Юрьев день

Глава 1

Завтра Славке исполнится 16 лет, и он получит официальный Дар. Он даже выменял за шарф у соседа старьевщика свечку на этот особый случай. Ведь, если не выйдет, то шарф ему точно не понадобится. Славка во всех волнующих подробностях предвкушал как это будет. Он даже зажмурился, чтобы не спугнуть видение. После пандемии в банке образцов скопилось много великолепных экземпляров. От этой приятной мысли лицо подростка озарила улыбка.

Треснувшая от натяжения нижняя губа сразу стала кровоточить черной жижей. Вот разве это жизнь? Но другой то у него не было и быть не могло. Смириться с реальностью Славке было непросто. Мать бросила его сразу после первого совместного вопля, как только увидела синюшного младенца с красными пытливыми глазками. Славка впоследствии любил шутить, что мать визжала от ужаса, а он орал от облегчения, что наконец, избавился от нее. Знакомые смеялись вместе с ним и одобрительно хлопали по плечу. Типа, молодец, что не делаешь трагедию из пустяка. Но там, глубоко внутри, навсегда поселился страх быть отверженным просто так. Хотя наверняка его непутёвая истеричная мамаша вряд ли считала пустяком рождение такого особого во всех смыслах мальчика. Сколько бы Славка не пытался выкинуть из головы эту мысль, она надежно там укоренилась. Вот почему он так страстно желал перерождения, чтобы навсегда избавиться от ее вопля в своей голове.

В ожидании нового дня и тусклого огонька единственной свечи Славик на всякий случай составил завещание. Особых ценностей у него не было, кроме компактной чугунной печки английского производства, потертого матраса и стопки книг. Их он ценил превыше всего. Спать Славик не мог, ему не дано было познать блаженное чувство погружения в грезы, поэтому книги стали его входом в другую реальность. Каждую книгу он знал почти наизусть, но все равно продолжал их читать снова и снова, мечтая, что однажды у него будет целая книжная полка. Представить огромную библиотеку ему не хватало даже воображения. Самое большое скопление книжных сокровищ он видел в книжном магазине через витрину, но заходить в общественные места не перерождённым было строго запрещено. Раньше он считал это предубеждением, которое еще больше усиливало его чувство отверженности, пока не увидел на что способны его сородичи. Сам Славка не был склонен к насилию и был потрясен зловещей яростью живых мертвецов.

Как он знал из истории, в самом начале их просто истребляли, но потом они стали рождаться все чаще естественным путем, как следствие мутации в крови вируса. Не все матери бросали своих малышей, некоторые защищали их ценой собственной жизни. Решение об истреблении было пересмотрено, все мертворожденные были поставлены на учет, а ученые изучавшие их нашли гуманное решение, которое всех удовлетворило. Хотя без ограничений не обошлось. Так Славке рассказывал его опекун из социальной защиты, объясняя его гражданские права и обязанности.

Поэтому он просто стоял и смотрел сквозь витрину, как счастливчики могут прикасаться к знаниям в переплете. Поначалу его постоянное присутствие сильно нервировало хозяйку магазина, но когда она поняла в чем заключен его интерес, то предложила ему работу. Он колол дрова на заднем дворе, приносил ей дикий мед со скал, а она дарила ему книгу раз в год. Славик любовно погладил корешки подаренных книг. «Старик и море» была его любимой. Мысль о том, что человеку нельзя терять присутствие духа перед лицом испытаний укрепляла его. Каждый раз, когда ему было невыносимо, он представлял одинокого старика, борющегося в море, и жажда жизни возвращалась к нему. Уже сегодня ему снова предстоит пережить очередное испытание, но куда более серьезное, чем прежние. Он еще не видел предрассветное солнце, но уже ощущал его. Если бы он мог завещать вид из окна, то обязательно сделал бы это. Аккуратный клочок бумаги опустился камнем в нагрудный карман двубортного твидового пальто свободного кроя и ветхого вида. Завещание было формальностью, ведь «наследство» получит первый, кто найдет его труп. В свое время он именно так унаследовал все свое имущество. Такое случалось после дарения совершеннолетия довольно часто. Не все мертворожденные могли вынести давление чужого сознания. Иногда оно вовсе не приживалось, некоторых задваивало и сводило с ума. Но если все шло по плану, то такие как он мог стать кем угодно и получить прощение человечества за свой внешний вид и происхождение.

