Забота о ближнем

Глава 1

Лиля сидела перед зеркалом и пристально вглядывалась в своё отражение. Слегка вздёрнутый нос, серые глаза – не слишком маленькие и не слишком большие, обычные, как у всех, и такие же обычные розовые губы. Ничем не привлекающая внимание восьмилетняя девочка. Она упорно не видела причины по которой другие ребята дразнят и достают её всякий раз, когда она скажет или сделает что-то не так.

Подол голубого сарафана слегка задрался, оголив полусферу острой коленки. Лиле ещё было больно полностью разгибать ногу из-за ссадины, которая только начала покрываться корочкой. Она верещала вцепившись руками в качели, и уже соскальзывала с сидения, потеряв один шлёпок, но соседский мальчишка продолжал раскачивать её, приговаривая, что "чем выше, тем круче" . Она чувствовала, что не удержится и упадёт, разобьёт колено, может быть даже порвёт юбку, и оттого лицо её матери, раздражённое и сердитое, с каждой секундой вырисовывалось всё чётче в её детском сознании.

Солнце уходило за горизонт, и становилось коричнево-оранжевым. Лиля расчёсывала свои каштановые волосы гребнем, который папа привёз ей зимой из командировки. Это был гребень из светлого дерева с тёмно-бурыми прожилками. На гребне был выгравирован знак в форме ромбовидного дерева с точкой в центре.

- Папа снова опаздывает, - печально сказала Лиля маленькому резиновому гному, который стоял в своих разноцветных башмаках на её шкатулке с украшениями. Ей показалось, что гном проявил ужасное равнодушие к её словам. Лиля обиженно надула губки и посмотрела в окно, прижимая гребень к груди.

- А папа вчера сказал, что купит мне в конце месяца велосипед. - она украдкой посмотрела на гнома, в надежде, что он проявит хоть капельку интереса к ней, но тому было по прежнему всё равно.

Лиля слышала, как месяц назад родители ссорились у себя в спальне. Отец объяснял, что на него в последнее время свалилось очень много работы, но Лилина мать ему не верила. Не то, чтобы Лиля полностью понимала о чём они говорили, но приглушённые звуки, доносившиеся из-за стены были ей отчётливо ясны - усталое ворчание отца, и сдавленный срывающийся голос матери.

Лиля закончила причесываться и заплела две тоненьких косички. Кладя гребень обратно в коробочку, она гадала какие сладости ей купит папа сегодня по пути домой. На кухне в этот момент гремели тарелки. Лилина мать мыла посуду.

Солнце почти скрылось за горизонтом. Если внимательно следить, то можно заметить, как оно постепенно исчезает за верхушками деревьев. Деревья представляли собой тёмный, сырой лес, который начинался почти сразу за калиткой сада на заднем дворе.

Однажды вечером сидя на веранде заднего дворика, Лиля спросила отца сколько живут деревья. И он ответил, что деревья живут ровно до тех пор, пока не устанут наблюдать за людьми и за животными. За всем, что живёт и дышит. Когда деревья больше не хотят наблюдать за миром, то начинают медленно усыхать, в конце концов умирая.

Он сказал, что этот лес существует столько лет, сколько Лиля ещё даже чисел в школе не изучала . Лес настолько старый, что если ранним утром войти в него с любой стороны и идти семь дней без остановки, то можно в итоге прийти к огромному дереву растущему в центре. Если человек срубит это дерево, то на срубе он увидит бесчисленное множество колец, в глазах его зарябит, он потеряет рассудок, и забудет кто он есть.

Вдруг грохот на кухне прекратился. В коридоре послышались тяжёлые шаги. Топот становился громче, и дверь в Лилину комнату открылась.

Ольга стояла на пороге, странно скривив губы. Её глаза были влажные. Капилляры вокруг глаз полопались, из-за чего всё лицо было красным, как после бани.

- Какого чёрта ты сидишь?

- Я... Я не мм... - промычала Лиля.

- Разве я т-тебя не просила ещё час назад убрать все игрушки с г-газона? - голос дрожал, почти срываясь. Лиля нервно теребила лямку сарафана, опустив голову.

- Я тебя спрашиваю! - Ольга шлёпнула по двери ладошкой, чтобы вернуть внимание дочери.

Это правда. Лиля оставила все свои игрушки лежать в траве на заднем дворике. Она и не заметила, как пролетел целый день. С самого утра она беззаботно ковырялась в песочнице, искала под камнями, отдыхающих в тени, лягушек, играла в дочки-матери игрушками на заднем дворе, а потом ещё долго смотрела телевизор.

