Забытая книга

Третий этаж

- Костян, готов?

- Да. Можно начинать.

- Отлично! Давай отсчет.

- Три, два, один. Поехали!

- Каждый из нас хоть раз в своей жизни слышал ту или иную так называемую городскую легенду, связанную с каким-то конкретным местом, которое удивительным образом скрывается от посторонних глаз у всех на виду, что придает ему еще больший налет загадочности, рождая в пытливых умах, не затуманенных тяжелой завесью рациональности, фантастические теории. Эти истории годами передаются из уст в уста, обрастая все новыми деталями, создающими совершенно новую реальность, которая при определенных условиях обретает собственную жизнь. Да-да, мои дорогие зрители, вы не ослышались! Я говорю про то, что мир слухов иногда превращается в мир яви. И сегодня я, Егор Заглядов, познакомлю вас с одним из таких мест. А если нам повезет, то мы либо станем свидетелями чего-то необычного, либо в очередной раз разрушим городскую легенду. Не переключайтесь! Стоп. Отлично. Костян, сними несколько общих планов дома, чтобы потом положить на заставку, а затем перейдем к парадному крыльцу.

- Хорошо.

- Да, и постарайся, чтобы в кадр попали новостройки.

***

- Невзрачный трехэтажный дом, что вы можете видеть за моей спиной, является одним из древнейших жителей города. Построенный в середине позапрошлого века, он принадлежал купцу второй гильдии Дмитрию Петровичу Скотобогатову и изначально имел два этажа - первый - каменный, второй - деревянный, - однако, в начале двадцатого столетия его внук достроил еще один. В настоящее время трудно сказать, с чем это могло быть связано, ведь Дмитрий Петрович - да, в семье была традиция давать первенцам имена дедов, - вел достаточно уединенный образ жизни, продав угольное дело семьи и занявшись скупкой редких книг. Поговаривали, что он искал какую-то одну конкретную, но, что это была за книга, никому не известно.

Время шло. И вот Революция стерла имя Дмитрия Петровича из скрижалей истории вместе со всеми его книгами. Некоторое время дом пустовал, а затем был передан в пользование хлебопекарному заводу для расселения работников последнего.

А дальше…

Знаете, истории всех старых домов довольно-таки похожи: люди разъезжаются по новым местам жительства, а ветхие строения начинают пустовать, чтобы затем пасть под мощными ударами чугунных шаров, закрепленных на экскаваторе, уступая место новостройкам.

Истории повторяются, однако, не для всех. Как мы видим, полуторавековой дом до сих пор стоит на своем месте, тогда как ее ровесники давно обратились в пыль. Трудно сказать, с чем это связано, ведь цена на квадратный метр жилья в историческом центре города сродни стоимости билета в один конец до Луны.

Давайте продолжим наш рассказ уже внутри здания.

Костян, следуй за мной. Только осторожно, а то хрен знает, какие тут полы.

- Чего мы тогда туда лезем?

- Для истории, мой друг. Для истории!

- И для донатов.

- Куда же без этого?

***

- Ветхие перекрытия. Скрипящие, словно от боли, половые доски. Запах почетной старости. Но - обратите внимание! - это место не превращено в бомжатник. История нас учит, что заброшенные дома редко остаются пустыми, а сюда уже много лет будто бы никто не заходил. И вот здесь заканчивается истина, и начинается легенда. Вернее, начинается она не здесь, а на печально известном третьем этаже, откуда, если верить официальным документам, с завидной частотой исчезали люди.

По тем временам подобное никого не удивляло. В квартале отсюда имеется дом, в который поселили жертв царских репрессий, возвращенных советской властью с каторги. К началу Великой Отечественной Войны лишь одна семья из того дома не была повторно репрессирована.

Так что, когда люди исчезали, соседи предпочитали не задавать лишних вопросов, ведь, как пелось в песне, если есть те, кто приходят к тебе, найдутся и те, кто придет за тобой.

Новая волна исчезновений началась на третьем этаже уже в шестидесятые годы. Пропало порядка десяти человек. Причем происходило это исключительно в темное время суток. Человек отправлялся спать, а утром его комната уже пустовала. Подключившиеся к их поиску сотрудники правоохранительных органов не нашли никаких следов этих людей. До настоящего времени они считаются пропавшими без вести.

С той поры дом и обрел дурную славу.

Куда исчезли люди? Почему никто ничего не слышал? На эти и многие другие вопросы мы попытаемся ответить в сегодняшнем выпуске.

Стоп. Отлично. И ведь все с первого дубля. Я в ударе!

- Думаешь, узнаем, что здесь было?

- Да похеру. Придумаем какую-нибудь чушь. Они все равно глотают то, что мы им выкладываем.

- Это да.

- Ну, пошли на третий этаж.

- Ты уверен? Реально, этот дом какой-то странный. Не похож он на ветхий фонд.

- Бля, не неси пургу! Ты просто заразился моей историей. Выдохни. Покури.

- Да че-то руки слегка трясутся. Еще уроню зажигалку, да спалю здесь все к чертям.

- Ты мне, главное, кадр не запори. Переснимать охоты нет.

- Угу.

***

- Итак, перед нами третий этаж во всей своей пустынной красе. Мы специально выбрали для съемки ночное время, чтобы вместе с вами окунуться в аромат тайны. Узкий мрачный коридор, освещенный лишь фонарем камеры, да пять дверей.

Как гласит легенда, за последней из них последний хозяин дома и хранил свою библиотеку. И именно оттуда пропадали люди. Нет, книг мы там не найдем - они давно исчезли вместе с Дмитрием Петровичем, - но, возможно, нам посчастливится повстречаться с призраком купца или же увидеть врата в иной мир. Кто знает?

- Егор, может, ну его на хер?

- Ты что, рехнулся?

- Но там реально что-то есть!

- В смысле?

- Там будто свет из-под двери.

- Где? Не вижу.

- В камере…

- Дай-ка посмотрю. У тебя кукуха едет? Нет там ничего. Это просто блик от фонаря. Ну ты и дебил!

- Я же видел…

- Все, блядь, не порти мне кадр. Пошли.

***

Егор достает из кармана фонари и идет к дальней двери. Надавливает на медную ручку. Раздается тихий щелчок. Не заперто. Дверь с легким скрипом открывает вовнутрь. Егор заходит в комнату.

- Чего ты там застрял? - раздается его голос откуда-то из глубины помещения. - Интересно. Смотри-ка, почти как новая. Ух ты! Костян, ты не поверишь!

Комната начинает наполняться холодным голубоватым свечением.

- Егор? - зовет напарника Константин.

- Ты должен это увидеть! Это так...

Камера продолжает снимать происходящее. Голубоватое свечение становится все ярче и холоднее. Константин медленно заходит в комнату. Свет ослепляет аппаратуру.

- Егор!

- Это волшебно…

Камера успевает запечатлеть силуэт ведущего, а в следующее мгновение сияние обрывается. На том месте, где только что стоял Егор, никого нет. Свет фонаря камеры упирается в стену, обклеенную выгоревшими обоями, около которой стоит стол.

Константин абсолютно один. Он медленно подходит к столу.

- Егор, - шепчет мужчина.

Тишина.

На столе что-то лежит. Оператор направляет на этот предмет луч фонаря.

Книга.

Всего лишь книга.

На пыльной обложке смазанный след человеческой ладони.

Константин выключает камеру.

***

Оператор несколько раз пересматривает видео в замедленном темпе. Сомнений нет - Егор будто растворяется в воздухе. Книга забрала его.

Константин недоверчиво смотрит на фолиант, лежащий около клавиатуры.

- Этого не может быть, - думает он вслух. - Надо как-то проверить. Мне нужен тот, кто ее прочтет.

Мой храм

- Хорошо здесь, - Таня улыбнулась и нежно посмотрела на Антона. - Почему ты раньше меня сюда не приводил?

- Потому что, - грустно улыбнулся совсем недавно переступивший тридцатилетний порог мужчина, - это своего рода мой храм.

- Даже так? - игриво вздернула брови его спутница, отчего ее двадцатипятилетнее личико напомнило мужчине милую мордочку какого-то зверька.

- Тебе не понять, наверное.

- Отчего же? Разве я глупая? - Таня обиженно надула губки.

- Нет, - засмеялся Антон, прекрасно видя ее неумелую игру. - Просто… - он задумался.

- Что?

- Здесь я нахожу вдохновение.

- Это да, - согласилась девушка, подходя к краю крыши многоэтажного дома-свечки из красного кирпича, возвышающегося над набережной, - вид здесь классный!

Набережная огибала вершину одного из холмов и вонзалась в узкий мостик, перекинутый через овраг, по дну которого сбегала старая дорога, покрытая растрескавшимся асфальтом, чтобы затем одним из притоков влиться в серую ленту дороги, отделяющую основание холма от покрытого чешуей светло-серой брусчатки берега широкой реки. За морщинистой гладью воды, покрытой барашками волн, раскинулись бескрайние равнины, покрытые заплатами лесов и белесыми пятнами далеких населенных пунктов. И над всем этим великолепием алело спешащее к краю горизонта закатное солнце, рисовавшее на земле длинные полосы теней.

- Но ведь это же не только твое место.

- Не только, - согласился Антон. - Но у меня есть ключ от замка двери, ведущей на крышу, а у других - нет.

- Зачем вообще запирать такое место?

- От дебилов, которые оставляли после себя настоящую помойку. А некоторые из них даже умудрялись по пьяни сваливаться вниз. Благо, набережную наконец-то отделали, расставив для них удобные скамьи для питья. По утрам там такой гадюшник, что даже рядом находиться противно. Однако бригады смуглолицых дворников достаточно быстро все прибирают, и о том, что накануне вечером здесь кто-то занимался возлияниями напоминают лишь засохшие темные пятна на асфальте.

- Фу!

- Фу, - согласно произнес Антон. - Там внизу течет жизнь, а мы с тобой сейчас находимся над ней. И никто не знает про нас, зато мы знаем про них. Если отойти от края крыши, чтобы было видно лишь небо, то создается ощущение, что, кроме тебя, на всем белом свете больше нет никого, а все те образы, что ты не так давно встречал внизу, лишь плод твоего воображения.

- Странное, должно быть, ощущение.

- Самое то!

- Для чего?

- Для молитвы.

- Чего? - удивилась Татьяна.

- Это я образно, - улыбнулся Антон. - Сидя на теплом покрытии крыши, я слушаю голоса этого мира, а затем воссоздаю их с помощью моей музыки. Конечно, это не горы, где чувство одиночества является более насыщенным, но их у нас нет, поэтому мне приходится довольствоваться рукотворной высотой.

- Ты сочиняешь музыку? А почему мне не сказал?

- Я не сочиняю, - мягко улыбнулся Антон, - а лишь воссоздаю голоса. И им это нравится.

- Голосам? - слегка оторопела девушка.

- Да, - спокойно ответил ее спутник. - Иногда даже можно услышать, как они подпевают мне.

Таня почувствовала, как легкий холодок пробежал по ее спине.

- Может, - предложила она, - спустимся на землю? Холодает.

- Хорошо. Только позволь мне разок сыграть.

- Ну, ладно.

Антон расстегнул небольшую сумочку, висевшую у него на плече, и достал из нее черный кожаный чехол. Ослабив ремешок, он вытряхнул себе на ладонь небольшой продолговатый предмет серебристого цвета.

- Что это? - поинтересовалась Татьяна.

- Сейчас услышишь.

Антон убрал пустой чехол в сумочку, а затем, зажав серебристый предмет между пальцами левой руки, поднес его к губам и начал тихо играть.

Воздух наполнился глубоким вибрирующим звуком. Он не был резким и звонким, он не был глухим, - он был ровно таким, каким и следовало быть голосу мира. Девушке показалось, что вокруг нее ничего не осталось, кроме рождаемой этой маленькой серебристой штучкой мелодии, проникающей в самые сокровенные уголки ее души.

И вдруг она услышала голоса. Кто-то тихо подпевал Антону.

Татьяна оглянулась, но на крыше они были совершенно одни. Голосов становилось все больше, и песнь их была столь грустной и прекрасной, что слезы сами предательски навернулись на глаза. А вокруг в лучах закатного солнца сиял целый мир, такой красивый и манящий. И в этом мире больше не было никого, даже Антон будто бы перестал существовать. Она была одна в этом мире. Она была едина с этим миром.

Татьяна раскинула руки и прыгнула в него.

Антон закончил играть. Он убрал губную гармошку в чехол, а затем в сумку, и, грустно улыбаясь, побрел к люку, ведущему в подъезд. Еще один голос присоединился к его миру. Жертвоприношение состоялось.

Ночные игры

Узкий пешеходный мост, перекинутый через овраг. По мосту неспешно идут случайные прохожие, кутающиеся в ветровки, полы которых вздымает ветер с реки.

Реку не видно, но она есть. Он это знает.

За мостом возвышается многоэтажный дом из красного кирпича, над которым нависает застланное серовато-синими облаками небо, чуть розовеющее в лучах заходящего солнца.

Солнце тоже не видно. Но и оно есть. Оно медленно опускается на востоке, над бескрайними зеленеющими равнинами по ту сторону реки и рассеченными редкими, едва заметными глазу, серебристыми полосками мелких речушек.

Этого нет на снимке. Это все в памяти.

Кто-то тронул его за плечо и тихо произнес: «Пора».

- Хорошо, - ответил он и поправил тканевую маску на лице. В очередной раз ему предстояло быть ведущим в этом злом шоу.

Режиссер, лицо которого также скрывала медицинская маска, показал пальцами обратный отсчет: «Пять, четыре, три, два, один».

- Приветствую вас, мои маленькие любители полуночных игр! - бодро поприветствовал он своих невидимых зрителей, выходя в ярко освещенный центр зала. - Вот, наконец, и пришла пора для вас стать свидетелями очередного сеанса нашего онлайн-шоу «Кровавые дрыгалки»! Для начала напомню правила нашей игры. Несколько принудительных добровольцев в течение пяти раундов сами решают собственную судьбу посредством простейшего выбора. Проигравшему достается наказание, и он навсегда покидает нас. Последнему участнику также предоставляется выбор - наказание или быстрое освобождение. Теперь же позвольте представить вам наших сегодняшних участников!

С этими словами он отошел немного в сторону, чтобы зрители могли увидеть пятерых почти полностью обнаженных мужчин, подвешенных за руки к потолку. Гениталии участников скрывали узкие белые стринги. В рот каждого из них был вставлен кляп, выполненный в форме красного шарика на кожаном шнурке.

- Итак, - он подошел к первому с левого конца мужчине, покрытому густым ворсом, - это Эльдарчик. Мамкин хулиган и любитель нарушать запреты. Эльдарчик знаменит тем, что любит припарковывать свой подаренный родителями внедорожник на тротуарах, а также закрывать номер государственной регистрации транспортного средства медицинской маской! Вы, конечно же, можете подумать, что он таким образом предохраняет свою ласточку от воздушно-капельных инфекций. Однако же реальность довольно сурова и скучна - Эльдарчик просто хочет избежать наказания. Но от судьбы не уйдешь!

Он перешел к следующему пленнику.

- А это мой любимчик! Игорек. Мальчик ну просто обожает играться с собственной пипиркой среднестатистического размера. Да-да, мои хорошие, мы специально перед началом сеанса взяли линейку и померили. Так что все наши сведения являются научно-обоснованными. Так вот, Игорек настолько любит играться с собственным хоботком, что регулярно посещает мужские спа-дрочильни, где опытные жрицы любви выполняют функции доильного аппарата. На мой взгляд, ему бы дешевле обошлось приобрести оный, чем раскидываться деньгами. В один из таких визитов Игорек загнал свой буржуазный седанчик в близлежащий к салону двор и запер автомобиль местного жителя. У того случилась беда - жена заболела. Однако из-за данного проказника он не успел отвезти ее в больницу, а скорая приехала слишком поздно.

- Третий участник, - продолжил ведущий, - Андрюша. Андрюша у нас, мои ненаглядные, любит адреналин и игру в шашки. По этой причине на дороге он долго не задерживается в одной полосе. В один из своих заездов данный озорник спровоцировал любопытную аварию, в которой погибла школьница. Но ведь он же ни в кого не врезался? За что же винить данного ангелочка? Будем считать, что Андрюшенька попал к нам чисто случайно.

