько хочешь, но однажды это плохо кончится.

— Когда-то ты сама меня об этом просила. Юлить, как я умею, — Лёша усмехнулся сквозь дым, — Впрочем как хочешь, я не заставляю.

— Алексей! Если ты уедешь, я... я...Всё кончено тогда. Не будет как раньше. Я не приму тебя в «Вольных»! Ты понял?!

— Можешь не орать. Как раньше и так не будет, разве ты не видешь?

— Будет это не важно. А как же концерт юбилейный. Пятилетие. Ты уйдёшь, его не будет? Его не будет?

Лёша спрыгнул с ветки, отряхнулся и тяжело вздохнул.

— Какой концерт, Саша... Какой концерт...

Его статная худая фигура всё удалялась, и удалялась, становясь меньше, пока совсем не исчезла на горизонте.

...

Холмы с тюльпанами сменяли собой холмы с одуванчиками. Нежно переливались оттенки окружающей растительности. Деревья будто образовали кольцо своими ветвями и окружили прекрасные поля. Тут было много детей, радостных подростков. Таисия сразу это заметила. Узнала свою преподавательницу по рисованию, но ничего не сказала, а продолжала наблюдать. Она подошла поближе к обрыву. Столько веточек, неведомых цветочков, коричневатой травы она ещё не видела, тем более на склонах. И с другой стороны тоже самое, только там ещё и речка. Тут явно выше чем 22 этажа. А вот и её подруга детства.

«Точно, это Ленка!»- подумала Тая, подбежав по направлению к ней. Девушка обратилась к Лене:

— Мне кажется, ты похожа на такого интересного зверька. Вроде не лань, но какой-то оленёнок.

— а ты мне напоминаешь птичку,- ответила подруга,- ты такая же лёгкая. Паришь в этом мире. Балансируешь на грани. Чистая и светлая.

Они были ещё девочками. Взялись за руки и побежали по холму вдоль обрыва. Внезапно, Таисию потянуло наверх, она держалась только за ладонь подруги. И следом за ними побежали и все остальные, точно таким же образом. Какая красота. Свобода. Вот это настоящая жизнь.

— Таисия Валерьевна, Таисия Валерьевна!!- кто-то тряс её за плечо.

Девушка вскрикнула, резко распахнув глаза. Она лежала на зелёном раскладном диване. Часы показывали 5.35. Она уснула прямо в офисе. Зачем она здесь? Мозг ломался, пытаясь уловить события ближайшего прошлого. Сложно было вспомнить, после такой удивительной погруженности в сон.

— Таисия Вале..

— Да?- ещё не контролируя речь, снова прокричала Тая, так что её ассистентка помощница от неожиданности аж вздрогнула.

— А ничего, что я тут пол ночи была? Это нормально, да? Даша, ты тоже была тут?

— Не важно, не важно.

Уши закладывало. Голова гудела.

— Таисия Валерьевна, черезвычайная ситуация. Послушайте, Вам надо собраться. Вам срочно нужно вернуться в норму. Можешь кофе?

Потирая глаза Тая лениво пробормотала: " Спокойнее Даша, спокойнее. Всё решим. Расскажи что стряслось?"

— Хорошо, Вы только не засыпайте. Эта Александра Калинина оккупировала наше здание. Она хочет говорить.

— Как оккупировала?

— Сами сейчас всё увидите. Все собрались уже в центральном зале. Скоро сам Олег Викторович придёт. Как хорошо, что Вы всё-таки оказались здесь. Господи, что же это такое. Никогда не жаловалась на работу, но в конце концов о чём думает Карпатов.

— Даша, ты иди, я приведу себя в порядок.

— Ага. Кофе точно не нужно?

Ответа не последовало. Тревога посетила теперь саму Таю. Что происходит? Она так и знала. Знала ведь, что вчерашнее масштабное интервью просто так не пройдет. То что назревало месяцами вырывается наружу. Главное сейчас правильно действовать. " Но я не знаю как это, правильно,- буркнула себе под нос девушка,- заниматься этим должно начальство". Одна надежда, что Олег Викторович ко всему оказался готов. Таю ещё вчера посетило какое-то предчувствие. Вот она и попросила, остаться до ночи поработать, а потом и заснула. И вот сейчас уже 5.47. За окном светло. Вчерашние локоны теперь выглядели растрепано и чуть грязно. Коричневым карандашом Таисия подвела глаза. Всё будет хорошо.

— Как же прекрасно начинается утро. После тяжёлой то ночи, — заявила Александра Калинина. Она сидела в изголовье большого круглого стола. Под глазами виднелись синяки, и воспалённый взгляд не предвещал ничего хорошего. Тень стеклянной люстры падала на слабо различимый силуэт стоящей у двери Таисии Ворошиловой. Стол окружили двенадцать человек из её организации. Каждый из них был взволнован и напряженно следил за говорящей.

— Вас так мало,- улыбнулась солистка, — Моих то больше. Весьма весьма.

— Как вы сюда проникли Александра? — осмелился спросить администратор.

— Ловкость рук. Ну не моих разумеется. Лёша стащил ключи у портье.

— Простите? Алексей Андрющенко? Гитарист?

— Он самый. Вы все так смотрите серьёзно. Иногда так хочется поговорить. Ну по-человечески. Только мало кто способен.

— Александра, немедленно объяснитесь. Иначе Вас просто уведёт охрана.

— Не смешите меня. Все спят. Вас осталось тут только двенадцать, остались на ночь. Работяги. Самая верхушка. Мы с командой уже потрудились, чтобы вся связь в здании была прервана. Вам некуда сообщить, что я тут.

— Как?

— Честно, сама не знаю. Какие-то хакерские приёмчики. У моих фанатов необычные навыки. Они уже не просто фанаты, теперь мы единомышленники. Но я объяснюсь конечно. Вам не надоело запрещать жить, молодым перспективным артистам? Тем, у кого огонь в душе? Я плохая, хотите сказать? Ужасная. Преступница. Это итак было ясно. А вы сообразили только теперь. Поздно однако же. А я всё-таки лучшего хочу. Вы забрали лучшее в жизни. Богатеи. Но никто из вас не хочет поделиться своим лакомым кусочком. Всеми зубами вцепились в свою некчёмную жизнь. А что, это не так? Удивляетесь. То, за что вы так усердно держитесь, всё равно разрушится. Жизнь не стоит на месте. А мы поможем сделать это быстрее. Ха-ха. Быстрее, чем вы загребёте меня в тюрьму.

Таисия вышла из тени и села за стол со всеми, не отрываясь смотря на Калинину. Та заметила это.

— Особенно ты будешь плакать, Таечка. Я разрушу заскорузлый слой этой старой жизни. За мной идут миллионы людей. Один небоскрёб уже стёрт, осталось два. Вот этот например. Комплекс журналистики и международных отношений. Вы ведь видели отметку Оливера на месте того взрыва? Вот зачем меня на интервью вывели. Интересно. На этажах стоит охрана. Но не беспокойтесь, теперь она состоит из моих людей. Сначала мы займём офис, а...

Все засуетились. Только Тая сидела оцепенев. Наконец зашёл Олег Карпатов.

Глава 2

Свежий июльский день был буквально пропитан юностью, запахом роз, мыльных пузырей, красных шаров с гелием. Все одиннадцать лет учёбы пролетали перед внутренним взором за секунды.

— Я помню, когда шла по этой дороге к бабушке, несла поделку из пластилина. У меня получилось лучше всего. Это была пятница, выходные. А скоро целое лето впереди. Правда потом поделка растаяла. Так жалко было.

— А я на скейте тут гонял. Вижу, информатик наш на велосипеде проезжает. Ну тут я, конечно, завиднул. Хотел потом также.

— А я поскользнулся прямо на этом месте. Года так три назад.

— Ну от тебя другого и не ждёшь, Вадим.

Вот они, трое юных сердец. Саша Калинина, Лёша Андрющенко и Вадим Токарев выбегали из Лицея № 2 с красными ленточками на плечах.

— А кто первый до «Магнита»? — предложил Вадим.

— Не упади только, медведь.

Вадим был самый высокий, крупный из них. Его можно сравнить с облаком. Ходил на бокс. Только после девятого класса бросил. Крутился на турниках, на школьной площадке. Слушал «Король и Шут» и любил перекусить. Волосы стриг мелким ёршиком. Вечно довольный жизнью паренёк.

Лёша носил джинсы, браслеты с шипами на шее и запястьях. Смеялся громче всех, пока другие смущённо переглядывались. Участвовал в любой движухе. Ходил на дискотеки и писал стихи. Тонкие проникновенные стихи. Но сам же в первую очередь хохотал над ними.

А Саша — это просто Саша. Не любила носить юбки. А если и надевала когда-то, то смотрелись они на ней очень нелепо. Постригла чёлку наискосок. Прыгала по лужам во время дождя и кувыркалась на мокрой траве.

Прямо сейчас трое друзей стали выпускниками 11 класса. Прошло вручение аттестатов. Теперь жизнь заиграла новыми красками. Они зашли в магазин, купили сухариков и удобно устроились на лавочке в сквере около старых пятиэтажек.

— Свобода теперь! Свобода! Веселись не хочу, — восторженно говорил Лёша. Сашка вздохнула.

— А дальше то что?

— Ну у каждого своя дорога. Вернее, мы всегда будем вместе конечно. Всё только начинается, Саня. Ну что ты скисла? Уже скучаешь по школе?

— Юридический?

— Я да. А потом, кто его знает. Вадим вон на биолога собирается поступать. Биолог будущий. Молчит что-то. А он жрёт. Все сухари-то не поедай. Хомяк. А ты в экономический?

— Да. Деньги буду зарабатывать, — ответила Саша.

— А я судить тебя буду. Вот поженимся, всё имущество у тебя потом отсужу.

— Да конечно. Размечтался. У меня вон Димка.

— Димка да Димка. Приклеилась ты к нему и всё тут. А в сущности, что он из себя представляет?

— Ты не понимаешь. Этой первый человек, которого я смогла так полюбить. Не как подросток, ребёнок. А по-настоящему. Раньше всем нравилась только я. А чего-то взаимного такие люди у меня не вызывали.

— А я ведь когда-то тоже тебя любил. Во втором классе, — Лёша прыснул со смеха, — Мы ещё тогда вместе сидели на первом ряду. Помнишь?

Вадим наконец прожевал сухарики и тоже включился в разговор.

— А вы пойдёте на выпускной?

— Не знаю, Саш, ты как? Он вообще во сколько?

— В 18:00.

Девушка задумалась

— Наверное нет, — произнесла она, — Мне уже хватило вручения аттестатов.

— Да ладно тебе. Пошли развеемся. Такой праздник выдаётся один раз. Потом всю жизнь вспоминать будешь.

— Ага, главное, чтобы он не стал последним.

Лёша спрыгнул славки, крутанулся на месте и уселся на детские качели в двух шагах от лавки.

— Саш, ты из-за девчонок не хочешь идти?

— Они дуры напомаженные. Не понимаю логику. Почему надо осуждать, только из-за того, что я троечница? Это же не показатель. Одиннадцать лет провели бок о бок. Но такой вечер как-то не хочется себе портить. Лучше бы заглянули бы с вами в какую-то кафешку. Посидели бы где-нибудь. Так по крайней мере будет весело.

— Они будут обсуждать любого, кто хоть чем-то интересен для общества и чем-то отличается от них. Я же это раз сто тебе говорил. А на выпускном будет твой Дима выступать. Так что пойдёмте.

— А пока ещё есть время можно заскочить в кино. Ну или в боулинг, — добавил Вадим.

На том и остановились.

Саша каждой частичкой своего тела наслаждалась природой. Она вдыхала запах свежих листьев, на которых ещё сохранилась роса. Хотелось разбежаться и со всего размаху окунуться в речку с головой. Она привыкла всё лето проводить на даче у двоюродной сестры. А в городе появляться в такое время — это своя романтика.

— И всё-таки что дальше? — спросила девушка, пока они шли в кино, — После институтов и всего прочего? Работа? Обычная скучная работа. 8 часов в сутки? Я не представляю себя в роли внимательного расчетливого бухгалтера.

— А что ещё делать? Такова жизнь, — отозвался Вадим, — Я вот предпочитаю не задумываться о будущем. Жить надо сегодняшним днём всё-таки. Тогда и переживать некогда будет, и сомневаться в себе некогда. Наслаждаться жизнью. Будет тогда что вспомнить в старости. То, что действительно наше от нас не уйдет.

— А Вадим философ. Ну а если серьёзно, вам никогда не казалось, что вы созданы для большего? Можете использовать столько шансов, а не действуете, боитесь.

Лёша поиграл бровями и засмеялся.

— Саша, ты хочешь остаться в мировой истории? Создать что-то легендарное? Выделится? Честно говоря, у меня тоже самое.

И Вадим удручённо согласился.

— И у меня.

Они уже подходили к торговому центру. Не хотелось уходить со свежего воздуха. Хотелось дышать им всё дольше и дольше. Наполнять каждую клеточку своего тела.

— Давайте группу создадим, — предложил Леша.

— Какую группу?

— Музыкальную. Ну а что? Что? Смотри я на гитаре люблю бренчать. Песенки некоторые умею напеть. Хотя это так, баловство, голоса то нет. Солисткой будет Сашка.

— Я?

— Ты в 3 классе в хоре пела. Тебя тогда уже выделяли из остальных. Ну а Вадима мы на барабанах играть научим. Всё будет ништяк.

Парень перепрыгивал с бордюра на бордюр, то бежал спиной вперёд, но лицом к друзьям.

— Ну давайте, а? Это же круто. Потом станем легендами как раз. Всем же хочется! Вузы не нужны уже будут. А мамка моя как обрадуется. Она хотела, чтобы я на экранах появлялся.

— Ты с ума сошел. Ты это всё по серьёзному?

— Знаю. Сошел. Но это классно, рок звёзды все немного того. Летящие.

— Мы ничего не умеем. Я бы рада.

— Научимся.

— Это не реально.

— Реально, Вадим. Реально, Сашка!

***

— А теперь, мы пригласим к микрофону человека, кто произнесёт поздравительную речь и слова благодарности нашему классу и Марии Павловне.

Голубые огни мелькали по стенам и разукрашенному потолку. Юноши и девушки семнадцати лет ненавязчиво двигались под лёгкую музыку, играющую на фоне. Трое одноклассников вошли в зал, оглядывая других словно незнакомых людей. Было темно и загадочно. Всё пространство занимали пуфики, столы с горами ресторанных блюд граничащих с обыкновенным фастфудом. По середине танцпол, а дальше небольшая возвышенность — сцена. Все смотрели сейчас исключительно туда. Аня отошла в сторону. Сегодня она взяла на себя роль ведущей праздника. Тут была и их классная руководительница, и родители некоторых особо активных учеников. Был алкоголь. Чей-то папаша, скрывшись незаметно в уголке уже приложился к рюмочке.

Микрофон скрипнул. На сцену поднялся парень, на вид весёлый и открытый. Русоволосый, с крупными глазами и чувственной улыбкой.

— Любимые наши родители. Дорогая Мария Павловна! От лица всех ребят я хочу поблагодарить вас за все эти годы, которые вы были с нами рядом.

Саша восторженно слушала, совсем замерев. Говорил Дима.

— Спасибо большое за ваше терпение, мудрость, за вашу любовь и заботу. Мы все постараемся оправдать ваши ожидания и стать самыми счастливыми людьми на земле. Спасибо вам за всё! Мы вас очень любим! А теперь внимание! Я хотел бы обратиться к остальным! Да-да, моим одноклассникам. Мне нужно несколько человечков, которые исполнят со мной одну песенку. Поднимайтесь сюда.

— Саша, беги! — толкнул её в плечо Лёша. — Это твой шанс. Мы только сегодня про пение говорили.

— Не могу я. Только если вместе пойдём.

— Ага, и как ты это себе представляешь? Вадим вон завоет.

— Уже готов выть!

Но Сашка не в какую. Она была против. А парни настаивали.

— Ты же умеешь петь. Правда умеешь. Ты лучше всех тут сможешь справиться с этой задачей.

— И что я выйду одна как дура?

— Пусть как дура. Ты же не обращаешь на это внимание обычно.

— Это обычно. А сейчас другой случай. Ну если он позовёт ещё раз.

Прямо в эту секунду из микрофона раздалось:

— Ну что, никто не поможет мне? Ребята.

Саша выскочила из толпы, пробралась среди чьих-то пьяненьких родителей и побежала на сцену. Дима сначала не заметил её. А когда и заметил, будто бы не удивился. Девушка перевела дух. Она сделала этот шаг. Сейчас она будет петь. И группу создаст. Создаст, создаст! Сразу завтра. Нет, сразу же после выпускного. После песни. А Дима будет встречать её с её же концертов. Ну у это конечно потом. В далёком будущем. А может ближайшем? Сашка помнила, как поднялись на сцену четверо её одноклассниц. Пошли между прочим после неё. Дима, интеллигентно улыбаясь начал раздавать микрофоны. А около неё вообще замедлился, и вручил микрофон с особым трепетом, как ей тогда почудилось. Девушка была без ума от счастья. Даже перестала следить за происходящим вокруг. И вот, секунд через пять он опять идёт к ней.

— Извини, Саш. Ты могла бы пока присесть.

— Присесть? — растеряно переспросила она.

— Да. Тут микрофонов не хватает.

Тут она встретилась взглядом с ненавистной Кристиной, ожидающей, пока ей микрофон на блюдечке принесут. Будто так и должно быть.

— Почему я должна уходить?

— Ну они подруги. Будем странно, что одна не будет петь. Понимаешь?

— Ну да, конечно. А то, что я вышла первая не странно?

— Это тоже неожиданно кстати. Но такой уж случай. Прости.

Перед глазами всё поплыло. Через пол минуты после того, как Саша спустилась с возвышенности и устремилась в боковую дверь, Димка продолжал вести себя как не в чём не бывало и вести привычный диалог с Кристиной. А потом запели. Коряво, бойко, причудливо. Саше бы справилась лучше.

Лёша присел.

— Ну всё Вадим, свой шанс наша Сашенция проспала.

— Это точно, проспала.

***

Интересная картина. Некоторые животные сражают, уничтожают друг друга. Но вы просто не видели двух маленьких ёжиков осенью в пожухшей листве яблонь и слив. Они остались вдвоём, соратников не видать. А вокруг огромный неизвестный мир. Перед ними добрый человек поставил мисочку с молоком, в которую уже налетели мошки и пыль. Два маленьких зверька трогательно заботились друг о друге, уступая место у еды. Пододвигали мисочку поближе. Два свежих лепестка этой жизни.

— Сашка, серьёзно, это ты? Да ладно? Где пропадала? — раздалось в трубке телефона.

— Я, кто ж ещё. Да так. Приняли меня в вуз. На даче сижу. Выходные всё-таки.

— Что у тебя так? Козы, коровы? — шутил Лёша.

— Ёжики.

— Правда, что ли? Хочу посмотреть.

— Посмотришь. Но сейчас слушай меня внимательно. Ты сейчас целыми днями загружен? Выходные свободны?

— Ой, я тебя умоляю. Отучился до четырёх и пол дня делай что хочешь. Хоть на конец света езжай. А там ещё и вся ночь свободна.

— Отлично. Значит мы создаём музыкальную группу.

В телефоне послышались шорохи.

— Чего-чего? Я думал ты уже забыла? Стоп. Откуда вдруг такое стремление?

— Стремление было всегда. Сейчас появились ресурсы. Моя мама совершила выгодный обмен. Вернее, покупку. Но ей ещё вдобавок три гитары дали. Авансом. А если честно, то я с самого выпускного решила, что у нас будет группа, и мы ещё покорим юные горящие сердца нашей планеты. Пока будем затягивать какие-нибудь общеизвестные песенки в трамваях и метро. Потом заработаем на новое оборудование, купим Вадиму барабаны. Снимем помещение, откроем студию, будем писать уже своё. Кстати ты с Вадимом на связи?

— Нет. Он вроде как ты. В деревне. Лягушек ловит.

— Позвони ему. Он срочно нам нужен.

— А почему бы тебе самой...

— Вы с ним ближе. А я позанимаюсь организационными моментами.

— Какими? Как организовать двух ёжиков приносить тебе фрукты на своих иголках?

— Пока, приколист. Увидимся.

Здание администрации их района находилось на пересечение сразу нескольких улиц. Здесь всегда было шумно и многолюдно. Саша назначила встречу именно на этом месте. Лёша уже верхом сидел на белой мраморной оградке. Он просто не мог обойтись без того, чтобы куда-нибудь залезть.

Следующим пришёл Вадим, а потом и главная затейница. У всех глаза горели решимостью и непоколебимым вдохновением. Они собрались вновь, чтобы зажечь. Сашка заявила:

— Я каждый день днями и ночами ломала себе мозг и пальцы, чтобы сделать из своей игры на гитаре что-то приличное.

— Но ты могла обратиться ко мне. Я же спец. Не думал, что мы ещё когда-нибудь вот так встретимся. Весёлые. Не замученные учебой и самостоятельной взрослой жизнью.

— Лёш, мне стыдно было предлагать тебе что-то великое, пока сама ничего не умею.

— Ну в метро играть дело нехитрое. Давай сюда гитару. Сейчас покажу.

Приобняв её, Алексей аккуратно водил её тонкими пальцами по твердым струнам инструмента. Направлял, показывал. Проходящие мимо студентки, укутанные в серенькие шарфики, то и дело перешёптывались: «Как романтично!»

Дальше проявить свои навыки решился Вадим. Юноша смело схватил гитару и наиграл мотивчик из «Сектора Газа».

— Вау. Да ты нехилый музыкант. А я ничего не знал. Мы бы уже давно с тобой развернулись. А скрывал. Скрывал главное.

Все засмеялись, а Саша мечтательно сказала:

— Как я по вам скучала.

Сентябрь не шёл, а летел. Ёжики под яблонями уже не показывались. А солнце с каждым днём становилось всё тусклее. Трое друзей начали жить, как наверняка давно желали. Они бежали по лужам в надежде успеть на уходящий автобус. Репетировали после учёбы, каждый раз встречаясь у администрации. Пели в основном Цоя, зная наизусть любую его песню. Ощущали мир по-другому. Ценили здесь и сейчас. Забирались на крыши двухэтажных домов и гаражей после тяжёлого дня. Прибегали в квартиру в ночном часу и уже не получали от родителей нагоняй. Саша покупала себе кожаные кепки и копила на джинсовку. Дни сменялись такими же днями. Трамвай. Улица. Магазин. Автобус. Дорога. Метро. Станция. Две станции. Гараж. Нелепо смешивались локации в одно большое место под названием жизнь. Они путешествовали. Нашли место для души и назвали его «Дуб».

Наступила середина ноября, когда музыканты решили попробовать сыграть на улице для людей.Обычный пасмурный день, когда особенно приударили морозы. Дело не ладилось. Прибыль не шла. А к вечеру усилился ветер. Стаканчик с собранными деньгами опрокинуло на асфальт. Монеты рассыпались. Саша начинала собираться. А Вадим, приткнувшись рядом, капал ей на мозги.

— Мы совсем не двигаемся. Нам нужно развиваться. Достигать чего-то. Мы же не будем вечно исполнять чужие песни. Нам нужно своё. А то, точно тебе говорю, хорошем это не окончится.

— Вадим, заткнись сейчас, пожалуйста, хорошо? По-человечески тебя прошу.

— Что за ерунда? Мы не должны заниматься тем, чем занимаемся сейчас. Я не так себе это представлял.

Саша постоянно оглядывалась. Слева, неподалёку от мусорки и магазина постельного белья стоял человек, укутанный в два капюшона, с бородой и в черных очках. Он прислонился к грязной стенке здания и словно бы наблюдал за ними. В любом случае он выглядел, как и неживой вовсе. Лёша ушёл в сторонку. А девушка перестала обращать внимание на незнакомца и продолжала неприятный разговор, обращаясь к Вадиму:

— Все с чего-то начинают.

— А тебе не приходила в голову идея, что мы на этом и закончим?

— Я гоню такие мыслишки взашей из своей головы. Ну правда, Вадим, хватит. Надоел.

