Я просто решил задержаться

Глава 1

Рассказ № 1

Со стороны могло показаться, что «Суеверные подонки» - всего лишь кучка взрослых неудачников, пытающихся реализовать свои разбитые мечты хотя бы в музыке. Дело в том, что мы привыкли видеть взрослых разведенных мужчин, не преуспевших в карьере, разочаровавшихся в жизни и на ранней стадии алкоголизма, организовывающих рок-группу. Как правило, от четырех до шести таких лузеров собирались пару раз в неделю в гараже наиболее успешного из них, хаотично стучали в барабаны, неистово дергали струны и хлестали пиво, представляя себя рок звездами. Они мечтали о славе, деньгах, молоденьких девушках, которых никак иначе уже не заполучить, а также хотели «сводить сына на концерт, чтобы он мной гордился, а бывшая жена-стерва грызла ногти от зависти». Примерно такое впечатление и производили «Суеверные подонки». Старая потертая одежда, репетиции в гараже, постоянное отсутствие денег и ржавый разваливающийся минивэн, стоящий от силы баксов 500... Подержанные инструменты, купленные с рук или восстановленные из полного хлама, найденного на свалке, драные шорты, протертые до дыр в подошве кеды, засаленные футболки…

Все говорило о том, что перед вами типичная группа потрепанных жизнью неудачников. Ну, не все было так уж стандартно – ребята значительно моложе сорока, самому старому, басисту Фрэнки – всего тридцать два, но он уже успел развестись и сменить с десяток мест работы. К тому же, группа репетировала не только в выходные дни. Ежедневно, в 18 30, едва успев заскочить домой перекусить и принять душ, команда собиралась в гараже у Карла Хоукинса, бессменного барабанщика и прекрасного повара, трижды в неделю подающего дешевые и на удивление вкусные закуски. Я, Дэниэл Райс, и гитарист Майк Маккормик, вечно голодные, потому что жили дальше всех и никогда не успевали поесть дома, моментально сметали закуску, чем постоянно расстраивали хозяина нашей «репетиционной точки» - гаража, пристроенного к дому и кое-как звукоизолированного. Карл ругался, что накануне вечером готовил закуску не один час, а мы проглотили все за пару минут, что больше никогда не будет ничем подобным заниматься – но уголки его глаз всегда улыбались, и мы знали, что в глубине души Хоукинс доволен. Счастлив быть здесь, с нами, доволен, что накормил голодных приятелей.

Мы казались неудачниками, бесперспективными лузерами и полным дерьмом лишь до тех пор, пока не начинали играть. Чистейший звук, исходящий из потрепанных динамиков, идеально настроенные, хоть и старые инструменты, а, главное, сыгранность - вот, что сразу же замечал даже далекий от нью-метала обыватель. А когда Райан Куинн начинал петь… Знаете, человек быстро привыкает к хорошему, а вот к гениальному привыкнуть невозможно. Мы можем тысячу раз перечитывать Шекспира, и каждый раз в новых строках и словах находить скрытый до этого момента от нас смысл, новые идеи, нового гения. Толстой, Пушкин, Достоевский… Гений остается навсегда таковым, даже через тысячу лет после смерти. А Райан Куинн был более чем гениален.

Когда этот двадцативосьмилетний парень начинал петь, по коже бежали мурашки, ноги подкашивались, а тело как будто переставало подчиняться тебе, приобретая легкость. Я много думал об этом, и как-то раз, уже после всех этих событий, спросил у Фрэнки, что он может сказать о вокале Куинна. – «Знаешь, Ден, я думаю, нам не дано понять это, по крайней мере, сейчас. Может быть, его голос вводил нас в транс или что-то подобное, но то, что я переставал ощущать свое тело, а чувствовал лишь легкость, слышал и видел только его голос… это более чем странно, согласись». И я соглашался.

Очень скоро на наши репетиции стали приходить люди. Сначала детвора из соседних домов, затем мужчины, а за ними быстро подтянулись и дамочки в возрасте. Мне кажется, не будь мы сдержанными и имей аппаратуру чуть лучше, менее хрипящие колонки и более качественный звук – скорее всего, прямо здесь, во дворе обычного американского дома, началась бы массовая истерия, подобная той, что происходила с фанатками Майкла Джексона. Голос Райана действительно творил что-то невероятное с людьми.

