За спиной, и в зеркале, и в небе...

пролог.

За спиной. и в зеркале, и в небе,

птица чёрная за мною наблюдает.

только я ещё не знаю, - да, не знаю! -

что не просто так она ко мне летает.

Да, похоже я ещё не знаю,

но догадываюсь - тихо и неспешно,

что она мне отдала всю свою боль и радость,

отдала всё молча, но с насмешкой.

В этот момент я впервые подумал о том, что я не один в комнате. Обернувшись, я, конечно же... Увидел тень. Худую, высокую; неравномерную, словно она рассеивалась в пространстве; без рук, без ног, без головы, одновременно живую и так похожую на человека, меж тем она напоминала простое уродливое тёмное пятно посреди комнаты, за окном которой уже начинались сумерки; с противными жёлтыми глазами... Почему-то в них читалось что-то жалостливое.

Я мало что понимал в те минуты. Да и понимал ли я что-нибудь? Нет, конечно же нет. Светлые жёлтые пятна вдруг перестали казаться мне противными. После тень словно бы растворилась, но одновременно я все ещё чувствовал её присутствие.

И вдруг всё внутри сжалось. Абсолютно всё. Казалось, вся та жалость, что буквально недавно "смотрела" на меня, вдруг стала моей собственной эмоцией.

-Боже... Аллах... Будда... Отче... -я не знал, кому молиться и кого звать на помощь. Это было ужасное чувство. Та боль, то непонимание... То ощущение, что все вкруг желают чего-то плохого и... что я совершенно пуст.

После я начал думать о том, что я буду делать прямо сейчас. Я не знал. Я стоял, закрыв голову руками и... просто стоял.

Тень озадаченно и немного скучающе смотрела на меня. Казалось, она интересовалась мною, но не понимала происходящего. И... О Боже, какой у нее пронзающий насквозь взгляд!

Глава 1. Страх.

С тех пор этот взгляд не мучил меня. Иногда мне казалось, что я вновь испытал сонный паралич, как это обычно бывало со мною, но нет: слишком уж сильно изменилось мое состояние.

Я стоял посреди оживленной улицы, в новом бежевом махровом пальто, которое купил буквально пару часов назад, с бумажным стаканчиком горячего шоколада в левой руке и думал о том, как бы мне быть дальше. И вдруг вновь почувствовал этот взгляд. Я обернулся: тени уже не было. Хотя в голове четко отпечатались понимание того, что она где-то рядом.

Но это не мешало мне анализировать всю сложившуюся со мной ситуацию, даже наоборот.

Так вот: с одной стороны, я продолжал жить прежней жизнью. Но с другой... Я был какой-то пустой. Нет, я смеялся, общался с коллегами на работе, но это не то: возвращаясь домой, я не мог заставить себя даже поесть. Я похудел на четыре килограмма.

Чёрт... Этот насквозь пронизывающий взгляд. Я начал судорожно оглядываться: где же, где она?! Где то, что так мучает меня уже несколько недель?

Тень сидела на скамье. Она невозмутимо смотрела на меня. Что-то потянуло меня приблизиться к ней. Я долго силился перетерпеть это чувство, но меня кто-то задел плечом, подтолкнув к ней навстречу. И ноги пошли сами: шаг за шагом, и вот я уже пересёк мощёную бурой плиткой площадь. Ровно шестьдесят четыре шага. Восемь на восемь равно шестьдесят четыре.

Страх сковывал всё внутри. Я боялся, хотя, казалось, после того случая я полностью объяснил себе, что это было не более, чем видение после изнурительного рабочего дня.

А сейчас что? Видение средь бело дня? Да нет, глупость какая-то. И именно этого я боялся. Ведь осознание того, что ты отличаешься от других, тем более видишь что-то – как по мне, это пугающе.

Но я шёл к ней. Как сказать я: ноги шли, а я не сопротивлялся.

Подойдя к скамье, я обратил внимание, что на ней лежала бумага "покрашено". И я почувствовал, как тень улыбнулась. Что-то тянуло сесть с нею рядом...

Как вдруг я вновь почувствовал леденящий страх (на секунду мне показалось, что он отпустил).

-нет, я не сяду с тобою.

И я ушёл. Ладони потели, колени дрожали, держать осанку ровной не получалось - она смотрела мне в спину, пробирая тем самым до дрожи.

Я не помню, как оказался в своей квартире, но чётко помню, что я дал себе обещание впредь больше не приближаться к ней.