Саша нервно убрала последние вещи, закинула рюкзак на плечо. Сзади подходил Лёша. Она готова была толкнуть его, нечего со спины вот так нависать.

— Что тебе надо?

Девушка встретилась с мутно зелёными глазами, под нависшими веками, встретилась с чёрной свалявшейся бородой. Это был не Лёша. Она замолчала. А человек, ещё недавно стоявший у мусорки, находился теперь почти впритык к ней.

Саша отряхивала свой рюкзак, делала всё, всячески стараясь игнорировать незнакомца, но тот не думал уходить.

— Музыкальная группа? — хрипло спросил он.

— Ну не танцевальная же, — отозвался издалека Лёша, — Хотя я и то, и то умею.

— Значит поёте.

— Да нет. Орём просто так.

— А о чём вы поёте?

— Орём о чем? О судьбах, старик.

Бородатый скромно хихикнул.

— Значит других повторяете. А своего ничего на ум не приходит? Позвольте спросить, а для чего тогда вам эта вся, так сказать, деятельность? Я ведь тоже когда-то пробовал, интересно. Для чего вы вот тут стоите молодые? Когда можно бегать, развлекаться. Ради денег?

Вадим похлопал старика по плечу.

— А вы может сыграете, раз вам делать нечего, как до других докапываться.

— Да заткнись ты, — отрезала Саша, — Мы совсем не ради денег это всё делаем.

— Однако ж удручённо смотрите в пустой стаканчик.

— Послушайте, мы хотим привнести в мир что-то новое. Хотим быть индивидуальными, первосоздателями. Но вы этого не поймёте.

Глаза мужчины озорно блеснули.

— Но ведь чтобы создать что-то новое нужно разрушить старое. Верно?

Неожиданно пазл сложился, картинка сомкнулась. Саша осознала в эту секунду, что в только что произнесённой фразе заложен весь смысл её собственных идей и мыслей.

— Мой вам совет, ребятки, начинайте творить что-то своё, то, что душе угодно. У вас это всё получится. Не откладывайте на потом ту жизнь, которую можно прожить сейчас. Сейчас же эти ваши компьютеры, интернеты. Найти можно, что угодно. Вот и посмотрите символы удачи для начинающих рок-групп. Удачи вам.

Бородач задумчиво махнул рукой, пошёл прочь. Но только в стакан с мелочью как бы невзначай упала пятитысячная купюра.

Сначала троица бурно обсуждала произошедшее, хотели догнать, вернуть поскорей деньги, чтобы чем-то плохим не обернулось. Но в итоге сошлись на мнении, что мужичок оказался слегка того. А Саша однозначно увидела в этом знак высших сил. Прямое направление к действию. Вечер решили провести вместе, а тут ещё выяснилось, что у Вадима сегодня дом свободен, а значит полностью в их распоряжении. Уже стемнело, когда они дошли. Достаточно долгое время Саша декларировала идеи для их группы, песен, творческого пути и общего развития. А совсем ближе к ночи девушка заставила друзей поискать по ноутбуку символы на удачу музыкальным группам. Долгий час Вадим и Лёша корчились над ноутбуком в поисках нужной информации, пока Сашка, развалившись на диване, делала домашнее задание и зубрила параграфы.

— Да ну его. Надоело уже. Хватит, — взвыл Вадим.

— Не хватит. Работайте, мальчики. Я вас потом по голове поглажу.

— Тебя как будто бы зацепили слова этого бомжа, — предположил Лёша.

— Бомжа с пятью тысячами в кармане. А на самом деле так и есть, зацепили. Ладно, если без меня ничего сделать не можете, посторонитесь.

— Саш, ты ничего не найдёшь. Тут каких-то бабочек, улыбочек предлагают на запястье нарисовать.

Уже через пять минут девушка торжествующе прихлопнула в ладоши, интригующе посмотрев на Лёшу с Вадимом.

— Ну что ты там накопала?

— Вот смотрите, — на одиноком сайте в самой нижней строке поиска была размещена черно белая фотография или очень точный рисунок молодого человека в кудрях, покосившейся шляпе, светлом брючном костюме. Уголок его губ был приподнят, обнажая белоснежные заострённые зубы. Получалась своеобразная усмешка.

— Что за тип? — нахмурился Вадим.

Саша начала читать текст с сайта:

— Человек изображённый на фото когда-то носил имя Оливер Ганс. Он жил в нашем городе в дворянской семье, иностранного происхождения. Прославился молодой человек тем, что один из первых пошёл против застоявшегося слоя общего. Хотел свергнуть устаревшие нормы и поставить свои. В детстве в родной семье он всячески показывал свой характер. Но с возрастом, к юному Оливеру приходило осознание, что он совершенно другой. Как будто бы не от мира сего. Тогда он стал создавать новую реальность. Трагедия, произошедшая с мальчиком при рождении, навсегда отложила отпечаток на его психике. Он был красив до безобразия и сражал этой красотой всех наповал. Мало кто знает Оливера Ганса. В истории он остался примером непоколебимой воли, свободы, возможности перевернуть мир с ног на голову. Успех, сила и власть гарантирована тому, кто примет Оливера как спутника в своих действиях, образе жизни. Признание привлечёт Оливер. А в качестве закрепления, необходимо сделать татуировку на руке специальной краской с добавлением черники и двух каплей крови человека, дающего согласие принять спутника в вашу дальнейшую деятельность. Примеры татуировки представлены внизу. Оливер Ганс не исчез. Скоро он будет править миром! — девушка перевела дух. — Что скажете? По-моему, это прекрасно!

— Как ты это нашла, Сашка? — воскликнул Лёша без ума от переполняющей его радости. — Это идеально нам подходит. Наша группа будет называться «Оливер Ганс». У нас будет прообраз. Прям как у настоящих легенд, например, «Король и Шут». Будем петь песни как бы от его имени. Целые истории сочиним, хронологию. Ты гений.

— В этом я не сомневаюсь, — согласилась Саша. — Только вот группу назовём мы по- другому. Главенствующую роль исполним мы, он будет наш помощник и опора.

Пока двое горячо обсуждали, Вадим уже залез глазами на сайт.

— Смотрите, тут внизу кое-что написано, — проговорил он, — Ходят слухи о том, что Оливер перед смертью, которая произошла на момент, когда юноше исполнилось семнадцать, прям как нам сейчас, наслал проклятие на семью. А незадолго до смерти убил девушку, которая... Саша, ты вообще это читала?

— Давайте сейчас не будем копаться в его жизни. Нам это неважно.

— Ну ты рисковая.

— Вы знаете меня одиннадцать лет, но я покажу вам совсем другую Александру Калинину. Я не просто девочка с последней парты, я рокерша с последней парты. Шучу. Ребят, я вложу все силы в то чтобы у нас получилось. Я поняла кое-что важное. Надо просто начать делать, и делать так, как делали бы мы в жизни своей мечты. Иначе нетрудно упустить всё, у нас не так много времени. Я готова! А вы? Не слышу поддержку.

— И я готов. Надеюсь меня не отчислят из института.

— Лёша, а я надеюсь отчислят. Это встряхнуло бы тебя.

— Я тоже готов. А группу мы назовём «Вольные».

Свет погас. Друзья улыбались, глядя друг другу в сверкающие глаза. Горели только их сердца и молчаливая фотография с экрана ноутбука.

Глава 3

С тех самых пор работа пошла. Ударили морозы, улицы впервые за сезон засыпало ещё не окрепшим снежком. Музыканты вдохновлялись всем: маленьким снегирём на веточке покрытой инеем, вечернем походом в уснувший лес на горе. Случалось много маленьких мимолётных моментов, но цели их, конечно, были направлены на глобальные вещи. День за днём, по большей части прогуливая учёбу, они собирались на квартире у Вадима в стремление как можно лучше воплощать в жизнь свои задумки. Дом у Вадима был самым доступным, однако приходилось иногда отказывать. В таких случаях ребята кочевали по квартирам знакомых и приятелей. Некоторых людей они уже не помнили откуда узнали. Главное место есть. Саша неоднократно приглашала Лёшу и Вадима к себе, и её маме, пожилой рабочей женщине, приходилось терпеть отзвуки их великих песен будущего. «Ничего, привыкнет», — рассуждала Сашка. Но мама не привыкла, а уже вскорости гнала её взашей со всеми прибамбасами. Пока что, они просто придумывали песни. Сочиняли, применяли полёт своей фантазии. Близился Новый год. Поначалу никто не хотел отмечать его, да и не знали как. У каждого был вариант идеального любимого Нового года, который они отмечали в детстве, или три года назад, или год. Лучше не будет. Внезапно, в последние пару дней Лёша обнаружил у себя ещё одну знакомую, как раз собирающую на праздник у себя всех, кто захочет. 31 декабря они явились туда нарядные и снаряжённые гостинцами. Сашка надела шапочку снегурочки, Лёша бороду Деда Мороза, а Вадим хвост северного оленя. Хотелось забыть всё происходящее на самом деле, погрузиться в абсолютно другой мир, беззаботный и не напряжный, где не надо с утра до ночи корпеть над текстами, стихами, выполнять свою работу, а на следующий день начинать всё по новой, идти на учёбу.

— Тебе весело здесь? — замотанный Лёша подошёл к Саше с бокалом вина. Девушка отстранённо грелась у батарейки. Светодиодный шар крутился в разные стороны, рассыпая на стенах множество огоньков разных форм. Волосы парня достигали почти плеч, поэтому он не замечал, как макает одну из прядей в вино.

— Мне нормально, а тебе, я вижу, крышу сносит.

— Верно детка, — Лёша заторможено засмеялся. — У меня таймаут по веселью. Пойдём к нам. Настя собирается монополию разложить. А, кстати, ещё нас просят спеть. Солнце моё взгляни на меня...моя ладонь превратилась в кулак.

— Ты уже и это успел разболтать?

— Вообще-то...вообще-то Настюха и так знала. А во-вторых, почему ты так не хочешь приоткрывать свою душу другим людям. Забилась в уголочек. Вовсе не как рок звезда.

— Лёш, тебе, наверное, хватит пить.

— По-моему да. А где Вадим? Он тебя бросил?

— Девчонок охмуряет.

Его плывущие глаза нашли в толпе друга в компании красивых девушек.

— О, а Вадик наш не промах. Ладно, потопал я. Надеюсь ты не будешь тут одна?

— Не переживай, пойду охмурять того паренька.

— А как же твоя любовь на всю жизнь? Всё уже сдулась.

— То же мне, вспомнил. Димку я сразу после выпускного забыла. Всё равно я не была ему важна.

— Ну я пошёл.

— Только до 12 не умирай. Обидно было бы пропустить куранты.

Но никто ничего не пропустил. Вся квартира, включавшая в себя минимум двадцать человек, стояла у телевизора, кто-то у окна. Каждый держал в руках бокал шампанского. Лёша налил себе воды.

Начался отсчёт. Последний отсчёт. Раз. Два. Три.

— Пусть у меня всё получится. В новом году я взорву мир привычной музыки. Я стану лучшей среди лучшей, но я выложусь по полной, — просила Александра Калинина.

Четыре. Пять. Шесть. Семь.

— Я... Ну а что я? Надо значит сейчас что-то придумать. А что мне собственно надо? А, ну это, модную гитару купить надо. Во! — блуждал в мыслях Алексей Андрющенко.

Восемь. Девять. Десять.

— А я бы был рад, если бы встретил любовь, — загадал Вадим Токарев.

Одиннадцать. Две-на-дцать! Финишная прямая пресечена. Назад пути нет.

***

Достаточно долго уже существовала группа «Вольные», но никто о ней ни разу не слышал. Информация не распространялась. Только весной они сделали татуировки. Мастер пошёл на все их условия и даже отдал оставшийся «волшебный» раствор им в подарок.

Время близилось к восьмому марта. Трамваи были переполнены людьми, спешащими в торговый центр за покупками. На остановках бабушки разложились на стульчиках и продавали мимозу в большом количестве. Все поздравляли друг друга. Лица светились безграничной радостью. На площадях гуляли подростки. Саша, Лёша и Вадим тоже волей случая оказались там вместе с гитарами. Они неторопливо шли по проспекту, заглядывая в магазины посмотреть духи, ради одной Саши. В праздник девушкам надо уступать. Шли, пока не наткнулись на уличный концерт. Ребята остановились и долго слушали, рассуждая, даже мечтая, что на месте этих артистов могли бы оказаться они. Прошло около сорока минут.

— Подождите здесь. Сейчас всё будет, — заявил Лёша.

— Ты что, с ума сошёл?

— Чего это он?

— Боюсь представить.

Он вернулся, уже светившийся до ушей.

— Погнали. Я договорился. Нам разрешили исполнить одну свою песню. Они уже заканчивают, и наш номер послужит завершением. У нас как раз с собой гитары!

Поначалу поверить в эту возможность все боялись, особенно протестовала Саша, списывая всё на не готовность, усталость, невозможность спеть. Неподходящий случай — думали они. Но случай был что надо, и Лёша оставался полностью уверенным в этом.

— Время не ждёт, — произнёс юноша, приятельски подавая руку. — Давай сделаем первый шаг. Оливер поступил бы иначе, не страшился бы, не избегал удачных шансов.

Эти слова отложились в Сашкиной голове на всю жизнь. Девушка усмехнулась.

— Тогда сегодня я Оливер.

Всё случилось неожиданно и смело. Никто почти не помнил, что произошло за те пять минут их пения, но словно очнувшись потом, девушка обнаружила, как все люди в толпе одобряюще гудят и поддерживают начинающую группу. На деле же Саша взяла всё в свои руки. Представила группу, друзей, объяснила, что это лишь премьера их собственной песни и прокричала парочку нескромных лозунгов. Все были в восторге. Парни позабыли себя от счастья, а Саша находилась пока в лёгком оцепенении. Первый раз у них что-то получилось. Вдруг её окликнул чей-то голос. Из толпы пробиралась женщина в синем строгом пальто классического кроя и букетом тюльпанов в руках.

— Александра, верно?

— Да, — удивлённо отозвалась Сашка.

— Вы знаете, мне очень понравилась ваша начинающая команда. Ваше пение альтернативно. Такого исполнения, казалось бы, ничем не примечательного текста, я ещё не видела. Но больше всего меня привлекла Ваша подача, Александра, Ваше умение держаться на сцене, в некотором смысле дерзость. Восхитительно!

— Спасибо большое! Такие слова очень цены для нас.

— Угу-угу. Я хотела бы дать жизнь юным талантам. Потому не буду голословна, предлагаю заглянуть в «Школу пения имени Шаляпина». Я понимаю, что вы уже не дети. Но школа- только название. У нас студия, развивающая способности будущих артистов, певцов. Так что жду в своей студии в любое время после выходных, — женщина протянула визитку. — А что думаете на счёт поющих здесь? Эти ребята ведь тоже учились у меня. Ну что же, я на вас надеюсь.

Пока Лёша с Вадимом остервенело прыгали вокруг новых фанатов, девушка с замирающим сердцем взглянула вслед уходящей даме, уже зная, как будет делится с ними шокирующей новостью, и как они вот также будут прыгать рядом с ней, крепко заживая друг друга в объятиях. Бывает в мире счастье. Саша смотрела на темнеющее небо и мысленно благодарила Оливера Ганса.

В ближайший понедельник троица ребят, полностью настроенные на успех и усердную работу, стояли у дверей «Школы Шаляпина», не решаясь войти. Хотели было попросить, чтобы их встретили, но никто не отвечал.

— У них, наверное, прямо сейчас занятия, — предположила Саша.

Друзья пожали плечами и распахнули тяжелую дверь. Почувствовался запах старой библиотеки и сырых погребов, запах их детства. Перед ними простирались очень странные пустующие ряды с партами. На полках небрежно валялись ветхие переплёты книг с нотами. По лестнице ребята прошли в цивилизованный мир, попав прямо в аристократическую вселенную. Это белоснежные величественные колонны и арки, пол, отражающий свет многоярусной люстры. В их уличном прикиде музыканты не очень-то вписывались в общий стиль. Одухотворённые стены как будто кричали им: «Уйди!» По коридору пробежала группка девушек в балетных пачках, никто из друзей даже не успели попросить сориентировать их по местонахождению. Наконец их заметила одна молодая девушка с темными до плеч волосами, полосатой кофточке и почему-то в беретике в помещении. Узнав подробности всей сложившейся ситуации, она провела ребят в нужный зал. Они зашли, а дверь за ними с тяжестью захлопнулась. Тридцать пар испуганных глаз уставились на пришедших в великом недоумении. Тут были юноши и девушки, и все прилизанные, чистенькие, лощёные. Но кроме визуальной картинки, Саша заметила в них ещё очень странную скованность, словно их в этом заведеньице так запугали, что они теперь слова лишнего сказать не смеют. Саша, Лёша и Вадим неловко стояли на порожке. Калинина с подведёнными чёрным карандашом глазами, фиолетовой помаде и кофте до колен. Лёша в красно- чёрной майке, с шипами на шее и на руках. Просто Вадим, который своим видом смахивает больше на гопника из провинции, чем на интеллигентного музыканта. Отличная компания собралась.

— А это ещё что такое? — негодующе пролепетала низенькая преподавательница с шишечкой волос на макушке.

— Это не что. Это кто. Нас, так сказать, разглядели в толпе самозванцев как истинных звёзд, позвали сюда, сказали попробовать. Лиля Карловна позвала.

— Ну пробуйте, — снисходительно ответила тётушка на слова Алексея.

Они ушли в самый зад, остальные проводили их нескромным взглядом.

— Что делать-то? — шепнула Саша.

— Петь. Зачем мы ещё пришли. Ну как-то я чувствую, что нам похоже здесь не место.

— Молодые люди! Если вы не хотите участвовать в занятии, то по крайней мере будьте добры, молчать, — вмешалась преподавательница. И снова эти взгляды впиваются в них как иголки.

Упражнение было странное, общеобразовательное. Оно скорее всего улучшало артикуляцию и помогало разблокировать голос. Женщине единственное что оставалось делать, визуально прожигать в них дыру. Дело дошло до куплетика из народной песни. Пели по очереди все. Только и слышно было: «Хорошо. Хорошо. Великолепно. Можешь лучше, Мазелова». Но тут как затянула Саша свою шарманку, кто-то из присутствующих даже позволил себе хихикнуть, но руководительница быстро рыкнула на него.

— Фамилия?

— Мазелова.

— Мазелова? Ещё одна? У нас уже есть.

— Шучу я. Калинина.

— Так, Калинина, что за «э», ну скажи мне, что за звук? Ты будто в подъезде только что сидела. Что вы там обычно делаете, семечки грызёте? «А» у тебя вообще будто ты из одного местечка сейчас вышла.

— А это уже не Ваше дело откуда я вышла. Вы, может, в туалете сопровождаете свои дела всякими звуками, а я точно нет!

— Повтори, мерзавка!

— Повторить? С радостью.

Долго две женские натуры выясняли мировоззренческие и музыкальные взгляды. Остановились на том, что их группа покажет то что они любят и умеют.

— Мы сразим их наповал, — загоготал Вадим.

Исполнили музыканты совсем другую песню, чем вчера. Тоже из своего нового альбома. Песня была о ломание стереотипов, яркая, броская, звенящая.

— Боже Упаси, — замахала руками преподавательница. — Боже упаси меня от таких учеников.

— А я считаю, что у Вас очень узкие взгляды на жизнь в целом. Вам нужно больше узнавать про новые тенденции развития в музыке, общаться с представителями современного поколения и просто перестать бояться проявлять свободу. И вам всем кстати этому тоже не помешает научиться, — обратилась Саша к аудитории. Все завистливо слушали её речь, в ожидание как же защитит себя их «хранительница».

— Дамочка Мазелова-Калинина, а мне кажется, что вам нужно побеседовать с директором нашей школы. Это точно она вас пригласила?

— Если кажется, креститься надо.

— Вон!

— Прости, не удержалась, — хихикнула девушка уже в коридоре. Вскорости подоспела Лиля Карловна, та самая женщина в синем пальто, оказывается она оказалась директором.

— Что, не поладили с Ниной Фёдоровной? — мягко спросила она. — Да, она у нас женщина консервативных наклонностей.

— А у вас нет других отделений, более свободных к проявлению?

— К большому сожалению нет, но теперь я задумаюсь над их созданием. Видите, во всём есть плюсы. Но вы не расстраивайтесь, ребята. Я для вас припасла кое-что поинтереснее. Есть один конкурс, он всероссийский и очень способствует продвижению творческих людей. В этом конкурсе главное показать жюри что-то новое, чего они никогда ещё не видали. Там будут и танцевальные, и театральные коллективы. Приз — поездка в Москву и какая-то сумма денег, не помню точно. Мне кажется вы справитесь, вы очень индивидуальные ребята.

Ни дня не проходило без радостной новости. Троица заинтриговано переглянулись. «С Оливером мы точно справимся!»

Конкурс имел название «Премия новаторства». В скором времени Саша изучила его правила вдоль и поперёк, так что теперь всем могла про это хвастаться. Хотя единственным и главным требованием от участников являлось показать полёт фантазии. Да желательно так, чтобы председатель жюри улетел в космос. Главенствующими судьями назначили мировых экспертов и многогранных личностей, которые по существу рассудят любой представленный им номер. Поучаствовать в конкурсе предлагалось очень многим. Разные студии и школы с творческим уклоном направляли своих последователей туда. Обязательно должен быть человек, ответственный за участников, опекун. Тот, кто будет отправлять заявку. С Лилей Карповной они заключили договор. Она становится на время конкурса их опекуном, а ребята говорят и подтверждают, будто принадлежат её «Школе Шаляпина». Каждому выгодно. В списках участников друзья увидели и художников, и студентов театрального вуза, и работающих с прикладным искусством. Разумеется, проводится всё в несколько этапов, где отбирается по категориям. Там судейские кресла занимают более приземлённые люди. А в финале пятеро лучших из лучших выступают перед главенствующим жюри.

Для начального этапа Саша решила соединить несколько жанров одной песни. Зайти сразу с козырей. Могло не получиться. Каждый из них троих сомневался в задумке совсем чуть-чуть, они предпочитали не зацикливаться на этом, а сосредоточиться на работе. «Попереживать мы ещё успеем потом, сейчас надо сделать всё, что в наших силах», — подбадривал всех Вадим. Лиля периодически звонила, интересуясь успехами, напоминая, что скоро стартуем, и, конечно, приглашала зайти на чаёк к ней в школу Шаляпина. Вадим соглашался самым первым, уж больно приглянулась ему девушка в беретике и полосатой кофте. В отношениях с ней шли первые подвижки, он много шутил, а она мило улыбалась, показывая ямочки на щеках. Её и звали Мила, и накануне начала конкурсе он пригласил её на свидание.

Первого июня открыли первый тур. Всё проходило не так страшно, как представлялось им поначалу. В тот день на проспекте друзья встретились с Лилей Карловной. Женщина ужасно волновалось, и так необычно накрасилась, что в миг омолодилась со своих пятидесяти лет, и теперь выглядела на тридцать пять. Все друг друга нашли и направились на место проведения. Попали во вполне ординарное здание, и увидели таких же юных и переживающих участников как они сами. Со многими они уже успели познакомиться в ожидание своей очереди. А Лёша с Сашей поражались каким же вниманием противоположного пола пользуется их Вадим. Только группа из театрального вуза гордо стояли в стороне ото всех, высокомерно осматривая соперников. Выступили они на отлично, судьи уже были уставшие, теряли концентрацию внимания и придирчивость ко всяким оплошностям. Они прошли в следующий тур! В этот же день сообщили, что их приняли. Но никто в этом и не сомневался, противники настолько сильно волновались, что не сумели достойно представить себя на сцене. «Это самая лёгкая победа в моей жизни!» — горланил Андрющенко. Радость зашкаливала. Две свободных недели ожидалось впереди. За этот срок ребята точно успеют подготовить качественный номер. Они отдыхали, общались, веселились, пили, работали вновь усердно и прилежно. Они возвели Оливера в культ. Необычными чернилами, оставшимися от татуировок, выводили его символ на стенах разрушенных домов, как граффити. Смеялись, поклонялись Оливеру Гансу. Благодарили его за всё.