- А это Максимка. Профессиональный закладыватель за воротник. Максимка давно лишен прав, однако это его не останавливает. Удивляет только то, что он до настоящего времени так и не попался сотрудникам полиции. Также он пока что никого не убил! Можно сказать, это заслуга неких высших сил. Но береженного Бог бережет, поэтому Максимка сегодня с нами.

- Ну, и последний, однако не менее значимый, участник - Валера. Валера-лера-лера из Новоселигера. Не сын миллионера, а сам - миллионер! Вроде бы, так пелось в одной старой песне? Надо будет уточнить на досуге. С Валерой все просто: он - любитель обочин. Можно сказать, профессиональный щебнеметчик! Девиз Валеры: «Асфальт удел лохов, обочка - для суровых мужиков!»

Он потрепал последнего участника по щеке и вернулся в центр помещения.

- Что ж, мы познакомились со всеми игроками, и теперь настала пора перейти к испытаниям. А я напоминаю, что спонсором нашей передачи является тонизирующая медовуха «Частица веры»! - ведущий показал на камеру алюминиевую баночку белого цвета. - «Частица веры» - от ОРВИ и от холеры! Пейте охлажденным.

Он вернул напиток помощнику, а затем внимательно посмотрел в камеру.

- Наш первый конкурс называется «Смазливая дырочка». Перед участниками разместят пять стоек со стеклянными емкостями, от каждой из которых отходит резиновая трубка с пластиковым наконечником, перекрытая зажимом, чтобы содержимое не вытекло раньше времени. Малышам предстоит выбрать баночку, жидкость из которой будет залита внутрь их суровых попок. Но имеется один маленький нюанс! В четырех сосудах находится обычная водопроводная вода, а вот в пятом у нас кое-что особенное. Но не будем разрушать интригу, а перейдем к игре. Господа, прошу!

Вдруг раздалась мелодия из телевизионной передачи «Что? Где? Когда?», под которую в студии появляется черный ящик, а затем двое крепких помощников внесли в зал пять металлических стоек для капельниц с закрепленными на них прозрачными сосудами с бесцветной жидкостью внутри. Мужчины отошли к стене, скрывшись в тени, и ведущий продолжил.

- Ну-с! - произнес он. - Кто же будет выбирать первым? Эники-беники… Игорек, давай ты. Ты - мой любимчик, поэтому будешь первопроходцем. Что значит «не хочу»? Надо себя перебороть! Нет, кляп во рту тебе не помешает. Промычи номер. Не сопротивляйся. Что ты как девочка? Пожалуйста, сломайте ему мизинец на левой ноге.

Один из помощников вынырнул из тени, подошел ко второму пленнику, встал на одно колено, а затем резко дернулся. Раздался едва слышный хруст. Подвешенный к потолку мужчина громко завыл.

- А пока Игорек собирается с мыслями, мы перейдем к Валере. Ну, маленький озорник, какой номер?

Пленник промычал три раза.

- Хороший выбор! - похвалил его ведущий. - Видите, и это совсем не больно. Кто следующий? Не заставляйте меня применять силу. А за вас я выбирать не могу - игра должна быть честной! Но ты, Игорек, который больше не мой любимчик, передвигаешься в конец списка, поскольку решил побрыкаться. Нехорошо это.

Когда выбор был сделан, а последняя свободная емкость - под номером два - досталась Игорю, ведущий велел помощникам подготовить участников к процедуре.

- Уважаемые зрители, обратите внимание на замечательные наручники, обшитые розовым мехом, которыми скованы наши малыши. Они, как и кляпы с БДСМ-ошейниками, любезно предоставлены нам магазином «Сладкие товары». Отдельная благодарность его владельцу Ивану Николаевичу из сто сорок третьей квартиры. «Сладкие товары». Познай грани запретного!

Итак, как вы видите, каждый участник нашего шоу приведен в устойчивую коленно-локтевую позицию и надежно зафиксирован на полу при помощи цепей и металлических колец. Теперь мои помощники бережно вводят в их эротично оттопыренные попки пластиковые наконечники клизм, обильно смазанные - мы же не звери какие-то! - вазелином. Что ж, настала пора раскрыть тайну пятого сосуда. Как я уже говорил, в нем находится нечто особенное. И это так горячо полюбившийся зрителям после конкурса «Смывающееся лицо» и вызвавший бурное обсуждение в закрытом телеграм-канале раствор соляной кислоты! Давайте же поскорее узнаем, чьи внутренности сейчас потекут и кто первым станцует для нас «Кровавую дрыгалку»! Снимаем зажимы!

Помощники подошли к стойкам и разжали шланги. Внутри сосудов весело забулькали пузырьки воздуха, а их прозрачное содержимое устремилось внутрь участников. Те испуганно застонали. Вдруг Максим завизжал.

- Ага! - радостно воскликнул ведущий. - А вот и наш первый счастливчик!

Мужчина начал извиваться, пытаясь избавиться от наконечника, но вовремя подбежавшие помощники надежно прижали его к полу.

- Пусть зальется побольше, а затем отпускайте! - скомандовал ведущий. - Кстати, обратите внимание, как розовеет содержимое сосуда. Приятный цвет, не находите? Все, можно вынимать. Только не забудьте зажим. Не хватало нам еще кислоту расплескивать.

Мужчины отпустили громко хрипящего Максима, и он начал бешено извиваться на полу, словно это могло бы ему помощь унять жгучую боль внутри живота. Из прямой кишки сочилась алая кровь, медленно растекаясь вязкой лужей.

В зале воцарилось внимательное молчание. И лишь оставшиеся четыре участника, громко мыча и извиваясь, с ужасом косились на страдания пятого.

Когда все было закончено, помощники вынесли тело Максима из помещения, засыпав кровавую лужу смесью мелких опилок и соды.

Игра продолжилась.

- Ух! - театрально провел ладонью по лбу ведущий. - Вот это был номер! Даже у самого слегка зазудело в очке. Давайте поблагодарим Максима за столь яркое выступление и вернемся к нашей игре. Следующее испытание называется «Воздушное фуэте»! Участники встают на деревянную табуретку. На шею каждому из них накидывается петля из пеньковой веревки, любезно предоставленной магазином товаров для садоводов «Сельское шибари». Владимир Петрович, мое почтение! Далее мои помощники ловким движением ноги по очереди выбивают табуретки. Трое благополучно падают на пол, один же - исполняет для нас замечательный воздушный танец, не касаясь земли. Думаю, ценители балета по достоинству оценят мастерство исполнителя! А теперь перейдем к выбору. Итак, Эльдарка, настало время быть первым. Промычи от одного до четырех раз. Три? Хорошо! Валерыч? Один. Умничка! Андрюша? Два или четыре? Два. Замечательно! Ну а тебе, маленькая дырочка от попы, - обратился ведущий к Игорю, - достается номер четыре.

Пленников отстегнули от вмонтированных в пол колец и поставили на табуретки. Как и было обещано, на шеи им накинули петли. А чтобы никто из них особо не дергался, веревки натянули так, что мужчинам пришлось стоять почти на цыпочках.

- Барабанная дробь! Начинаем отсчет. Три! Два! Два с половиной! Два с четвертью! Две целых и одна десятая! Один!

Табуретки с грохотом опрокинулись. Три тела с глухим ударом упали на пол. И лишь один человек остался висеть в воздухе. Им оказался Андрей. Он извивался в петле, словно уж на раскаленной сковороде. Его широко раскрытые от ужаса глаза налились кровью. Мелкие сосуды на склерах полопались. Мочевой пузырь не выдержал, и по левой ноге побежала струйка мочи. Мужчина попытался ослабить петлю руками в наручниках, но к нему тут же подскочил один из помощников и повис на нем.

- Эх! - махнул рукой ведущий. - Что-то мы не продумали момент с руками. Но, с другой стороны, если постоянно снимать и надевать наручники, то так их и сломать недолго! Ну вот, нас осталось только трое. Мушкетеры без Боярского! Готовы к следующему раунду? По глазам вижу, что готовы! И он называется «Горячая норка»! Нет-нет! - засмеялся ведущий. - Здесь нет никакой анальной фиксации, как вы могли подумать! Мужские задницы мы больше трогать сегодня не будем. Не надо нам этой педерастии в эфире! Суть конкурса заключается в том… Хотя нет! Давайте-ка сначала мы надежно привяжем наших участников к лавкам. Смотрю, они совсем выбились из сил. Самое главное, чтобы их животики были на виду. Именно на эти животики мы поставим перевернутые жестяные ведерки, под которыми будут радостно резвиться братья наши меньшие - свежепойманные серые крысы. У моих помощников в руках будет находиться по газовой горелке. И лишь одна из них будет заправлена. При нагревании ведерка крысы начнут искать для себя путь к спасению, который в данном случае будет пролегать через мягкие ткани участника, родившегося под счастливой звездой смерти имени Дарта Александровича Вейдера. Ха-ха! И по традиции давайте промчим числа от одного до трех. Валера, настало твое время! Два. Хорошо. Эльдар? Один. Ну, мой не любимчик Игорек, тебе достанется третья горелка. Ведерки с горелками в студию!

Вновь заиграла мелодия из телевизионной игры, только вместо черного ящика помощники принесли в зал три подноса, на которых стояли перевернутые ведерки и лежали газовые горелки. При виде подносов пленники застонали и начали мычать.

- Знакомая композиция! - воскликнул ведущий. - Только вот, ребята, не получается у вас петь в унисон. Практики маловато. Предсказываю, что сейчас вы запоете веселее, когда почувствуете на коже острые коготки и холодные хвостики. А теперь мы узнаем, у кого из вас появится горячая норка!

Зажглась горелка под номером один. При виде этого Эльдар громко застонал и попытался скинуть с себя ведерко, однако тут же был придавлен к лавке двумя помощниками. Третий, который держал горелку, подошел к пленнику и направил пламя на дно ведерка.

Стон пленника сменился визгом. Попытки вырваться ни к чему не привели. Помощники крепко держали его, пока крысы прогрызали себе путь на свободу. И вот кожа в правом боку выпятилась, а затем лопнула. Из раны показалась окровавленная мордочка грызуна. Крыса принюхалась, а затем ловко соскочила на пол и стремительно побежала к одной из стен, оставляя за собой маленькие алые следы. Вслед за ней тело участника покинул еще один зверек, который также скрылся из поля зрения камеры.

Эльдар был еще жив. Он хрипло дышал. Все его лицо выражало безмерное страдание. Налитые кровью глаза впали и закатились.

- Знаешь, Эльдарка, - обратился к нему ведущий, - я бы мог попросить своих помощников избавить тебя от страданий, однако это даже хорошо, что ты еще жив. У наших друзей из компании «МяснOFF» на тебя, как и на всех участников имеются определенные виды. «МяснOFF» - официальный спонсор сытных выходных! Унесите его.

Не отвязывая Эльдара от лавки, его вынесли из зала. Игорь и Валера остались лежать на своих местах.

- Как же летит время! Казалось бы, мы вот только-только познакомились с нашими участниками, а уже полуфинал! Я напоминаю нашим зрителям, что теперь правила игры меняются. Дошедшие до полуфинала счастливчики путем нехитрого соревнования решают, кому из них выбыть, а кому перейти на следующий этап. Возможно, что вполне реально, хотя и маловероятно, они одновременно покинут нас. Скоро увидим. Сразу после рекламы нашего очередного спонсора вас ждет конкурс под названием «Педальный электрон». Не переключайтесь!

Режиссер дал отмашку, и ведущий выдохнул. Ему безумно хотелось пить. Он подошел к столику у стены, где стояли белые баночки с «Частицей веры». Взял одну их и открыл. Снимать маску он не стал, а лишь слегка оттянул и зажал между губами пластмассовую трубочку, стакан с которыми стоял здесь же. Сладковатая жидкость с медовым вкусом приятно освежала. Он зажмурился от удовольствия и меньше, чем за минуту, опустошил банку с напитком.

Между тем помощники внесли в зал массивные деревянные стулья с высокими спинками и подведенными проводами. На них лицом к лицу усадили участников. Ноги каждого закрепили на педалях небольших велотренажеров, к которым также были подведены провода.

Рекламный блок закончился, и ведущий продолжил.

- А мы снова с вами! И сейчас нас ожидает «Педальный электрон». Суть конкурса заключается в том, что участник должен крутить педали установленного у подножья стула велотренажера. Одновременно с этим на тело соперника подается электрический ток, напряжение которого увеличивается с каждый намотанным километром. Таким образом, жизнь одного участника находится в руках - а вернее в ногах! - другого. Проигрывает тот, кто первым сходит с дистанции. Ну, как говорил наш бессмертный Коннор Маклауд, в конце останется только один. Поехали!

Однако пленники не стали крутить педали.

- Опаньки! - воскликнул ведущий. - Бунт на корабле? Ничего. Мальчики, - обратился он к помощникам, - подайте-ка каждому по двенадцать вольт. Если же они и дальше будут упорствовать, то каждую минуту увеличивайте напряжение на единицу. В конце концов, инстинкт самосохранения - превосходный мотиватор!

И действительно, через некоторое время метод ведущего сработал - Игорь начал медленно крутить педали. Правда, делал он это с трудом, поскольку перелом мизинца давал о себе знать. Его левая ступня опухла и стала малоподвижной. Видя, что соперник, хочет его убить, находящийся в более выгодном положении Валера также вступил в игру, интенсивно заработав ногами.

- О спорт, ты - мир! - бодро воскликнул ведущий. - Никогда еще велогонка не была столь интригующей! Дорогие зрители, спешу вам сообщить, что воздух здесь буквально наполнился электричеством, а также запахом адреналина и жареного мяса! А давайте-ка послушаем специально подобранную для данного соревнования песенку? Маэстро, музыку!

После этих слов из невидимых динамиков донесся знакомый всем с раннего детства мотив. Это была песня Кота Леопольда «Кручу, кручу, педали кручу». И пока участники убивали друг друга, ведущий тихонечко подпевал Александру Калягину и слегка пританцовывал.

Как и ожидалось, больная нога подвела Игоря. Валера оказался быстрее, и зрители увидели, как тело его соперника довольно скоро задергалось в предсмертных конвульсиях, изо рта и носа пошла пена, а глаза, казалось, того и гляди готовы были выскочить из орбит.

- Вырубай! - громко скомандовал ведущий, и Игорь обмяк на своем стуле, безвольно уронив голову себе на грудь.

- А вот и наш финалист! Валера! Кто бы мог подумать? Благодаря исключительному везению и сильной воле он прошел долгий путь от простого любителя обочин, до лидера гонки на выживание! И за это его ждет суперигра! Танцы или свобода? Что выпадет нашему измученному герою? Очень скоро мы это узнаем! Да начнется «Карточная дуэль»! Итак, мой последний герой, позволь объяснить тебе правила. Сейчас мы сыграем с тобой в «двадцать одно». Если побеждаю я, мы вновь подключим тебя к электрической цепи, если побеждаешь ты, то получаешь быструю свободу. Все понятно?

Валера устало кивнул.

- Хорошо! Где моя колода? А, вот она. Тебе сдаю в открытую, поскольку твои руки заняты. Итак, король и десятка. Четырнадцать очков. Будешь рисковать? Да? Хорошо. Шесть. Да ты у нас - везучий сукин сын! Продолжишь? Вероятность туза крайне мала. И правильно, что хватит. Моя очередь. Так, посмотрим. Шестерка и валет. Мало. Еще. Король. Да что ты будешь делать?! Придется еще. Десятка. Перебор! Твою же мать!

Ведущий вышел в центр зала.

- Что ж, мои хорошие, вот и подошла к концу наша очередная игра! Как вы могли видеть, все было по-честному. Судьба каждого из участников была в их собственных руках. На этом я прощаюсь с вами. Увидимся через месяц! Пока-пока!

Он помахал рукой в камеру.

- Стоп! Снято! - крикнул режиссер. - Выдохнули. Кончайте последнего. Ребята на улице только его и ждут. Да и все уже хотят по домам. Ночь на дворе.