Глава 2. Принятие.

Было холодно. По новостям сообщали о северном ветре. Хотя приближается апрель и, казалось, ни о каком ветре не должно быть и речи. Но, увы и ах! – как поётся в одной незамысловатой песне:

Этот мир придуман не нами,

Этот мир придуман не мной…

Я хотел было напеть оставшиеся строчки, ведь, помнится мне, когда-то данная песня была моей любимой, но что-то сковывало меня. Обычно такое случалось, когда вокруг были люди.

Я резко обернулся. Ну конечно – там была она.

Тень сидела на ковре посреди комнаты. Её поза напоминала мне турецкую, хотя четких очертаний скрещенных ног не было.

Страх, леденящий душу, охватил моё тело. Я стоял посреди комнаты, безмолвный и нерешительный. Взгляд тени, почему-то, показался мне очень жестоким.

Сердце билось быстрее и быстрее.

Взгляд тени, словно чёрные когти, проникал в самую душу, шаг за шагом углубляясь в сознание. В её лице и образе я начал улавливать пугающие образы.

Я, как ребенок, сел на пол и закрыл голову руками. Что же я делаю? Что происходит?

Тень словно бы заполняет своим присутствием всю комнату, силясь стать моей частью. Сердце колотится с зверским бешенством, словно пытаясь выбиться из-под страха, меж тем усиливая притягивающую силу тени. Да, несмотря на весь страх, я испытывал нужду вновь подойти к ней.

Минуты тянутся словно вечность. Я начал чувствовать усталость и сонливость. А ведь сейчас только шесть вечера! В груди крепко засело чувство беспомощности и угнетенности. Страх давит на грудь, заставляя задыхаться, темнота подавляет взгляд и смысл всего сущего пропадает. Я всё ещё ощущаю её присутствие, но оно мало колышет меня.

Я силился подняться, но лишь только встав на ноги, я вновь упал на колени. Прямо ей в ноги, словно в молитве. Почему-то я стал понимать, что полностью беспомощен перед ней.

После я лёг на ковёр и уснул. Так просто, хотя буквально мгновение назад адреналин стрелял в виски.

Она всё ещё оставалась в комнате, издавая какой-то скрежет.

Глава 3. Скрежет.

Мне снился странный сон. Он был очень детализирован, хотя мало что в нём было мне понятно. Как я понял потом по сюжету, мой школьный класс организовал куда-то поездку, по итогу вылившуюся в то, что мы полетели через океан на самолёте. И, как я понимаю, самолёт потерпел крушение. Сон начался с того, что я с каким-то мужчиной пытаюсь держаться на воде (понятия не имею, как нас не съели акулы) и мы плыли куда-то. Очень долго плыли.

И вдруг я ощутил взгляд. Я начал озираться, но кроме своего спутника никого не увидел.

После я вижу какую-то платформу посреди океана. Говорю человеку со мной, что надо к ней плыть и что это какие-то "несущие стены". Он не верит, так что я плыву туда один.

Платформа представляла из себя бетонный мост в красной полиэтиленовой обивке, прикрепленной к нему ржавыми железными полосами.

По итогу этот мужчина, что был со мной, забирается тоже и больше я его не видел.

После я попадаю в какой-то дом, где много людей. Все пытались поговорить со мной, но я ощущал жуткий страх и постоянно озирался, по итогу найдя общий язык с детьми. Был расчёт, что нас спасут, но много кто говорил, что уже довольно долго живёт посреди океана, и никто за ними не приходит. В доме было много ковров и подушек. Сами комнаты были чересчур узкими.

А потом я не знаю, что происходит, но я увидел уже знакомую мне тень.

Потом я просыпаюсь в другом доме, где все розовое. В нем кроме меня есть ещё две девушки. Одна начинает говорить со мной, говорит, что возле их платформы, когда она пыталась к ней подплыть (она тоже, как я понимаю, терпела крушение, но на другом самолёте) были какие-то белые пятна в воде. Она спросила, видел ли я таких, на что я говорю, что нет, или же я так был испуган, что не заметил.

После я спрашиваю, видит ли она тени в доме и нет ли у неё ощущения, что за ней наблюдают, на что она говорит, что мне надо проветрить голову.

