Лапшова Валерия Павловна

За гранью реальности

Пролог

Небо затянуло свинцовое покрывало, и с его серых просторов на землю сыпалась мелкая водяная пыль. Под убаюкивающий шёпот дождя я возвращалась в автобусе домой, в Дэйлинсон. Пять лет университетской жизни промчались как один миг, и теперь, к своему удивлению, я ловила себя на мысли, что буду тосковать по этому хаотичному и прекрасному времени.

Я уткнулась лбом в прохладное стекло, наблюдая за рождением и смертью бесчисленных капель. Они появлялись из ниоткуда, словно крошечные звёзды, чтобы проделать свой короткий путь и бесследно кануть в небытие.

О чём это я?.. За мыслями совсем забыла о главном. Позвольте представиться — Мэддисон, хотя мне куда милее простое Мэдди. Стройная брюнетка, чьи глаза поразительного яркого, голубого цвета, казалось, хранили в себе тихую грусть прошлого и стальную решимость смотреть вперёд. Наша семья — это мама, я и моя сестра Ханна. Папа ушёл из нашей жизни, когда я была ещё ребёнком, и я навсегда запомнила, как моя мать с невероятной стойкостью боролась за наше счастье. Именно тогда, в детстве, во мне зародилась твёрдая решимость: я должна преуспеть. Ради неё. Чтобы больше ни одна тревога не омрачала её лица.

Глава 1

Тепло родных улиц

Время в пути истекло, как песок в часах, и я не успела опомниться, как автобус, с тихим шипением затормозив, объявил мою остановку. Конечную.

Дверь распахнулась, и мне в лицо ударил воздух, напоённый знакомым ароматом Дэйлинсона — сыростью после дождя, влажным асфальтом и дымком из далёких труб. Небеса уже прояснились, и я, надев рюкзак, двинулась в сторону дома. Менее чем в десяти минутах ходьбы меня ждало всё моё прошлое.

Ноги сами несли меня по знакомым улицам, а в голове, словно старый кинопроектор, оживали кадры из детства: беззаботная кутерьма с друзьями, крики и смех, эхо которых затерялось в прошлом. Я вспомнила, как однажды, рассекая на роликах, расцарапала колени в хлам. Тогда я вскочила и понеслась дальше, скрывая боль, — лишь бы мама не заметила и не загнала домой, не положила конец этому чудесному, бесконечному дню.

Погружённая в этот водоворот воспоминаний, я едва не прошла мимо фигуры, вынырнувшей из-за угла. Но сердце ёкнуло прежде, чем мозг успел опознать её. Это была моя лучшая подруга Нэнси, невысокого роста блондинка, чьи карие глаза всегда искрились бездной энергии, а каждое движение выдавало её стремительную, неугомонную натуру. Выражение её лица в ту секунду, когда наши взгляды встретились, было бесценно: изумление, промелькнувшее за долю секунды, растворилось в сияющей, всепоглощающей радости.

— О боже, Мэдди! Ты вернулась и ничего мне не сказала?! — её возглас, звонкий и искренний, прорезал уличную тишину. Нэнси подбежала ко мне, и мир на мгновение сузился до этого тротуара.

— Я тоже невероятно рада тебя видеть! — ответила я, и улыбка сама расплылась по моему лицу. — Хотела сделать для всех сюрприз.

— То есть я первая, кто узнал о твоём возвращении, да? — её глаза хитро блеснули, а в уголках губ заплясали веснушки, знакомые до боли.

— Можно и так сказать, — кивнула я, чувствуя, как на душе становится по-настоящему тепло и спокойно. Как будто нашлась последняя недостающая деталь паззла.

- Я очень рада тебя видеть, но сейчас я спешу на танцы, не представляешь, как я давно хотела туда записаться и вот я нашла время и для этого. Давай вечером устроим вечеринку в честь твоего возвращения, я сообщу всем о твоём приезде! И это не обсуждается! Зайду за тобой вечером! – улыбаясь и хитро сказала Нэнси.

- Тогда до встречи! – смеясь ответила я.

Нэнси скрылась за поворотом, и её торопливые шаги затихли в дневной тишине. Как же я скучала по этой сумасшедшей и непредсказуемой девчонке! С лёгким сердцем я продолжила путь, и вот он — мой дом — возник вдали, как тёплый огонёк в пасмурном окружении.

Подойдя к крыльцу, я с замиранием сердца вытащила из рюкзака связку ключей. Самый потрёпанный из них беззвучно вошёл в замочную скважину. Я тихонько открыла дверь, словно боялась спугнуть тишину. Ни мама, ни Ханна не знали о моём возвращении.

Из гостиной доносились приглушённые голоса. Отложив рюкзак, я на цыпочках направилась на звук. По телевизору шли новости, но их почти не было слышно за оживлённой беседой. Мама с Ханной, устроившись на диване, горячо обсуждали завтрашнюю распродажу в магазине мистера Фрэнка, том самом, где продавались диковинные безделушки со всего света.

Горло сдавил ком. Мы не виделись больше года.

— Не ждали? — рассмеявшись, выпалила я.

Мама, ничего не понимая, вскочила с дивана и, увидев меня, застыла на месте. Мгновение — и по её лицу ручьём потекли слёзы. Я подбежала и крепко, до хруста, обняла её, вдыхая знакомый, уютный запах.

— Почему ты не сказала о своём возвращении!? — воскликнула Ханна, и в её голосе смешались обида и безудержная радость.

— Хотела устроить сюрприз. И, кажется, у меня получилось, — ответила я, не выпуская маму из объятий.

— Ты как раз вовремя! — прошептала мама, вытирая слёзы. — У нас как раз готовится кое-что вкусное.

Она пошла на кухню, откуда доносился божественный аромат. Я закрыла глаза, и меня окутало тёплое, сладкое облако — этот аромат, должно быть это он, фирменный тыквенный пирог моей мамы.

Я неспешно вернулась ко входу, подняла свой нелёгкий рюкзак и поднялась на второй этаж. Рука сама потянулась к знакомой дверной ручке. Я вошла — и меня обволокло тихое, безмолвное тепло, будто сама комната выдохнула после долгого ожидания.

Так вот ты каково — возвращение. Ничто не изменилось. Абсолютно ничто. Пять лет растворились, как будто их и не было. Мой верный плюшевый мишка Тэд восседал на подушке, словно только вчера я оставила его там перед сном. Даже экран моего ноутбука сиял чистотой, без намёка на пыль. Стало быть, пока меня не было, здесь кто-то бережно хранил мой мирок, проветривал его и наводил тихий порядок в ожидании моего возвращения.

Оставив вещи, я с наслаждением переоделась в свою старую, розовую плюшевую пижаму — её мягкая, знакомая текстура была как привет из юности.

Спустившись на кухню, я застала там идиллическую картину: за столом, залитом мягким светом, меня уже ждали мама и Ханна.

И он парил в центре всего этого — царственный, золотистый, благоухающий ностальгией. О да, это был он. Тот самый пирог. Я, забыв о взрослой сдержанности, помыла руки и буквально рухнула на стул. Передо мной тут же появился кусок — самый большой, с аппетитно хрустящей корочкой.

Я отломила вилкой нежный кусочек и поднесла его ко рту. Вкус ударил в память с такой силой, что на мгновение перехватило дыхание. И тогда до меня наконец дошло, пронзив до самой глубины души: вот оно. Конец пути. Я дома.

Глава 2

Всё те же лица

После приятного перекуса душистым пирогом мы погрузились в водоворот воспоминаний. Я с жадностью ловила каждую историю, каждую мелочь, что произошла за год моего отсутствия. Время, подхваченное вихрем смеха и рассказов, понеслось так стремительно, что я и опомниться не успела, как за окном уже пламенело закатное небо, а на часах уверенно показывало шесть.

Эту приятную идиллию прервал настойчивый стук в дверь. Сердце подсказало, что это Нэнси — она обещала зайти за мной с наступлением вечера.

— Это Нэнси! Я открою, — сообщила я семье, уже направляясь в прихожую.

Распахнув дверь, я увидела её — хрупкую фигурку, буквально излучающую нетерпение.

— Ты ещё не готова?! — вскричала она, и в её голосе фальшивое недовольство тут же растворилось в безудержной улыбке. — Давай быстрее, через час мы уже должны быть у Калеба, нас там ждёт целая толпа!

Рассмеявшись, я пригласила её войти и ринулась в свою комнату, чтобы подготовиться к предстоящей тусовке. Там будет Калеб… Моё сердце, застрявшее в школьных временах, ёкнуло. Высокий брюнет с изумрудными глазами и подтянутой фигурой атлета… Мы так давно не виделись. Нужно выглядеть безупречно, чтобы наконец привлечь его внимание.

Что же надеть? Память услужливо подсказала: где-то в шкафу лежало то самое алое платье — короткое, облегающее, словно вторая кожа. Примерка подтвердила: в нём моя фигура выглядела более чем выигрышно. Покружившись перед зеркалом, я поймала своё отражение — решительное, сияющее, готовое покорять. Да, это оно! То самое платье, в котором я должна сиять на этой вечеринке. Всё-таки она в честь моего возвращения домой.

Закончив с платьем, я принялась за макияж. Решила остановиться на чём-то милом и ненавязчивом — яркое платье и так должно было стать моим главным козырем. Нюдовый карандаш для губ мягко подчеркнул их форму, а на веки я нанесла тени с жемчужными блёстками, которые загадочно мерцали при каждом движении, делая взгляд глубже и выразительнее. Лёгкое касание кисти с розовым румяном подарило щекам тот самый румянец смущения, будто я до сих пор краснею от мысли о предстоящей встрече с Калебом.

