Яма Шаготов

Вступление.

Где-то на окраинах мира, произошла эта история, которая изменила жизнь Джеймса, раз и навсегда. Джеймс с детства любил лепить из глины и пластилина, и очень хотел стать скульптором или декоратором величественных зданий, что бы на каждом из его творений люди останавливали взгляд, и восхищенно восклицали : "это работа того самого Джеймса? Невероятно!" Конечно, маленький ребенок не мог знать таких слов, но в его голове часто рождались такие фантазии, куда он успешно вставлял слова взрослых, что слышал ранее. Мать Джеймса - Мойра -, была злой и склочной тёткой, которая часто бранила и била своего сына за все, когда была подвыпившей, а выпивала она, к слову, так же часто, как англичане пьют чай. Возможно, именно из-за этого Джеймс рос трусливым, и забитым, и не решался осуществлять свои мечты, коих у творческого мальчика было много. Рос Джеймс один, с матерью; их дом стоял на окраине богом забытой деревушки, и граничил с заросшим лесом, в котором мальчик часто бродил и играл. Мойра родила мальчика довольно в позднем возрасте, когда женщина стала понимать, что если сейчас она не родит, то не родит уже никогда. Кто был отцом мальчика, Мойра не говорила, может быть потому что сама не знала, а может это не имело значения. Дом семейства был заурядным каркасным строением, который достался Мойре от отца, и ее радовало, что хоть за дом у нее нету долгов. А долгов было не то что бы много, но жить расправив плечи не получалось. Мойра не чуралась ни какой работы, и работала везде, но в основном это была сфера обслуживания в заведениях уровня ниже среднего. Отношения с мужчинами у нее не складывались, Мойра хотела выйти замуж только за того мужчину, который сможет быть для нее опорой, но возле Мойры всегда были мужчины не того полета, и она не решилась ни с кем из них связать свою жизнь. Видно из-за этого ее характер стал не выносим даже для близких; отец Мойры, был человеком гордым, и ценил свой статус - лучший каменщик во всем округе, и каждый человек, желающий построить свой дом, либо украсить свой сад, знал Гарольда Смита, и не торговался с этим человеком за цену его услуг, каждый знал ,что этот человек мастер с большой буквы. Гарольд часто говорил Мойре, что за ее склочный характер и язык без костей, ее когда нибудь, непременно пристрелят.

Умер отец от сердечного приступа в возрасте, когда жизнь мужчины ещё полна красок и стремлений, и Мойра, потеряв контроль над собой, стала выпить, оправдывая это горем. Но дни шли, а Мойра не меняла свой образ жизни. Юный Джеймс расстраивался от такого положения дел, но ни чего не мог исправить,. Будучи предоставлен самому себе, Джеймс постигал искусство лепки из глины, и был счастлив, но по своему. За домом Смитов, были разные строения - будка, для хранения садового инвентаря, сарай с ручными и электроинструментами, где Гарольд часто что-то мастерил, так же на заднем дворе был спуск в подвал, но Джеймс не любил туда спускаться, считая, что там слишком жутко.Так же, на заднем дворе, было много свободного места - в основном из за того, что территория была крайней в деревушке, и Гарольд Смит , по своему усмотрению, увеличил площадь заднего двора на несколько метров, и хоть это и было не законно, и та земля не принадлежала семейству Смитов, проблем из-за этого у них не было. Конечно, ведь разве кто-то может захотеть построить дом по соседству с ними, со стороны болотистого леса?

Джеймс часто копошился в инструментах деда, и пытался что-то мастерить, но Мойра не разрешала ребенку трогать инструменты. "Это память об отце, и ты слишком мал, что бы работать его инструментами. Лучше лепи из своей глины," - говорила она, и Джеймс лепил. С большим трудом, потратив кучу сил и нервов, проливая слезы от отчаяния, одиннадцатилетний Джеймс сумел-таки построить в сарае гончарное колесо, используя, в тайне от матери, инструменты деда, и сделал свой первый кувшин. С кувшина-то все и началось. На самом деле, Джеймс помнил свое детство и юношество крайне смутно, почти туманно, словно это была история рассказанная кем-то, а не его собственная жизнь. Воспоминания его начинались с учебы в колледже, будто бы именно тогда он и родился, и только с этого момента он точно помнил всю свою жизнь и все свои поступки, а детство стало размытым пятном на холсте художника, смешавшего кучу красок. Даже то самое гончарное колесо, которое он смастерил, казалось ему снов или даже фантазией - разве мог мальчуган собрать гончарный круг из фанеры и старого велосипеда? Джеймс даже пытался рисовать это приспособление - карандаш упрямо не хотел выдавать ни чего похожего, из того, что он вдел перед глазами. А куча кувшинов -десяток минимум, - как он их делал? Где брал глину? Как обжигал? И зачем он закопал их под дубом, что рос на той земле еще за сотню лет до того, как Гарольд построил здесь дом... Джеймс лишь вздыхал, тяжко и безнадежно, силясь убедить себя в том, что так и было.

А жизнь его - вся, по-сути - была серым пятном; ни отношений с девушкой, ни толковых друзей, ни посиделок, ни попоек, ни чего... Джеймс словно был на авто-пилоте, будто-бы жил, ожидая момента, когда его жизнь измениться сама по себе. Был ли Джеймс замкнут? Был. Но от чего, он сам не понимал, потому что жаждал обратного - ярких отношений, и веселья с друзьями, и пьянок до беспамятства... Жаждал, но ни чего не делал, сидел целыми днями в комнате студенческого общежития, рисовал, бывало, лепил, бывало, но вот жить... Этого он не умел. И когда учеба кончилась, ему ни чего не оставалось, как вернуться на свою малую родину, и продолжить жить, волоча существование обычного офисного клерка. Дом его был давно продан, матери не было на этом свете, и Джеймс просто купил новый дом, заработав деньги на одном единственном крупном проекте, с которым довелось поработать. Дом был совершенно обычный - двухэтажный, с несколькими спальнями, подвалом и гаражом. Словом, дом для семьи, которая когда-нибудь все-таки у него будет, как и представлял себе Джеймс: пара ребятишек, постоянно кричащих то от радости то от боли, красивая длинноногая жена... Ну, а пока он жил один.

Ему стукнуло уже 26, когда началась та самая странная и пугающая история. Воскресным вечером, Джеймс разгуливал по гипермаркету, и закупался продуктами на неделю. Как обычно, в корзине оказалось несколько стяжек пива, толстые пачки бекона, хлопья, молоко, колбаски для жарки на гриле, и прочее, что Джеймс кидал почти не глядя. Это доставляло ему радость - не смотреть на ценник, брать все, что угодно душе. Он даже кинул в корзину пару пачек мармеладных червей, не потому что хотел их, а потому что мог позволить. Стоя в длинной очереди, Джеймс меланхолично смотрел на свое отражение в витрине магазине, и обратил внимание, что стоявшая за ним женщина, пристально и навязчиво смотрела на него. Это заставило Джеймса обернуться и посмотреть на свою соседку по очереди - она мило улыбнулась ему, и молодому человеку ни чего не оставалось, как ответить тем же, хотя, говоря откровенно, улыбка Джеймса больше получилась гримасой. Женщина, брюнетка, была старше его, примерно сорока пяти, а то и пятидесяти лет; одета она была довольно прилично - яркое красное длинное платье в белый горошек, бежевые туфли, на низком каблуке, пара украшений дополняли образ - кулон на золотой цепочке, и похожая цепь на левой руке, которая скользила по верх странного шрама от ожога в виде подковы. Так же, женщина была ниже него самого, и имел лишний вес, и было в ней еще что-то отталкивающее, что-то, что шло изнутри. Но взгляд Джеймса пал на шрам женщины. От чего такой мог оставаться, даже не понятно - может это был след от раскаленной ручки чугунной сковороды? Джеймс вспомнил, что у матери был такой же шрам. Скорее, так оно и было - ведь если не аккуратно схватиться за ее край, то такой след вполне имел место быть.

