Я-Самайн

Глава 1

*

Слушайте, меня, слушайте. Уши не закрывайте. Слушайте, что расскажу. Запоминайте. Другим передадите.

Я-Самайн, Великая Шаманка Севера.

Судьба моя была предопределена с рождения. Духи являлись не прячась. Сила великая притягивала. В шаманы меня приняли в раннем возрасте. Наставляли с несчастьями бороться, беды отгонять, мир беречь, благополучие приносить. Глуп тот, кто думает, будто мудрость всегда седина сопровождает. Молодой совсем была, когда собственный бубен сделала. В центре древо нарисовала. Кроной в небо, в Верхний Мир, к демиургам устремляется. Корнями в землю, в Нижний Мир, к мёртвым. Ствол же поделен. Там людской мир с природой соседствует. С зверьми, птицами, рыбами. И там, и там -везде духи водятся. Живут они рядом с нами, по соседству. Только не каждый услышать, увидеть их может.

Слову моему духи внемлют. А люди и подавно слушаются меня. Что ни скажу-всё исполнят с почтенным трепетом. Совета ходят просить. Взамен дарами осыпают. Щедро, не жалеючи.Шаманы иные завидуют. Не признают меня. Но дорогу не преграждают. Знают, чем это для них обернуться может.

Духами я избалована, избрана. Ещё давно даровали они мне долголетие стойкое. Не бессмертие, отнюдь. Шрамами тело моё украшено. Уж которое поколение присматриваю за стойбищем родным. Успела повидать да услыхать многое. Ежели поведать обо всём сразу, так и ночи не хватит. Потому открою вам три сказа.

Читайте, читайте. Взгляд не отводите. Мудрость мою впитайте. С другими поделитесь.

Сказ о жизни и смерти

У нас, народов северных, граница между мирами стерта. Духи путешествовать по древу могут. Приходить к людям в чумы. Иной раз с добрым помыслом, иной раз с худым. Нет в этом ничего удивительного. Существуем мы бок о бок. Чтоб от дурного защититься, вытесываем из дерева фигурку домашнего хранителя. Мы-шаманы-силой её наделяем. О хранителе заботиться надо. Не забывать кормить, дары приносить. Иной раз попадется такой, что и беду накликает. Придется глаз-бусинку вынуть, умертвить, так сказать. А иной раз, и хороший будет. Щедрый и добрый. Но ежели о нем позабыть, не покормить, не приласкать, плохое может случиться.

Пришла как-то ко мне семья сына у духов просить. Много детей на свет привести успела, да только мальчик у них у них никак не рождался. Одни дочери. Долго пришлось камлать мне. Все ноги в кровь сбила. Окрасился в алый пол чума. Но не остановилась я. Упорно продолжала души окликать. С первыми лучами солнца, наконец, ответила лучезарная Анки. Танец мой впечатлил её. Даровать согласилась мальчика. Обрадовалась семья. И меня, и Анки дарами осыпала.

Вскоре, как и было предсказано, родился у них сын. Хлопотать взялись о нем. Позабыли напрочь о хранителе своём. Рассердился тот. Перестал мир в чуме защищать. Помню, как пробежал в тот момент холодок по коже. Не знала я ещё, какая беда надвигается. Дело -то в лютую зиму было. В одну из длинных ночей. Бесновалась погода северная. Ветер, подобно волку, завывал. Свирепая метель поднимала снопы снега и, обрушивая их, любого с ног сносила. Сугробы наметало по метру высотой. На два шага пред собой хоть глаз коли. Только белый саван зимы расстилается.

Да, если чему-то ужасному и суждено случиться, то лучшего времени и не выбрать было.

В ту ночь игрался рядом с очагом мальчик. Обжегся и заплакал. Разозлился отец. Схватил кочергу да порубил пламя, пока совсем не затухло оно до последней искры. Сына приласкал. А наутро собрался огонь развести, еды наготовить, да не вышло ничего. Пытался-пытался. Ни искорки не явилось. Недобрый знак. Собрал семью. Пошли они в чум брата. Да как зашли они, так в чуме потух огонь. Пошли к другим родственникам. Ходили-ходили. Ни у кого покоя нет. Чуть зайдут-стынет еда в чуме. Сквозь одежду из шкур холод тело льдом сковывает. Мороз пробирается под кожу до костей. Иней на кончиках пальцев узоры закручивает. Мертвое хриплое дыхание за спиной слышно. Обернешься-нет никого. Словно что-то по пятам идет, вьется промозглым ветром. В ожидании, когда сдадутся люди на милость постылой смерти.