Мы выходим из дома и идём на рынок. Там много людей, с одним мужчиной за прилавком с фруктами я пытаюсь поговорить, но он говорит на другим языке. Я спрашиваю нескольких людей, говорят ли они по-английски, на что они отвечают мне на своем. Та девушка, с которой я разговаривал в доме, всё время была со мною. Потом я громко в толпу спрашиваю, "Can you talk English?", на что две пожилые женщины очень высокого роста отвечают мне, уже на русском языке, что да, они говорят по-английски. Я в шоке спрашиваю, русские ли они, на что получаю утвердительный ответ.

Я резко поднялся в постели. Со мной впервые было такое резкое и активное пробуждение.

И... О, Боже! Эта злосчастная тень сидела на противоположной стороне кровати.

Я столкнулся с ней взглядом и... И больше не смог отвести глаза. Страх щекотал душу, щипал за нос, но я не мог пошевелиться.

Не уж-то сонный паралич вернулся? Нет, нет, быть такого не может!

Тень медленно начала придвигаться ко мне. Её жёлтые пятна-глаза прожигали насквозь, становясь всё больше и ближе ко мне. Мне хотелось бежать, укрыться от этой зловещей фигуры, но невидимые цепи держали меня на месте, заставляя страдать.

Но тень продолжала приближаться, подобно призраку, готовому истребить все мои остатки душевного комфорта. Она касалась моих мыслей, сеяла в них сомнения и тревогу. Я чувствовал, что теряю контроль над собой, а страх все более и более овладевал моим разумом. В моей душе горел огонь борьбы, но так и оставалось непонятным – с кем именно я сражаюсь и за что.

А после я повторил схему, что использовал ночью (или не ночью? Почему я был в кровати? Сколько дней прошло?): я закрыл лицо ладонями, создавая крест из рук. Ноги сами собой поджались к груди. Я был похож на какой-то комок. Для полной картины не хватало только заплакать.

Но вдруг всё изменилось. Тень остановилась передо мной и, возможно, тоже ощутила мою борьбу. Её подвижные очертания слились с окружающим пространством, она стала меньше и меньше, пока наконец не исчезла, растворившись в небытии.

Руки все ещё беспомощно прикрывали моё лицо, скрытое от приговора страха. Но я почувствовал свободу. Или нет?

Что-то словно ногтями постучало по тумбе возле моей кровати. Три раза по четыре удара.

-здесь кто-то есть?

Я впервые заговорил за эти два дня выходных.

Глава 4. Гладиолусы.

Шура обожает гладиолусы. Белые, жёлтые, розовые – ей всё равно: она без ума от этих цветов.

Я стоял в аэропорте с коробкой пирожных и тремя стрелами тех самых желтых гладиолусов – как в самый первый день нашего знакомства с Шурой.

Я ждал её и Катю. В санатории второй исполнилось уже семь лет – я не смог поехать с ними тогда и поздравить её лично. Моя, моя вина!

***

Прилетел. Я тут же кинулся к толпе выходящих из самолёта. Я не видел обеих два месяца.

***

Я почувствовал взгляд.

-ты чего молчишь? – Шура прижалась к моей руке. – буквально минуту назад так говорил много. Что с тобою?

-папа? – Катя тоже забеспокоилась.

Я искал её глазами. Но её не было нигде.

***

Мы сидели за столом и доедали пирожные, которые я купил и подарил Кате ещё в день их с Сашиным прилётом. Прошла неделя и тесто было уже не таким свежим.

И тут явилась она. Тень медленно вошла в кухню, сверля меня взглядом. Я медленно поворачивал голову вслед за ней, не в силах оторвать глаза.

-что с тобой?

-папа?

-взгляд… я вновь его ощущаю…

И Катя заплакала. Я постоянно во время звонков рассказывал им о взгляде в таких подробностях, что они уже боялись. Да я и сам боялся, если говорить честно.

Глава 5. Театр.

Господи, я вновь ощущаю этот взгляд. И... как же мне спокойнее стало, ты б только знал!

Я ставлю очередную пьесы. Никому ненужную, по правде говоря, ибо все актёры - подростки, которым надо закрыть оценки в каких-то волонтёрских проектах. Так что мало кто действительно заинтересован в том, чтобы вжиться или хотя бы попытаться нормально сыграть свою роль.

Я даже не помню уже название пьесы. Помню лишь, что спектакль - это лишь сцена из неё. Называться будет... Как же он будет называться там? Чёрт, и это я тоже умудрился забыть.