Осталось лишь уложить волосы. Я быстрыми движениями прошлась плойкой, и вскоре мои тёмные пряди лежали послушными, шелковистыми волнами.

Что надеть на ноги? Чёрные туфли на каблуке или же алые шпильки? Подумав о комфорте и долгом вечере, я выбрала первые. Чтобы гармонично завершить образ, добавила длинные серьги-висюльки и элегантный чёрный клатч.

Кажется, я готова! Набравшись воздуха, я вышла из комнаты и направилась к кухне, навстречу доносящимся оттуда голосам. Нэнси, устроившись на стуле, с азартом живописала моей семье наши планы на вечер.

Услышав мои шаги, они обернулись.

— Ты выглядишь просто потрясающе! — воскликнула Нэнси, и в её голосе читались неподдельное восхищение и одобрение.

— Хорошо вам повеселиться, дорогая, — ласково сказала мама, и её тёплый, уютный голос прозвучал как самое доброе напутствие.

Моя улыбка в ответ была всем ответом. Мы с Нэнси направились к выходу, а на часах уже без двадцати семь.

— Давай быстрее, а то опоздаем! — подхватила меня под локоть Нэнси, её нетерпение было таким заразительным, что я подхватила её ритм.

На пороге я накинула своё длинное чёрное пальто — вечер после дождя дышал прохладной свежестью. Вызванное такси должно было доставить нас до дома Калеба минут за пятнадцать. Пока мы ждали машину, строя предположения о предстоящем вечере, по моей коже бегали мурашки от предвкушения. Казалось, само воздух вибрировал от грядущего веселья.

Такси подъехало быстро, и вот мы уже мчались по влажным улицам, оставляя за собой следы из брызг. А я мыслями была совсем не в машине. Я летела к нему, к Калебу. Сердце отчаянно стучало в такт одной мысли: «Скоро я увижу его».

— А кто там будет ещё? — стараясь казаться спокойной, спросила я у Нэнси.

— Будет Зейн, Эбби и наша сладкая парочка Лора и Брайн, — ответила она с той самой хитрой ухмылкой, от которой у меня в животе вспорхнули бабочки.

На душе стало тепло и безмятежно, будто я наконец-то вернулась в свою настоящую гавань. И как будто в подтверждение этим мыслям, машина остановилась у знакомого дома. Поблагодарив таксиста, мы вышли и увидели на крыльце оживлённую группу — все уже были в сборе.

Нас заметили мгновенно.

— Какие люди! С возвращением в родной Дэйлинсон! — весело вскрикнул Зейн, его голос прозвучал как самый радушный приветственный салют.

Я подошла к ним, и меня накрыла такая волна счастья, что, казалось, я вот-вот взлечу на седьмое небо.

— Я так рада вас всех видеть, ребята! — выдохнула я, с трудом сдерживая восторженные слёзы.

— Скучала по нам? — мило подмигнула Эбби.

— Несомненно! — ответила я, и в этом слове заключалась вся правда.

— Так и будем на улице стоять? Пошлите в дом, там уже всё готово! — радостно скомандовала Лора, распахивая дверь.

Переступив порог, я замерла на секунду, поражённая. Атмосфера дома была заряжена энергией: под потолком колыхались десятки гелиевых шаров, словно спелые разноцветные плоды, а ритмичная поп-музыка заполняла собой каждый уголок. Мой взгляд скользнул к кухне — на столе высился целый арсенал напитков и аккуратной горкой лежали одноразовые стаканчики, обещая бесконечные тосты.

И тут я увидела его. Калеб, стоявший у лестницы, уже смотрел на меня. Наша встреча взглядов длилась всего мгновение, но его улыбка, тёплая и немного смущённая, заставила мир вокруг замереть. Он уверенно подошёл и обнял меня, и в этот миг от его знакомого, но такого долгожданного прикосновения у меня перехватило дыхание.

— Рад твоему возвращению, принцесса, — прошептал он где-то рядом с виском, и его голос прозвучал как самое дорогое приветствие.

Сердце забилось в висках частым, непослушным барабаном, и я изо всех сил старалась скрыть охватившее меня сладкое стеснение.

— Спасибо за такую подготовку, это и правда очень приятно, — выдавила я, надеясь, что голос не выдаст моего волнения.

— Эй, ну хватит ворковать, давайте уже что-то делать! — нетерпеливо раздался голос Брайна, вернув всех к реальности.

Я с облегчением кивнула, сняла пальто и повесила его на вешалку. Лёгкая улыбка тронула мои губы — я поняла, что этот вечер обещает быть наполненным самым настоящим, безудержным весельем.

Глава 3

В объятиях тайны

— Начнём с выпивки? А чтобы было веселее — давайте поиграем в Beer Pong! — предложила Нэнси, и её глаза весело сверкнули. — Посмотрим, кто из нас тут самый меткий стрелок!

Идею поддержали все — весёлый азарт уже витал в воздухе, да и я была не прочь пропустить стаканчик-другой и наконец-то расслабиться по-настоящему.

Пока Нэнси с воодушевлением расставляла на кухне пирамиды из пластиковых стаканчиков, я устроилась в гостиной на большом угловом диване, погрузившись в беседу с давними друзьями. Мы с жадностью обменивались новостями, пытаясь нагнать упущенное за год.

Не прошло и десяти минут, как на пороге появилась запыхавшаяся Нэнси.

— Поле битвы готово, дамы и господа! — торжественно объявила она, прерывая наш поток сплетен о жителях Дейлинсона, которые мы безропотно отложили на потом.

Вся компания двинулась на кухню, где уже царила атмосфера предвкушения.

— А теперь — внимание! — Нэнси подняла палец, призывая к тишине. — Меняем правила для остроты ощущений! Пьёт тот, кто попадает! А кому не везёт с меткостью, тот остаётся трезвым наблюдателем. Начнём с нашей виновницы торжества? — Она бросила на меня вызывающий, но дружелюбный взгляд.

Я, конечно, ожидала такого поворота. С улыбкой приняв вызов, я подошла к столу, взяла маленький шарик и, прицелившись, сделала первый бросок. И — о чудо! — шарик с лёгким стуком угодил прямиком в один из стаканчиков! С торжествующим видом я взяла свою «добычу», осушила её до дна и отставила пустой стакан в сторону.

Ребята, воодушевлённые моим успехом, принялись кидать шарики с таким азартом, что на удивление попадал почти каждый.

— Никто не хочет остаться трезвым, я смотрю! — рассмеялась я, наблюдая за всеобщим весельем.

Игра продолжалась до тех пор, пока на столе не осталось ни одного полного стаканчика. Бесспорным победителем и чемпионом по меткости оказался Зейн.

— Я так и знал, что сделаю из вас всех лузеров! — вскрикнул он, поднимая руки в победоносном жесте, пока все вокруг аплодировали его «успеху».

Калеб подошёл к колонке, и вот из динамиков хлынула настоящая звуковая волна, заполнив каждый уголок дома.

— Кажется, намечаются танцы? — прокричал он поверх музыки.

Этого было достаточно. Мы переглянулись, обменялись улыбками, и вот уже все неслись в гостиную, превратившуюся в импровизированный танцпол. Мы отплясывали, подпевая знакомым припевам, выкрикивая слова, которые знал наизусть каждый. Нэнси, не сдерживаясь, вскарабкалась на спинку дивана и пустилась в пляс, её безудержное веселье заряжало всех вокруг. Лора тем временем появилась с новым запасом выпивки и с грохотом расставила бутылки на журнальном столике.

— Разбирайте, пока я добрая! — объявила она, и ребята тут же окружили стол.

Танцевальная лихорадка поглотила всех без остатка. Я кружилась в общем вихре, но вдруг поймала себя на ощущении, что алкоголя во мне уже с избытком. Мир начал медленно плыть перед глазами, очертания стали чуть размытыми. «Всё, хватит», — пронеслось в голове.

И в этот самый момент Калеб оказался рядом. Его губы коснулись моего уха, и сквозь шум музыки я разобрала шёпот:

— Не хочешь выйти подышать? Здесь стало душно.

Я лишь кивнула, с облегчением принимая предложение. После бешеного ритма танцев тело горело, и прохладный ночной воздух казался единственным спасением. Мы обменялись быстрым понимающим взглядом и, стараясь быть незамеченными, скользнули прочь из гостиной, оставив за спиной шумную толпу и уплывая в объятия ночи.

Выйдя на крыльцо, Калеб облокотился на перила, и его профиль мягко вырисовывался в лунном свете.

— Ну как оно? — начал он, поворачиваясь ко мне. — Расскажи, какова жизнь в большом городе?

— Город — это суета и огни, — рассмеялась я в ответ. — Но он не сравнится с ощущением этого маленького городка. Здесь... есть душа.

Между нами повисла пауза, наполненная стрекотанием цикад. Калеб переступил с ноги на ногу, вдруг став серьезным.

— Слушай, а у тебя сейчас... есть кто-то? — он потупил взгляд, слегка смутившись. — Ну, в смысле... в плане отношений.

Мое сердце сделало легкий кувырок. Я понимала, к чему клонит этот разговор.

— В университете мне было не до поисков, — ответила я мягко, глядя на него. — Я была настроена на учебу. Так что... нет. Я полностью свободна.

Его лицо озарила улыбка облегчения.

— Честно? Я... я надеялся, что ты вернешься. Ты мне давно нравишься, Мэдди. Еще со школы.

Эти слова, которые я ждала, казалось, всю свою сознательную жизнь, прозвучали как самая прекрасная музыка. Они заставили мое сердце забиться в унисон с далекой музыкой из дома.