Второй серединный тур прошёл совсем иначе. Лёша, Саша и Вадим чуть не пролетели. Они последними прошли границу, ребята расслабились, когда другие участники наоборот подналегли. Лиля Карповна уже успела разочароваться во всём белом свете и заново поверить в чудо. Третьего тура, готовясь к которому, музыканты вложили все свои силы, не состоялось. Отменили по техническим причинам, и ещё в течение недели отбирали пятёрку финалистов сами, из прошедших второй тур. Это было несправедливо, возмутительно, если бы их не взяли. Но группу «Вольные» взяли. Финала-то все и боялись. Саша знала, что должна победить, что она объективно всегда лучше всех, что ей сопутствует некое везение, но ведь судьба непредсказуема, особенно с ней может случиться что угодно. Судьба преподносит сюрпризы.

Завершающий этап пришёлся на конец июля. Он проходил уже совсем в другом месте на свежем воздухе. Главенствующее жюри состояло из весьма пожилого мужчины, с седоватой щетиной и очень скептическим взглядом на окружение; весёлого мастера ораторского искусства с задорными глазами, и строгой женщины в очках. «Их трое, как и нас», — отметила про себя Сашка.

Финалисты встретились все вместе в назначенное время в назначенном месте. Участники разных категорий собрались на едином поле боя. Первыми выступали художники, их было двое, парень и девушка, почти близнецы. Они выстроили настоящий творческий этюд, выплеснув на листе бумаге эмоции, создавая пластикой и кистями образы и карикатуры на всех финалистов. К большому сожалению они заняли последнее место. Сашке понравился их дуэт, к тому же по характеру они единственные отличались здесь особой искренностью. Вторыми на сцену вышел большой танцевальный коллектив. Третьим вышел каратист кореец, четвёртыми их заядлые соперники театралы, а последними они. Пятое и четвёртое место объявили сразу. А вот несгибаемой тройке лидеров: театралам, корейцу и их группе пришлось ещё побороться. Было ясно как белый день, что победу одержат эти высокомерные, холёные актёры, дети, точно из богатых семей, отведавшие светскую жизнь сполна. Проиграть им было особенно обидно. Так бы и случилось, если бы не Сашкина инициатива. Девушка полностью стала контролировать ситуацию и взяла верх над всеми. Она ощущала в себе невероятный потенциал, будто накопленный столетиями, и она выпустила его наружу. С каждым из членов жюри она провела аналогию с участником своей группы, и говорила им те слова, которые хотели бы слышать её друзья. Саша словно давным-давно знала сидящих напротив обескураженных людей. В итоге им досталось их заветное место. Актеры уже насылали на группу «Вольные» всяческие проклятия, а они на следующий день отправились в Москву. Лиля Карловна рыдала от нервов и нахлынувшего счастья. По её словам, такой эмоциональной перезагрузки она не получала с самой молодости. А Саша ещё сильнее укрепилась в мысли, что своей грандиозной победой она благодарна исключительно Оливеру.

Глава 4

-Духота, однако, — пыхтел Лёши, завалившись на верхнюю полку купе.

Всю дорогу он спал, пока двое других остервенело резались в карты. Из соседних вагонов и купе к ним присоединялись люди, поминутно их становилось всё больше, будто мёдом намазали.

— Навели тут балаган, — сонно возмущался Алексей.

— Мы не виноваты, что ты только дрыхнешь, и мы не можем нормально пообщаться.

— Почему? Я вам, простите, мешаю

— Без тебя не о чем.

— Ну я вижу, нашли чем заняться!

Лёша был заводилой в их компании. Завтра в 6 утра они прибывают, а пока можно не думая не о чём, наслаждаться моментом, веселиться, влюбляться, петь песни. Люди просили Сашку дать гитару сыграть пару песенок. Девушка разрешала, она знала, что совсем скоро закупит новое оборудование и дело пойдёт в гору. Во- первых за время конкурса у них уже прибавилось немало поклонников, во-вторых расти нужно, а в столице это делать как никогда удобно. Билет достался им в один конец, так что быть там возможность позволяла сколько угодно, разумеется до осени и начала учебного года.

На утро, в 6 часов было уже светло, но Саша уже не спала. Она проснулась с рассветом, мечтая когда-нибудь просыпаться так с кем-то другим и при других условиях, а не муторной дорожной качки. Прикорнула девушка всего на часок.

— О, Санёк, Сашок. Ты уже тут процветает?

— Если бы. Ночью перевернулся бокал с чаем. А спать мне не давал чей-то храм. Кого из вас догадаетесь сами.

За этот час ей успело присниться столько всего романтичного и интересного, собственно волнующие темы любую молодую девушку. И теперь Саша загадочно глядя в окно, скромно улыбалась. Поезд качнулся, они прибыли.

С самого утра, после заселения в гостиницу друзья отправились обследовать любимую столицу. Никто из них ни разу здесь не был. Они прошлись по красной площади, сначала не найдя в такой прогулке ни капельки «милоты». Но увидев в охотничем ряду незаметную кафешку «муму» сразу оживились, и перекусив там настроились на дальнейшее путешествие. Зашли в ЦУМ, Шум, детский мир. А оказавшись на театральной площади не упустили шанса поглазеть на выдающийся театр страны. Большой- оперный и маленький — драматический. Сфоткались у его колонн. Но неожиданно волонтеры предложили им купить прямо сейчас билеты, чтобы попасть в свободном порядке на только что поставленный спектакль «Бесы» по Достоевскому. С четырнадцати лет Саша обожала это произведение и готова была отдать всё на свете, чтобы увидеть это вживую, хоть и на сцене. Ситуация была сомнительная. С чего это вдруг билеты продают на улице? Как оказалось, этот спектакль будут играть приезжие артисты, о прибытии которых узнали только сегодня на рассвете. Вот, сотрудники театра и пускают рекламу по улицам. Денег у них теперь было в достаточном количестве. Поэтому Саша упросила парней сходить с ней на представление.

Всё прошло фантастично. Спектакль пестрил умными шутками, придуманными исключительно режиссером, роскошными декорациями, и подходящими костюмами. Эти неотъемлемые вещи идеально сочетались друг с другом, образовывая единую сложную картинку.

— Ну как вам, нравится? — улучшила момент спросить у них Саша.

— У меня теперь предвзятое отношение к театру. Вспоминаю наших конкурентов, и осознаю, что эти щеголи ничем не лучше.

Рядом сидевшая старушка, нахмурившись косо покосилась на ребят.

— Это совсем другое. Это настоящие артисты.

В начале Сашка наблюдала в основном за взаимодействием сценических Ставрогина и Верховенского, одного из которых играл вполне зрелый актёр, а другого бородатый, но потом появился ещё один весьма интересный персонаж — Эркель. Его волосы переливались в каштановые кудри. Глаза блестели. Он однозначно приковывал внимание, хотя играл второстепенного героя. Девушка ловила каждое его слово. В антракт Саша побежала за цветами, уже зная кому хочет их вручить. Она долго боялась подходить к сцене, актеры то кружились, то уходили, и снова возвращались, трудно было подарить. И вот, Саша поняла либо сейчас, либо никогда, и побежала сквозь ряды к тому самому. Лёша с Вадимом переглянувшись, молча подкачали головой. Артисты заключительный раз вышли на поклон, зал рукоплескал, все поднялись со своих мест. Девушка ничего лучше не придумала, как крикнуть снизу: «Эркель»

Артист играющий его, вблизи казался ещё более притягательным, полным энергией, заполняющий пустые сердца и вытесняющей из сердец что-либо другое. Он улыбался до ушей, беззвучно произнося спасибо всему залу. Когда он услышал Сашу, то мгновенно посмотреть вниз, откуда к нему тянулся скромненький букетик тюльпанов.

— Ты моя зайка, — обаятельно улыбнулся он. Но не успел сказать что-нибудь ещё, общий строй потянул его обратно за кулисы.

На обратном пути Сашка прожужжала друзьям все уши об артисте, имя которого даже не знала. Только одного она не понимала. Он что, подумал про неё, как про маленькую девочку? Ей исполнилось восемнадцать!

— Вот это красавец, — рассуждала она потом. — Не то что ваш Димка.

Несколько дней они гуляли по Москве, охватывая все достопримечательности. Были в Пушкинском, Историческом, Зоологическом музеях. Посетили выставки именитых художников. Ходили в парк Митино и Зарядье. Были в Акведуке. В кафе муму они были вообще каждодневно. Но всё иногда надоедает. Никто из них троих не привык к такому праздному образу жизни. К тому же пару дней из которых, Саша провела в затягивающих грёзах и мечтаниях. Теперь же захотелось как-то действовать. Ребята решили всё- таки попробовать ещё раз петь на улице, но не просто так, а как настоящая группа. Они уже получили некоторое признание и могут чувствовать себя более уверенно, какой никакой аудитории они похвастаться удастся. А тут, глядишь, и больше фанатов соберётся. Надо идти в массы. На полученные от конкурса деньги Саша закупила новое оборудование, барабаны, качественные микрофоны. Лёша позвонил Лиля Карловна, похвастался новой задумкой, и уговорил её выторговать им где-нибудь постоянное место. Чтобы было только их. Женщина не сопротивлялась уговорам, к тому же она тоже была на седьмом небе от счастья. Её Школу Шаляпина наградили премией, и удостоили звания национального просветительского учреждения, и всё благодаря её подопечным, Саше Лёше и Вадиму.

Расположились на бывшей танцплощадке, небольшой возвышенной сцене. Лиля Карловна оказалось всё-таки большим человеком в музыкальных кругах даже место нашла. Там они познакомились с организатором, который отвечал бы за их группу, и их пребывание на данной территории. Ребята отказались от их услуг. Начали давать свои уличные концерты. В первый же день собралось много людей. Под вечер, часов в восемь, когда парни уже начали закругляться, Сашин взгляд упал на человека, стоящего у ограждения. Это был тот самый актёр. Эркель. Сашке мерещится? Нет, это и вправду он. Только уже совсем другой. В длинной зелёной рубашке и чашечкой кофе в руке. Он, улыбаясь смотрел на их группу, наблюдал. Саша, словно её повела невидимая рука, приблизилась к оградке. Это был точно он. Расслабленно он стоял под лучами закатного солнца. Темные кудри легко колыхались под волнами свежего ветра. Саша не могла ничего сказать, а он просто молчал.

— Хорошо поёте, — наконец произнёс артист.

— Спасибо большое! — воскликнула девушка, не рассчитывая, что получится так громко, — Вы искали меня? Как так получилось? Или вы даже не узнали.

— Узнал. Будешь капучино? — он протянул ей свой стакан. — На углу продают очень вкусное кофе.

— Сейчас.

Саша обежала всю оградка чтобы найти выход и попасть на его сторону. Капучино оказался правда невероятно вкусным и сладким, с ореховым сиропом. Девушка залпом выпила его и уставилась на артиста.

— Я возвращался домой с репетиции и встречаю тут тебя. В группе поешь?

— Да... Я не могу, это очень странно.

— Что же?

— Да всё! Прошлый раз на спектакле вы мне так понравились. Вы буквально излучали какой-то свет. У вас очень хорошо получилось сыграть Эркеля, правда! Я смотрела только на этого персонажа, и уверена, все остальные делали так же.

— Благодарю, — он элегантно поклонился и тут же засмеялся. Но даже смех у него был удивительным, таким броским и достойным, не то что Лёшино ржание сивой кобылы. — Я Антон. Антон Аспиров.

— А я Саша. Александра Калинина. Я бы хотела столько всего обсудить с тобой? Можно же так говорить?

— Ты наверняка уже торопишься, — сказал Антон. — Не хочу отвлекать тебя и твоих друзей.

Вадим и Лёша вдалеке возмущённо размахивали руками, глядя в сторону Саши.

— Куда мне торопиться? С этими обалдуями? У нас вообще уикенд. Я не московская.

Девушка отвлеклась на друзей, что-то объясняя им жестами, а когда обернулась артист уже уходил. Осталась только она и пластиковый стаканчик в руке, и то уже пустой.

— Всё из-за вас дураки, — накинулась она на парне, — где я его теперь найду!

— Не трать время на ненужного актёришку, — фамильярно ответил Лёша, — Если бы ты была ему интересна, он бы не ушёл.

— Но это такая символическая встреча, и так просто её профукать!

В их гостинице у каждого был свой номер, но ребята не прекращая заглядывали друг к другу, то завалившись в номер к Сашке, то к Вадиму. На сей раз Саша предупредила всех, что ляжет спать пораньше, и заперла свою дверь. На балконе уже было приготовлено всё необходимое. Кисточки, иголка, стакан с водой и распечатанная фотография Оливера Ганса. Дальше действия её были необъяснимы, пальцы дрожали, она делала по наитию. Ей казалось, сто так надо. Саша проколола до крови руку в месте татуировки, нанесла кровь на фотографию, на ту область к предположительно располагалось сердце Оливера. Что было дальше она уже не помнила.

На следующие утро девушка чувствовала себя прекрасно, и как бы там ни было, какой бы бред она не совершила вчера за полночь, всё это сработало. Выйдя в магазин, он встретила на лавочке, рядом с маленьким прудиком Антона Аспирова, кормящего уток.

— Привет, — улыбнулся он Саше, — Прогуляемся?

Девушка чуть не упала от такой встречи. Неужели вчерашнее помогло?

Они шли по тенистой аллеи, только изредка встречая вскочивших с утра пораньше старичков- велосипедистов.

— Вообще творчество- невероятный дар, данный человеку, — рассуждал Аспиров. — Этот дар послан не просто так, а, чтобы человек брал и делал. Таким людям обычно есть, что сказать миру, и они это делают через разные виды искусства. Нам в институте говорили, что не существует талантливых людей, навык развивается со временем, его можно раскрыть, а можно нет. Но я не согласен. Так они пытаюсь уравнять всех под одну гребёнку. Пусть мы чувствуем себя одинаково, а то не дай Бог кто-то зазвездит. Но вот что я хочу сказать, у твоей группы очень интересная музыка. Продолжайте, и вам удастся завоевать множество сердец.

В жизни артист был другим чем на сцене, но ещё более притягательным. В нём искрилась какая-то недюжинная сила души. Талант. Лёгкость. Саша слушала беспрекословно.

— А что ты думаешь обо мне? — спросила она, замерев.

— Ты, Саша, вроде бы и резкая такая, решительная, хоть переворот устраивай, а с другой чувствительная донельзя.

— Ну ты меня разгадал! А знаешь в чём идея нашей группы. Показать людям, кто они есть на самом деле. Не обязательно быть славными и примерными, чтобы жить круто. Мне нравится дьявольская энергия. Она разжигает пламя. Человек больше не хочет жить не своей жизнью, всем потакать, он становиться как я, свободны, начинает творить, как ты говоришь.

При разговоре с Антоном Саша всё больше раскрывалась, ей нравилось делиться с этим человеком всем, что её так волнует, тем, что она сама о себе узнаёт впервые. Он разгадал её душу, а значит теперь она готова отдать её. В конце они обменялись номерами, и Саша узнала, что Антону двадцать восемь лет. Девушка была в замешательстве, он выглядел лет на пять младше своего возраста. На прощание, она хотела обнять его, но тот ловко увильнул.

— Я не понимаю, почему вы так против Антона? — спрашивала потом Саша у друзей.

— Ты сама сказала, ему почти тридцатник. Он человек высоко пошиба, и его заинтересовала твоя неоднозначная личность. Может найдёшь кого-то пореальнее.

— Отстань. Я же не лезу в ваши дела. Переписывается ли Вадим со своей Милой и нашёл ли Лёша подходящую кандидатуру? Ну что за чушь, ребят.

— А это потому что мы за тебя переживаем. Ты же одна у нас такая девочка-припевочка. Тебя надо оберегать.

Лёша добродушно приобнял её.

— Хотите сказать я такая слабая и несмышлёная, что не смогу за себя постоять?

— Всё, всё. Молчу.

С Антоном они встречались ещё несколько раз. Саша рассказала ему про Оливера, всю их историю. Самое интересное, что за время их общения девушка всё больше становилось дерзкой, летящей, думала только о нём. Друзья ей надоели, и она позволяла себе вести себя с ними грубо. Она считала, что они поступают как родители, ограничивая её свободу. В своём сознание Саша занизила Лёшу с Вадимом, необъективно превознеся себя и Аспирова. Но казалась она ничего не могла добиться, чего ожидала. Антон не менялся. Не менялись и ребята её группы. Парни также простодушно вели себя как раньше. Изменилась сама Саша. Она черпнула глоток «лучшей» жизни и не хотела возвращаться в «худшую». Последний раз Саша с Антоном сидели в кофейни, но он быстро ушёл, списав на то, что ему надо торопиться. Девушка поняла насколько они на самом деле далеки. Её бесило, что под боком такие глупые ребята, когда есть такой Антон Аспиров, но боялась, что он думает также в отношении неё.

***

Следующий раз они гуляли спустя довольно долгое время. Написала Сашка и назначила встречу на 18:30 под предлогом серьёзно поговорить. Только вот о чём говорить она ещё не придумала. Лёша с Вадимом ещё с утра уехали на экскурсию, они звали её тоже, но желания не было ни малейшего. Диалог не клеился, и с трудом Саша с Аспировым продержались пресловутых пол часа. В один момент как нахлынуло. Разразился гром, пробивая небо золотистыми молниями, ветер буквально срывал верхушки деревьев, в двух шагал от молодых людей упала целая ветка. Хлынул дождь, ливень. Антон схватил девушку за руку, дабы хоть как-то усмирить её панику. Они продвигались аккуратно, чтобы ничего не дай Бог на них не грохнулось.

— Рядом моя квартира. Пошли, — крикнул Антон, и теперь они оба погнали что есть мочи. Забежали в узенький подъезд. Саша не понимала, что делает, она размыто видела окружающий мир из-за налетевших на ресницы, капелек и накинутого капюшона.

— Это твой дом? — спросила она.

— Да, съёмная квартира.

Поднявшись на шестой этаж, они прямиком попали в тёмный коридорчик, а следом и в квартиру. Тут было всё простенько, но со вкусом. Вся необходимая мебель, две просторных комнаты.

— Если хочешь, можешь навести чай. Сахар в подвисном ящике, — мрачно произнёс Антон и ушёл в спальню.

Может она его чем-то обидела? Саша уж думала всякое. По своей сути он очень весёлый, а тут такое. Девушка не пошла за ним в комнату, оставшись сидеть на кухне. Чай всё-таки заварила. Она чувствовала себя не комфортно, желая поскорее уйти. Он явно был не настроен принимать гостей. Но тогда почему он пригласил её сюда? Не только от плохой погоды.

Саша погрузилась в глубокие мысли, улетела сознанием в совершенно другие места. Она не помнила сколько так просидела, как увидела за окном вновь появившееся солнышко, и решила было идти, но люди появившееся за окном заинтересовали её. Сашка распахнула форточку, оттуда доносились их визгливые голоса. Странное дело. Четверо человек шли прямо по прилегающей к дому улице, справа их окружал ещё один дом. Они веселились и разыгрывали сценку из «Мастера и Маргариты». Вернее, они были этими персонажами, словно играли их прямо здесь и сейчас, да и костюмы соответствующие. Кто-то вообще ухитрился влезть в ростовую куклу чёрного кота. Саша засмеялась, отвернулась и пошла помыть чашку. За окном раздался грохот. Кажется, машина в дерево врезалась. С тех пор как она здесь сидит, Антон не выходил из комнаты. Может уснул. Девушка подождала ещё минут пять, и решилась тихонечко прокрасться туда. Антон сидел на диване, отрешённо глядя на противоположную стену. Его кудри не до конца высохли после природного душа, а рубашка и тем более, поэтому парень остался только в майке.

— Ты как? — обратилась к нему Саша.

— Как? А правда, как я? Сергея Сазанова только что сбила машина.

— Ой, кто это?

— А это актёр нашей труппы, мой хороший знакомый и перспективная личность. Только что. Он разыгрывал сейчас на улице свою роль Коровьева. Мы все живём тут поблизости. Он мёртв.

Саша не могла вымолвить ни слова, она двигалась по инерции. Запрыгнула на диван, рядом с Антоном и прильнула к его плечу. Юноша сидел не двигаясь, но очень скоро, ничего не говоря он тоже обнял её, притянув к себе. Саша почувствовала тепло его ладоней, она задыхалась. Она любила его, сильно, страстно. Настоящей кошмарной любовью. Тело горело, зрачки расширялись. А он любит её? Это неважно, она всегда будет им восхищаться, она не привязана к материальному.

— Поцелуй меня, — произнесла девушка.

Был час ночи. Сегодня похолодало, и опять вот-вот должен был разразиться ураган.

Лёша с Вадимом перелопатили всю Сашину комнату, и сидели теперь на балконе, кусая локти и выкуривая одну сигарету за другой.

— Где она? — в сотый раз восклицал Лёша. В горле пересохло, нечего было делать.

— Час ночи, а она чёрт возьми, так и не вернулась.

— Давай подождём.

— Мы говорили так два часа назад, час. Но теперь то!

Начиная с десяти вечера, парни разыскивали Александру. В восемь они вернулись с экскурсии и уже тогда насторожились. А через полтора часа начали предчувствовать нехорошее, теперь же они забили тревогу. Всё время они не спали, а периодически звонили на её номер в надежде, что Сашка ответил. Если поначалу были хоть какие-то гудки, теперь номер девушки был вовсе недоступен.

— Может в клуб ушла. Ну с кем не бывает. Оторваться хочет любая уважающая себя молодая леди.

— Но только не Сашка. Она отрывается на сцене. Вадим, ты спокоен как слон. Я не пойму, это вообще тебя не колышет что ли?

— Я переживаю, Лёх, переживаю. Наглотался валерьянки просто.

Лёша чуть было не замахнулся на друга.

— Да шучу я! — оправдался Вадим — Ничего с Сашей не случилось. Ночь повеселиться, утром вернётся как родная. Ты это, внимания не обращай на мою речь. Просто я успокаиваю себя так, шутя.

— Пошли-ка спать, — предложил Вадим спустя время.

— Ну ты козёл.

Вадим, тяжело передвигая ноги, поплёлся в свой номер. А Лёша взял в руки фотографию Оливера Ганса. Ту самую, оставленную Сашкой на балконе в знаменательный день. Капелька её крови до сих пор блестела на его сердце.

— Оливер... — начал он.

Глава 5

Был конец августа, когда музыканты, после своего неоднозначного путешествия, вернулись в родной город. О то пасмурном дне Саша предпочитала молчать. Конечно они обсудили всё с Лёшей и Вадимом, вроде как даже примирились. Но с тех пор прослеживалось в их отношениях напряжение. Сашка дала друзьям номер Антона на случай чего, и обязалась на будущее хоть как-то им намякивать. Впрочем, с Аспировым они решили разъехаться по разным городам. Он на свою родину, она на свою. Сашка покрасила волосы в угольно-чёрный, это однозначно был её цвет.

Все трое удостоились почётного звания второкурсники. На курсе Саша была самая выделяющаяся, ответственная и смелая. Не смотря не на что, девушке удалось сохранить такую репутацию и даже приумножить её. Одногруппницы обращались к ней за советами и видели в Сашке теперь не простую ученицу, а начинающую рок звезду. Хотелось большего, хотелось идти в расширение.

«Вольные» стали выпускать первые альбомы. Их музыка стала, так сказать, официально зарегистрирована. Они закупили всё необходимое оборудование современного качества. Открыли студию звукозаписи. Лиля Карловна оставалась на связи и всегда готова была направить и скорректировать, что надо. Люди слушали их песни, но не видели глубинного смысла. Мало кто вообще слышал про Оливера. А Саша считала своим долгом посвятить фанатов в истинную сущность их группы, раскрыть перед ними все козыри. Но это были не те фанаты, которых требовало Сашкино сердечко. Все трое знакомились с новыми людьми с профессиональной точки зрения, и почти со всеми в дальнейшем Саша обрывала контакт. Все они были обыкновенные, по её мнению, не отъехавшие, от мира сего.