Не оглядываясь, ведущий вышел из зала. Он добрался до своего шкафчика, стоящего в соседней комнате, снял рабочий пиджак и маску, накинул ветровку, а затем, ни с кем не попрощавшись, направился к лестнице, ведущей из подвала старого трехэтажного дома, затерянного посреди новостроек, в парадный подъезд. Обогнув припаркованную возле входа грузовую «ГАЗель», на дверце которой была нарисована увенчанная короной голова быка, едва различимая в полумраке ночи, он медленно побрел в сторону близлежащей многоэтажки.

Консьерж приветливо помахал ему из своей коморки и крикнул: «Сегодня вы были в ударе!» Буркнув в ответ: «Спасибо!», он сел в лифт нажал на кнопку своего этажа.

- Милый, - с порога воскликнула встречающая его супруга, - ты, как всегда, был неотразим! Еще несколько таких выпусков, и мы сможем переехать на несколько этажей повыше, если, конечно, другие жильцы не будут против. Но ведь ты так их развлекаешь! Они наверняка пойдут нам навстречу!

- Не знаю. Этот-то чем тебя не устраивает? - устало спросил он, разуваясь и снимая ветровку.

- Престиж! Как ты не понимаешь? Кстати, как думаешь, Ваня, когда подрастет, сможет тебе помогать? Будет семейный подряд - отец и сын. Это прибавит тебе очков внутридомового рейтинга.

- Ты ебнутая что ли?

- Что? - брови супруги удивленно поползли вверх.

- Ничего, - выдохнул он. - Просто устал. Хочу смыть с себя все это и лечь спать.

- А! Ну иди-иди.

Ведущий зашел в ванную комнату и запер за собой дверь. Он поднял взгляд на зеркало, что висело на дверце белого шкафчика. С той стороны на него устало смотрел сорокалетний мужчина с впавшими глазами.

Он грустно улыбнулся сам себе, а затем открыл шкафчик и потянулся за опасной бритвой, однако в последний момент остановил руку и закрыл дверцу.

- Как же я устал, - прошептал ведущий и начал раздеваться.

Рука

Сам дом был странным - полукруглым. Андрей не знал его истории - да и наплевать ему было на нее, если уж быть до конца откровенными, - но подразумевал, что у архитектора явно страдала голова, раз тот предложил людям жить в квартирах с изогнутыми стенами. Это ладно хоть теперь придумали пластиковые трубы, которые нет-нет, но слегка изгибались. А ты вот раньше побегай за такими из металла, чтобы при монтаже они не выпирали уродливыми ребрами, покрашенными белой эмалью.

Зато вид хороший: река, равнины, купол августовского неба. На закате здесь вообще изумительно, особенно под стопочку да бутерброд с добротным куском колбасы и зеленью. Хмельной жар растекается внутри тебя, и душа буквально раскрывается навстречу раскинувшемуся по ту сторону окна великолепию. А еще лучше при этом стоять на лоджии, вдыхая ароматы вечернего города и слушая гул его жизни.

- Нормально, - буркнул Андрей, прощупав места входа трубы отопления в ткань натяжного потолка. - Там гильза стоит. Здесь болгарочкой аккуратно срежем, прикрывая потолок от стружки, а затем осторожно вытянем у соседей сверху.

- Не порвется? - с легкой опаской поинтересовалась у слесаря Ирина.

- Нормально все будет, - с видом знатока успокоил он ее. - Уже с таким работали.

- Ну, хорошо, - протянула не совсем доверяющая ему молодая женщина.

Андрей в силу своей любви к крепкой алкогольной продукции, переживающей вторую волну подъема после недавней отсидки за мелкое хулиганство, нередко подводил своих заказчиков, периодически отдавая свой долг, как любой истинный верующий, Бахусу. И сегодня слесарь источал кисловатое амбре, однако удивительно крепко держался на ногах.

- Тогда я пошел за напарником, и мы начнем.

- Хорошо.

Андрей вышел из квартиры, оставив на память о себе на паркетном полу грязные следы резиновых сапог, которые он не удосужился снять, войдя в чужой дом.

Через двадцать минут слесарь вернулся вместе с невысоким усатым мужчиной в синем комбинезоне, чем-то похожим на персонажа серии компьютерных игр, уверенно и угрожающе, словно от этого зависела его жизнь, держащего обеими руками болгарку.

- Вон там, - указал ему на трубу Андрей, и они приступили к делу.

- Вы бы постелили что-нибудь на пол, - посоветовал тот, кого называли Михалыч, Ирине, - а то мало ли.

Женщина положила на пол какую-то ветошь.

Михалыч воткнул болгарку в розетку и принялся резать, наполнив квартиру резким свистящим шумом и ароматом раскаленного металла.

Когда все трубы были разъединены, мужчины отправились к соседу сверху, чтобы завершить начатое. Их не было где-то около часа, а когда они вернулись, то Ирина увидела, что правая ладонь Андрея перевязана носовым платком с черными разводами.

- Что случилось? - спросила она.

- Да так, - махнул рукой слесарь, - поцарапался, когда трубу вытаскивал.

- Дайте посмотреть.

- Зачем?

- Дайте! - потребовала женщина.

Андрей нехотя размотал носовой платок и протянул ей свою ладонь.

- Садитесь, - указала Ирина на табуретку. - Сейчас будем обрабатывать.

- Да это ж ерунда! Нечего почем зря кипиш поднимать.

- Нет, не ерунда! - возразила хозяйка квартиры. - Я вижу, что в рану грязь попала.

- Да в трубе просто скопилась…

- Вот именно! Сейчас будет щипать.

С этими словами Ирина плеснула в рану небольшое количество раствора перекиси водорода. Мгновение назад бывшая прозрачной жидкость вспенилась, удаляя из раны грязь и микроскопические кусочки плоти. Андрей сжал зубы, чтобы не выругаться. Он, конечно, мог бы и не сдерживать себя, однако посчитал, что это не совсем уместно в обществе ухаживающей за ним молодой женщины.

Промокнув рану куском сложенного бинта, Ирина вновь плеснула в нее перекись. На этот раз жидкость уже не пенилась. Женщина вновь промокнула рану бинтом, смазала кожу по краю йодом, а затем засыпала в рану какой-то белый порошок.

- Это что такое? - слегка опешил Андрей.

- Банеоцин, - пояснила Ирина. - На всякий случай.

После она плотно забинтовала ладонь слесаря, предупредив о том, что, если в ладони начнет «токать», то ему следует срочно обратиться к хирургу.

Он сухо поблагодарил хозяйку и вернулся к своей работе.

- Это что такое? - вечером спросила у него жена.

- Да простая царапина.

- Простые царапины так не бинтуют, - недоверчиво буркнула смуглая женщина с азиатским разрезом глаз.

- Мариш, ну, просто хозяйка такая попалась.

- Заботливая?

- Типа того…

- Сучка!

- Да ты чего? Это просто первая помощь.

- Знаю я таких помогальщиц.

- Успокойся ты!

- Я спокойна.

Андрей почувствовал сильное желание ударить Марину. Его правая рука непроизвольно сжалась в кулак, отчего резкая боль пронзила ладонь. Он посмотрел на нее, и на какое-то мгновение ему показалось, что под кожей двигается какой-то темный тяж.

- Неужели заражение, - раздосадовано подумал Андрей.

Однако наваждение скоро прошло. Темный тяж исчез. Желание ударить жену пропало.

Андрей спокойно доел ужин, а после отправился спать.

Ему снились события прожитого дня. Вот Михалыч спиливает трубу. Вот они втаскивают ее. Вот металлический заусенец царапает кожу, а из просвета трубы в рану словно бросается черная студенистая масса.

Во сне Андрею показалась, что она была живой, и он не на шутку испугался, ведь ничто не могло выжить в стояке отопления. Масса растекалась под его кожей, постепенно захватывая все его тело. В самом конце он перестал быть собой. Перестал существовать, поглощенный чужой волей.

Андрей закричал и проснулся от собственного крика. Все еще окутанный туманом тяжелого сна, он не сразу сообразил, что находится в несколько необычной позе. Когда же морок окончательно спал, слесарь вдруг обнаружил, что стоит на коленях и правой рукой душит отчаянно сопротивляющуюся супругу. Женщина старалась разжать пальцы на его забинтованной руке, силы стремительно покидали ее. Перепуганный Андрей попытался отпустить шею Марины, однако рука не слушалась его, словно, как и во сне, подчинилась чужой воле.

Мужчина попытался отжать большой палец левой рукой, но и это не принесло результатов.

Глаза Марины наполнились кровью, язык вывалился изо рта. Тело женщины обмякло. Рука еще некоторое время сдавливала ее горло, а затем пальцы сами собой расцепились.

«Что же я наделал?!» - с ужасом подумал Андрей.

Он посмотрел на свою руку, и холодок пробежал по его спине. Его рука, как ему показалось, стала чужой, а под кожей извивался какой-то темный тяж.

- Что же, сука, ты такое? - прошептал мужчина.

Рука дернулась, и он почувствовал ожог шлепка на левой щеке.

- Нет, дрянь, - зарычал слесарь, - ты так просто меня не получишь!

Он рванул в прихожую, где в старой кладовке с незапамятных времен лежал проржавевший топор. Лишь единственный способ избавления от захватчика пришел ему на ум.

Будто чувствуя опасность, рука пыталась помешать слесарю, хватаясь за углы стен и дверные косяки, периодически ударяя Андрея по лицу, стараясь вырвать топор.

К своему отчаянию, мужчина вдруг понял, что не может зафиксировать правую кисть, чтобы спокойно отрубить ее. Он зарычал, откинул топор и побежал к окну.

К звукам ночного города прибавился звон разбитого стекла, а мгновение спустя тело Андрея с глухим стуком ударилось о землю.

Третья ступень

- Хорошо пошла, - задумчиво произнес стоящий на балконе пятого этажа Евгений и выпустил в летний городской воздух струйку сизого табачного дыма.

- Что? - раздался из комнаты голос Максима.

- Готово, спрашиваю, - слегка раздраженно ответил Евгений и бросил окурок в стеклянную банку из-под кофе, наполовину заполненную мутной желтовато-коричневой водой, в которой плавали разбухшие бычки.

- Да, - отозвался знакомый, - уже закручиваю.

Где-то на улице раздался испуганный женский крик, но мужчина не обратил на него никакого внимания. Он развернулся к балконной двери и, почесав правой ступней, обутой в разваливающийся сланец, левую икру вошел в комнату.

- Что там такое? - поинтересовался Максим, сидящий в старом красном кресле за небольшим журнальным столиком и с помощью специальной машинки набивающий траву в папиросные гильзы.

- Да еще одна со «свечки» сиганула.

- Обдолбанная что ли?

- Да кто ж ее знает? - махнул рукой Евгений, плюхнувшись на возмущенно скрипнувший старыми пружинами диван, и задумчиво уставился на умелые руки товарища.

- Готово, - улыбнулся Максим, набив последнюю гильзу и положив ее на стол.

- Не понимаю все же, почему именно гильзы, а не самокрутки из бумаги?

- Потому что так не пропадет ни грамма травы и дыма! В конце остается только картонная трубочка мундштука. Все уходит без остатка.

- Ясно.

- Держи, - протянул Максим папиросу. - Сегодня у нас будет особенное путешествие.

- Путешествие? - с недоверием посмотрел на товарища Евгений, принимая набитую гильзу. - Это же трава. От нее только «ха-ха» ловить, да легкую безмятежность.

- Нет, это особенная трава.

- Чем же?

- Ее около полигона выращивают.

- Ты серьезно, да? Там же дряни полно. Еще траванемся.

- Все есть дрянь, - назидательно произнес Максим. - Но если потреблять это в меру, то эффект будет совершенно иным. А эту траву мне советовали знающие люди. Говорят, она расширяет горизонты сознания покруче любой химии.

- О как! Тогда зачем ты столько набил?

- Затем, что здесь все как с пуском космического корабля. Имеются три ступени, каждая из которых все больше расширяет твои горизонты.

- А что не четыре?

- После четвертой еще никто не возвращался в себя, - спокойно произнес Максим. - Ну что? Закурим, товарищ, по одной?

- А давай, - махнул рукой Евгений и зажал мундштук между зубами.

Сизый дым медленно поднимался к потолку и скапливался там грозовой тучей, внутри которой то тут, то там возникали всполохи молний. «Дождя мне здесь только не хватало, - раздражено подумал Евгений, откинувшись на диване с запрокинутой головой. - Паркет разбухнет к ебеням да встанет поперек пола. Еще соседей затоплю. Нахер оно мне надо?»

- Слыш, Макс… Макс? - он с трудом повернул голову и посмотрел на не ответившего на зов товарища.

Максим, прижав к себе обхваченные руками колени, не мигая смотрел куда-то вверх.

- Макс, ты тоже из-за дождя переживаешь?

- А? Что? - испуганно встрепенулся товарищ. - Дождя?

- Туча же.

- Туча? Где?

- Там, - Евгений указал на потолок.

- Это не туча, - сглотнул Максим.

- А что? - прошептал Евгений.

- Это - Левиафан.

- Да ну?

- Ну да.

- А как он ко мне в квартиру забрался?

- Не знаю.

- Еще чудовищ мне здесь не хватало. Надо его выгнать.

С трудом встав с дивана, Евгений поднял с пола старый журнал и, свернув его в трубочку, начал выгонять тучу-Левиафана в сторону открытой балконной двери. Пришелец явно не торопился покидать комнату, поэтому хозяину квартиры пришлось интенсивно махать импровизированным жезлом.

В конце концов дым рассеялся, и товарищи вновь остались вдвоем.

- Еще по одной? - спросил Евгений, чувствующий себя на удивление бодро.

- Я боюсь, - признался все еще сидевший с ногами на кресле Максим.

- Давай на балконе? Там точно не будет Левиафанов - их ветром унесет.

- Хорошо…

- Ты тоже это видишь? - спросил Максим, с силой вцепившись пальцами в перила балкона.

- Да, - сипло выдохнул Евгений.

Над высоткой из красного кирпича медленно вращалась расширяющаяся к небу темно-серая воронка смерча, затягивающая в себя все вокруг от кусков рубероида до истошно кричащих птиц, случайно пролетающих мимо.

- Разве смерч не должен двигаться? - испуганно прошептал Максим.

- Может, он того… Смерч из нашего сознания. Ты же сам говорил.

- Точно! Вторая ступень… Мы выпустили некую силу, способную разрушить мир.

- Что же будет после третьей, а? - задумчиво пробормотал Евгений.

- Не знаю. И как-то не хочу узнавать.

- Да ты чего? Это же все нереально.

- Нереально - это когда у каждого свой приход. А у нас как бы один глюк на двоих!

- Хрен его знает. Может, здесь сработало нечто вроде коллективного бессознательного? Наше сознание раскрылось до этого уровня. Тогда, выходит, третья ступень приведет нас на некий базовый уровень…

- Это без меня. Меня и так кроет не по-детски.

- Но ты мне нужен! - схватил товарища за руку Евгений.

- Зачем это?

- Если что, ты будешь меня держать до тех пор, пока меня не отпустит.

- Жень, давай без этого.

- Я решил. Тем более, смотри, смерч совсем не опасен. Вон он крутится себе, никому не мешая. Я за третьей.

- Блядь… - выдохнул смирившийся Максим.

- Макс?

- Что?

- У тебя кровь.

- Где?

- На лбу.

- Что ты несешь?

- Серьезно.

Евгений недоверчиво смотрел на товарища, по лицу которого стекала струя алой крови.

- Ты разве не чувствуешь?

- Ты бредишь.

- Я сейчас помогу тебе!

- Ты чего задумал?

- Я помогу.

Евгений подошел к Максиму и положил руку ему на голову. Под пальцами он ощутил пустоту, которой там не должно было быть. Евгений надавил сильнее и почувствовал, что касается чего-то горячего и пульсирующего.

«Это же его мозг!»

Не понимая, зачем он это делает, Евгений вонзил пальцы в мягкую плоть, а затем, вырвав кусок, отправил его себе в рот.

Мозговая ткань Максима была на вкус солоноватой и нежной, словно моллюск, которого он когда-то пробовал на речке. Тогда его чуть не стошнило, а сейчас он, наоборот, ощутил жуткий голод. Аппетит, как говорится, пришел к нему во время еды.