Обошли всё стойбище. А толку? С наступлением темноты начала вьюга подниматься. Разгоняет по чумам народ. Видит отец- мерзнет семья, голодает. Единственный чум остался нетронутый. Мой. Показался на пороге моего жилища отец семейства да так и дрогнул огонь. Поднялись языки пламени вверх. Лизнули потолок, оставив тянущиеся ввысь росчерки сажи. Забился огонь неистово. Протестует: уходи, незваный гость, уходи! Но не гаснет.

Отступил отец. Только голову просунул в чум и впопыхах мне о беде поведал. На лету схватила я мысль, догадалась. И камлать не пришлось.

- Совершили вы два проступка. Собираются под хранителем дома вашего не дары, а пыль да паутина. Бросили вы его. Оттого не стал он семью уберегать от обиды, матери-огоньку нанесенной. Чтоб расположение вернуть, сделайте подношение и хранителю, и кострищу. Задобрите щедро, не скупитесь. Тогда и мир в ваш чум вернется.

После захода солнца собралась семья в чуме родном. Запасов не жалея, дарами обложила кострище и хранителя. Бусы. Шкуры. Оленина. Спать легли. Прижались друг к дружке, чтоб теплее было. За полночь разбудил их плачь горький. Тихонько поднялись. Видят: сидит у потухшего очага дева в алых одежах. Отняла она руки от лица, а оно всё обезображено.

- Погляди, что ты наделал, человек! Проклинаю, проклинаю, проклинаю тебя и семью твою! Век вам тепла не видать. Век готовой еды не вкусить. Чтоб в самое жаркое лето холодно было!

Зарыдал отец. Упал на колени. Молит деву семью пощадить. Смилостивилась она да говорит:

- Отдай мне сына своего. Его пометила я. Тогда вернусь огнем вам в чум.

Зарыдала мать, закричали дети, но делать нечего. Взял отец сыночка на руки. Цепляется мальчик за рубашку, плачет. Поцеловал в лоб в последний раз да отдал деве. Вспыхнуло дитя огнем. Да тут же рассыпалось в угольки. Вмиг вернулась красота лицу девичьему. Засмеялась мать-огонек. Взмахнула одежами алыми да обратилась в пламя.

На следующий день сопроводила я дитя в Нижний Мир. Как закончилось погребение, родители уж у моего чума. Пришли вновь просить о мальчике. В этот раз камлала я недолго. Быстро откликнулась Анки. Солнце яркое глаза ослепило. Обратилась она к семье:

- Не ценили, не берегли вы дарованное. Так запомните слова мои: не видать роду вашему мужчин более!

Охнули они да с горя заплакали. А я скажу вот что: опыт потерь цену имеет. Да толку от него, если в одно ухо влетело, в другое вылетело. Ходили родители в печали, да по новой начали хранителя забывать. Благо дети подношения делать старались. Но много ли они нанесут? Откуда хранителю силы черпать беды отводить от дома?

Пошла старшая сестра в лес и не вернулась. Камлать начала я. Лесных духов вопрошать. Отвечают они:

- Знаем, знаем, где дева. Но не увидит её больше семья. Женой она стала Хозяина Тайги Вонг-Лунга.

Пошла средняя сестра к реке и не вернулась. Камлать начала я. Водных духов вопрошать. Отвечают они:

- Знаем, знаем, где дева. Но не увидит её больше семья. Женой она стала Хозяин Рек и Озер Йенк-Лунг.

Помрачнела душа моя. Бьет тревогу хранитель ослабший. Взывает к помощи моей. Спасать семью надо. Себя к земле сведут родители и детей за собой утянут. Явилась я в их чум на разговор серьезный. Будто туча дождевая, разразилась речью проливной. Метал мой взгляд молнии гневливые. Голос громом чум сотрясал.