— Почему ты так боишься, что тебя не поймут и до бесконечности ищешь каких-то «других» людей? Поклонники не те, коллеги не те. Может и мы не те? Попробуй принять то факт, что тебе всю жизнь придётся так работать. Разуй глаза не такая уж ты и великая. Александра Калинина, — сказал однажды Вадим, — Ты просто боишься открываться людям, и в душе ты маленькая неуверенная девочка. Думаешь понять тебя могут только отъехавшие. Ошибаешься.

После этого Саша два дня с ним не разговаривала. Лёша, как пёсик, бегал от одного к другому, стараясь их примерить. Но и ему это рано или поздно надоело. Примерно в то время, ребята согласовали привлечь для их группы креативного продюсера, чтобы дело пошло в гору и их проект развернулся на более широкие массы. Нашли они девчушку, прямо по Сашиному запросу. Яркая, по-иному мыслящая, слышащая. Ведь обычный продюсер приведёт их совсем не туда, к чистой коммерции. А Катя, так звали девчушку, вроде бы отлично поняла их задумку. Однако Саша не часто обсуждала важные вопросы с ней сама, в основном этим занимался Алексей. Сначала они вроде как заинтересовали друг друга, но спустя две недели у Лёши уже голова гудела от такого сотрудничества. «Это дьявол в милом обличие, — возмущался парень, — я не буду больше этого делать». Следующим послали Вадима он вернулся с такими же впечатлениями. «Ненормальная», — процедил он однажды, хотя никогда не отличался разговорами с самим собой. Дошло всё до того, что Сашка через не хочу переступила себя и столкнулась с той же проблемой. Катенька была не выносима. Но самое ужасное, что потом от неё никак не получалось отвязаться. Только после того, как девица чуть не устроила пожар в их студии, с ней на объективных условиях можно было рвать все связи.

Проходили времена, сменялось одно за другим события. Аудитория «Вольных» росли, как и они сами. Продвижения и результат был, и это радовало. Саша сочиняла тексты для новых песен, раньше этим всегда занимался Лёша. Сейчас она будто взвалила на себя всю работу, уделяла время сразу нескольким аспектам жизни. Купалась в идеях и творчестве. Она будто перестала делится всем с друзьями, как раньше. Но парни принимали это за должное. Когда идеи несут тебя, можно не успевать думать о других, но главное не уйти в забывания себя же самого. Головокружительный успех приносил счастье, драйв, вдохновение. Сашка выкладывалась на концертах и бесновалась потом в гримёрке, не редко убегая после выступлений в бары, ночные клубы, и возвращаясь уже в невменяемом состоянии. Она глотала жизнь сполна, хапала обеими руками. Дерзко красилась и пренебрежительно вела себя на своих концертах. Где-то далеко, в глубинах подсознания, радовался её скрытый Оливер. Лёша и Вадим начинали беспокоиться всё сильнее. Фанаты действительно шли за ней, солисткой, про гитариста и барабанщика забыв словно их не существует. Это конечно уязвляло парней. Даже не наплевательство со стороны поклонников, а тот факт, что их группа с каких-то пор стала группой Александры Калининой, и её это ничуть не смущало, а наоборот она вела себя так, будто это должно было случиться изначально.

Шестнадцатого июня парни решили устроить Сашке сюрприз. Отметить вместе её день рождения. Заказали тортик и пришли рано утром в её квартиру, С октября она жила уже отдельно от семьи и регулярно высылала деньги одинокой маме, но почти не навещала её.

Они вполне нормально посидели. Тихо и спокойно. На удивление Саше не хотелось сегодня никаких буйных встреч, отрывов, и прочей ерунды. Вспоминали прошлое, смеялись.

— Ты скучаешь по Аспирову? — вдруг проронил Вадим.

Девушка изменилась в лице.

— Что?!

— По тебе заметно. Эти все твои вечеринки, выставление пошлости на показ даже на публичных встречах, вернее в основном там. Мы знамениты, но нам не всё можно. Мы бунтари, но вспомни вряд ли ты изначально хотела этого. Бессмысленного прозябания жизни. Это такая защитная реакция на расстройство, правда?

— Что ты несёшь? — сквозь слёзы пробормотала Саша. — Ты ничего не знаешь. Это я бессмысленно живу? Да я выкладываюсь тут по полной. Я каждый день кручусь как хомяк в колесе, я зарабатываю нам бабки, и при это при всём у меня остаётся время на веселье, общение, любовь.

— На любовь в течение одной ночи? Такая в твоём понимании любовь? И друзья у тебя тоже одноразовые, да? Знай, мы хрупкие, можем разбиться.

Лёша не удержавшись прыснул от хохота.

— Как поэтично сказано! — лыбился он.

— Лёш, обожаю тебя. Всегда знаешь, как развеселить. Вы же прикалываетесь, просто прикалываетесь. Я сразу раскусила. Сами же понимаете, что это я наоборот вас, настоящих друзей, на себе тащу, — как можно проще проговорила Саша.

Вадим печально опустил голову.

— Не буду спорить, но всё же не могу понять, почему ты изо всех сил стараешься выглядеть плохой.

Девушка молчала. Лёша предложил поиграть в монополию и повспоминать былые времена, когда полтора года назад на квартире у знакомой они отмечали новый год. За игрой часы пролетели не заметно. Пора было собираться, видно Саша хотела остаться одна. На пороге в дверях они попрощались. Лёшу девушка обняла крепко-крепко, а Вадима оставила почти ни с чем. Он произнёс:

— И что с тобой сделал этот Аспиров... Что наговорил тебе... про нас?

Дверь захлопнулась.

***

Прошло почти два года. Жизнь шла своим чередом. Дни, казалось, стали совсем одинаковы. Теперь у них всё было, и деньги, и признание, но это совсем не то, что нужно Сашке, да и вообще всем им. Время летело со скоростью света, скучать не приходилось, а с другой стороны жизнь будто замерла, остановилась, и что дальше неизвестно. Погрязнуть в богемной тусовке? И так жить ещё лет шестьдесят? Иногда это просто представлялось невозможным, иногда уходило на второй план, забывалось. Если бы не один случай.

Однажды к ним на концерт пришла знакомая Лили Карловны, как выяснилось уже потом. Это женщина пятидесяти пяти лет и очень своеобразной наружности имела определённые связи с правительством. Адела Рамазановна была очень низкая, её крючковатый нос и хитрые глаза моментально приковывали внимание к себе. Она захотела обсудить какой-то важный вопрос, но так как солистки не было поблизости выложила всё Лёше. Среди ночи музыканты снова встретились. Парень светился. Он поправил волосы, игриво повёл головой.

— А у меня для вас прекрасная новость.

Ребята заторопили его быстрее рассказать.

— Помните тётку, ну тётеньку, что сегодня так пристально смотрела на нас, она оказывается важная шишка. Она предложила нам спеть для губернатора нашего города. Там будет вся верхушка. Мало того там будет очень много людей, массы. Мы пробьёмся очень далеко, если всё пройдёт лучшим образом. Это разумеется концерт, на который съезжаются самые известные артисты всея России.

Сашка сдерживала нахлынувший восторг.

— Стесняюсь спросить, и с чего это нас удостоили такой чести? В чём подвох?

— Сам без понятия. Типо мы сейчас авторитетные музыканты, сильно влияющие на молодёжь. Хотят посмотреть, наверное, что мы из себя представляем. У нас есть год, чтобы полностью подготовиться и всё продумать. Только, Сашка, если мы подписываемся на это, давай сделаем это по канону, без выкрутасов, откровенной одежды, пошлятины. Все согласны?

— Все!

Троица уже не скрывали своих эмоций. Новый просвет, новый шанс. Они обнимали друг друга и прыгали по комнатам, как малые дети, устраивая бой подушками. Вот так неожиданно и просто.

Уходя, Лёша похлопал Вадима по плечу.

— Ещё не всё потеряно. Надо сосредоточиться на деле, и тогда мы взлетим так высоко, как никому из нас и не снилось!

Началась усиленная подготовка. Впереди ещё целый год. За это время хоть на луну сгоняй, но ребятам надо было подготовить абсолютно новый репертуар. Между тем они проводили концерты в привычном порядке, ничего не меняя в расписании. Наконец-то друзья из режима потребления, перешли снова в создание. Тысячи мыслей крутилось в голове, и моментально выкладывалось на бумагу. Прошло около половины отведённого им времени. Сейчас начинался октябрь. Саша уже закончила институт, времени было завались. Концерт у губернатора назначен был на пятнадцатое марта. Именно тогда у Саши случилось озарение.

Ночью девушка пила кофе и курила на балконе. Он был не застеклён, но в ветровке она чувствовала себя абсолютно комфортно.

— Это ответственность, я всё понимаю, — рассуждала Саша в слух. — Разве я когда-нибудь делала что-то против себя? Не нужно надевать на себя белые блузочки с галстуком, чтобы завоевать одобрение других, их сердца. Я прошла через это. «Вольные» существуют для чего? Чтобы принести новаторство в этот мир. Мы же для этого и поём. Мы можем не соответствовать шаблонам, а показать всей этой правящей кучки насколько стар их мир. Тогда все, все люди на свете увидят кто такая на самом деле Александра Калинина, они пойдут за мной. Только не надо преподносить это всё резко. Это радикальный шаг. Страшно, да. Оливер сделал бы так, он всемогущ и не считается с мнением других людей, тем более ненужных. Ему важно то, что соответствует его интересам.

Девушка ещё долго сидела на ветру, вдыхая едкий ночной воздух. Закапал дождь, а потом разошёлся и полил как из ведра, и она вспомнила тот самый день, когда был такой же ливень, когда небо, видимо, сильно чем-то прогневили. С тех самых пор ни разу не было такого сильного дождя.

В последнее время Саша часто говорила об Антоне с друзьями. Это было не так важно, девушка высказала свою новую идею насчёт губернатора. Ребята приняли её с некоторым опасением и энтузиазмом. Она гоняла их. Ставила цели на день, Лёша и Вадим буквально жили по её распорядку.

***

Музыка. Свет. Прожектора. Колонки гудели. Их выступление подошло к концу, а Саша, открыв новую бутылку, жадно запихивал в себя воду. Стало невыносимо душно и заболела голова. Ей ещё никогда не становилось плохо на концертах. Девушка зашаталась. Никто из рукоплескавших фанатов не заметил. Лёша с Вадимом уже ушли. Всё в порядке, уверяла себя Саша, но, когда она попыталась подняться с одного колена, глазами встретила человека в чёрном капюшоне. Он был очень далеко, замешался среди толпы. На её концерты приходили всякие люди, но этот был странен тем, что казался безликим. Черная толстовка, руки спрятаны в карманы. Черные джинсы и капюшон, натянутый на голову. А под ним ничего... Сашка поперхнулась и окончательно упала. Теперь уже люди, увидевшие состояние любимой певицы, старались всячески помочь ей, рвясь на сцену. Саша на мгновение отвела взгляд от чёрного человека, и теперь уже не могла его найти.

В ноябре «вольные» давали концерты чуть ли не каждый день в разных местах. Какого было Сашино удивление, когда на следующим же концерте в конце последней песни, она увидела тот же самый силуэт. Безликий монстр, промелькнуло в её мыслях. Мужчина стоял также далеко, как и раньше. Когда он появился на третий и четвертый раз, Саша просто засмеялась. До чего преданный фанат. По легкомысленности она закрыла глаза на то, что он постоянно не менял обличия.

Девушка вышла на улицу проветриться. Запахло выпечкой из ближайшего ларька и осенней увядающей природой. Она была в забвении, в своих мыслях, осматривала окрестности. За углом так же положив руки в карманы толстовки стоял мужчина в капюшоне. Лица реально не существовало?!

Сердце ёкнуло. Саша бросилась на утёк. Забежала в здание, в гримёрку, еле дыша. Там размеренно наслаждаясь каждым мгновением пили чай Лёша с Вадимом.

— Меня преследуют кто-то, — выпалила девушка, — Человек в чёрном капюшоне. Вы не замечали его раньше на наших выступлениях? Я вижу уже давно. Раньше он постоянно стоял в толпе остальных. А сегодня я увидела его на улице. За мной он следит! У него словно нет лица, понимание? Либо тень от капюшона такая глубокая, но там одна сплошная чернота!

-Паранойя, — вынес вердикт Вадим, — Сашка ты итак обычно беспокойная. Чего уж там говорить.

— Хорошо бы если так. Надеюсь это и правда что-то нервное. Мерещится дурное там, где его и нет. Недавно мне вообще на сцене плохо стало, я просто решила не говорить, чтобы не беспокоить

— Отдохнуть тебе надо, вот что. Да и нам всем не помешает

— Вон он! — дыхание захватило, сознание чуть не перевернулась. Саша тыкала пальцем в окно. Но не Вадим, не Лёша ничего не увидели. Он будто в раз исчез.

Один раз, когда Саша уже выступила, она случайно затерялась в толпе, раздавая всем автографы. Получившие их счастливчики довольные убегали хвастаться знакомым. Внезапно кто-то коснулся её плеча, даже схватил её. Сердце ушло в пятки, заколыхалось всё внутри, пульс ускорился. Саша медленно, не жалея это видеть, развернулась.

— Привет, Саша.

Перед ней глупо улыбаясь, стоял русоволосый высокий парень. Димка. Это точно был он, повзрослевший конечно, но такой же лёгкий, простой, будто вчера школьник. Сердце девушки до сих пор бешено стучало, не переставая, не замедляясь. Точно паранойя, подумала она. Явление Димки было большим облегчением, однако в её душе поднялось другое чувство- злость и безумная обида на этого человека. Почему он не был с ней раньше, а оказался только сейчас, когда она уже совсем другая.

— Мы столько не виделись, — промолвил парень. — Ты такая классная! Я бы и не подумал, что ты станешь такой певицей.

— Какой такой?

— Ну прям кумиром.

— А вот надо было спеть со мной на выпускной, — сухо засмеялась Саша.

— Да...Слушай может посидим сейчас где-нибудь, в кафе зайдём?

— У меня столько денег чтобы оплачивать тебе каждый день ресторан, хотелось сказать Сашке. Крикнуть, топнуть ногой, сделать что-нибудь гадкое. Но девушка печально произнесла:

— Я не могу, мне некогда. Давай следующий раз, правда сейчас не могу прости.

И молча ушла.

***

2 декабря 18:05. Лёша с Вадимом шатались по городу, в отчаянии обзванивая всех знакомых, посещая все любимые Сашины клубы. Вот уже со вчерашнего дня Саша так и не появлялась, ни в квартире, ни где-либо ещё. Она просто пропала. Такого ещё не бывало, даже после сложной ночи девушка на утро всегда появлялась или обзванивала ребят.

— Что нам чёрт возьми делать, Вадим? — Лёша бежал по направлению к автобусной остановке. — Она уже не придёт сама, и вряд ли это некое импульсивное решение.

— Прошлый раз ты говорил также.

— Когда прошлый раз, когда она была с этим актёром? Тогда она хотя бы вернулась на утро. Сейчас иначе. А мы что, решили не обращать внимания и дать ей погулять вволю. Уже вечер второго дня, опомнись! Я бы не беспокоился так, если бы не видел, что твориться с Сашей в последнее время. Она всё-таки не могла сама так поступить. Скрыться, ничего не сказать, у нас вроде наладились отношения.

— Ага, — пробормотал Вадим. — Если бы ещё не гоняла нас как кроликов.

— Перестань, слушать противно.

— А что, ты думаешь Саша снова встретилась с Аспировым?

Лёша испепеляюще взглянул на друга.

— Она просто часто о нём вспоминала в ближайшие дни. Могла она поехать к нему в другой город? Вдруг списались и...

— Не смей об этом даже думать! — рявкнул Лёша.

Но ничего не оставалось делать, как позвонить злосчастному актёру. Антон почти сразу взял трубку, он как раз ожидал звонка по поводу прохождения кастинга.

— Аспиров, ты слышишь меня? — орал Лёша в телефон, услышав настороженный голос собеседника.

— Кто звонит?

— Сашка с тобой?

— Какая Сашка? — он осёкся.

— А ты уже забыл. Всё ясно с тобой. Значит так, братан, если она с тобой как-то свяжется, наговорит что-нибудь тебе, сразу звонишь нам, понял?

— А что такое с Сашей?

— Пропала она.

— Пропала?

Лёша отключился.

— Мы идём в полицию сейчас же, — заявил он, — Как бы мне этого делать не хотелось.

Вадим одобряюще кивнул.

— Да не переживай ты, Лёх, не будут там припоминать твои мелкие кражи. Это же так, по юности.

В полиции рябят убедили в том, что они сделают всё, что возможно. Эта фраза пугала, но на душе стало хоть чуточку легче. Мгновения без Саши тянулись вечностью, и парни почувствовали, как она им важна. Они и раньше не сомневались в этом, но даже не подозревали насколько.

В участке удалось установить, местонахождение её телефона. Лёша и Вадим, соскочив со стульев, не задумываясь рванули туда.

Это была древняя заброшка в античном стиле в самом центре города. Дух захватило. Парни вспомнили, как в детстве они практиковали походы по таким местам, и найдя такое здание десять лет назад, они бы просто пищали от восторга; было бы где разгуляться. Но дух захватило не от этого, а от осознание самого страшного, что могло прийти в голову. Чего это там делать Саше?

Снега ещё не было, прогнившие деревяшки хрустели под подошвой ботинок. Парни озирались по сторонам, вокруг ни души, высоченные деревья образовывали словно кольцо над зданием. Что здесь было раньше? Наверняка, дом зажиточного дворянина или место куда почерней. Территория простиралась огромная. Тут и мостик был через пересохшую речку. Узенькие колонны пошли трещинами, крыши не было вовсе. К дому пристроена часовенка. Они сомкнули губы так накрепко, что не в силах были вымолвить и слова. Входа как такового не видать, только заставленный чем-то проём двери. Лёша с силой раскидал все доски, и они прошли, оказавшись в странном зале, полностью пустом, исконно чистом, наполненным затягивающей энергией, словно чёрная дыра.

— И куда дальше? — робко прошептал Вадим.

— Быстрей!

Парни попали в нужную комнату. На полу, рядом с коричневым пианино под грудой всякий тряпок, сидела Сашка, её взгляд устремился мимо них, девушка ничего не замечала. Её тонкие кисти до сих пор тряслись в судорогах. Она поджала под себя ноги и с трудом согласилась на уговоры друзей встать и уйти отсюда.

— Саша, ты...что с тобой? — никто не мог подобрать слов. Слёзы невероятного счастья смешанных с нарастающей тревогой затенили глаза Лёши.

— Всё хорошо. Вы знаете, я так рада, что вы нашли меня. Я уснула просто и неизвестно сколько просидела бы тут. Такое бывает.

— Что случилось? Как это произошло, что ты оказалась здесь? Тебя же не похитили. Если тебе угрожают, ты только скажи, Сашка. Как же я тебя люблю! Господи!

— Любишь?

— Конечно, и Вадим тоже.

Девушка рассмеялась.

— Ну какие угрозы? Нет, конечно.

Глаза её уставши и измучены, во взгляде колебался затравленный огонёк.

— Сашка, с тобой точно всё в порядке?

— Да, в порядке, правда.

С улицы донёсся звук приближающихся сирен.

— О, а это за нами полиция! Ищут, — ещё никогда Алексей Андрющенко так не радовался приезду ментов.

***

Концерт близился и вот-вот должен был состояться. Оставалась неделя. Дни лились быстротечно. Саша была не готова, да и никто из них.

Девушка заперлась в ванной, принимая холодный душ, надеясь, что поможет. Синяки на запястьях оставались. Ничто не проходит до конца. Они напоминали ей о том, чего делать не стоит. Сейчас начало марта. Начало декабря давно кануло в небытие, но эти следы, отметины на руках не дают ей покоя. Вся мокрая и замёрзшая Сашка вышла в спальню, завернулась в одеяло, толком и не вытершись. Нужно сделать последний рывок, и тогда можно будет спокойно жить, ведь к этому они шли весь год, да почти всю жизнь, ибо зачем тогда вообще существовать на этой планете. Осилить бы, лишь бы всё получилось.

— Я знаю, что нам нужно! — Сашка в этот же день ворвалась кЛёше, а потом позвали и Вадима. — Оливер Ганс. Заметьте, он никогда нас не подводил, ни разу в жизни. Этот дух, не знаю, символ обладает мощнейшей энергией. Он творит чудеса, — тараторила девушка, захлёбываясь в словах. — Вы же понимаете, что мы сейчас не справляется. Последняя неделя идёт к концу. Мы не можем собрать себя в руки! Мы чёрт возьми, сейчас ничего не можем.

Лёша казался очень озадаченным.

— Что ты предлагаешь делать?

— Меня будто ведёт одно очень великое чувство. Мне не удастся его описать, но поверьте, это чувство уже знает за меня как действовать.

Внезапно Вадим резко поднялся с кресла, намеренно ударив кулаком по подлокотнику.

— Да ну насмерть! Я один в этой компашке не занимался этой чушью и не собираюсь. Я не колол себе пальцы до крови ради вашего Оливера. Вы с ума посходили? Это же просто персонаж. А вы развели ритуальные традиции.

— Стоп, ты знаешь про кровь? — встрепенулся Лёша. Вадим побагровел.

— Прекрасно я всё понимал. Думаете дурачка в группе держите? Саша сделала это, когда Аспирова хотела встретить, а ты, когда она пропала первый раз, ещё в Москве. Я теперь не сомневаюсь, что это случалось неоднократно. Может хватит списывать все наши успехи на какое-то чучело, байку, выдумку, информационный пшик?! Например, мне до жути не приятно, когда я стараюсь, делаю дело, а вы лишь покланяетесь духу. Ненормально это, вы въезжаете, ненормально. Так, я в этом участвовать не буду, — Вадим пошёл к выходу, ещё не успев громогласно хлопнуть дверью, как Сашка остановила его своим заявлением:

— Ты останешься. Ты не уйдёшь просто так.

Парень ещё секунду назад готов был остановиться, но после этого никак.

— Ты думаешь, я сделаю всё по щелчку твоих пальцев, Саша? Нет, со мной так не выйдет. Если Лёша пока держится, то я терпеть уже не намерен. Хочешь управлять людьми, ещё некогда считавшиеся твоими друзьями, найди для этого дела кого получше. Заколебала.

— Значит мы уже и не друзья...

Саша тем не менее сделала всё по-своему. Она не отступила. Другого выхода не было. В день знаменательного концерта, пятнадцатого марта, все трое уже знали, что девушка позаботилась об обращении к Оливеру Гансу. Перед выходом она сказала Вадиму:

— Ты же боишься, что Оливер действительно оказывает на нас какое-то влияние, ты просто боишься в это поверить, вот и избегаешь.

В этот день у «Вольных» получилось всё так, как было задумано. В огромном зале, заполненным напрочь обыкновенными людьми, действительно сидело почти всё правительство города. Сбоку места занимала отдельная группа людей, они представляли собой немаленькую кучку собравшихся вместе. Особенно Саше запомнилась девушка с медового цвета локонами до плеч, она время от времени снимала что-то на профессиональную камеру и обменивалась фразочками с темноволосым мужчиной, лет за пятьдесят. Они обсуждали их.

Всё это было не так важно. Они зажгли, они взорвали, они изменили ход мировых событий в будущей истории. Многотысячный зал рукоплескал им стоя. Своими песнями, постановками и монологами Саша показала, как на самом деле прост этот мир. То, что нужно всем-всем людям очень близко, под рукой. Она собиралась жить по новым правилам, и город собирался вместе с ней. Даже губернатор кажись над чем-то глубоко призадумался, либо он уснул, впал в забвение, кто знает. Но после того дня «Вольные» не стали запрещены, они остались жить там, где хотят и как хотят, а значит дорога в будущее им открыта. Их признали все. Из последних сил они победили!

Глава 6

Сашка работала в студии, усиленно что-то печатая. В комнату ввалился Алексей, улыбающийся и чуть поддатый.