- Я сейчас уберу – тихо ответила Лиля.

- Ну так давай, иди! А то ты, как твой папаша, такая же... - Ольга запнулась, - Ладно, иди уже. - Она смотрела на Лилю глазами, полными раздражения, удивляясь откуда у неё возникли эти чувства по отношению к дочери. И, как давно, эти чувства у неё появились?

Растирая влажные, распаренные от горячей воды пальцы, Ольга дождалась когда Лиля скроется на крыльце, и, отчего то испытав невыносимую обречённость, понуро поплелась обратно на кухню.

Взяв со скамейки мешок для игрушек, Лиля вышла на середину заднего дворика, и посмотрела по сторонам. Сквозь шелестящую листву деревьев виднелись жёлтые огоньки окон соседских домов. Из-за шума едва можно было расслышать отдалённые голоса соседей. Свежий порывистый ветер обдувал лицо. Сарафан на маленьком детском тельце трепетал, как парус на тонкой мачте, и ударяясь о ноги, издавал хлопки. Лиля представила, будто она находится на палубе, несущегося по волнам, корабля. Подставив лицо ветру, она втянула носом воздух, насколько позволяли лёгкие.

Сперва она подумала, что ей показалось. Лиля ещё раз глубоко вдохнула. Шевеля двумя маленькими щелочками на носу, она тщательно принюхалась. Лиля всмотрелась в дальний конец яблоневого сада. В сгустившейся темноте она едва могла разглядеть калитку, ведущая на небольшую полянку рядом с лесом. Дверца калитки была приоткрыта, и жалобно поскрипывала, качаясь на ветру.

Из темноты, помимо запаха яблок, влажной зелени, и коры деревьев вечерний ветер принёс с собой ещё какой-то один. Запах был, одновременно прогорклым, как старое растительное масло, и неприятно-сладковатым, как гнойная рана. Скривившись, Лиля зажала нос.

Вдруг за её спиной раздался шум. Лиля дёрнулась.

- Ой! - вскрикнула она. Из окна на неё смотрела Ольга.

- Лилия, шевелись, - приглушенный, как если бы она находилась внутри огромного мыльного пузыря, прозвучал строгий голос матери.

Лиля неохотно прошлась по дворику собирая игрушки. В какую бы часть двора она не пошла, её преследовал тот странный запах. В горле ощущался давящий на язык ком, и Лиля поняла, что её тошнит.

Покончив с игрушками она забросила мешок под тент на веранде. Солнце уже полностью скрылось. Тёмные силуэты деревьев теперь пугали Лилю представая в её воображении то крючковатыми высокими людьми, то колючими лесными чудовищами. Как можно скорее она забежала в дом, и направилась в кухню.

Тихо работал телевизор. Ольга стояла облокотившись руками на раковину и смотрела вниз. Её грудь мерно вздымалась под шерстяным свитером, слегка оголяя декольте.

- Я всё, - Лиля подошла к Ольге, и встала у её ног. - Что теперь будем делать? Ольга искоса молча посмотрела на дочь.

- Мам?

- Я не знаю, чем ты будешь заниматься. - ответила Ольга отстранённо. - Лично я сейчас буду отдыхать. - она достала из стенного шкафа стакан для виски и бутылку с плещущейся на дне светло-коричневой жидкостью. Лиля поковыряла пальцем кусочек облупившийся краски, делая вид, что не услышала мать. Она подошла к столу, где уже сидела Ольга, и спросила:

- А когда уже папа придёт?

- Откуда мне знать?

- А с ним точно всё будет хорошо? На улице очень темно. - Лиля с тревогой посмотрела в окно.

- С ним то? - Ольга отпила из стакана. - О, не бойся, с твоим папашей всё будет хорошо. Может ему и сейчас хорошо... - она с тоской посмотрела на гору перемытой посуды. - Всё, иди в комнату. Я устала. - она чувствовала нарастающее раздражение от собственных мыслей.

Лиля не понимала почему матери стало всё безразлично. Прошлым летом отношения родителей были совсем другими. Лиля чувствовала это, и очень тосковала по тому времени.

- А мы не можем позвонить ему и спросить когда он придёт?

- Нет, не можем.

- Почему? - не унималась Лиля.

