Явление из водопровода

Глава 1

Стальные зубцы разводного ключа сомкнулись вокруг жирной гайки, напоминающую трупную гусеницу. Две нежные руки слегка надавили на инструмент, и сдавленное создание начало со скрипом, выражавшем недовольством тем, что его побеспокоили, перемещаться вдоль оси. Проделав такие же манипуляции с другой стороны, всё было готово к тому, чтобы снять кран со своего места. Эта уродливая одутловатая конструкция, по всей вероятности созданная в начале прошлого столетия, несла на себе следы времени и бесконечного использования. Потускневшая латунь почти не отражала свет на выщербленной, исполосованной зазубринами и покрытой грязными разводами поверхности. Небольшое устройство больше напоминало отсечённую и раздувшуюся часть трупа, которую ошалелый человек решил привинтить к стене. Или же создатель этого агрегата для подачи воды, в момент, когда ему пришла идея сотворить нечто подобное, был настолько пьян, что мог лишь сдавленно хрипеть, лёжа в собственной моче и блевоте. Именно в этот час к нему в голову, не оберегаемую никакими табу и преградами, прокралась идея создать самое уродливое и тошнотворное приспособление. Эта вещь должна стать вместилищем погани, притягивать её своим уродством, пусть не будет ничего теплого и светлого связано с этим порождением помутившегося рассудка. Девушка в нерешительности застыла. Эта мысль внезапно возникла в её голове, подпитываемая сухим углём воображения. Хотя перед ней был лишь старый износившийся смеситель. Решение поменять его зародилось давно, восходя ко временам переезда в эту квартиру, но только сегодня до этого дошли руки. Все предыдущие разы находились отговорки чтобы этого не делать. И стоя теперь перед столетней сантехнической абоминацией, женщина задумалась, не было ли это предупреждением её интуиции. Но глубоко вздохнув, она всё же прикоснулась к конструкции, та в свою очередь огрызнулась холодом, жгущим, неестественным холодом. Через мгновение наваждение спало, под пальцами снова ощущался обычный метал. Докрутив две гайки которые, должно быть разыгралось воображение, вздрогнули, девушка потянула кран на себя. Сойдя со своего места, за ним обнажились две торчащие из стены трубы, на резьбе которых сохранились остатки чего-то блёкло-белого. Два чёрных круга отверстия, подобно глазницам в черепе, уставились на работницу. Отверстия, в которых не могло ничего быть. Отверстия, по которым перемещалась только вода. Однако было в них нечто, зловещее, отталкивающее, таинственное и потустороннее. Оно пристально следило за побеспокоившим его созданием, выражая крайнее недовольство тем, что нарушен их мерный уклад существования. Ведь как иначе можно объяснить появившийся из-за стены звук, приглушенный, оставляющий чувство, словно по рассудку провели наждачной бумагой. Только если…

Внезапно, в одной из дыр что-то зашевелилось, едва уловимое движение можно было бы списать на игру света и тени. Но темнота внутри трубы продолжала слегка покачиваться и ворочаться, словно на поверхности воды положили чёрную ткань. Девушка завороженно глядела на это, не способная сдвинуться с места. В руках она всё ещё сжимала древнюю печать смесителя, некогда закрывавшую собой эту тьму. Она была буквально загипнотизирована движениями, и силилась понять как это возможно. Пока во тьме не начало сформировываться нечто. Чёрные нити собирались вместе, сплетаясь воедино и приобретая продолговатую форму, из которой появлялись отростки, два самых длинных и тонких уже показались наружу. Затем фигура начала приобретать цвет, всё больше выдаваясь из трубы. Из непроглядно чёрного создание становилось сначала серым, затем жёлтым и окончательно наружу выродилось нечто тёмно-ржавое с влажно блестевшем на свету хитиновым панцирем, покрытым замысловатыми узорами из разных оттенков коричневого, подобно древним позабытым символам и предзнаменованиям грядущего. Медленно перебирая лапами существо ползло вперёд, пытаясь найти опору, но, так и не ощутив её, свалилось на пол.

Брови женщины поползли вверх, из приоткрытого рта с шумом вырывался воздух. Кран устремился из её рук вниз, оставляя надкол на месте приземления. Застывшая в ужасе, буквально прибитая к полу, она распахнутыми глазами наблюдала как вслед за первым насекомым показалось второе, потом третье, пока их не скопился уже десяток, они ошалело бегали по полу ванной, забегая на стены, и пару раз пробегая по оголённым стопам девушки. Та медленно попятилась, прижимаясь к стене. Мелкие омерзительные выродки даже не думали заканчиваться, уже из двух труб они не просто выползали, но вываливались непрекращающимся потоком, скапливаясь на полу в огромную шевелящуюся кучу, которая оглушительно трещала и цверкала, шуршала сотнями мелких лап о плитку. Но хуже было только то, с какой стремительностью они заполняли всё пространство вокруг. Разбегаясь из кучи во все стороны, в скором времени больше половины ванной была покрыта копошащейся массой. Девушка наблюдала за всем этим, новое чувство подобно уколам тысячи иголок прокатился по её животу. Судорожно хватая ртом воздух, задыхаясь от приступа ужаса она начала перебирать руками, ища поддержки. От вида омерзительного хитинового месива в её теле возродился звериный ужас, первобытный, существовавший с самого появления человеческой расы, и постепенно полностью овладел женщиной. Она лишь беспомощно могла смотреть как уродливые, состоящие из сочленений, с маленькими подрагивающими крыльями, создания заполняют пространство комнаты. Пока чаша весов не склонилась, психика не могла долго находиться в ступоре, и раздался истошный вопль, истеричный, жуткий. Обезумевшая бросилась к выходу, озверев от пережитого, со всей силы дёргая ручку на себя и пиная дверь, ощущая спиной как ворочаются на полу эти существа. Но вот проход наконец отворился, стремительно выскочив в коридор девушка помчалась к себе в комнату и бросилась на кровать забившись в угол. Её трясло от истерики и ужаса, она что есть сил завыла, с её губ срывался будоражащий душу вопль человека, находящегося на грани психической стабильности. Это был вопль отчаяния и потери рассудка. Вскоре, обессиленная и лишь слабо постанывающая, она сползла на пол, тяжело дыша, чувствуя опустошение, словно только что у неё из души раскалёнными щипцами вырвали огромный кровоточащий кусок. Пока не осознала, что дверь в ванну осталась открыта.