Глаза как-то невольно скользнули к зеркалу, находящемуся в углу небольшой театральной студии - моего кабинета, если так можно выразиться, в относительно большом театре нашего небольшого городка.

Так вот, зеркало. Я силился не смотреть, ибо с каждым появление этой злосчастной тени с её томным, давящим на голову, взглядом мне становилось все хуже и отвратительнее. Меня уже раздражал свой собственный внешний вид. Смотреть на себя было страшно.

Но всё-таки тяга посмотреть, что же там за моей спиной-то находиться и что творится на моём лице, оказалась сильнее. В который раз я сталкиваюсь глазами с этой невзрачной чернотой с желтыми, заинтересованно горящими и смотрящими на меня глазами.

А это ведь вообще глаза? И относится ли эта тень к этому неприятному, но почему-то успокоившему меня сегодня взгляду? Кто его знает... Ладно, вернёмся к постановке.

Я жестом руки показал невысокий полноватой девушке подойти ближе... Ближе... а к кому ближе? Там, куда я указал, никого нет. Парнишка, одетый в костюм огромного черного кота (точно, мы ведь ставим сцену в квартире Берлиоза из "Мастера и Маргариты"! И как только можно забыть название такого знаменитейшего произведения?!), стоял позади меня, ведь его очередь появиться на сцене даже ещё не настала. Хотя я ведь четко помнил, что он должен был находиться там.

Ощущение, что я схожу с ума. Это ведь не первый раз таких сбоев в моей голове, верно? Чёрт, эти подростки даже движения и не запоминают, вот и путают меня! Да и куда им запоминать - на мой вопрос, кто автор этого прекрасного романа, мне отвечали: "Пушкин", "Толстой", "Некрасов" и прочих писателей и поэтов, которых они запомнили из школьной программы. Но Некрасова-то, Некрасова...! Его как можно во все это было впутать? Вот тебе и технический прогресс - кнопочку нажали, кратко прочитали и всё. Хорошо, что хоть Достоевского не назвали, а-то в гробах уже все перевернулись.

Тень стремительно продвигалась к моей спине, заставляя меня подергиваться на стуле. Я чувствовал себя как дичь, окруженная охотниками, приближающимися все ближе и ближе. Внезапно, меня охватило чувство неописуемого страха, и я невольно обернулся. Позади послышался негромкий смех. Я вздрогнул и встретился взглядом с глазами подростков, которые смотрели на меня с удивлением и издевательством.

-лечил ли ты когда-нибудь свою голову? – спросил один из них.

Меня охватила паника, и я понял, что они знают что-то, что я старался забыть. Минуты казались часами, пока я пытался собрать свои мысли и найти способ выбраться из этой неловкой ситуации.

Увы и ах! – я просто сказал, что нам надо продолжить работу, хотя сам пристально рассматривал, как тень медленно рассеивалась, а ощущение тяжёлого взгляда на спине пропадало.

Глава 6. Листы скомканной бумаги.

Последней каплей стала Наташа.

-кто тебе разрешил заходить? – я старался сдерживать крик.

-ну перевесила я твоё пальто ненаглядное – и что с того? Не испачкала же.

-а кто разрешал его трогать?

-никто. Но и нельзя вешать шапочку на один крючок, зонтик на второй, пальто на третий, пиджачок на четвертый – это общая вешалка.

-вышла из кабинета, быстро, - я рукой указал на дверь. – чёрт.

Она стояла там.

-ты меня будешь выгонять из кабинета начальника? Валентин Иванович, Ваш же кабинет – вот и скажите ему, пусть варежку закроет.

Директор с улыбкой наблюдал за всей ситуацией и просто молчал. Мы часто ругались с Ташей по этому поводу, так что он не сильно беспокоился моим красным от гнева лицом.

Я схватил Наташу за шиворот и вытолкнул из кабинета.

-это уже не дело, Котелок (моё прозвище) ты наш. Кто ж так оканчивает споры?

-я.

Я подошёл прямо к нему и с какой-то невообразимо странной улыбкой заглянул ему в глаза, параллельно протягивая мятый листок рукописного текста – увольнения. Оно было написано мною ещё два года назад, после того, как директор планировал уходить, а на его место намечался другой парнишка (я знал его как человека весьма и весьма неприятного). Но всё тогда обошлось, задержав меня ещё на два года.

И, вероятнее всего, я бы задержался там ещё на долгие-долгие годы, если бы не вся эта ситуация.