- Отчего горем упиваетесь? Много ли несчастья в словах божественной Анки! Не будет у вас сына, так дочерей вон сколько! Каждая другой способнее. Мёртвым место в Нижнем Мире, нерожденным в Верхнем Мире. Вы же здесь, в Среднем Мире. Об оставшихся детях думайте, а то и их потеряете!

Прислушались родители к завету моему. Более ни одну дочь не потеряли. Хорошими девушки выросли. Огонь почитают, семьей дорожат да детей своих тому же учат. А хранителя, чтоб отблагодарить за службу, в Музей Природы и Человека отдали в городе Ханты-Мансийске. Там, на почетном месте, под стеклом покоится. Ходят мимо люди, смотрят, восхищаются. Хранителю приятно.

Сказ о любви

Здесь, на Севере, поворот годового колеса - событие для всего народа обско-угорского. Начинается новый цикл природы. Лето - особенно драгоценное время в тайге. Короткое, но насыщенное красками жизни. Всё цветет, растёт, размножается. Утопает в изобилии.В летние дни я камлаю от всей души. Прошу хорошую погоду задержаться в нашем крае чуть подольше.

Помню один такой день особенно хорошо. Был у нас в стойбище парнишка молодой. Крепким, здоровым вымахал. Ни умом, ни красотою не обделенный. Девицы незамужние за ним хвостом увивались. Одна другой краше. Приговаривали люди – отыр вырастет.

И вот как-то явились ко мне он и его отец. Просят удачу в промысле призвать. Парнишка- то во взрослую жизнь входит. Первая охота будет. Если положит медведя, любую женщину в жены взять сможет.

Начала я камлать. Только к духам воззвала, да так и замерла. Опустилась на колени, парнишку жестом к себе подманила. Как приблизился, склонилась к его уху да шепчу слово в слово:

- Скажет отец идти на юг, не слушай. Ступай на восток. Увидишь лосиху– не убивай. Помоги, не отказывай. Будет тебе удача.

Двинулись отец с сыном на охоту. Говорит старший – идем на юг. Кивнул парнишка, а сам моё наставление вспомнил. Да давай всё восточнее и восточнее отходить. Уж и лес кончился. Хвойный подлесок сырым чавканьем под ногами сменился. Болота торфяные начались. Топкое место, гиблое. Сосенки высохшие на ветру качаются. Мошки, комары лицо кусают.

Думал парнишка поворачивать назад, да заметил лосиху, в топи застрявшую. Барахтается, выбраться из трясины не может. Бьется за жизнь, погибать не желает. Кинулся к ней парнишка. Схватил за шею и давай тянуть. Боролись, боролись с природой оба и победили. Упал парнишка на кочку. Сил не осталось. А лосиха та поднялась и молвит:

- Спасибо тебе, человек. За спасение своё отблагодарю, в долгу не останусь. Бери меня в супруги. Чудесной женой тебе буду.

- Да как я тебя в чум приведу?

- Человеком обращусь-удачу в охоте приносить не сумею. Долг не верну.

Постоял, подумал парнишка. Слова шаманские в голове крутятся. Махнул рукой. Как-то да сживемся. Явился в стойбище с лосихой чудесной. Удивилась семья, но решение оспаривать не стала. Свадьбу в тайге справили. Под взором приветливых звезд плясали звери, за лапы взявшись. Пели птицы, на ветвях ели играя. Счастливой семейной жизни и я им желала. Последовал моему совету парнишка, да только куда колесо судьбы катится- не ведомо и мне. Удумали чего духи, не кончается на том история.

Стал паренек охотником всем на зависть. Прослышали в других стойбищах об этом. Пошли разговоры, мол, есть лосиха, чья шкура удачу приносит. Жадность разум охотникам алчным затуманила. Заполучить чудо себе захотели. Подстерегли лосиху в лесу да напали. В тот день я камлала, чтоб погоду хорошую подольше продлить. Как заревели духи в ушах моих. Схватилась я за голову. Крики их голову мою на куски разрывают. На помощь зовут. Скорей, скорей! Кинулась я со всех ног к парнишке. А тот в лес. Не успел. Убили жену чудесную. Шкуру сняли. Сидят охотники, смеются. Потемнело от злобы в глазах мальчишечьих. Проклял он их. Повелел носить шкуры, заместо жены убитой, до конца дней их.

