Юленька

Глава 1

Поднимаясь по глухим, железным ступеням Матвей каждый раз думал, почему администрация города еще не снесла эту рухлядь, мрачным призраком располагавшуюся в самом сердце мегаполиса, тем более дом не представлял никакой архитектурной (не говоря уже о прочих) ценности. Сгорбленной глыбой, темнел он между двумя новенькими строениями - отелем и супермаркетом, а горожане, равнодушно спеша по своим делам, похоже, не замечали зловония, исходящего от старых стен. Впрочем, Матвей поймал себя на мысли, что и он раньше не обращал внимание на странный «обрубок прошлого», едва живой, но, тем не менее, наполненный обитателями. Именно они, хозяева дома были сейчас предметом одержимости молодого человека.

Пару месяцев назад, проходя мимо дома-призрака Матвей столкнулся с мерзкого вида женщиной, судя по лицу беспробудной пьяницей, в лохмотьях, окруженной таким сильным запахом гнили и плесени, что будь Матвей послабее желудком, его бы вывернуло там же у деревца на аллейке. Инстинктивно зажав нос рукой, парень поспешил обойти смердящее препятствие, как увидел, что старуха ведет за руку девушку поистине запредельной красоты, Сердце его гулко оповестило о новом этапе в жизни. Матвей резко остановился, заморгал, словно обе женщины были странным ведением. Старуха недовольно взглянула на него и, бормоча под нос, засеменила было дальше, но девушка вдруг сказала: «Серафима! Кто это?»

В этот миг, Матвей понял, что, кроме удивительной красоты незнакомки так поразило его. Глаза девушки, распахнутые, смотрели сквозь скучную реальность куда-то в одной ей ведомые дали. Отрешенная загадочность во взгляде была фантастической, но объяснялась просто - девушка была слепа. Медные волосы волной спадали на плечи, а кончики их пылали ярко рыжим отблеском, будто через мгновение вся голова воспылает как жертвенный костер. Тонкая кожа казалась прозрачной, испещренной нитями вен, звонкой, невозможно хрупкой. Незнакомка походила на фарфоровую куклу, произведение искусства, рожденное по воле гениального Мастера: все ее черты были идеально выверенные, подчинялись каким-то божественным канонам красоты, сотворенным на заре времен и не меняющими до наших дней.

Матвей, застыв покоренной статуей, не сводил глаз с пары воплощающей идею «красавицы и чудовища».

Старуха, недовольно хмурясь, посторонилась и девушка, протянув руку, дотронулась до лица молодого человека и, улыбнувшись, произнесла:

-Я – Юлия. А тебя как зовут, мой рыцарь?

Юлия жила (а скорее существовала) в старом доме. Наряду с ней, строение кишело и другими обитателями. Они представляли собой разномастных представителей человеческой расы типа "бомж": посиневшие, избитые заплывшие и болезные каждый вечер эти «недолюди» стекались сюда и располагались на почтительном расстоянии от Юлии, к которой подходила лишь Серафима и маленькая девочка, с тусклым взглядом и жиденькими спутанными волосиками, которую здесь называли Бель. Большая, практически пустая комната, на четвертом этаже, проставляла собой центр убежища. Когда Матвей, ведомый девушкой, поднялся сюда впервые, ему казалось совершенно нереальным и обстановка и сама возможность размещения в таком месте настоящей ночлежки, но через несколько дней такое положение вещей уже казалось ему вполне естественным. Кроме людей, время от времени в доме появлялись животные – вполне благополучные и ухоженные собаки, кошки, однажды кролик, но мелькнув у Матвея перед глазами раз – другой, исчезали. Молодой человек подумывал о том, что члены «братства» или притаскивают живность с собой с вокзалов и площадей, и, возможно, даже специально крадут их, чтобы заработать вознаграждение у обеспокоенные хозяев.

Юлия по большей части молчала, изредка гладила Бель по голове, и временами принималась петь. Голос ее был мягкий и мелодичный, он завораживал не только Матвея, но и всех присутствующих. Две девушки-близняшки, на вид явно страдающие слабоумием начинали тихонько подвывать и плакать, равномерно раскачиваясь. Зрелище прямо скажем было не из приятных, но молодому человеку было плевать на весь этот антураж. Он отворачивался к открытому настежь окну и слушал-слушал не переставая, задумчиво глядя на город. С каждым днем его привязанность к белокурой красавице становилась все крепче, и когда Матвей впервые заподозрил неладное, он же был влюблен по уши.

Он приходил в этот дом каждый вечер, нередко оставаясь до утра. Всю ночь он мог провести без сна, положив голову Юлии на колени, сплетая ее тонкие ладони со всеми и не требуя ничего большего, хотя тело его и изнывало от жаркой близости. Матвей отчаянно хотел забрать свою принцессу из этого гадюшника, попытаться вернуть ей зрение, а если нет, оберегать всю оставшуюся жизнь и купать в любви. Матвей приносил окружению Юлии пакеты с едой, но никогда не видел, что бы кто-то набрасывался на продукты. Их, беспрестанно кланяясь, принимала одна из близняшек и уносила в дальние комнаты, куда Матвей никогда не заходил. Он не видел, чтобы Юлия ела и, глядя на ее худобу, свирепо допрашивал Серафиму, хорошо ли питается девушка. Однажды он предложил сходить поужинать в ближайший ресторан, но Юлия решительно замотала головой. Время от времени двери в злополучный дом оказывались закрыты и, впервые столкнувшись с этой проблемой, Матвей пришел в ужас, долго стучал, пытался докричаться, пока из соседнего отеля не вышел охранник и не попросил его убраться, пока не нагрянула полиция. Молодой человек прометался всю ночь и утром примчался обратно. Дверь была открыта, все обитатели на месте и на его вопросы лишь непонимающе пожимали плечами. Пол в главной комнате был тщательно вымыт и в воздухе витал странный, смутно знакомый запах. Такие «санитарные дни» повторялись с завидной периодичностью и парень привык. Он осунулся, похудел, из солнечного романтика превратился в угрюмого жесткого человека с легким флером помешательства в темно-серых глазах. Через несколько недель тихо и бесследно исчезла Серафима, и на вопросы молодого человека Юлия сказала, что больше не нуждается в ее помощи и собака-поводырь ей без надобности.