-что это? – на меня странно посмотрели.

-увольнение.

Этот испуганный и шокированный взгляд. Нет-нет, не тени (она стояла за моей спиной), а простой, человеческий.

-с чего это вдруг такие решение? А работник месяца? Сам же обижался в прошлом году, что не тебя повесили в рамку.

-вот так, - я лишь развёл руками.

По моему листу бумаги бегло промчались глазами.

-тс… ещё и год старый! Как так можно-то? Нет-нет, однозначно нет – я это подписывать не буду.

Я пожал плечами и направился к общей вешалке. Когда же я уже застегнул пальто, одел котелок на кудрявую голову (мне всегда нравилось одеваться по-старому, нравилось всё, что отдавало галантной стариной – наверное, это и есть основная причина моей театральной деятельности), директор зашевелился.

-ты что делаешь? Куда ты?

Его манера кудахтать, словно курица. Я прыснул со смеха, выходя из кабинета; тень последовала моему примеру.

-да куда же ты?! – меня остановили в проходе.

-домой.

-а ещё четыре часа работы тебе кто отменил?

-я подал заявление, дальше разбирайтесь сами, - я скинул руку начальника со своего плеча и пошёл по коридору к лестнице, что вела на чёрных ход (в последнее время я ходил через него, дабы меньше с кем видеться).

-не подпишу! Вот говорю тебе – вернешься! Вернешься, моля прощение! – директор вновь закудахтал, хотя теперь это было больше похоже на визг маленького поросёнка.

Я уже не смеялся, хотя тень держала улыбку. Я был на грани слёз – я дорожил театром больше, чем кто-либо ещё, работавший в нём. И директор прекрасно знал это.

Всё вокруг раздражало – Люди, магазины, улицы, дома, автомобили,

Лица, что мимолётные прохожие,

Рот которых криво-косо перекошен,

И я один – такой вот мерзко непохожий

На них, иду один.

И даже театр, некогда мне бывший вторым домом,

Уже казался грязным, странным – незнакомым.

Я невольно заговорил стихами. Тени уже не было.

Глава 7. Уже абсолютно другой.

Почему всё так? Почему все так плохо? Как же я не хочу всего этого, что есть, как же я от всего этого устал, просто...

Уже прошло два года с того момента, как тень появилась в моей жизни. И с каждым днём всё хуже, хуже и хуже. Я бросил работу, перестал выходить почти что на улицу - только на улицу, и то лишь тогда, когда еда, привезённая Шурой окончится.

Кстати говоря о Шуре. Да какая Шура, что я заладил! Александра это, Александра Васильевна. Ну или, на худой конец, моя милая Сашенька. Ну так вот: с Сашей я развёлся. Конечно я другого и быть не могло - зачем я ей и Кате такой нужен: грустный, все время валяющийся на кровати, прогуливающий работу, еле-еле двигающийся, вонючий (уж извините, без подробностей никак), бредящий о каких-то тенях и взглядах? Это уже не муж, это боров какой-то.

А ведь когда-то она знала меня абсолютно другим. Да... Когда-то она знала немного надменного, знающего четыре языка, работающего в театре, высокого и стройного... А теперь я шугаюсь каждого шороха.

Последней каплей у Шурочки стало то, что Катя расплакалась, когда, сидя за столом, я вновь начал рассказывать о том, что я ощущаю этот взгляд. В вечер того же дня (а была это, кажется, среда, когда я решил взять себя в руки, то есть пойти на работу, умыться и причесаться, поужинать с семьёй и так далее - вернуться, в общем-то говоря, к прежнему темпу жизни) она собрала вещи, пока месть я продолжал судорожно озираться, ибо взгляд резко пропал, одела Катеньку и собрала и её вещи, после чего, видя, в каком я ужасном состоянии, написала записку и... И они обе ушли.

Как бы мне не было обидно, я поддерживаю её решение: моё состояние и правда оставляло и оставляет желать лучшего.

Теперь Шура лишь иногда приезжает, чтобы завести мне еды, ведь прекрасно знает, что я заморю себя без неё голодом. И я благодарен ей.

Но она никогда не берет с собою Катю. А на все мои расспросы она просто говорит, что совсем скоро приведет мне врача.

Но что самое смешное во всей этой ситуации? То, что я знаю, где они! Я бывал в этой квартире, и бывал не раз.