Пришли в ужас охотники. С места деру дали. Бегут. А кусок шкуры лосихи убитой у каждого в руках. Как так? Выкинуть пытаются, да та прилипла. Поползла по телу. Под одежду залезла, с кожей сливается. Закричали они. Да кто ж их услышит глубоко в лесу дремучем? Ломаются кости, дробятся. Кривится позвоночник, выгибается. Сползает слой за слоем кожи, новый появляется. И вот в тайге крик ревом сменяется. Стоят медведи на лапах задних. До милости Хозяина Тайги дозваться пытаются. А в ответ им лишь вороны насмешливо каркают.

Ясным днем солнечным птицы поют. Их трели радостные молкнут, как появляется он. Парнишка мрачнее тучи. Совета ко мне пришел просить. Дала я ему чашу отвара травяного, чтоб успокоился. Сидит, голову повесил. Весь сгорбился. В глазах тоска. Сердце молодое, шрамы свежие. Долго заживать будут.

- За время, что вместе успели прожить, стала она мне другом близким. Надежным и верным. Есть ли способ вернуть её?

Взмолилась я духам. Два сердца разделенных пожалейте. Соедините их вновь на тропе судьбы единой.

- Помогли бы, да незачем, - смеются голоса, – всё ещё вместе они, навсегда.

Сказали мне духи, что делать положено. Затрепетало сердце моё. Парнишку подозвала да в лес бегом устремились. Всё, что от лосихи осталось, собрали, в чум занесли. Косточки пересчитали, все до единой. Разложили. Кровь по чашам спустили. Мясо сжарили, есть не стали. Сложили, что есть на кострище, на ночь оставили.

Утром проснулся парнишка. Видит - дева в печали подле него сидит.

- Лучше погибнуть ты дал бы мне. Стала я человеком теперь. Чудес творить более не сумею. Простишь ли, выгонишь в лес, на всё воля твоя, супруг мой.

- О, супруга моя! Нет счастья более, чем видеть тебя живой.

Обнялись они крепко. Стали дальше вместе жить. Парнишка деву человеческой жизни учить взялся. Как быт вести, еду готовить, за детьми ухаживать. Не знамо ей, лесному жителю, каковы премудрости людские. Всё из рук валится. Простое дело не ладится. Кривые-косые швы на заплатках. Еда то до углей горьких сгорит, то сырая, то кровь сочится. Очаг толком не растопит, посуду как следует не помоет. В чуме беспорядок.

Зато как в лес идти, так дева тут как тут. Ей бы дома сидеть, с другими женщинами узоры удачу приманивающие вышивать. Нет. Бегает по лесу, словно дикий зверь. Босая. Волосы растрепаны. В них листья, веточки запутались. Лицом радостная. Живее всех живых. Пойдет, так и на весь день пропадет. А то и с ночевкой. Заместо пола - травой поросшая опушка. Заместо стен - ели вековые. Заместо крыши - небо звездное. Ушла за ягодами-вернулась с добычей. То зайца приволочет, то оленя притащит. Охотника искусного за пояс заткнет.

Поднимается недовольство в семье парнишки. Отец лесную жену не признает. Толку от неё теперь? Раньше хоть удачу приносила. А теперь что? Не раз, не два подходил отец к сыну. Любую другую в жены возьми, говорит. И тут, и в стойбищах других много хороших девушек. Да только парнишке нравится лишь одна. Против отцовского слова идет. Что двум влюбленным сердцам запреты?

Будто трещина в породе горной, ширится разлад в семье. Разделяет, раскидывает кого на сторону молодоженов, кого к отцовским традициям. Не стерпела я. Собрала всю семью у себя в чуме. Перед приходом их развесила обереги, злобу съедающие. Духам даров наобещала, если помогут. Как пришла семья, каждому отвара шиповника разлила. Успокаивающего. Сидят, как воробьи в дождь. Нахохлились. Друг на друга недовольно косятся. Иные ворчат под нос да так, чтоб слышно было, о ком да что думают.

Первое слово дала парнишке. С него началось всё.

- Не пойму я ненависти вашей к любви моей. Пока была она лосихой, сдружились мы. Как человеком обернулась – стала женой полноправной. Примите нас, не отталкивайте.