Но такие странные мысли смутили его, и мысли были отогнаны, резким киванием головы в разные стороны.

- Молодой человек, - женщина очень мягко прикоснулась к локтю Джеймса - Вы уж простите меня за навязчивость...

- Я слушаю Вас - Джеймс невольно улыбнулся.

- Скажите, а Вашу мать звали, случаем, не Мойра?

- Мойра - удивление скрыть не удалось.

- Ах - женщина улыбнулась - значит, мои глаза меня не подвели! Джеймс, это же ты?

- Верно, а вы?.. - парень непонимающе кивнул головой, призывая женщину представиться.

- Я - Сара. Сара Вайсман, ты конечно не помнишь меня?

- Нет - тон Джеймса был немного виноватый, а люди в очереди стали слушать разговор не скрывая любопытства, ведь в таких маленьких городах, даже чей-то разговор в очереди - событие, которое можно обсуждать целую неделю.

- Я работала с твоей матерью в кафе "Цыплячий Рай", а перед самой ее смертью, я купила Ваш дом, и теперь живу в нем.

- А-а-а-а... - Джеймс залился краской, ему стало стыдно что он не узнал тетю Сару, которая часто угощала его нагетсами, когда он приходил к матери на работу - я Вас вспомнил! Как вы теперь поживаете?

- О, вполне, вполне... Неужели, ты теперь снова живешь в нашем городе?

- Я не давно вернулся - Джеймс смотрел в корзину, и пытался понять, что он забыл в нее положить, так как это разговор вызвал в нем неловкость, от которой хотелось избавиться немедленно. Может оставить корзину, и сказать что забыл деньги в машине? А потом и вовсе не вернуться? Нет... так же нельзя...

- Ох, - Сара запричитала - неужели на большой земле не получилось устроиться?

- Почему же... - Джеймс хотел провалиться сквозь землю, лишь бы не вести эту беседу - Я поработал там какое-то время, но решил вернуться. Здесь же мой дом.

- Милый - Сара закачала головой, так как это делают, когда ребенок начинает заблуждаться - Но здесь не твой дом, а наш!..

Джеймс не смог скрыть удивления - посмотрев какое-то время на безмятежную улыбку Сары Вайсман, он обернулся, и был рад, что пришла его очередь. Оплатив товар, и закинув его в тележку, быстрым шагом он выскочил из магазина. Что это было? Что за бред он только что услышал? Как это не его дом? Еще как его! Именно здесь Джеймс вырос... Мысли побежали по голове галопом, едва открыв багажник своего седана, Джеймс был готов все бросить, и уехать прочь из этого города. Гори все огнем, думал он, к черту таких соседей и прочих доброжелателей! Все равно здесь он не имеет никого - ни друзей, ни подруг...

И история, продолжилась на парковке - машины Джеймса и Сара оказались рядом, стояли через одну - у нее был потрепанный пикап. Как не в чем не бывало, женщина улыбаясь подошла к нему, и заговорила с ним о чем-то совершенно невразумительном. Джеймс успел подумать о том, чего же он ждал, и почему не уехал сразу, как только закинул продукты в машину? И почему, словно завороженный, смотрел на то, как эта противная ему женщина прошла через всю парковку и оказалась рядом с ним. И почему он ее слушает, после того, что она сказала ему? Но разве, она его чем-то обидела? Может она была не нормальной, и ему не стоило вообще контактировать с ней?

- ... так что ты думаешь об этом? - мысли Джеймса растворились, и в его руках оказался старый лист, похожий по плотности на альбомный. На нем с одной стороны был нарисован кувшин, натюрморт со фруктами, затушеванный одним лишь карандашом, а на обратной стороне была корявая надпись: "Не смей вылазить оттуда!" и по контуру этой надписи, шли руны, или что-то похожее на них, словно кельтские руны путались нарисовать в стиле арабского письма.

- Что я думаю? - Джеймс не слушал начало разговора, и не мог сложить дважды два.

- Да! - Сара возмутилась - это твой рисунок или нет?

- Ну... - Джеймс посмотрел на листок и пожал плечами - черт его знает, может и мой, но я не уверен, ведь такое все рисуют в школьные годы.

- Так твой или нет? - Сара требовала ответа так, будто Джеймс был виноват перед ней. - я нашла его в кувшине. Там, в вашем бывшем сарае этих кувшинов было целое море!

- Я думал мать их все разбила - Джеймс задумался о своем детстве, и картины проплывали перед его глазами, но картины были вовсе не радостными.

- Я закопала их под деревом, - Сара строго отчитала его - ладно, приедешь в понедельник, и выкопаешь их сам. Мне нет разницы, где они будут - зарыты под землей, или будут пылиться у тебя в чулане.

- Но мне не ... - Джеймс не смог даже понять, как разговор повернулся в такое русло, и почему он теперь должен прибыть в дом этой сумасшедшей, которая не понятно сто хочет от него.

- В 12 дня ты должен быть у меня, - Сара осмотрела Джеймса с ног до головы, - и оденься по-приличней. Может это у вас там, на большой земле и принято так ходить, но у нас... никто не намерен терпеть твои выходки, Джеймс, учти это!

Опешив от происходящего, молодой человек не смог ни чего ответить, и лишь поражался тому, что теперь должен поехать в свой бывший дом, и откапывать какие-то кувшины, для спокойствия какой-то женщины. Надежды на спокойную жизнь таяли на глазах, и импульсивное желание уехать прочь и ни в чем не разбираться, казалось уже не таким уж и импульсивной.

Глава 1

Глава Первая.

Выходные прошли в напряжении. Испытывал ли Джеймс такое напряжение за последние годы? Нет. Это чувство было странным, не знакомым ему, и до конца не понятным, что-то изнутри взывало к нему, настойчиво шевелясь то в голове, то в районе груди, а иногда, словно пробегало по ногам. Это не был страх, но очень походило на него, только имело липкий оттенок послевкусия, словно что-то тягучее как смола проникло в мозг молодого инженера. Что-то, что отговаривало его от этой поездки, и внушало страх перед домом, в котором он вырос. "Не нужно ехать в тот дом" - говорило это чувство -"Да и вообще, нужно бежать из этого города, ты разве забыл почему ты убежал от сюда тогда?" Но инженер плохо помнил свою жизнь, проведенную в этом городе, остались лишь расколотые на мелкие части воспоминания, которые едва получалось связать между собой, и чувства, что проникали в тело Джеймса будто бы изнутри, то ли с костей, то ли с мозга костей, чувство, которое Джеймс все никак не мог не осознать не вспомнить.