Более того, он творил это и с нами. Райан всегда пел по-разному. Невозможно было привыкнуть к его стилю – худощавый парень ростом чуть выше среднего, с кучей татуировок на руках, импровизировал всегда и во всем, превращая каждую секунду своей жизни в уникальный калейдоскоп событий. Иногда он менял слова, спонтанно добавляя искрометные комментарии о пришедших зрителях между куплетами, иногда растягивал, или, наоборот, ускорялся в припеве – но никогда, ни единого раза, наш вокалист не повторялся. А мы… Мы каким-то образом чувствовали его! Не знаю, дело ли в нашей дружбе, или в постоянных репетициях, но «Суеверные подонки» превратились в единое целое. Мы не знали, что выкинет Райан через секунду, но, в то же время, всегда предугадывали это. Музыка сама подстраивалась под вокал, а вокал под музыку, и то, что получалось в итоге, заставляло взрослых мужчин, женщин и детей отлипать от домашних забот, выключать телешоу и приходить к нам. Я уже тогда прекрасно понимал, что Райан – лидер и вдохновитель группы, без него нас бы никогда не существовало. Он помогает нам раскрыться, ведет нас, словно детей с завязанными глазами через опасное минное поле по узкой тропе, а мы, в свою очередь, помогаем раскрыться ему. Мы не смогли бы существовать друг без друга – это я знал абсолютно точно, и, думаю, так считал любой член группы.

Каждый из нас писал тексты песен, и каждая строчка, каждое слово подвергались тотальной критике со стороны остальных участников группы. Мы были едины в том, что тексты должны быть идеальны. Не хорошими, и даже не гениальными, а идеальными. Поначалу получалось плохо – поэты мы так себе, но Райан, первым написав пару-тройку действительно крутых вещей, задал общий темп. Никаких ограничений в выборе темы или стиля. Более того, композиторы, создавая текст, знают, как он будет звучать, какую музыку можно на него наложить. У нас же все обстояло чуть иначе. Если тексты писал каждый из нас, то музыкой занимался только Райан.

На пике славы, во время очередного интервью, молодая девочка-репортер спрашивала, как мы попали на вершину, и за счет чего планируем там удержаться. Анализируем ли тренды в музыке и слушаем ли наших фанатов – что им не нравится, чего они действительно хотят. Именно тогда Куинн выразил то, что лучше всего характеризует нашу музыку: «Мы не гонимся за трендами и не думаем о фанатах. Если мы будем думать о том, что нужно слушателям, мы перестанем думать о музыке. Тренды создаются группами, а вкусы людей изменчивы. Мы просто стремимся к идеалу, и не хотим отвлекаться на всякие мелочи». Поэтому каждая наша песня была так не похожа на предыдущую. Больше всего Райан, конечно, заставлял потеть меня. Стоя у синтезатора, добавляя то индии-элементы, то классику рока, а иногда и диско мотив, мы комбинировали стили, экспериментировали – и это всегда получалось великолепно. Каждый раз, когда вокалист требовал добавить тот или иной элемент, я думал, что он сумасшедший, безумец, что так нельзя делать – но, слушая, во что превращается смесь идеальной музыки и шедеврального текста, я понимал, что только что в грязном гараже у группы взрослых неудачников родился очередной хит.

Толпы людей, приходящих на наши репетиции, становились все больше, многие приносили свои раскладные стулья, занимали очередь заранее и вальяжно наблюдали за нами, потягивая пиво или виски. Другие предпочитали слушать нашу музыку стоя, подтанцовывая. У нас уже появлялась пара-тройка фанатов, знавших тексты песен, которых еще и в интернете-то не было. В общем, мы стали местной достопримечательностью, даже не записав первый альбом. Тогда же я предложил поставить банку для пожертвований, а также продавать лимонад, сдавать в аренду стулья и сделать футболки с символикой группы.Идею со стульями и футболками раскритиковали в пух и прах, а вот недорогой свежий лимонад и самодельный, немного неуклюжий и слишком большой короб для пожертвований, выкрашенный в ярко-оранжевый цвет, появились. Именно в этот момент на меня возложили новую обязанность: менеджер группы.