Я искренне хочу что-то сделать с собою, правда! Но я не могу. Иногда даже не хватает сил подняться с кровати для самых обыденных и базовых вещей.

Глава 8. Промежутки.

***

Я оглянулся. Почему-то страх при виде тени не так сильно окутывал меня, а от ощущения взгляда на спине становилось спокойнее.

***

Я бежал к дому, желая спрятаться от этого навязчивого чувства наблюдения. Раз, два, три… раз, два, три… я отсчитывал, сколько ступень оставалось до квартиры. Забежав в неё я увидел лишь её рассеивающийся силуэт.

***

Ты хочешь послушать моё новое стихотворение? Оно ещё не окончено, так что рассеивайся. Вот-вот, правильно.

***

Мне привезли немного еды. Жаль, что тень не ест её, было бы веселее.

***

Непреодолимое желание вернуться в театр. А вот покамест ты не появилась, его не было. Так что рассеивайся, а-то раздражаешь.

***

Утром я хотел пойти на набережную. Сейчас я хочу пойти на крышу. А по итогу я весь день проваляюсь в кровати. Чудеса!

***

О, неужели? Полгода не появлялась, так иди ещё на три года. А если серьёзно, то я очень рад тебя видеть.

Глава 9. Каждая пятница.

Шура приезжала каждую неделю по пятницам. Катю она никогда не брала с собою.

-ты что-нибудь чувствуешь?

Её голос дрожит, как всегда.

Я кивнул головой. Она схватила меня за руку, заставив встать с кровати.

-Господи, когда ты в последний раз менял постель?

Когда? Я не помнил. Саша приносила постельные вещи, но они так и оставались нетронутыми до тех пор, пока месть я не пачкал предыдущее белье до невозможного.

После всё повторилось, как это было всегда.

В жару, или в холод - это не имело значения, Шура выталкивала меня на улицу в одной лишь ночной рубашке и начинала водить кругами по жилому комплексу. Дети на игровых площадках пугливо смотрели на нас, люди косили глаза и старались обойти.

Я был жалок, а Шура становилась жалкой вместе со мной. И она все равно приезжала каждую неделю.

Я не имею понятия, сколько мы так с ней ходили. Для меня это было и долго, и коротко одновременно.

По возвращению домой она меняла мне постель, разогревала суп в микроволновой печи, а после садилась рядом.

-ты что-нибудь чувствуешь?

Да. Определенно да. Тень сопровождала меня в эту прогулку, она прямо сейчас стояла в углу комнаты и пристально смотрела на меня.

Я положительно кивнул головой.

После Шура уходила, а я оставался один в своей квартире на всю неделю.

***

Я вновь проснулся. Мне снилась Катя. Вернее, мне снилась какая-то юная девушка, но я чётко знал, что это именно она. Катя что-то долго и монотонно рассказывала. Совсем на неё не похоже - она ведь прыгает, словно стрекоза! Хотя возраст творит своё с головой человека...

Я долго ворочался, пытаясь вспомнить то, о чём она мне говорила.

Но я так и не вспомнил.

Я схватил телефон в руки и принялся искать в галерее наши общие фотографии.

Я медленно забывал их лица.

Глава 10. Почти...

Но в этот раз Шура не приехала. Я ждал-ждал, но... Но нет - она так и не появилась. Зато появился уже давно полюбившийся мне собеседник - желтоглазая тень.

Её появление вызывало у меня трепетную улыбку. В какие-то моменты я даже осознавал, что ожидал мою гостью куда сильнее, нежели мою прекрасную Сашу.

А после я не помнил, что я делал. Я поднялся с кровати и вышел на улицу – совсем как с Сашей – в одной лишь ночной рубашке.

Январь – холод, мороз и завывающий ветер с снегом. А я шёл, наматывая привычные круги.

На пятом моё исхудалое тело не выдержало. Я упал на спину и…

И я наконец поднял глаза к небу, которого так долго боялся. На меня смотрели Вы, да-да, именно Вы!

У Вас немного пораженные лицо. Я и сам удивляюсь тому, что мы так внезапно встретили друг друга, в этот, в чём-то, неподходящий момент.

Знаете, пока месть Вас не было, Шурочка привела врача и мне прописали таблетки. Но я не пил их, честно, не пил! Ведь я так ждал Вас... Так что Вы ведь не закроете страницу, верно? Я ведь больше не смогу прожить без Вашего, пусть и томного, но такого нежного взгляда.