— Как тебе мой новый облик? — на парне была одежда самых дорогих брендов, та, какую он никогда не носил. Слишком деловой стиль, зализанные назад волосы, которые он к тому же немного подстриг. Саша сердцем почуяла неладное.

— Украл?

— Ну, позаимствовал. Есть же два товара по цене одного, а тут много по цене нуля.

— Лёша, ты дурак.

Девушка уткнулась лицом в поверхность стола и исписанных бумаг с заметками.

— Зачем? Зачем тебе это? Мы можем купить это итак?

— Ну кипятись, родная. Купить ведь мы что-либо можем с твоего верховного разрешения, мадам. Да и потом это так скучно. Ты лучше расскажи, что пишешь, вся в трудах?

— Книгу хочу издать, и тебе советовала бы заняться делом обалдуй.

— О, книга, о чём?

— О духовном развитии. Лёша, послушай, мне не нравится твоё состояние в последнее время. Ты так и норовишь всем напакостить.

Парень медленно, наполовину понимая, что говорит, рассмеялся.

— А каким же мне заняться делом, если всеми делами заправляет...Оливер, если он решит за нас какое угодно дело?

— Иди спать и не мешай мне работать.

Такой инцидент произошёл далеко не один раз. Лёша регулярно приносил в студию всё новые краденные вещи. Их грандиозный концерт повлёк за собой большие последствия. Сложно было выйти на улицу и остаться не узнанными. Новую многомиллионную аудиторию «Вольные» собрали из других городов и стран. Все требовали от них действий, а Саша затруднялась, что же делать им дальше. После большого взлёта, как правило наступает кризис. В их случае сработало также. Втроём они сплотились ради единой цели из последних сил, но сейчас словно начался запуск обратно, всё разрушалось. Разногласия усиливались. А время прошло всего ничего.

— Ало, привет. Сегодня встретимся у «Дуба», — обзванивала Саша друзей. У дуба они не собирались давным-давно, но в самых счастливых недрах своей души каждый горячо любил это место.

Парни опаздывали. Вадим приехал в почти летней футболочке с принтом тропических листьев и надписей на английском. Он оставался таким же крупным, но за последние месяцы успел подкачаться, и утратить детский пушок на голове. Недавно он предложил Миле встречаться, и она согласилась. Судьба подтолкнула их встретиться вновь, и теперь уже не расставаться. Сашка курила и глядела вдаль. Скоро начнётся май, снег, слава Богу, весь сошёл, осталось только ждать и наслаждаться. Лёша приехал с новостями. Саша налетела на него с ходу.

— Ты опять? Может хватит уже воровать? Я вообще такое сегодня в новостях вычитала, а ты опять со своими «находками».

— С каких пор Александра Калинина интересуется новостями? В депутаты намылилась?

— А хоть бы так. Перестань ржать, поговорить надо.

— Слушаем, — недовольно встрял Вадим.

— Сегодня в нашем городе исчез человек. Его усиленно разыскивает полиция и неравнодушные граждане. Я в связи с этим подумала, какие же мы идиоты.

— Очень остроумно.

— Дослушайте вы. Мы идиоты, что ведём себя так наплевательски на всех, друг на друга. Можете быть уверены, то наше выступление вполне заслужено. Мы подняли всех этих людей. Оливер только обеспечил успех.

— Заткнись, — проревел Вадим. — Не хочу слышать ничего о нём. Не говори о нём, как о человеке!

— А может это дьявол, — поправляя причёску, захохотал Лёша. — И теперь мы обязаны ему. Мы будем расплачиваться, зато сейчас он позволяет нам всё.

— Не шути так! — прервала его Саша.

— А я не шучу, — парень снова рассмеялся.

— То, что происходит с нами со всеми очень меня пугает, — продолжала девушка. — Ты начал воровать, Вадим особенно агрессивен, лезет в драки, лишь нашёлся бы мельчайший повод. У вас же тоже есть ощущение, что не мы великие, не мы создали наше настоящие, это всё. А Оливер. Сами из себя мы будто ничего не представляем. Эти вечные сомнения. Я считаю, это всё ложно, мы сами творцы своей жизни, никакому символу, пустому имени мы не обязаны.

Ребята молчали.

— Лёш, ну пошути что ли как раньше! Вадим, предложили пойти покушать в забегаловке! Мне страшно. Ну, пожалуйста. Давайте хотя бы немного поживём как обычно.

— Я на сушке, — произнёс Вадим, но уловил обескураженный взгляд Саши, и холодно добавил, — Пойдёмте в забегаловку.

Втроём они сидели за привычным столиком у окна. Могущее дерево виднелось на против. Сюда редко, кто заходил, поэтому раньше постоянными гостями были именно ребятами. Саша заказала говядину с салатом, Лёша коньяк, а Вадим отказался.

— Хомяк сдаёт свои позиции, — отметил Алексей. Всё вроде бы налаживалось. Единственная хозяйка заведения, работающая здесь и официанткой, и поваром в улыбке расплылась перед ними, а долгий приветственный диалог завершила словами:

— Так что я очень рада вас видеть, будьте пожалуйста поаккуратнее. Такое в городе твориться. Слышали, студентку убили?

— Как убили? — спохватилась Саша. — Вроде пропадал кто-то.

— Да-да, тело её уже нашли. Звери.

— Ну и что же странного, — Лёша уже фамильярно растянулся на диванчике. — Разве не совершается в день по множеству убийств по всей стране?

— В нашем городе такого не было очень давно. Проблема в том, что убийцу так и не нашли. У бедняжки было изрезано всё запястье, а под ним вырисовывалась какая-то отметина что ли. Заподозрили принадлежность к секте. Сейчас полиция делает акцент на все секретные группировки. Вот всё что я знаю. Будьте здоровы ребятки, золотце наше, ведь человеческая жизнь и мир превыше всего остального.

* * *

— Слушайте, у меня интервью хотят взять, самое первое наконец-то! — делилась радостной новость Сашка, проснувшаяся спозаранку от телефонного звонка. —Говорят, новый канал какой-то — «Вместе». Долго не раздумывая, девушка согласилась на сегодня и начала торопливо собираться.

За ней прислали машину, охранники, всё так засекречено? Не плохая фирма видимо, подумала Сашка. По длинным коридорам она прошла в нужную комнату. Повсюду были расставлены красные диванчики и интересные картины. Саша впервые за долгое время надела платье, блестящее, в морском воздушном стиле, на каблуках она держалась уже без проблем, так как почти каждое выступление гонялась по сцене на шпильках. Сашка ждала. Дверь открылась ещё раз. Глаза её ненароком расширились, она увидела, как зашла девушка в белой блузке и коричневых классического кроя брюках, с укладкой сессон медового цвета локонами; та самая девушка, что была на её концерте губернатору. Самая верхушка...

— Таисия Ворошилова, — представилась она, широко растянув губы в обаятельной улыбке. Ямочки проступили на её румяных щеках, выделились скулы.

— Вы журналист? — несколько шокировано спросила Сашка.

— Да, я представляю газету «Вместе». Мы заметили, что Вы и Ваша группа «Вольные» оказывают сейчас большое влияние на молодёжь и общество в целом.

На вид Таисия была примерно такого же возраста, как и Саша.

— Благодарю.

— Я могу обращаться к Вам просто Александра, так удобнее?

— Я не против.

— Прекрасно, Александра, расскажите о своей группе. Что бы вы хотели, чтобы в первую очередь узнали те, кто ещё ни разу слышал?

Сашка непринуждённо рассмеялась.

— А обо мне итак все уже знают, не замечали? Попробуйте найдите такого человека.

— Смелое заявление, — Таисия напрямую смотрела в глаза Калининой, не отводя их ни на секунду. Чёрные тени очень идут этой девушке, чертовка, подумала Саша.

— Окей, про группу значит. Ну мы создаём крутые песни, мы творим историю, собираем залы, стадионы будем собирать, живём, кайфуем. Мы хотим вести за собой людей.

— Меня очень заинтересовала ваша позиция на городском концерте 15 марта. Вы буквально на уши всех подняли. Из ваших слов и песен, я смогла уловить важную мысль, Вы за перемены, считаете, что невозможно жить в настоящем устройстве мира, правильно? Может быть вы лично имеете какое-то представление что стоило бы поменять?

— Ох, Таисия, сложно так просто ответить. Я сама себя неоднократно об этом спрашиваю. Но в будущем я обязательно собираюсь что-то свершить. Не понимаю, как можно сидеть, ничего не предпринимая, когда тебе что-то не нравится.

— Угу, — журналистка понимающе кивнула, она была мила, но взгляд железный и цепкий, Саша сразу это отметила. Она играет в какую-то игру. Что же оригинально. Странный азарт захватил Александру, и она с большой охотой отвечала на каждый вопрос. Раскрыла многие идеи группы. Теперь пора, она это знала. Наконец-то мир в полной мере узнает про Оливера. Саша уже не боялась, что её не поймут. Лишь заключительные вопросы сегодняшнего интервью поставили её в тупик.

— Мне поступили просьбы от ваших поклонников, узнать у Вас о вашей личной жизни. Правда ли, что вы состоите в отношениях с одним участников Вашей группы, Алексеем Андрющенко?

— Эм, нет, что Вы! — после недолгого раздумья Сашка уверено взглянула на собеседницу, поменяв сидячую позу. — Однако смело могу сказать, что в отношениях сейчас не состою. Любовь всей моей жизни оказалась, к сожалению, не доступна мне.

— Это удивительно. Многие из Ваших фанатов весь мир готовы отдать за то, чтобы стать Вашим избранником, завоевать сердечко.

— Что ж, пусть попробуют. Я любила Антона Аспирова, новгородского артиста театра драмы, а он, к сожалению, оказался слишком социопат и нарцисс. Ха-ха шучу. Не знаю, кто он там на самом деле. Но если ты это прочитаешь, услышишь, не важно, хочу, чтобы ты знал, поступают так как ты только конченные идиоты. А вообще в нашей группе очень классные парни. На Вадима только глаз не кладите, он уже занят. Лёшка вот хороший, привлекательный, безбашенный, ну конечно не в такой степени, как я, но всё же. Есть за ним свои грешки, но в целом он абсолютно порядочен. Так, нервишки иногда шалят, но с кем не бывает. Все же мы с вами смертны, — Сашка засверкала улыбкой в камеру, фотографирующую её прям в этот момент. Зрачки блеснули чем-то чёрным, демоническим.

Таисия нервно повела плечом.

— Приятно было провести с Вами этот вечер.

— Взаимно.

Девушки разминулись на выходе, пристально окинув друг друга взглядом с ног до головы.

Глава 7

Из белокаменной усадьбы узенькие каменистые дорожки простирались в разные стороны по территории поместья. Как в русских сказках направо пойдёшь лес найдёшь, налево речку и мот через неё обнаружишь. Была поздняя весна; красивый юноша сидел в беседке с блокнотом, жадно листая страницы, одну за другой, изо всех сил желая найти что-то важно.

— Оливер, можно Вас на минуту? — раздался женский голос с улицы. Из беседки было невозможно что-либо увидеть, кусты сирени и цветущей вишни обволокли античное сооружение со всех сторон. Юноша пробрался на улицу.

— А, это Вы, Настя.

— Пройдёмся?

— Мне сейчас некогда, — отрезал Оливер.

Девушка долго молчала, но в конце концов решилась.

— А Вы не думали, что потом может быть поздно? Не забывайте кто мой отец.

Молодой человек, уже собирающийся уходить, резко развернулся.

— Так, значит? Хорошо, пойдёмте.

Вдвоём они свернули на одну из тех каменистых троп. Вскорости причудливый древесные арки, листьями оплели и вход, и выход. Пройдя чуть вглубь, они уже попали настоящий в лес. Вдалеке слышался колокольный звон, словно церковь прямо сейчас пытается как-то достучаться до них, прорвать слой, ограждающих деревьев. Начинались ели и сосны. Пробежала белка. Долго они шли в непоколебимом молчании, но парень прервал его первым.

— Значит Вы мне угрожаете? — усмехнувшись спросил он. Настасья удивлённо взглянула на него полу боком.

— Вовсе нет. Мало того, я никогда не хотела этого делать.

— Ну смотрите, угрозы не лучшее, что можно предпринять. По правде говоря, мне сложно поверить, что Вы, Настя, можете просто так сдать другого человека, обречь его.

Он намеренно не смотрел на неё. Девушка была очень хрупкого телосложение, с маленькими хитрыми, в какой-то степени злобными глазишками.

— Оливер, а что Вы искали давеча в беседке?

— Некоторые очень важные записи, в последнее время, мой мозг толкает меня на очень важные мысли, но Вам, поверьте этого не понять.

— Вы кем-то одержимы.

— Может быть в таком случае со мной стоит прекратить хоть как-то пересекаться?

Настя всплеснула руками.

— Нет-нет. Вы расскажете, мы можем разделить это вместе.

— С Вами?! — юноша откровенно расхохотался и долго не мог остановиться. — Я одержим идеей, Настенька.

— А я просто хочу, чтобы Вы всегда меня так звали.

Они подошли уже к опушке леса, стволы становились всё тоньше, а свободного пространства всё больше.

— Послушайте меня внимательно, Настя, мне от Вас ничего не надо. Я занимаюсь своим делом, а вы будьте добры занимайтесь своим.

— И делать вид, что я ничего не знаю о Вас, жить так на глазах у отца? Да никогда в жизни, уж поверьте. Вы последователь этих декабристов, да, Оливер? Кто вы?

— Я пишу стихи.

— О чём? Ты даже колокольного звона пугаешься, который давеча мы слышали.

— Мне чужд страх, — спокойно отвечал юноша.

— Отчего же?

— Я не декабрист, Настя, я никогда не повторяю за другими. Они допускали глупые оплошности, если хочешь знать, проявляли либеральность и мягкосердечие, а то что предстоит осуществить мне не предполагает позволения себе проронить хоть каплю сочувствия и жалости.

Они уже вышли на чистое поле с голубыми васильками. Такого же цвета пронзительно сияло небо, сзади располагался знаменитый обрыв в их поместье, а внизу горная речка.

— Тогда как же мне, скажите пожалуйста, мериться со всем этим, проводить целые дни с отцом и смотреть ему в глаза?

— Вы ведь не любите его.

— Я люблю Вас. Оливер, дорогой, мне так осточертели эти условности, соблюдать формальности, а ради кого или чего? Будь со мной, и это всё чего я прошу. Тогда я закрою глаза на папеньку. Я ничего ему не скажу.

Девушка чуть было не бросилась к нему на шею, но Оливер остановил её повелительным жестом руки.

— А я Вас не люблю ни грамма. Более того вы мне противны, это жеманство, назойливость, двуличие. Очень не повезёт Вашему будущему супругу.

— Это будете Вы! Иначе...

— Иначе? — Оливер приподнял бровь.

— Иначе все узнают кто Вы такой на самом деле, Вас казнят. Отец распорядится быстро и точно, Вы пожалеете, что вообще родились на свет.

— Поздно. Я уже не живу.

Девушка отступила на шаг назад, ближе к обрыву.

— Не делайте вид, Оливер, будто это не тревожит Вас. Вы боитесь меня и того, что я могу сделать. Обрушить Вашу идею в крах, порошок. Ведь это безумно глупо. Ваши действия обречены на провал.

— А Вы думали, что я могу сделать? — юноша затрясся, его руки задрожали. Мгновенно из внутреннего кармана пиджака он выхватил небольшое лезвие и вонзил девушке прямо в запястье, а потом и в шею. Кровь струёй брызнула на его белый костюм. Не успев ничего, осознать Оливер прошептал: «Со свидетелями я безоружен. Меньше свидетелей, меньше проблем», и подтащив тело к обрыву, сбросил за выступ.

Сзади раздались шаги. Оливер обернулся и увидел Сашку, горько улыбаясь, вытирая потный лоб, он пошёл по направлению к ней.

Сашка очнулась в холодном поту. Тело дрожало. Она вроде дома, всё как обычно, её любимое одеяло. Что это, чёрт возьми, было? Нервы шалят. А если нет?

Глава 8

На следующее своё интервью Сашу подвозил уже Лёша, она договорилась с ним, так было удобнее чем ехать на незнакомой машине.

— Понравилась ты им, — весело заметил Лёша.

— Ага, — девушка ещё не отошла от сегодняшнего сна, и сумбурно отвечала что-то, очень туго соображая, — У этой журналистки, Ворошиловой, очень большая компания, филиал, они влиятельные люди. Только зачем ютиться в таких комнатках, прибедняться.

— Сегодня и спросим.

Комплекс журналистики располагался в одном из трёх самых высоких точек города, в небоскрёбе номер два. Жизнь там сейчас кипела. Сновали туда-сюда озабоченные люди. Таисия готовилась к очередному интервью, в гримёрке ей делали сценический макияж. Она забавно переговаривалась с девушкой, гримирующей её, а потом они вместе хихикали.

— Сейчас нос тебя так запудрю. Будешь знать! Дышать вот нечем будет!

— А я возьму и чихну. И всё, Дашенька, придётся тебе тогда переделывать моё лицо!

— Ну это я с радостью!

Дверь внезапно открылась. Зашёл темноволосый мужчина весьма крупного телосложения, лет за пятьдесят.

— Здрав-ствуй-те, — робко произнесла девчушка. Таисия же сразу вскочила.

— О, здрасте, Олег Викторович.

— Хм, новенькая? — указал мужчина на Дашу.

— Да.

— Замечательно. Я Олег Карпатов, создатель, собственно, нашего канала, газеты, чтобы ты уж точно знала с кем работаешь. Ваш начальник и главный журналист.

Даша торопливо кивнула.

— Тая, идём за мной, — они вышли в коридор, — Ты готова? Сейчас мы поедем куда и прошлый раз, пускать Калинину сюда пока что совершенно незачем. Сегодня снимаемся. Видео будет на нашем ютубе. Подготовься.

— Поняла, Олег Викторович, — сказала она, переводя дыхание.

— Как она вообще тебе? Эта Александра.

— Очень своенравная. Раньше она явно пила, и возможно что-то употребляла. Но я кажется поняла, чем она цепляет людей.

— Миллионы людей, Тая!

— Энергия очень сильная, неугасаемая, не ломаемая. Эта девушка прирождённый лидер. Как бы неприятно мне было это говорить, но за такими, как она всегда будут идти люди.

Олег Карпатов нахмурился.

— Это гонка, Тая. Кто окажется сильнее. Ты или она, кто кого сломит. Я давно тебя знаю, ты была самой выдающейся ученицей на курсе, но, если всё наше дело пройдёт хорошо, ты станешь выдающейся на всю страну. Ты уже в самом дорогом здании города.

Девушка испуганно посмотрела на шефа.

— А ещё в её взгляде есть демонические нотки. Вы видели ту фотографию, сделанную прошлый раз. Она помещена не только на газету, а сейчас буквально везде.

— Ты ведь не будешь превозносить её как все остальные?

— Олег Викторович, Вы меня оскорбляете, ну честное слово. Я никогда, вы слышите никогда не признаю её лучшей. Калинина ужасна, во всей своей сущности, и остальные участники её группы, я уверена, тоже.

— Я думаю точно так же. Тая, у тебя всё получится. Нам предстоит ещё долгая работа. Пока что не говори ей ничего про убийства, не затрагивай эту тему, не лезь в лишнее. Не время.

Лёша с Сашкой прибыли на место назначения, так что были вынуждены ждать. Скоро приехала журналистка со всей своей свитой. Тая гордо себя преподнося зашагала мимо, у неё был ключ.

— Пойдёмте, я открою, — она поманила всех рукой.

Гитарист ухмыльнулся. Красоточка, — произнёс он вслух, а Саша толкнула его в бок. Интервью проходило кубарем. Лёша никак не хотел отклеиться, и пришлось записывать его на камеру тоже.

— Мне кажется, что я где-то Вас встречала, — сказала ему Таисия.

— Ну может во снах.

— Только если в кошмарах.

— Тая, простите, Таисия Валерьевна...

— Я не настолько стара.

— Значит всё-таки Тая. Откуда вы все приезжаете. Есть же другое здание, где вы работаете, снимаетесь.

— Разумеется. Но там проходят масштабные съёмки, не переживайте, Алексей, туда мы Вас ещё не зовём или Вам хочется размаха.

— Да ещё какого, — парень ежеминутно поправлял чёлку, но ни разу не отвёл взгляд.

— А всё-таки я Вас знаю, Алексей. Не припомните откуда?

— Припомню.

— Да, даже так? Обнародуете? На камеру-то как хорошо будет!

— Без проблем, — Лёша развернулся прямо к камере, снова проведя рукой по волосам. — Этой замечательной девушке, Таисии Валерьевне, ой, Тае, — в его голосе слышался откровенный стёб. — Вы же злитесь, когда Вас так называют. Вернее, ты. Мы же знакомы. Так вот, ситуация в чём, однажды я предложил ей интересную сделку...

— Стоп! — Таисия окончательно потеряла терпение. Операторы синхронно уставились на неё, притихли. — Попробуй, только ещё раз сказать такое, ты сразу же вылетишь отсюда.

— Ого-го, разошлась! — закричала Сашка.

— Всё, таймаут. Отбой.

Вечером она сидела в кресле напротив Олега Викторовича Карпатова.

— Мы должны сейчас людям раскрыть глаза на этих молодых музыкантов. Показать их, так сказать, настоящее лицо. Понимаешь, ну, что такое, девочка моя?

— Олег Викторович, я понимаю всё, понимаю. Но Андрющенко всё испортил. Ладно если бы он просто выводил меня из себя, но он постоянно влезал в кадр.

— Почему ты ему это позволила?

— А как тут...

— Хорошо, хорошо. Значит гитарист ещё хуже, чем Калинина?

— Не знаю, но он воровал. Это точно.

— Ещё и вор? Но позвольте узнать, это Андрющенко сам рассказал или с чего вы взяли?

— Просто поверьте это так.

— А это, Тая ещё раз подтверждает сложность, многогранность, но жгучую притягательность такой профессии как журналист. Бог мой, да у тебя глаза горят. Давно такого не было, давно. Я тебя такой и не помню.

— Я бываю разной, — сухо ответила Тая.

* * *

Шло время. Полноценных концертов они пока не давали. Уже несколько раз Таисия Ворошилова брала интервью у Саши и той это нравилось. А между тем в городе пропадало всё больше людей. Регулярно находили тела убитых девушек. А монстр, делающий это так и оставался на свободе. Город чуть ли не перешёл в чрезвычайное положение, а их троица просто старались не лезть в это, не думать об ужасном, как можно больше оградить себя от этой чёрной кровавой истории их городка.

Сашка боялась. Она не до конца отошла от сна накануне, а теперь ей казалось, что их повсюду преследует. Девушка боялась сойти с ума, тем не менее продолжая демонстрировать свою оторванность, ненормальность, коварность. Неужели аудитория полюбила её именно такой? В мире, переполненном ненавистью и жестокостью, людей всё равно привлекают злодеи. Так ли это? Сашка сидела в ванной, закрывая уши руками. «Не смей думать о худшем, — мысленно твердила она, — Оливер не может мстить, он не одушевлён».

А Лёша и Вадим вообще никогда не заводили тему о протрясающих город событиях. Их ненароком отсылало к тому дню, когда пропала Саша. Что могло случиться тогда? Да и где их прежняя Сашка? Поздно, они теперь тоже не те.

В одну июньскую ночь Саша ни разу не сомкнула глаза. Она позволяла себе спать, только когда настолько уставшая, что не помнит себя от загруженности и тут же вырубается, продрыхнув до утра без единого сна. В других же случаях девушка боялась даже прилечь на подушку. Вдруг он опять ей приснится? И что тогда? Сашка, как только могла, надеялась, что всё это лишь игра её воображения, но она прекрасно запомнила, как почти пять лет назад Вадим прочитал мелким шрифтом на сайте: «незадолго до своей смерти убил девушку».

На это же утро девушка не стала терять ни минуты времени. Она ничего лучше не придумала, как найти ясновидящую, гадалку или экстрасенса и обратиться к ней. Сашкиному звонку обрадовались и сразу же записали на пять часов.

