Ярче

Глава 1

Луна и солнце несчетное количество раз повторили свои траектории на фоне расцветающего пейзажа. Мигания дней снова и снова растворяли с окружающим рельефом простор большого размаха с его сердцевиней — невероятным особняком.

Фигурная ухоженность, окруженная дикостью, а затем и поглощенная ею же – вот что значит большие сады без присмотра: кустарные животные, некогда выстриженные умелым садовником, заросли и стали выглядеть как зачумленный зоопарк, а после и вовсе выродились в сборище бесформенных чудовищ.

То же самое с деревьями: изначально, будучи по-настоящему слизанными с детских рисунков, то есть, эти гладкие шары зеленой листвы насаженные на ствол, вскоре также отреклись от цивилизованности и перешли на сторону лесных родственников, превратившись в лохматые клочья посреди травяной взъерошенности.

Фонтаны, бывшие эпицентром архитектурного блеска, с их гранитным водолеями над овальными бассейнами с воздушной прозрачностью вод, превратились в скопления зеленой мути над которыми стояли те же статуи, но с приростами мха – отпечатками старения.

Покинутая территория она оттого, что семья с обслуживающим персоналом исчезли из виду так же неуловимо, как сработавший поплавок.

Разные версии ходили по людям: эфиры теленовостей пронзали утешения и заявления властей о полномочном контроле их высших представителей, мол возбуждено дело, проведем проверку, сделаем экспертизу, и так далее, без намекающих подробностей; сетевые ресурсы были однозначнее, но и радикальнее, например, писались статьи, доказывающие побег в другую страну, снимались разоблачения про заказные убийства, бушевали стада хэштегов про похищение, в том числе инопланетянами, или разносортными астралопитеками из астральных миров.

Спустя много лет никто так и не узнал, что произошло. Информационное цунами сошло на нет, его вскоре перекрыло очередным таким же, как это всегда это бывает, и первое ушло из памяти масс.

Что необычайно, ведомственные службы покинули территорию виллы довольно быстро, за столько, сколько явно было недостаточно для полномасштабного обыска периметра и его центра – исполинского жилья. За неделю там успели побывать множество автомобилей с разными обозначениями и без них, от следственных комитетов до федеральных служб и прокуратур, и каждая такая структура после визита не продолжала следствие, а сразу передавала его наверх, пока по решению самого вышестоящего органа все не засекретили и не очертили запретно-охраняемую зону вокруг виллы.

Спустя несколько лет, застывшая история пришла в движение от действий одного человека, такого же загадочного, как и его мотивы.

Пройдя пулевой тюнинг джипа и ликвидацию бампера рывком авантюризма, сквозном через пересеченный заграждениями и автоматчикам вектор, Тимур заехал на необитаемую ныне территорию семьи Круасановых, закрытую от проникновений даже для охранявшей ее службы безопасности, но открытую для одного бронеавтомобиля, поддерживаемого отвлекающими салютами и бутафорскими взрывами.

Тимур выехал к трехэтажной стене, покрытой друг на друге стоящими рядами окон, центром которой была украшенная пара дверей на вершине пирамидальной лестницы – парадные ворота виллы. И вот, Тимур уже стоит в большой и темной полости прихожей, ругая свой фонарь за плохое поведение.

*Цык*

*Цык*

*Цык*

«И ты меня решил убить, фонарь? Включился бы, а то и ударить могу»

*Цык*

«Другое дело»

Рядом с Тимуром теперь бегал круглый светлячок, проявляющий места своего попадания. Первым таким местом оказался обрывок бумаги в руках Тимура.

«Батя объелся травами» – гласила прерванная надпись из дневника, единственная существующая зацепка по делу, полученная Тимуром от анонимного заказчика расследования.

Тимур задумался.

«Батины травы. Может, с них все и началось? Увлёкся травяным сатанизмом народных промыслов, а там уже адовые блюда кормят всю семью, что душа от плоти отклеивается»

«Ладно, все это пойму когда прочитаю дневник целиком. А найти мне его сказали… Где? На кухне. Получается, мне направо, ровно в ту из множества дверей, ага»

Тимур провел лучом по прихожей, чтобы выяснить для себя ее цельную картину.