- Была жена чудесная, стала бесполезная! – сказал отец, как отрезал. – Стыд и срам!

- Многое моей жене дается тяжелым трудом. Всякий, кто от всего сердца старается, обязательно научится. Да и если в делах хозяйских жена моя не сильна, так в охоте превзойдет даже тебя.

- Где это видано, где это слыхано ?! -взревел отец. - Девка по лесу бегает, как лосиха дикая!

Кашлянула я тихо. Примолк мужчина. Язык прикусил.

- Так и есть, отец. Душа жены моей вольная. На свободу просится. Оттого я давно уж принял решение. Как родятся дети, сам останусь в чуме, а жена моя в лес ходить будет. Дичь семье добывать. Тропы новые для охотников искать.

Вспыхнул отец, как спичка. Щеки алым пылают. Ртом воздух хватает, как рыба на берег выброшенная. Сказать что-то хочет, да задыхается. Ушам не верит. А я на обереги поглядываю. Давайте, родные, помогайте.

- Кто как хочет, так пусть и думает. Эта семья, эта жизнь моя! – говорит парнишка. — Но вот что знать вы обязаны-жена моя взаправду чудо и без всякой удачи. Любит она меня безмерно. Всегда поддержит. Поймет. О семье, о чуме старается заботиться. Рук не покладая работает. Все беды напополам со мной делит. Всё счастье приумножает. Оттого моя жена - чудесная.

Не знамо, как бы всё обернулось, если бы не приготовления мои. Драка была бы, точно-точно. Вот только заместо неё вдруг отец добрым смехом разразился. Прошла туча грозовая мимо. Среди облаков семейных уз разорванных солнышко хрупкого мира показалось. Долгой та ночь была. Много по душам разговаривали. Примирила я обе семьи.

Время прошло. Отец давно дедушкой стал. Смягчился к годам преклонным. Внуков балует. Парнишка вырос мужчиной хозяйственным. Дева-охотница, какой ещё по стойбищам поискать. Дети их скоро сами потомством обзаведутся. С зернышка маленького выросла семья в древо великое. И стоять оно будет, пока цветет любовь.

Сказ о космосе

Шаманское дело тяжелое. Многое знать надо, многое делать надо. В жизни моей всякое было. Но не забуду я случая одного. Как пришлось мне с земли северной изгонять не духов лесных или водных, а саму хтонь космическую.

Началось всё с того, что до нас весть дошла– в стоянку соседей беда пришла. Загадочная болезнь зверствовать пустилась. Симптомы странные. Распространяется хаотично. За короткий срок успела землю извратить, на которой люди жили, да и самих их изуродовать. Оттого что мы рядом обитали, забеспокоился народ. Собралась я спешно. Села на нарты, стеганула оленей да помчалась к соседям. Скорее, скорее к шаману здешнему. Ежели не покинул он мир наш ещё.

Ещё на подступах к стойбищу почувствовала я недоброе. Лес туманом заволокло. Густой, хоть ложкой черпай. Вокруг вдруг всё незнакомо стало. Ухают совы, причитают. Зачем пришла? Пропадешь теперь! Забеспокоились мои олени, головами тревожно вертят. Сбавила ход. В полумраке дорогу потерять легко. Позвала я тихо духов. Среди изогнутых стволов деревьев огоньки вспыхнули. Путь к стоянке указали. Чем ближе, тем сильнее отвратительный запах. Всюду просачивается, пропитывает одежду, голову дурманит похлеще багульника. Вдыхали ли вы когда-то аромат забродивших, едва тронутых гнилью, ягод? Спелый сладкий аромат смерти в неподвижном воздухе.

Прибыла. Тошнота к горлу подкатывает. Едва справляюсь. Чем бы, кем бы не был недуг, да не болезнью человеческой явно. Не узнать стало людей. Изменился облик. Исказились силуэты. У кого больше, у кого меньше. Изуродовало так, что лиц не разглядеть. Повылезли зубы, глаза оказались, где их быть не должно. Мясо, дышащее, наросло, будто опухоль, поверх тел. Набухло. Гнилью сочится. Косточки кривятся, там, где не должны, выступают. Глянешь на людей -так издалека кажется, будто ягоды они, алые, переспевшие. Того и гляди-лопнут от переполняющего их сока.