Он вспомнил свой последний проект, что выполнял в Мичигане - его первый, и пока самый крупный проект - постройка торгового центра, в котором Джеймс был втором инженером. Учитывая то, что до этого у паренька за плечами были лишь теоретические постройки лишь в виде чертежей на бумаге, это был гигантский успех. Но и стресс был колоссальным - давление на Джеймса шло со всех сторон - на него давил и главный инженер, требующий невозможных сроков в начертании чертежей, так же прораб стройки, который был настолько толстым, что ни одна футболка не могла закрыть его живот, свисающий над узкими джинсами, в которые не понятно как тот влез. Но больше всего смущало всех, и не только нашего героя, то что на свисающем животе был виден пупок. Зрелище столь не естественное, и будоражащее, что каждый отводил невольно взгляд, а Джеймс при этом чувствовал еще и тошноту, которая едким комом подкатывала к горлу. Главный прораб был частым гостем в офисе, где производился весь мыслительный штурм, и смущал всех безостановочно. Его имя было совершенно заурядным - Джонатан Браун, и сам он не блистал умом, все его разговоры все время сводились к разговорам о юных девушках, о которых толстяк отзывался исключительно негативно, считая, что каждая из них не достойна ни малейшего уважения, и нужна лишь для одной единственной цели, и стоит ли озвучивать ее?

После таких слов, Джонатан заливался диким, утробным и похотливым смехом одновременно. Джеймс смотрел на него из своего уголка, и недоумевал, как такие люди могут вообще существовать, и кому-то нравиться? Ведь этот мерзкий прораб, имея в себе примерно двести килограмм похоти, был и на вид совершенно ужасен - белки его глаз все время были красными, а мешки под глазами отвисали так, что выворачивали наружу внутреннею часть нижнего века, все лицо напоминало мешок, переполненный жиром, щеки тряслись при ходьбе, а рот все время был открыт, и тяжкое дыхание разносило по офису жуткое зловоние сгнивших зубов.

Если мимо прораба проходила молодая секретарша или же любая другая работница офиса, он непременно старался ухватить ту за любую выпирающую часть тела, и довольно смеялся, если это ему удавалась.

Находясь с ним в одном помещении, Джеймс испытывал похоже чувство страха и тревожности, которое испытывал все эти выходные, в ожидании своей поездки в старый дом, для чего, он и сам не знал. Но только сейчас это чувство было сильнее, и перебирая в голове разные ситуации, он пытался понять, испытывал ли он когда-либо такое же чувство.

Может быть это было в детстве?

Вскоре, после того, как Джеймс сделал свое гончарное колесо, и стал лепить свои первые кувшины, за этим делом его застукала Мойра. Мальчик вез на старой тележке в свой сарайчик кучу глины, которую он накопал возле окраины леса, и был вполне счастлив, так как был уверен. что его матери нет дома. Но мать была дома, потому что напилась алкоголя на работе, и старший менеджер отправил ее домой, выписав крупный штраф.

Женщина была полна желчи от этого, и увидев из окна, что Джеймс везет глину в сарай, выскочила на улицу, словно бешенная собака, и полила мальчика помоями из слов. не сдерживая себя в этом:

- ... тебе же было ясно сказано, - продолжала женщина в гневе, заливаясь краской, и захлебываясь то ли в своей же слюне, толи в гневе- этот сарай принадлежал твоему деду! И тебе абсолютно не чего делать в нем, маленький ты никчемный гаденыш!

- Но. я же... - Джеймс дрожал от страха, и его колени не хотели держать его тело, руки же, напротив, вцепились в тележку с глиной намертво.

- Что ты там вообще делаешь целыми днями? И зачем тебе столько глины, а? - Мойра бесцеремонно зашло в сарайчик, со скрипом открыв дверь.

Ее взору предстала настоящая гончарная мастерская - десятки кувшинов стояли на старых полках, многие из них были кривыми, но по мере того, как росло мастерство Джеймса, росло и качество его работ. Многие кувшины были разукрашены и покрыты лаком, имея в себе вполне товарный вид и качество.

На столах стояли чашки и тарелки, кружки, вазы, стаканы, и многое другое , сделанное руками юного мальчика, которому уже перевалило за двенадцать. Сколько сил и стараний было вложено в его работу, ведь мальчик даже не знал как все делается, лишь однажды, услышав по телевизору в программе о путешествиях, он только по памяти воспроизвел ту мастерскую, которую увидел по телевизору. Там показали старого мастера, живущего в какой-то горной деревушке, стаик был с виду беден, но не казался несчастным. Его мастерская напоминала тот самый сарайчик, что был за домом семьи Смитов, и старик обжигал свои работы в простой самодельной печке, а сарае мальчика была большая печка из чугуна. Сопоставив два и два, Джеймс понял, что сможет так же, и время показало, что он действительно смог.

Джеймс выпрямился, когда зашел следом за матерью, и с надеждой смотрел на нее, потому что это секундное промедление Мойры, мальчик воспринял как восторг. Он многократно представлял такую картину, что мать заходить сюда во внутрь его собственной мастерской, и так же замирает в шоке от увиденного, а потом начинает хвалить Джеймса, и рассматривает его работы, одну за одной, и хвалит, хвалит его...

Но было не так - когда пьяная мать повернулась, и со злобой посмотрела на своего сына, ноги парня стали совсем ватные, и он едва стоял, и хотел сесть, но не решался, понимая. что любое его движение будет как красная тряпка для разъяренного быка.

Алкоголь совсем затмил разум Мойры - Женщина уже едва стояла на ногах, и шаталась из стороны с сторону, широко открывая рот, но слова никак не появлялись в ее сознании, пелена злости затмила собою все.

- Что ты тут натворил, засранец?! - слова были похожи на тягучую смесь негатива и алкоголя, которые ударили мальчика в самое сердце, заставляя сердце чувствовать боль и отчаяние, которые останутся с ним на всегда, как и этот момент - Я же тебе запретила здесь что либо трогать, ты в кого такой глупый и непослушный!? Я столько сил в тебя вложила, столько для тебя сделала, и лишь просила в замен не трогать ни чего в этом гребаном сарае! Но ты ослушался меня! Свою родную мать!..

- Но у меня хорошо получается, и я думаю у меня есть талант!.. - Джеймс едва смог выговорить эти слова.

- Талант! - запричитала осатаневшая мать - Талант! Вот это твое дерьмо, что ты тут своими руками налепил - это талант? Да лучше бы ты мастурбировал целыми днями, как все подростки! Но нет же, ты безнадежный неудачник, Джеймс и в твоих вот этих вот поделках нет ни капли таланта, ни капли ни чего такого, что стоило бы внимания!

- Но я старался, - слезы Джеймса текли ручьем по щекам, а отчаяние прожигало горло - Я... я...

- Что бы я больше не видела этого дерьма здесь, убери все немедленно, понял?

- Но я хочу этим заниматься, мне это нравиться! - юный Джеймс задыхался от отчаяния.

- Ты не будешь этим заниматься, - мать уже едва могла членораздельно произносить слова - этот город сделает с тобой тоже самое, что и со всеми нами!..