Евгений вновь хотел оторвать кусок мозга, однако ему помешали кости черепа товарища, мешавшие засунуть ладонь глубже. Благо, под рукой оказался кусок старой железной трубы, бесхозно валяющийся на полу.

Удар за ударом Евгений откалывал куски кости и отбрасывал их в сторону, обнажая неожиданно открытое лакомство. Максим уже не сопротивлялся. Он с отрешенным лицом сидел на полу балкона и смотрел в вечность.

Свидетель

Сняв со спины желтую термосумку, Денис устало плюхнулся на старую лавочку в незнакомом дворе и с наслаждением вытянул гудящие от длительной ходьбы ноги. За половину рабочего дня, если верить шагомеру, он уже успел сделать около сорока тысяч шагов и теперь хотел пить и сдохнуть.

- Что, брат, устал? - услышал он рядом с собой приятный мужской голос.

- Есть такое, - ответил Денис и слегка повернулся, чтобы посмотреть, кто с ним заговорил.

Около лавочки стоял среднего роста русоволосый мужчина, одетый в легкий белый плащ с золотым крестом на груди. За спиной у незнакомца Денис разглядел большую термосумку также выкрашенную в белый цвет. В лучах летнего солнца, все еще находящегося в зените, мужчина будто сиял. Возможно, на этот эффект и рассчитывали дизайнеры рабочей одежды этих доставщиков, приближенных к новой церкви.

- А, конкурирующая организация, - лениво протянул Денис.

- Все мы делаем одно общее дело во благо Господа, - улыбнулся незнакомец. - Можно я присяду рядом?

- Да пожалуйста, - хмыкнул Денис, убирая с лавки свою термосумку.

- Благодарю!

Доставщик уселся рядом и протянул Денису небольшую белую металлическую баночку с нарисованным на ней золотым крестом.

- Угостись. Это предаст тебе сил, брат.

- Что это?

- «Частица веры», - улыбнулся незнакомец.

Денису вдруг показалось, что даже от его обнажившихся зубов исходит сияние.

«Бред», - подумал он и взял баночку.

- Никогда не слышал.

- Это, скажем так, корпоративный товар. Только для внутреннего употребления. Однако в отдельных случаях мы можем помочь страждущим.

- И что это?

- Медовуха.

- А по шарам не ударит?

- Нет, - тихо засмеялся мужчина, - градус не тот, да и доза. Но взбодрить взбодрит.

- Ну, спасибо, - хмыкнул Денис и вскрыл баночку.

Он поднес ее к носу и понюхал. «Частица веры» источала легкий терпкий аромат меда вперемешку с нотками полевых цветов. Молодой человек подумал, что именно так и пахло его детство, когда на все лето его отвозили к бабушке в деревню, где целыми днями он был предоставлен сам себе. Денис улыбнулся, поднес баночку к губам и сделал небольшой глоток.

Никогда раньше он не испытывал подобного. Ему казалось, что по его венам растекается чистая энергия, волнуя сознание и заставляя сердце бешено биться в груди. От неописуемого вкуса напитка кружилась голова. Хотелось только, чтобы он никогда не пропадал, и для этого приходилось делать новые глотки.

- Вы что-то туда подмешиваете? - спросил взбодрившийся Денис, рассматривая пустую баночку. - Ну, например, листья коки?

- Нет, - вновь тихо засмеялся незнакомец. - Все натуральное. И, разумеется, немного божьей благодати. Что это?

- Где? - удивился Денис.

- Там, над красной высоткой.

Денис посмотрел наверх и к своему удивлению обнаружил, что над зданием вращается темно-серая воронка смерча, хотя остальное небо было абсолютно чистым. Но больше всего его поразил не сам природный феномен, а то, что вокруг него неподвижно висели в воздухе человеческие фигуры. Он присмотрелся и увидел, что это были девушки.

- Нет, вы точно что-то подмешиваете, - недоверчиво произнес Денис и посмотрел на незнакомца.

Неожиданно выяснилось, что белый доставщик куда-то исчез. К тому же совершенно чудным образом только что сияющий ярким солнцем день обратился в глухую ночь.

- Эко, меня накрыло! - выдохнул Денис.

Он посмотрел на часы. Половина первого ночи.

- Черт! Не отметился.

Молодой человек достал из кармана телефон и обнаружил с десяток пропущенных звонков от старшего менеджера. «Ну, - подумал он, - прощай, премия. Ладно, будем как-то добираться домой».

Белый доставщик не соврал - «Частица веры», действительно, бодрила. Денис совершенно не чувствовал усталости. Даже ноги перестали гудеть. Он встал с лавочки, надел термосумку и побрел в сторону набережной. Обогнув кирпичную пятиэтажку, молодой человек оказался перед старым трехэтажным домом, около которого стояла грузовая «ГАЗель», на светлом кузове которой была изображена бычья голова в короне. Вдруг входная дверь дома со скрипом открылась, и на улицу вышли двое коренастых крепких мужчин в фартуках, тащивших голого третьего.

«Что происходит?» - успел подумать Денис, а в следующий миг почувствовал сильный удар по голове.

Боль. Пульсирующая боль. Она рождалась где-то в затылке, а затем ширилась внутри головы, готовой вот-вот взорваться. И еще что-то было не так. Денис никак не мог понять, что именно, пока с трудом не открыл глаза. Оказалось, что он подвешен вниз головой в каком-то светлом холодном помещении. Молодой человек попытался пошевелиться и обнаружил, что его руки связаны за спиной.

«Какого черта?» - в ужасе подумал он и осекся, увидев, что висит в помещении не один. Рядом с ним покоились выпотрошенные туши, по всей видимости, принадлежавшие когда-то свиньям.

- Эй! - прохрипел Денис. - Попугали и хватит. Я все понял. Я ничего не видел.

- Проклятье! - услышал он недовольный мужской голос. - Где их так бить учили?

Раздались тяжелые шаги. С грохотом раздвинулись свиные туши, и перед Денисом оказался крупный смуглолицый мужчина в клеенчатом фартуке.

- Отпустите меня, - попросил молодой человек.

- Опять все самому, - недовольно буркнул мужчина, не обращая внимания на просьбу.

Он обхватил Дениса двумя руками, слегка приподнял, а затем бросил на ледяной пол.

- Что вы собираетесь делать? Не надо. Не надо! - захныкал молодой человек.

Мужчина взял его за ноги и куда-то потащил. Свиные туши мерно покачивались над Денисом, словно мясные маятники. Внезапно он увидел то, чего не должно было здесь быть. Ужас от осознания того, что его ждет, ледяной дланью сдавил горло молодого человека.

Среди туш висело несколько обезглавленных человеческих тел.

Трамвай

Каждое утро по пути на работу Ирина делала пересадку с автобуса на трамвай, следующий по кольцевому маршруту, половина которого пролегала через старый город. Ей нравилось, сидя в мерно покачивающемся и ужасно громыхающем вагоне, смотреть в грязноватое окно, за которым неспешно проплывали полуторавековые дома, отданные по большей части на растерзание делягам, открывающим на первых этажах продуктовые магазины, кофейни или сувенирные лавки для туристов, привозимых сюда экскурсионными автобусами. Утром же улицы были пустынны, и лишь изредка ей на глаза попадались либо одиноко бредущие, либо кучкующиеся на остановках внешнего трамвайного кольца прохожие с одинаково заспанными лицами. Даже машины почти не ездили. И ей это нравилось.

За слоем архитектурной старины нарывами выпирали новостройки, старающиеся в ограниченном пространстве вместить в себя как можно большее количество жилых площадей, поэтому стремящиеся к небесам и режущие глаз своим эстетическим безвкусием.

И лишь одно омрачало утренние поездки Ирины, наполненные созерцанием переживающего метаморфозы города: ее раздражало то, что вместе с ней в последнее время в салоне находился «вонючка». Именно так она прозвала про себя неопрятного мужчину в потертом спортивном костюме и красно-синей кепке, подсаживающегося в вагон через две остановки. Поначалу молодая женщина даже не обратила на него никакого внимания, однако источаемый им аромат пота и немытого тела, пропитавший, по всей видимости, даже одежду, не мог оставаться незамеченным. По какой-то неведомой ей причине незнакомец всегда садился через одно сидение от нее, словно таким образом дозируя свое мужское амбре, от которого не спасала даже открытая форточка.

И теперь каждое утро, когда трамвай подъезжал к злополучной остановке, Ирина смотрела в окно с надеждой, что не увидит его. Однако удача - баба ветреная, поэтому молодая женщина вновь и вновь наблюдала некий ритуал, предшествующий посадке «вонючки» в вагон. Как оказалось, мужчину провожала невзрачного и забитого вида спутница с сальным каре каштанового цвета, одетая в такой же спортивный костюм, как и он. При приближении трамвая «вонючка» притягивал свою, если можно так было сказать, «женщину» к себе и целовал так, словно это был их последний поцелуй, потому что ему предстояло совершить некий подвиг, после которого шансы остаться в живых равнялись нулю. «Засовав» бедняжку - именно такое сравнение рождалось в голове Ирины, - мужчина отстранял ее от себя и лихо заскакивал в трамвай, чтобы затем величественно махать ей на прощанье рукой через закрывающийся дверной проем. Оплатив проезд через терминал, он усаживался на свободное место и всю дорогу чесал глаза, ковырял в носу, тер лицо и поправлял покоящуюся на сальных волосах соломенного цвета кепку, вызывая у молодой женщины еще большее отвращение.

Ожидая трамвая, Ирина все же надеялась, что сегодня этот гражданин не явится ко времени. К ее удивлению, к остановке подкатил новенький вагон ярко-красного цвета, двери которого бесшумно раскрылись перед ней.

«Это что-то новое!»

Она вошла в салон и приложила банковскую карточку к терминалу оплаты. Оторвав прямоугольник выплюнутого аппаратом билета, Ирина поспешила к креслу в передней части вагона, опасаясь того, что от тряски может упасть. Однако вагон оставался неподвижным.

«И чего мы не едем?» - подумала молодая женщина и вновь испытала чувство удивления, потому что обнаружила, что мир за окном пришел в движение.

Обернувшись, чтобы убедиться, что не только она испытывает подобное, Ирина увидела, что в трамвае других пассажиров, кроме нее, нет.

Уютное кресло, тишина и убаюкивающее мелькание улиц за окном - все это было слишком хорошо для нее и не могло слишком долго продолжаться. Ее покой вновь был потревожен неприятным попутчиком, имевшим уникальную способность отрезвлять любого одним лишь своим присутствием.

Женщина вздохнула и попыталась отвлечься от мыслей о нем. Ей почти это удалось, когда она вдруг почувствовала, что кто-то коснулся ее плеча. Ирина вздрогнула и резко повернула голову.

- Извините, - перед ней стоял молодой кондуктор, которого она почему-то не заметила ранее, - не могли бы вы пересесть в заднюю часть салона.

- Что? - не совсем поняла просьбу женщина. - Зачем?

- Понимаете, - улыбнулся кондуктор, - вагон пока что находится в тестовом режиме, поэтому начальство велело нам по мере возможности рассаживать пассажиров в разных вариантах.

- Что за бред? - сипло возмутился сидевший поблизости «вонючка». - Трамваи же должны испытывать на заводе.

- Да, конечно, - кивнул кондуктор. - Однако данный вагон оборудован новейшей системой глушения колебаний, разработанной с целью повышения комфорта проезда. Мы сейчас ее калибруем. К тому же руководство трамвайного управления полностью компенсирует проезд тем гражданам, которые соглашаются нам помочь.

- То есть деньги за сегодня вернут? - почесал шею «вонючка».

- Да, - улыбнулся кондуктор. - Когда вы пересядете в конец салона, я тотчас же выдам вам необходимую сумму наличными.

«Вонючка» довольно крякнул, поднялся с места и, проходя мимо Ирины, деловито бросил: «А ты чего сидишь, когда такая халява?»

Женщина нехотя последовала за ним, предчувствуя, что если она откажется, то он не даст ей спокойно доехать до своей остановки своим возмущением по поводу упущенной выгоды. Задняя часть вагона была значительно приподнята. Под полом что-то едва заметно вибрировало.

- Калибруй! - скомандовал «вонючка», когда Ирина села. - Мы готовы. И не забудь про деньги.

Кондуктор широко улыбнулся, кивнул и нажал на небольшую едва заметную кнопку на стене около своего места. В следующий миг молодая женщина почувствовала, что пол под ее ногами пропал, а затем сидение кресла откинулось вниз. С визгом Ирина устремилась в темную трубу, выстланную какой-то пленкой, которая тут же затянулась над головой женщины. Неожиданно стало темно. Что-то зажужжало. Молодая женщина к своему ужасу почувствовала, что из пластикового мешка, в котором она оказалась, откачивается воздух. Она закричала, однако ее уже никто не слышал.

Закуска

Иван Степанович не любил компаний, предпочитая гулу людских голосов и бессмысленным разговорам, спокойное одиночество в обществе бутылочки «Краснознаменной», легкой закуски и внимательного слушателя в лице кота пенсионного, по его меркам, возраста. Питомца звали Василием, однако чаще хозяин обращался к нему не иначе, как «тварь безродная», «скотина» и «я сейчас тебе хвост оторву, сученыш». Хитрое животное давно научилось различать интонации голоса Ивана Степановича, поэтому, всякий раз заслышав угрозу, предусмотрительно укрывалось на старой антресоли, откуда и наблюдало за корчащимся в беспомощной злобе человеком.

Сегодня же у хозяина квартиры, располагающейся на третьем этаже пятиэтажного панельного дома неподалеку от набережной, было хорошее настроение, поэтому кот, уютно растянулся на узком деревянном подоконнике, нежась в теплых лучах августовского солнца под аккомпанемент истошного жужжания запертой между оконными рамами одинокой мухи да гулом улицы, сплетенным из человеческих голосов, шумом автомобилей, да грохота проходящих где-то за соседними домами трамваев. Он чувствовал, что летняя пора постепенно проходит, и неосознанно спешил насладиться последними ясными днями.

Иван Степанович удобно устроился в старом кресле, покрытым видавшей виды бежевой накидкой, так как родная обивка давно стерлась, обнажая фанерный остов, за потертым деревянным журнальным столиком. На столик старик предусмотрительно постелил разворот бесплатной газеты «Всеединая Россия», которую раз в месяц неизвестно кто распихивал по почтовым ящикам. Старик всегда удивлялся, как это разносчики проникали в подъезд через запертую на магнитный замок массивную металлическую дверь. Не иначе как какой-нибудь ротозей впускал их.

Натюрмортом, достойным кисти отечественных художников-реалистов, на газете гармонично стояли небольшая баночка маринованных корнишонов, купленных в соседнем продуктовом магазине, нарезанные четвертинками бордовые помидоры, обильно посыпанные, словно снегом, крупнозернистой солью, несколько кусков «бородинского» хлеба, семидесятипятимиллилитровая бутылка ледяной водки, покрытая прозрачным бисером конденсата и граненый стакан. Изюминкой стола была вакуумная упаковка сыровяленого мяса, подаренная Ивану Степановичу одним из жильцов элитной многоэтажки, где он работал консьержем.

- Держи, Степаныч, - сказал жилец, протягивая старику розоватую упаковку с золотистым логотипом в виде коронованного быка.

- Что это? - удивился консьерж.

- Да ребята на шоу подогнали по знакомству. Какая-то новинка. Говорят, мясо с кислинкой, приготовленное по уникальной технологии.

- А чего мне отдаете?

- Не, - махнул рукой жилец. - Не люблю кислинку в мясе, но, полагаю, с водочкой пойдет на ура.

- Ну спасибо, - улыбнулся старик и принял дар.

«“Усладушка с кислинкой” Мясо сыровяленое, - прочел Иван Степанович, - в тонкой нарезке. Масса нетто 500 грамм». Старик перевернул упаковку. На обратной стороне золотистой вязью был указан состав продукта, а также сообщалось, что он приготовлен по новой технологии, заключающейся в том, что скотину не резали, а убивали в вакууме, из-за чего в крови и тканях накапливалось значительное количество углекислоты, придающей мясу уникальный привкус.