Девушка явилась к назначенному времени в древний одноэтажный домик, прошедших эпох. Интересно, это было специально стилизованно и выбрано такое место, чтобы по полной погрузить посетителя в дух «не от мира сего». Не хватало разве что летающих мышей. Саша прошла внутрь. Её встретила женщина кавказской, но отнюдь не цыганской, внешности. Она представилась Русланой. Обмотала голову своеобразным платком, навешала на руки и шею с десяток браслетов и бус, предпочтительно красного цвета.

— Вы же, Александра Калинина? Солистка группы «Вольные».

— О, Вы знаете?

— Разумеется, — усмехнулась кривой улыбкой гадалка, — Что с личной жизнью разобраться не можешь?

Сашка возмутилась

— Нет, что Вы. Если бы всё было так просто, тогда я никогда не обратилась бы к специалисту по вашей части. Я бы всё разрулила сама, знаете, я такая пробивная девчонка.

— Не сомневаюсь, — подтвердила Руслана.

— Я вообще не верю во всё это. Стараюсь по крайней мере. Но в последнее время мне так или иначе приходится убеждаться в обратном.

— Дорогуша, на приёме у экстрасенса является большой ошибкой, говорить, что не верите в высшие силы.

— Я верю в силы, но может быть не высшие, а низшие.

— Так обычно и бывает, — женщина продолжала улыбаться, не сводя с неё глаз.

— Вы...Вы умеете вызывать духов? — неожиданно сама для себя выпалила Сашка.

— А ты сомневаешься, деточка. Ты попала к тому, кто может всё.

Девушка поёжилась, ей совсем не доставлял комфорт тон Русланы.

— Хорошо, — медленно проговорила Саша, — У меня есть фотография, вот, — она протянула карточку, — Распечатана с сайта, но это же сойдёт, да? Его имя Оливер Ганс. Я не знаю насколько это возможно, звучит как бред, но можете узнать про его жизнь и что он из себя вообще представляет, например, про какое-то страшное событие его жизни.

Саша чувствовала себя наиглупейшим образом. Она готова была зарыться в песок с головой от стыда.

— Хорошо, сейчас попробуем, — лишь ответила гадалка. Девушка намеренно не стала смотреть, как та совершает необходимые манипуляция.

Через две минуты ждать стало уже невыносимо, Сашку буквально душила тишина, даже в прямом смысле слова, перехватило дыхание.

— Ну что там? Вы его видите?

— Да, очень странное явление.

— Странное? — Саша моментально взглянула на Руслану. Её челка загораживал почти всё бледное лицо. Светились синяки под глазами.

— Весьма. Пробивается две линии жизни. Это и не человек как будто. Серьёзно скажу, если бы я не видела фотографию и мне бы не сказали точной информации, я бы подумала, что ко мне пришла сущность. Хотя слабо я вижу всё-таки человека. Он вряд ли может выйти сейчас на контакт. Такое чувство, что его не существовало. Но он жил, и вполне ординарной жизнью, поступил в медицинский, немного поднял семью из краха. Что-то такое.

Саша ничего не понимала.

— Вы прям видите? Просто это совсем не то. Он не на секунду не был врачом, он сочинял стихи и...

— Если ты так хорошо знаешь его судьбу, Сашенька, зачем пришла ко мне. Да, я прям вижу. Не сомневайся в моей профессиональности.

— Простите. Я просто очень сильно запуталась, — девушка откинулась на спинку стула. — Оливер — личность, которую мы взяли, как олицетворение нашей музыкальной группы, как символ исключительной победы. Но теперь мне кажется, что мы расплачиваемся. Оливер Ганс взял из нас частичку души и положил уголёк, который будет медленно или быстро поджигать всё остальное. Один участник из нашей группы начал злоупотреблять воровством, самое удивительное, что это как новый его талант, у него получается, его не ловят, не замечают. Иногда кажется, что он выйдет чистым из любой ситуации. А другой, барабанщик грешит чрезмерной агрессией. Он словно налетит на тебя с кулаками, скажешь слово не так, независимо девушка ты или нет. Конечно, такого ещё не случалось, но мы идём по нарастающей. Ничего не проходит, а только увеличивается. Всё началось после нашего звёздного часа на концерте у губернатора. После того случая постепенно полезли эти проблемы. А я не знаю, что сказать про себя. Наверное, у меня слишком срывает голову от безбашенности, страха, фантазий. Ещё и убийства в городе начались, — Саша с трудом вздохнула.

— А ты не задумывалась о том, что это может быть связано?

— Вообще-то нет, — тихо произнесла девушка.

— Забудь про прошлое Оливера Ганса, — тут Руслана мигом изменилась в лице, перекинулась через стол, и стиснув зубы проскрежетала:

— Ты можешь выйти с лёгкостью. Никто тебя не держит. Заметь, я не связывал тебя. Мне надо одного. Не смей, что-то предпринимать. Вам лучше просто уехать, в другую страну, например, вам уже хватит денег вполне. Ты услышала меня? Иначе будет хуже.

Саша потеряла дар речи. Руки судорожно задрожали, их некуда деть. Девушка готова была провалиться под землю, чем слышать это ещё раз.

— Это тебе сказал человек, который похитил тебя в начале декабря? — спросила уже Руслана, своим обычным, слегка скрипучим голосом.

Саша сползла почти под стол, она упорно молчала. Как такое возможно?

— Ты не рассказала друзьям, когда они тебя нашли, потому что боялась? Но вы всё равно выступили на концерте, нарушили запрет, потому что ты не могла по-другому, ты хотела достигнуть главной цели своей жизни и теперь ждёшь, когда тебе прилетит весточка. Какого существовать изо дня в день в вечном страхе. Я замечу это ещё не предел, он только начинает тебя поглощать. Ты невероятная личность, Саша, тебе не нужны были никакие Оливеры.

— Я пойду, пожалуй, — девушка вяло приподнялась с кресла, — Деньги я Вам перевела.

Руслана улыбнулась.

— До моего монолога ты сильно сомневалась, настоящая ли я ведьма, ну ясновидящая. Ну что, сейчас убедилась? Сашка, погадать на будущее напоследок?

— Не надо! — воскликнула девушка.

— Боишься узнать, что там.

Саша с силой зажмурила глаза.

— Нет, нет, просто давайте без этого.

Гадалка сонно начала мурлыкать какую-то знакомую песню Это была песня «Вольных».

— Саша, а ведь ты тоже могла бы научиться всему этому, что умею я, и пойти бы совсем в другое русло. У тебя есть предрасположености, которые ты и сейчас можешь замечать за собой. К примеру, в таких случаях как у тебя, могут быть вещие сны...

— До свидания!

Дверь захлопнулась. Саша наконец-то оказалась на открытом пространстве, но и здесь не хватало воздуха. Она окунулась бы прямо сейчас лицом в снег, не раздумывая, но к сожалению, было лето. А скоро её день рождения. Ей исполниться двадцать два. Если исполниться...

Полгода назад Саша почти полностью выкинула мысли и воспоминания о её похищении. Никому этого лучше было не знать. И тут гадалка, напрямую говорит ей те самые слова, человека в чёрном капюшоне без лица. Не даром Саша постоянно видела, как он за ней следил, но видела это только Саша. Стоило только появиться рядом парням, чёрный сразу же исчезал. Либо она сошла с ума, и всё это примерещилось, либо это дух Оливера. Но синяки на руках остались очень натуральные. В голове крутились слова Русланы: «А ты не задумывалось, что это может быть связано?» Что связано, наше изменившееся состояние с убийствами молодых девушек?! Может, убивает их всех дух Оливера, а может...тот в кого он вселился?

Глава 9

— Я придумала, — Сашка размахивая руками кинулась на Лёшу, когда они втроём снова собрались у «Дуба». — Придумала, придумала.

Вадим хмуро стоял рядом, неловко развесив руки. Лёша аккуратно придержал девушку за локти.

— Ну что, что? Спокойнее.

— Мы сделаем просто опупенный концерт на наш юбилей. Ведь в сентябре будет 5 лет со дня создания нашей группы, мы ещё даже тогда не назывались Вольными, но всё равно пробовали петь! Да, да, я всё понимаю, мы уже давно не выходим на сцену, денег пока хватает. Но, там мы вытворим такое! Вы только подумайте, сколько зрителей соберётся?

Лёша испуганно посмотрел на Сашу.

— А ты уверена, что мы сейчас сможем всё это организовать. Всё-таки к концерту у губернатора мы готовились год.

— Готовились спустя рукава. Ну а тут у нас есть полноценных 2 месяца и половинка. За это время успевают родится и умереть, а мы не сможем поставить крутой концерт?

— вот это сравнение...

Девушка протёрла руками виски:

— Лёш, что не так? Ты не доволен, не хочешь будто? Вадим вообще не слушает!

Парень озабоченно осмотрел Сашу и произнёс:

— Честно, говоря я не понимаю, что с тобой происходит. Ты то в упадке, ходишь сама на себя непохожа, то прыгаешь от импульсивных идей. Я не уверен, что это то, что сейчас надо.

Сашка выплеснула руками

— Что ты такое говоришь? Я от своих затей никогда не отступаюсь. Это будет подарок для наших фанатов, которые давно не видели наших выступлений. Придут все-все-все. Послушайте, готовиться не надо, мы уж всё умеем.

Встречи с Таисией продолжались. Это была своего рода игра. Сашка не могла остановиться, она горела безумным огоньком, встречая журналистку снова. Она прекрасно понимала, что та хочет одолеть её в жестком поединке. И Саша изо всех сил играла свою роль, пыталась казаться сильнее, уничтожить самооценку журналистки. Ещё не находилось человека сильнее её и не будет. Саша в очередной раз жаждала выиграть. Лёше это напротив ужасно надоедало, парня выматывали разговоры с Таисией, ведь он тоже играл своеобразную роль невинности, вилял от ответственности. Это становилось похоже на чёртовы допросы.

— Что ты такого ей сделал? — спросила невзначай Сашка.

— Тае? — Лёша напрягся, он будто выбирал говорить ли это, — Ну однажды мы решили провернуть одну махинацию. По интернету, не смотри на меня так. Я встретил её в магазине, в совершенно обычном, продуктовом, увидел, как она пытается воровать, я сразу понял, что это провальное дело. Её вот-вот заметили бы, если бы я не подбежал и утащил её за собой. Я сказал, мол не пугайся, я тебе помогу. Мы со всех ног бежали по улице. Она жила совсем одна, в новом городе. Тая переехала, забыла всю прошлую жизнь.

Сашка перебила.

— Таисия воровала, серьёзно? А так усиленно строит из себя ужасно правильного человека. Меня бесят такие холёные, идеальные, выглаженные законом, напечатанные словно.

— Слушай дальше. Она решила забыть о прошлой жизни не просто так, она жила в неблагополучной семье, где родители пили. Понимаешь Сашка, она была почти никем! А я ещё жаловался на свою жизнь! Вот, поступила Тая на журфак кое-как, а денег на обучение почти негде брать, а ещё на еде экономить надо. Я и предложил ей поучаствовать в одной сделке, девчонка сразу согласилась, а мне нужен был сообщник.

Сашу передёрнуло.

— Коллега, если тебе так больше нравится. Мы сделали всё как надо. Только я был гораздо умнее, я же разбираюсь во всей этой хакерской теме. Ну вот... так вышло, что её часть денег ей не досталась.

— Ты обманул бедную девушку, которая нуждалась в деньгах?

— Да Саш, — Лёша схватился руками за голову, — Это давно было. После выпускного нашего.

— Всё ясно с тобой, Алексей, — твёрдо произнесла Калинина. — Интересно только одно, как она так поднялась?

— Ну как и мы.

— У нас свои способы, и не сравнивай, Лёш, её журналистскую деятельность и нас, самую известную группу России! Эта девушка ничего из себя не представляет. Одного я не понимаю, почему она такая не пробиваемая.

— И прилипучая, — добавил Лёша. — Она теперь хочет, чтобы я всю жизнь ей этот долг возвращал, при чём морально.

Лёша сидел прямо напротив Таи в кафе и лукаво улыбался. За окном было сыро и промозгло после недавнего дождя. Странное лето, то дождь, то невыносимая духота и засуха.

— Ну и что ты меня мучаешь?

— Я мучаю? — брови девушки полезли наверх, — Догадайся, — злобно произнесла она, — Но ты приходишь. Тебя силками никто не тянет. Пока что.

— А это что ещё значит?

— То и значит.

— Таечка, ты же понимаешь, что если ты заикнёшься об этом где-либо, то твоё имя автоматически всплывёт в этой истории, ты не отвертишься. Или у вас там наверху, большие связи?

— Будем считать, что так. Я о многом могу позаботиться. Моё слово веско.

— Но ты не станешь этого делать.

Девушка покачала головой. Они долго смотрели друг на друга молча. Первоначальная наглая улыбка Лёши постепенно начала сходить на нет. Он не мог оторвать взгляд от её ресниц, волос, изящной шеи, да и не хотел.

Тая сглотнула, значение её взгляда было не прочитать, она держалась стойко и не проникновенно, в неё не заглянешь, точно, как журналистка. Никогда не покажет себя настоящую. Может поэтому она так не любит Сашу, потому что та слишком настоящая? Лёша не мог это понять. А Саша то сама показывала хоть раз своё истинное лицо?

Тая первая отвела глаза, закрыв их рукой. Не всё в порядке. Ему хотелось подбежать прямо сейчас, обнять её, защитить согреть, встать на одно колено, извиниться в конце концов, отдать половинку мира и своё сердце, но он сидел на стуле, не шевельнувшись снова насмешливо улыбаясь. Чёртово тело! Оно не способно ничего сделать, поднять себя. Или это мозг, или прошлое? Лёша тоже боялся. Боялась не одна Саша. Боялся проявить внимание, признать вину, полюбить девушку и продолжал смеяться, а на самом деле так хотелось плакать.

— Как ты работаешь с Калининой? — спросила Тая неожиданно для него, — Она же невыносима. Вечная вычурность, как можно так себя вести. Выставлять все недостатки напоказ. Почему одни живут по исключительным правилам, и всё может обрушиться за одну глупую ошибку, а другим всё с рук сходит! Использовать жизнь, людей без стыда и совести. Успешны, популярны, — а другие корпатятся всю жизнь. Почему одним пьяницам суждено прозябать в хрущёвках, тянуть доход от детей и издеваться над ними, а другим пьяницам звездить на сцене?!

— Если ты намекаешь на Сашку, она отнюдь не пьяница. Ты не знаешь, как хрупок наш мир, — Лёша вспомнил про Оливера.

— Знаю, очень хрупок. Особенно сейчас. Можешь рассказывать всё это своей подружке, я не сомневаюсь ты так и сделаешь, мне всё равно. Мне плевать на ваше мнение.

— Тая...Слушай, а может ты просто завидуешь ей? — он хотел сказать другое. Почему язык перестал подчиняться?

Журналистка молчала. Произошёл резкий щелчок в голове. Точно, так и есть.

— Завидуешь, потому что Калинина- это ты, если бы жизнь сложилась по-другому, твой двойник.

Это ей придумалось или Лёша говорит?

Саша ведь в сущности олицетворение той, кем когда-то хотела быть она: беспринципная, свободная, открытая, смелая, она её цепляет. А с другой стороны иные мерзкие качества её характера и поступки оправдать нельзя. Всё то, что она ненавидит и так желает собралось в одном человеке. Если бы это был мужчина было бы проще, возникла бы страсть, химия. А тут конкурентка. Обе личности, Саша и Таисия противостояли как огонь и вода, солнце и луна. Две противоположности, борющиеся за свою справедливость.

Тая забыла, что тут до сих пор Лёша, что она до сих пор в кафе, а не с изолированном мире- комнатке, не в чёрном безвременном пространстве, где можно сидеть вот так сколько угодно.

— Но ты ведь многого достигла, как тебе удалось это сделать? — решился спросить парень. — Ограбила банк?

— Я не собираюсь говорить об этом.

— Момент откровенностей закончился? Нет? Может тогда скажешь, что хочешь остаться, не хочешь, чтобы наш разговор закончился?

Тая поднялась из-за стола и резко вышла из заведения. На спинке стула осталась только её сумочка. Глаза Лёши расширились.

— Олег Викторович, я хочу поговорить о прошлом.

На пороге его старого дома стояла промокшая от дождя Таисия, в сиреневом пальто, тушь размазалась, локоны свалялись.

Карпатов приветственно, но немного оторопело развёл руки.

— Девочка моя. Проходи. Ностальгия нахлынула?

— Нет, я не буду заходить.

— Прости, ты будешь под ливнем. Я такого не допущу, проходит. Мне как раз привезли китайский чай.

Девушка шагнула на порог.

— Из Китая? — она пыталась шутить.

— Ага, из Китая привезли! Ха-ха. Идём, идём.

— Я правда так ничтожна? — проговорила вдруг она. Карпатов аж выронил бокал из рук.

— Что?

— Я ничего не стою, да?

— То есть?

— Я ведь изначально ничего не умела, Олег Викторович. Я изолировалась от людей в совершенно другом городе. У меня даже родителей нормальных не было. Как я могла нормально коммуницировать с людьми? Моё место ложно. Я никогда не достигну своего идеала, когда идеалы уже существует. Когда существует люди, наделённые даром.

— Кто?! — вскричал мужчина, — Ты про певцов этих? Они слезинки твоей не стоят, ну ради Бога! Так, я понял, рано или поздно это должно было настать. Теперь слушай только меня, моя дорогая, когда я пришёл преподавать в ваш ВУЗ я сразу увидел тебя, ты ведь прирождённый человек мира кино, международных отношений. Я не шучу. Я начал тебя продвигать, только потому что знал ты уникальна, ты можешь справиться с чем угодно. Я такой же был когда-то. Я опускал руки. Я начал учить тебя основам другой журналистики, журналистке будущего. Я организовал свой канал, свою студию и пригласил тебя сюда в первичном порядке, потому что такие люди, как ты, Тая, нужны миру. Тебе не подходило что-то обычное, и я начал учить тебя по- своему, чтобы разблокировать все твои таланты.

— Но всё равно это всё искусственное.

— Ни в коем случае. Ты веришь мне?

— Да, — прошептала девушка.

— Скоро мы пойдём на финишную прямую, совсем скоро, Таечка. Всё будет хорошо!

* * *

Саша сидела у «Дуба» совсем одна. Она готова была залезть на его ветви, оплести руками, добраться до самой верхушки, потрогать руками небо, даже если после этого можно было бы упасть, удариться головой об землю, а потом кубарем покатиться вниз по травянистым склонам. Вниз и только вниз, в небытие. Девушка разыскала старую гитару, с которой всё начиналось, и плавно наигрывала запавшие навсегда в душу песни Виктора Цоя.

Ей надоело. Она бросила. Почему сейчас никого нет рядом? Надо позвонить Антону. У него, наверное, ещё сохранился её номер. Помнит, чтит. Она теперь прославилась, а он где? Вот уже несколько дней Антон не берёт трубку. Неужели забыл? А сейчас? Снова донесся неменяющийся голос: «Вызываемый абонент не отвечает». Где он, с кем? Антону Аспирову уже тридцать два, молодого мальчика на сцене теперь не поиграешь. О чём она думает, о чём думает Сашка?

Внезапно раздался звонок. Антон перезванивает. Саше показалось она потеряла равновесие, будто уже сидит на ветвях могущего дерева, а не рядом с ним. Дыхание спёрло, как в былые времена:

— Алло. Саша, это ты?

— Антон...

— Ты что-то хотела?

— Я...просто поговорить.

— А, ясно. Я испугался, вижу, ты так много звонила вчера.

— Что же не отвечал?

— Извини, занят был.

— Ну как у тебя дела, Антон? Выступаешь?

— Да, вот недавно наш новгородский театр с новой постановкой занял первое место среди творческих представлений для детей и молодёжи.

— Я тоже выступаю. С журналистами общаюсь.

— Ну это классно. Я тоже в юности хотел журналистом быть.

— Ты изменился, Антон.

— Как же, ты меня даже не видела?

— Раньше видеться надо было. Хотя мне нужно всего лишь твоё лицо, ладони, губы. Ладно, удачи тебе, Антон.

— И тебе.

Разговор оборвался. Саша снова кого-то набрала, стала ждать. Раздался тихий женский голос.

— Да, я слушаю, — произнесла Таисия.

— Таисия, а мы можем с Вами встретиться?

— Встретиться? Сейчас?

— Ну да, — как можно беззаботнее говорила Сашка.

— Где?

— В кафе. Нет, лучше в баре. Я скину координаты.

— Хорошо, через полчаса я буду на месте.

И что это выходит? Тот человек, который с ней по-настоящему рядом, это журналистка, Таисия Ворошилова? Ну и чёрт со всем этим.

Домой Саша приехала глубокой ночью. Она почти не помнила суть их разговора, что было там, она была пьяна. Девушка хотела брякнуться спать, но опять не уснула. Взяла ту самую старую гитару, и стала играть на ней свои песни, сочинять новые, переплетать мотивы и истории каждой. Творить новый мир иллюзий, с другими персонажами, и исходами их действий. Она одна, она свободна. Она может не думать, что к ней постучаться соседи. Она может не бояться сидеть голой, ведь никто не войдёт к ней в комнату. Она распахнёт окно настешь, комнату охватит ночной ветер, а она высунется наполовину наружи, и никто ей не скажет: «Стой, слишком высоко».

Все сотрудники компании «Вместе» собрались на двадцать втором этаже небоскрёба журналистики и международных отношений в центральном зале за большим столом. Олег Карпатов занял место посередине.

— Прошу прощения, что мне пришлось собрать вас здесь в столь поздний час, но информация, которую вы сейчас услышите, поверьте того стоит, — все переглянулись. Таисия напряглась.

А Саша всё пела.

— Внимание! На месте всех преступлений недавнего времени, то есть буду говорить напрямую убийств девушек, был обнаружен нарисованный неподалёку синий знак. Этот знак точь-в-точь совпадает со знаком всем нам известной группы под названием «Вольные». Буква «О» и круг, обрамляющий её.

Весь зал опешил, сотрудники зашептались. Тая сидела с непроницаемым лицом. А Карпатов продолжал:

— Также на запястьях жертв тоже были выведена такая же символика.

— Нам ничего не сказали, — завозмущался кто-то особо любопытный.

— Внимание! Это было оглашено сегодня мне сотрудниками телеканала «Вести». Они не собираются ничего обнародовать и оглашать на большие массы. Ну мы к вестям никакого отношения не имеем. Мы не вести, а «Вместе». Ха-ха-ха

Это была явно его любимая фраза, раз все в комнате понимающе рассмеялись.

— Теперь мы ясно можем видеть всю, сложившуюся ситуацию. Я понял, почему следственный комитет обратился именно к нам за помощью, к журналистам. А потому что наша задача полунамёком вывести их на чистую воду. Напрямую арестовывать их нельзя, откровенно показывать свои подозрения нельзя. У них большая аудитория, больше, чем мы можем представить себе. Они не последние люди в современном устройстве нашего города и тем более страны. Раньше мы не действовали радикально, потому что могли ошибиться. Но после нынешнего известия, согласитесь, вряд ли тут остается шанс на ошибку. Теперь же действовать радикально нельзя по причине, изложенной мною до этого. Нам нужно сломить Александру Калинину, расколоть её.

Настала полнейшая тишина. А Сашка всё пела и пела.

— Все услышали? Даю вам информацию на переработку. У Вас ночь. Завтра мы начинаем действовать. Таисия Валерьевна, задержитесь пожалуйста.

Каждый вышел из центрального зала по-своему; кто воодушевлённо, а кто взволнованно. Это не имело значения.

Тая встала, слегка понурив голову.

— Ты пила?

— Олег Викторович, — сразу встрепенулась журналистка, — Разумеется нет. Я что, совсем без мозгов!

— Ты молодец, что объяснила мне всю ситуацию. Да, ты хотела вытянуть из Калининой как можно больше информации, споила её совсем. Я хвалю тебя за прекрасный повод проявить инициативу, но теперь, девочка моя, нам нужно действовать по чёткой инструкции. Видишь, как обстоятельства сложились. Ну что-то должно было произойти, я чувствовал. Неспроста же мы за ними с апреля месяца гоняемся как полоумные. Теперь ты понимаешь всю серьёзность ситуации, Тая?