Больше года мы трудились над записью первого альбома. Маккормик купил в кредит мощный ноутбук и кое-какие прибамбасы для перевода звука с наших инструментов в программу звукозаписи. Денег на нормальную программу мы не собрали, поэтому писали в бесплатной версии от какого-то малоизвестного индийского разработчика. Корявый перевод, в котором просто невозможно было понять назначение большинства функций, постоянно выскакивающая реклама и стабильные «зависания» программы примерно раз в полчаса – вот, с чем нам приходилось работать. Ноутбук перегревался, и мы сделали под него специальную подставку, а Фрэнки притащил из дома вентилятор специально для железного друга. Да, вы все правильно поняли: пятеро взрослых парней не могли позволить себе даже приобретение нормальной техники и программного обеспечения.

Когда мы закончили первый альбом, состоящий из пятнадцати песен, у нас уже было достаточно материала для того, чтобы начать делать новый. Множество недописанных, наполовину написанных и незаконченных песен, пара готовых, и даже одна с музыкой. Как всегда, мы старались довести каждую строчку до идеала, поэтому часть песен имела только начало или конец, некоторые – лишь припев и общую задумку, но в целом следующий альбом должен был стать еще лучше, значительно лучше! Вот тогда-то Райан Куинн впервые заговорил о том, что нужно выступить. Я перерыл весь интернет и отправил наши песни, наверное, тысяче продюсеров – но все мои е-мейлы, казалось, проваливались в пустоту, пока однажды среди восторженно слушающей нас толпы не появился длинный худощавый мужчина, как позже выяснилось, представитель одной весьма известной рок-группы. Он предложил нам выступить на разогреве, и мы с радостью согласились.

Думаю, не нужно говорить, что «Суеверные подонки» произвели фурор! Кто-то заснял нас и выложил ролик в Ютюб, где тот набрал почти семь миллионов просмотров буквально за три дня. Музыкальные продюсеры моментально откликнулись, один за другим присылая «вкусные» предложения на мою электронную почту. Через пару концертов мы стали самой перспективной группой Америки, все еще не имея гонораров, но заведя массу поклонников. Наш хэштег вышел в топ 30 хэштегов мира, весь интернет только и говорил о нас, а альбом, записанный на непригодном оборудовании, скачивался миллионами людей по всему миру. Тем более, что Райан настоял выпускать альбомы исключительно бесплатно. «Не переживайте, ребят, мы свое заработаем на концертах. Голодать не будем. Но чем больше людей услышат нашу музыку, тем лучше. Мы ведь ее для этого делаем, верно? Чтоб ее слушали, а не ради денег?». И вокалист был прав, потому что каждое наше выступление – очередная сумасшедшая импровизация, рождение нового неповторимого шедевра. Такое невозможно записать на диск, это не передать словами – можно лишь почувствовать, побывав на одном из наших концертов.

Слава, свалившаяся буквально «с небес», вскружила нам головы, и мы, не имея лишних денег даже на нормальную еду, уже считали себя миллионерами. Именно в этот момент и произошло событие, навсегда изменившее нас и наше понимание жизни.

Мы собирали вещи после нашего седьмого по счету концерта, где публика заставила нас петь «на бис» еще добрые полчаса. Мокрые от пота с головы до ног, уставшие и счастливые, заряженные энергией толпы, мы снова чувствовали себя королями мира, когда к нам в гримерку вошел Тони Блэйк. Каждый житель нашего города знал и боялся этого поддонка – психопат, убийца, да еще и глава местной итальянской мафии одним своим видом внушал жителям ужас. Полиция неоднократно пыталась посадить его, но слишком уж изворотливый бандит всегда выходил сухим из воды. Этот человек занимался всем, что незаконно и приносит деньги: подпольное букмекерство, наркотики, проституция, контрабанда, и черт знает чем еще похуже. Не удивлюсь, если этот маньяк лично похищал детей и разделывал их на органы.

- Дениэл Райс! – Бесцеремонно проорал вошедший мужчина, и по спине у меня пробежали мурашки, - Здесь, мать его, есть этот гребаный Дениэл Райс? – Желваки бегали на его щеках, а мощные руки сжимались в кулаки, демонстрируя бицепсы во всей красе. Я невольно представил, как лапы этого гиганта сомкнутся на моей шее, и последним, что я увижу, будет этот отвратительный шрам вдоль всей левой щеки бандита. Говорят, будучи еще ребенком, Тони Блэйк упал с велосипеда и напоролся лицом на что-то острое – оттуда и появился ужасный шрам. Думаю, такое возможно, но, глядя на бандита, на его позу, крепкие руки, мощные бицепсы и злые, горящие безумным огнем глаза, представлялось, что шрам этот бандит получил на какой-нибудь разборке, когда голыми руками перебил десяток якудз с острыми, как бритва, ножами.