Гостей она встречала довольно банально для таких мест – посреди обширной прихожей, точно напротив входа, стояла широкая лестница на верхний этаж, а по бокам в прихожей расположились двери, очевидно, ведущие в разные концы, углы, повороты, помещения с такими же дверями, углами, концами, поворотами, и помещениями, связывающими собой весь комплекс комнат, залов, гостиных, спален, коридоров.

Недолгое время спустя, через лабиринты коридоров Тимур добрел до двери нужной кухни. Первее Тимура туда проник свет его фонаря, тут же отраженный множеством парных бликов.

Несколько странных гуманоидов с высотой шкафа и карандашными пропорциями туловища и рук обернулись как потревоженные в спячке. После чего фонарик самовольно отрубился.

«Ну его нахрен»

Умозаключение не всегда несёт за собой его претворение в реальность, и особенно обидно, если реальность разносит его в пух и прах, как стрельнувшие с невероятной быстротой деревянные обломки двери сносят с ног Тимура и бросают его на пол, после ещё одной неисправности фонаря, давшего свет.

Не до размышлений становится и тогда, когда пустая арка дверного проема подсвечиваемая фонарем, улетевшим куда-то далеко, становится не пустой, а занятой бледно-синим мертвецом, худым и высоким. Окончательно отключается способность мыслить когда он начинает делать шаги в твою сторону, и ты ведомый только инстинктом выживания, бросаешься сам не понимая, куда ты несешься, истерично и с надрывом дергаешь все ручки, замки и створки, и попадаешь в место где в поле зрения остается только квадрат Малевича.

Глава 2

Тимур размахивал руками, пытаясь нащупать ориентир в пространстве, словно рыл себе тоннель через темноту в которой он оказался.

Угадывая путь сначала по ней, а потом по пришибленному лбу, разбитому носу, и взвыванию голени он составил себе траекторию движения и менял ее по сигналам от частей тела.

Развернулся назад – на отдалённый рык идти не хотелось. Меньше хотелось и возвращения к непонятным существам из кухни, поэтому ныряем в бок и врезаемся в стену, после чего падаем. Встаём и забываем про осторожность – не о ней думаешь когда приближается неизвестный стук.

Петляем неизвестно сколько, пытаясь различить реальные угрозы от придуманных воображением. В любом случае, попадаем в комнату где возвращается зрение благодаря оконному проему.

Подходящая ночь извещала о своем скором прибытии – над горизонтом уже не было и следа персиковых красок заката, а окружающее виделось как через стеклянную голубику – такая синева была последней чертой перед железным сумраком.

В помещении, нарастающая слепота тем более сдавливала зрение, и только лакированный интерьер своими последними отблесками, приоткрывался для видения: Тимур был в какой-то спальне.

Он грохнулся на диван.

Наслаивание шоковых переживаний отключало Тимура от происходящего. Тимур чувствовал как теряет сознание — то ли падая в обморок, то ли засыпая, будучи истощённым от психического перенапряжения.

«Закурить бы, перед смертью»

Тимур пустыми руками принялся имитировать активацию несуществующей зажигалки, а после и курение такой же сигары, окружая себя воображаемым дымом.

«Настоящее курение куда вреднее моего теперешнего положения»

«В нем я имею право закурить как у себя дома. Ведь все такое же чужое…»

Пока указатель наигранного трагизма улетел на высоких скоростях в далёкий космос, стартовав на трамплине филигранных фраз с таким ускорителем как "Романтика табачного дыма, навевающая особую эстетику одинокому самобичеванию в пустой комнате", Тимур совсем терялся и отключился. Опасно совмещать спячку и курение, но стоит ли мне переживать, если сигара – игра воображения?

Глава 3

Тимур очнулся, и чтобы понять свое местоположение в окружающей локальности, двинулся к окну. Все еще так же вечерело.