«Для истинных гурманов», - прочел Иван Степанович и усмехнулся.

Он перевернул упаковку и осторожно вскрыл кухонным ножом. Тотчас же воздух вокруг журнального столика наполнился волшебными ароматами специй и вяленого мяса. Даже до этого мирно дремавший на подоконнике кот, не открывая глаз, начал водить розоватым носом, пытаясь понять, происходит ли это во сне или наяву.

Рот старика мгновенно наполнился слюной. Он подцепил вилкой пластинку мяса и, зажмурившись от предвкушения наслаждения, отправил его в рот.

- М-м-м, - простонал Иван Степанович, чувствуя, как каждый вкусовой сосочек на его языке буквально ликует, словно они и впрямь были живыми, как это показывали в рекламе мороженого. Несколько мгновений он сидел неподвижно и просто смаковал кусок мяса, а затем прожевал и проглотил, некоторое время еще ощущая приятное послевкусие, поверх которого прекрасно легли пятьдесят грамм «Краснознаменной» и два маринованных корнишона.

С «Усладушкой с кислинкой» время пролетело незаметно. Иван Степанович к своему удивлению обнаружил, что бутылка водки как-то неожиданно опустела, а за окном уже растекаются вечерние сумерки. Попытавшись встать, он обнаружил, что тело стало будто ватным, а мысли радостно вращаются в голове радужной каруселью, что могло быть чревато бунтом желудка. Старик застонал и на всякий случай провалился в пучину беспокойного сна.

Через несколько дней Иван Степанович почувствовал ломоту во всем теле. Он позвонил напарнику и попросил подменить его на посту, а сам вызвал участкового. Врач явился ближе к вечеру, уставший и несколько озлобленный. Измерив температуру, он сообщил, что у старика банальная простуда, выписал противовирусный и жаропонижающий препараты, а затем, велев явиться на третий день в поликлинику для сдачи анализов и на повторный прием, ушел.

Ночью старик спал плохо, то и дело просыпаясь от вспышек боли во всем теле. Далеко за полночь он услышал грохот на кухне, будто там кто-то хозяйничал.

- Кто там? - прохрипел старик, но в ответ раздался лишь звон посуды.

- Скотина хвостатая, это ты? Ну, если ты там бардак устроил, я тебя в окно выкину.

Грохот усилился. Казалось, что кто-то в ярости громит кухню. Старик попытался встать, чтобы проверить, кто бы это мог быть, но усталость бетонной плитой вдавила его в диван, он вновь провалился в беспамятство.

На следующее утро Ивана Степановича разбудило настойчивое кошачье мяуканье. С трудом продрав глаза, он обнаружил, что кот стоит у него на груди и, пристально глядя на старика, требовательно орет таким противным голосом, что хочется сделать все, лишь бы это прекратилось. Он попытался было скинуть питомца, но тело не слушалось его. Иван Степанович испугался, что его парализовало. От страха у него перехватило дыхание.

Вдруг кот сделал шаг по направлению к лицу. Затем, видя, что хозяин никак не реагирует, приблизился еще на один шаг. Склонившись над лицом, кот принюхался, неприятно щекоча кожу усиками и мелкими волосками, покрывающими мордочку. От животного пахло чем-то кислым. К горлу подступила тошнота.

«Бля! Если я сейчас блевану, - спохватился старик, - то захлебнусь».

Вдруг резкая боль пронзила его лицо. Кот вцепился в нос Ивана Степановича своими маленькими зубами и начал настойчиво отгрызать его, упираясь в щеки лапками с выпущенными когтями.

Старик попытался закричать, но не смог выдавить из себя даже хрипа.

- Белочка? - поинтересовался у врача участковый.

- Да хер его знает, - вздохнул доктор, осматривая пустую комнату, откуда несколько минут назад унесли обезумевшего старика. - Похоже. Хотя я бы не сказал, что этот уж совсем опустившийся. Разберемся.

- Разберемся, - задумчиво произнес участковый, пожимая руку медицинского работника.

Карета скорой помощи увезла наконец-то замолчавшего после укола Ивана Степановича в ближайшую психиатрическую клинику, и участковый остался в квартире вместе с соседями, слесарем из ДУКа и котом, сидевшим на антресоли и внимательно наблюдающим за всем происходящим с недосягаемой высоты.

- О коте я позабочусь, - сказала пожилая женщина из соседней квартиры, - он спокойный.

- Хорошо. А вы раньше ничего подобного за хозяином квартиры не замечали?

- Нет, - замотали головами жильцы. – Степаныч был тихим. На кота, конечно, иногда прикрикивал, но что бы вот так орать, словно его режут..

- Ясно. Надо проверить газ перед тем, как закроем квартиру, и отключить свет.

Участковый пошел на кухню. Его взгляд упал на валяющуюся на столе розоватую упаковку с золотистым логотипом в виде коронованного быка, в которой оставалась одна пластинка мяса. Он поднял ее и тут же, внезапно выругавшись, брезгливо отбросил, поскольку увидел, что на поверхности мяса извиваются мелкие белесые черви.

Паства

Слегка захмелевший Илья спускался к набережной по крутой дорожке, зажатой между двумя холмами и покрытой потрескавшимся асфальтом, отчего она напоминала кожу какой-то рептилии. Вывеска на стене высившегося по левую руку от молодого человека новостроя сообщала, что выбранный им в эту ночь путь носит гордое название «Почтовый съезд». Это, по всей видимости, свидетельствовало о его роли в прошлом, ведь никакой почты поблизости не было. Холм по правую руку от Ильи круто уходил вверх, венчаясь короной забора из металлических прутьев, каждый которых оканчивался опасным острием, напоминающим наконечник копья. На его поросшем небольшими деревцами склоне почти у самой дороги торчал маленький крест с накинутым поводком. Кто-то похоронил здесь своего питомца. Удивительно, но на кресте имелась даже табличка с именем животного, однако в сумраке ранней ночи прочитать то, что на ней написано, было практически невозможно. Специально же подходить ради этого к могиле Илье не хотелось, поскольку он опасался подвернуть ногу, случайно попав ей в бетонный водосток, сбегающий к набережной вдоль правого края дороги.

Вдруг сзади раздался шорох, словно у кого-то под ногами покатились мелкие камешки. Илья хотел было обернуться на звук, но не успел. Сильный удар чего-то тяжелого по затылку швырнул его во мрак.

Сколько он находился в беспамятстве, молодой человек не знал. В сознание его вернул растекшийся по телу холод. Кто-то облил его ледяной водой. Илья застонал и с трудом приоткрыл глаза. Тотчас же затылок пронзила острая слепящая боль. Он попытался было схватиться за голову руками, но вдруг обнаружил, что не может пошевелиться.

- А, очнулся, наконец, - сквозь звон в ушах услышал Илья неприятный старческий голос. - Я-то грешным делом подумал, что малясь переборщил с ударом.

- Кто? Что? - засипел молодой человек и вновь безуспешно попытался потрогать голову. - Какого черта?

Он вдруг осознал, что связан.

- Не поминай лихо! - назидательно прокаркал старик.

Илья приподнял голову и сквозь тяжелую дымку, застилающую глаза, увидел перед собой жилистого полуголого деда. Его тело покрывали грязные пропитанные красным бинты, а из одежды на старике были лишь драные светло-синие трико с белесыми и красными разводами. Еще через мгновение в поле зрение молодого человека попали и другие люди, которые, как и он, были привязаны веревками к старым стульям. Кто-то из пленников безвольно повис на путах, кто-то отчаянно пытался вырваться, кто-то хищно озирался по сторонам. Если бы не кляпы в их ртах, они бы наверняка подняли крик. Пахло немытыми телами, испражнениями, потом и почему-то собаками. Илью затошнило.

- Сие паства моя, - гордо произнес старик, - а ты, - он погладил молодого человека по голове, от чего копье острой боли вновь вонзилось в затылок, - очередная заблудшая овца, которой я дарую свет спасения.

Илья промолчал. Однако незнакомец, явно не нуждавшийся в собеседнике, продолжил свою странную речь.

- Что есть мы? Прах, обретший форму. Из праха мы вышли, и в прах мы все вернемся. Так учит нас Писание! Он, - старик указал кривым пальцем куда-то в потолок, - дал нам волю, но не дал силу. Он, - старик указал пальцем в пол, - дал нам знание, но не дал нам силу. Я, - старик хлопнул себя по груди, - сам стал силой. И теперь миссия моя на этой земле причащать заблудших детей моих к этой силе. Возрадуйся, ибо выбор мой пал на тебя! Ты прозреешь!

С этими словами старик извлек из кармана трико небольшой блестящий предмет, оказавшийся складным ножом, и обнажил лезвие.

Илья испугался, что сейчас его убьют и напряг все свои мышцы, пытаясь разорвать веревки, которыми он был привязан к стулу. Голова налилась свинцом, мир закружился, а содержимое желудка устремилось на ноги и на пол. Старик не обращал на него никакого внимания. Он срезал бинты на груди, и молодой человек увидел, что тело похитителя представляет собой сплошную рану. Не проронив ни звука, незнакомец срезал с себя небольшой кусок плоти и начал медленно подходить к Илье.

- Сие есть Тело Мое! - прокаркал он. - Прими же его.

- Мужик, блядь, ты что, больной? - просипел молодой человек.

- Ты слеп! Но скоро ты прозреешь!

Старик переложил мясо левую руку, а правой со всей силы ударил Илью в живот. У молодого человека перехватило дыхание. Он начал жадно хватать ртом воздух. Тотчас же старик запихнул в него кусок своей плоти.

- Глотай! - приказал он, зажимая окровавленной ладонью рот молодого человека. - Обрети спасение!

Илья проглотил мясо, надеясь, что его еще раз вырвет от металлического вкуса крови и сырой плоти.

- Вот и славно! - прошептал старик. - А сейчас я покажу тебе знак истины!

Илья застонал, ожидая очередной мерзости. Однако знаком оказался всего лишь кусок розоватой вакуумной упаковки, с изображенной на ней золотой головой быка в короне.

- Вот! - прохрипел старик, потрясая упаковкой. - Вот, что даровало мне силу!

- Мужик, это всего лишь мусор.

- Ха-ха! Нет! Это мой источник. Мое откровение! Они там говорили, что я просто поехал крышей. Пичкали меня своей химией! Но вопреки их зверствам вера моя крепла, а сила росла! Она во мне! В моем теле. Скоро она размножится и в тебе! Смотри, в ней уже созрели бутоны! - старик указал, на извивающуюся на стуле в другом конце помещения грязную женщину. - Скоро я отпущу ее. Она очищается через боль. Но и это пройдет, и тогда ее душа наполнится силой, а жизнь - смыслом!

- Да ты о чем вообще?!

- О семенах!

Старик срезал с себя еще один бинт и завязал отчаянно сопротивляющемуся Илье рот. Пока он делал это, молодой человек с ужасом увидел, что в обнаженной плоти старика копошатся какие-то мелкие белесоватые черви, которые теперь есть и внутри него самого.

Маша-растеряша

- Ну, и зачем вы ее к нам привезли? - Дмитрий Петрович задумчиво тер покрытой мелкой щетиной подбородок, глядя на сидящую на полу приемного отделения грязную женщину неопределенного возраста, которая источала аромат несвежего тела и человеческих испражнений. Незнакомка, обхватив колени руками, ритмично покачивалась и что-то бубнила себе под нос.

- А куда еще? - развел руками фельдшер скорой помощи. - Вы же сегодня дежурите.

- Так по ней сразу видно, что она невменяемая. Надо было сразу на Ульянова везти.

- У нее кровь на одежде. Мало ли. Тем более, уже менты у нас уточнили, куда мы ее.

- Блядство, - процедил сквозь зубы дежурный врач. - Ладно, забираем. А там уже посмотрим. Ирина Владимировна, ее бы обработать, да в изолятор от греха.

- Хорошо, Дмитрий Петрович, - ответила дежурная сестра, которая также не была довольна новым поступлением.

- Да, и кровь у нее возьмите. Мочу. Я попозже осмотрю. Пока на вид нет ничего страшного. Дальше видно будет.

Ирина Владимировна вместе с молоденькой миниатюрной медсестрой Натальей, только-только устроившейся в больницу после училища, да массивной возрастной санитаркой, именуемой просто баба Катя, подняли незнакомку и, усадив на раскладную коляску, отвезли в санитарную комнату.

- Тьфу ты! - плевалась баба Катя, снимая с женщины одежду. - Ну и вонь! Вечно к нам по старой памяти такое добро везут. Лишь бы вшей не было.

- Вроде бы, нет, - тихо произнесла Наталья.

- Лучше смотри! - велела дежурная медсестра. - Этого счастья нам не надо.

- Ой! - вздохнула девушка.

- Что такое?

- У нее вон какая шишка на затылке. И где она так ударилась?

- Надо Дмитрию Петровичу сообщить - пусть дежурного рентгенолога вызовет. Все, тащим в душ.

- И чего она все причитает? - проворчала санитарка. - Про Машу какую-то.

- Про какую Машу? - удивилась дежурная сестра.

- А хрен ее знает. Маша. Маша. Где ты Маша? Чушь какая-то. Или дочку зовет. Ей на вид-то за сорокет.

- Связались…

- Да уж, - тяжело выдохнула баба Катя.

Втроем они посадили незнакомку в закуток больничной душевой, пол и стены которого были выложены потрескавшейся голубоватой плиткой. Санитарка включила воду и начала поливать пациентку.

- Наташа, ты иди на пост, а то мало ли. Мы тут сами справимся, - велела Ирина Владимировна, беря с полки коричневатый брусок хозяйственного мыла и старую мочалку.

Даже прохладная вода душа не привела незнакомку в чувство, она продолжала раскачиваться и что-то бормотать про пропавшую Машу, чем начала уже слегка раздражать обеих женщин.

- Да заткнись ты уже, - пробубнила баба Катя. - Нет здесь никакой Маши. Найдется потом. Разожмись давай! Мне тебя помыть надо, а то вся в дерьме. Ирочка, помоги мне ее руки разогнуть.

- Баба Кать, смотри!

- Куда смотреть-то?

- На синяки ее.

- И что? Свалилась где-нибудь, - недовольная санитарка грубо терла руку пациентки мыльной мочалкой.

- Да нет, не похоже. Это будто ее связывали.

- Тьфу ты, Господи! - сплюнула баба Катя. - Доктору надо сказать. Пусть ментов вызывает. Миленькая, - обратилась она, смягчившись, к незнакомке, - кто же это тебя так?

- Где ты, моя Машенька? - лишь повторила женщина. - Машенька-растеряшенька.

Ни медсестра, ни санитарка больше не проронили ни слова.

Отмыв незнакомку, они кое-как натянули на нее больничную сорочку и отвезли в изолятор - маленькую палату в дальнем конце больничного коридора с единственной скрипучей металлической койкой у правой стены, на которой лежал жесткий матрац. У зарешеченного окна грустно скривилась старенькая тумбочка. Падающий на нее желтоватый свет уличного фонаря усиливал ее страдальческий вид.

Застелив койку пахнущей жаром автоклава простыней, баба Катя помогла Ирине Владимировне уложить незнакомку.

- Ну, - тяжело выдохнула она, - пусть доктор дальше решает, что делать. Привязать бы ее.

- Нельзя, - строго ответила медсестра.

- К сожалению, - развела руками баба Катя.

- Сходите за Наташей - пусть попробует взять кровь. Если не получится, меня позовите.

Наталья вошла в палату изолятора, держа в руке металлический лоток со спиртовыми салфетками, вакуумной системой для забора крови, жгутом и пластиковой подставкой под пробирки. К своему удивлению, она не увидела незнакомку.

- Что за шутки? - прошептала девушка.

Через мгновение Наталья заметила какое-то движение под койкой, край которой был почему-то завешен простыней.

- Это что еще такое? - строго произнесла она. - Ну-ка вылезайте оттуда!

Женщина не послушалась.

- Вылезайте! - более требовательно произнесла девушка, которую подобное непослушание больной начало слегка раздражать. - Только недавно сами встать не могли, а теперь уже скачете, словно девочка.