Я видел замешательство и страх в глазах каждого из членов нашей группы, и мне нужно было что-то делать. Не стоять же столбом, как полоумный! А потому я собрал всю волю в кулак, постарался взять под контроль дрожь в своем голосе и коленях, сделал шаг вперед и бойко заявил: «Я!».

- Хрен ли ты орешь, придурок? – Бандит, кажется, был совсем уж не в духе, - Выйдем на воздух, перетереть надо.

- Он останется здесь, - Спокойный голос Райан Куинна не терпел пререканий. Только сейчас я заметил, что наш вокалист единственный из нас ни капли не боялся Блэйка.

- Смотрите-ка, да у нас герой, - Саркастично, нараспев произнес Тони, а затем добавил уже с серьезным лицом, - Спокойнее, парнишка, думай о последствиях. Я просто хочу перетереть с твоим корешем. Обещаю, что не подпорчу его мордашку.

- Перетри с ним здесь, кореш, - Райан произнес это с таким нажимом и издевкой, что я понял: если не вмешаться – будет беда.

Тони поменялся в лице – загоревшая физиономия резко превратилась в серую маску злобы. Его зубы сжались, бандит весь напрягся, как пружина, готовая распрямиться в любую секунду, и хотел было двинуться на Куинна, когда так же бойко, как и в первый раз, я прокричал «Я согласен! Пойдем проветримся!».

Блэйк немного успокоился, буркнул что-то типа «так-то лучше», и мы вышли на свежий воздух. Я не без удивления отметил, что бандит приехал один, без охраны, и на какой-то неприметной скромной тачке. Совсем непохоже на него. Перед тем как начать, он предложил мне сигарету, и, когда я отказался, просто бросил ее на траву.

- Значит так, мой крикливый друг, твоя мамашка жестко накосячила, и, если не хочешь в ближайшие дни организовывать ее похороны, то придется мне кое в чем помочь.

- Ч-что значит накосячила? – От волнения я стал разговаривать, как опытный заика.

- А то и значит. Посмотри сегодня новости, и все поймешь. У меня сейчас просто нет времени жевать сопли, поэтому слушай. Нужно четыре человека. Ваша группка поющих какую-то хрень педиков подойдет. Попадете в центральный полицейский участок, это я организую. За бачком унитаза будет спрятан ствол. Напугаете охранника или вальнете – мне по барабану – заберете в его комнате еще автомат и дробовик. Потом вам нужно пробраться в хранилище улик. Там система именных пропусков, с этим я тоже разберусь. Короче…

- Н-нет, я не буду этого делать! – В ужасе слушая безумный кровавый план Блэйка, я понимал, что прямо сейчас решается не только моя судьба, но еще и моей матери, нашей группы, полицейских…

- Хрен ты угадал, принцесса. Еще как будешь. Иначе придется собирать свою мамашку по частям в самых дальних уголках штата. В общем, сожжете к хренам хранилище и выйдете через черный ход, там же. Дальше я помогу вам свалить в Мексику. А через год-другой, когда все утихнет, сделаю вам новые паспорта, вернетесь. Ты все запомнил?

- Мне нужно время подумать, - И по своему же голосу я понял, что готов сдаться, просто на грани. Он угрожает убить мою мамочку, и я не допущу этого! Но что за история, куда она впуталась?

- Короче, вот мой номер. Мне нужно, чтобы ты перестал жевать сопли и набрал меня завтра, ближе к вечеру. Встретимся, я детально расскажу план. И перетри со своей группой, они понадобятся в этом деле.

С этими словами, не дав возможности мне ответить хоть что-то, бандит двинулся в сторону своей темной неприметной тачки. Я даже затруднялся назвать марку – что-то возраста не менее десяти лет, седан, ничем не выделяющийся среди своих одногодок.