- Как же вы мне надоели. - Ольга с грохотом поставила стакан на стол. - Оба! - она схватила Лилю за руку, и потащила через кухню в коридор. Лиля стала вырываться. Кисть больно выворачивалась, и от беспомощности, она начала хныкать.

- Поплачь мне ещё. - Ольга тащила дочь в сторону Лилиной комнаты. - Это я должна рыдать, после того, как твой папаша запер меня в этой глуши!

- Ай, пусти! Больно! - кричала Лиля. - Пусти! Ненавижу!

Ольга остановилась. Она дёрнула Лилю за плечо, чтобы повернуть дочь в свою сторону. Красное лицо ребёнка было измазано соплями. Ольга ударила Лилю по щеке тыльной стороной ладони. Девочка в шоке схватилась двумя ладошками за пылающую щёку. Звон от пощёчины ещё несколько секунд отражался от стен. Непроницаемое лицо Ольги ничего не выражало. Она развернулась и молча ушла на кухню.

Лиля закрыла за собой калитку, и пошла по тропинке в сторону леса. Она плакала, и скулила, как маленький котёнок. В траве стрекотали сверчки. Лиля обхватила себя тощими руками, пытаясь защититься от холодного ветра. Слезы едва успевали высыхать на щеках, как снова намокали. Она хотела спрятаться. Скрыться ненадолго в укромном местечке, вдали от всех. Лиля думала, что если мама заметит её пропажу, то начнёт волноваться и сожалеть о том, как сильно она обидела дочь.

Тёмные ветви елей свисали почти до самой земли, усеянной шишками и сухими иголками. Лиля встала у самой кромки леса, и посмотрела вверх. Там, на ветру, размеренно покачивались верхушки елей, завораживая и успокаивая несчастного ребенка.

Как только Лиля вошла вглубь леса, ей сразу захотелось повернуть назад. Притвориться, что последних полчаса жизни не существовало. Но детское любопытство перевесило чашу весов, и Лиля не пошла домой.

Время от времени она оборачивалась, чтобы убедиться, что видит сквозь ветки желтоватые окна их дома. Сердце стучало в маленькой груди, разгоняя адреналин по венам, и Лиля уже не плакала. Когда она в очередной раз обернулась, то не смогла разглядеть ни одного окна сквозь колышущиеся ветки. Она заволновалась, что потеряла направление. Но тут одна из веток качнулась и Лиля всё-таки заметила маленький лучик света вдалеке. Ей показалось, что она достаточно проучила маму, и пора бы уже возвращаться.

Лиля продиралась от одного ствола к другому, с усилием раздвигая перед собой тяжёлые ветви. Под ногами хрустел хворост, и треск отдавался эхом от стволов старых деревьев. Иногда ей казалось, будто кто-то идёт за ней. Пройдя половину пути в обратном направлении Лиля вдруг засомневалась в том, что она видит. Свет на который она шла становился ярче, но это был не свет от окон её дома. Это был свет от костра.

Лиля подошла ближе. В нос ударил знакомый сладковатый запах. Впереди виднелась небольшая поляна с костром в центре. Лиля спряталась за ближайшим деревом, и прислонившись к нему спиной, услышала какие-то голоса. Она не могла разобрать, что они говорили. Это была не привычная речь, а скорее отрывистое щёлканье. Лиля тихонько присела и выглянула из-за дерева.

В зрачках отражались пляшущие язычки пламени. Три сгорбленные фигуры находились рядом с костром. Одна фигура была меньше других. Чуть в стороне, маленькое существо крутилось вокруг себя на четвереньках. Двое других сидели на корточках у огромной кучи соломы. Они вытаскивали из неё пучки, разглаживали, и укладывали перед собой в кучки поменьше.

Сердце стучало так сильно, что пульсировала даже кожа головы. Вид этих существ тревожил Лилю. Она точно могла сказать, что тело человеческое, но она не понимала, почему в некоторых местах оно покрыто бурой шерстью. А ещё, что чёрт возьми, у них с лицами?

Лиля закрыла лицо грязными ладошками. Она тряслась от страха, и не знала, что делать. На глазах проступили слёзы. Она промокнула их подолом сарафана. В растрёпанных косичках застряли кусочки коры и еловые иголки. Сидя под деревом она склонила голову вниз, поглаживая косички, и тихонько раскачивалась вперёд-назад. Лиля гадала, что может если дождаться утра, всё это исчезнет. Она сложила руки на коленях, сжалась в комок и притихла, боясь быть обнаруженной.