— Калеб... это взаимно, — прошептала я, чувствуя, как губы сами растягиваются в улыбке. — Спасибо тебе за прямоту.

Я почувствовала тепло его рук на своей спине, и в следующий миг я уже была в его объятиях. Мир сузился до пространства между нами. Его губы медленно приблизились к моим, а его ладони скользнули ниже, прижимая меня к себе. И тогда мы поцеловались — долгий, нежный поцелуй, в котором было все: и давнее ожидание, и обещание чего-то нового. Над нами сияла яркая, почти пристрастная луна, освещая нас своим серебристым светом, словно благословляя это начало.

Внезапно наш поцелуй прервал голос Нэнси, которая искала нас по всему дому. Мы переглянулись

— Ну что? Пойдём в дом? — тихо спросил Калеб, его дыхание всё ещё было согрето жаром нашего поцелуя. — Кажется, нас и правда потеряли.

Я лишь кивнула, всё ещё находясь под властью нахлынувших чувств. Взявшись за руки, мы осторожно вошли обратно в дом, где нас ожидала странная картина. Прямо в дверях гостиной, словно страж порога, стояла Нэнси. В её руках была массивная картонная коробка, из которой она с торжествующим видом извлекла ту самую доску Уиджи.

— Смотрите, что я нашла на антресолях! — воскликнула она, помахивая планшетом перед нашими лицами. — Калеб, я и не думала, что у тебя дома может водиться такая диковинка!

Калеб, всё ещё не пришедший в себя, лишь недоуменно пожал плечами:

— Понятия не имею... Наверное, осталась от старых хозяев. Выбросить, что ли?

— Что ты! — всплеснула руками Нэнси. — Давайте попробуем провести сеанс! Это же будет просто невероятно!

Меня пробрала неприятная дрожь. Идея не вызывала у меня ничего, кроме лёгкой тревоги и скепсиса.

— Не знаю, Нэнс... Мне кажется, это не лучшая затея, — попыталась я возразить.

— Ой, да ну! Всего один разочек, пожалуйста! — принялась она уговаривать меня, сложив ладоши бантиком. — Ну, Мэдди! Вечеринка на грани фола — это же так по-нашему!

Я вздохнула, понимая, что моего сопротивления надолго не хватит. В конце концов, ночь и так уже была полна сюрпризов.

— Хорошо, твоя взяла, — сдалась я, стараясь придать голосу беззаботности. — Веселиться, так веселиться!

Глава 4

Точка отсчёта

Мы вернулись в гостиную, и Нэнси с решительным видом подошла к колонке, резко обрушив тишину на только что оглушённую музыкой комнату.

— Эй, зачем ты выключила? — возмутилась Лора, прерванная на середине танцевального движения.

— Потому что у нас намечается кое-что поинтереснее! — объявила Нэнси с загадочной ухмылкой. — Спиритический сеанс!

— Какой ещё сеанс? Ты что, серьёзно в это веришь? — фыркнул Брайн, скептически подняв бровь.

— Вот сейчас и проверим! — парировала Нэнси, не допуская и тени сомнения.

Доску Уиджи разместили на журнальный столик, и мы расселись вокруг него на полу, словно участники какой-то тайной церемонии.

— Стойте! Для полного антуража нужно зажечь свечи! — воскликнула Эбби, и её глаза загорелись от этой идеи.

Калеб молча удалился и через мгновение вернулся с парой толстых восковых свечей. Он чиркнул спичкой, и в полумраке комнаты заколебались два трепетных огонька, отбрасывающие на стены гигантские, пляшущие тени. Основной свет погас, и комната погрузилась в таинственный сумрак.

— Так, все ставят кончики пальцев на указатель, — сдавленным от волнения голосом скомандовала Нэнси.

Мы послушно выполнили её просьбу. Кончики наших пальцев, лёгкие и неуверенные, касались плашки. Сеанс начался.

— Здесь кто-нибудь есть? — громко и чётко произнесла Нэнси.

Я смотрела на неподвижный указатель и внутренне злорадствовала — мои скептические ожидания оправдывались.

— Бред это всё, я же говорил! — буркнул Брайн, уже пытаясь убрать руку.

— Подожди! Дай шанс! — отрезала Нэнси.

Она повторила вопрос, вложив в него ещё больше настойчивости: — Здесь кто-нибудь есть?

Тишина в ответ была оглушительной. Кто-то из ребят сдержанно хихикнул.

— Ну и наивная же ты, Нэнс… — с лёгкой насмешкой прошептала Лора.

И в тот самый момент, когда скепсис достиг своего пика, указатель дёрнулся. Сначала это было едва заметное движение, но затем он плавно и неумолимо пополз по кругу, направляясь к краю доски. Он остановился на слове «ДА».

В воздухе повисла гробовая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием свечей. Мы переглянулись, и в широко раскрытых глазах друг друга читалось одно и то же: недоверие и затаённый страх.

— Ладно, хватит шутить! Кто это сделал? — с вызовом в голосе спросила я, окидывая подозрительным взглядом всех присутствующих.

— Да это Нэнси, конечно, опять дурачится, — с натянутой улыбкой произнёс Брайн, но в его голосе уже не было прежней уверенности.

— Честно, это не я! — почти плача выдохнула Нэнси, и по её искренне испуганному лицу было ясно — она не врала.

— Давайте спросим ещё что-нибудь! — выдохнула Нэнси, и её голос дрожал от возбуждения. — Кто ты?

Указатель снова пришёл в движение. На этот раз его бег был быстрым и решительным, почти яростным. Он вычерчивал одну букву за другой, с глухим скрежетом скользя по старому картону.

— Х... О... У... П... И... Н... С... — хором, затаив дыхание, читали мы. — ХОУПИНС!

— Мэрри Хоупинс! — ахнула Нэнси, и её глаза расширились от узнавания.

— Та самая, про которую ходит легенда? — тихо, почти шёпотом, спросил Зейн, и его обычно беззаботное лицо стало серьёзным.

— Какую ещё легенду? — не поняла я, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

Зейн перевёл на всех тяжёлый взгляд, и в свете свечей его черты казались отточенными и неестественно резкими.

— Говорят, — начал он сдавленным голосом, будто боялся, что его подслушают, — давным-давно здесь, в нашем районе, жила девушка по имени Мэрри Хоупинс. А потом однажды ночью она... исчезла. Просто вышла из дома и не вернулась.

Он сделал паузу, давая нам прочувствовать тяжесть этих слов.

— Одни говорят, что её нашли в том самом лесу, за старым кварталом... повешенной на суку старого вяза. Лицо было искажено ужасом. Другие шептались, что её похитили, — он понизил голос до шёпота. — На дороге нашли её туфельку... а рядом — следы от шин. Глубокие, будто машина резко затормозила.

В комнате стояла гробовая тишина, нарушаемая лишь трепетом пламени.

— Но самое страшное, — Зейн обвёл всех взглядом, — никто так и не узнал правды. И зачем она вышла из дома той ночью... это осталось самой большой тайной.

— Так давайте спросим, что с ней случилось!? — прошептала Эбби. Её голос дрожал от смеси интереса и страха.

Нэнси, сделав глубокий вдох, задала вопрос, который витал в воздухе:

— Что произошло той ночью?

Указатель снова пришёл в движение. На этот раз его скольжение было медленным, тягучим, словно невидимая рука с неохотой выводила каждую букву.

— У... Б... И... Л... И... — с трудом разобрал кто-то в полной тишине.

— Убили! — ахнула Нэнси, отдергивая руку, будто её ужалили.

— Кто это сделал? И зачем? — вырвалось у меня, прежде чем я успела подумать.

И в тот же миг произошло нечто ужасное. Указатель с оглушительным стуком сорвался с доски и отлетел в сторону камина, словно его швырнула невидимая сила. Одновременно все свечи разом погасли, погрузив комнату в кромешную тьму. В воздухе раздался тонкий, леденящий душу женский смешок. Кто-то из девушек вскрикнул от ужаса.

Сердце бешено колотилось в груди, но я заставила себя действовать. Дрожащими руками я достала телефон и включила фонарик. Луч света, дрожа, выхватил из мрака бледные, перекошенные страхом лица друзей.

— Калеб, включи, пожалуйста, свет! — попросила я, и мой голос прозвучал неестественно высоко.

Он кивнул и, стараясь не смотреть по сторонам, направился к выключателю. Щелчок раздался громко, как выстрел, но комната осталась тёмной. Свет не зажёгся.

— Не переживайте, просто выбило пробки, — попытался успокоить нас Калеб, но и в его голосе слышалась неуверенность.

— Вот так совпадение! — истерично рассмеялась Лора. — Указатель двигается, пробки выбивает... Не кажется, что здесь слишком много "совпадений" для одной ночи?

Калеб достал телефон, и его фонарик разрезал тревожную темноту.

— Пойду проверю пробки, — заявил он, пытаясь вернуть голосу привычную уверенность.

— Я с тобой! — тут же отозвалась я, не желая оставаться в этой гостиной, где в воздухе, казалось, все еще витал призрак того сеанса.

Мы двинулись в сторону подвала. Скрипнувшая дверь открыла путь в абсолютную, почти осязаемую тьму. Спускаясь по шатким ступеням, я невольно вздрогнула от каждого шороха — нервы были натянуты до предела. В свете фонарика плясали пыльные паутины, отбрасывая на стены искаженные тени. Подойдя к электрическому щитку, Калеб подтвердил догадку:

— Да, просто выбило. Ничего страшного.