Этим же вечером, как всегда в доме Карла, поедая пиццу и обильно запивая ее пивом, я пересказал парням наш разговор с Тони. Я прекрасно понимал, что сейчас самое неудачное время – мы только-только воспряли духом, начали зарабатывать и обретать известность – и вот на тебе! Фрэнки и Майк настаивали, чтобы мы обратились за помощью в полицию, Карл вообще предлагал подписать контракт с одним из сотен надоедающих нам продюсеров, и в договоре указать обязательную и постоянную охрану. Но я-то боялся не за себя, и не мне грозила расправа, чего не сказать о моей пятидесятидвухлетней матери. К слову говоря, я уже с десяток раз за этот вечер звонил ей, но слышал лишь металлический голос автоответчика. Райан же просто молчал и предлагал для начала дозвониться маме, а затем принимать какие-то решения. В середине обсуждения, сквозь гул наших голосов до меня донеслась часть фразы из новостей о том, что местный криминальный авторитет Тони Блэйк находится в розыске, и все, у кого есть хоть какая-то информация о нем, могут получить пятьдесят тысяч долларов! Я приказал ребятам заткнуться, и пятеро взрослых мужчин молча уткнулись в старый маленький экран засиженного мухами телевизора, который был куплен лет пятнадцать назад, когда Карл еще учился в колледже.

Затем – полчаса активного поиска в интернете – и вот мы все знаем. У полиции есть свидетель и неопровержимые доказательства того, что Тони замешан в убийстве копа. Самого убийцу не смогли взять живым (чему я, честно говоря, не удивился – убийцы копов редко доживают до суда), но заказчик, Тони Блэйк, все еще на свободе. Убитый детектив первого ранга, отец троих детей, видимо, слишком уж активно копал под бандита и схлопотал шесть пулевых ранений – в голову, грудь и даже в пах. И сейчас вся полиция штата ищет заказчика.

Ближе к полуночи мне позвонила мать, с другого, неизвестного мне номера. Она попросила, чтобы я не волновался и рассказала, что находится под программой защиты свидетелей. Мама уверяла, что у нее все в порядке, ее круглосуточно охраняют три копа, а, главное, она теперь может не ходить на работу и целый день смотреть сериалы, поедая попкорн и мороженое, обильно заливая все это газировкой. Я, конечно, все еще переживал по поводу нашей встречи с бандитом, но теперь заметно расслабился. Мама в безопасности, убийцу копа ищет вся полиция штата – вряд ли у него хватит смелости снова заявиться к нам.

Так или иначе, я не позвонил Блэйку следующим вечером. Мы продолжали играть, наши пока еще немногочисленные поклонники уже окрестили нас легендой, концерты проходили на «ура» - и мы просто радовались жизни! Наконец-то каждый из нас начал достаточно зарабатывать, чтобы бросить работу, Карл купил новую звуковую систему в гараж, ноутбук-монстр для записи песен, я приобрел тачку – в общем, все шло просто великолепно! Конечно, Блэйк звонил мне несколько раз за это время, но я просто не брал трубку, стараясь забыть о нем. Вероятно, нам все же стоило пойти к копам, но я просто не хотел ввязываться во все это. Тем более, пятьдесят тысяч долларов, еще месяц назад казавшиеся нам колоссальной суммой, теперь превратились в гонорар за несколько концертов. Как я уже говорил, мы пока что не стали группой с мировым именем, и в большинстве случаев нас просто называли интернет-сенсацией, а в интернете, как известно, вкусы переменчивы. Мы не собирали стадионы, но фанаты появлялись, их число быстро росло, они любили нас.

И вот, когда все стало слишком хорошо и безоблачно, когда мы видели впереди лишь яркое солнечное небо и прекрасные перспективы, сразу после концерта в небольшом городке на самой границе нашего штата, нас вяжет полиция. Я сразу заподозрил что-то не ладное – нам не предъявили обвинений, а нашего гитариста, Майка Маккормика, просто не стали забирать. Именно в этот момент я вспомнил слова Блэйка: «Чтобы справиться с работой, потребуется четыре человека, поэтому перетри со своей группкой».

_________________________________________________________________________________________________

Тесная камера, рассчитанная на четырех человек. Почти вся наша группа здесь, я пытаюсь вспомнить и пересказываю парням детали разговора с Блэйком. Все на взводе, и даже Райан в смятении.