Кроме обычного, Тимур увидел самый настоящий пожар восприятия, или иначе, лес времени сожженный таинственным огнем.

«Чезанах??»

Во дворе перед главным входом в особняк стоял скелет. Ничего на нем не было такого, что указало бы на остатки жизни. Опустошенный, мертвый, разбитый. Совсем измученный, с намеками на насильственную смерть.

Внезапность появления чезанаха, размытой в образе сущности, суть которой и составляет резкое удивление, излучаемое из трещин разорванного шаблона, могла бы сойти на нет из-за своей повсеместности и привычности для каждого обывателя, тем более для Тимура, у которого и вовсе шаблон снизошел до пыли после недавних событий, но тут шла игра на адреналине: у Тимура забрали шанс на быстрое спасение — машину.

Леденящий ужас достиг точки кипения и превратился в зажигающий прикол. Тимур едва не засмеялся.

«Все-таки, это продуманный квест и здесь водится призрачная банда автомехаников?»

Тимур обвел обстановку взглядом.

«И злые духи дизайнеров ландшафта»

Во дворе стоял голый, пустой во всех смыслах джип: без каких-либо внутренностей. Можно сказать, теперь он был доступен для сквозного просмотра со всех сторон. Также проросшая изнутри трава была свидетелем скоротечности времени.

«Мрачный во всех смыслах вид, говорит что здесь и со светом хорошо работают. Декорации высшего класса»

Тимур закрыл глаза, больше для того, чтобы перевести дух.

«Неудивительно даже. Я много-много лет вместо настоящего мира вижу как будто его декорации, и вы вправда меня хотели напугать этой дешевой аномалией?»

Додумав, Тимур опять всмотрелся через окно. В окне все изменилось, будто бы ничего и не было: машина целая, все первозданно.

Рядом с ней гуляет глава семейства Круасановых в самом натуральном и здоровом облике, как и всё вокруг. Горят фонари. Мужчина посмотрел на Тимура.

Тимур, словив всевозможные виды ментального инфаркта, бросился на выход из спальни так, будто направленный взгляд мужчины ещё и выстрелил запасом кинетической энергии.

У самой двери его остановил тот грозный гуманоид, вылезший из тьмы воспоминаний, и своим видом как бы говорящий: здесь не то что вурдалаки, а весь паранормальный мир встретит в узких коридорах и пояснит за иерархию и место в ней заблудшего тривиального смертного.

«Да не. Все таки через окно»

Тимур вернулся: в дворовой пустоши, в синеве мрака, посреди плотного тумана снова стояла ржавая машина, без внутренностей.

«Ну, и? Каждый раз когда я буду отвлекаться, там будет все меняться?» — Подумал Тимур, задвинув штору.

Отодвигая штору, Тимур действительно надеялся снова увидеть что-то необъяснимое, ввиду убедительности прошлых сцен. И вот, весь карнавал рассекретился и стал очевидным.

«…»

Уже совсем сгущенная темнота почти единственное, что поменяло дворовый облик от изначально увиденного: машина, с увечьями лишь от недавнего приключения, и двор без единого намека на мистику. Только вполне реальный, физический, четко увиденный, знакомый контур гуманоида из дверного проема, с джипом Тимура в двух руках над головой, готовый смять машину броском куда-то вдаль.

Сначала, можно было подумать, что это вовсе был киборг-циклоп, поскольку разглядеть можно было только околочеловеческий контур со светочем на плечах. Однако после калибровки взора к этому слепящему в устоявшейся темноте источнику, Тимур распознал собственный фонарь в пасти монстра.

«Так это… Так это… Это же он… мой фонарик»

Джип Тимура, судя по быстроте бросающего маха, улетел по очень большой дуге. Сам Тимур чуть не попался на глаза монстру, когда тот, просто повернув голову, центробежно крутанул луч к Тимуру. За момент до возможного обнаружения Тимура, луч пропал.