Я с облегчением выдохнула, ощущая, как камень падает с души. Он щелкнул рычажками, и из гостиной донесся радостный возглас — свет вернулся. Когда мы поднялись наверх, на лицах друзей читалось явное облегчение.

— Без паники! Я же говорил, что это просто пробки, — с победоносной улыбкой объявил Калеб, стараясь вернуть вечеринке ее легкомысленный настрой.

Но Нэнси, все еще бледная, не отступала.

— А вам не кажется странным, что указатель сам вылетел? И свечи... все разом?

— Это и правда было жутковато, — согласилась Лора, потирая руки, словно ей было холодно.

— Успокойтесь, побаловались и хватит, — властно перебил Брайн. — Давайте уберем эту проклятую доску подальше и не будем возвращаться к этой ерунде. Лучше продолжим нашу вечеринку!

Было страшновато, но его напор подействовал. Мы дружно закивали, желая поскорее забыть о случившемся.

— После такого нужно как следует выпить! — фальшиво-бодро рассмеялся Зейн, уже направляясь к столу с напитками.

Однако одну Нэнси ничто не могло отвлечь. На ее лице застыла тень глубокой озабоченности, взгляд был устремлен в пустоту, будто она все еще пыталась сложить кусочки тревожной головоломки.

— Я... я отойду в уборную, — тихо пробормотала она себе под нос и, не глядя ни на кого, вышла из гостиной, унося с собой гнетущее предчувствие.

Остальные, стараясь поскорее развеять мрачную атмосферу, включили бодрую музыку и гурьбой потянулись на кухню — за новой порцией выпивки и ложного веселья. Я же осталась в гостиной. Тревога, читавшаяся в глазах Нэнси, не давала мне покоя, и я решила, что не могу оставить её одну.

Зная, что уборная находится на втором этаже, я поднялась по лестнице и замерла в коридоре, прислонившись к стене. Тишина здесь была гнетущей, контрастируя с приглушёнными звуками музыки снизу.

За дверью Нэнси, стараясь прийти в себя, подошла к раковине. Она с силой повернула кран, и ледяная вода с шумом хлынула в белую чашу. Плеснув себе в лицо, она закрыла глаза, ощущая, как холод прогоняет оцепенение.

«Так, уже лучше», — с облегчением подумала она.

Но в этот самый момент свет над её головой надрывно замигал, погружая маленькую комнату в пульсирующий полумрак. Нэнси резко обернулась, сердце заколотилось в груди.

«Просто перебой... Снова эти пробки», — попыталась она убедить себя, отгоняя нарастающую панику.

Сделав глубокий вдох, она снова повернулась к раковине — и в зеркале увидела ЕЁ. Чёрную, безликую тень, неотрывно стоявшую у неё за спиной. Леденящий душу крик, не принадлежавший ей самой, вырвался из её глотки и разнёсся по всему дому.

Услышав пронзительный крик, леденящий душу, я бросилась к двери уборной.

— Нэнси! Что случилось? Открой! — я принялась колотить в дверь ладонью, сердце бешено стучало в груди.

На шум сбежались и остальные, тяжёлые шаги по лестнице слились с приглушённой музыкой из гостиной. Дверь распахнулась, и на пороге возникла бледная, дрожащая Нэнси. Её пальцы судорожно цеплялись за косяк.

— Там... в зеркале... — она с трудом ловила воздух, — что-то стояло за мной...

Калеб, решив действовать, решительно шагнул в уборную. Он окинул взглядом маленькое помещение, заглянул за дверь, а затем упёрся взглядом в зеркало.

— Здесь никого нет, Нэнс. Пусто, — мягко сказал он, разводя руками.

— Но свет! Он начал мигать! — вскрикнула она, всё ещё не в силах успокоиться, её глаза были полы ужасом.

— Тебе нужно просто успокоиться, — вмешалась Лора, мягко, но твёрдо приобняв подругу. — Это нервы. После той истории с доской любые тени кажутся призраками.

— Нет! — отчаянием прозвучал голос Нэнси. — Я не придумываю! Я правда что-то видела!

— Хватит на сегодня, — покачала головой Лора, беря на себя роль голоса разума. — Тебе нужно отдохнуть. Пойдём, приляг в спальне. Я побуду с тобой, — и она, не отпуская подругу, повела её по коридору, оставив нас в тягостном раздумье.

Глава 5

Когда гаснет свет

Я с остальными спустилась вниз, снова окунувшись в шум гостиной, который теперь казался натянутым и искусственным. Обернувшись к ребятам, я не удержалась:

— Как вы думаете, ей правда просто показалось?

— Конечно, — Брайн махнул рукой, но его улыбка не достигла глаз. — Она просто заигралась, впечатлительная. Такое бывает.

Несмотря на его слова, тревога за Нэнси комом застряла где-то в горле. Я попыталась отогнать мрачные мысли, заставить себя расслабиться.

— Эй, а давайте поиграем в «Правду или Действие»! — предложила Эбби, явно пытаясь вернуть вечеринке её легкомысленный ритм.

— Я за! — тут же подхватил Зейн, хлопая в ладоши.

— Ну... давайте, — после небольшой паузы неохотно согласилась и я.

Мы устроились в тесный круг на большом диване, и игра началась.

— Так, начинаем с тебя! — Эбби лукаво ткнула пальцем в сторону Калеба. — Правда или действие?

— Правда, — он откинулся на спинку дивана, стараясь выглядеть расслабленно.

— Итак, самый главный вопрос, — Эбби сделала драматическую паузу, — между тобой и Мэдди что-то есть?

Воздух на мгновение застыл. Калеб замешкался, его взгляд метнулся ко мне, словно он искал подсказку, боясь сказать лишнее. Но я, чувствуя, как по щекам разливается румянец, тихо улыбнулась ему и чуть заметно кивнула, давая понять: «Всё в порядке».

— Да, — наконец выдохнул он, и в уголках его губ заплясали веснушки от сдерживаемой улыбки. — Можно и так сказать.

— Я ТАК и знала! — торжествующе вскричала Эбби, захлопав в ладоши, будто только что выиграла в лотерею. Её интуиция была полностью оправдана.

Теперь очередь была за Калебом. Он обвёл взглядом наш круг, и его глаза остановились на Зейне.

— Зейн, правда или действие?

— Однозначно действие! — не раздумывая, выпалил тот. — Правда — это слишком скучно, а действие — вот где начинается настоящее веселье!

Калеб загадочно ухмыльнулся, и по его лицу было видно, как в голове рождается нечто коварное. Он с хитрой ухмылкой потер подбородок, наслаждаясь моментом.

— Так... — протянул он, нагнетая интригу. — Твоё действие... Ты должен сделать фото с голым торсом, с бутылкой пива в руке, и немедленно выложить его в сторис с подписью: «Хочу добавки выпивки!»

В гостиной взорвался хохот. Брайн, чуть не поперхнувшись, сквозь смех прокричал:

— Ну конечно! Наш чемпион по Beer Pong требует продолжения банкета! Честно заработал!

Зейн лишь самодовольно выпрямил плечи, приняв боевую стойку.

— Легкотня! — бодро отрапортовал он, уже расстёгивая пуговицы на рубашке. — Парни, держите камеры, сейчас будет шедевр!

Свет снова погас — резко, без предупреждения, словно чья-то невидимая рука специально это сделала. Комната снова погрузилась в густой, почти осязаемый мрак.

— Чёртовы пробки! — сквозь зубы выругался Калеб. — Пойду, включу. Снова.

Его шаги затихли в направлении подвала, а в гостиной воцарилась напряжённая тишина, которую тут же нарушили шаги на лестнице. Это спустилась Лора, её лицо в тусклом свете наших телефонов выражало недоумение и тревогу.

— Опять? Почему снова нет света? — спросила она, озираясь.

— А сегодня он, видимо, решил с нами поиграть в догонялки, — фальшиво-бодро рассмеялся Брайн, но смех его прозвучал одиноко и быстро затих.

И в этот самый момент свечи на журнальном столике вспыхнули. Сами по себе. Одновременно. Пламя вырвалось из фитилей с тихим шипящим звуком, отбрасывая на стены нервные, пляшущие тени. В воздухе запахло палёным воском и страхом.

— Что за хрень!? — выдохнул Зейн, отскакивая от стола. В его голосе не было прежней насмешки, только чистая, неразбавленная растерянность.

И тут же, словно в ответ, раздался резкий, отчётливый стук в окно. Не случайный щелчок ветки, а настойчивый, почти человеческий удар.

— Идите посмотрите, мальчики! — прошептала я, чувствуя, как по спине бегут мурашки.

Зейн и Брайн, переглянувшись, нехотя подошли к тёмному окну. Брайн резко дёрнул за шнур, шторы с шелестом разъехались. За стеклом была лишь непроглядная, безразличная ночь. Пустота.

— Калеб! — мой голос прозвучал сдавленно и неестественно громко в наступившей тишине. — Ну что там со светом?

В этот момент из темноты коридора возникла его фигура. Калеб стоял на пороге гостиной, и даже в скупом свете свечей было видно, как он бледен.

— Дело... не в пробках, — его голос был всего лишь шепотом, но эти слова прозвучали громче любого крика. — Щиток в полном порядке.

По лицам ребят, как тень, пробежала волна ужаса. Недоумение сменилось леденящим душу осознанием — здесь творится что-то за гранью разума.

— Это всё та дьявольская доска! Она во всём виновата! — истеричный вопль Эбби разорвал напряжённую тишину. Она обхватила себя за плечи, будто пытаясь удержаться от дрожи.

Внезапно меня осенило.

— Лора, где Нэнси? — спросила я, стараясь говорить спокойно.