- Пистолет за бачком унитаза. Потом нам нужно отнять у охранника еще автомат и ружье, вроде как-то так. Потом… Кажется, взять охранника в заложники и пробиться в комнату улик. Черт, я не помню… - Я схватился за голову. И почему я тогда не слушал внимательнее?

- Тебе и не нужно помнить, - Райан Куинн говорил спокойно и рассудительно, в свойственной ему манере. Мне иногда казалось, что, даже если Райан будет молоть полнейшую чушь, никто не усомнится ни в едином слове вокалиста – спокойная уверенность, излучаемая им, отвергала все возможные сомнения. Куинн мог бы стать великим политиком, прекрасным менеджером… Но выбрал музыку.

- Чувак, если этот упырь смог засунуть в камеру нас, известных музыкантов, то просто прикинь, что с нами случится, если мы не спалим это место к чертям? – Голос Карла дрожал, и я мог поклясться, что чувствую его напряженные, как струны, нервы. Может быть, потому что чувствовал себя так же?

- Это не наша война, Карл. И я не хочу в Мексику. Мы уже слышали: есть свидетель и улики. Даже если мы уничтожим хранилище, остается свидетель, мама Дэниэла, - В этот момент я понял, что Райан прав. Она обречена, что бы там не говорил Блэйк, - И на кой черт ему переправлять нас в Мексику, если проще пристрелить и сбросить трупы в какое-нибудь озеро?

- Но что с нами будет здесь? – Карл начинал успокаиваться, но все еще дрожал всем телом.

- Да ни черта не будет! Если бы у Тони был кто-то в тюрьме, мы бы не понадобились. Расслабьте булки, парни, все будет норма…

Взрыв потряс все здание, заставив дрожать даже решетки на окнах, с потолка посыпалась побелка, несколько ламп в общем коридоре отключились. Я инстинктивно схватился за крепления моей койки, ожидая повторного толчка, думая, что это землетрясение. Но второго толчка не последовало. А затем мы отчетливо услышали выстрелы и крики, а включившаяся следом сирена заглушила все звуки, кроме мощного стука наших испуганных сердец и гула в ушах.

- Это он! Черт возьми, Блэйк решил взорвать участок! – Теперь уже я поддался панике и кричал что было сил, - Он сравняет все с землей, а нас просто прикончит! Тони…

- Успокойся! – Куинн стальной хваткой сжал мои плечи, - Здесь с полсотни полицейских и не меньше заключенных! Никто не позволит пробиться внутрь какому-то бандиту! Сигнализация сработала, и скоро сюда приедет три дюжины спецназовцев, которые при желании могли бы зачистить какой-нибудь город в Сирии.

В какой-то степени Куинн был прав. Только он даже представить не мог численность и вооружение бандитов. Уже позже мы узнали, что Тони пообещал по четверти миллиона долларов каждому, кто пойдет с ним до конца, предоставил всем желающим оружие – и толпа бродяг, вооруженная автоматическими винтовками, сражалась не на жизнь, а на смерть. В тот день у Блэйка даже появилось два снайпера и специалист по взрывчатке, а сам босс мафии прекрасно понимал, что тратит не так уж и много денег ради спасения своей задницы: доживут до конца единицы, и Блэйку хватит денег, чтобы рассчитаться с ними. Или убить. В зависимости от того, что будет проще.

Через несколько минут свет вдруг погас, а сигнализация смолкла, и теперь ребята намного отчетливее слышали выстрелы за толстыми стенами полицейского управления. Кажется, эпицентр боя приближался, периодически разбавляя выстрелы звуками взрывов и предсмертными, полными боли и отчаяния криками. Еще через минуту включился резервный генератор – лампы горели тускло, а сигнализация не работала. Черт возьми, значит, люди Блэйка уже внутри и уничтожили основной источник питания? Вскоре, судя по звукам, подъехало подкрепление - два фургона спецназа, а затем еще один, и еще… Но выстрелы не стихали! Более того, они все приближались, и охранник, которого мы должны были взять в заложники, после пары коротких переговоров по рации, схватил винтовку и куда-то побежал. Кажется, заключенные остались здесь одни…

А Блэйк продвигался вперед, словно опытный генерал, ведущий свою армию. Взорвав часть стены и проникнув внутрь, Блейк заминировал все входы, и продолжал ставить растяжки и оставлять «приятные сюрпризы» для подъехавших подкреплений. Оставались и некоторые его бойцы, сдерживая спецназ беглым огнем, не давая возможности осмотреться в поисках растяжек и разминировать территорию. В итоге, четырнадцать прибывших первыми на подмогу бойцов погибли, уничтожив всего четверых бродяг с оружием в руках. В основном, конечно, убивали их ловушки. Бродяги лишь добивали оглушенных и контуженых.