А земля- то, земля наша родненькая! Стонет от боли. Напилась крови, наелась мяса. Вся цветет. Яркая, буйная. Только всё неземное- то. Присматриваться станешь-увидишь, как узоры фрактальные в спираль диковинную закручиваются. Невиданные растения цветом иного мира переливаются. Нечеловеческий спектр глаза изнутри царапает. Аж слезы наворачиваются. Хочется вынуть их да ополоснуть водой родниковой, прохладной.

Собралась я с силами. Оставила упряжку неподалёку, оленей привязывать не стала. Пускай, ежели что, бежит скотинка. Ступила на покров из ягеля да так из-под ног и хлынула кровь. Вязкая, зловонная. Потемневшая от сырой земли. Животный страх подталкивает назад бежать, не оборачиваться. Противлюсь ему. Ступаю осторожно. К шаману стремлюсь. Выжившие люди в агонии стонут. Сил нет. Только и повторяют «Йа, Йа, Йа!». Других слов произнести не могут. Стоят или лежат. Не двигаются. Некоторых ослабших земля поглощать начала. Охватывает их лишайник оживший, в себя тянет. Среди глины и костей переваривает.

Нашла шамана. Его и не узнать совсем. Спросила, ты ли ли-кивает. Как же вышло так, что не доглядел? Отводит десяток глаз в сторону. Пугающая мысль меня посещает. Неужто по его вине гибнет вся стоянка?! Закрывает глаза. Со злобы проклясть его хотела, да судьба уж воздала ему сполна. Кому теперь мир спасать? Мне, кому ж еще! Не вызывалась я героем быть. Мирную жизнь люблю. Да придется, похоже, воевать. Ни жив ни мертв шаман проклятый, а мне знать надо, с кем борюсь я. Спрашиваю. Да лучше б уши закрыла, ответа не слышала.

Шаман тот не первый в своем роду. Каждый отличиться хорошим сумел. А этот - всё не как все. Так еще ж, как назло, последнее время неудача за неудачей. С одной снялись стоянки, на другую перешли. И там не лучше. А тут на днях встретил в лесу человека странного. Завязался разговор. Выслушал тот беды шаманские да шёпотом знание тайное передал, как удачу вернуть. Одна за другой бусинка нанизалась на ниточку, причина следствие за собой потянула. Решился шаман таинство провести. Замахнулся туда, где сияет столб, к которому упряжной олень божества Торум привязан.

В самый темный час ночи откликнулось существо. Предложило оно шаману изобилие, коих никогда не видывало его поселение. Взамен -разрешение ступить да обосноваться на земле средней, среди людей и духов наших. Глупый шаман согласился. Не ожидал, что дары существа окажутся столь же искажены, как и оно само. Оглянуться не успел, как безумие стоянку вмиг охватило. Не жалея ни стариков, ни детей. Ежели не поторопиться, напасть эта силы наберет. Всё дальше и дальше пойдет. Наступит последний год мира.

А я пожить еще хочу! Ха-ха-ха! Смеюсь я, смеюсь. Да только в глазах моих нет радости. Смех уши закладывает, гремит, будто гром над лесом. Оглушает. Остановиться никак не могу. Нет напасти страшнее той, что вижу я перед собой. Как коверкает людские души существо невидимое. Как природа склоняется перед ним на колени. Падает, умирает и возрождается вновь. Нет, не наших сказов этот дух. Космическая тварь. Ужас ползущий. Склизкий и липкий. Залезающий под кожу. Травящий и тело, и разум. Как с такой бедой бороться? Помогут ли наши духи? Не склонят ли головы в страхе? Не погибнут ли от одного взгляда демиурги всесильные?

«Безнадежно всё это, – шепчет отравленная земля. – Склонишься- я дарую желанное забвение».

Кинулась я со всех ног с земли той. Домчала упряжка до родного стойбища на одном дыхании. Скомандовала собираться. Брать только самое необходимое. Детей на руки, стариков под локти, да что есть силы, куда глаза глядят, бежать подальше. Оленей не жалеть, гнать во весь дух. Соседей предупредить, чтоб снимались тоже. Меня, как есть, знают, уважают. Я же здесь останусь. Не прогнать, так задержать силы враждебные попробую. Покуда остальные шаманы сюда прибудут-поздно может быть. Пускай они лучше народ мой защищают.