Лиля не понимала сколько прошло времени с тех пор, как она пришла к этому месту. Звёзды усыпали чёрное небо, а луна освещала всё вокруг мягким свечением. Тело затекло, и ей необходимо было встать, чтобы избавиться от ноющей боли в ногах. Неподалёку всё также тихо потрескивал костёр. Но теперь с равными интервалами, до ушей Лили доносился ещё один непонятный звук. Она осторожно высунулась из своего укрытия.

Двух крупных существ на поляне не было. Маленькое существо сидело перед большим каменным диском и било по нему острым камнем. Внезапно оно подняло голову и посмотрело точно в направлении дерева, за которым пряталась Лиля. Существо выронило камень, и издавая языком ритмичные щелканья убежало вприпрыжку куда-то за пределы видимости костра. Повисла долгая тишина. Лиля запаниковала. Она поняла, что её заметили. Это был подходящий момент для побега, но она не знала в какой стороне её дом. Она понимала, что заблудилась, и это существо теперь знает, что она здесь.

На поляне снова послышался шум. Прислонившись к дереву, Лиля выглянула. На противоположной стороне поляны с левой стороны от костра она разглядела два блёклых силуэта - маленькое и большое существо сидели на корточках держась за руки, и смотрели в Лилину сторону. Они вернулись. Но это оказалось не самым худшим, что она увидела. Пересекая поляну по направлению к ней шло третье существо. Крупное, оно передвигалось на ногах, как человек, быстро сокращая дистанцию между ними. Лиля успела только пискнуть, когда существо стремительно опустилось на четвереньки и виляя задом, побежало.

Лиля развернулась, и понеслась в глубь леса. Ветки хлестали её по лицу, а руки обжигала боль от колючих еловых иголок. Тапки слетели с маленьких ступней, и потерялись в ворохе из лесного мусора. Вдруг по лбу пришёлся сильный удар, и худенькое тельце откинуло назад, в кучу сухих иголок. Лиля лежала у подножия дерева, и барахталась в темноте, потеряв ориентацию в пространстве. Она не понимала где право, а где лево.

Чуть в стороне под чьей-то тяжестью жалобно застонали ветки, и всё пространство вокруг заполонила прогорклая вонь. Лиля повернула голову и увидела, как прижав морду к земле на неё смотрит лохматая тварь.

На тощей шее сидела голова, одновременно похожая и на голову собаки, и на голову человека. Пасть была вытянутой, с двумя рядами острых зубов. Каждый зуб в форме полумесяца торчал в разном направлении, протыкая острыми концами кровоточащие губы. Нос был по собачьи приплюснут. А глаза... Лиля знала, что такие глаза она могла увидеть только в самом ужасном кошмаре. Они смотрели одновременно на неё и сквозь неё, осмысленно и печально. Это было неправильно. Эти глаза не должны находится на этой уродливой звериной морде. Существо передвигалось медленно и осторожно, будто думало, что Лиля не видит его. Но она видела.

Больше всего на свете ей сейчас хотелось оказаться дома, рядом с папой и мамой. Чтобы они спрятали и защитили её. Лиля знала, что нет на свете ничего лучше, чем родители, которых видишь после долгой разлуки. Их красивые лица улыбаются ей, она тянется к ним и обнимает, чувствуя своими щеками прохладную упругую кожу каждого из родителей.

Существо неторопливо подкрадывалось. Лиля, задыхаясь, рыдала, не в силах попятиться назад или развернуться, чтобы отползти. Она кричала от ужаса глядя в эти раскрытые, не моргающие глаза. Пасть существа приоткрылась, и из неё, с влажным шлепком, набок вывалился жирный и круглый, как тело длинной змеи, язык. Лиля закричала ещё громче, из-за чего её нижняя губа треснула. Струйка крови катилась по подбородку, пока существо осторожно подползало на четвереньках всё ближе. Из влажных ноздрей, хлюпая, сочилась тёмно-бурая пена. Язык, свисающий с уродливой пасти болтался над землёй.

Опустив голову к ногам Лили, тварь прогнула щетинистую спину, и стала принюхиваться. Пузырящаяся пена с ноздрей при каждом выдохе разлеталась, брызгая ей на голые ступни. Лиля подтянула ноги к себе, закрывая рот от рыданий дрожащими руками. Вдруг существо резко вскочило на ноги и подняло когтистые руки к небу. После чего, к ужасу Лили, протяжно загоготало, как обезьяна. Лиля смотрела в темноту остекленевшим взглядом. Она кричала и кричала. Существо снова село на четвереньки, и потянуло к ней свои длинные костлявые руки.