- Маша, это ты? - тихо спросила незнакомка. - Ты пришла?

- Какая я вам Маша? - фыркнула медсестра, ставя лоток на тумбочку и нагибаясь, чтобы посмотреть под койку.

В следующее мгновение две сильные руки вырвались из-под простыни, схватили Наталью и потащили вниз. Девушка, потеряв равновесие, полетела вперед и ударилась о металлический край кровати.

- Попалась, Маша-растеряша! - победно хихикнула незнакомка, зажимая медсестре рот ладонью.

- Что-то она там долго возится, - задумчиво произнесла Ирина Владимировна. - Баба Катя, посмотрите, пожалуйста, что там.

- Хорошо, - отозвалась санитарка, тяжело поднимаясь с кушетки.

Дверь в палату была открыта. Заглянув внутрь, баба Катя почувствовала, как волна ужаса накатывает на нее.

- Матерь Божья, - прошептала она, а затем закричала.

Незнакомка сидела на краю кровати, свесив ноги. Ее лицо и сорочка были измазаны в чем-то алом. В руках женщина держала голову молоденькой медсестры, повернув ее лицом к себе. Она поглаживала ее и, умильно улыбаясь, ворковала:

- Моя Машенька. Машенька-растеряшенька. Ночью одна гуляла - голову потеряла…

Куколка

- Здравствуйте! - устало поприветствовала очередную клиентку Марина. - Назовите номер заказа, пожалуйста.

- Здравствуйте, - как бы нехотя бросила пожилая женщина, лицо которой скрывали огромные солнцезащитные очки. Лишь морщинки, разбегающиеся во все стороны от оправы, словно трещинки на стекле, предательски указывали на ее возраст. - Совсем скисла.

- Кто? - не поняла последней фраза незнакомки все еще ожидающая номер заказа девушка, стоящая за прилавком одного из многочисленных отделений курьерской службы.

- Куколка, - вздохнула посетительница.

Марина посмотрела в сторону окна. Там, между двумя широкими листами пыльных стекол, находилась экспозиция, демонстрирующая чаепитие кукольной купчихи, одиноко сидящей за деревянным столиком. На столике гордо возвышался макет медного пузатого самовара с учтиво стоящими около краника маленьким заварным чайничком и чашечки на блюдце. Сама же купчиха, одетая в соответствующий своей эпохе наряд -длинное серое платье с пышной юбкой, белый чепец и парадную шаль на плечах, - казалось, пила вовсе не чай, потому что по какой-то причине почти съехала со своего стульчика на пол.

- Раньше, когда здесь располагалась булочная, их было двое, - продолжила свой рассказ посетительница, так пока еще ни не назвавшая номер заказа. - Во втором окне сидел знатный мужчина с пышной бородой. Но после того как у помещения поменялись хозяева, его убрали, а она так и сидит одиноко в своей прозрачной тюрьме. Вот, наверное, совсем и скисла. Одиночество в больших количествах все же очень вредно. А может быть, все гораздо проще, чем грустные фантазии какой-то там старухи. Наверное, причина в грохоте «мясорубок».

- «Мясорубок»? - удивилась Марина, которую начала уже слегка утомлять слишком разговорчивая посетительница, которую, однако, просто так нельзя было выпроводить из отделения, поскольку за сотрудниками внимательно следили камеры внутреннего наблюдения.

- Да, - чуть улыбнулась женщина.

В следующее мгновение с громким металлическим постукиванием за окном проехал новый красный трамвайный вагон, борт которого был украшен изображением золотой головы быка с короной между рогов. Марина почувствовала, что пол под ногами слегка задрожал.

- Но почему «мясорубка»?

- Потому что они - это зло, - вздохнула женщина. - Так, сейчас найду номер.

«Странная дама», - подумала Марина о клиентке, когда та ушла. Правда, уже через час она совершенно забыла про старуху. Теперь ее внимание было приковано к сползающей со стула куколке. Девушка могла бы ее поправить, если бы не глухие оконные рамы, не позволяющие никому добраться до инсталляции. Запертая в публичной тюрьме одинокая женщина.

Вечером, отмыкая в ванной, девушка поинтересовалась у своего молодого человека:

- Дим, как думаешь, если тебя запрут в камере со стеклянными стенами, чтобы любой мог посмотреть, чем ты там занимаешься, как скоро можно сойти с ума?

Войдя в ванную, кучерявый русоволосый юноша присел около Марины на корточки и внимательно посмотрел на нее своими большими глазами с радужками цвета бездонного неба, которые при их первой встрече свели ее с ума.

- Это ты к чему?

- Ну, у нас там куколка на работе между рамами.

- А, помню.

- И вот если бы вот так наказывали, это было бы слишком жестоко?

- Смотря, какой человек, - лучезарно улыбнулся юноша. - Эксгибиционисту, думаю, это было бы даже в кайф.

- Дурак, - фыркнула Марина и брызнула в него теплой водой. - Я серьезно спрашиваю.

- Какая ты сегодня у меня серьезная, - будто мурлыкнул Дмитрий опуская правую руку в воду. - Как никогда.

- Что ты делаешь? - слегка возмутилась девушка. - Я пока не хочу.

- Не хочет она, - хихикнул юноша и осторожно проник пальцами внутрь нее.

- Ах, - выдохнула она, - прекрати… Пожалуйста…

Но Дмитрий не внял просьбе своей обнаженной спутницы, и принялся медленно ласкать ее пальцами.

- Знаешь, я бы, скорее всего, через недельку просто забил на то, что на меня смотрят. Ну вот чего они там не видели? Как я ем? Как сплю? Сру? Пф-ф! То, что им бы было неприятно на меня смотреть, уже не мои заботы. Не я же помести себя в такую тюрьму. Я, кажется, понял. Ты одушевила ту куколку и теперь представляешь себя на месте нее. Кстати, даже забавно. Вот сидишь ты такая между пыльных стекол и смотришь на работающую саму себя, которая смотрит на тебя. Так, да, с ума сойти не долго.

Марина ничего не ответила. Она вошла во вкус, и уже сама двигала бедрами в такт движениям его пальцев под мерный плеск уже начавшей остывать воды.

«Смотришь на саму себя, - вспыхнуло у нее в голове. - Саму себя…»

По телу девушки растекалось приятное обволакивающее тепло, словно теплое одеяние, спасающее ее от сурового холода пыльного города, заполненного безразличными людьми. Если бы она была куклой, то никто бы не обратил на нее никакого внимания, даже не смотря на цветастую шаль и новый чепец.

«Как же неудобно сидеть», - подумала Марина и попыталась поудобнее усесться на стареньком стуле, однако тело неожиданно перестало слушаться ее. Девушка могла только смотреть и думать, запертая в неподвижном склепе из мяса и костей. Нет, из пластмассы и ваты.

За пыльным стеклом окна прогрохотала красная «мясорубка». Марина отчетливо представила, как внутри вагона быстро вращающиеся ножи перемалывают человеческую плоть. Ей стало грустно и безумно одиноко.

Девушка заплакала, еще чуть-чуть съехав со своего стульчика.

***

- Полагаю, - произнес мужчина в строгом синем костюме, - метод случайной выборки подтвердил эффективность заражения. По данным десяти наблюдений мы имеем разную клиническую картину психозов, вызванных органическим повреждением головного мозга. Поэтому, уважаемы коллеги, с целью получения более точных сведений предлагаю провести эксперимент в организованном коллективе.

- Не слишком ли рискованно? - поинтересовался председатель. - Это может привлечь ненужное внимание к деятельности нашей организации.

- У нас достаточно ресурсов и возможностей, чтобы скрыть наше участие. Позвольте, я познакомлю всех присутствующих с разработанным нашим отделом планом.

Укус

- Все-таки как он красив! - восторженно выдохнула светловолосая женщина, стоящая у окна их новой квартиры на восьмом этаже элитной высотки, куда они переехали с мужем и сыном совсем недавно, получив разрешение на вертикальный переезд от обитавших выше соседей, по сути, являвшихся хозяевами дома.

- Кто именно? - мужчина с трудом вырвался из плена тяжелых мыслей и устало посмотрел на супругу..

- Они похожи на рыцарей в белых доспехах, несущихся по полю брани на своих белых электросамокатах.

- А, ты про доставщика, - разочарованно буркнул супруг.

- И Господь направляет их руки с тяжелыми электрическими жезлами против орд врагов их, чей разум был порабощен вырвавшимися из пламени Преисподней демонами.

- Ну, во-первых, никаких демонов нет. Ты же сама видела в новостях, что причина массового поражения людей заключается в пищевом отравлении доселе неизвестным химическим веществом, что якобы является происками пигмеев Пиндостана, как их прозвали на центральных каналах. Во-вторых, о каких ордах идет речь? Где все эти толпы зараженных? Несколько сотен - это да. Да и то их еще поискать надо. Это же не грипп. В-третьих, ты не находишь, что твои слова звучат несколько странно. Ты ранее никогда не использовала в своей речи подобные обороты. Мне кажется, тебе пора прекратить посещать собрания вашей секты.

- Да что ты такое говоришь?! - возмущенно зашипела женщина. - Это не секта, а совет жильцов. И я посещаю эти собрания не просто так, а, как тебе известно, с целью обзаведения необходимыми связями.

- Ты еще выше хочешь? - закатил глаза супруг. - Тебе уже мало восьмого этажа? Я и так вкалывал как проклятый, чтобы удовлетворить твое желание переезда с пятого.

- Дорогой, разумеется, я ценю твои старания. Твои закрытые шоу - это настоящее откровение. Но на «Кровавых дрыгалках» высоко не уедешь. Тем более я же не хочу, чтобы ты в одиночку нес на своих плечах бремя заботы о нашей семье.

Мужчине не хотелось сейчас ругаться, поскольку этим вечером его вновь ожидала работа, требующая огромного морального напряжения, поскольку весьма влиятельные заказчики контента имели вполне себе определенный спрос на особые формы насилия. Он не знал, как бороться с внутренним отторжением показной жестокости. Всякий раз ему приходилось надевать маску садистского веселья, появляясь в кадре перед испуганными пленниками, у которых был лишь один выход из подвала старого дома, где располагалась студия. Он уже сбился со счета, свидетелем скольких мучительных смертей стал. А затем, возвращаясь домой, где его ждала не совсем умная супруга со своим «хотелками» по поводу постоянного улучшения статуса жизни, мужчина шел в комнату к сыну, ничего не знающему о занятии отца, и обнимал того, как ему казалось, кровавыми руками, надеясь, что хотя бы у него будет светлое будущее.

Уже много раз мысли о том, чтобы все бросить, посещали его, как и четкое понимание того, что это сделать, к сожалению, невозможно. Он сам, а тем более его семья, могли пострадать по воле тех, кто сидел по ту сторону экранов. Это не добавляло оптимизма.

Нет, лишние нервы ему были ни к чему. Срыв может привести к катастрофе.

- Пожалуй, я пойду сегодня пораньше, - устало произнес мужчина.

- Почему? - не глядя на супруга, бесцветно поинтересовалась женщина.

- Хочу немного прогуляться, чтобы настроиться перед шоу.

- Но охрана же еще не подошла.

- Ничего со мной не случится. Несколько сотен случаев психоза для города-милионника - обычное дело.

- Будь осторожен.

- Хорошо.

«Интересно, - подумал мужчина, - она сейчас искренне переживает обо мне или о своем будущем, если вдруг меня не станет? Нет, никаких мыслей. Никаких нервов».

Преисполненный ощущение свободы, он вышел на улицу и вдохнул уличный воздух, наполненный ароматами раннего лета и томящегося в июньской духоте города. Если дома его хоть как-то спасал кондиционер, то здесь вся тяжесть жары навалилась на мужчину, усиливая внутри него желание скорейшего прихода ночи с ее спасительной прохладой. Но сперва, разумеется, следовало выполнить кровавый ритуал.

Темные мысли вновь зароились в голове мужчины, он ссутулился и побрел к решетчатым воротам, за которыми начинался остальной мир. Открыв замок электронным ключом, он покинул территорию жилого комплекса. До старого дома было всего несколько сотен метров, с каждым разом дающихся все труднее. «Голгофа души» - так он называл студию, где всякий раз терял часть себя, все ожидая, когда же от него совсем ничего не останется.

Проклятое солнце никак не желало спускаться к горизонту, раскаляя асфальт и домовой кирпич и превращая таким образом улицу в один большой сухожаровой шкаф. Одежда пропиталась потом, вытягивающим всю влагу из организма, и неприятно липла к телу. Хотелось пить. Благо спонсоры щедро снабжали бригаду площадки удивительно освежающей «Частицей веры».

- Да, это то, что я искал? - вдруг услышал он справа от себя хриплый мужской голос.

- Чего?

Из кустов покрытых пожухшей листвой под аккомпанемент треска ломаемых веточек выбирался полуголый жилистый старик, совершенно не обращая внимания на сдираемую растением кожу.

- Я искал вкус.

- Вкус? В кустах? Вкус чего? - опешил ведущий, сообразив, что перед ним находится не совсем адекватный человек.

- Я нашел его по запаху, - улыбнулся старик, обнажая почти черные зубы с какими-то белыми прожилками.

- Простите, но мне надо спешить, - попятился мужчина.

Волна отвращения накрыла его с головой. Нет, это были не просто белые прожилки. Они явно шевелились.

Вдруг с неожиданной легкостью старик бросился на него и вцепился зубами в предплечье правой руки, которую мужчина машинально выставил для защиты. Ведущий закричал от боли и попытался левой рукой отодрать от себя голову сумасшедшего, схватив того за сальные волосы. Однако нападающий лишь усилил хватку. Его зубы все глубже впивались в человеческую плоть.

- Помогите! - закричал посреди пустынной улицы мужчина. - Кто-нибудь!

Неожиданно чьи-то крепкие руки схватили его и потащили назад. Другие руки ударили старика по голове, от чего тот сомкнул челюсть до конца, вырывая из тела мужчины кусок мяса. Ведущий почувствовал, что мир вокруг него завращался с бешеной скоростью, а затем провалился во мрак беспамятства.

- Просыпайтесь, - кто-то слегка потрепал его по плечу. - Пора вставать.

- Что такое? - он с трудом открыл глаза и обнаружил, что лежит на полу в каком-то помещении без окон.

- Скоро эфир, - ответил сидящий около него на корточках крепкий мужчина в темной футболке и принтом коронованной головы быка. - Нельзя опаздывать.

- Меня укусили.

- Да, неприятная ситуация. Видимо, жара так действует на людей. Зря вы не дождались охраны. Но мы обработали рану. А после эфира приедет хирург.

- Эти прожилки в его рту. Они живые… Как черви…

- Черви? Глупости. У вас просто было легкое обезвоживание, да стресс от внезапного нападения. Вот, глотните, - здоровяк протянул мужчине белую баночку с золотым крестом, - это освежит вас, а потом приводите себя в порядок. Осталось двадцать минут до начала. Игроки уже на местах.

- Хорошо, - еле вымолвил мужчина, принимая напиток.

Он посмотрел на правое предплечье и увидел, что оно плотно забинтовано. Где-то под слоем марлевой ткани находился источник пульсирующей боли. И было еще какое-то странное ощущение, почему-то напоминающее ему копошение некой живности.

Мелодия и черви

Музыка. Почти все думают, что это всего лишь набор звуков, извлеченных в определенной последовательности, опирающейся на строгие правила. Отчасти они правы. Отчасти. На самом деле, музыка - это язык. Каждая мелодия - это история, что сродни тем, которые люди каждый день слушают от других. И если истории из слов способны захватывать человеческое сознание, то почему бы этого не делать повествованиям из звуков?

Однако вызывать своей игрой на губной гармошке у слушателей исключительно эмоции Антону быстро наскучило. Он жаждал именно захватывать человеческое сознание, подчинять его своей воле, как это делал гамельнский крысолов с помощью своей дудочки. Ему была нужна власть над людьми, и ради достижения поставленной цели он готов был пойти на все, что угодно.