Только покинул последний человек стойбище, начала камлать я. Семь кругов сделала. Выпал жребий на мой век. Велит судьба ковать чудеса. Сегодня, как никогда, на помощь всех духов призываю.

- Кто слышит клич мой, собирайтесь скорей! Сюда, сюда, все сюда! - кричу, что силы есть. -Поднимайтесь из глубоких рек и озер. Восставайте из лесных чащ и непроходимых болот. – Вьется пламя костра до самого неба, бьет тревогу по всем мирам. – Услышь меня заступник ханты и манси Мир-Сусне-Хум! На нашу пунын маа несчастье пришло! Оттуда, где Лыжня кончается, где звезды кривоходящие свой танец ведут. – Пляшет тень в ночи. Песнопения будят даже мертвым сном задремавших. – Созываю я всех, кто слышит меня! С Верхнего Мира! С Нижнего Мира! Объединяйтесь и вставайте дать бой за землю нашу. Сгинем сами, но не дадим в обиду труд гагары Лули!

Камлала я так несколько дней. Не ела, не пила, не спала. Отдыха не знала. Духов созывала. Силы наращивала. Готовилась к битве тяжелой. Во время то слушались моего слова даже божества.

Не прошли мои камлания незаметно для твари. Поползло оно в сторону нашего стойбища. На своем пути съедает всё живое, не подавится. Стремится скорее со мной повидаться. Сожрать. Поглотить. Переварить. Срыгнуть обратно, как людей стоянки той несчастной.

Почувствовала, как приближается оно издалека. Вибрация низкая воздух сотрясла. Хор свиты пешей. Идут они ни живы ни мертвы. Утробным звуком гортанным как один повторяют:

- Йа, Йа, Йа! Шуб- Ниггурат! Черный Козел Лесов с тысячью младых!

А за ними из глубин леса мгла расползается.

- Ни шагу дальше! – крикнула я. – Отправляйся туда, откуда прибыло, существо! Тебе здесь не рады! Не дадут тебе больше людей и земель. Убирайся само, по-хорошему. Прочь! Пошло вон!

Взвыли духи мелкие лесные и водные. Содрогается земля под их голосами. Вторят мне:

- Вон! Вон! Вон!

Потемнел день. Замер трепещущий в страхе лес. Исказилось пространство. Натянулись нити, что скрепляют реальность нашу. Трещат под давлением измерения другого. Вот-вот порвутся. Явилось к нам то, что оставаться за границей непознанного должно было. Там, куда только безумцы дотягиваются.

Существо то… описать столь же трудно, сколь цвета, коими оно переливалось. Внеземное. На мешанину всего живого похожее. Слились в его чреве и растительность, и животные. В порочным бесконечном цикле. Рождаются, умирают, перевариваются, отрыгиваются. Да всё по новой начинается. Замкнутый круг перерождения. Непрекращающиеся изматывающие страдания. Глупый шаман! Не пришло ему в ум, что изобилие неразрывно связывается не только с жизнью, но со смертью.

Схватилась я за рот, едва тошноту подавила. Отвернуться желание жгучее горит в груди, да только не могу ему поддаться. Стойко выдержать должна. Запомнить цену желаниям чрезмерным. Чувствую -положил ладонь кто-то на плечо. Подбадривает. За спиной моей высятся силуэты покровителей-божеств наших. Выпрямилась. Кричу существу. А голос- то срывается, дрожит.

- Забрало ты достаточно…И земли, и людей…Уходи, прошу, уходи…

Не могу более. Страшно. Подгибаются ноги, того гляди на колени перед ним упаду. Хочется спрятаться. Сжаться до ягодки морошки. Исчезнуть, чтобы не видно меня было. Чтоб не отягощена была я разумом. Не пришлось бы чувствовать, как кто-то упорно ломится в него. Стучится, просится. Жаждет поселиться под кожей. Зацвести опухолью мясистой.