— Она уснула. Я думаю, не стоит её беспокоить, — ответила Лора, но и в её голосе слышалась неуверенность.

— Но что же нам делать? — снова вскрикнула Эбби, и в её глазах читался настоящий, животный страх.

— Для начала... нужно понять, что происходит, — попыталась взять себя в руки я.

И в этот самый момент наверху, на втором этаже, отчётливо послышались шаги. Тяжёлые, мерные... Они раздавались прямо над нашими головами.

— Наверное, Нэнси проснулась от наших криков, — с надеждой прошептал кто-то.

Мы, как по команде, бросились по лестнице наверх. Я распахнула дверь в спальню... и замерла. Нэнси лежала на кровати, погружённая в глубокий, неподвижный сон. Её ровное дыхание было единственным звуком в комнате.

Шаги прекратились.

Лора, стоявшая рядом со мной, обернулась ко мне. Её лицо было белым как полотно.

— Если это не она... — она сглотнула, — ...то кто тогда?

Внезапно из дальнего конца коридора донесся оглушительный звон — хрустальная ваза сорвалась с тумбы и разбилась вдребезги. Мы застыли на месте, а затем, словно по команде, испуганной толпой двинулись на звук. Осколки, словно серебряные слезы, сверкали на темном полу в лунном свете.

Я осторожно наклонилась, чтобы рассмотреть их поближе, и в этот миг ледяное прикосновение чьей-то невидимой руки сдавило мое плечо. Я резко обернулась с криком — но все ребята стояли в нескольких шагах от меня, и в их широких от ужаса глазах я увидела собственное отражение.

— Ко мне... кто-то прикоснулся, — проговорила я, стараясь, чтобы голос не дрожал, но сердце бешено колотилось в груди. — Давайте вернемся в гостиную. Мы должны найти информацию о Мэрри Хоупинс — других вариантов я пока не вижу.

— Может, просто позвоним в полицию? — дрожащим голосом предложила Лора, вцепившись в рукав Брайна.

Зейн горько усмехнулся:

— И что ты им скажешь? Что мы играли с доской для спиритических сеансов, и теперь призрак хватает нас в темноте, а предметы сами падают? Они подумают, что мы просто перебрали. Никто не станет слушать эти бредни.

Мы, прижимаясь друг к другу, вернулись в гостиную, где свечи все еще отбрасывали на стены тревожные, пляшущие тени. Воздух был густым и тяжелым, словно пропитанным страхом.

— Есть хоть какие-то идеи, где искать информацию? — тихо спросила я, разрывая тягостное молчание. Голос звучал хрипло.

— Может... может, спросим у неё? — со страхом в голосе проговорила Эбби и бросила взгляд на доску Уиджи, лежавшую в углу. — Прямо.

— Другого выхода я не вижу, — мрачно поддержал Зейн, сжимая кулаки. — По крайней мере, это лучше, чем просто сидеть и ждать.

Мы снова уселись вокруг журнального столика. Доска легла между нами, как обвинительный приговор. Кончики наших пальцев, холодные и дрожащие, вновь легли на указатель.

— Что нам нужно сделать? — начала Эбби, и ее голос срывался на крик. — Что ты от нас хочешь? Зачем ты это делаешь?

Указатель резко дернулся и помчался по буквам с пугающей скоростью.

— М... Е... С... Т... Ь, — с трудом разобрали мы.

— Месть! — прошептал кто-то за моей спиной.

— За что?! — внезапно взревел Зейн, вскакивая. — Что мы тебе сделали?!

Я встретилась взглядом с Калебом. В его глазах читался тот же немой вопрос и тот же леденящий ужас.

Но указатель замер. Он лежал неподвижно, как будто насмехаясь над нами.

— Ну же! Ответь! — снова закричал Зейн, и в его голосе слышались отчаяние и ярость.

Тишина в ответ была оглушительной. И тогда Зейн, не в силах больше сдерживаться, схватил доску и что есть силы швырнул ее в стену. Дерево с сухим треском раскололось, и осколки планшета разлетелись по полу.

— Зачем ты это сделал?! — взвизгнула Эбби, её голос дрожал от ярости и отчаяния. — Она могла нам всё объяснить! А теперь... Теперь мы остались в полном неведении, как слепые котята!

Её слова повисли в воздухе, и в эту самую секунду тишину разрезал новый звук — настойчивый, чёткий стук в парадную дверь. Все встрепенулись, словно электрошокером их ударило.

— Ни с места! — приказал Калеб, его лицо стало решительным. — Я открою.

Он медленно подошёл к двери, замер на мгновение и резко дёрнул её на себя. На пороге никого не было. Лишь ночной ветерок лениво кружил опавшие листья. Калеб уже хотел захлопнуть дверь, но его взгляд упал вниз. На самом пороге лежал, аккуратно сложенный пополам, пожелтевший лист бумаги.

Он поднял его и, вернувшись к нам, прочёл вслух. Буквы были выведены старомодным, витиеватым почерком, будто пером и чернилами:

«Нужно завершить начатое».

В комнате воцарилась гробовая тишина. Эти слова висели в воздухе, тяжёлые и зловещие, как похоронный звон.

Глава 6

Призрачный след

— Что, чёрт возьми, может означать эта фраза? — вырвалось у меня, и голос предательски дрогнул. Я вглядывалась в эти зловещие строки, будто пытаясь силой воли выжать из них смысл.

Ребята молчали, погружённые в тяжёлые раздумья. Внезапно скрип ступеней нарушил тишину. С лестницы спускалась Нэнси, её лицо было помято сном, а в глазах читалась растерянность.

— Почему опять нет света? Что-то случилось? — её голос звучал сбито и тревожно.

Мы обрушили на неё шквал перебивающих друг друга объяснений, рассказывая о леденящих душу событиях, произошедших за время её сна, и вручили злополучную записку. По мере нашего рассказа её глаза расширялись, а пальцы сжимали уголок бумаги так, что костяшки побелели. Паника, чистая и неконтролируемая, исказила её черты.

— Так, слушайте все! — вдруг выкрикнула она, и её голос прозвучал с неожиданной твёрдостью, сметая собственную истерику. — Нам нужен ключ к этой тайне! Мы ОБЯЗАНЫ докопаться, куда она пропала и что с ней случилось! — Она обвела всех решительным взглядом, в котором читался уже не страх, а отчаянная воля к жизни. — Не знаю, как вы, а я ещё слишком молода, чтобы умирать из-за какой-то старой легенды!

Выбора у нас не оставалось — только действовать.

— Где можно найти подробности этой легенды? Она где-то зафиксирована? — спросила я, чувствуя, как нарастает внутреннее напряжение. — Нам нужно изучить всё, до малейших деталей.

— Должна быть в интернете, — оживился Зейн. — Кажется, даже местная газета когда-то публиковала статью об этом.

Мы тут же взяли телефоны. Пальцы лихорадочно скользили по экранам, выуживая из сети обрывки слухов и полузабытых упоминаний. Большинство сайтов предлагали лишь разрозненные версии, но вскоре я наткнулась на старый краеведческий форум. Там, среди прочих деталей, чётко указывалось место: Уоллес-Стрит.

— Кажется, я что-то нашла! — прервала я общее молчание. — Уоллес-Стрит — там её видели в последний раз. Нам нужно начать оттуда.

— А я посмотрела карты, — тут же откликнулась Эбби. — Лес начинается всего в паре кварталов оттуда. Думаю, стоит проверить оба варианта.

Калеб, до этого молча слушавший нас, решительно поднял голову:

— Тогда давайте разделимся. Так мы успеем проверить больше за меньшее время. Встречаемся здесь через два часа — и тогда решим, что делать дальше.

Калеб, взяв на себя роль лидера, решительно распределил задачи.

— Мэдди и Нэнси — вы со мной, — он твёрдо посмотрел на нас. — Эбби, Зейн, Брайн и Лора — ваша цель лес. Действуем осторожно.

Уоллес-Стрит была всего в десяти минутах ходьбы, и, отказавшись от шумного транспорта, обе группы надеялись, что тишина пешего пути поможет им сосредоточиться. Они торопливо собрали самое необходимое: фонари, телефоны с полной зарядкой, и, на всякий случай, карманные ножи. Тёплая одежда не столько защищала от вечерней прохлады, сколько служила слабой попыткой укрыться от гнетущего чувства страха.

Достигнув точки расхождения, компания ненадолго замерла. Две группы, объединённые одной жуткой тайной, теперь разделились, словно два ручья, текущие в неизвестность. Одна растворилась в зловещей чаще леса, другая приступила к тщательному осмотру безлюдного квартала, вглядываясь в каждую трещину на асфальте и каждое тёмное окно, пытаясь отыскать ключ к разгадке, оставленный здесь десятилетия назад.

И вот, почти у самого перекрестка, ведущего в сторону леса, мой взгляд упал на темный, потрепанный предмет, валявшийся прямо на проезжей части. Это была небольшая кожаная записная книжка, вся выцветшая от времени и разбухшая от дождевой влаги.

Я осторожно подняла ее. Страницы пожелтели и местами расползлись от воды, чернила на многих из них превратились в синеватые размытые пятна. Но на одной, чудом уцелевшей, угадывались обрывки фраз, выведенные нервным, торопливым почерком: «собралась… чтобы покончить с этим… не остановлюсь… Мэрри».

— Кажется, мы нашли что-то важное! — воскликнула я, чувствуя, как сердце заколотилось в груди. — Это же ее дневник!

— Там еще что-то можно разобрать? — тут же подскочила Нэнси, пытаясь заглянуть мне через плечо.