Мальчик, совсем еще юный, столкнулся с такой жестокостью впервые - родная мать начала крушить все вокруг и бить все кувшины и прочие изделия, над которыми юнец корпел целыми днями. Он не смог даже попытаться остановить мать, и лишь испытывая чувство величайшей обиды и горечи, Джеймс убежал прочь, и никогда не позволял себе больше заходить в этот сарай, потому что не хотел видеть как все его работы превратились в груду черепков.

Он до поздней ночи просидел в городском парке, который как всегда, был безлюден, и только продрогнув окончательно, Джеймс осмелился пойти домой. По пути сковзь ночную мглу мало освещенного города юный парень представлял какой скандал его ждет домой, и сколько новых унижений ему придется пережить опять, но делать было не чего, так как выбор стоял небольшой - либо ночевать на улице, либо добровольно прийти на казнь. Мальчик выбрал второе, понимая. что дома он все-таки сможет отогреться под теплым одеялом, и даже можно будет перекусить хоть чем-то.

Но дома было спокойно - войдя во внутрь бесшумно, словно ниндзя из недавно просмотренного фильма, Джеймс обнаружил, что мать развалилась на полу в неудобной позе, и громко дышала на весь дом. И хоть мальчик и испытал какое-то облегчение, но до конца не избавился от того противного липкого страха, что пропитал его тогда, и вернулся сейчас, когда Джеймс вновь стоял перед возможностью вернуться в старый дом, и посмотреть, как же там все было.

Хоть чувство было и не приятным, он был готов примириться с ним, и оказаться там, на своей родной земле, в которой он рос, и моментами, даже испытывал счастье. Сложно сказать, что сподвигло Джеймса на это действие, ведь здравый смысл говорил ему, что совершенно не обязательно идти туда и ублажать своим присутствием эту странную женщину Сару Вайсман, вполне резонно можно было отказаться от этого похода. Сам он не хотел помогать новой хозяйке своего дома детства ни в чем. но желание увидеть свои старые работы перевесило любые доводы. Их нужно выкапывать из под земли? Черт с ним, работать лопатой инженеру не впервой, можно вспомнить как он набирал глину в лесу. Рядом над душой будет стоять эта странная женщина? Можно перетерпеть, ведь она сказала, что Джеймсу можно будет забрать те самые кувшины себе. А почему бы и нет? Ведь это именно то, что поможет закрыть некие гештальты, повисшие аж с детства, и свербящие где-то глубоко в подкорках сознания. Можно будет взглянуть на свои работы, и проанализировать, уже профессиональным взглядом, насколько юный гончар был умелым в своем деле.

Да, решено, Джеймс поедет в дом к Саре Вайсман, и выкопает свои собственные кувшины из земли, а после, отреставрируя их, поставит на самом видном месте в своем доме, как бы показывая самому себе из детства каких он достиг высот сейчас, будучи достаточно взрослым.

И как только Джеймс пришел к этой мысли, то противное чувство внутри него исчезло, сменившись на какую-то степень счастья, и инженер, юже достаточно взрослый, почувствовал себя маленьким мальчиком из того самого дома. в котором был так несчастен со соей матерью. Но только теперь, этот юный малец из детства стал независим, имел приличное количество денег, свой дом. и мог позволить себе кучу всего того, чего не мог позволить раньше, да даже не то что бы не мог позволить, юный Джеймс даже не смел мечтать о том, что когда-то будет обладать своей собственной машиной, домом, или хотя бы игровой приставкой.

Мужчина плюхнулся на диван, утопая в мягкой обивке, напоминающей огромную плюшевую игрушку, и довольно открыл очередную банку пива, и если предыдущие банки были для того, что бы заглушить непонятное чувство, то эта банка была для того, что бы усилить сладкое чувство эйфории, неожиданно посетившие грудь Джеймса; включив на огромной плазме комедийное шоу со стендап-комиками, он просидел почти до трех ночи, и уснул прямо на диване в с пультом в руках.

Когда же дневное солнце настойчиво светило в глаза, пробиваясь полоской сквозь неплотно закрытые шторы, Джеймс резко вскочил, от того, что будто кто-то его коснулся. Конечно же, в доме он был один, и никто его не трогал, вероятно это была просто судорога, которая пробежала по плечу, и ни чего сверхъестественного в этом не было. Но от чего-то чувство страха тяжелым комом свалилось на него, снова и снова пропуская по телу импульсы нервного коллапса, возникшего еще вчера. Может все-таки не стоит никуда ехать, и проигнорировать все то, что произошло пару дней назад в супермаркете.

Так вполне можно было сделать, но маленький городок не раз и не два столкнет нос к носу всех, хочешь ты этого или нет, и не известно как аукнется такая ситуация с женщиной, которая, как показалось Джеймсу, не совсем адекватная. Из этого могут вылиться и сплетни, и конфликты, и открытые противостояния. при чем не только с самой Сарой Вайман, но и с теми кто общается с ней, а по цепочке, реакция со временем затронет всех в городе, и невольно, он может стать изгоем в своем же городе, чего Джеймс не желал. Столько сил было потрачено на то, что вернуться сюда, что Джеймс был готов пойти на эту подозрительную встречу, хотя бы ради того, что бы не конфликтовать.

А время уже поджимало - засидевшись допоздна, наш герой и спал соответственно долго, и ему оставалось не больше получаса, для того, что бы успеть добраться до конца городка.

И не теряя времени, Джеймс выбежал из дома. завел авто, и вдарил по газам, оставляя за собой дымную полосу из смеси топливного следа и жженой резины.

К месту он прибыл во время, и был одет вполне прилично - брюки, туфли, и белая рубашка, расстегнутая на одну пуговицу; Сара будто ждала его - она ковырялась в саду, что развела возле своего дома, аккуратно работая маленькой садовой лопаточкой, больше похожей на шпатель. Одета она была в бесформенную одежду, вероятно, предназначенную именно для садовых работ - штаны были больше похожи на мужские, явно от старого спортивного костюма, футболка было желтой, и с логотипом "Цыплячьего Рая", на голове же у хозяйки дома была гигантская шляпа с бесформенными полями, в некоторых местах имеющими дыры, а верх шляпы украшало чучело белки. Последнее ввело Джеймса в ступор, он даже не мог представить такого, что кто-то добровольно может таскать с собою чучело, и уж тем более на голове, но тактично промолчал по этому поводу.

- Ты все-таки приехал в время! - Сара бесцеремонно отвернулась от Джеймса не ответив на его приветствие и пошла куда-то за дом.

Оставшись наедине, растерянные гость смотрел на то место, где он вырос, и первое что привлекло его взгляд, это был дуб, таких размеров, что обхватить его можно было если только втроем. Но поразило Джеймса то, что он совершенно не помнил это дерево, разве такое могло быть? Вон и качели из покрышки старого автомобиля висят на могучей ветке, вон и дупло, в которое вполне может поместиться не только ребенок, но скорее всего, даже взрослый.

Джеймс не решался подойти к дереву, так как это все-таки чужая территория, и конфликтовать, или даже получать замечания он не желал. В его голове возникло такое сомнение, что вдруг это совсем не его дом? Но осмотревшись, сомнения в голове мужчины развеялись - это крыльцо, эти окна, он все это помнил, а из-за угла дома виднеется тот злополучный сарай, в котором он и творил, когда-то в детстве.

