Я заберу своё

Глава 1

Маша поёжилась. Они с Марком вместе не жили, он периодически у неё ночевал. И порой что-то делал. И даже при этом «периодически» и «порой» разрушения казались масштабными. Страшно было представить, что бы её ждало, будь они мужем и женой.

На кухонном столе лежала записка и ключи от квартиры. Маша не хотела читать, но всё равно пришлось бы. Поэтому решила, что лучше сразу. Открыла. И чуть не подавилась истерическим смешком. Потому что там было вот что.

«Думаю, ты понимаешь, что мы расстаёмся. Давай спокойно и без истерик. Всё своё я всегда забираю с собой. Всё – это то, на что я тратил свои деньги, время, силы и другие ресурсы. Из квартиры уже забрал. Теперь ты остаешься мне должна. По пунктам:

- деньги – 58938 руб. 42 коп.,

- проведённое с тобой и для тебя время – 952 часа,

- комплименты – 264,

- восхищенные взгляды – 745,

- объятия – 502,

- поцелуи – 148.

Деньги переведи на мою карту. Всё остальное я заберу сам. Прощай. Не звони и не пиши, твой номер заблокирован».

Истерика прорвалась-таки наружу, и Маша захохотала. Со всхлипываниями и подвываниями. Нет, она, конечно, слышала про мелочных мужчин, но такое… Она прошлась по квартире. Марк аккуратно выкрутил из стен болты, которые он покупал на свои деньги, чтобы повесить Машины эстампы. Один эстамп сиротливо лежал на полу – рамку для него тоже приносил Марк. Под окнами кучками громоздились шторы с карнизами поверх – их вешал Марк. Чашки и тарелки стояли в раковине – сушилку для посуды покупал Марк. Исчезли купленные им подставка для обуви, коврик для мыши, стаканчики для зубных щёток. С его щёткой, естественно. Зеркало лежало в ванне, сверху – саморезы. Саморезы, видимо, были Машины. И вот такие мелкие, но неприятные "недостачи" – по всей квартире.

Маша не могла переживать это в одиночестве и позвонила подруге Ирке. Та жила двумя этажами ниже и пришла через пять минут. Сначала присвистнула, глядя на разорённый Машин дом. Потом прочитала записку и посмотрела испуганно.

– Маш, слушай, да он больной на всю голову! Нет, ты знаешь, он никогда мне не нравился. Но я думала, что просто мелочный занудный мужик, но такое… Поцелуи он посчитал! Комплименты! И забирать собрался, ты подумай. Интересно, как?

Подруга ещё что-то говорила, а Маша тем временем перевела Марку сумму, которую «задолжала». И, поскольку в банковском приложении была возможность что-то написать, с удовольствием написала: «Мудак ты конченный». Немного отпустило.

В две руки они с Иркой привели квартиру в какой-никакой порядок. И сели пить чай. Маша бы предпочла что покрепче, но Ирка не пила, спиртного в доме Маша не держала, а идти за ним было лень. Потому – чай и печенье с пряниками. Самое то – обмыть расставание с таким сумасшедшим, как Марк. Подумать только, а ведь он ей нравился. Реально нравился. Надо же быть такой идиоткой…

Перемыв все кости теперь уже бывшему Машиному парню, подруги расстались. Ирка ушла домой, а Маша, расслабившись в ванне с успокаивающей лавандовой пеной, улеглась спать. И, как ни странно, сразу заснула, как в омут провалилась. Хотя думала, что будет плакать, переживать – всё же несколько месяцев провела с Марком. Но нет. Сон пришёл, как и раньше, без задержек и проблем.

Проснулась Маша от странного ощущения. Горели щёки. Так, словно её по ним отхлестали. Маша вскочила и кинулась в ванную, где они с Иркой кое-как пристроили снятое зеркало. Зеркало показало странное. И немного страшное. Машино лицо было покрыто чем-то вроде больших нарывов. Больше всего – на щеках. И эти нарывы сначала горели, а сейчас стали болеть и чесаться. Маша попробовала почесать один и вскрикнула: у неё на пальце остался кусок кожи. И почти сразу кожа стала мелкими хлопьями отваливаться с лица. Маша закричала в голос и метнулась в комнату за телефоном.

Врачи скорой недоумённо переглядывались. Дерматит, аллергия, экзема?.. Сильный антигистамин эффекта не дал. Маше предложили госпитализацию, и она, перепуганная насмерть, согласилась. Когда стала одеваться, закричала снова – кожа начала отслаиваться и с тела. И особенно сильно – в промежности. Там горело и жгло так, что бельё надеть оказалось невозможным.

Кое-как растерянные медики погрузили Машу в реанимобиль. Она стонала, обезболивающее, как и антигистамин, не дало никакого эффекта. И вдруг завизжала фельдшер. У Маши отвалилось ухо. Просто отвалилось – без боли, без крови. Маша сначала вообще не поняла, что это. А когда поняла – потеряла сознание.

Вокруг уникальной пациентки толпились врачи одной из самых известных столичных больниц. Все их действия оказывались тщетными. Было принято решение погрузить Машу в искусственную кому, потому что сердце могло не выдержать боли. С её телом творилось что-то невероятное. Кожа отслоилась до мяса, особенно пострадали губы, язык и промежность. Отвалились уши – словно отсохли, другого слова и не подберёшь. Выцвели глаза – радужка стала белёсо-бесцветной, зрение пропало. Пальцы на руках скрючились и почернели. И, словно мало этого, пациентка начала стареть буквально на глазах – седеющие волосы, носогубные складки, морщинки у глаз, потерявшая тургор кожа – те немногие участки, где она оставалась.

Утром Маша умерла. В свидетельстве о смерти причиной стала полиорганная недостаточность. Мать Маши, увидев тело дочери, упала в обморок. Отец чуть не получил инфаркт. Хоронить её пришлось в закрытом гробу.

Лучшие патологоанатомы бились над причинами смерти не один день. Проверяли и на яды, и на какие-то редчайшие вирусы, и на генетические аномалии – ничего. Вот вообще ни одного фактора, который мог бы вызвать такие дикие последствия. Полиорганная недостаточность так и осталась единственной объяснимой причиной смерти. А что её вызвало – так никто и не смог понять. Ну не стресс же от того, что молодой человек бросил, правда?..

P.S. Молодые женщины с аналогичными обстоятельствами смерти время от времени появляются в разных городах. Но, поскольку трупы точно не криминальные, их никто не может внести в какую-то единую базу. А Марк продолжает забирать у бывших своё.