— Я всегда понимала и всегда Вас слышу. Я обязательно добьюсь справедливости, это моя своего рода миссия. Только одно хочу сказать, Алексей тут не причём.

— Прости? Андрющенко? Я думал он в первую очередь! Вор, обманщик. Ты же сама говорила.

— Нет, нет! Он никак не причастен к эти убийствам, я честно Вам говорю. Я знаю его. Узнала по крайней мере.

Мужчина призадумался.

— Ну поверю тебе на слово. Однако запомни, мы боремся не с одним монстров. Ни в коем случае. Даже не с тремя. Мы боремся с ордой погрязших в глупых фантазиях, негодяев, поклоняющихся идолу разрушения. Фантазии иной раз доводят до безумства. Не стоит, Таечка, не стоит пока что исключать из нашего списка людей, по субъективному мнению, кажущихся приятными.

Тая тяжело повела головой, отвернулась, подошла к окну.

— Но я тебя понял, — добавил Олег Викторович, — Понял. Ты сейчас самый дорогой нам человек, и ты должна по возможности оградить себя от личных встреч с участниками группы «Вольные».

Девушка вздрогнула, глаза округлились. Она закричала:

— Сумка! Сумка, Олег Викторович.

Мужчина отпрянул.

— Что-что, какая сумка?

— Недавно я забыла сумку в кафе, когда сидела там с Лёшей. В этой сумке были все мои записи, заметки по этому делу, мои подозрения. Я вела своё личное мини-расследование. Сумка осталась, и Лёша тоже остался там!

А Саша всё пела, пела, пела! Издалека она была похожа на одержимую. Она уже пустилась в танец с гитарой, если бы её не оборвал несвоевременный звонок. Антон? Тут написано Антон? Сашка выпила настолько много, что имена уже путаются в мозгу. Наверное, имя контакта Вадим, ну конечно!

— Алло, Вадим, — весело крикнула она, — А у меня тут гитара вино! Ха-ха-ха. Веселуха! Вау, приходи!

— Саша, — раздался совершенно другой голос, — Что с тобой, Саша?

-Да в сущности ничего, пою! А ты кто?

— Антон.

Девушка поперхнулась собственной слюной, и чуть не запнулась на высоких каблуках, которые она ещё не сняла после бара.

— Саша, ты меня слышишь?

— Да, да.

— На неком малоизвестном сайте, говорят на нём сидят все службы оповещения городов, опубликовали фото убитых в вашем городе. Там знаки твоей группы, ну то есть Оливера. На запястьях жертв тоже знаки. Просто хочу, чтобы ты знала. Подозрения могут пасть на вас.

Наступила тишина. Каблук откололся, Саша прикусила губу, да и только. Гитара с грохотом выпала из одной руки.

— Если вдруг ты не знаешь, вот я сказал. Береги себя пожалуйста.

Гудки. Хриплые, прерывистые гудки. И снова стало тихо...

* **

Той ночью Саша по тысяче раз звонила друзьям. Лёша не брал трубку, её всё больше окутывало страхом. С третьего раза она услышала сонный голос Вадима.

— Ты чего звонишь?

— Вадим, это срочно! Надо встретиться. Лёша не отвечает. Мне очень страшно.

— Докатились, — пробурчал парень, — Паническая атака?

— Очередная, но сейчас есть реальные причины.

— Прям реальные? Ладно, сейчас прибуду.

Уже светало, как они собрались вдвоём у Саши на кухне. Был бардак, повсюду валялись носки, трусы, скомканное одеяло, отломанный каблук, искалеченная гитара. Трезвость потихоньку начала проникать в голову.

— Ты лунатик что ли, Сашка? Даже я начал складывать одежду по полочкам.

— Вадим, — вымотано произнесла девушка, — Я бы рада была сейчас посмеяться, но буквально не могу, прости.

— А это была чистая правда! Мила учить меня порядку, — гордо признался парень.

— А ты теперь с ней живёшь что ли?

— Ну в определённое время суток точно.

— Понятно, значит я вырвала из любовного одра.

Они оба всё-таки захохотали как не в себе.

— Эх, Вадим и почему мы теперь так мало знаем друг о друге. Вспоминаю иногда старые времена.

— Я заметил, вчера ты знатно так вспомнила. Ну так что произошло?

Девушка замолчала, она не хотела упоминать об этом. Отдала бы всё, чтобы забыть прошедшую ночь, не слышать, не говорить. Обмануть Вадима, что она лишь пошутила.

— Около трупов следы Оливера, — протараторила Саша. Вадим присел.

— Что? Каких трупов?

— Все эти убийства, помнишь? Я давно подумала, что они связаны с нами, а тут узнаю, что рядом с каждым из преступлений был оставлен этот знак, как наши татуировки. Знак Оливера, который мы рисовали, как граффити на стенах.

— Стоп, откуда ты знаешь?

— Антон сказал.

— Антон?! — Вадим негодовал, — Я ничего не понимаю. Он звонил или что?

— Звонил, давай я потом расскажу. Важен смысл. Нас кто-то хочет подставить, слышишь! Кто-то хочет списать преступления на нас! За мной следят, Вадим! А он говорил, что будет хуже, а я же всё равно попёрла против всех.

— Ты можешь спокойно объяснить? — парень заметно нервничал, он протирал руки, и щурил глаза. — Кто говорил? Антон?

— Нет же! — Сашка собралась с силами. — Когда вы нашли меня в заброшке в декабре, я была там не одна. Я ведь не рассказала вам всё, я страшная трусиха, Вадим. Я постоянно боюсь. Это был человек в чёрном капюшоне, он увёз меня туда. Помнишь, я видела его одно время на своих концертах. Он не причинил мне никакого вреда, но он запретил нам продолжать в том же духе, он говорил уехать в другую страну, понимаешь? Я не приглядывалось, но было чувство, что у него нет лица. Он не такой, как остальные. Может это и есть Оливер? Оливер ожил? А что если он итак жив, что если это реальный человек?! Помнишь бомжа с пятитысячной купюрой? Кто это как не Оливер? Он явно намекнул нам поискать символы удачи для начинающих групп и знал, что мы наткнёмся на Оливера Ганса. Только зачем ему это надо? Чего от нас хотят, Вадим? Успех не даётся даром. И я была права, когда думала, что мы всё равно никогда не сможем жить свободно в этом мире, являясь полностью собой. У меня столько вариантов, как может быть на самом деле, но вряд ли один из них верный. Может призрак, разбуженный дух убивает девушек? Кто? Кто это? Вадим...не молчи. Что ты так смотришь на меня? Ну не молчи хотя бы ты...Только не это, пожалуйста...Я нормальна. Вадим!

***

Проснувшись Лёша увидел много пропущенных, но ответил только на звонки Таи.

— Привет, у тебя моя сумка, так? — напряженно выговаривала она каждое слово в отдельности.

— Да, ты забыла вчера в кафе. Хочешь встретимся, верну?

— Не хочу, но придётся. Там же сегодня в час дня.

К месту назначения оба пришли одновременно.

— Где сумка?

Парень не хотя протянул её Таисии. Девушка не стала укладывать волосы и красится. Такой парень её видел только при первой встречи, пять лет назад.

— Ты всё посмотрел, да?

— Что? Ты имеешь ввиду содержимое? Да нет конечно. Признаюсь, мне было безумно интересно, что же носят с собой в сумочках девушки, а тем более журналистки, но я сдержал свою непреодолимую тягу.

Тая растерялась, она не знала, что ответить. Она ничего уже не знала. Господи, как благодарна она этому человеку. На душе стало заметно легче. Знаки, татуировка Оливера виднеется на запястье. Нет. Всё это предрассудки.

— Спасибо тебе, — девушка крепко пожала ему руку и удалилась.

Чудесно всё-таки летнее время. Всё вокруг цветёт и пахнет. Каждая деталь великолепной природы отражается в прозрачных зрачках голубых глаз. Невиданного вида птица щебетала вместе с кукушкой на продолговатых ветвях великого дерево. Сколько ветров, ураганов прошло за время его существования, но не малейшего повреждения нет, всё идеально, будто дерево- это Божие создание! Саша вспомнила про ёжиков, которые делились друг с другом молоком. Тогда всё начиналось, и могла бы пойти совсем по-другому. Саша копалась в прошлом, и вспомнила также записку, оставленную в дупле этого «дуба». Надо же она написала её при первой их встрече на этом месте. Девушка не помнила, что там, только какое-то послание на будущее.

Записка нашлась. М-да, у неё был ещё такой ровный подчерк, ещё не был придуман автограф, не было ничего. Саша развернула листик и углубилась в чтение.

«Саш, привет из прошлого. Ты это, наверное, читаешь, когда тебе лет двадцать пять. Старухой стала, да? Почему я к себе обращаюсь на „ты“. Крыша едет, ну а как ещё. Независимо оттого успешна ты сейчас или нет, помни, ты всегда один и тот же человек, ты не становишь другой, хотя проходит столько лет. Душа та же! Не становись другой. Может я очень много хочу, но сейчас я поняла, что меня и такой все любят. Мои друзья — самое лучшее, что у меня есть. Не потеряй их! Ну а вообще, никогда не сдавайся и стремись к большему, если ты сейчас не достигла, о чём мечтаю я, есть впереди ещё целая жизнь, не теряй дух!»

Девушка написала бы письмо и сейчас, но под рукой не было ничего кроме телефона, а оставлять его в дупле сомнительное дело. Она долго ещё просидела там, было тепло, жарко. Где же сейчас ёжики? Их нет. И не будет больше. Глаза закрылись сами собой. Сашка навалившийся сон не в силах была контролировать. Она вновь увидела опушку соснового леса, обрыв и юношу в белом костюме, перепачканном кровью. Тот же самый момент, на котором всё оборвалось. Он стремительно приближался к ней.

— Ничего не проходит так просто, как ты себе это представляешь. Твой сон может длиться вечность. Ты можешь не проснуться.

Саша вряд ли могла признать, что она сейчас боится. Ничего не осталось, она ждала этого.

— Кто ты такой, Оливер Ганс.

— Я могу быть собой, — лукаво отвечал он, — Могу быть тобой. Могу быть всем, чем ты захочешь. Ты знала меня всегда, и ты будешь жить со мной, либо умереть, выбирай.

— Я всегда выбираю жить.

Саша подскочила, хватая ртом тёплый воздух. Она знала, куда ей надо сейчас.

Было уже около шести вечера, а девушка бежала со всех ног в городскую библиотеку, которой было уже хорошо если двести лет, а то и больше.

Помещение было огромно и напоминало локацию из готического романа. Два этажа чистых книг! Книг и только книг! И подвал с архивами. Библиотекаря она знала уже очень давно, ещё с детства, когда приходилось здесь брать книжки для школы, потому что на покупку денег не хватало. Милый дедушка, он до сих пор здесь работал. Саше на мгновение стало стыдно за свой внешний вид. Егор Егорыч всегда всё понимал, поддерживал в проблемах в школе и дома, а главное верил в неё.

— Здравствуйте, — подбежала она, расплывшись улыбке.

— Здравствуйте, девушка.

Он не узнал её! Егор Егорыч стал уже глубокий старик, может он не помнил половину своей жизни. На удивление она почувствовала облегчение, не стала говорить, кто она.

— Вам посоветовать что-нибудь девушка, а то боюсь, Вы запутаетесь в этом в этом множестве ценных шедевров литературы. Дайте угадаю, хотите получить подростковый роман.

— Нет, — неуверенно протянула она, — Понимаете нам по учёбе задали составить генеалогическое дерево. Это очень важно. Ну в смысле, это работа на лето. Я обнаружила, что моим далёким предком является человек по имени Оливер Ганс, можете найти его в Вашем архиве, посмотреть про него, пожалуйста?

— Ганс? Иностранец что ли?

— Нет, его родители немецкого происхождения.

— Но позвольте спросить, девушка с чего Вы взяли, что в нашей библиотеке есть архив переписи населения?

— Я знаю, он в подвале. Пожалуйста, это очень срочно и важно.

— Но вы понимаете, это невозможно узнать за один присест. Если Вам нужна его жизнь в подробностях, то капаться придётся не хило, связываться с именитыми историками.

— Давайте я заплачу, — отчаялась Саша. — Я много смогу заплатить, честно. К тому же вы наверняка тоже историк, у Вас всё получится.

Старичок замахал руками.

— Хм, угадали, надо же. А платить, что Вы, ради Бога, не надо платить, я могу позаниматься этим вопросом, но предупреждаю, это будет не быстро. Запишу только имя Вашего родственника. Оливер Ганс, верно?

— Да.

— И номерок ваш, прошу продиктуйте. Всё, как будет готово я позвоню.

Сашка была вне себя от радости, она побежала к выходу, чуть не прыгая на ходу, когда проводила хорошо время в этой библиотеке.

— Спасибо большое, Егор Егорыч.

Дверь скрипнула. Старичок озадаченно почесал затылок. Зря она назвала имя, ведь незнакомка не могла его знать.

***

В тот день весь город подняли на уши. Заботливые мамочки тревожно оберегали своих детей, запираясь вместе с ними в квартирах. Подростки переписывались и охотно снимали всё, что происходит вокруг. Именно в этот день обрушилась значимая всем опора их города — центр благотворительности, абсолютное добро. Вероятность того, что это был запланированный взрыв была очень велика. Такого ещё не было. Страх охватил сознание людей настолько, что теперь они не смели проявить ни малейшей реакции на произошедшее событие, всё это делалось скрытно, между собой. Прикусив губу, Саша каждый день проверяла тот малоизвестный сайт информационных сообществ их города, который скинул ей Антон. Девушка ожидала увидеть там худшее, но ничего не появлялось.

— Расскажите о своём прошлом, Александра, — задавала ей вопрос за вопросом Таисия Ворошилова. Сашка сыпалась, не успевала осознать один, прочесть в нём тайный подтекст.

— Не думаю, что моё прошлое хоть чего-то стоит, а тем более публичных обсуждений.

— Значит была какая-то травма, какой-то случай, вынуждавший Вас измениться?

Саша была не настроена говорить об этом. Как Таисия так искусно читает её мысли?

— В сущности нет, я всегда есть я, — отвечала девушка, вспоминая слова из своей старой записки, но на ум сразу же приходили другие слова, продиктованные её подсознанием в облике Оливера. «Ты всегда знала меня и будешь жить со мной...».

— Но не только, — добавила солистка.

— Как это понимать?

— А как хотите! Мы никогда никому не показываем себя полностью, согласитесь? И я говорю не о нашей группе, а об обществе в целом.

— Значит, и Вы ещё не полностью открыли свою личность?

— К сожалению, нет.

Саша присматривалась к Тае. Та тоже была сегодня не в духе.

— А как вы относитесь ко злу? — задала вопрос Саша.

— Я? — переспросила другая, — Мы меняемся местами? Теперь Вы журналист?

— Нет, конечно, просто интересно.

— Тогда позволю себе спросить в ответ, что оно значит для Вас, Александра Калинина?

— Ну я придерживаюсь позиции, что зло неизбежно. Оно всё равно настигнет всех, независимо от того насколько праведный образ жизни ты вёл, сколько молился и тому подобное. У каждого человека есть выбор продолжать жить так, творить, наплевать на остальных или вечно жить в бессмысленных опасениях.

— Занимательно. Вы предлагаете мириться со злом? В Вас не горит желание справедливости?

Саша ухмыльнулась.

— А в Вас так и пышет, Таисия. Ну ничего, это пройдёт. Со злом бороться бессмысленно, попросту незачем. Полностью мы никогда его не победим, оно будет появляться снова и снова, идти с нами бок о бок. Ведь зло и есть мы.

Она снова перерывала тот самый сайт, дрожащими руками держала телефон, надеясь, что там не будет его! Но на сей раз свершилось. Сашка прочитала первую строку. «На стенах, печально известного разрушенного здания, ещё некогда слывшего за комплекс благотворительности, великий небоскрёб был с трудом обнаружен синий знак Оливера Ганса. Что хотят сказать нам преступники?»

Это случилось. Лавиною на узенькие крыши маленьких домов центра города спускалась тьма, обволакивая жителей страшною пеленою, не отпуская до утра. Но Саша утра не дождалась, ей опять не спалось. Девушка встала, хлебнула кофе, горького едучего, как раз какого надо. Она всегда завидовала, тем, в чьём распоряжение целая кофейня или хотя бы кофемашина, для наведения умопомрачительного латте с идеальной молочной пенкой, да и ещё и сиропом. Ей же до сих пор приходится греть кипяток, заливая ложку черного порошка горячей водой. Ещё бы сырников сейчас, как раньше, когда мама готовила. Они получались такими корявыми, не аккуратными, но сладкими и родными.Позвонить ей что ли? А зачем? Там она никому не нужна. Наверное. Мир оказывается не настолько далёк, как иногда представляется ночью, всё в твоём распоряжении. Хочешь иди на улицу, хочешь танцуй, пробегая по безлюдным улицам под свои же песни. Хочешь с компанией, хочешь с любимым человеком, хочешь одна. Обычно ночь вводила её в туманные заблуждения, но эта заставляет рассеять сомнения, забыть всё прошлое.

На часах было около двух ночи. Саша стояла у ворот бывшего небоскреба. Ворота снесли тоже. Всё вокруг пустовало. По близости ни души. Такое возможно? Ни полицейских, ни журналистов, никаких патрулей даже ночью.

Девушка подошла в плотную к зданию. На большом осколке стены виднелось что-то огромное, извивающееся, чёрное. Нет, не чёрное, синее. Саша подошла ещё ближе, разглядев «роспись» Оливера, точь-в-точь, как у неё на запястье. Всё это правда. Девушка взяла с собой остатки тех самых эксклюзивных чернил, которые оставил им тату-мастер. Достала кисть, провела по поверхности стены лёгкими движениями знакомый знак. Через минуту под воздействием трения он свернулся в мягкую плёночку. Саша проделала тоже самое с изначальным огромным знаком, он тоже с лёгкостью сворачивался. Забавно выходит, знаки написаны одинаковыми чернилами, доскональное сходство не только в оттенке, форме и даже сладковатом запахе, а в чернилах. Настоящие чернила были только у создателей Оливера, у них. А это означало только одно, виновен кто-то из их троих.

Месяц отдалялся, небо сужалось. Тьма как настоящая гостья не торопилась уходить. Звенящая тишина рассеялась по пространству. Деревья казались тёмными силуэтами, следящих за тобой чудовищ. Длинная цепочка фонарей тянулась по промозглым улицам, по серому асфальту с расчерченным пешеходным переходом, который в такое время даже не требовался. Дороги пустовали. Машины и те не совались наружу в этом момент, в столь поздний час. Сашка шла пешком до дома.

Всё извернулось с ног на голову, как только могло. Башенка с куполом церквушки высунулась вдалеке из-за крошечных белых и красных крыш. А Саша словно увидела рядом с зеркально святящимся месяцем ещё и тусклое солнце.

***

Утром ни свет, ни заря они стояли с Вадимом у дуба. Саше приходилось долго его поджидать. Опять опаздывает.

— Привет, — произнесла она задумчиво.

— Привет- привет. Ну что? А где Лёха?

— Его я звать не стала. Скоро поймёшь почему. На месте взрыва небоскрёба обнаружили знак Оливера, как и рядом с местами убийств. Ночью я специально ездила и сверила чернила. Они одинаковы! Ты понимаешь о чём это говорит?

Парень молчал.

— Ты не думал, что Лёша всё это время мог быть убийцей?

Вадим не сразу понял, что сейчас было сказано и даже не намёком. Но потом как взревел.

— Ты что дура что ли? Ты сбрендила совсем? И главное, так спокойно об этом говоришь.

— Я таблеток напилась. Ну сам включи, пожалуйста, мозги. Он постоянно ворует. Мне кажется у него сдвиг произошёл серьёзный. Пропадает постоянно. Мне не отвечает.

— Ты что вообще несёшь?! Сначала были духи, люди в капюшонах. Теперь на ближнего своего кинешься?! Тебе лечиться надо, Саш.

— Ты просто не хочешь вникать, закрываешь глаза на страшное. Но факт остаётся фактом. Что это ещё может быть?

Вадим выглядел так будто готов был прямо сейчас расплакаться и убежать.

— Я не знаю, не знаю! Может украл кто-то чернила, да что угодно! Но Сашка, как ты могла такое сказать, предположить? Как у тебя язык повернулся? Что твориться в твоей голове, что мозг заводит тебя в такие стороны, в такие дебри?

Девушка на секунду снова испытала какую-то эмоцию. Начиная с ночи, она вроде как перестала чувствовать.

— Наверно ты прав. Да, конечно это так. Прости! Прости меня, пожалуйста.

Глава 10. Финал

Фиолетовая скромненькая машина ехала по дорогам с высокой скоростью, на поворотах резко тормозила и снова гнала. Был самый разгар дня. Лёша сидел за рулём, Сашка рядом. Сегодня она оделась не как обычно. Нацепила очки, различные цепочки. Выбрала самые лучшие кожаные брюки из своих.

— Лёш, пройди со мной туда. Я ощущаю что-то нехорошее, — произнесла девушка отрешённо глядя в зеркало на лобовом стекле.

— Успокойся, мы даже ещё не доехали.

— Они неспроста решили вызвать меня в их центральное здание. Я и не думала, что они и есть основные владельцы комплекса журналистики и международных отношений. Только подумай, целый небоскрёб в распоряжении этих дрессированных животных. По-другому не назовёшь.

Лёша напряжённо следил за дорогой, при этом внимательно слушая Сашку.

— Хорошо, что ты хочешь, чтобы я сделал?

— Просто войди. Поначалу. Мне надо убедиться, что всё в порядке. Дальше плевать. Интервью давать одна буду. Только после всего можешь встретить меня и желательно незамедлительно. Где-то через часа полтора.

Парень кивнул. Они были уже близко. Саша уже собралась вылезать из машины, как её остановили, Лёша держал её за руку.

— Саш, ты это, аккуратнее там будь. Сейчас всё важно. Я уверен, они готовятся там со страшной силой. Продумывают какие-то шаги наперёд.

— Вероятно, — грустно произнесла Саша, — Я уже ничего не понимаю. Их стратегию, бессмысленную игру в погоне за чем? Я запуталась, я устала искать нужные ответы и реакции наугад, даже не понимая, чего от меня хотят.

— Сашка, сегодня важнее всего. Может ты сделаешь так, чтобы такое интервью было последним.

Парень тоже вышел из автомобиля, протёр штаны. Они стремительно направились ко входу. Он тоже надел солнечные очки.

За недолгое прошедшее время Лёша покружил по окрестным улицам, заехал в торговый центр, закупившись вредной едой. Вспомнил, что полтора часа подходят к концу, и Саша вот-вот должна освободиться. Прибыл на место он даже раньше положенного. Припарковался, открыл пачку чипсов, но даже не притронулся к ней. Он долго вертел в руках два маленьких ключика, который стащил с ресепшена, пока отвлекал девушку, ответственную за это, обаятельными разговорами. Парень в конце концов бросил несчастные ключи в бардачок и достал оттуда фотографию. Красивую, словно излучающую свет фотографию. Необычные пышные волосы, кокетливые глаза, ямочки на щеках. Это была Таисия.

Дверца распахнулась, на сидение влетела Калинина. Лёша еле успел спрятать фотку.

— Ну как всё прошло? — осторожно спросил парень, но увидев выражение Сашки тут же замолчал.

«Давай, давай, давай! Быстрей только!»-закричала девушка. Он резко навернул несколько кругов на месте, завилял и выстроился на нормальную дорогу. Дальше пошёл непонятный разговор про музыку. Саша просила отключить, а он вроде как не хотел. Говорил всякий вред только чтобы сказать. Они направлялись к «Дубу». Шёл дождь, но за время езды почти прошёл.

Вадим уже ждал их.

— Саша ещё ничего не рассказала, мы слушаем все вместе, — обратился к нему Лёша.

— Ну так давайте, не мельтешите, — пробасил Вадим.