Может быть этот дуб был посажен уже после того, как Джеймс покинул дом? Но дубы растут медленно, и явно, никто не стал бы покупать взрослый дуб, и заказывать его пересадку в такой глуши, хотя бы только потому что это стоило бы целое состояние.

Но забыть такой дуб? Ведь любой ребенок часами бы проводил на нем свое время - хотя бы лазить по его веткам, уже великое развлечение для любого ребенка! А какая гора желудей образуется здесь осенью! Этими желудями можно и кидаться, и кормить разных животных, и делать кучу поделок для школьных выставок. Но ни одного воспоминания не всплыло в голове Джеймса, словно кошмарный сон предстал его глазам; вон из кон выглядывают дети, совсем юные подростки - лет 12 оба, мальчик и девочка, оба со странными, испуганными лицами, какими детей показывают в любом мало-мальски жутком фильме.

И сам хозяйка, что уже шла обратно с лопатой в руках - само воплощение зловещего безумства, при чем не того безумства, которое нам стараются показать в фильмах, где маньяк очевиден одним только своим поведением, о нет! В Саре Вайсман было безумие более ужасающее, оно было повседневным, таким, которое мы так часто видим вокруг нас и неосознанно стараемся не замечать его, будучи перегруженными собственными проблемами. Как часто мы видим безумцев вокруг себя - в парке запросто повстречаем негодяя в длинном плаще, и каждый второй может оказаться из тех, что покажет вам весь свой внутренний мир на распашку, хотите вы того, или нет. Или безумная старушка в супермаркете, что завывает по поводу цен, или высокий и молчаливый коллега. который никогда и не с кем не говорящий? Вот оно - самое страшное и пугающее безумие, потому что мы можем даже не понять что возле нас безумец, который по ночам или убивает, или насилует своих жертв. Беспощадная реальность и неотвратимость бытия всегда пугали Джеймса, и от этого он лишь сильнее вглядывался в окружающих его людей, и делал ставки сам с собою. Быть может даже прораб Браун был из таких! А как же иначе объяснить то, что молодые девушки с радостью встречались с ним, и проводили ночи, неужели это объясняется только деньгами?

А эта Сара Вайсман? Кто она, и в чем ее ужасающая тайна, которая, как решил для себя Джеймс, несомненно в ней есть? Может ее дети страдают от рукоприкладства? Может быть она довела своего мужа до самоубийства? Однозначного ответа в голове инженера не было, и сейчас он уже жалел что приехал, но с каждой секундой Сара была все ближе к дереву, и Джеймс понимал, что нужно сделать работу быстро, и все это закончиться, и одна из самых тревожных глав его жизни будет окончена. После этого контактировать с этой женщиной Джеймс не собирался.

- Ну и чего ты там встал? - хозяйка с силой воткнула лопату в землю у самого дерева, - или ты хочешь что бы я сама тут все перекопала?

- О нет, что вы! -Джеймс был манерным, хотя очень часто в своей голове грубил людям в ответ.

Быстрым шагом Джеймс преодолел двор, и оказался перед деревом, которое вблизи казалось еще огромнее, и теперь гость был уверен что охватить его можно либо вчетвером, либо впятером.

Любопытные дети уже стояли на пороге. Девочка была одета в легкое белое платье, и явно была младше, а паренек был одет в шорты и майку, оба они был светловолосыми, и имели большое сходство с Сарой, что и понятно.

- Мама, а кто это? - голос девочки лился как мед, и был настолько наивен, что Джеймс невольно улыбнулся.

- Это Джеймс, моя ягодка - женщина мягко тронула девочку за носик, - он раньше тут жил, и хочет забрать кое-что, что закопано под этим деревом.

- Папу? -девочка привстала на носочки и голос ее был полон надежды.

- Что ты такое говоришь? - нервно засмеялась хозяйка дома - иди принеси лимонада для нашего гостя, сегодня так жарко!

При виде того, как Сара общается с дочкой, Джеймсу стало немного стыдно за то, что он считал миссис Вайман безумной, ведь матерью она была гораздо лучшей, чем Мойра.

- Джеймс, приступай - Сара будто смягчилась даже к Джеймсу, - копай вот здесь, нам нужно закончить по-быстрее, а то у меня есть дела в городе, и мне нужно уехать.

- Конечно, миссис Вайман, - Джеймс не раздумывая начал копать, врезаясь лопатой в твердый слой дерна.

И только сейчас он заметил странность - вокруг дерева трава росла в виде подковы, словно кто-то специально ее посадил. Хотя это можно было объяснить наличием качели, к которой дети часто подходят. Только вот качели находились немного в другом месте, и в нее имелся свой протоптанный ход через траву. Да и сама трава была хоть и высокой, но имела нежно салатовый цвет, словно была съедобной, как какая-нибудь кинза.

Сара куда-то отошла по своим делам, и с Джеймсом остался лишь парнишка, который будто бы ждал, когда представиться момент, что бы заговорить с новым гостем.

- Оттуда нельзя возвращаться, только я не знаю, насколько у людей хватает воли для этого.

- Откуда? - Джеймс недоуменно посмотрел на мальчика.

- Вы скоро поймете, - мальчик осмотрелся -передайте ему, чтобы он не возвращался.

- Кому ему? - гость с лопатой в руках был удивлен такому разговору, и подумал, что вероятно ребенок подвергся влиянию мамы, и тоже стал безумен.

- Моему отцу, кому же. В Яме находятся эти странные твари ... я их во сне вижу, они детей не любят, потому что мы им не подходим, ты поэтому и выжил, в отличии от твоего деда и отца.

- Я не понимаю о чем ты говоришь - Джеймс перестал копать.

- Ты тут жил раньше, они рассказывали про тебя, это они и вызвали тебя, я видел во сне знаки, которые они боятся, я их рисую и кидаю в дупло, и пишу им, что бы они не выбирались оттуда. Точнее пишу это отцу.

- Ваш отец в дереве? - Джеймс был не глупым, и понимал, что есть какая-то связь между словами этого мальчика, и между словами его сестры, они оба решили, что их отец где-то здесь, в районе дерева. Быть может он умер, и его похоронили прямо тут? Вполне логичное объяснение, а дети могли этого не перенести, и теперь живут фантазиями.

Изнутри дома вышла Сара тяжело дыша и прогнала мальчика, под предлогом того, что он пристает к гостю. Вероятно она зашла в дом с другой стороны, и вынесла лимонад для Джеймса сама, так как дочка не справилась с этим.

- Скажите, а где ваш муж? - спросил Джеймс, набравшись наглости.

- Он нас бросил, мерзавец! - Сара возвела руки в небу, и что-то пробормотала - повесил эти качели и пропал, даже не попрощался, не взял не вещей, не денег, как сквозь землю провалился. Это вам дети про него напели? - Сара не дала ему ответить, махнув рукой - они считают что он спрятался в дереве, и скоро вернется. Они эту небылицу даже в школе рассказывают. Я вожу их к психологу, Вы не переживайте! Я понимаю, что детям тяжело дается развод родителей, но я сама не живу иллюзиями! Хвала небесам, за то, что мои дети такие ангелочки.

Джеймсу оставалось только пожать плечами. Он выпил лимонада из большого стакана, и продолжил копать, а его плечи были уже мокрыми.