Калеб взял у меня из рук хрупкие страницы и, аккуратно перелистнув еще пару, склонился над одной из них, всматриваясь в уцелевшие строчки.

— Тут что-то про лес… — наконец произнес он, и его голос прозвучал напряженно. Он поднял на нас взгляд, и в его глазах читалась та же тревожная догадка, что зарождалась и в нас.

Тем временем вторая группа, углубляясь в лес, с каждым шагом ощущала, как сгущается мрак. Ветви старых деревьев, словно скрюченные пальцы, смыкались над их головами, почти не пропуская лунного света. Воздух был густым и неподвижным, а под ногами с треском ломались сучья, и каждый звук казался неестественно громким в звенящей тишине.

— Как думаете, мы вообще сможем что-нибудь найти в этой тьме? — прошептала Лора, инстинктивно прижимаясь к Брайну.

— По крайней мере, я на это надеюсь, — так же тихо ответил он, сжимая фонарь, луч которого бессильно терялся в непроглядной чаще.

Они шли, почти не разговаривая, и вдруг тропа вывела их на небольшую поляну. Прямо посредине возвышался старый, исполинский вяз. Его кора была покрыта глубокими трещинами, а могучие, голые ветви простирались к небу, словно в немом укоре. Пройти мимо и не заметить его было невозможно.

— Кажется, нам именно сюда, — Зейн остановился и медленно провел лучом фонаря по стволу, и в его голосе прозвучала мрачная уверенность.

Подойдя ближе, они принялись осматривать место. Эбби, направив свет на землю у корней, заметила несколько восковых наплывов, вмёрзших в мох.

— Смотрите, свечи! — воскликнула она. — Кто-то был здесь. Думаю, это неспроста.

В это же время Брайн, обходя дерево, замер. На грубой коре ствола, чуть выше уровня головы, кто-то вырезал странные, угловатые символы. Они не походили ни на буквы, ни на известные ему знаки.

«Что бы это могло значить?» — мелькнуло у него в голове, а по спине пробежал холодок, не имевший ничего общего с вечерней прохладой.

Внезапно Лора вздрогнула и замерла, вслушиваясь в тишину.

— Они... мучали меня... — прошептала она, услышав чей-то слабый, словно эхо, голос.

— Вы это слышали? — тревожно спросила она у остальных, поворачивая бледное лицо к друзьям.

— Что слышали? — ребята оторвались от поисков, не понимая её испуга.

— Забудьте... Наверное, показалось, — Лора с силой тряхнула головой, пытаясь отогнать наваждение.

Но не прошло и минуты, как тот же шёпот прозвучал снова — настойчивее, отчетливее. Решив проверить, она незаметно отошла в сторону, пока остальные, увлечённые осмотром дерева, не обращали на неё внимания.

Внезапно лес огласил её собственный крик — короткий, обрывающийся от боли. Только тогда все опомнились.

— Лоры нет! — первым спохватился Брайн.

Бросившись на звук, они нашли её недалеко от поляны. Девушка лежала на земле, сжимая обеими руками ногу, которая до кости была зажата в железных зубьях старого, ржавого капкана, хорошо скрытого под слоем листьев. Её лицо искажала гримаса боли, а в глазах стояли слёзы.

— Там... там что-то было... — она с трудом переводила дыхание. — Я пошла на голос... и меня что-то... сильно толкнуло в спину... моя нога...

— Её ногу нужно освободить, сейчас же! — почти крикнула Эбби, с ужасом глядя на стальные зубья, впившиеся в плоть.

Брайн, побледнев, но не растерявшись, бросился к Лоре.

— Держись, — тихо прошептал он, с силой ухватившись за холодные металлические дуги. — Сейчас будет больно.

Лора, сжимая зубы до хруста, пыталась сдержаться, но когда капкан с скрежетом начал раздвигаться, из её груди вырвался сдавленный, полный страдания крик. Наконец, окровавленная нога была освобождена. Не теряя ни секунды, Брайн с силой дёрнул за рукав своей рубашки, оторвав широкий лоскут ткани, и туго перетянул рану, стараясь остановить сочащуюся кровь.

— Нам немедленно нужно назад! — голос Эбби дрожал от адреналина. — Эта рана требует обработки, здесь грязь, ржавчина...

Брайн, не говоря ни слова, осторожно, но уверенно подхватил Лору на руки, прижимая её к себе. Взгляд его был твёрдым и сосредоточенным. В это время Зейн, не теряя присутствия духа, метнулся обратно к зловещему вязу, наспех сфотографировал загадочные знаки на коре и бегом догнал остальных. Группа, теперь сплочённая общим несчастьем, пустилась в обратный путь, унося с собой не только боль и страх, но и первые вещественные доказательства, способные пролить свет на мрачную тайну.

Глава 7

Знаки, которые не стереть

Мы с Калебом и Нэнси уже подходили к дому. Калеб бросил взгляд на наручные часы.

— Два часа почти вышли. Давайте ждать их внутри, чтобы вы не замёрзли, — предложил он, придерживая дверь. — Должны скоро вернуться.

Пока мы входили в прихожую, в голове у меня крутилась одна и та же мысль: «Как всё это может быть связано с лесом? Что мы упустили?»

Не прошло и пятнадцати минут, как снаружи послышались торопливые шаги и приглушённые голоса. Дверь резко распахнулась, и на пороге возникла запыхавшаяся Эбби.

— Срочно! Нам нужна аптечка! — в её голосе слышалась паника.

— Что случилось? — у меня похолодело внутри.

Вслед за ней в комнату вошёл Брайн, на руках у него была бледная Лора. Он бережно уложил её на диван, и тут мы увидели — её нога была залита кровью, а импровизированная повязка из обрывка рубашки уже успела пропитаться ею.

Нэнси, увидев это, резко вскрикнула и закрыла лицо ладонями.

— Это я во всём виновата! — её голос сорвался на истеричный шёпот, а по лицу текли слёзы. — Простите, это я вас втянула! Не подними я тогда эту чёртову доску...

— Успокойся, Нэнс, — Зейн мягко, но твёрдо перебил её, положив руку ей на плечо. — Ты не виновата. Никто из нас не мог знать, во что это выльется.

Калеб, не теряя ни секунды, ринулся на поиски аптечки. Луч фонаря метался по стенам, пока не выхватил из темноты знакомую белую коробку с красным крестом. На удивление, внутри нашлось всё необходимое для перевязки: бинты, антисептик, пластыри — будто кто-то заранее позаботился об этом.

Пока Эбби, сжав губы, сосредоточенно обрабатывала рваную рану на ноге Лоры, Калеб обвёл взглядом остальных:

— Вам удалось найти хоть что-то?

Зейн молча подошёл к нему и протянул телефон. На экране был чёткий снимок странных, угловатых символов, будто выжженных на коре старого дерева.

— Это мы нашли на вязе, — тихо пояснил он.

— А под деревом были восковые наплывы, — добавила Эбби, не отрываясь от перевязки. — Свечи. Кто-то проводил там свои ритуалы.

Калеб пристально всмотрелся в изображение, его брови сдвинулись.

— Странно... Где-то я уже видел такие знаки... — пробормотал он, и в его голосе прозвучала тревожная нота.

В этот момент Эбби, закончив с перевязкой, подняла взгляд и он упал на журнальный столик. Её лицо исказилось ужасом.

— Доска... — её голос превратился в шепот, полный неверия. — Она... цела. Но как?.. Ведь она была разбита! Я сама видела осколки!

Она лежала на прежнем месте, идеально гладкая, без единой трещины, словно зловещее напоминание, что от прошлого не так просто убежать.

Внезапный оглушительный хлопок двери в подвал заставил всех вздрогнуть. В наступившей тишине ребята переглянулись, в их глазах читался немой вопрос и нарастающая тревога.

— Нужно проверить, что это было, — сквозь зубы процедил Зейн, сжимая кулаки.

— Не оставляйте меня здесь одну, — слабым, дрожащим от боли и страха голосом взмолилась Лора, вцепившись в край дивана.

— Я останусь с тобой, — тут же отозвался Брайн, садясь рядом и беря её за руку. — Никто никого не оставит.

Остальные, собрав волю в кулак, двинулись в сторону подвала. Дверь была неестественно плотно прикрыта. Калеб, обменявшись с нами решительным взглядом, с силой толкнул её. Дверь с скрипом распахнулась, открывая провал в абсолютную темноту.

Спустившись вниз по шатким ступеням и осветив помещение фонарями, мы замерли в оцепенении. Прямо перед нами, на голой бетонной стене, кто-то нацарапал те самые зловещие знаки, что мы видели на коре старого вяза.

— Но... их здесь не было, — растерянно прошептал Калеб, водя лучом света по стене. — Я уверен, их тут не было!

Охваченные странным предчувствием, мы отодвинули старый металлический стеллаж с инструментами, скрип которого оглушительно грохотом разнесся по подвалу. Знаки предстали перед нами во всей своей пугающей полноте. Я чувствовала, что мы упускаем что-то важное, какую-то деталь. Проведя ладонью по шероховатой поверхности, я начала нащупывать каждый кирпич, вглядываясь в кладку. И тогда под моими пальцами один из кирпичей неожиданно подался внутрь, с глухим стуком провалился в пустоту и разбился в пыль на полу. В стене зияла темная дыра, за которой скрывалось тайное пространство, много лет ждавшее своего часа.

Схватив тяжелую кувалду, Калеб обрушил её на ослабевшую кладку. С каждым ударом проём становился всё шире, открывая взгляду удивительную картину: в крошечной, пыльной комнате на столе горела единственная свеча, отбрасывая трепетные тени на разбросанные повсюду пожелтевшие листы, испещрённые таинственными символами, и стопку старых фотографий.