Саша недолго думая выпалила: Они подозревают нас! Этот центр благотворительности, чёрт бы его побрал! Это видела вся страна, думаю вы можете сами всё увидеть.

— Как? Интервью на национальном уровне?

— Я видел, это прямой эфир, — подхватил Вадим, — Эта дура тебя заваливала.

— Таисия въедливая змеюка, я ненавижу её, ненавижу.

— Не надо тут! — воскликнул Лёша, — Она тут не причём.

— Причём, как раз при чём. У них система, — и Сашу понесло, — Дурацкая система, убивающая нас! Молодые начинающие группы, тех кто сравнялся с ними по известности и даже превзошёл. Они всех убирают! Я не сдерживалась на интервью, потому что мне так это всё надоело. Эти подозрения, они хотят видеть во мне гадкую преступницу, пускай. Пусть! Ребят, вы понимаете, что они на меня хотят повесить все эти преступления. Нам теперь нужно решить, что делать. И незамедлительно!

Вадим взревел

— Уже поздно! Раньше надо было думать! Сейчас ничего и не попишешь. Ты полоумная, и зря я вообще верил тебе. Ты нас ведёшь в могилу, и всё из-за одной тебя. Если бы не твоя тогдашняя прыть! Ты знаешь о чём я, Лёша знает. А ты только силой своей выпендриваешься. Достала. Я устал просто от этого. Невозможно уже просто. Сверхъестественное у тебя постоянно что-то. Не можешь жизни в глаза взглянуть.

— Я не могу?!

— Ты, ты. Чего глаза округлила?!

— Ты просто предатель, Вадим. Я всегда старалась и делала всё для вас, и за вас. Я трудилась в поте лица.

— Да, и не давала возможности сделать нам что-то значащее. Мол делайте своё дело, где-то там в массовке, как сказал бы Аспиров, а мне не мешайте. Я звезда! Так всё было.

Сашка подбежала к Вадиму вплотную, будто желая завязать с ним драку.

— Если Вы не способны ни на что сами! Разве вы поймёте все мои чувства и идеи. Вы даже в Оливера не верили! Вернее, Лёша поддерживал меня в этом плане, а ты...

— О Лёше значит поговорим. Без проблем. А он кстати знает, что ты подозревала его в убийствах.

Алексей молчал, в выражение его лица вряд ли можно было уловить хоть какие-то изменения. У Таисии научился что ли?

— Вадим! Что ты такое говоришь, я была не права. Я же взяла свои слова обратно.

— Правильно, перекладываешь вину на другого.

— Что?!

— А ты почитай комментарии в интернете. Под постами разных новостных сайтов, да и в соцсетях тоже. Про комплекс благотворительности почитай. Будешь приятно удивлена, с какой силой тебя поддерживают фанаты. Фанатики я бы сказал. Твои, не наши, — беспощадно твердил Вадим, выговаривая каждое слово с расстановкой.

— Сама борись со своим Оливером Гансом. А я в этом участвовать не буду.

Словно дуновение ветра его порывом унесло за закусочною и дальше. Лёша забрался на самую нижнюю ветку дерева и закурил.

— Подонок, — прошептала Александра, — Этот Вадим просто подонок. А что писали в тех комментариях?

— Знаешь, Саш, а поехали отсюда?

— Нет.

— Ты не поняла, вообще поехали. За границу единственный, по-моему, здравый вариант, сама посуди.

— Что?! Ты собираешься свалить?! Как жалкий трус... Это невыход. Ты можешь юлить сколько хочешь, но однажды это плохо кончится.

— Когда-то ты сама меня об этом просила. Юлить, как я умею, когда я заговаривал зубы журналистке, — Лёша усмехнулся сквозь дым. — Впрочем как хочешь, я не заставляю.

— Алексей! Если ты уедешь, я... я...Всё кончено тогда. Не будет как раньше. Я не приму тебя в «Вольных»! Ты понял?!

— Можешь не орать. Как раньше и так не будет, разве ты не видишь?

— Будет это не важно. А как же концерт юбилейный. Пятилетие. Ты уйдёшь, его не будет? Его не будет?

Лёша спрыгнул с ветки, отряхнулся и тяжело вздохнул.

— Какой концерт, Саша... Какой концерт...

Его статная худая фигура всё удалялась, и удалялась, становясь меньше, пока совсем не исчезла на горизонте. Он лишь отдал ей маленькую штучку, причудливый ключ, сворованный у ресепшена.

***

Молодец, Калинина. Пора свергнуть загнившее общество. Даже благотворительность ни что иное, как способом обогатиться. Правительство ведь награждать будет. Оливер Ганс, мы с тобой. Саша, разрушай общий строй и дальше. Саша, мы пойдём с тобой!

Девушка пролистывала один комментарий за другим у себя в комнате. Наступила уже глубокая ночь.

Оливер спасёт нас. Долой нечестный мир! Старики, сидящие в правительстве задолбали, ты даришь нам гораздо большее. Один взрыв влечёт за собой много других, мы с тобой. Саша, ты лучшая! Давно бы пора!

Сашка закрыла лицо руками и пронзительно плакала, секунда за секундой, минута за минутой, час за часом.

Я всегда так старалась проявлять плохое в себе, — думала Саша, — Потому что добро обесценивается в нашем мире. Я ведь была доброй и отзывчивой девочкой, очень доверчивой, у меня было неплохое воспитание. Я любила окружающих. Но ко мне решили повернуться не лучшей своей стороной. Я не забуду сквозь года, как в третьем классе меня обманывали и считали глупой, за то, что я не была настолько крутая, как они, не понимала их приколов. Меня считали тихой и скромной, хотя я не такая. Общество вынудило меня быть такой, потому что я буквально не могла проявляться. Мне вечно навязывали свои правила, которые по сути и не должны были меня касаться. Потом началась средняя школа, пошли плохие оценки. Всё, клеймо. Троечница, бестолковая. Я так хотела доказать всем, что я не такая. Меня не ценил даже Дима, а наверняка сплетничал обо мне с самыми мерзкими одноклассницами. Тогда что я сделала? Воспользовалась предложением Лёши создать группу. А в сущности, что они теперь обижаются. Им была не так важна и нужна эта группа, как мне. Для меня это единственный шанс чего-то достичь в этой жизни. Чтобы все узнали, кто такая на самом деле Александра Калинина, отнюдь не робкая девочка с третьей парты. А мировое известное лицо. Я просто хотела жить в мире, где все принимают меня такой, какая я есть, мою истинную сущность. Но оказывается, правильно сказала Таисия, это только образ. Накладная дерзость, смелость, беспринципность, наглость. В итоге я всегда остаюсь миленькой и доброй девочкой под чужой маской! И почему такую меня надо буквально уничтожать, стирать с лица земли и общества. Для чего, чтобы такого неординарного человека в одночасье забыли. Они же хотят в тюрьмы нас всех упечь. А что потом? Правильно я говорю, все лучшие известные люди пропадают, спиваются или умирают. Но почему я не могу сломать эту систему, могу? Игра не кончается.

Саша вскочила с постели, было четыре утра. Она создала канал, моментально туда присоединились тысячи фанатов из её города.

Она записала видео и отправила его туда.

«Приветствую всех. Начну без долгих предисловий. Вы ждали от меня конкретных действий, вы их получите. В городе находится три главных опоры, которые удерживают его на плаву и считаются символами процветания. Первый небоскрёб Благотворительности уже пал. Осталось два. Мы не будем ничего рушить. Мне нужна только ваша помощь. Сегодня ночью, мы займём второй комплекс журналистики. Предыдущий уклад верхушки богатеев будет свергнут. Отныне я не просто ваш кумир, мы на равных. Я помогу вам, а вы мне. Прошу откликнуться».

Саша сидела вольготно раскинувшись в кресле, за просторным столом центрального зала. Было пол шестого утра. Таисия вышла из тени и села за стол со всеми, не отрываясь смотря на Калинину. Та заметила это.

— Особенно ты будешь плакать, Таечка. Я разрушу заскорузлый слой этой старой жизни. За мной идут миллионы людей. Один небоскрёб уже стёрт, осталось два. Вот этот, например. Комплекс журналистики и международных отношений. Вы ведь видели отметку Оливера на месте того взрыва? Вот зачем меня на интервью вывели. Интересно. На этажах стоит охрана. Но не беспокойтесь, теперь она состоит из моих людей. Сначала мы займём офис, а...

Все засуетились. Только Тая сидела оцепенев. Наконец зашёл Олег Карпатов. Но это не имеет значения. Всё произойдёт. Это финал. Внутренний Оливер Ганс одерживал верх. Саша продолжала, а мужчина, прислонившись к стенке внимательно наблюдал за ней.

— Я повторю ещё раз, вы так долго мучили меня, чтобы вывести на правду. А правды никогда не добьётесь. Ладно, я скажу, как вам угодно, как угодно всем в этом мире, даже самым близким людям, я виновна во всём, вы ведь всё равно этого добьётесь. А я добьюсь того, чтобы не попасть в тюрьму по вашей милости. Я ставлю на всех жертвах синий знак, я Оливер, я ваше ненаглядное абсолютное зло!

Олег Карпатов усмехнулся, с тех пор как он вошёл, то не сдвинулся с места.

— Ты ошибаешься, Александра, — произнёс мужчина. — Потому что Оливер — это я.

Что происходило дальше с трудом можно было объяснить. Никто не помнил конкретно себя в тот момент. На секунду застыл каждый человек.

В следующее мгновение все ошеломлённо друг на друга оборачивались, не зная, что делать, что предпринимать. Может это трюк такой? Олег Викторович всё-таки гений своего дело. Спустя ещё какое-то время молчаливой паузы, сотрудники уже начали было облегчённо вздыхать, они поняли, что сейчас Карпатов их всех спасёт. Сделает что-то эдакое, перевернёт мир с ног на голову, Калининой мало не покажется. Только она одна знала, что он не врёт, она всё поняла.

— Вот такой поворот, — засмеялся мужчина, хлопая в ладоши не пойми кому, — Признаться, водить вас всех за нос было не трудно, когда знаешь чёткую стратегию. Вы все верили мне беспрекословно. Гляди, и сейчас верите! — он выглядел лихорадочно и возбуждённо. Постоянно дергался уголок его губы. — Я ждал этого момента, думал он произойдёт не так и попозже. Ну что же так тоже можно, даже лучше! Александра, Вы удивлены? А как Вы будете удивлены, если я приоткрою одну великую тайну, я первый знал про Оливера, и по праву он мой.

Все пришибленно сгорбились на своих маленьких стульях. Таисия потеряла дар речи, казалось она потеряет и сознание тоже.

— Ладно, я расскажу вам всё сначала до конца, хочу, чтобы вы знали. Особенно ты, Саша. Я же могу обращаться к тебе просто так? Поверь, могу. В один замечательный денёк, я решил, что люди на нашей планете слишком одинаковы, будто их напечатали под копирку. Никогда не натыкались на такую мысль? Я всегда знал, что должен быть сверхчеловек, тот, кому разрешено всё. Но мы существа земные, сколько мы не имели амбиций в сущности своей они никак не оправдаются, никакой внутренней силы не хватит на то, чтобы действительно стать тем самым единственным. Наши мысли схожи, Саша.

Карпатов с каждым своим словом всё больше походил на демона. Волосы по странному совпадению вставали дыбом, в помещении потухли лампочки, благо и так уже взошло солнце и было светло. Никто не решался проронить ни слово. Глаголил только Олег Карпатов, возвышаясь над всеми и отбрасывая на паркет громадную тень.

— Я обдумывал эту пришедшую мне в одночасье мысль днями и ночами. Я был в безвыходном положении, ощущая свою бесконечную никчёмность, как однажды на каком-то редком сайте, прославляющий имена нашего города, увидел фотографию молодого юношу с самоуверенной усмешкой по имени Оливер Ганс. Он был таким гордым, достойным, совсем юным, полным жизни и сил, невероятных сил, будто в нём живёт сам дьявол! И я понял, что хочу быть таким же! Саша, ты права, зло никуда не изгнать, оно всегда будет куда более притягательнее и мощнее, чем что-либо другое. С того самого дня мысль о юноше преследовала меня постоянно. Я продумал жизненный сценарий всемогущего человека. И когда я был готов, то создал свой сайт. Опубликовал там фотографию этого юноши из прошлого, взял за основу его оболочку и вложил свой смысл, я расписал жизнь несуществующего никогда человека, написал, что он станет хорошим символом для музыкальной группы. Но потом я начал смотреть шире, и осознал, что не хочу, чтобы просто был такой человек, я сам хочу им быть, а музыкальная группа явно не для меня. Я буду правителем, этого чёртова мира. Я буду властителем, а власть не всегда в руках белых и пушистых людей. Саша, ты думаешь, мы упиваемся законом, но не переживай, никакого закона скоро не будет вообще! — взревел мужчина, ударив ладонью по столу. Казалось, даже если он будет биться головой об стену, то не почувствует боли. Саша закрыла лицо руками.

— Сайт я оставил, чтобы он послужил подтверждением моей теории. Я верил, что придуманный образ, подкреплённый физической оболочкой из прошлого и телом из настоящего, обретёт полноправную возможность жить, я думал, буду в точности как он. Я нашёл способ как привязать это витающий надо мной дух, навсегда к себе, с помощью кровной татуировки. Я сделал её, я сделал всё! Но тут возникли вы, мерзкие сопляки, дети! Не захлебнулись в успехи, деточки? — его глаза налились кровью. Страшно становилось не понарошку. — Как появились вы, я сразу почувствовал уходящую от меня силу, только вступающую в свои права. Вы забрали её, вы переманили Оливера к себе. Разумеется, я заприметил вас не сразу. Но потом я всё узнал. Я начал преподавать в университете, я разработал конкретный план как вас обезвредить. А вы только хватали и хватали подарки жизнь, вы делали ритуалы, посвящённые Оливеру. Я чувствовал это. Знаете, какая у меня интуиция, я знаю гораздо больше, чем кто-то мог себе вообразить. В вузе я нашёл Таисию. Я сразу понял, что ты идеально подойдёшь для той роли, которую тебе придётся сыграть во всей этой истории. Одарённый студент, не такая как все, избранная мною. Лучшая. Я говорил тебе самые прекрасные слова, я перевоспитывал твой мозг. Если делать это регулярно и с огромной силой, человеку можно внушить всё, что угодно.

Тут и Таисия не выдержала. Она вскочила, она не испытывала больше страх, только жгучую ненависть, что её очередной раз обвели вокруг пальца.

— Значит, я нужна была Вам только для своих целей?!

— Да, — невозмутимо продолжил Карпатов. — Мне нужен был человек с психологической травмой. Я сразу понял это насчёт тебя. Это не умаляет твоих талантов, деточка. Я остаюсь о тебе высокого мнения. Прими мою большую благодарность, — он потянулся рукой к её маленькой щеке, но она отдёрнула его ладонь, — Ну-ну, какие мы грозные! Саша, ты сделала ошибку. Я увёз тебя в заброшенное здание, чтобы поговорить наедине, надеялся, что вы всё прекратите. Я же предупреждал, что не нужна вам всеобщая слава! Я говорил изничтожить оставшиеся чернила. Но ты, мелкая гадюка, меня не послушала! Для вас готовилась тюрьма, пока я убивал. Я наконец разрушил то здание благотворительности, когда никто на меня и подумать бы не мог. Жалкая девчонка, ты, Саша. Без Оливера ты никто, без Оливера ты бы до сих пор жила со старой матерью и зарабатывала крохи на хлеб. Я подарил тебе возможность наслаждаться жизнью вдоволь, но хватит, наигралась, я её и заберу, — Карпатов склонился над Сашиным кресло. Он был уже близко-близко. — Оливер живёт в каждом из нас и будет жить. Он никогда не исчезнет. Помните об этом. Ведь это великое творение, находка. Моя!

— Это несчастный человек, которого теперь используют непонятно для чего, — воскликнула Александра.

— Считай, как знаешь! — он побагровел, затрясся над столом в нетерпении, — Вы спросите, зачем я раскрылся, объясняю вам всё сначала до конца. Официальное признание. Ан нет. Всё просто, мне не грозит больше ничего. Я Оливер, — Олег резко задрал рукав, обнажил запястье, видневшаяся там татуировка почти почернела, — Я настоящий Оливер, и все эти многомиллионные фанаты, которых ты собирала с таким усердием в одночасье станут мои! Все эта ваша «охрана», кто оккупировал небоскрёб мои, все до единого. Когда не станет тебя, Оливером полноценно смогу стать я и всеми меня послушают. Все узнают про мои преступления и мне за это ничего не будет. Никакая не полиция не способна противостоять орде, зомбированных людей, поглощённых своим фанатизмом. Они любят Оливера, а не тебя. А ты временный носитель. Я думал избавлюсь от тебя, отправив в тюрьму, но так будет даже проще.

У Саши возникло ощущение, что он сейчас расправит крылья и взлетит над ней. Она досчитала до трёх и рванула с места. Таисия побежала за ней. Многие входы и выходы уже были закупорены её же приспешниками. В голове мешалось всё в глубоком круговороте, вещей людей, лиц и событий. Карпатов мог прямо сейчас догнать её. Что он хочет? Убить?

— Тая! Ты меня слышишь, Тая? — задыхаясь кричала Саша.

— Да, я рядом, — отвечала та также с трудом прерывисто дыша.

— Тут есть запасной выход.

— Конечно.

— Ты помнишь где он?

— Я знаю, свой офис наизусть, кроме сотого этажа, конечно.

— Отлично, веди меня. Мои фанаты в скором времени станут не моими. Всё меняется за секунду. Но на чёрном выходе их точно нет!

Девушки бежали, держась за руки, огибая поворот за поворотом, чувствовался запах гари и дыма. Может это с улицы? Вереница извилистых лестниц смешалась в единую точку. Все пути и дороги сходились к этой точке. Бежать, бежать, только бежать!

— Значит это не ты Оливер, Сашка! — кричала Таисия, — Я была ведь уверена в обратном, я думала ты преступница!

— Сама в шоке. С недавних пор я и сама в этом засомневалась. Наверное, крыша поехала от отчаяния.

Девушки смеялись. Пусть это и был нервный, истерический смех.

— Я так рада, что ты не в чём не виновата, Саш. Ты очень крутая.

— Серьёзно? Я думала, ты меня ненавидишь.

— Я ненавижу Карпатова!

— М-да. Порою самое больное и страшное подстерегает нас с ножом прямо за спиной, не отходя ни на шаг, а мы и подумать на них не можем.

Наконец они вырвались наружу. Тяжёлая дверь с трудом поддалась. Свежий воздух, отрезвляющей струёй хлынул им в лицо. Можно было дышать. Саша не думала о следующем шаге, она не знала, что делать теперь.

Но неожиданно всё пришло само. Нарисовалась фиолетовая машина, а из неё беспокойно выскочили Вадим и Лёша. Парень пронзительно заорал:

— Саша, убийца — журналист этот, Карпатов. Следователи нашли его следы на месте всех преступлений. Это он преступник Оливер.

— Я знаю. Я всё знаю, твою мать!

Девушки побежали до машины. Саша и друзья полминуты глядели друг на друга, слёзно улыбаясь. Они всё друг другу простили за эти моменты реальной угрозы, опасности. Они осознали, как сильно дороги друг другу. Тая переглянулась с Лёшей. Сначала злобно, но потом всё проходит, как минутное представление, она очень благодарна ему. Вадим невинно тёрся рядом.

— Ну, что залезайте в машину.

— Быстрее, как можно дальше отсюда!

Но поехали они не за тридевять земель, а к любимому дубу, окутанному тайнами и радостями их бытия. Только, когда они доехали до места, то решили посмотреть новый экстренный выпуск новостей. Забегаловка была закрыта, там уже никто не работал. Поэтому пришлось устроиться на просторных ветвях дерева. Тая была с ними, она постоянно разглядывала Лёшу, ждала от него чего-то.

В новостях объявили о поимке преступника. Оказывается, следователи неожиданно решили его проверить и поняли, что какое-то время назад он состоял в тоталитарной секте. Его еле вытащили оттуда, но долгое время он провёл потом в психиатрической больнице, что тщательно скрывал. Даже сменил паспорт и имя. Начал жизнь с чистого листа. Его предыдущая фамилия была Горбатов. Олег — Оливер, Ганс — Горбатов. Причудливая закономерность. Не помогла, значит, орда фанатов. В скором времени вчетвером они решили уехать в Москву, простится к этой частью их жизни и вести её по- другому. Ведь, как передала в письме себе же Сашка из прошлого: «если ты сейчас не достигла того, о чём мечтаю я, есть впереди ещё целая жизнь, не теряй дух».

На этом же самом месте, на этой поляне у «Дуба» они навсегда простились с Оливером, ласково и любя. Как ни крути это всё равно никуда не денется и не забудется. Было ярко, смело, круто! И всё-таки Сашка совсем не благодаря выдуманному образу достигла желаемого, а силой своего намерения и мысли. Оливер отвечал за определённую часть её души, уверенную, успешную, бесстрашную. Теперь эта часть не стала отделяться она слилась с другими осколками. Саша стала целой, а вместе с ней исцелилась и Таисия.

Впятером они уехали в Москву. Вадим позвал с собой Милу, и та охотно согласилась. Таисия всю дорогу в их маленькой машинке смотрела на Лёшу, она что-то предчувствовала. Ночью он признался ей в любви.

Спустя десять лет их удивительная история почти осталась забытой, ушла под пелену времени, стёрлась новыми громогласными событиями вечного информационного потока. Они почти не играли больше в группе, а начали создавать клубы для любителей пения и саморазвития по всей стране.

***

Пронзительная трель никак не могла успокоиться. И трезвонила, уже начиная с семи утра. Саша, развалившись на белых простынях в упор отказывалась подниматься.

— Антон, принеси телефон, — попросила она мужчину с чёрными кудрями и обаятельной улыбкой.

— Да, я вас слушаю, — произнесла Сашка, когда телефон оказался у неё в руках.

— Здравствуйте, — раздался старческий голос.

— Здравствуйте, Вы, наверное, ошиблись номером.

— Нет, я не мог ошибиться, — заскрипел старичок, — Вы просили меня поднять все архивы и раскопать что-то интересное про Оливера Ганса?

Саша обомлела. Егор Егорыч! Ещё жив!

— Я конечно, понимаю, срок вашей курсовой работы уже истёк, — пошутил он. — Но я занимался этим вопросом десять лет, сейчас мне 93. События про Оливера стали известны уже всем. Я не исключение. Вы со своими расспросами меня заинтриговали. Человек когда-то жил на этой земле, в этом самом городе! Но вот что я узнал, Оливер Ганс рос в обыкновенной семье, учился на врача. Но мальчику не повезло, он болел очень странным недугом. Часто на него находили приступы потери рассудка, он бесновался. Имел странное пристрастие к церквям и воронам. Там в возрасте семнадцати с лишним лет он умер, предположительно от сердечного приступа. Что произошло в тот день на самом деле, никто не знает. Он также начал бесноваться и мир померк перед его глазами. Я сделал свои выводы. Его душа была очень слаба, в нём почти нельзя было увидеть личность или человека, поэтому подселённый в него образ спустя столетия так эффективно сработал. Оливер Ганс стало просто намоленным именем, когда вы просили у него что-то, когда верили, он помогал. Так ведь работает исключительно с каждым божеством. А это уже называется сила веры, и не важно в кого. Если бы я был сейчас молодым, то посоветовал бы лучше всего верить в себя. Это беспроигрышный вариант. Но вы наделили имя силой и вот, что из этого вышло.

Саша несколько минут оторопело молчала. Информация свалилась ей на голову, когда всё, казалось бы, уже прошло.

— Хорошо, спасибо Вам огромное, до свидания!

— И тебе спасибо, Саша. Ты думаешь я тебя забыл? Нет, старик, а не забыл. Ты всегда останешься маленькой девочкой Сашенькой и будешь озарять мир своей улыбкой. Ты изменила образ, имидж, как у вас говориться, но душу тебе не изменить никогда. Светлую и чистую, как луч закатного солнца...