Хозяйка покинула его, и предоставленный сам себе, Джеймс почувствовал себя маленькими мальчиком, который добывает глину, и стал копать активнее. Зарывшись в землю по пояс, мужчина обнаружил первый кувшин, и долго его рассматривал, словно свидетельство старины, столь глубокой, что и не описать. Краска с кувшина облезла, имелись сколы, но, в целом, работа была довольно качественной.

Кувшин был запечатан старой тряпкой, и Джеймс вынул ее, распираемый любопытством. Внутри оказалось бумажка, пожелтевшая от времени, и она была точно такой же, какую он увидел на парковке, в день, впервые встретившись с Сарой. И сама надпись, и иероглифы, все было такое же. "Не смей выходить оттуда" - гласила надпись. Джеймс доставал кувшин за кувшином, вазу за вазой, и с каждой происходило тоже самое - тряпка, записка, текст. Джеймс зарывался все глубже, и уже даже головы его не было видно снаружи, лишь лопата упрямо выкидывала песок, что оказался под слоем чернозема.

И тут, случилось странное -песок стал затягивать Джеймса; сначала он подумал что ему кажется, но вот ушла щиколотка, потом колени, и он закричал, зовя на помощь. Но песок поглощал его слишком быстро, почти как вода, и вот он уже захлебывается в нем, и пропадает с головой.

Сара вышла из дома, и осмотрелась - Джеймса нигде не было. Она посмотрела в яму, там тоже пусто. Куда подевался ее гость? Оставил гору мусора и свои кувшины, женщина стала читать бумажки, которые повсюду были разбросаны, и недоуменно качала головой, не понимая, что происходит.

А Джеймс погружался глубже и глубже, панически осознавая свою кончину, но тут он оказался в воздушном кармане и жадно стал глотать воздух. Внутри кармана было темно и тихо настолько, что бьющиеся сердце звучало как звучит молот, бьющий по наковальне.

С ужасом, мужчина вдруг осознал, что снова погружается вниз, и стал пытаться схватиться хоть за что-то, но попытки его были тщетными, песок и только песок были вокруг, успев набрать воздуха, Джеймс снова оказался в ловушке из песка, и продолжил погружаться вниз, а когда легкие зажгло от нехватки кислорода, он был готов попрощаться с жизнью, но его ноги вдруг почувствовали пустоту, и после уже все тело оказалось на свободе, упав как мешок с картошкой на что-то твердое. Джеймс открыл глаза и осмотрелся. Он оказался в помещении, похожем на пещеру, своды которого были около двух, двух-с половиной метров в высоту. Как Джеймс это понял? Очень просто - помещение освещалось свечами. Потолок, с которого он только что упал не имел ни чего странного, что и было странным - только что с этого самого потолка свалился довольно крупный мужчина, но отверстия, через которое он прошел, не было вовсе. С потолка, земляного и на вид твердого, не сыпался не песок, не камни, ни чего. Будто бы и ни чего не произошло, но песок сыпавшийся с одежды и волос мужчины, говорили об обратном. Помещение же, напоминало скромную келью - в углу лежала куча соломы, служившая кроватью, на полках стояли разные банки, чем-то наполненные, а на столе стояли свечи, одна из которых была зажженной, а это значило, он тут не один. Так же взгляд Джеймса привлек стеллаж с книгами, а точнее антикварный шкаф, который стоял в левом углу, а когда глаза молодого человека привыкли к тусклому сету, и перестали слезиться, то он увидел кое что еще - проход в другое помещение, который напоминал портал в самую темную бездну, которая только могла повстречаться человеку. Осознание этой картину сменилось ужасом, так как из этого помещения был один единственный выход, и очертя голову, наш герой направился в неизвестность.

Глава 2

Глава 2.

Сын миссис Вайман, одиннадцатилетний Джордж, был довольно любопытным и смышленым парнем, и знал мальчишка больше, чем ему было положено знать, от чего часто ходил грустный и подавленный. Так уж случилось, что расти в этом доме для мальчика не было удовольствием, и тут дело было даже не в матери - миссис Вайман хоть и была странной, и даже бестактно-грубой с людьми, к детям она относилась исключительно с трепетом, и любила своих чад настолько сильно насколько могла.

И отношения с младшей сестрой Кэти у мальчика тоже были хорошие, что вполне способствовало счастливому детству. В голове читателя может, невольно, возникнуть вопрос, а был ли мальчик доволен тем, что происходило в школе? Быть может, там он был несчастен, от чего и вся его юная жизнь была взболтана, как бутылка содовой, в жаркий летний день?

Тут можно ответить, что в школе у мальчика все было как у всех - Джордж не был настоящим неудачником, и частенько мог постоять за себя, но все равно не пользовался популярностью среди других учеников средней школы. Был еще хулиган Дерек Свенсон, который уже три года учится в одном и том же шестом классе, как раз вместе с Джорджем. И Дерек, конечно же был хулиганом, который доставал всех, кто был слабее его. Неужели всех школьных хулиганов зовут Дерек? - задавался вопросом юный Джордж, так как слышал истории про другого Дерека, который, в свою очередь, уже не учился в этой школе, хоть он ее и не закончил.

Того Дерека исключили из школы за его дурные выходки - то он подбросит дохлую мышь в сумку очаровательной пожилой учительницы математики, то заклеит все двери на этаже супер клеем, пока идут уроки, от чего потом ученики не могли покинуть классы, от этого сбивался школьный график; были и разные другие выходки этого хулигана, но последняя выходка поставила крест на жизни девиантного юноши - как-то, в разгар Хэллоуина, на школьном мероприятии, Дерек подсыпал в пунш слабительного, да так много, что многие ученики были вынуждены обратиться в больницу.

Так вот, собственно, и закончилась история этого хулигана, - отправить сына в другую школу отец-алкоголик не мог, ведь для этого нужно было переехать в другой город, а средств на это, конечно же у него не было. И теперь единственный путь Дерека — это бандитизм, разбои, и скорая кончина, либо в тюрьме, либо в любой забегаловке, посетители которых так любят носить собой ножи и пистолеты.

А уже Дерек Свенсон был на самом деле не плохим, он хоть и приставал к Джорджу, но, однажды заступился за него, когда на того хотели напасть совсем уж взрослые ученики. В благодарность, Джордж стал помогать хулигану с учебой по многим предметам, и между ними завязалась странная дружба, в которой тот мальчишка, что был старше, все время подтрунивал над тем, что был младше, но теперь это были больше шутки, чем всевозможные угрозы и тумаки. Джорджа такой расклад устраивал.

Дело было в другом. С ранних лет Джорджа мучили кошмары о странных существах, живущих под землей. Существа эти были похожи на бесформенное нечто, - то ли клубок, то ли сгусток, из которого торчало куча глаз и щупалец, подобных осьминогу. Существа шипели, и сливались в клубки, превращаясь в одно целое, в существо, что уже напоминало целое озеро из слизи, на поверхности которого извивались щупальца.

Сны всегда были разными, и пугали мальчика так, что он мог спать только со светом. Первое время, сны были просто как картинки, которые не имели смысла, куча существ сменяли одно другое, и мальчик легко мог забыть такие зрелищные картины. Но это было до того момента, пока сны не стали напоминать фильмы ужасов, наблюдателем которых Джордж становился совершенно того не желая.