«Точно мой фонарь! Больше никакой другой так не подставляет…»

Тимур стал думать. Отлаженный механизм ума Тимура бесперебойно тупил, но в итоге промахнулся и выдал разумный довод:

«Выходит… Входит…Значит…»

Тимура накрывало прозрение за прозрением.

«Так вот оно что! Но с другой стороны…»

Тимур ещё раз прикинул расклад, разложил все по полочкам и раскидал наверняка, чтобы точно:

«Аааааа!»

«Чупакабры сами дезориентированы в темноте! Внезапно включившись во время моего отступления от кухни, фонарь дал существам миг аккурат на то, чтобы выломать дверь. А сами блуждать в темноте они не могут, иначе меня нашли бы за пару минут, и не было бы необходимости бегать с фонарём»

«Кто бы мог предположить, что злые существа не царят в темноте, а аккуратно ее избегают…»

Тимур продолжал думать.

Он сел на кресло, и думал-думал, много думал, не по времени, но по качеству, и вот в один момент над его головой загорелась лампочка. Даже две: одна, излучая готовое решение, прогнала из разума неопределённость, а вторая, буквально, засияла над головой.

В этот же момент кто-то учтиво постучался к Тимуру. А Тимур уже погрузился в потемки ближайшего шкафа.

«Чезанах??»

Дверь уже начала содрогаться так, как будто ее пытался открыть некто очень нервный.

«Да, я походу в заднице. Но и задница вещь растяжимая»

«Находясь на неимоверной глубине, можно не останавливать попытки разрыва круга своих неудач, попутно расширяя тоннель взгляда на мир»

Дверь оставили в покое. Слышно было, как от нее отодвинулись тяжелые шаги, будто для разбега.

«А кто-то, находясь у светлого выхода в будущее, предпочтет оставаться во тьме пещеры своих заблуждений, цепляясь за всякое говно»

Тимур услышал как эти тяжёлые шаги разбежались.

«Лично я не унылый пораженец»

Полосатое мгновение, черно-белое, в котором одна сторона предопределяет ужас и смерть, а вторая – счастье и спасение.

«И? Это все?»

«Обещанного всей логикой вещей не произошло?»

Шаги разбежались и... куда-то убежали.

«Эксцентричного появления монстра нет и напряженных пряток тоже не будет…?»

«Как будто это место меня куролесит с намерением, а не по своему естеству…»

«Что я имею? Неведомые чудища с неведомой логикой поведения преследуют меня а потом убегают»

«А убегают от кого? Неужели…»

Логическое древо оборвалось в росте: составляющее волокно исчерпалось. Проявившийся голод связал вокруг себя мыслительные поступи, и как якорь, не давал им пробиться за пределы своей зоны.

Разум померк на фоне первобытной задачи. Тимур, не покидая комнаты, в порыве обыкновенного физиологического недостатка обнаружил под ковром пачку просроченных сухарей, которую тут же употребил без какой-либо волевой осознанности. В глухой комнате, которая уже успела спонтанно погаснуть, раздался томный хруст.

На подлый вброс организм уже совсем скоро ответил настойчивым приступом. Тимуру понадобился туалет, чтобы сходить по-большому. Отсутствие рядом привычного социума не избавило Тимура от культурных преград, и через все окружающее его простоквашино он сорвался искать унитаз.

Глава 4

Путь до туалета усложнился хаотичной игрой электричества. Все лампы соединились в непредсказуемый оркестр. Свет на каждом участке стал гаснуть и загораться сам по себе на случайные интервалы. Дом-монстр словил дурное головокружение и тошноту.

В один из светлых пробелов Тимур разглядел существо рядом с собой, и существо, кажется, тоже разглядело Тимура.

Крайне вытянутые конечности, посаженные на сгорбленное туловище с приблизительным слепком головы на себе. Вместо глаз две точечные впадинки, а общие штрихи складок на лице изображали что-то из области печали.

Из-за своих пропорций существо походило на водомерку, упираясь, однако, в потолок.

Его скелет был одет в серую, тусклую кожу на пару размеров меньше.

Тимур узнал в существе одного из тех странных гуманоидов и больше ничего. С монстром его очень быстро разлучила тьма.