Громкий стук в дверь прервал его размышления. «Поехали!» - мысленно повторил Славка последние перед взлетом слова Юрия Гагарина.

***

- Вячеслав, вы нас слышите?

- Алексей, приготовьте ванночку, его может вырвать, нельзя допустить, чтобы кровь хлынула мимо.

- Тамара Павловна, разве эту грязь можно назвать кровью?

- Осторожнее, Алексей, вы нарушаете этические нормы конвенции о правах мертворожденных. Сами знаете последствия.

- Тамара Павловна, но каковы шансы, что из этого мертвяка выйдет толк? Только ценнейший биологический материал можем испортить.

- Я вас слышу, ­ прохрипел Славка.

Тамара Павловна укоризненно посмотрела на смутившегося ассистента.

- Как вы себя чувствуете?

- Не могу сфокусироваться, все плывет. Пить! Дайте, пить!

- Нельзя, родненький, потерпи, ­ Тамара Павловна заботливо погладила забинтованную голову.

Славка попытался сесть на столе, но крепкие руки ассистента удержали его.

- Вячеслав, операция прошла хорошо. Если все пойдет по плану, то завтра уже сможете ходить и мыслить, - продолжила хирург улыбнувшись.

- Я и до этого неплохо справлялся, ­ непривычно для себя огрызнулся Славка.

- Кажется, мозг профессора Юрьева нашел себе уютное гнездо, - пошутил Алексей, ­ по крайней мере его скверный характер точно.

- Алексей, прекращай! – шикнула на него хирург.

- Все, сдаюсь, Тамара Павловна, повезло юнцу вытянуть такие мозги. Я бы все отдал, чтобы оказаться на его месте.

- Тебе любые мозги пересади, Алексей, ты как был дурнем, так им и помрешь, ­ усмехнулся Вячеслав.

- Получил, Юрьев день, ­ засмеялась врач.

- Отличная шутка, Тамара Павловна, думаю мне не нужны сутки, чтобы начать эффективно функционировать.

Вячеслав Сергеевич Юрьев медленно перекатился на бок и спустил худенькие ноги на прохладный кафель. Приступ тошноты постепенно отступал. Голова гудела, как улей диких пчел. Славка ошибался, вопль матери так и стоял в ушах во всех подробностях, но к нему добавилась мощная симфония самого гениального мозга в истории науки. Все это больше не волновало сознание ученого в теле подростка. Воспоминания профессора Юрьева слились в единый информационный поток с сознанием Славки из приюта. Теперь он никогда не будет одинок. Теперь они знают все друг о друге.

- Тамара Павловна, распорядитесь, чтобы вещи мальчика перенесли в мой кабинет. Пальто тоже. Надеюсь, никому не пришло в голову его выбросить?

- Все сделаем в лучшем виде, Вячеслав Сергеевич, в кабинете все осталось как было при вас. Мы много лет не оставляли надежд и попыток вернуть вас. Алексей, помогите, профессору дойти до кабинета.

Славка опустился в удобное кожаное кресло. С восхищением оглядел полки до потолка, уставленные первоизданиями и массивный дубовый стол.

- Нравится, малой? ­ раздался по-отечески тепло голос в голове.

- Еще бы, ­ присвистнул Славка к удивлению Тамары Павловны, хлопочущей у камина.

- Тамара Павловна, оставьте нас, ­ властно скомандовал профессор.

Как только за ней закрылась дверь, Вячеслав Сергеевич просунул руку под стол и нажал на невидимый глазу рычаг. В боковине стола открылась потайная панель с небольшим углублением. В нем покоилась карманная записная книжка в черном кожаном переплете. На первой странице было выведено каллиграфическим почерком: «Трупная кровь мертворожденных. Особенности биохимического процесса внутри живого организма». Далее перед глазами Славки замелькали страницы, исписанные мелкими буквами, сопровождающиеся схемами, рисунками и формулами. Когда сознание настроилось на поток, Славка с удивлением осознал, что понимает каждое слово.

- Профессор, это же гениально!

- Я знаю, малыш, я знаю. Мне не хватало только одной маленькой детали, чтобы навсегда изменить мир. Тебя!