Антон погрузился в изучение музыкальной теории, а также психологии управления, одновременно оттачивая навыки своей игры. Со временем выросло лишь мастерство исполнения, однако ни одна живая душа так и не подчинилась ему. И что было делать дальше, Антон не знал. Загнанный в тупик собственными мыслями, он часто приходил на набережную, садился на небольшую бетонную ограду, поверх которой были прикручены деревянные доски для удобства уставших путников, тихонько играл на гармошке, даже не задумываясь о том, что за мелодия у него выходит.

- Красиво, - услышал он женский голос и мгновенно оборвал игру.

- Думаете?

Около него стояла высокая стройная девушка в легком ситцевом платье, прекрасно подчеркивающем ее фигуру и открывающим взору аккуратные ножки в светло-бежевых сандалиях. Легкие ветер развивал ее длинные светло-русые волосы, спадающие на плечи из-под широкополой шляпки. Большую часть лица той, кто вырвал Антона из раздумий, скрывали широкие солнечные очки, настолько темные, что за ними невозможно было разглядеть глаза. Лишь аккуратный узкий носик и чувственные пухлые губы без помады были явлены на обозрение, которые свидетельствовали об относительной юности девушки. Ей на вид, по мнению Антона, было не больше двадцати пяти лет. Однако он не торопился с вводами, потому что в этом мире женщины легко могли вводить в заблуждение.

-Знаю.

- Никогда не считал свою игру какой-то особенной. Наверное, потому, что застрял в своем развитии, - улыбнулся Антон, удивляясь собственной откровенности.

- И это мне тоже известно, - улыбнулась в ответ незнакомка.

- Откуда?

- А я умею подглядывать в чужие мысли.

- Забавно, - хмыкнул Антон.

- Я бы так не сказала. Чаще всего под масками прячется страх и боль. Как и у вас.

- Страх или боль?

- И то, и то. Страх того, что никогда не достигнете большего, и боль от того, что ничего не получается. Но это лишь на поверхности. Глубже я не стала заглядывать, - вновь улыбнулась девушка.

Антону стало несколько не по себе от ее слов. Он ничего не ответил девушке.

- Я могу вам помочь.

- В чем же? - Антон скептически посмотрел на нее.

- В достижении того, что вы сейчас искренне желаете.

- Боюсь, в этом никто мне не поможет, - грустно произнес мужчина.

- Отнюдь, - возразила незнакомка. - За каждым сильным мужчиной стоит женщина.

- Там речь шла о мудрости. А не слишком ли вы юны, чтобы говорить подобные слова? Тем более, предлагать помощь в том, о чем даже не догадываетесь.

- Поспешные выводы по оболочке - как это типично для мужчин, - слегка наигранно фыркнула девушка. - Ну так что, принимаете мое предложение?

Казалось, в ее голосе появились легкие нотки раздражения.

- Попробуйте, - неопределенно махнул рукой Антон.

- Замечательно, - смягчилась девушка. - Теперь вы должны мне сыграть.

- Ну, хорошо, - мужчина посмотрел на свою губную гармошку.

- Нет, не здесь. Нам нужно уединенное место. Знаете, тут есть одна замечательная крыша старой многоэтажки. Я давно ее облюбовала.

- Хм. Здесь не так много старых высоток - всего две. И они давно облюбованы не только вами. Полагаю, мы не будем там одни.

- Сегодня будет именно так, как я хочу, - твердо произнесла девушка.

- Можно хоть ваше имя узнать? А то как-то неловко уже получается.

- Светлана.

- Антон, - слегка поклонился он.

- Я знаю.

Действительно, как и обещала Светлана, на крыше старого многоэтажного дома из красного кирпича никого не было. Антон осторожно шагал по мягкому гудрону, опасаясь прилипнуть, как муха к специальному клею. Девушка же, казалось, была невесомой. Она уверенно удалялась от люка, не оставляя на теплой черной поверхности ни единого следа.

- Можете встать на ту доску, - не оборачиваясь, громко сказала она. - Ее здесь оставили добрые люди на случай жаркой погоды.

Антон последовал ее совету, и взобрался на прямоугольный кусок ДСП, бывший некогда, по всей видимости, стенкой чьего-то шкафа.

- И что дальше?

- Играйте, - все также не оборачиваясь, велела девушка.

- А что играть?

- Ту самую мелодию.

Антон понял, что она имела в виду. Он достал губную гармошку, облизал губы и поднес инструмент к губам. Чередуя мягкие глубокие вдохи и выдохи, прерывая воздушный поток и меняя его интенсивность, Антон заставил латунные языки колебаться, рождая наполненные металлической тоской звуки, сливающиеся в гармоничную историю.

- Хорошо, - заключила дошедшая до края крыши Светлана, когда он закончил играть. - Довольно простенько, однако вполне себе хорошо. Жаль только, что без души. Если наполнить мелодию еще и энергией, то ее можно использовать. Можно заставить человека ощутить единение с природой, подменяя реальные чувства грезами, а потом…

Девушка повернулась. Антон увидел, что она улыбается. Права, в этой улыбке было что-то хищное, от чего по спине мужчины пробежал легкий холодок.

- Знаете, - мягко сказала Светлана, - я возьму это.

- Мою гармошку? - опешил Антон.

- Ха-ха! Нет, конечно же! - обнажив в широкой улыбке свои неестественно белые зубы, девушка двинулась к нему. - Я возьму все.

- Как-то странно звучит это ваше «все».

Приблизившись к Антону, Светлана взяла его за руку. Почувствовав неожиданный холод ее пальцев, он попытался вырвать руку, но не смог это сделать, словно парализованный.

- К сожалению, я могу влиять на людей лишь при тактильном контакте, однако использование музыки откроет для меня новые возможности и существенно сократит риске. Люди сами будут убивать себя, находясь во власти сладких грез от действия мелодии. Мне останется лишь в последний момент забирать их энергию. Получится добровольное принесение себя в жертву во имя меня. Звучит очень даже вкусно. Как и вы? Вы тоже вкусный. Я поглощу вас. Не волнуйтесь, неприятно будет только несколько первых мгновений…

Антон увидел, что по коже Светланы побежала мелкая рябь, как по поверхности воды от легкого дуновения ветра. Присмотревшись, он обнаружил, что это и не кожа вовсе, а множество мелки извивающихся червей, постепенно теряющих телесный окрас и становящихся белесыми.

Девушка подалась вперед и поцеловала беспомощного Антона в губы. Ее черви устремились внутрь него.

Голоса

Многочисленные стада туристов неспешно брели по скованной брусчаткой улице, буднично созерцая отреставрированные фасады домов двухвековой давности. Когда-то здесь жили купцы, промышлявшие торгом на обоих берегах Волги, берегу реки, а также их нищие разнорабочие. Потом тех купцов, кто не успел сесть в последний пароход, расстреляла молодая власть, чтобы распределить украденное ими у населения имущество среди малограмотных жителей. Там, где раньше были трактиры, открывались фабрики и склады. Страна, скинувшая с себя ярмо царизма, поднималась с колен расправляющим плечи атлантом.

Но титан из древних мифов оказался в итоге никому не нужным. Фабрики закрывались, склады пустели, освобождая свои площади под потребности нового времени - кабаки, увеселительные заведения и салоны мужского массажа, - мимо которых, обходя припаркованные на тротуарах джипы и летние террасы кафе, брели жители других городов. Лишь единицам из них была интересна история и архитектура прошлых веков, основная же масса людей просто была здесь потому, что это входило в стоимость путевки. И уж тем более никто не обращал внимания на принимающих пищу представителей своего вида, сидящих в многочисленных едальнях, нанизанных на ось улицы, словно искусственные жемчужины на леску дешевой бижутерии.

По этой причине двое мужчин, одетых в строгие костюмы, могли спокойно вести деловой разговор, не опасаясь огласки.

- В целом, мы видим, что наша компания стремительно захватывает значимые ниши рынка мясной продукции, - вещал собеседник в темно-синем костюме-тройке. - И, разумеется, ваша помощь является очень значительной.

- Благодарю вас, - после минутной паузы ответил собеседник в костюме жемчужного цвета с брошью в виде золотого креста, приколотой к левому лацкану пиджака. - Мы также находим наше сотрудничество продуктивным. Особенно в вопросах очищения улиц от скверны.

Мужчина в темно-синем костюме помолчал немного, а затем продолжил:

- К сожалению, наши шоу и трамваи пока не вышли на уровень полной мощности, но, полагаю, это всего лишь вопрос времени.

- Кстати, о времени, - после минутной паузы произнес второй. - Мы слышали, у вас появились некоторые трудности в связи с обнаружением паразитов.

- Не буду от вас скрывать, - помолчав, ответил первый, - нас это вопрос до сих пор ставит в некоторый тупик.

Второй сделал глоток воды, прислушиваясь к чему-то, а затем спросил:

- Можно услышать подробности?

Первый закрыл глаза, словно задумавшись, и начал медленно говорить.

- У классических паразитов, как вы знаете, имеется определенный жизненный цикл, состоящий из нескольких вполне конкретных этапов. Конечная цель всегда одна - попасть в организм хозяина, где происходит размножение особей, а затем выделение их яиц во внешнюю среду для дальнейшего распространения. Таким образом, хозяин паразита становится источником заражения. И, конечно же, в этой системе должны быть пути передачи, без которых весь процесс оборвется. Окончательным хозяином для данных червей является человек. Это мы знаем точно. Но… - мужчина в темно-синем костюме ненадолго замолчал. - Но дальше начинаются некоторые странности. Мы отправили червей в нашу лабораторию, и там нам сообщили, что паразиты не имеют даже зачатков репродуктивной системы, если вы, конечно, понимаете, о чем я.

- Разве такое возможно? - после небольшой паузы поинтересовался собеседник.

- Даже если это промежуточная стадия жизненного цикла паразита - личинка - нет. То есть, у нас до сих пор нет ответа, как они размножаются. Далее. Паразит попадает в организм при поедании контаминированного мяса. Конечно, мы сразу же предположили, что зараженной оказалась одна из партий «Усладушки с кислинкой», поскольку данный продукт не подвергается термической обработке и был изготовлен из одного, скажем так, гуманно забитого животного. Найти необходимую нам помог один из участковых, обнаруживший упаковку с червями в квартире одного из зараженных, которые загадочным образом впоследствии исчезли. Извлечь паразита из мертвых тел также не удавалось, хотя клинические проявления, заключающиеся в психозе с яркими галлюцинациями, были весьма характерными. В общем, в дальнейшем нам удалось извлечь образцы из живого мозга…

Мужчина в темно-синем костюме прервался, чтобы сделать глоток чая. Второй немного погодя спросил.

- Из живого?

- Да. Пришлось провести трепанацию черепа нескольких свежих пациентов. Так у нас появилась образцы для изучения и материал для организационных экспериментов. Оказав спонсорскую помощь некоторым службам, мы сделали так, что при проверках они не замечали нашу продукцию, добавляя червей в которую, мы вызвали несколько десятков заражений во всех районах города, чтобы снизить спрос на продукцию других производителей. Наши же товары, согласно заключению органов государственной инспекции, не вызывали нареканий.

- Довольно умно. Вами просчитан риск?

- Наши сотрудники оповещены о необходимости термической обработки любой нашей продукции. Как показали исследования, во внешней среде черви сохраняют свою жизнеспособность в относительно узких температурных пределах - от четырех до сорока градусов. По этой причине либо глубокая заморозка, либо нагревание, полностью обеззараживаю мясную продукцию. Но кто же будет жарить вяленое мясо?

Мужчина в светлом костюме прислушался к чему-то, а затем спросил:

- Лекарство?

- В разработке. Пока что эффективность имеющихся противопаразитарных препаратов не выявлена.

- Нам бы также хотелось иметь образцы для изучения. Сами понимаете, в подобных делах всякий риск необходимо минимизировать. Тем более, мы пока что с вами действуем в тандеме.

- Да, - спустя несколько мгновений, произнес собеседник, - я предусмотрел подобную просьбу. Сейчас мой голос передаст вашему необходимые образцы.

Мужчина в темно-синем костюме достал из внутреннего кармана пиджака небольшой флакон, в котором копошилось несколько десятков мелких белесых червей. Его собеседник, слегка замешкавшись, взял склянку и, не глядя, спрятал ее во внутренний карман своего светлого пиджака.

- Мы слышали, вы хотите попробовать заразить еще больше людей.

- Да. Вы верно осведомлены. Однако мы пока отложили проект. Ждем лекарство.

- Понимаю.

- На этом предлагаю закончить нашу встречу, Ваше Святейшество.

- Храни вас Всеединый, - произнес мужчина в светлом костюме.

Собеседники отключили беспроводную гарнитуру и убрали ее в карманы пиджаков. Больше они не говорили ни слова. Расплатившись с официантом, каждый пошел в свою сторону по скованной брусчаткой туристической улице города. Никто не обращал на них никакого внимания - мало ли людей в костюмах можно встретить на улице?

Никто не обратил внимания и на одинокого тридцатилетнего мужчину в легких голубых джинсах и белой рубашке навыпуск, который, во время всего разговора сидел за соседним столиком, смакуя теплую воду с лимоном, а потом, также расплатившись за заказ, пошел за человеком в темно-синем костюме. Достав из кармана гармошку, он начал тихо наигрывать на ходу какую-то грустную мелодию.

И пришел арахнид

- Вот, значит, жила тут у нас одна девушка…

- Красивая? - хихикнул Максим.

- Хм, - на мгновение задумалась Инга, - наверное. Но думаю, все же больше симпатичная, потому что красота в глазах смотрящего, а я ее не видела. В любом случае, внешность у нее была не отталкивающей.

- Почему ты так решила?

- Потому что тогда бы с ней ничего такого не произошло. Все, не перебивай, а то не буду рассказывать! - недовольно проворчала девушка, не сильно, но довольно чувствительно ткнув локтем своего молодого человека.

- Ай! Хорошо, хорошо! Я весь - внимание!

- Так-то лучше. И, значит, она с подругами… Вот только попробуй спросить с симпатичными ли подругами!

Максим наигранно удивленно развел руки в стороны, как бы демонстрируя данным жестом, что он ни за что бы не позволил себе подобное бестактное поведение особенно после того, как по отношению к нему был применен метод физического убеждения.

- Шут, - фыркнула девушка, но продолжила свой рассказ. - Она с подругами отправилась в караоке. Ну, когда такие места еще пользовались относительным спросом.

- Так, - кивнул Максим.

- И, значит, она вместе с подругами выпила для храбрости и раскованности голоса…

- Угу, голоса.

- …а затем пошла на сцену, - Инга не обратила внимания на легкие нотки сарказма в голосе молодого человека, - чтобы петь. И, значит, спела она, как могла, и к ней подкатил пьяный мужик. Типичный скуф, оторвавшийся от своего зомбоящика в призрачной надежде на то, что какая-нибудь принцесса-альтруистка отдаст ему самое дорогое - свою девичью честь. Она, разумеется, ему отказала. Скуф. Ну, фу же. Тогда он начал наглеть. Ну, там хватать ее за разные части тела.

- И никто не помог?

- Что-то нет. В зале шумно было, наверное, а охрана смотрела в другую сторону.

- Очень удобно для скуфа, - хмыкнул Максим.

- Не исключено. Да. И вот, значит, тогда-то на эмоциях и проснулась дремлющая в ней древняя сила. Никто не знает, откуда она взялась. В роду же у нее не было подобных людей. В общем, она обратилась в другое существо.

- Как оборотень? В волка?

- Да! Как оборотень. Только не в волка, а в стрекозу. И съела мужика. А сама улетела куда-то в сторону Волги. После того случая караоке закрыли. Наверное, от греха подальше. Ну, там расследование, конечно, было, но никто так ничего толком и не понял, словно самое интересное было за пределами их сознания. Вот такая вот история.

- Чушь, - серьезно произнес Максим.

- Что это сразу чушь? - обиделась Инга. - Ты же сам попросил рассказать тебе одну из местных городских легенд. Я вот, значит, для тебя выбрала одну из моих самых любимых, а ты еще и нос воротишь.

- Да я не про всю историю, - примирительно попытался обнять ее молодой человек, но девушка демонстративно отстранилась от него, - а только про то, что она в стрекозу превратилась.

- А что в этом такого-то?