В одном сне, мальчик увидел войну этих существ с щупальцами, против существ с крыльями, тела которых были похожи на бочки, и они так же имели щупальца, растущие снизу тела. Возможности отвести взгляд у мальчика не было, он словно бы видел всю картину со всех сторон сразу, и будто бы даже участвовал в ней. Битва эта происходила будто бы в пустыне, среди гигантских гор, в которых были высечены города такой странной и не привычной формы, что мальчик не мог их описать, хотя однажды пытался. Да и мозг ребенка вовсе не должен задаваться такими вопросами, и уж тем более не должен видеть такие сны.

Другой сон был более странным, то существо, которое имело крылья, и тело, напоминающее бочку, общалось с мальчиком, явившись ему, будто бы в его собственной комнате. Мальчик даже сначала подумал, что он не спит - все так же работал телевизор, хоть и была ночь, все так же на кухне внизу что-то готовила мать, одним словом - обычный вечер выходного дня. И из неоткуда, словно мыльный пузырь, надутый на фоне телевизионного света, явилось то существо. Оно не имело ни глаз, ни рта, не головы, и было будто бы полупрозрачным, хотя в других снах Джордж видел их вполне осязаемыми.

Существо обратилось к мальчику мысленно с такими словами - "Под твоим домом живут те, кто восстал против нас, хоть мы и создали их. Что бы ты их смог одолеть, тебе будет нужна помощь взрослых особей, мы тебе поможем с этим, скоро сюда прибудет человек что был раньше ребенком и жил здесь. Но также, чтобы их одолеть, нужно знать их имя - Шаготы. Назвав их имя, они впадут в ступор, и какое-то время не смогут тебе причинить вреда, и некоторые из них смогут тебе подчиняться, и выполнять твои приказы, но будь осторожен, так как они хитры, они умеют влиять на разум. Юным особам вроде тебя, они ничего не сделают, так как ваша психика не устойчива, и они не смогут поселиться в вашем теле, а психика взрослых особей мужского пола вполне устойчивая, и каждый, кто попадет в яму под вашим домом, будет сидеть в ней пять ваших лет, и после выйдет уже другим. Тело и воспоминания будут лишь оболочкой, в которой будет сидеть Шагот. Что бы от него защититься, запомни эти символы, и ты сможешь убежать от них, но не убить. Убить их можно лишь оставив в этой яме в полном одиночестве, со временем они потеряют свои силы, и сожрут сами себя, а те, что останутся в конце, растворяться, словно вода. Сами же Шаготы покинуть эту Яму не могут, потому что на них наложено заклинание, не позволяющее выходить им оттуда. Они нашли лазейку, и стали заманивать ваш вид к себе, и нужно это остановить, поэтому мы являемся к таким как ты, и рассказываем это"

В воздухе вспыхнул круг, с непонятными символами, и мальчик смотрел на них с замиранием сердца. Тело Джорджа переполнял страх, и тревога сжимала горло, но найдя в себе силы, он спросил -

- А если я не смогу запомнить эти символы?

"Я сделал так, что ты всегда будешь их помнить."

- А почему бы Вам самим с ними не справиться? - Джордж все так же испытывал страх от вида этого чудища, что было перед ним, и голос его дрожал.

"Потому что мы находимся далеко от вашей планеты, и не можем пересечь это пространство в наших телах, но разум наш еще способен на это, поэтому мы передаем вашему народу эти знания, чтобы у вас был шанс на выживание." Существо исчезло, а мальчик проснулся с диким криком на руках своей матери, которая с ужасом смотрела на него, не понимая, что происходит.

- Они хотят нас всех убить - слезно проговорил малыш.

- Кто нас хочет убить? - мать удивленно смотрела на сына.

- Шаготы!

- Тьфу ты! - Сара засмеялась, - что за глупость! Они никого не хотят убивать, напротив, они помогают нам!

Мальчик смотрел на мать, и не понимал сон ли это, или реальность, которая оказалась страшнее сна?

- Правда? - мальчик спросил это, не отдавая себе отчета.

- Конечно, - Сара мягко улыбнулась - когда ваш отец вернется, сам у него все и спросишь! Ведь он сейчас у них в гостях!

Сара с улыбкой качнула головой, и положила мальчика на кровать, укрывая его одеялом. Затем поцеловала Джорджа в лобик и удалилась прочь, погасив за собой свет и телевизор. А сам Джордж был в ужасе - он видел во снах этих Шаготов, имя которых он теперь знал, и понимал, что они вовсе не помогают людям, а скорее наоборот. Там, во сне про войну с расой существ, представителя которого мальчик видел только, что, Шаготы уничтожали их с такой ненавистью, и так жестоко, что мальчик не позволял своему разуму показывать эти картины снова.

Так же, в эту ночь, пока еще десятилетний мальчик, вдруг осознал, что его мать ему враг, а значит, ей нельзя рассказывать о своих снах, и о тех символах, которые помогут одолеть Шаготов. Что может быть ужаснее для ребенка, чем осознание такого положения дел? Не каждый взрослый человек смог бы справиться с такой информацией, что уж говорить о детях?

И после той ночи, совсем юный Джордж перестал быть ребенком, в том понимании, в каком мы привыкли видеть детей, о, нет! Мальчик стал придумывать планы своих действий, в которых он один одинешенек должен был противостоять своей собственной матери! Самый родной и близкий человек вдруг стал опасен для мальчика, он вдруг ясно понял, что и его сестра тоже в опасности. Но как быть? Как сказать кому-то о том, что Джорджу явился представитель древней расы странных существ и посвятил в такую ужасающую тайну, что от нее стыла кровь в жилах? Ведь если мальчик попытается рассказать об этом, то его явно примут за сумасшедшего! Мальчик знал, что в этом городе никто не будет церемониться с ним, потому все здесь - сплошные бесчувственные куклы, а вовсе не люди.

Было время затишья в жизни юнца, когда он не видел ни кошмаров, ни видений, ни чего. Мать вела себя вполне себе обычно, сестра играла с Джорджем в куклы, хоть он того и не хотел, ведь куклы для девчонок, и если бы кто-то узнал о таком постыдном факте из жизни мальчика, то он никогда не смог бы отмыться от сплетен, и возможно бы, даже получил бы прозвище, обидное и неприятное.

И в школе настал момент затишья, ученики были предоставлены сами себе, и учителя сильно не наседали на них, даже если бы ученик пришел без домашнего задания, будто бы все взрослые города были заняты чем-то таким, что не оставляло времени ни на что другое.

Джордж отпустил все мысли и жил счастливо, впервые за долгое время не только почувствовал себя ребенком, но и ведя себя так, как и положено одиннадцатилетнему школьнику. Он бегал по высокой траве за домом, сбивал палкой колючки и заросли крапивы, запускал воздушного змея, катался на велосипеде, и Джордж даже поверил в то, что все его видения и сны - просто глупые и несуразные вещи, оставшиеся где-то позади, и никогда больше его не тронут.

Но все было не так. Малыш не видел того, что видели взрослые, не знал, чем занимаются взрослые. А занимались они ежегодным подготовлением к ритуалу поклонения Шаготам, проходившим в подвале дома семьи Вайсман. Мальчик не знал, что власть имущие люди его города, (название которого абсолютно не важно, и в конце всей этой истории станет ясно почему), знали о Яме под его домом, и не только знали, но и следили за ней. Следили люди за тем, чтобы никто лишний, никакой чужак не оказался рядом, что бы ни одна душа не узнала о том, что знают жители этого города, ведь сохранить тайну было настолько же важно, насколько было важным все остальное.

Жители города, не только власть имущие, но и многие другие, число которых было больше половину населения, знали об этой Яме, и целью их жизни было лишь одно - поклонение Шаготам, а другая часть жителей, совсем не большая, уже была не совсем человеческой, ведь они побывали в этой ужасной Яме.

И вот, наконец, в этом городишке объявился Джеймс, и маленький мальчик едва не расплакался, узнав об этом, и в его маленьком сердце зародилось чувство, похожее на счастье, ведь теперь он был не один, теперь все станет иначе, и возможно, Джордж и Джеймс смогут остановить все то, что происходит в этом городе.

***

Ступив во тьму странного прохода, Джеймс оказался в более темном помещении – освещения тут совсем не было, и рассмотреть его не представлялось возможным. Сделав пару шагов вперед, вдруг он услышал голос, который раздался четко сзади, и это было странно – ведь в том помещении никого не было. Джеймс не видел, что справа от входа, прижавшись к стене, стоял человек; у этого человека был широко открыт рот, а глаза лезли наружу. Незнакомец, будто бы пытался втиснуться в стену, то ли от ужаса, то ли от чего-то еще. Одет этот человек был в лохмотья, от времени они стали серого цвета, и разорвались везде, где только могли, и даже условно не походили на одежду.

- Там обрыв, стой! – прохрипел голос, и звучал так, как звучит голос человека, у которого пересохло в горле.

- Кто здесь? Вы муж Сары? – Джеймс замер, и растопырил руки в разные стороны, как бы пытаясь удержать равновесие.

- Да! Да, я муж Сары, Стивен, а вы? Вы кто?

- Джеймс … - молодой человек пожал плечами, будто бы его было видно в этой кромешной темноте – Я раньше жил в этом доме, с мамой…

- Ах, вы сын Мойры, слава господу, я-то думал, что вы бочкотелый…

- Кто?

- Неважно, может вы повернетесь, и мы пожмем руки? В честь знакомства?

Осторожно, словно балансируя на канате, Джеймс повернулся – тусклый свет, проникающий из соседнего помещения дал возможность увидеть черты лица незнакомца – он был гладко выбрит, волосы его были довольно аккуратно уложены, но улыбка и худое, скелетоподобное тело, отталкивало.

Незнакомец тянул руку, и нехотя. Джеймс пожал ее.

- А как вы тут оказались? – спросил Джеймс.

- Я залез в дупло дуба, потому что нечаянно уронил в него какой-то инструмент… отвертку кажется… или пилу… Нет, это был топор, точно, топор… он, кстати, тут, сейчас покажу!

Скрывшись в темноте помещения, Стивен Вайман оставил Джеймса одного – привыкшие глаза наконец рассмотрели помещение. Которое напоминало грот – высокие потолки закруглялись где-то вверху – казалось, что там было не менее семи метров высоты, но было и другое, что казалось не менее странным – яма. Она охватывало все помещение, и была в диаметре не менее десяти, а то и пятнадцати метров. По краям помещения был не большой участок земли, по которому можно было пройти вкруг, хотя, такого желания Джеймс не имел.

Яма была наполнена водой, но что бы добраться до нее, нужно было преодолеть невидимым путём около двух метров, может полутора. И все – этот грот был всем, и ни чего, что могло бы проходить на путь наружу.

— Вот он, смотри – Стивен появился из неоткуда – хороший, да?

- Лучший топор что я видел – Джеймс был раздражен, и не смог сдержать эмоций.

- Ну, бывают получше, бывают… - Стивен недоверчиво прижал топор в груди.

- Сколько вы здесь находитесь?

- Сложно считать дни, когда их здесь попросту нет, но довольно долго, думаю несколько лет… - Стивен вздохнул, и о чем-то задумался, отведя взгляд.

- А как вы выжили, чем питаетесь? – Джеймс осмотрелся снова.

- Воды тут в избытке – неуверенно ответил пленник ямы, - а с едой беда, конечно… Но есть мед, он достаточно питательный, как оказалось этого достаточно, что бы выжить.

- Мед?

- Пойдем – ступая во тьму, Стивен поманил Джеймса за собой – пойдем, покажу.

Пройдя налево от входа, по небольшому участку земли, до обрыва оставалось совсем ни чего, но пройдя несколько метров, джеймс увидел в стене еще один проем – такая же маленькая келья, как первая, в которой он оказался, она так же освещалась одинокой свечкой, но эта комната была заставлена стеллажами, и на них стояли большие банки, которые были полны медом. Многие из них были уже пусты, но большинство из них, на вскидку, их было около трехсот, были еще полные. Мед в них потемнел и засахарился, но все еще был съедобен, так как всем известно, что мед не портится.

- Откуда он здесь? – Джеймс смотрел на Стивена, и тот сгорбился.

- Я не знаю, тут все так было, когда я оказался здесь …

- И отсюда нет выхода?

- Почему же, есть – Стивен вышел прочь, и Джеймс вместе с ним.

- Вон там, смотри – мужчина указывал наверх.

До этого, пока глаза Джеймса не привыкли, он не видел этого – там, под самым потолком, извивались корни дерева, а между ними было нечто, напоминающее примитивный лифт – небольшая деревяная площадка с простым механизмом, на который была намотана верёвка. Такой механизм можно увидеть в старых колодцах, где такая ручная лебедка служила для поднятия ведра с водой. На этой площадке можно было разместиться вдвоем, но, если стоять так плотно друг к другу, что это должно быть похожим на объятия.

Но возможности дорбраться до верха, и встать на этот механизм не было, и в душе Джеймса зародилась паника, он подумал. Что он тоже стал пленником этой ямы.

- Ты молодой, - сказал вдруг Стивен – возможно ты сможешь забраться к этому лифту, и опустить его, что мы смогли выбраться наружу.

- А если веревка слишком старая?

- Тогда ты выберешься один, а я буду ждать помощи, теперь-то хоть кто-то знает, что я здесь.

- Ваша жена считает, что вы сбежали от нее.

— Вот еще… - Стивен выругался – я всегда ее любил. Несмотря на характер, тем более у нас двое детишек, кстати, как они там?

- Вполне себе неплохо, скоро увидите их – Джеймс не стал упоминать странный разговор сего сыном, отложив его на потом.

- И как же мы выберемся?

- Очень просто – Стивен стал ковырять стену возле них – земля мягкая, ты сможешь сделать себе что-то похожее на лестницу из этой земли, и забраться наверх, ох… знал бы ты сколько раз я мечтал об этом!

- И почему же вы не выбрались таким путем сами? – собеседник недоверчиво переглянулись.

- Потому что у меня больное колено – произнес Стивен, но так, будто это был вопрос, а не утверждение.

- Что ж… - Джеймс запнулся, услышав всплеск в воде.

- Кроты – махнул рукой пленник – они постоянно падают из своих нор, когда копают слишком глубоко…

Джеймс вдруг осознал – что это вовсе не кроты, и в хитром взгляде Стивена, он нашел нечто, что его напугало – взгляд не был человеческим, а скорее напоминал животный. И это напугало его.