Когда Лилин разум, наконец сжалившись над ней, начал угасать, как фитилёк, она почувствовала, что существо схватило её.

- Девочке сегодня ни в коем случае не вставать с постели. Пусть отдыхает. Если проспит до утра, так будет даже лучше. - женщина в красно-белом комбинезоне выписывала на листе рекомендации по уходу. Её открытый медицинский чемоданчик источал едкий запах йода и спирта.

Ольга держала сигарету дрожащими пальцами, едва сдерживаясь, чтобы не заплакать снова. Но слёзы всё равно предательски скапливались в уголках глаз. Она незаметно вытерла слезинку краем рукава. Её терзали мысли о том, что про неё теперь подумают соседи.

- Вот. - сотрудница скорой помощи оторвала листок, и протянула Ольге. - Здесь все рекомендации. Если жар снова поднимется, звоните в приёмное отделение.

Ольга была, как в тумане. Сигарета медленно тлела в её пальцах.

- Вы главное сильно не переживайте. У девочки просто шок и она напугана. Больше всего ей сейчас нужны ваши забота и внимание.

- Да, спасибо большое. - Ольга взяла листок, и случайно стряхнула пепел сигареты доктору на ногу.

- Ну, - доктор защелкнула свой чемоданчик, и встала, - Всего вам наилучшего. Выздоравливайте.

- Я вас провожу, - Ольга затушила окурок в пепельнице, радуясь, что доктор наконец уходит.

Они прошли по коридору ко входной двери, где доктор бросив странный взгляд на Ольгу открыла рот, будто что-то хочет ещё ей сказать. Но то ли передумав, то ли растерявшись лишь кивнула, ещё раз прощаясь. Прежде чем зайти к Лиле, Ольга выкурила ещё две сигареты.

Лиля лежала укрытая одеялом до самого подбородка. Справа на лбу раздулась красная шишка, нос и щеки были в мелких порезах, а нижняя губа была заклеена пластырем.

- Какая же ты мразь, - тихо прошептала Ольга самой себе, глядя на дочь. Это из-за неё этот маленький комочек лежит в ссадинах, замёрзший, испуганный и несчастный. Она это знала, и чувство вины где-то глубоко внутри уже пожирало её.

Ольга убрала со лба дочери влажные волосы, как вдруг Лиля открыла глаза.

- Мама?

- Да?! - испуганно ответила Ольга. Она хотела уйти из комнаты до того, как дочь проснётся, но не успела.

- Мамочка, пожалуйста, посиди со мной, - взмолилась Лиля, глядя на неё.

- Я п-пойду сделаю тебе чай, - Ольга начала пятиться в сторону двери, как вдруг из-под одеяла выскользнула бледная ладошка и схватила Ольгу за штанину.

- Мне было так страшно там, - шептала Лиля, - Я видела огонь, но не могла найти наш дом.

- Солнышко, я понимаю почему ты так напугана, - Ольга с трудом подбирала слова, - Ты была одна, в темноте...

- Я была не одна, - возразила Лиля.

- Не одна?! - Ольга сморщила лоб.

- Со мной был папа. - Лиля приподнялась на подушке - Он взял меня на руки, когда я уснула там, в лесу, и принёс к тебе.

За окном шелестели деревья, и их ветки тихонько скреблись в окно. Капли дождя застучали по стеклу. Ольга легонько похлопала дочь по голове, как маленького щенка.

- Солнышко, твой папа еще на работе. - она взяла с прикроватной тумбочки стакан воды и вложила его в руки дочери. - Но он скоро придёт. Попей пока водички, а я пойду поставлю чайник. - отчего то ей хотелось, как можно скорее покинуть комнату.

- Хорошо, - сказала Лиля, сжимая стакан. Ольга слабо улыбнулась, и кивнула. Уже находясь в дверном проёме, она вдруг снова услышала голос дочери.

- Хорошо.

- Что? - переспросила Ольга, обернувшись.

- Это хорошо, что папа скоро придёт.

Свет из коридора освещал только левую половину лица Лили, оставляя правую половину в чёрной, как смоль тени. Вода вытекала тонкой струйкой на одеяло из накренившегося стакана, но Лиля этого не замечала. Взгляд её единственно видного глаза был направлен куда-то за спину Ольги, в коридор.