Внезапно, без всякой видимой причины, одна из толстых книг на столе с грохотом сама распахнулась. Её страницы зашелестели, переворачиваясь сами по себе, будто невидимой рукой. Мы, затаив дыхание, наблюдали за этим пугающим спектаклем. Наконец, шелест прекратился, и книга замерла на определённом развороте, где был изображён сложный ритуал, озаглавленный «Обращение к тени для защиты души».

И тут Калеб, бледнея, достал из своего рюкзака тот самый старый, полуразвалившийся дневник Мэрри. Но теперь он выглядел иначе — его кожаный переплёт был цел, а страницы, ещё недавно размытые и рваные, стали гладкими и чистыми, будто их только что принесли из магазина. Все записи были на месте, чёткие и ясные.

— Как... как это возможно? — вырвалось у меня, и голос прозвучал оглушительно громко в звенящей тишине. Это было за гранью любого понимания, нарушение самых основ реальности.

Последняя запись, выведенная торопливым, срывающимся почерком, леденила душу:

«Они думают, что это я во всём виновата. Мои собственные родители... я видела это в их глазах. Они хотят меня убить. Я нашла старые записи, единственный выход — провести этот ритуал. Я не хочу никому зла, я просто хочу жить. Я должна идти в лес. Сегодня ночью всё это должно закончиться.

— Мэрри»

Калеб медленно перелистнул страницу назад, и его взгляд упал на предшествующую запись:

«Мой брат... мой маленький брат мёртв. Я не могу в это поверить. Его больше нет. А родители... они смотрят на меня с ужасом и ненавистью. Они уверены, что это я во всём виновата. Мои видения... я же говорила им, что они безобидны. Я просто их вижу, я ничего не делаю! Но они не верят. Они думают, что я принесла в дом проклятие. Они боятся меня...»

Эта запись, пропитанная болью и одиночеством, нарисовала в воображении ужасающую картину: девочку, потерявшую брата, отвергнутую самыми близкими людьми и обвинённую в том, чего она не совершала. Её дар, её «видения», вместо понимания, принесли ей лишь страх и изгнание в собственной семье.

Эбби подняла на нас взгляд, и в её глазах горела решимость, смешанная с отблеском только что прочитанного ужаса.

— Нам нужен мистер Фрэнк, — твёрдо произнесла она, разрывая тягостное молчание. — Его семья живёт в этом городе с самого основания. Я помню, он как-то обмолвился об этой истории, когда мы делали школьный проект. Тогда это казалось просто старой байкой... Теперь я понимаю, что он что-то знал. Нам нужно к нему. Сейчас.

Глава 8

Хранитель тайны

Словно по тревоге, мы стремительно покинули пыльный подвал и его леденящие душу тайны, чтобы поделиться находкой с остальными. Калеб, взяв на себя командование, быстро распределил задачи, его голос звучал собранно и властно:

— Я и Мэдди идём к мистеру Фрэнку. Брайн, оставайся с Лорой, ей нужен покой. Эбби, Зейн, Нэнси — в вашем распоряжении весь дом, попробуйте найти всё, что может быть связано с тем ритуалом. Проверьте книги, старые бумаги, всё!

Никто не стал спорить. Его план был единственным разумным путём в этой безумной ситуации. Обменявшись краткими, полными тревоги взглядами с оставшимися, мы с Калебом вышли на улицу, чтобы вновь окунуться в подозрительную тишину спящего городка и найти того, кто, возможно, хранил последний ключ к этой трагедии.

Мы решили не терять времени и отправились пешком — дом мистера Фрэнка был всего в нескольких кварталах. Ночной воздух был прохладен и свеж после душного подвала, а под ногами мягко шуршали опавшие листья.

По пути между нами сам собой завязался тихий, задушевный разговор.

— Надеюсь, именно сейчас мы подберём последний ключ и наконец узнаем правду, — проговорила я, глядя на пар, вырывающийся изо рта. — Чтобы всё это закончилось.

— Всё будет хорошо, — Калеб твёрдо сжал мою руку в своей. — Мы обязательно выясним, что произошло той ночью. Вместе. — Он наклонился и нежно поцеловал меня в щёку, и это простое прикосновение стало островком тепла и спокойствия в океане ночного хаоса.

— Знаешь, я даже представить не могла, — тихо призналась я, — что мое возвращение домой обернётся такой чередой безумных событий.

— Каждое испытание, через которое мы проходим, — с лёгкой улыбкой ответил Калеб, — делает нас сильнее. Главное — не сдаваться. И мы не сдадимся.

На душе стало светло и спокойно от его поддержки. Сквозь дрожь страха и груз происходящего пробивалось странное, трепетное чувство. Рядом со мной шагал парень, который сводил меня с ума ещё со школьной скамьи, чей взгляд я ловила на переменах и о чьём внимании могла только мечтать. А сейчас мы были вместе, плечом к плечу, в самом эпицентре загадочных событий, пытаясь распутать клубок старой легенды.

Всё это казалось нереальным — будто я оказалась внутри захватывающего романа, где детективная интрига переплелась с самой заветной линией моей судьбы. Я украдкой взглянула на Калеба, и сердце забилось чаще — от страха, от волнения, от чего-то ещё, тёплого и светлого, что упрямо теплилось вопреки окружающему нас мраку.

Я так погрузилась в свои мысли, что не заметила, как пролетело время, и вот мы уже стояли у аккуратного, но почерневшего от времени домика мистера Фрэнка. Поднявшись на скрипучее крыльцо, мы постучали в дверь. В ответ — лишь настороженная тишина спящего дома. Но через мгновение из глубины донеслись неспешные шаги. Дверь со скрипом приоткрылась, и на пороге возник сам мистер Фрэнк — седой, в помятой домашней одежде, с лицом, разглаженным сном.

— И по какому же поводу вы пожаловали в такой поздний час? — спросил он, и в его спокойном, хоть и недовольном, голосе чувствовалась усталость.

— Мистер Фрэнк, простите за беспокойство, — тут же начал Калеб, — но дело не терпит отлагательств. Мы хотели бы поговорить с вами о Мэрри Хоупинс. В последнее время... происходит нечто необъяснимое.

При этом имени глаза старика мгновенно распахнулись, в них мелькнуло что-то острое — то ли страх, то ли узнавание. Он быстро оглянулся через плечо вглубь тёмного дома и, приглушив голос, торопливо прошептал:

— Тсс-с-с... Быстрее заходите и рассказывайте, что случилось

Мы, перебивая друг друга, выложили ему всю историю с самого начала: о злополучной доске Уиджи, о леденящих душу явлениях, о найденных уликах и о потайной комнате в подвале, полной загадочных артефактов. Мистер Фрэнк слушал, не проронив ни слова, а его лицо постепенно становилось все бледнее.

— Не может быть... — наконец прошептал он, сжимая ручку своего кресла так, что костяшки побелели. — Я всегда боялся, что однажды она вернётся, чтобы отомстить... — Он тяжело вздохнул, и его взгляд устревился в прошлое. — Видите ли, весь город тогда был убеждён, что это Мэрри убила своего младшего брата. Её считали ведьмой. Она жила с родителями как раз в том доме, где вы сейчас живёте, Калеб. Её... способности... начали проявляться ещё в детстве.

Он на мгновение замолчала, собираясь с мыслями.

— Я был молод и, как все, боялся её. Но однажды наша тропинки всё же пересеклись. Она была в ужасном состоянии — бледная, дрожащая. Она говорила о каком-то ритуале, шептала, что родители задумали недоброе, и умоляла меня о помощи... — голос старика дрогнул от давней вины. — Но я, трусливый мальчишка, попросту убежал. И лишь после того, как она бесследно исчезла, я осознал, о чём она пыталась меня предупредить. Это был ритуал освобождения души.

Мистер Фрэнк пристально посмотрел на нас, и в его глазах горела настоящая тревога.

— Если человек, обладающий таким даром, умирает насильственной смертью, его душа оказывается в западне — она не может покинуть этот мир и обречена скитаться в тоске и гневе. Вам необходимо найти её останки и завершить начатое ею. Провести ритуал до конца. Иначе её ярость не утихнет, и она будет мстить всему городу, который когда-то отвернулся от неё.

— Времени у вас в обрез, — голос мистера Фрэнка стал резким и властным, в нём не осталось и следа от былой сонливости. — Не тратьте ни секунды!

— Но как нам найти её тело? — вырвалось у меня, и в голосе прозвучала отчаянная нота. — Мы не знаем, где искать!

Мистер Фрэнк замер на мгновение, его взгляд стал отречённым, будто он смотрел сквозь нас в какое-то далёкое, невидимое другим измерение.

— Она сама укажет вам путь... — прошептал он, и эти слова повисли в воздухе, словно зловещее предсказание. — Прислушайтесь к знакам. Душа, жаждущая освобождения, всегда находит способ привести к своей земной оболочке тех, кто может помочь.

Мы поблагодарили мистера Фрэнка за бесценную информацию и вышли из его дома, снова окунувшись в прохладную ночную темень. Воздух казался гуще, а тишина вокруг — зловещей.

— И что же нам теперь делать? — спросила я, всё ещё находясь под впечатлением от услышанного.

— Нужно немедленно вернуться к остальным, — решительно ответил Калеб, ускоряя шаг. — Обсудим всё вместе. Возможно, ребятам удалось найти что-то ещё, что прольёт свет на то, как нам найти её... тело.

Мы почти бежали по пустынным улицам, торопясь обратно в тот самый дом, где теперь была сосредоточена не только наша тревога, но и, возможно, ключ к прекращению этого кошмара.