-Ты же хочешь быть со мной? - спросила девушка посреди мрачной июльской ночи, спокойно глядя как молнии прорезают почерневшее небо. Матвей напрягся.

-Да. Я был бы счастлив забрать тебя... отсюда... если ты позволишь. -Ты должен привести Марину, - просто сказала девушка, и молодой человек на миг похолодел.

Марина была его бывшей. Хотя и говорить так было бы опрометчиво. Они были знакомы пару лет и отношения никогда не выходили за рамки дружбы. Было очевидно, что Марина хотела большего, но Матвей откровенно скучал в ее обществе, а потом подумал, что отказываться от мягкой теплой постели, любящих глаз и вкусного борща не стоит и пустил развитие отношений на самотек, позволяя подруге питать иллюзии. Они собирались съехаться, когда Матвей встретил Юлю, и с тех пор, (после холодного разговора, в котором парень сообщил растерянной влюбленной, что еще не готов и вообще надо «сделать паузу») они почти не встречались, лишь изредка перезваниваясь. "Откуда она узнала про Марину" сомнение кольнуло парня, но тут же растаяло, уступив место радости от возможности забрать возлюбленную из этого странного места. И все-таки он спросил:

- Зачем тебе Марина?

-Хочу, чтобы ты сказал ей о нас. И мы станем свободны от обстоятельств и пут.

-Хорошо. Я приведу ее сюда. Обязательно. Завтра.

***

Марина обрадовалась звонку, но недоверчиво переспросила, действительно ли Матвей хочет провести с ней вечер, после месяцев морозного равнодушия.

-У тебя кто-то появился? - изображая зачатки ревности, поинтересовался Матвей

- Нет, - тихо пробормотала трубка, - я просто...

- Встретимся в семь на нашем прежнем месте, - отрезал парень и отключился.

Он в нетерпении ждал Марину и когда та, появилась (с новой прической, в нежном изящном платье и на каблуках) с увлечение стал рассказывать об одном замечательном месте, таинственном и романтичном (тебе понравится!). Марина держалась за него, смущенно кивала и готова была идти куда угодно, но увидев злополучный дом в нерешительности остановилась.

-Пойдем, пойдем, - тянул ее парень, - я сотворил нам уютное гнездышко и на закате должен сказать тебе нечто особенное. Они поднялись по лестнице и, пройдя пустым коридором, вошли в комнату. Юлия сидела одна. Закатное марево скользило по ее лицу.

-Кто это? - зашептала Марина, но Матвей не слушал. Он отпустил руку девушки и посмотрел на свою богиню, - я привел, привел ее! Марина остановилась посередине. Губы ее задрожали.

-Так вот ты где, ты с кем? - заговорила она, срываясь на крик, - ты.. ты... я же тебе верила... столько лет..., - она подлетела к Юлии, - ты поменял меня на эту слепуху?! Да ты из ума выжил?!

Она развернулась лицом к Матвею, занесла руку для пощечины, но вдруг вскрикнула и медленно стала оседать на пол. Парень в ужасе наблюдал, как кровавое пятно растет у девушки на груди. Юлия, держала в руке длинный тонкий нож, прислушивалась, как тело опадает у ее ног. Матвей не мог произнести не слова и смотрел как Марина, тянула к нему окровавленную руку и беззвучно открывала рот. Внезапно Юлия махнула рукой и свита ее во главе с малышкой Бель показалась из задней комнаты. Они набросились на корчившуюся девушку и к ужасу Матвея стали буквально рвать ее на куски, впиваясь зубами в еще живое тело. Вой боли и страха наполнил комнату, перемежаясь с отвратительным чавканьем. Происходящее мерещилось Матвею полным бессмысленности наваждением, и он стал пятиться к выходу. Никто не обращал на него внимания и только Юлия, казалось, чуяла его страх. Она наклонилась к кровавому месиву, оставшемуся от жертвы, вытянула кусок внутренностей и с наслаждением засунула его в рот. Матвея согнуло пополам, он попытался боком выбраться из кошмарного места, но девушка стремительно вскочила, приблизилась к нему и, заглядывая в лицо пустыми глазами, рассмеялась:

-Ты заслужил поцелуй... поцелуй и вечную жизнь...

Матвей с силой оттолкнул ее, бросился к окну и прыгнул. В мгновения полета он слышал в ушах сатанинский смех, а упав, пронизанный иглами адской боли увидел, как дом, с бездной окна и перекошенным в ней лицом, испачканным кровью, растворяется в воздухе.