- Смотри, обычно, когда говорят про оборотня, то описывают, как человек обращается в волка или медведя. А почему? Потому что человек и эти звери относятся к одному типу и классу, если вспомнить уроки биологии. У нас с ними даже анатомия чем-то похожа. Хотя бы по принципу. Так что при метаморфозах особо глобальных перестроек в организме не происходит. Это выглядит даже для сказок достаточно правдоподобно. Стрекоза же вообще относится к членистоногим. Это насекомое. Там строение тела совершенно иное. Обратить человека в стрекозу - это как, - Максим на мгновение задумался, - превратить дом в кусок сыра.

- Может, тогда стрекоза уже в ней была?

- Тоже маловероятно.

- Почему?

- Если у тебя глисты, то ты рано или поздно их обнаруживаешь, а тут целая стрекоза ростом с человека. Хотя, если предположить…

- Что?

- Матрицу.

- Как в кино? - удивленно спросила Инга.

- Нет, - засмеялся молодой человек. - Энергетическую матрицу, которую заложили в тело. А потом, когда пришла пора, матрица заставила тело трансформироваться по своему образу и подобию. Остается только узнать, кто и когда это сделал?

- Ох, - вздохнула девушка, - что-то здесь вдруг так душно стало. К дождю что ли?

- Очень смешно, - хмыкнул Максим. - Я не душню, а размышляю.

- Да-да.

- Кстати, твоя история напомнила мне о визите к Костяну в прошлом году.

- Это который раньше дурацкий видеоблог вел, посвященный городским легендам?

- Да, именно к нему. И чем же, интересно, его легенды хуже твоих? - ухмыльнулся Максим, за что сразу же вновь получил удар в бок острым девичьим локтем.

- Тем, что он высасывал их из пальца. Ну, или из члена своего - как там его звали? - напарника. Легенда же - это легенда, а ложь ради рейтинга - дно дна.

- Ха! Обожаю тебя! - Максим легонько погладил волосы Инги.

- И чего ты у него делал год назад? Раз начал рассказывать, то уж продолжай до конца.

- Он мне странную книгу показал. На вид, старинную. Хрен знает, где он ее урвал. Когда я изучал ее, мне сразу вспомнился лавкрафтовский «Некрономикон» из-за огромного количества странных иллюстраций и текста на неизвестном языке. Знаешь, это был довольно увесистый фолиант в твердой обложке. Название, правда, было стерто, но, полагаю, мне бы и так не удалось его прочесть. Листая прекрасно сохранившиеся страницы, я обнаружил, что том сам по себе не однороден. Он был будто составлен в разное время разными авторами.

- С чего ты это взял?

- Ну, во-первых, различался стиль письма: где-то символы были мелкими - едва различимыми, - а где-то огромными, к тому же в иллюстрациях четко прослеживались отличия - их явно создавала не одна рука: то странные существа, которых я не берусь описать, заботливо выводились чьим-то пером до мельчайших деталей - кстати, там и некое подобие стрекоз имелось, - то они обозначались несколькими грубыми штрихами, словно у художника не было ни сил, ни желания передавать красоту иных миров. Во-вторых, сама бумага фолианта была неоднородной. Видимо, к уже имеющимся разделам со временем добавлялись новые. Но, поскольку такой бумаги уже было не сыскать, они писались на другой. Вообще, Костян сказал, что это врата в другие миры, к которым он пока не может подобрать ключ. Фантазер.

- Ага, тот еще, - фыркнула Инга.

- Мне, кстати, понравился там один раздел, - задумчиво произнес Максим.

- Какой?

- Там были существа, похожие на арахнидов.

- На кого? - не поняла девушка.

- На арахнидов. Ну, на пауков. Тоже четыре пары конечностей, куча глаз, огромные туловища, если сравнивать с изображениями растительности на иллюстрациях. Там даже символы в тексте чем-то напоминали кусочки паутины. Костян, сказал, что я буквально залип на одной из страниц с пауками. Наверное… Знаешь, мне показалось… Даже смешно как-то…

- Что? - нетерпеливо бросила Инга.

- Будто один из пауков смотрит на меня. Нет, это была не просто картинка со смотрящим насекомым, а я вот именно почувствовал на себе его проникающий внимательный взгляд.

- Тебе твой друг точно ничего никуда не подмешивал? Очень похоже на то, что ты галюн словил.

- Нет, - хмыкнул Максим. - Я даже воды у него не пил.

- Значит, в воздухе что-то было.

- Пыль.

- Пыльца! Вот! Он там что-то у себя точно выращивает. Не зря его канал - это собрание лживой хрени, как, значит, я и говорила! - с триумфальными видом произнесла девушка.

- Поехали ближе к дому? Что-то я себя от этого воспоминания вдруг не очень хорошо почувствовал, - молодой человек ощутил, как по спине пробежала волна липкого холода.

- Черт, - обеспокоенно выругалась Инга. - Может, отравился чем?

- Не знаю.

- На «Мясорубке» до площади, а там на автобус?

- Думаю, да. Так быстрее. Лечь бы…

- Дойдешь до остановки?

- Должен, - медленно поднимаясь, прокряхтел Максим.

Из недр красного вагона трамвая периодически раздавался пронзительный лязг, и всякому пассажиру представлялось, что это звук скрежета огромных металлических зубов. По этой причине местные жители предпочитали не садиться в данные вагоны, а пропускать их, ожидая прибытия старых моделей. Вот и сейчас в салоне, кроме вагоновожатого, кондуктора, неизвестного мужика в синей футболке с темными пятнами пота и Максима с Ингой, никого не было.

- Полегче? - заботливо спросила девушка.

- Нет, - с трудом ответил Максим. - Все также. Даже, по-моему, хуже стало.

Вагон вновь лязгнул.

- Кстати, мне кажется, или мы быстрее поехали?

Девушка посмотрела в окно.

- Да, ты прав. Эй! А где?..

- Что?

- Там же мужик сидел у окна.

- Какой?

- Я почем знаю? Потный. А сейчас его нет.

- Вышел, наверное, - предположил Максим.

- Но мы же не останавливались! Извините, - обратилась Инга к кондуктору, - а вы мужчину тут не видели?

- Он сошел на предыдущей остановке.

- Но мы же еще не… - пробормотала девушка, ощущая, как волна страха без явных видимых причин накатывает на нее. - Макс, давай сойдем, а?

- Зачем?

- Мне страшно.

Вновь раздался громкий металлический лязг, и сразу же пол под ногами молодых людей буквально провалился. Инга взвизгнула и исчезла в недрах вагона. Максим чудом успел зацепиться за спинку переднего сидения и повис.

- Что происходит? - захрипел он.

- Блядство, - выругался кондуктор, вскакивая со своего места и подбегая к молодому человеку. Однако вместо помощи он начал отдирать руки Максима от спинки сидения, чтобы то упал вслед за своей подругой.

- Вы что делаете?! - возмущенно и испуганно закричал молодой человек.

- Свою, блядь, работу, - огрызнулся кондуктор, вцепившись в руки Максима.

Юноша отчаянно закричал, а затем почувствовал, что рот начал болезненно рваться в области уголков губ. Он попытался закрыть его, однако что-то вклинилось изнутри между верхней и нижней челюстью, мешая свести их вместе, словно две неизвестно откуда взявшиеся распорки.

- Да отцепись ты уже! - кряхтел кондуктор, не замечая, что кожа на лице Максима треснула и начала расползаться в стороны, обнажая окровавленную плоть и блестящие в свете салонных ламп многочисленных фасеток глаз. Лишь когда кожа сошла и с рук юноши, мужчина поднял глаза и в ужасе попятился назад, наблюдая, как из спины несостоявшейся жертвы «Мясорубки» вылезают две пары членистых отростков.

Кондуктор закричал и бросился к вагоновожатому, чтобы тот открыл дверь на улицу. Он подбежал к глухой дверце кабины и что есть силы забарабанил по ней кулаками.

- Витя, твою мать, открывай! Это пиздец!

Замок двери щелкнул, и она приоткрылась.

- Чего тебе? - раздалось из кабины.

- Открой, блядь, дверь на улицу! Живо!

- Мы же на ходу.

- Живо, мать твою!

- Да чего ты орешь-то?! - не выдержал водитель. Он сбавил скорость и полуобернулся к кондуктору. То, что вагоновожатый увидел за спиной напарника, заставило его глаза округлиться от ужаса. Он резко повернулся к пульту управления и нажал на кнопку открывания дверей, а в следующую секунду услышал отчаянный крик напарника, а затем неприятный чавкающий звук. Времени на раздумья не оставалось. Не останавливая трамвай, мужчина выпрыгнул в открывшийся дверной проем прямо на проезжую часть. Последним, что он слышал, был гудок стремительно приближающегося грузового автомобиля и яростный визг тормозов.

Неуправляемый трамвай поехал дальше, унося в своем чреве огромного паука, успевшего впрыснуть в тело кондуктора кислоту и теперь заботливо упаковывающего его в паутину.

Союз

Его Святейшество, одетый в безразмерную красную мантию с серебряными крестами, вышитыми на ее передней и задней сторонах, полудремал в своем любимом кресле цвета слоновой кости, в котором с большим удобством разместился бы даже гиппопотам, а не только лишь человек, облеченный духовной властью. Его тонкие жилистые руки, скрытые под слоями дорогой белоснежной мантии, покоились на тяжах прочных нитей, расходящихся, словно лучи, во все стороны приемной. Каждый тяж состоял из множества тончайших нитей собственноручно сотканной им паутины и протянутой во все уголки резиденции таким образом, что он был прекрасно осведомлен обо всех окружающих его живых душах.

Его Святейшество любил все контролировать. Особую же актуальность это приобрело тогда, когда ему стало известно, что каким-то образом Она также умудрилась проникнуть в этот мир. Ее присутствие здесь буквально чувствовалось в воздухе, словно это был резкий аромат благовоний, которые курились в приемной, дабы замаскировать застоявшийся запах сырого мяса. Дело оставалось лишь за малым - определить, где Она скрывается, и начать охоту.

В дверь постучали. Его Святейшество вынырнул из пучины раздумий и нажатием кнопки на подлокотнике кресла открыл замок. Мгновение спустя плоскость света разрезала заполненное дымкой благовоний пространство приемной на две части. В дверном проеме показалась фигура облаченного в белое одеяние клирика, лицо которого скрывал капюшон.

- Чего тебе? - как бы нехотя поинтересовался Первосвященник.

- Ваше Святейшество, время, - слегка поклонившись, тихо произнес вошедший. - Прикажите подавать трапезу?

- Как же быстро оно здесь летит… Да, подавай.

Клирик вновь слегка поклонился и спиной вперед покинул приемную.

- Рабы, - процедил сквозь зубы Первосвященник.

Он никогда не ел в присутствии других, поэтому спокойно дожидался, когда служки закончат сервировку обеденного стола, поставленного по его указке в самом затененном углу приемной, и уйдут. Вновь оставшись в одиночестве, Его Святейшество нажатием кнопки на правом подлокотнике кресла запирал входную дверь на электронный замок и ловко перемещался к месту приема пищи. Именно перемещался, поскольку всегда принимал первоначальный облик. Он заваливался вперед, и из-под мантии высовывались огромные членистые лапки, покрытые жесткой щетиной, с помощью которых и осуществлялось передвижение. Кожа же на его лице, словно бумажная маска, рвалась ровно посередине и расходилась в стороны, обнажая четыре пары черных блестящих глаз и хищное отверстие рта, окруженное короткими парами цепких хелицер и педипальп.

Первосвященник был постоянен в своих вкусовых пристрастиях и всегда обедал огромных куском мяса слабой прожарке, плавающим в собственном алом соку. Подтягивая мясо педипальпами, он пивался в него хелицерами и впрыскивал яд, начиная таким образом внешнее пищеварение. Затем, когда кусок приобретал необходимую мягкость, Его Святейшество приступал непосредственно к трапезе.

Поглотив уже добрую половину куска, Первосвященник неожиданно для себя почувствовал легкую дурноту. Казалось, окружающий его мир вдруг покрылся мелкой рябью, как поверхность воды на легком ветру.

«Отравили!» - первое, что пришло ему на ум. Однако Его Святейшество быстро сообразил, что алчущие власти люди, вряд ли бы смогли найти в этом мире действенный яд, который бы он не почувствовал еще издали. Нет, здесь было что-то иное. Что-то более сильное.

Вдруг из раздражающей ряби медленно начала выпирать некая форма. Воздух уплотнялся, приобретая смутно знакомые очертания.

- Ну, здравствуй, охотник! - всплыло в его голове мысленное приветствие.

- Ты…

- Я, - бодро отозвалась Она. - Ты ведь давно меня чувствуешь. Как, впрочем, и я тебя.

- Что же не заявилась самолично? - сердито подумал Первосвященник.

- К тебе-то прямо на стол? Я еще не совсем выжила из ума, - усмехнулась гостья.

Между тем воздух перед Его Святейшеством уплотнился на столько, что форма, которую он принял, стала более чем отчетливой и представляла собой два огромных фасеточных глаза и как бы ухмыляющийся рот с острыми внешними зубцами.

- Зачем же ты вышла на связь? Подразнить меня?

- Нет, - спокойно ответила Стрекоза. - Я пришла предложить сделку.

- Сделку, - как бы смакуя, повторил Первосвященник.

- Именно.

- Интересно. Продолжай.

- В этом мире нам больше нет смысла враждовать, и ты сам понимаешь, почему. Кормовая база здесь более чем достаточна.

- Согласен.

- К тому же ты здесь один, а мои наяды уже достаточно широко распространились, чтобы представлять для тебя угрозу. Да, я знаю, что ты сейчас думаешь: и в твоем окружении они тоже есть. Твой яд поможет. Особая партия «Божьей благодати» с секретной добавкой. Забавно. Но так ты только избавишься малой толики личинок. Со мной же почти легион. Я давно могла бы начать войну. Я могла бы убить тебя еще тогда, когда ты только-только появился здесь, растерянный и дезориентированный. Но я не стала этого делать. Ты нужен мне, а я нужна тебя.

- С чего ты это взяла?

- С того, что стадо тяжело контролировать в одиночку. В конце концов они могут понять, что здесь твориться что-то неладное, каким бы диким это не казалось. И вот тогда, когда один окажется под угрозой, второй займется отводом глаз.

- Глупости.

- Нет. Я давно уже здесь и поняла, что самая лучшая клетка для раба - это его сознание. Помести его между двумя сторонами лжи - и он никогда не узнает истины. Ты будешь сыт, я буду сыта. Все только в выигрыше. Ну как?

- Мне нужно хорошо обдумать твое предложение, - ответил Первосвященник.

- Только не переусердствуй, а то голова заболит, - хихикнула Стрекоза. - Кстати! Я придумала прикрытие для распространения твоего яда. Хи-хи!

- Какое?

- Тебе нужна сеть магазинов, как у меня.

- У меня уже есть доставщики.

- Это не то. Твои белые ходоки носят все подряд. А так у тебя будет целый специализированный магазин, который можно назвать, например, «Передохни».

- Почему не «Отдохни»?

- Потому что раб отдыхает лишь тогда, когда что-то закончил, однако ему нельзя этого делать, потому что тогда он начинает пытаться думать. А здесь получается всего лишь легкая передышка. Это банальная психология. О! И надо еще символ придумать. Только не ваш серебряный крест. Ну не сочетается он с алкоголем.

- Я придумал.

- Все же ты не утратил остроту ума, Паук. Это хорошо. И что же ты используешь?

- Чашу Христову.

- Оригинально! - усмехнулась Стрекоза и исчезла из сознания Первосвященника так же неожиданно, как и появилась.

Рябь перед глазами пропала. Паук выдохнул. Он посмотрел на остывший кусок мяса и заметил, что среди волокон копошатся несколько мелких белесых червей.

Вот значит как, - улыбнулся он, принимая человеческий облик и возвращаясь в свое кресло.

«А что, - подумал Костян, подклеивая в книгу несколько свежих страниц, - интересный расклад получается. Пусть пока поварятся в собственном соку, а дальше посмотрим, во что выльется».

Он закрыл книгу, и оставил ее лежать на пыльном столе посреди пустой комнаты третьего этажа старого давно заброшенного дома, затерянного среди подпирающих небо многоэтажных новостроек.