Ворвавшись в дом, нас тут же окружили взволнованные лица. Эбби, не в силах сдержать эмоций, почти выкрикнула:

— Кажется, мы знаем, где она похоронена! Калеб, она... она прямо здесь, в подвале!

— Что? С чего ты это взяла? — Калеб резко остановился, его лицо вытянулось от неожиданности.

— Пока вас не было, мы снова спустились в ту комнату, — Эбби перевела дух, её слова лихорадочно опережали друг друга. — Мы обыскали каждый угол, и вдруг... тот самый ящик в столе... он сам со скрипом отъехал в сторону... А под ним... — она сглотнула, не в силах продолжить, и просто показала рукой в сторону подвала.

Глава 9

Пока стихает эхо

Мы в считанные секунды поделились с остальными тем, что узнали от мистера Фрэнка, и, не теряя ни мгновения, снова спустились в зловещий подвал.

Под зловеще отъехавшим ящиком скрывался массивный люк, уходящий в кромешную тьму. Мы один за другим начали спускаться по ветхой деревянной лестнице, скрип каждой ступеньки отдавался эхом в гробовой тишине. Внизу, в центре сырого земляного пола, лежала грубо сколоченная каменная плита — безымянная могила, хранившая свою ужасную тайну долгие годы.

— Нам нужно поднять её останки и завершить ритуал, — голос Калеба прозвучал твёрдо, но в его глазах читалось напряжение. — Зейн, принеси книгу!

Зейн кивнул и ринулся обратно по лестнице. Но едва его нога ступила на последнюю ступеньку, люк с оглушительным скрежетом захлопнулся, отрезав нам путь к отступлению.

— Что происходит?! — голос Нэнси сорвался на истеричный шёпот, её глаза были полны ужаса.

Сверху донёсся приглушённый через толщу дерева голос Зейна, полный отчаяния и усилий:

— Я не могу его открыть! Он не поддаётся!

В тот же миг все фонарики разом погасли, словно невидимая рука вырвала из них батарейки. Нас поглотила абсолютная, густая, почти осязаемая тьма, в которой невозможно было различить даже контуры собственной руки.

И из этой кромешной мглы донёсся тихий, полный боли и упрёка голос, от которого кровь стыла в жилах:

— Если бы они тогда... помогли мне... я бы была жива...

Прямо перед нами из черноты стало проявляться нечто. Это была девочка. Её бледные, исхудавшие пальцы были в кровоподтёках, с обломанными ногтями, будто она до последнего цеплялась за жизнь. Грязные, спутанные пряди волос скрывали лицо, а платье висело на ней клочьями, открывая синяки и ссадины.

Я в ужасе вцепилась в руку Калеба, чувствуя, как дрожь пронзает всё моё тело. Призрак медленно, с неестественным скрипом суставов, пополз в нашу сторону... и вдруг бестелесная фигура дрогнула и растворилась в воздухе, словно её и не было.

В ту же секунду люк с грохотом распахнулся, и в проеме возник силуэт Зейна с книгой в руках.

— Что здесь произошло? — его голос дрожал от напряжения, взгляд метался по нашим бледным, искаженным ужасом лицам.

— Она была здесь... — выдохнула я, и мои слова повисли в воздухе, тяжелые и леденящие душу.

— Нам нельзя терять ни секунды! — Калеб, превозмогая страх, схватил ржавую лопату, прислоненную в углу, и обрушил ее на землю безымянной могилы.

Упорно работая лопатой, он вскоре наткнулся на деревянный ящик. Когда он поддел крышку, нас охватил ужас: внутренняя сторона была испещрена глубокими царапинами, словно кто-то в отчаянии скребся ногтями, пытаясь вырваться на свободу.

— О Боже... — Нэнси с ужасом поднесла руку к губам, ее глаза наполнились слезами. — Она была еще жива... Ее закопали заживо!

Мы замерли, охваченные леденящим душу отчаянием и горьким сожалением. Родные родители... собственную дочь... Они решили, что источником зла была она, и обрекли её на мучительную смерть, так и не попытавшись понять.

Открыв книгу на нужной странице. Описание ритуала гласило:

«Разместите четыре свечи по сторонам света. Начертите на земле вокруг древа жизни нерушимый круг. И произнесите слова освобождения, дарующие покой неприкаянной душе, что не может найти дорогу домой».

Слова были таковы:

«Сквозь пелену ночной темноты,

Где нет ни сна, ни тишины,

Пусть дух, скитающийся одиноко,

Разорвёт земные оковы.

Огнём свечей твой путь мы осветим,

Кругом защиты заключим.

Боль и тоска, уйдите прочь —

Душе настал положенный срок.

Меж мирами дверь открой,

Смой обиды и разлад.

Не чужой рукой, а нашей волей —

Обрети свой долгожданный покой.»

— Медлить больше нельзя! — Калеб, стиснув зубы, рванулся вперед.

Он и Зейн схватились за ветхий ящик. Дерево скрипело под их руками, словно сопротивляясь, когда они с трудом начали поднимать свою жуткую ношу из сырой земли.

— Нам нужно добраться до того самого дерева в лесу, — голос моей подруги прозвучал прерывисто, но твердо. — Только там мы сможем закончить это раз и навсегда.

Страшный груз был наконец извлечен. Мы, запыхавшиеся и перемазанные землей, поднялись из подвала, словно вырвавшись из самой преисподней.

Схватив ящик с останками, книгу ритуалов и свечи, мы молча двинулись в путь.

Распахнув дверь, столкнулись с разбушевавшейся стихией — хлесткий ливень обрушился на нас ледяными струями, а вспышки молний разрывали небо, на мгновение освещая всё вокруг зловещим, мертвенным светом. Гром грохотал, словно небесный набат, провожая нас в последний путь к опушке леса.

Каждый шаг по размокшей земле давался с трудом, словно сама природа пыталась остановить нас. Ветер рвал на нас мокрую одежду, а громовые раскаты заглушали тяжёлое дыхание. Мы шли через потоп и тьму, неся с собой не только груз улик и магических атрибутов, но и груз последней надежды — надежды на то, что в эпицентре этой бури мы наконец сможем положить конец кошмару, длящемуся десятилетиями.

Наконец, вымокшие и измождённые, мы достигли поляны. Тот самый исполинский вяз возвышался перед нами, его ветви, как чёрные костлявые пальцы, рвали низко нависшие тучи. Каждый удар грома отдавался эхом в наших грудных клетках, будто сама природа предостерегала нас.

Молниеносно, почти не сговариваясь, мы принялись за обряд. Ящик с останками был бережно установлен у самых корней дерева — того самого, на коре которого когда-то были выцарапаны её отчаянные знаки. Дрожащими от холода и волнения руками мы вывели на сырой земле широкий круг, замкнув в нём и дерево, и нашу жуткую ношу.

Четыре свечи, размещённые по сторонам света, едва не гасли под напором ветра, но мы заслонили их собой, и их упрямые огоньки отбросили на ствол дерева и наши лица трепетные, пляшущие тени. И тогда, пересиливая рёв бури, наши голоса слились воедино, произнося древние слова заклинания — слова, которые должны были наконец разорвать оковы, державшие душу в вечном заточении.

Мы, не сбиваясь, вновь и вновь повторяли слова заклинания, и с каждым произнесенным слогом воздух вокруг становился всё более плотным и наэлектризованным. И в самый последний миг, когда казалось, что ритуал вот-вот завершится, в вершину старого вяза с оглушительным треском ударила ослепительная молния. Дерево озарилось с ног до головы, а ящик с останками с грохотом распахнулся сам собой.

Из него вырвался и устремился в небо ослепительный поток света, который постепенно сформировался в образ. Теперь перед нами парила не искаженная болью тень, а чистая, светящаяся фигура девочки — той самой Мэрри, какой она должна была быть. Её лицо было спокойным, а в глазах больше не было ни страха, ни гнева. Она посмотрела на нас, и её тихий, подобный дуновению ветра голос прошептал прямо в сознании:

«Спасибо... что нашли в себе смелость освободить меня.»

Затем её дух, словно подхваченный невидимым потоком, совершил несколько стремительных кругов над поляной и, как вспышка, устремился вниз, растворившись в земле у корней дерева. Наступила оглушительная тишина, нарушаемая лишь шелестом дождя, внезапно ставшего тихим и умиротворенным. Буря утихла.

Тем временем ночь начала отступать. На востоке разлилась нежная золотистая полоска, постепенно размывая свинцовые тучи. Дождь стих, превратившись в легкую морось, а в воздухе повисла непривычная, хрустальная тишина, словно весь мир затаил дыхание.

— Ну вот и всё... Кажется, мы сделали то, что должны были, — выдохнула я, и на мои губы сами собой легла уставшая, но счастливая улыбка.

Один за другим мы покидали поляну, оставляя позади почерневшее от молнии дерево и тишину, в которой наконец воцарился покой. Мы поспешили обратно к дому, где нас ждали Лора и Брайн, чтобы рассказать им главную новость: кошмар, длившийся десятилетия, наконец-то окончен.

Брайн и Лора, наконец, смогли выдвинуться в больницу для оказания полноценной помощи. Оставшись в гостиной, мы с остальными обменивались впечатлениями, в которых смешались остаточный страх, гордость и невероятное облегчение.

После долгого и эмоционального обсуждения, полностью истощённые, мы разошлись по комнатам, чтобы наконец погрузиться в долгожданный сон.

Ночь выдалась невероятно сложной, но именно настоящие друзья смогли заглянуть в самое сердце тьмы и победить её.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге