Яджов ялд олакреЗ

Глава 1

ПАВЕЛ ГРОСС

Яджов ялд олакреЗ

(Зеркало для вождЯ)

Слеза за слезой

За раной рана

Моя жизнь утекает

Как вода из-под крана.

Хорошо если кто-то

Из друзей или близких

Подставит ладонь

Или собачью миску...

(Дельфин)

Тысячелетия глядят на нас с надеждой,

что мы не озвереем, не станем сволочью,

рабами паханов и фюреров.

А.Н. Стругацкий, Москва —— 1991 г.

Майор Костин неспешно прошелся вдоль гнутой шеренги. Остановился. Вытер под носом и оглядел зэков внимательно.

—— Шаг влево, шаг вправо —— попытка к бегству, прыжок на месте —— пуля в жопу без разговоров. Вопросы есть?

Вопросов не было. Ни у четырех зэков политических, ни у троих костлявых на язык аристократов —— воров высокой квалификации, ни у одного единственного домушника, ни даже у Фомы Кузьмича, слова которого были в обязаловку каждому из заключенных, ибо того несколькими годами ранее короновали. К тому же, какие могут быть вопросы, когда в животы глядят автоматные стволы?

—— Эх, не быть абодью в ближайшее время... —— шепнул один из воров —— ростом маленький, со шрамом поперек правой щеки.

Костин хищно посмотрел на болтуна.

—— Имя, фамилия!

—— Гражданин начальник, какие имена?

Майор молча расстегнул кобуру. Достал вороненый «ТТ» и пальнул в землю, не глядя.

—— Дык это, Егор... Бесфамильный, —— тихо проговорил вор.

Костин сунул пистолет обратно в кобуру.

—— Чего хотел?

—— Дык это... ничё, гражданин начальник. Только одно не понятно, куда гребем?

Майор приблизился к нему вплотную. Глянул сверху вниз на Бесфамильного, задышал ему в лицо и сказал, не повысив голоса:

—— Ростом не вышел знать...

***

Зэки устроились в глубине окопа, под угрюмо просевшим накатом блиндажа и под присмотром необратимо стервенеющих бойцов майора Костина. Максим опустился на черную суглинистую землю и глубоко вдохнул сырой холодный воздух. Километров двадцать или тридцать прошли сегодня, да и вчера не меньше протопали. Икры ныли, глаза слипались, скудная одежка промокла к чертям собачьим и отяжелела так, что врагу не пожелаешь. Сердце все чаще и чаще напоминало о себе, хотя, Максим был в том возрасте, когда за то же самое время и в три раза большие километры отмеришь ногами.

—— Терещенко, Валуев! —— поправляя плащ-палатку, сказал майор.

Вызванные бойцы подскочили к Костину и жадно нацелились на него уставшими глазами.

—— Проход нужно найти. Спокойный. На все про все, —— он дернул рукав и устремил взгляд на циферблат трофейных «Aristo», —— часа полтора. По готовности —— одна зеленая ракета.

Не проронив ни единого слова, бойцы переглянулись, проворно выбрались из окопа и вскоре растворились в тумане. Костин отдал еще какие-то приказания, зарылся с головой в плащ-палатку и задремал. В охранении зэков остались два бойца, остальные рассредоточились по окопу.

В раздолбанном бомбежкой блиндаже было чрезвычайно сыро, однако дождь сюда заглядывал лишь временами —— когда ветер выл совсем уже неудержимо и грозил разметать в пух и прах то, что еще осталось от наката. Трое аристократов, домушник и авторитет сбились в свою кучку, политические —— в свою, да и то не все, Максим сидел в отдалении, изредка поглядывая в раскуроченную снарядом дыру. О чем он в эти минуты думал, трудно понять. Но совершенно точно не о дожде.

В тот момент, когда соглядатаи слегка потеряли бдительность ——усталость все-таки брала свое, один из аристократов приблизился к Фоме Кузьмичу и прошептал:

—— Мож, завалим красноперых?

Вор почему-то ничего не ответил. Аристократ сильно удивился этому и продолжил в том же тоне:

—— Кузьмич, да ты чё, вертухаев же двое? В натуре юзить надо!

Фома небрежно куснул губу, повернулся к аристократу и проговорил одними губами:

—— Жменька, вальтанулся что ли?

—— Всего два ствола!

—— Ну да, еще три снаружи и майор —— у него вальве без промаха дует, —— ответил Кузьмич рассудительно.

—— Да ты чё? Замесим, будь здоров, —— нетерпеливо прокалякал аристократ.

—— А потом?

Жменька быстро огляделся. Бойцы Костина все еще занимались чем-то своим и, казалось, совсем не замечали зэков.

—— Да хоть туды, хоть туды юзанем, —— он потыкал пальцем в одну и в другую сторону от себя.

—— Туды, говоришь? —— сказал Кузьмич задумчиво.

—— Ну.

—— Чё —— ну? Немчура там.

—— Тогда туды.

—— Чё растрещался, туды-сюды? Там красноперые. Ждут они тебя, ага.

—— Кузьмич, тебя прям не запрессуешь. К немчуре заюзим, не тронут, поди.

Вор спрятал холодеющие руки под плащ-палатку, задумался и лишь впоследствии ответствовал продрогшему Жменьке:

—— В денежку я долбил тех и других. Особенно немчуру эту сучью, вот что.

—— Мы ж только что б это...

—— Нет, я сказал. Уж лучше обратно на берег откинуться и хлебать баланду.

—— Тогда, знаешь, назад сам бог велел. Сховаемся в какой-нибудь деревеньке, поторчим недельку-другую, а потом юзанем глубже куда-нить.

Кузьмич зыркнул на него из-под тяжелых бровей с такой суровостью, что Жменька на секунду языкпроглотил.

—— Верхонил, с каким эскортом нас сюда сплавляли?

—— Ну.

—— Неспроста это. Позади не один заградотряд пасет —— как бы ни юзанули.

—— А интересно, на кой сюда нас притащили? Мож, в штрафбат? Или еще куда? —— спросил доселе молчавший Чирик.

—— Не-е, штрафбат не канает. Стопудово! Да и не так все это должно быть. Тут чё-то другое…

***

Прошло около часа. С бревен капало. Дождь утихомирился, но был холодным, как прежде. У Максима замерзли руки.

—— Там хоть чего-нибудь происходит? —— тихонько спросил Семен —— химик по образованию и лауреат государственной премии.

—— Все по прежнему, —— проговорил Максим, оценив настороженным взглядом товарищей по несчастью.Блатняк, по всей видимости, дрых. В блиндаже было тихо, как в раю. Только бойцы майора Костина о чем-то перешептывались, но как-то вяло и неохотно.

—— Что видно? —— спросил еще один политический.

Максим пригляделся. Видимость была плохая, но иной раз дождевая пелена рассеивалась, и где-то вдали угадывались мутные очертания городских окраин.

—— Город.

—— Далеко?

—— Километрах в двух.

Антон откинул капюшон, и только теперь Максим сумел как следует рассмотреть его лицо —— огрубевшее не от усталости, а бог знает от чего, потерявшее ту живость, которая сохранялась даже в самые трудные лагерные годы. Бывает так, что человек ломается в первый день, а бывает наоборот —— держится десятилетиями и не ломается, как бы его не гнули —— такой закалки и был Антон. Лет пять или шесть верой и правдой прослужил он в Государственном институте геодезии и картографии, и всю сознательную жизнь увлекался оптическими феноменами. Такой он был человек, что мог совершенно спокойно совмещать и науку и необъяснимое. Максим познакомился с Антоном в то время, когда тот отбывал второй срок. Незадолго до первого —— кажется, в двадцать втором году —— ревкомом были реквизированы велосипеды, два из которых («незарегистрированные лисапеды») по злой иронии судьбы принадлежали самому Антону, что и вызвало его вполне объяснимый протест во время обыска. Второй срок получил он через две недели после того, как отвесил невинную шутку в адрес одного очень уважаемого академика, воспринятую соответствующими органами, как прямое издевательство над политическим строем. Антона арестовали —— Лефортово, приговор ВКВС к десяти годам заключения и пяти годам поражения в правах, Владимирский централ, этап, Кемь, Соловки, одиночка на Большом Муксолме, выход на работы (раскопки монашеских могил) и постройка аэродрома, ликвидация Соловецкой тюрьмы, этап в Дудинку, с августа тридцать девятого —— Норильлаг.

—— Хорошо... там жизнь, а то едешь через всю страну и ни шиша не понимаешь, куда везут, —— задумчиво произнес Антон.

—— Сомневаюсь, —— Максим вернулся к наблюдениям за чернеющими вдали трубами и крышами.

—— Что? —— не расслышал Антон.

Наступила тишина, в которой слышался только шум дождя. Молчали даже бойцы майора Костина, ну а блатота —— само собой, и майор, собственно, тоже, ибо сон одолел их всех так, что и артобстрелом не разбудишь.

—— Нет там никакой жизни, мертвый он...

***

Майор нетерпеливо поглядел на часы. Произнес одними губами:

—— Тянут, черти, —— и припал все еще заспанными глазами к окулярам бинокля.

Антон приблизился к Максиму, искоса глянул на бойцов и прошептал зэку на ухо:

—— Почему у них нет рации?

Максим отметил это странное обстоятельство еще тогда, когда их всей сворой выгрузили из старого вагона, хорошенько проутюжили мозги политическими проповедями и отправили в мир вечной сырости. Костин выругался. Кое-кто из аристократов даже захихикал. Майор посмотрел на них сурово, коснулся рукой кобуры, и у зэков пропало желание шутить дальше.

—— Ракету не проспи! —— крикнул Костин кому-то из бойцов, и в ответ прозвучало: —— Есть!

Костин прошел вглубь блиндажа. Уселся на мокрое бревно, о чем-то задумался. Прошло минут пять, прежде чем решился заговорить вконец оголодавший Чирик.

—— Гражданин начальник, можно вопрос?

Майор вроде бы не расслышал слов зэка. Чирик поморгал, крутанул нечесаной башкой и вновь заговорил:

—— Гражданин начальник.

Костин почему-то сильно вздрогнул, отчего сразу пришел в себя.

—— Чего?

—— Можно вопрос?

—— Можно Машку за ляжку, —— майор помотал головой. —— Ладно, говори.

—— Гражданин начальник, живот крутит. Может, есть чего поесть или так и помрем с голоду?

Костин помолчал с полминуты, а потом отдал приказ, и вскоре зазвенели ложки —— зэки вместе с бойцами лопали американскую тушенку и черствый русский хлеб. Майор расстегнул планшет, развернул карту и принялся ее изучать. Антон находился ближе всех к Костину, и потому спокойно кинул взгляд через его плечо, да так и обомлел. Максим притянул Антона к себе и прошептал:

—— Ты чего? —— зря, к слову сказать, прошептал, ибо Антон в это самое мгновение побледнел, как полотно.

Минуты не прошло, как в блиндаж ворвался измученный затяжным дозором боец. Не скидывая промокшего капюшона, он прокричал во всю глотку:

—— Ракета! Ракета, товарищ майор!

—— Ракета? —— спросил Костин и поднял глаза.

—— Так точно! Зеленая! —— подтвердил боец.

У Максима заколотилось сердце. Он уже ничего не боялся в этой жизни, но тут испугался —— после того, как еще раз взглянул на побледневшего Антона, ибо не мог понять всей сути происходящего...

Примерно час они брели по открытой местности. Идти было легко, и никто даже не устал. Бойцы разделились на две группы. Одна пасла зэков спереди, другая сзади, майор Костин беспрерывно порхал с одного фланга на другой. Местность была пустынная, лишь временами по пути встречались заросли терновника. Майор Костин часто сверял часы, иногда —— минуты на три —— останавливался, разворачивал карту и задумчиво следил за поведением стрелки компаса. В одну из таких передышек Максим подошел к Антону и спросил его:

—— Чего испугался?

—— ...

—— Когда увидел карту, —— добавил Максим.

Антон повернулся к нему, дико вытаращил глаза, и произнес упавшим голосом:

—— Бежать... бежать нужно...

Максим бросил по сторонам настороженный взгляд.

—— Спятил? Куда?

—— Куда угодно, но с этими янычарами я дальше не пойду. Тем более туда, —— он кивнул в сторону городских окраин.

—— Разве у нас есть выбор?

—— Он всегда есть. По крайней мере, у здравомыслящих людей. Помнишь... «Это невозможно!», —— сказала Причина, «Это безрассудно!», —— заметил Опыт, «Это бесполезно!», —— отрезала Гордость», «Попробуй...», —— шепнула Мечта?

Максим поглядел на заводские трубы.

—— А что там?

Глаза Антона стали оловянными.

—— Там? —— с трудом прошептал он.

Максим кивнул.

—— Уэллса читал?

—— Что именно?

—— «Войну миров», —— пояснил Антон тихо, но прежде оглядевшись по сторонам.

—— Не приходилось, —— ответил Максим.

Костин убрал карту. Махнул рукой.

—— Пошли! —— и молчаливая процессия двинулась дальше, с каждой секундой приближаясь к покосившимся черным трубам и провалившимся крышам окраин города, которого почему-то боялся Антон.

***

Они добрались до устья грязного ручья, остановились ненадолго и пошли дальше, после того начался муторный подъем.

—— Жаль. В двух словах... Уэллс рассказывает о вторжении марсиан на Землю. Вернее, не рассказывает, а как бы ведет научный отчет. По крайней мере, у меня сложилось такое впечатление. И часто рассматривает возможные последствия такого вторжения, —— они говорили тихо, и за беседой не заметили, что их подслушивает чуткий на ухо Жменька.

—— Про роман все понятно, но город-то при чем? —— прервал его Максим.

—— Как при чем? Я догадываюсь, что там происходит.

Никто кроме Жменьки их не слышал, да и тот ни черта не понимал из разговора политических. Вор с раннего детства, по натуре и складу ума —— украл-кутузка, освободился-украл и снова кутузка, он не то, что о марсианах когда-нибудь слышал и книги там читал фантастические или какие еще, он даже об американцах знал только по ленд-лизовской тушенке и по слову «Студебеккер».

—— Ну!

—— На его карте помечен крестом Чебенок.

—— Это где?

—— Километрах в двадцати пяти от Овруча —— за Днепром, рядом с Припятью.

—— Где связь? —— упорствовал Максим.

—— Видишь ли, году в тридцать девятом... —— напрочь промокший зэк задумался так, что лоб у него пошел морщинам, —— ...нет, в тридцать восьмом, его закрыли.

Максим ухмыльнулся.

—— Эка невидаль, да у нас, по-моему, вся страна один большой закрытый город.

Антон поморщился и удивленно округлил уставшие глаза —— видно было, что у него где-то глубоко под сердцем засела обида на Максима.

—— Не в том смысле закрыли, как ты понял, а оцепили тремя рядами колючей проволоки, провели ток и выселили все население. Вообще все, никого не осталось, даже этих, —— зэк небрежно мотнул головой в сторону бойцов майора Костина.

Максим вздохнул, уставился на него с нескрываемым сочувствием и снова вздохнул.

—— Я еще не договорил, —— обиделся Антон.

—— Продолжай, пока никто не слышит, —— сдался Максим.

—— Только не перебивай.

—— Хорошо.

—— Честно говоря, я ему сначала не поверил...

—— Кому? —— не понял Максим.

—— Просил же не перебивать, —— вновь обиделся Антон.

—— Больше не буду.

Послышался злобный окрик майора:

—— Эй, беременные тараканы, шевелите поршнями! —— и процессия ускорила шаг.

—— Так вот, сначала я Глебычу не поверил, —— он вдруг вспомнил о недавнем вопросе Максима и продолжил с подобающими, как ему тогда казалось, пояснениями: —— С Глебом Запашным я познакомился на этапе в Дудинку. Хороший был мужик, хороший... умер в этой чертовой Дудинке. От рака. Оптиком был превосходным. Лаборатория у него была в Чебенке. Примерно за год или полтора до выселения, как рассказывал Глебыч, там что-то произошло. Сам он не видел, но видевшие говорили, что это были они. Трудно себе представить, что в каком-то Чебенке побывали они, но Глебычу я верю, как самому себе.

—— Кто —— они? —— не удержался Максим.

Антон с необычайным удивлением воззрился на него.

—— Господи, как думаешь, зачем я тебе об Уэллсе и «Войне миров» рассказывал? —— прошептал он, едва сдерживая эмоции.

Максим пожал плечами.

—— Хочешь сказать...

—— Именно! Это были они, —— Антон медленно поднял голову и уставился на низкие небеса.

***

Дождь почти перестал, туман начал слегка рассеиваться, но холод все еще не отпускал.

Они остановились у первого ряда колючей проволоки. Майор Костин вновь достал карту, обратился к ней бойким взором, сверился с компасом и отдал приказ одному из бойцов искать ранее ушедшую двойку —— южнее того места, до которого они всем скопом сейчас добрались.

—— Отдыхать. Всем. Десять минут, —— сказал он и принялся изучать окрестности.

Зэки, расчищая площадку для привала, вытоптали траву ногами, после чего поопускались задницами прямо на мокрую землю. Одна часть бойцов уселась в небольшом удалении от братвы, другая —— рассредоточилась по периметру, а майор Костин так и остался у проволоки, разглядывая город в бинокль. С того места, где сидели зэки, Чебенок был виден как на ладони, и прямо перед собой —— на колючке, опутывающей город третьим кольцом —— Максим разглядел раскачивающуюся на несильном ветру ржавую табличку со словами предупреждения «Стой, стреляют! Проход запрещен!». Впрочем, заметил табличку не только он один —— Жменька повел глазами, да так и очумел, а потом поддвинулся жопой к Кузьмичу и шепнул ему на ухо:

—— Кузьмич, гляди чё... —— указав на табличку заскорузлым указательным пальцем.

Фома и носом не повел, только шепнул ответно:

—— Фланер, чё раздрыпался? Думаешь слепой?

—— Ну, так это, куды это они нас?

—— Хрен его знает, а дрыпаться не надо, и не будь фраером, —— проговорил Фома, искоса наблюдая за красноперыми.

Странно, за колючей проволокой почему-то царствовало солнечное лето, в то время как с этой стороны тройного ограждения безраздельно властвовало сумрачное ненастье. Максим разглядел над Чебенком серебристые облака —— только висели они не как положено, не на семидесяти-девяноста километрах, а на двух или трех над землею...

Зашелестела трава. Бойцы Костина встрепенулись и все как один вмиг встопорщили автоматы. Майор насторожился. Забыл о бинокле и поднял руку. Всеобщее оцепенение спало лишь после того, как из травы вынырнул боец, отправленный на поиски подавшей зеленую ракету двойки.

—— Товарищ май... они... все... ме... —— захлебываясь, прокричал боец.

Он сиганул из травы на вытоптанную площадку, постоял несколько секунд, выронил из рук автомат, медленно опустился на колени со словами:

—— Мертвые... —— и со стоном повалился лицом в траву.

Костин опустил руку, жестом приказал бойцам оцепить площадку, а сам подошел к упавшему, осторожно перевернул и стал откачивать давно проверенными в подвалах методами.

Минут через пять боец, наконец, открыл глаза, полежал какое-то время на спине и затем сел, подтянув под себя ноги. Майор Костин положил руку ему на плечо, заглянул в глаза и спросил тоном опытного следователя:

—— Кто мертвый?

—— Товарищ майор, они там... —— затрындел было ответствующий, но Костин стоял на своем: —— Кто мертвый?

Боец закрутил глазами, как бешеная собака.

—— Наши, оба. Лежат. Болотце там.

—— Где болотце?

—— Там, рядом с КПП, —— он поглядел куда-то и замахал рукой на юг.

—— Что-нибудь странное видел?

—— Нет, товарищ майор, —— тут боец не выдержал, уткнул лицо в ладони и зарыдал.

Костин схватил его за плечи. Как следует встряхнул и крикнул:

—— Твою мать, будь мужиком!

Но несчастный почему-то теперь не слышал или не хотел слышать его —— он повторял одни и те же страшные слова:

—— Без голов... без голов...

Бойцы обступили зэков, чтобы те не рванули кто куда. Чирик уставился на горемыку выпученными глазами и спросил у Фомы Кузьмича шепотом:

—— Чё это он? Слабонервный что ли?

Вор уныло двинул бровями.

—— Не-а, не слабонервный, шкет —— жмуриков ищо никогда не кнокал, —— и пожал одним плечом.

***

Снаружи КПП выглядел заурядно —— даже стекла были еще приличного вида, зато крыша изрядно просела, и от трубы осталось несколько паршивых кирпичей. Бойцы остановили зэков в нескольких метрах от постройки, Костин взял ошалелого бойца под руку и отправился вместе с ним к тому самому болотцу, о котором несчастный талдычил всю дорогу. Антон незаметно толкнул Максима в бок локтем.

—— Что я говорил? —— произнес оптик довольно громко.

—— Тихо... —— Максим оглянулся через плечо.

—— Да брось, им не до нас.

—— И все-таки тише.

—— Так что решил?

Максим задумался, и некоторое время хранил молчание. Лишь потом он взглянул на Антона через прищуренные веки.

—— Ничего.

—— Зря, а ведь все только начинается. Честно говоря, Глебыч мало рассказывал о Чебенке, но мне и этого хватило, —— Антон чиркнул большим пальцем по своему горлу.

Разговаривали они тихо, но Жменька снова услышал их. Аристократ придвинулся к ним и стал всасывать каждое слово, произнесенное политическими.

—— Там есть места, где человек на глазах превращается то ли в пыль, то ли рассыпается искрами. Не веришь? Или вот еще загадка, —— теперь задумался Антон, но, слава богу, ненадолго: —— Глебыч говорил о пекарне, именно там их впервые и увидели.

—— Понимаю, но с пулей...

—— Ее мы и в лагере могли схлопотать, а тут такая возможность. Кстати, видел серебристые облака?

—— Видел.

—— Ну и как они тебе?

—— Любопытные.

—— И только? Ну, физики, ну даете, все у вас любопытное, а глубже копнешь —— одни голые формулы, —— проговорил Антон с непростительной усмешкой.

—— Можно подумать оптики из другого теста. У тебя семья есть?

Антон помотал головой.

—— Некогда было. Работа.

—— А у меня есть. И еще дочка. Подумай сам, что с ними сделают, если я окажусь не только врагом народа, но еще и, прости господи, перебежчиком?

—— Я и не предлагаю бежать к фашистам. К ним я и сам ни ногой.

—— Да какая, собственно, разница? Убежал —— все, точка! Ты лучше меня об этом знаешь.

—— А шанс?

—— Когда есть семья, нет времени думать о собственной шкуре. В любом случае вместо одного зэка страна получит сразу трех. Разве она откажется от таких перспектив?

—— Заключенных! Двух! Сюда! —— прокричал майор Костин.

Бойцы, охранявшие зэков, сразу посмотрели на Фому Кузьмича, тот по воровским законам блатных подставлять не мог и потому кивнул в сторону Антона и Максима —— таков был его суровый, но в то же время и справедливый выбор.

Политическиеминовали раскосый шлагбаум, прошли мимо упреждающей надписи «СТОЙ! ПРОЕЗД ПРОХОД ЗАПРЕЩЕН!», начертанной на жестяном прямоугольнике, и побрели ко второму ряду колючки.

—— А ведь он расползается, —— задумчиво произнес оптик.

—— Он?!.. —— переспросил Максим, сдвинув брови.

Антон укоризненно мотнул головой.

—— Елки зеленые, Чебенок расползается. Гляди, болотце-то за его чертой, —— он махнул рукой в сторону заросшего осокой небольшого бурого пятна.

—— Пустыни тоже все время куда-то ползут, —— ответил Максим.

Антон усмехнулся.

—— Это объяснимо, а Чебенок...

—— Хорош болтать! —— злобно рявкнул конвоир.

Трупы бойцов вызвали у Максима отвращение. В том смысле, что все предыдущие, на которые он успел насмотреться в лагере, в подметки не годились тем, рядом с которыми он сейчас стоял. Едва видимое испарение поднималось над трупами —— повсюду стоял такой мерзкий запах, что через силу приходилось дышать. Максим прикрыл рот и нос ладонью, отступил назад и увидел следы разложения на бледной коже мертвецов. Но труднее всего зэку было понять, кто и зачем их обезглавил?

—— Добровольцы есть? —— спросил майор.

Добровольцев среди зэков, естественно, не нашлось, и тогда Костин подошел к ним почти вплотную и ткнул первого попавшегося пальцем в грудь —— жребий выпал Антону.

—— Проверь, что там? —— майор имел в виду болото.

—— Как? —— спросил оптик.

—— Снимай сапоги и лезь туда. По щиколотку, дальше не нужно, —— последовал ответ.

Антон снял плащ-палатку, сел на нее, скинул сапоги, которые и сапогами-то назвать было трудно, закатал штаны, встал и медленно побрел к бурому пятну.

—— Быстрее, —— торопил Костин.

Заключенный остановился, глянул на майора через плечо, качнул головой и пошел дальше. Потом он остановился, опустился на корточки и принялся шарить руками в траве.

—— Чего еще? —— спросил майор, не отрывая удивленного взгляда от измученной спины зэка.

—— Минутку, —— ответил политический.

Максим предположил, что Антон собирается исполнять задуманное и уже приготовился к самому страшному.

—— Сволочь, да я тебя гада... —— Костин договорить не успел, Антон выпрямился, замахнулся как следует и швырнул в болото увесистый камень.

Камень слился с бурым пятном. Сперва по поверхности мутной лужи устало расползлись масляные круги, а потом от нее отошло мягкое желтоватое свечение —— в ту же секунду громовой разряд расколол воздух, и повсюду заплясали молнии.

***

Чебенок был почти не разрушен —— по крайней мере, меньше тех городов, к которым успела прикоснуться война. Часть административных, жилых и еще бог знает каких зданий, улицы —— извилистые и узкие, большие и маленькие скверы, дворы, темные и светлые аллеи, переулки, палисадники и детские площадки сохранились довольно хорошо —— ежели не брать в расчет торчащую отовсюду траву и заросли терновника. Впрочем, так было не везде —— по некоторым улицам все же нельзя было пройти. Они вышли на пересеченный тропинками, заросший мхом пустырь. Тишина здесь стояла необыкновенная —— лишь изредка ее нарушали резкие возгласы бойцов, опостылевшие крики майора и шепот ветра. Солнце стояло высоко и было жарко, но это здесь —— в городе, а за колючкой по-прежнему шел мерзкий дождь. Бойцов к тому моменту осталось четверо, не считая совсем двинувшегося умом шкета. С того момента, как они зашли в город, несчастный солдат нес сплошную околесицу и вытворял такое, от чего даже у зэков волосы вставали дыбом. Шкет то с надеждой глядел на серебристые облака, то глухо мычал, а то и вовсе останавливался, падал на колени, бился лбом об землю или асфальт, осенял себя крестным знамением и произносил молитвы, совсем не страшась хищного взгляда командира.

Метрах в пятидесяти от пустыря вяло шевелилась река. Майор приказал двум бойцам сторожить зэков, остальных послал исследовать реку —— по всей видимости, дальнейший путь должен был пролегать по другому берегу.

Время шло. Зэки сидели на обугленном бревне. Костин по обычаю своему колдовал над картой. Один из аристократов —— вор-рецидивист с претензией на интеллигентность Женя Рейблат —— вдруг обратился к майору с просьбой необычайной человеческой важности:

—— Гражданин начальник, очка тут нет, разрешите справить тяжелую нужду под ближайшим кустом?

Костин оторвал взгляд от карты и уставился на Женю.

—— Потерпишь.

—— Ох, неужели бедному еврею нельзя снять штаны, сесть под куст и облегчиться наедине с самим собой?

Костин махнул на Рейблата рукой.

—— Иди сри! —— рявкнул майор. —— Только не вздумай делать что-то такое, из-за чего мне придется тратить патроны. У меня каждый на счету, а стреляю я без промаха.

Кто-то из зэков подколол майора шепотом:

—— Ворошиловский стрелок, твою мать, глаз белке вышибет.

Костин пропустил шутку мимо ушей и отправил вместе с Рейблатом одного бойца, и сам занял его место.

Женя Рейблат объявился минут через пять —— с агитационным транспарантом в руке, боец плелся позади, причитая:

—— Товарищ майор, я ему говорю воткни на место, а он ни в какую. Тащит и тащит.

Костин посмотрел на транспарант, и все посмотрели на него тоже. На транспаранте был изображен Иосиф Виссарионович, в окружении многонациональной толпы рабочих и колхозников. Справа от головы вождя колосились хлеба размером в кулак, слева пыхтели заводские трубы, чуть ниже груди тянулись вереницы унылых тракторов и безликих ЗИСов, а еще ниже было выведено красным «ПОД ПРЕДВОДИТЕЛЬСТВОМ ВЕЛИКОГО СТАЛИНА —— ВПЕРЕД К КОММУНИЗМУ!». Рейблат выбрался из зарослей. Улыбнулся и воткнул транспарант в землю.

—— Гражданин начальник, только для бодрости духа, —— произнес он и опустился на бревно.

Воцарилось молчание, но тут внезапно заговорил Чирик:

—— Вот бы зазырить Сталина!

Женя Рейблат улыбнулся.

—— Не зазыришь.

—— Это еще почему?

—— А он не сидел?

Чирик на секунду зажмурился, затем прошептал задумчиво:

—— Эх, вот бы посадили...

Отдыхавший в метре от него Фома весь аж побагровел.

—— Чего ты сказал? —— проговорил Костин медленно.

Кузьмич незаметно пнул Чирика ногой.

—— Заткнись, бажбан!

***

Моста бойцы не обнаружили, а вот лодки нашли. Но плыть на таких суденышках по реке было смерти подобно —— частью они ссохлись и прохудились, а некоторые и вовсе развалились от времени. Костин принял решение переправляться через реку на плотах. Нужны были бревна, и тогда майор разбил зэков на три группы: одна (Жменька, Максим и Антон) пошла направо, другая (Семен, Чирик и домушник по кличке Шрам) —— налево, третья группа осталась под присмотром самого майора Костина и двух бойцов.

Река была спокойная и угрюмая. Максим и остальные шли, часто задевая головами за сучья. Деревья были большие, а трава чрезвычайно густая и жесткая, как обувная щетка, —— высотой по грудь, а то и по шею.

—— Искупнуться бы... —— протянул Жменька мечтательно.

Боец повел бровью и снял с шеи автомат.

—— Я те сейчас как искупнусь!

Аристократ скривился.

—— Да я ж просто так брякнул.

—— Топай! —— цербер майора Костина ткнул Жменьке автоматом под ребро.

Они двинулись дальше и не разговаривали минут пять.

Как только боец несколько утратил бдительность, политические зашептались.

—— Я уже думал, что он его пристрелит, —— сказал Максим, припомнив выходку Чирика.

—— В любом случае не пристрелил бы. Мы же здесь не просто так, —— Антон поглядел на идущего позади солдата.

—— Так что, по-твоему, они чего-то хотят от города?

—— Да.

—— Тогда почему закрыли?

—— Наверное, в то время просто не знали, что с ним делать.

Максим на секунду задумался, а потом сказал рассудительно:

—— Возможно, но все наши беды не от незнания, что делать —— как ты выразился, а от того, что они, —— зэк поднял указательный палец, —— всегда берут силой то, что нужно брать любовью. Представь, что они не правильно поняли их цель, и это было не вторжение, а, скажем, обычный визит.

—— Что это меняет?

Максим усмехнулся.

—— Многое. Ну, а если они были здесь с той целью, чтобы показать нам свои возможности, и все эти странные места —— так сказать, общие представления об их уровне знаний.

—— В таком случае, тем более правильно, что закрыли.

—— Правильно?!..

—— Да, оставлять его открытым тогда было опасно и сейчас опасно!

Максим обидчиво махнул рукой.

—— А ты только представь, что могло бы измениться?

—— Что?

—— Все! Ведь нам это нужно, как воздух.

—— Что и кому —— нам?

Максим ответил, не задумываясь:

—— Перемены. Тебе, мне, моей жене и моей дочери, всем нам —— людям.

—— Нам... Да что изменилось бы?

—— Все могло бы измениться, —— печально произнес Максим.

—— Что именно?

Тут физик приблизился к оптику и прошептал ему на ухо:

—— Да ты посмотри вокруг! Нам с тобой —— и миллионам таких, как мы —— уже не столько страшно, сколько тошно. Нам же давно мерзко и гадко от всего этого, как от тухлятины. Они же отыгрываются на нас и постоянно щелкают по носу.

—— Все это так, но ты зря надеешься —— город был закрыт до поры до времени, и вот оно наступило —— мы здесь!

—— Нет, не понимаю, чего же они еще хотят, когда у них и так все уже есть?

—— Безграничной власти.

—— Куда больше-то? —— удивился Максим.

—— Власти у власти много не бывает.

Максим вздохнул. Ему очень хотелось услышать слова надежды, но Антон вбил ему в голову последний ржавый гвоздь:

—— Думаешь, я слепой и глухой? —— Максим в это мгновение взглянул на него и помотал головой. —— Не надо иллюзий! Надежд на светлое будущее у нас нет, и не будет даже в том случае, если мы лично с ними встретимся и переймем у них все самое лучшее. Почему? А потому что у нас все это лучшее сразу же украдут жлобы или конфискуют истинные враги народа! Они никогда не будут с нами —— у них другая дорога. Они всегда будут против нас —— у них другие помыслы. Они никогда не позволят делать нам то, что мы считаем правильным, потому что они считают правильным нечто совсем иное. Даже если они уйдут, то их место займут другие —— гораздо более изворотливые жлобы и враги. Так что пусть лучше этот несчастный город так и остается закрытым или вообще исчезнет с лица земли. Но бежать... бежать еще лучше, пока не по поздно —— по крайней мере, потомки ни в чем нас не обвинят.

—— Нет, но...

—— Даже не думай! —— прервал его Антон. —— Если они получат такие знания, всем нам станет еще хуже. Ты еще вспомнишь мои слова —— не дай бог, конечно.

Зэки спустились в низину и увидели перед собой несколько старых ангаров. Строения плотно прижимались одно к другому и прятались под косыми двускатными крышами —— по обеим сторонам дорожки, почти съеденной черной травой. В конце дорожки виднелся забор с колючей проволокой, сарай и еще какая-то постройка —— вероятнее всего, склад.

—— Стоять! —— боец почтил зэков своим вниманием и приказал рецидивисту немедленно отправляться в первый ангар —— аристократ скрылся за дверью буквально через несколько секунд.

В этом ангаре бревен не оказалось, в двух других тоже, а вот в третьем Жменька их все-таки нашел. Солдат обрадовался и собрался было в обратно, но тут аристократ сказал:

—— Там еще это...

—— Что?

—— Хреновина какая-то. Прямо посередке стоит, здоровая такая и вся светится.

—— Ты же говорил только бревна.

Жменька смутился.

—— Да я ее сразу как-то и не зазырил. Собрался уже выходить, а она как вспыхнет.

Боец обвел заключенных глазами.

—— Идем. Но если там ничего нет, я тебя урою. Понял?

Жменьке не нужно было этого говорить, ибо он и так знал, на что этот цербер способен. А бежать с политическими ему не хотелось —— ходят слишком медленно и не то у них внутреннее, так сказать, содержание. Не предадут, конечно, в случае чего, но толку от них, как с козла молока —— даже с голодухи не пойдут на кражу, хоть тресни!

—— Чего стоишь? Идем! —— прорычал боец.

Жменька пожал плечами и направился к открытой двери, а Максим с Антоном даже с места не сошли.

—— А вы чего?

Политические переглянулись.

—— Ну, вперед! —— боец выругался и затолкал политических в ангар.

Внутри царила полутьма, пыль металась в редких солнечных лучах, пробивающихся сквозь дыры в потолке. В центре ангара возвышалась чушка, от которой исходило голубое свечение. Жменька приближался к ней, сощурившись и прикрыв глаза рукой. В какое-то мгновение чушка засветилась ярче и пространство вокруг нее засияло вибрирующим светом. Тень рецидивиста то исчезала, то появлялась, то отпрыгивала далеко от его ног, то превращалась в крохотное пятно. Казалось, вибрирующий свет проникал в каждое отверстие и с каждой новой вспышкой выстреливал из-под крыши наружу. Чушка полыхнула ярче прежнего, а затем погасла и в ангаре воцарилась напряженная темнота. Внезапно свет запылал такой яркости, что невозможно было смотреть на него даже от двери. Стены зашатались и по земле застелился электрический пар. Аристократ подошел к чушке, потянулся к ней, но вместо того, чтобы позвать бойца, дико закричал.

***

Майор Костин приказал связать единственного уцелевшего из первой группы, окинул его взглядом и дал команду отчаливать. Максим лег на спину, уставился на серебристые облака и пожалел, что раньше не послушался Антона. Тот сейчас был бы жив и они вместе куда-то топали бы, беседуя о Чебенке и о вторжении или еще о чем-нибудь другом. А так сгинул хороший человек, и памятника на его могилку никто никогда не поставит. Жменьку и бойца, исчезнувших в ангаре вместе с Антоном, Максим тоже почтил добрым словом, хотя, на его месте кто-то другой, возможно, даже не вспомнил бы, какими они были людьми и зачем жили на земле. Но Максим вспомнил и о них —— не имел права не вспомнить, а то совесть потом мучила бы до того момента, когда последний раз в жизни вздохнешь и закроешь глаза уже навсегда.

Плот неспешно отошел от берега. Максим так и лежал на спине, очень бледный, продолжая глазеть на серебристые облака. Майор Костин приблизился к нему, опустился на колени и заговорил:

—— Знаешь, почему я тебе не верю?

Максим оторвал затылок от бревна и уставился на Костина с ярой ненавистью. Он было хотел высказать майору все, что думает, но не сказал, а вместо этого спросил очень тихо:

—— Почему?

—— Ты кто? Зэк! А если так, то врешь даже тогда, когда говоришь правду.

Максим сел и подтянул под себя ноги.

—— Нет, это не я зэк, а ты! —— произнес он, пристально глядя в глаза Костину.

Майор вытянулся перед ним как стрела, не сводя глаз с какой-то точки на лице заключенного. Выбирал ли он место для удара или пытался таким образом показать свое превосходство над ним, никто не знал, но взгляды других зэков в этот момент, как бы он этого не хотел, приковались именно к нему.

Максим поднялся. Вытянул руки. Бойцы навели на него автоматы, но Костин дал знать, что способен и сам разобраться.

—— Думаешь, веревка эталон справедливости? —— Максим придвинулся к майору на один шаг. —— Думаешь, с ее помощью можно выдавить из человека мысли и веру, черт возьми?

Костин заледенел от ненависти, медленно расстегнул кобуру и вытащил пистолет.

—— Начальник, и правда, давно хочется знать, обо что мы все так рискуем, —— провел хриплым голосом Кузьмич.

Майор постоял с пистолетом секунд десять в полной тишине, сунул его в кобуру, но не застегнул и спросил у зэков:

—— Правды хотите?

Заключенные в один голос признались:

—— Давно надо было сказать, гражданин начальник, а то шкура одна, а другую не надыбаешь.

Костин чему-то страшно обрадовался и даже заулыбался.

—— Сперва давай потолкуем, —— предложил он Фоме.

—— Ну давай, а то как-то юксово дальше переть, —— согласился вор.

Кузьмич встал, подошел к майору и тот, положив руку ему на плечо, отвел на край плота. Они повернулись спинами, постояли какое-то время молча, а потом о чем-то заговорили. Зэки успокоились, а Максим вновь опустил зад на бревна, посидел чуть-чуть, лег на спину и остановил взгляд на облаках. К этому моменту они успели немного рассеяться и небо стало почти прозрачное. Максиму нужно было бы радоваться и наслаждаться минутами спокойной жизни, но у него на душе все же было слишком тревожно. Стало совсем тихо, только шелестели волны и изредка слышалось плескание шестов —— бойцы направляли плот к противоположному берегу.

Хлестко щелкнул выстрел. Максим не разобрал, померещилось это ему или кто-то на самом деле стрелял. Он поднял голову и увидел майора с пистолетом в руке, и вора, глаза которого на удивление были широко раскрыты —— Фома тупо озирался по сторонам.

—— Ах ты, бля, юда паршивый! Гной, эйха ты долбаный! —— шептал Кузьмич, держась рукой за бок. —— Шоб тебя, швабу, шваркнули в пердобак на растяжку, бля!

Костин раза четыре пальнул по Фоме. Тот еще что-то произнес, нелепо взмахнул руками, попятился, оступился, повалился в воду и пошел ко дну. Зэки притихли.

—— Кому еще нужна правда? —— спросил Костин брезгливо.

Больше правды никто знать не хотел. Майор отступил от края плота шага на два, сунул пистолет в кобуру и пнул Максима ногой.

—— Ну, падла, язык проглотил?

Пусть бьет себе на радость —— всего не выбьет, подумал Максим, отвернувшись к воде, при этом заметив громадное желтое пятно на рябой поверхности реки. Находилось оно пока метрах в пяти от плота —— справа, имело правильную форму и тихонько приближалось к плавучему сооружению.

—— Молчишь? —— продолжил майор.

Максим не поднялся, ибо не имел сил оторвать взгляда от странного пятна. Костин посмотрел в ту же сторону и неминуемо заметил его тоже, а оно тем временем сильно увеличилось в размерах и грозило достичь плота через какие-нибудь минуты две-три.

—— Поживее там! —— крикнул майор бойцам, управляющимся с плотом, те заработали шестами с еще большей расторопностью, но это не спасло...

Расстояние от пятна до плота стремительно сокращалось, а до берега было еще не меньше полутора сотен метров.

Максим отполз подальше от края, заметив, что пятно скользит от плота уже в каком-то метре. Через минуту оно выросло еще и стало незаметно растворяться в воде. Прошла минута, другая и пятно исчезло совсем. Зэки и бойцы облегченно вздохнули —— вздохнул и майор, а потом под плотом вспыхнул дьявольский зеленый свет. Все вокруг загудело и затряслось...

***

Максим с трудом разлепил веки, но и то лишь потому, что кто-то тоскливо затянул «Летять утки, летять утки и два гуся. Ох, кого люблю, кого люблю, кого люблю —— не дождуся...». В небе сияло солнце, над головой, как и прежде, болтались серебристые облака. Опять потянуло в сон, веки сами собой медленно наползли на глаза, и Максим сквозь сладкую дрему продолжил слушать чье-то молитвенное завывание.

Приди, милый, приди, милый, стукни в стену,

Ох, а я выйду, а я выйду, тебя встрену.

Мил уехал, мил уехал за Воронеж.

Ох, теперь его, теперь его не воротишь.

Когда милый, когда милый, бросать станешь,

Ох, не рассказы... не рассказывай, что знаешь.

Ох, как трудно, ой, как трудно расстаются ——

Ох, глазки смотрят, глазки смотрят, слезы льются.

Цветет колос, цветет колос, к земле клонит,

Ох, по милому, по милому сердце ноет.

Заунывная кончилась и кто-то двинул Максима в бок оттопыренным локтем.

—— Если не подымишься, тебя расстреляют, —— прошептал домушник, искоса следя за майором.

—— Пусть расстреливают... —— ответил Максим, поглядев на Костина сквозь прижмуренные веки.

Шрам склонился над физиком и сказал:

—— Хоть вертухаев двое, и нас двое, но кости сейчас лучше не бросать. Только погляди на них —— злые, как собаки.

Максим сел. Громко зевнул. Вытянул ноги. Посмотрел на майора из-под бровей. Тот разглядывал карту и изредка обводил местность настороженным взором.

—— Слышь, у тебя вроде как верхнее? —— обратился Шрам к Максиму.

—— Ну, было когда-то.

—— Вот, —— обрадовался Шрам.

—— А что?

—— Раз такой длинный, то растолкуй несчастному бажбану, чего день не кончается, а то я аж весь вспотел?

Действительно, подумал Максим, день в Чебенке тянулся, наверное, уже двое суток, а то и больше, ночь все еще никак не наступала, и часов пять или шесть невыносимо хотелось спать. Максим, положа руку на сердце, не знал, что ответить домушнику, ибо ему сначала пришлось бы рассказывать все, что он сам узнал от Антона, да и этого будет мало.

—— Кто его знает, —— произнес Максим.

—— Погодь. Я от Жменьки —— царство ему небесное! —— слыхал, что тут вроде как...

—— Тс-с! —— остановил его Максим.

Домушник уставился на него немигающими глазами.

—— Зачем спрашиваешь, если знаешь?

—— Так чё, правда что ли?

Максим кивнул.

—— Убожбуйся, —— предложил Шрам.

—— Клянусь! Хватить об этом, а то услышат.

Шрам обернулся, посмотрел на елейную рожу Костина и сплюнул.

—— Вот те ё-моё... —— затем о чем-то подумал и спросил: —— А ты их когда-нибудь зырил?

—— Кого?

—— Ну... —— Шрам передернул плечами.

—— Никогда.

Костин оторвался от карты и перевел взгляд на заключенных.

—— Все, хватит, —— шепнул Максим.

Майор хотел было что-то сказать, но вдруг зашевелились кусты и из них на поляну вывалился раненый эсэсовец.

***

Прожил эсэсовец недолго, но и за это время Максим —— только он в совершенстве владел немецким —— узнал от него много любопытных вещей. Штурмшарфюрер Йозеф Эккельн рассказал о том, что фашисты побывали в Чебенке с начала войны и до сей поры всего один раз, и то явились сюда три дня назад. А вот о самом городе в Германии знали еще задолго до войны. По слухам, этим загадочным местом некогда интересовался один из руководителей расовой политики Германии штандартенфюрер СС Вольфрам Зиверс. Йозеф Эккельн перед смертью сообщил еще и о задаче, выполняемой подразделением СС «Steinpilz wolf». Подразделение должно было добраться до какой-то пекарни и забрать оттуда нечто очень ценное, но что именно Эккельн так и не уточнил, ибо глаза его закрылись и он испустил дух. Самые последние слова штурмшарфюрера Максим запомнил, как «Отче наш» —— вот, что сказал он: «Zeit... maschine! Lebensgefährlich... die sache hat eile, fliehen!..» ...

После смерти эсэсовца Костин как будто осатанел —— погнал зэков вперед с лихорадочным проворством. Несчастные бежали по городу, не останавливаясь ни на секунду, —— улицы, площади, переулки и мертвые дома —— буквально все смешалось перед глазами. Уже минут через десять дыхалки у зэков хрипели, как разлаженные кузнечные меха. А майор все гнал и гнал их, не желая понимать, что любой шаг для изуродованного зоной человека может стать его последним шагом. Наконец, Костин остановил их —— перед ржавой оградой, за которой густо разрослись колючие кусты и трава. Здесь было тихо, как бывает тихо на кладбище перед заходом солнца. Чуть дальше —— за кустарником виднелся двухэтажный дом —— облупленный, серый и мертвый, как все остальные дома в этом городе. Стекол в доме не было, и окна зияли страшными черными провалами.

—— Все, —— сказал майор, и позволил заключенным передохнуть.

Зэки обосновались на обросшей травой мусорной куче и принялись молча наблюдать за Костиным.

—— Проверь! —— приказал он бойцу, тот с трудом перевалил через ограду и вскоре скрылся за кустарником.

—— Понял я, зачем мы здесь, —— произнес Шрам одними губами.

Максим вопрошающе уставился на него.

—— Мясо...

—— Что —— мясо?

Домушник осторожно поправил Максима:

—— Кто.

—— Ну!

—— Мы —— мясо.

—— В смысле?

Губы Шрама судорожно дернулись.

—— А тут, знаешь, без всяких смыслов, мясо и есть мясо —— все, чтоб их.

Максим из скудных объяснений практически ничего не понял и поэтому решил еще раз уточнить —— и уточнил, на что домушник ответил, с трудом сдерживая раздражение:

—— Все дерут с нас, собаки, все. У нас консервы, у них —— мясо. При вире с тайги чё хошь сожрешь, и человека. Я сам ни разу не ел, но другие ели —— только в путь.

—— Слышал такое, —— отозвался Максим.

—— Ну вот, а мы —— мясо. Он же всегда братву вперед гнал, —— домушник кивнул в сторону Костина, —— только потом сам валил, падла.

Боец возвратился минут через пять. Был он чем-то очень сильно встревожен, нетерпеливо озирался и говорил с такой быстротой, что с трудом воспринимался смысл его слов.

—— Яснее говори! —— потребовал майор.

Цербер прекратил тявкать, перевел дух и проговорил уже совсем четко:

—— Трупы нашел. Совсем свежие.

—— Выяснил, кто?

—— Так точно!

—— Кто?

—— Эсэсовцы.

—— Сколько?

—— Человек двенадцать, но это не точно.

—— Почему не уточнил? —— удивился Костин.

—— Уточнить невозможно, товарищ майор. Всех словно нашинковало чем-то, —— ответил боец невразумительно.

Костин медленно поднялся с мусорной кучи. Приблизился к бойцу и поглядел на него.

—— Нашинковало?!.. —— удивленно переспросил он.

—— Так точно!

—— Что ты заладил —— точно, точно? Объясняйся проще, мы не в казарме.

В лице бойца что-то дрогнуло.

—— Есть, то есть... хорошо.

—— Валяй.

—— За кустарником площадка. Метрах в пяти от пекарни. Там они и лежат.

—— Ну чего, опять? —— раздраженно произнес Костин.

—— Нет, товарищ майор.

—— Тогда спокойно говори. Арестовывать я тебя не собираюсь.

—— Правда?

—— Правда.

—— Спасибо, товарищ майор, тогда попробую.

—— Вот и попробуй. Паники только сейчас не хватало, и так почти всех растерял.

Боец собрался с духом и сказал:

—— Там все выложено белыми плитами. Мрамор, наверное. Повсюду кровь и куски тел лежат.

Майор Костин глубоко задумался. Все ждали. Потом он спросил:

—— Почему решил, что эсэсовцы?

—— Так по форме видно, —— объяснил боец.

—— Ты же говоришь, куски. Как это понимать?

—— Некоторые нормального размера, другие маленькие. Различил по большим. И все, как будто вот, чем-то раскаленным нарезаны.

—— А головы?

—— Что —— головы?

—— Головы, спрашиваю, видел?

—— Конечно, видел, только их тоже нашинковало чем-то.

—— Нашинковало... Близко подходил?

Боец всплеснул руками и ответил:

—— Не подходил, издали смотрел.

—— Ясно. Нужно все как следует проверить, —— майор внимательно посмотрел на зэков. —— Возьмешь вон того... —— и ткнул пальцем в сторону Шрама.

Домушник сразу как-то сник, опустил голову, пошерудил башмаком мусор и сказал Максиму:

—— Ладно, бывай. Больше не свидимся.

—— Ты это, прекрати.

—— Не поминай лихом и прости, если чё не так. И приглядывай за паршивой курвой, —— домушник поднял голову, измерил майора ненавистным взглядом. —— Придушил бы гада, будь моя воля...

***

Домушник как в воду глядел —— не вернулся, и боец тоже. Курносая настигла их на мраморной площадке —— метрах в пяти от той самой пекарни, к которой так стремился майор. При беглом осмотре плит невозможно было понять, что нашинковало несчастных, но было ясно одно —— мгновенная смерть пришла по их души, что, собственно, в какой-то мере и успокоило Максима.

Вдвоем с Костиным они прошли по площадке, преодолели последние метры и остановились аккурат перед распахнутой настежь дверью. Из разинутой пасти дома так сильно тянуло тухлятиной, сыростью и пылью, что хотелось блевать. Максим поднял голову. Солнце пряталось за крышей и больше не брызгало пронзительным светом в глаза.