Нет! Нельзя более томиться! Пропаду! Заревела я медведем да ринулась на существо. То, что было дальше… Кошмар наяву. Со смертью тишины утонули мои уши в гомоне нескончаемом. Животных звуков, нечеловеческих голосов. Предстали пред глазами цвета яркие. Переливающиеся в беспорядке. Описанию человеческим языком не подвластные. Смешалось всё. Вмиг потеряла я чувство времени. Тело провалилось невесть куда. Словно пропали все чувства. Не ощущаю я ни земли, ни холода, ни боли. И всё равно продолжаю свой ход праведный.

Голосом, будто хореем, существо подгоняю. Сама себя не слышу. Его не вижу. А продолжаю. Гоню, гоню его с земли северной. Удары бубна, словно стук сердец народа моего, силы придают. Бегу, как лечу. Всё дальше и дальше. Не останавливаюсь. Сколько прошло? Час, два, день? Больше? Пока тварь не покинет пределы мира нашего-не остановлюсь!

Разум всё глубже и глубже в пучину бездны погружается. Безвозвратно. Не выберется. Едва мысли ворочаются. Сквозь плен пробиваются. «Нет, сойду с ума, как есть, сойду, но тварь прогоню!» - подумать успеваю. Да в тот же миг калейдоскоп цветопляски останавливается. Утомленный разум в мир реальный выкарабкивается. Власть над телом возвращается. Не успеваю понять ничего-накатывает усталость невиданная. Вернулась стократно за всё время, что я одалживала. Разверзлась темнота перед глазами. Где стояла -там и в сон свалилась.

Очнулась от света дневного. Посреди леса. Сколько проспала-не знаю. Поднялась. Оберегать меня остались духи-хранители подле. Взгляд обратила к ним, да спросить боюсь. Язык не поворачиваются. А они возьми да улыбнись.

- Давно земля северная шаманами полнится, но таких, как ты, впервые видывала, – говорят они. – Человек человеком, а смогла ты изгнать существо космическое обратно, откуда оно прибыло. Кланяется тебе земля.

При словах этих покачнулись стволы еловые. Взмахнули ветвями кусты. По траве легкий ветерок побежал. Шелесту крон вторя, загалдели птицы. Подали голос олени и медведи. Где-то вдалеке заслышался воды плеск. Вдохнула я свежий воздух поглубже. Вернулись силы в тело. В голове посветлело.

Вижу – стойбище наше почти не пострадало. Только там, где существо стояло, борозда гигантская. Тянется через весь лес и до стоянки. Во всех местах, где оно проходило, осталась земля, пораженная болезнью.

Заметили тревожный взгляд мой духи, успокаивать принялись:

- Ты о земле не переживай.Исцелит она сама себя. Как мать-лосиха сбросит мех старый. О соприкоснувшихся думай. Им помощь потребуется.

- Ежели ушло существо, так должны были они исцелиться. Что же с ними такое?

- Отчего дурное в человеке появилось? – внезапно спросили духи.

- Собака не доглядела, – не думая, ответила я. И тут поняла, отчего лиц не видать было у людей той стоянки. – Неужто то существо вывернуло всех наизнанку?

Закивали духи.

- Всё, что грязное внутри людей было, в мир вылилось. Пачкать, осквернять начало то, до чего касалось.

Бесценны знания, шаману данные. Но живой опыт куда важнее. Не всех удалось спасти мне. Кто-то с землей слился, мир покинул. Большинству- таки помочь успела. Отмыла от грязи, обратно вывернула. Кричали люди от боли, да терпели. После дел тяжких устремилась я на сбор с шаманами соседних стойбищ. Замену готовить долгое время требуется.Выбрали одного, кто поселению помогать будет на ноги встать. А шамана того, проклятого, нет даже в Мире Нижнем. Забрало его душу с собой существо космическое.

Как вернулся мой народ на стойбище, так празднование устроили. Благодарили духов-защитников земли северной. Пока всех припомнили, так и неделя пролетела. Я после испытания без ног, без рук, без головы. Только об отдыхе все мысли мои. Да только всё не время. За бедами космическими житейские поспевают. Тяжела ноша шаманская. Придет время, наступят времена мирные на земле северной, тогда-то и усну я сном тысячелетним.

*

На том сказ мой завершается. Если по всему миру, что слышали, разнесёте, не будет большей благодарности тем духам, что северную землю и народ защищают. Самайн всё сказала. Ступай!