Забытые заповеди

Глава 1

Я не помню, как тут оказался. Я словно проснулся в каком-то городе. Я оглядываюсь и вижу их. Черные силуэты проносятся мимо и озираются на меня, как на чужака. Но так и есть. Чужак, появившийся в городе. Как они меня видят и сто думаю. Это не важно, как и не важно, кто все эти люди. Я вижу не самих людей, не их лица, не их внешность, а их нутро, их сущность.

Это сейчас не важно. Нужно пройтись по улицам и увидеть всё своим глазами.

Я иду по улицам, обходя мусор и грязь, по которым шастают стаи голодных и злых крысы. Зловонный смрад заполонил всё тут. Город кажется мне очень грязным и неухоженным. Наверное, у них сейчас какие-то проблемы, думаю я. Может, болезнь или какая-то иная хворь поразила людей?

Проходя мимо одного из зданий, я заметил дверь. Возле стояло несколько черных силуэтов. Вели себя довольно странно. Что-то кричали, смеялись, а кто-то даже не мог стоять и просто лежал рядом. А разве для этого был какой-то праздник? Или для них каждое утро — это уже чудо? Ну, я могу это легко исправить.

Зайдя внутрь, я увидел ту же картину. Но разве этому их учили? Нет — это расплата за дарованную им свободу. Свободу, которая опьянила их рассудок. Они пьют эту свободу из грязных стаканов, и она течет по их подбородкам, пачкая одежду. А они смеются. Как дети, которые нашли ящик с красками и перепачкали друг друга с ног до головы. Только эти краски не смываются.

— Ээй, друг, не хочешь угостить красивую девушку?

Ко мне обратился звонкий голос. Еле стоя на ногах, она шатается из стороны в сторону, пока не падает на пол. Увидевшие это люди начинают смеяться, и никто не пытается помочь ей.

Я подхожу к ней. Она лежит на полу, как сломанная кукла. Ее платье задралось, волосы растрепались. Я наклоняюсь и поправляю подол ее платья. Она не чувствует моего прикосновения. Она чувствует только холод. Я выпрямляюсь и иду дальше. Женщина остается лежать на полу. Она больше не пьет. Ей больше не хочется.

Я решаю идти дальше. Неужели весь город такой и всё предрешено?

Я иду дальше и вижу, что вдоль всей этой улицы таких дверей много, и везде происходит одно и то же. Но их этому не учили. Никто не садился с ними рядом и не объяснял: «Смотри, это плохо». Они просто выросли и решили, что так можно. И теперь пьют, падают, смеются. А я иду и смотрю. И мне становится страшно. Не за них. За себя. Потому что я не понимаю, почему они такие. Я хочу верить, что где-то есть свет. Что где-то есть кто-то, кто не такой.

Ладно, надо идти дальше. Погода здесь не самая приятная. Серые, тяжёлые тучи висят над головой, словно ответственность всего этого города.

В одном из темных переулков я увидел какую-то возню. Несколько мгновений — и несколько человек бегут. А в подворотне остаётся лежать человек. Он не кричит, не зовёт на помощь. Неужели он понимает, что ему не помогут? А может, он уже потерял связь с этой жизнью?

Я подхожу ближе. Он смотрит на меня. В его глазах нет страха, только пустота. Я присаживаюсь на корточки, достаю из кармана монету и кладу ему на грудь. Монета обычная. Но когда он касается ее, он вздрагивает. Как будто почувствовал что-то. Я не знаю, что. Я не чувствую того, что чувствуют они. Я просто кладу монету и ухожу. Пусть думает, что это плата за его жизнь и за несправедливость этого мира. Или за его смерть, ведь всё зависит от него самого.

Дойдя до центра города, я вышел на большую, вымощенную камнем площадь. В самой середине я увидел большой столб, а к нему привязана молодая девушка. Толпа окружила это место. Они что-то кричат. Кто-то бросает в неё камни, а другие смеются.

— Я не виновата, — тихо, из последних сил шепчет она.

Я подхожу к столбу. Толпа расступается передо мной. Не потому, что боится. Просто я иду прямо, а они не хотят мешать. Я останавливаюсь рядом с девушкой. Она поднимает на меня глаза. В них — надежда. Она думает, что я спасу ее.

Я смотрю на нее. И вижу. Впервые за весь день я вижу не черный силуэт. Я вижу белый. Светящийся. Слабо, но светящийся. Я не понимаю. Почему она? Что она сделала? Я смотрю на нее и вижу ее жизнь. Всю. От рождения до этого момента. Я вижу, что она действительно не виновата. Она не сделала ничего плохого. Она просто была здесь. И они решили ее наказать. Решили, что им дано решать чужую судьбу.

— Я понимаю, что ты не виновна, — говорю я.

Она кивает. Слезы текут по ее лицу.

— Но не бойся смерти, — добавляю я.

Я разворачиваюсь и иду прочь. Я не собираюсь вмешиваться в их дела. И смотреть. Толпа снова смыкается за моей спиной. Они судили её, но скоро и они попадут на последний свой суд.

За эту небольшую прогулку я всё понял. Их жизненные устои извращены и перекручены. Их души порождены чернотой и мраком. А сами они уже давно умерли для Него. Для того, кто дал им дыхание. Для того, кто дал им свободу. Он не отвернулся от них. Они сами отвернулись. Но они этого не замечают. Они думают, что живут.

Когда-то давно я бывал здесь. Или не здесь. Не помню точно. Тогда здесь был лес. Я помню запах сосен и влажной земли. Помню, как люди приходили к моему дереву и оставляли дары. Они боялись меня. Но они были честны. Они не смеялись над падающими. Они не бросали камни. Они просто просили. И я иногда отвечал.

Но сейчас люди этого города почему-то возомнили себя центром мира. Они решили, что могут судить. И они судят, как хотят, а не по великому закону. Они решили, что некогда дарованные им учения уже ничего не значат. Они поставили себя выше, чем они действительно являются.

Я увидел всё, что мне было нужно. Я понял, что их уже не спасти, да и не хотят они спасения. И не заслуживают они его. Надо преподнести им урок. Им всем, кто потерял себя. Я уничтожу тут всё, во имя справедливого суда. Это не месть, это справедливость. Ведь я есть кара небесная.