Чудище находилось в такой близости, чтобы его рассмотреть, но не в таком отрывке, чтобы успеть испугаться и как-то среагировать и вообще что-то понять.

Рисунок восстановился в памяти, когда Тимур переводил дух в одном из других уголков усадьбы.

«Чем ближе к туалету, тем сильнее хочется»

«Значит, я совсем рядом»

Глава 5

Тимур смотрел на себя через зеркало.

Ровная долина брюнетских гор как стрижка и две спаянные запятые как усы будто маскировали притворяющегося школьника. Они выглядели накладными, и оттого лишь усиливали эффект свежей наружности, пиковой красоты молодости.

Однако, впечатление у Тимура было не из приятных. Он видел перед собой больную геометрию лица из нарушенных контуров, чем-то даже оскверненную. По ходу статичной гляделки чувство омерзения нарастало без остановки.

Тимур не смог бы назвать географически точную характеристику какого-либо изъяна в своей внешности и не смог бы объяснить в чем именно заключается отклонение, поскольку только целостное видение находило обычное лицо ростком низшего отродья, подобного несуразному прихвостню какого-либо злого владыки.

Для Тимура такое самовосприятие не было чем-то новым. И вряд ли бы его получилось объяснить доводами — ведь Тимура обезображивало само его зрение.

«Ничего потустороннего ведь, просто мой облик основательно кастрирован»

Тимур, поймав себя на лишнем залипании, встряхнул руки и отвернулся от умывальника.

На сливном бачке рядом стоящего унитаза лежал почти пустой блокнот — многие страницы были вырваны.

«Хорошо, что маркер извержения бывает ошибочным, а само оно — холостым. Никто не свидетель, но эти страницы вырвал не я, мне они не были нужны. Блокнот таковым бросили»

Тимур взял блокнот, открыл его и начал читать:

«Батины травы повсюду, и изготовлены по разному: сварены, зажарены, консервированы. Нерушимое царство вонизма разрастается ежечасно, угрожая оккупацией спальне, где я нахожусь в осаде своим братом: постапокалиптичный солдат в хим. защите пытается пустить ко мне едкий запах, не ожидая, вовсе не ожидая, что я контратакую рывком мертвеца, повторив подвиг защитников Осовца.

Мать отъехала надолго: ее забрали в психушку. И пользуясь отъездом нашего психиатра, тёмные силы восторжествовали в этом доме. Для любого зла всегда найдётся свой Константин. Я вовсе не паладин, но черти будут визжать от страха, моля меня о пощаде. Это не борьба хорошего с плохим – факел моей святости померк в нравственной бездне человечества, и наблюдаемое — демоническая междоусобица, дьявольское расщепление, и только. Тем не менее, этот еженедельный бардак давно потерял свою необычность, и уже не способен вызвать радость и увеселение, а способен дать только скуку и разочарование. Хм. Даже скорый бой с человеком-противогазом не так интересен как раньше. Вот-вот. С минуты на минуту. Думаю, врага повергнет в ШОК! Когда я отвечу старым дедовским…»

…

Страница первая. Так, стоп. А что снизу?

«Роза, семь лет»

Интересно.

А что на второй?

«Невосполнимые потери понесла крепость. Бронесолдат вторгся и вырвал листок дневника. Многотомная тайнопись измята и порвана, тем не менее, она еще у меня. Их-хи-хи. Не стоило братцу оставлять ее на столе. Личная выжимка чувствуется тем смачнее, чем наглее и преступнее взята у ее автора. И почти он ее вернул. Ему это едва удалось, повторюсь, едва, едва удалось только благодаря дедовскому кактусу. Старый дедовский кактус. Черт знает, сколько игл всажено в братскую голову, оно и к лучшему: возможно в ее пустотах прорастет хоть что-то…»

Перелистываем. Та же Роза:

«Первобытное насилие, неизменное и низменное. Если вереница обстоятельств закрывает иные пути, то остаётся только оно. Серое полотно морали закрашивается багровымипятнами… »