—— Иди! —— приказал майор.

Максим не услышал его —— он рассматривал удивительно чистое небо и думал о чем-то безоблачном.

Костин достал пистолет, повторил:

—— Иди! —— и ткнул заключенного стволом в бок.

Зэк опустил голову и посмотрел на майора с сочувствием.

—— Не пойду. Никуда не пойду.

Глаза у майора удивленно округлились и даже вспотевший лоб пошел морщинами.

—— Да я... пристрелю... —— Костин направил пистолет на Максима, но тот к пущему его удивлению спокойно произнес: —— Стреляй...

Костин ударил его рукояткой в висок. У Максима перед глазами все поплыло, в голове зашумело, подкосились ноги и он упал на крыльцо.

Сколько прошло времени неизвестно, но когда зэк снова открыл глаза, то увидел над собой напряженное лицо Костина.

—— Чего ты хочешь? —— твердил майор, ударяя Максима ладонями по щекам.

—— Я? —— сухо произнес зэк.

—— Ты!

Максим с трудом приподнял голову. Солнце все так же сидело за крышей, было тихо —— только тяжелое дыхание майора портило все.

—— Хочу, чтобы люди смотрели на таких как ты не со страхом, а с надеждой, и чтобы все было по совести, —— ответил заключенный, улыбнувшись.

—— С надеждой?!.. —— рявкнул майор.

Максим кивнул. Костин схватил его за воротник, притянул к себе близко и ядовито сказал:

—— Подумай о дочери, —— он сделал паузу и с ненавистью посмотрел на Максима, у которого в ту же секунду сердце оборвалось. —— Так вот, если ты сейчас же не встанешь, и не пойдешь, то я ее, суку, в лагерях сгною!

Майор с силой оттолкнул от себя зэка и тот ударился затылком о крыльцо.

***

Заключенный осторожно переступил порог. Выхватил потухшим взглядом из полутьмы длинный коридор, несколько дверей —— справа и слева, и лестницу на второй этаж.

—— Третья дверь направо —— зеркальная комната, —— сказал Костин, сверяясь с планом пекарни.

Максима почему-то охватило волнение, он сделал несколько шагов и остановился, мельком посмотрев себе под ноги.

—— Чего встал? Иди давай!

Доски под ногами внезапно зашевелились и пошли волной, затем из стены ударил яркий серебристый луч. Максим отскочил в угол, загородил лицо руками и затаился, а вот Костин ничего сделать не успел. Тонкая полоска света сблизилась с ним, перерезала ноги и исчезла так же внезапно, как и появилась...

Пистолет валялся на полу —— в метре от Максима. Планшет был расстегнут. Из него вывалились фотоснимки, уже знакомая зэку карта и какое-то письмо с сургучной печатью. Сам же майор Костин находился без сознания. Максим поднялся, рассеянно огляделся и остановил взгляд на черном пистолете. Вот оно —— решение всех проблем, вот она —— правда и надежда. Спусти курок и замкни круг истории. В голове колокольцами прозвенели слова: «...я ее, суку, в лагерях сгною!». Губы его пересохли от волнения, он шагнул к пистолету, поднял его и прицелился в майора.

Некоторое время Максим молчаливо смотрел на Костина, а потом вдруг почувствовал, что не может выстрелить. Почему? Да он и сам этого не понимал. Видимо, решить все проблемы не так просто, как на первый взгляд кажется, а правду с надеждой, вооружившись, глупо искать вообще.

Он бросил пистолет, прислонился спиной к облезлой штукатурке, постоял недолго, медленно опустился на пол, съежился и обхватил голову руками.

—— Ты... должен.... —— прохрипел вдруг майор.

Заключенный подумал, что это всего лишь галлюцинация, попытался уйти в себя еще глубже, но Костин заговорил опять:

—— Бери письмо, фотографии —— иди, —— и ткнул дрожащим пальцем в сторону комнаты.

Максим посмотрел на майора отсутствующим взглядом.

—— Зачем?

—— Передай это Сталину.

Ощущение реальности почти вернулось к Максиму, но он все еще не понимал, о чем идет речь.

—— Что передать?

—— Его личное письмо и фотографии, —— хрипло ответил майор. —— Ты должен... остановить...

—— Что остановить? —— не понял Максим.

Костин пошевелился, зашипел и сморщился от боли.

—— Войну.

—— Как?

—— Много говоришь. Теряешь время.

—— Оно само давно забыло обо мне, —— огрызнулся зэк.

—— Иди. Комната перебросит... —— Костин стал терять сознание. —— Ты должен... просто отдай. Доказательство... Войны не будет, если...

Максим взял несколько фотографий и принялся разглядывать их. И какую бы не смотрел, везде видел одно и то же —— измученных людей в полосатых робах, трупы в канавах и рвах, колючку аж до самого горизонта, виселицы от края и до края земель, какие-то печи, танки и самолеты. Везде была только смерть и ничего кроме смерти.

—— Иди!

Тут Максим все понял. Зайти в комнату легко, подумал он. Вот она —— рядом, всего несколько шагов! Допустим, войду, ну перебросит она меня на несколько лет назад, ну отдам я фотографии с доказательством и письмо с предупреждением, а если потом станет еще хуже? Если кому-то придет в голову начать все сначала, но в больших масштабах?

—— Тебе спишут! Все спишут! Иди, ради дочери иди!

—— Спишут... все спишут... —— повторил зэк упавшим голосом.

Максим изорвал фотографии в клочья, посмотрел на письмо, изорвал и его на клочки, поглядел на майора снисходительно, направился к комнате и вскоре скрылся в мягком белом свете.

Костин застонал и, кряхтя, пополз на брюхе к тому месту, где лежал пистолет. Он полз, полз харкая кровью, срывая ногти полз —— безногий и немощный, как старик, а потом зазвенело битое стекло. Майор навострил уши, обождал несколько секунд, больше ничего не услышал, с чудовищным упорством прополз еще несколько шагов, наконец, протянул руку и взял пистолет за влажную рукоятку.

—— Никто никому ничего не спишет, —— раздался измученный голос Максима.

Костин поднял голову, посмотрел на Максима и затем агрессивно спросил:

—— Зачем ты это сделал?

Зэк немедленно ответил:

—— Так будет лучше.

—— Кому?

—— Всем... —— Максим сделал несколько неуверенных шагов по коридору.

Глаза в этот момент у Костина сделались дикие, он что-то мрачно прорычал, приподнялся на локте, ощерился и направил ствол на Максима. Что случилось бы дальше не трудно догадаться, но судьба почему-то споткнулась в то роковое мгновение, —— яростный огонь брызнул из зеркальной комнаты. Пламя лизнуло стену, соскочило на пол и устремилось к потолку. Костин, совершенно обалдев от неожиданности, уронил пистолет, Максим вдруг оказался рядом, схватил его за руки и поволок вон из пекарни.

***

Он с трудом дотащил майора до ограды. Костин потерял много крови, пульс у него почти не прощупывался и оставалось только гадать, почему он до сих пор все еще жив.

—— Но ведь жив, —— пробормотал Максим, устраиваясь рядом с майором.

Он лег на спину, полной грудью вдохнул холодный воздух и только сейчас заметил, что небо уже затянуло хмурыми тучами и заморосил дождь.

—— Никто никому ничего... —— блаженно прошептал Максим, и тотчас где-то далеко ударил гром.

21 августа 2007 г.