Губы девочки слегка дёрнулись, и лицо на миг исказилось в странной гримасе. Но лишь на миг. Спустя секунду все морщинки и складки исчезли, лоб разгладился и лицо снова стало прежним.

Едва Ольга успела отследить изменения в лице дочери, как в нос ей ударил резкий запах гноя. Послышался скрип половицы за спиной. Всё её мышцы и кости задубели от насквозь продирающего холода. Разум покинул тело и смотрел на себя со стороны, смутно осознавая где он и что сейчас происходит. Краем сознания Ольга смогла разобрать приближающийся к ней из коридора звук влажных шлепков. Из темноты, сквозь сжатые зубы, доносилось сдавленное мычание дочери. От ужаса у Ольги закололо в кончиках пальцев.

Неожиданно в глазах вспыхнуло яркое оранжевое зарево, ослепив её на несколько секунд. Ледяной вихрь закружил её, по спирали, унося куда-то вверх. (Неужели я голая?!)

Постепенно зрение вернулось, и Ольга сумела различить тёмно-зелёные пятна перед собой. Она летела в горизонтальном положении лицом вниз. Будто на ускоренной съёмке под её телом мелькали деревья. Протянув руку она могла бы даже прикоснуться к их колючим макушкам. Ели простирались до самого горизонта. Ольга попыталась взглянуть вверх, чтобы увидеть небо, но затылок упирался во что-то невидимое, не позволяя ей это сделать.

В глазах рябило. Она гадала сколько прошло времени. Минуты, часы? Яркие огни вспыхивали в сознании, и их свет пульсировал в такт с её кровеносной системой. Вдруг на неё накатила сильная тошнота. Помимо этого у неё дико раскалывалась голова. В глазах продолжали мигать вспышки, словно кто-то без остановки щёлкал затвором фотоаппарата прямо у неё перед носом. Шея затекла, а мозги будто взбитые миксером, казалось, потекут сейчас из ушей. Ольга заплакала.

Она пробовала кричать, но не понимала, кричит ли она вообще? Ольга предположила, что скорее всего спит. Или потеряла сознание и находится в бреду, а это всё галлюцинация. А может быть она умерла, и это её персональный ад, в котором она вечно будет лететь над чёрным лесом без возможности шевелиться.

Стоило Ольге об этом подумать, как впереди показалось поле с огромным деревом в центре. Внезапно, пространство вокруг неё стало вязким, как кисель. Она медленно летела над выжженной мёртвой землёй. Ольга вокруг себя ничего не слышала, а из-за слезящихся глаз не видела, но чётко ощущала витавший в воздухе сладкий аромат.

Её тело повисло над исполинских размеров, чёрным, деревом. Его ветви извивались и дёргались, нетерпеливо прощупывая воздух, в разных направлениях. Казалось, что дерево ищет её.

Ольга сопротивлялась, но невидимая сила, против её воли, медленно опускала её вниз. Она ощутила себя тряпичной куклой зажатой в невидимых тисках. Ветви приближались в гудящем, давящем на барабанные перепонки безмолвии. Наконец они коснулись голой ступни Ольги.

Чёрные и сухие, ветви осторожно обвили сначала левую ногу, потом правую. Медленно пробираясь вверх по бёдрам они обвили её живот. Впиваясь и царапая кожу ветви обкрутились вокруг грудной клетки и спины, а затем вокруг её рук, и даже пальцев.

Ольга открыла глаза. Она стояла там же, на пороге комнаты своей дочери. Она чувствовала, как горит её тело - по лопаткам и животу стекали влажные струйки то ли пота, то ли крови. Затылок болел так, словно в нём была дыра размером с теннисный мяч.

Голова безвольно повисла, мысли путались, она не могла сдвинуться ни на сантиметр. Теперь ей казалось всё таким далёким и безразличным. Она находилась в состоянии, в котором мысли о дочери, и о муже вибрировали где-то на периферии сознания, не более. Бедра горели, подрагивая. В какой то момент ей показалось, что она вот-вот рухнет на пол, но какая-то могучая необъяснимая сила не позволила Ольге упасть.

Последнее, что уловило её тлеющее сознание перед тем, как полностью отключиться, и освободить свой разум и душу от этого ненавистного ей, изувеченного тела - это был звук когтей, цокающих по деревянному полу, и громкий, полный радости и восторга крик ее собственной дочери.