Полиция бросила все силы на сопротивление преступнику, но оказалась бессильна. Армия Тони неумолимо продвигалась вперед, и теперь, когда основной генератор был уничтожен, Блэйк рассчитывал только на тех четверых ушлепков из какой-то рок группы, сидящих в ближайшей к комнате охраны камере.

Я же понял, что наше время пришло, когда двое крепких мужчин из камеры напротив попытались открыть решетку, и она, кажется, поддалась! Черт побери, с ослабленной подачей электричества решетку можно открыть! И этот факт напугал меня еще больше: очень скоро все заключенные окажутся на свободе, и тогда беды не миновать.

Карл, кажется, прочитал мои мысли и бросился к унитазу. Пошарив рукой за бачком, он не без удивления достал оттуда темный, частично покрытый ржавчиной пистолет. С трудом поняв, как достать обойму и пересчитав пули, он грустно изрек в пустоту, как будто отчитываясь перед кем-то: «Всего шесть патронов. Не густо». А мы в этот момент пытались отодвинуть решетку. Она никак не поддавалась, пока Карл не пришел нам на помощь. Спустя полминуты мы открыли ее.

Боковым зрением я заметил, как кто-то из заключенных уже бежит к будке охраны. Я осознал, что, стоит ему добраться до оружия, как катастрофа неминуема. И, если сейчас у полиции есть хоть какие-то шансы остановить Блейка, не пустить его сюда, то пришедшие с тыла заключенные полностью уничтожат остатки сопротивления копов. В тот момент я, кажется, уже выбрал сторону, и слова Райана о том, что моя мать обречена, возымели свой эффект. Не долго думая, я выхватил из рук у Карла пистолет, и, что есть мочи, заорал: «Не двигаться! Всем оставаться на своих местах!». Мужчина продолжал бежать за оружием, и не знаю, что на меня нашло – но я выстрелил. Да, я хотел, чтобы пуля прошла чуть выше головы - не убивать же заключенного - но стрелок я так себе. Не знаю, чем я думал, но в этот раз мне чертовски повезло, и пуля прошла чуть выше и левее тела мужчины. Я снова закричал, каким-то визгливым срывающимся голосом, от которого даже мне стало немного страшно: «На пол, ублюдок!».

Думаю, даже не выстрел, а именно мой голос возымел эффект. Мужчина подпрыгнул, как от удара током, а затем послушно упал на бетонный пол, стараясь в него вжаться. Я же огляделся по сторонам и на всякий случай еще раз выстрелил, на этот раз в потолок. Кто-то вздрогнул, другие начали что-то бормотать, но абсолютно все заключенные опустили головы и понурили взгляд, всем своим видом выражая покорность. Отлично, по крайней мере, в ближайшее время ситуация под контролем.

Копы пришли только утром. Дробовик из комнаты охраны и пистолет с оставшимися четырьмя патронами придавали нам уверенности. Я следил за заключенными, а Фрэнки с оружием наперевес ждал Блэйка. Тони так и не пришел, но бои, взрывы и крики доносились из-за стены еще очень долго. Пришедшие с утра копы едва не пристрелили нас, но все обошлось. Я-то их понимал: после такой мясорубки у любого нервы сдадут. Мы опустили оружие и вернулись в камеру. Остальные заключенные и так находились там все это время – мы не разрешали им выходить.

Следующие двое суток прошли в бесконечных допросах. Мы не стали придумывать легенду и рассказали все как есть. Думаю, низкий рыжеволосый детектив с мелкими, как у акулы зубами и ледяными вялыми руками (сразу после рукопожатия я понял, что никогда больше эти руки не должны меня коснуться, и я сделал все, чтобы этот парень не похлопал меня по плечу или случайно не зацепил мою руку, передавая кофе) хотел посадить нас за препятствие правосудию. Тысячи раз нас спрашивали, почему мы не пошли в полицию и не рассказали о встрече с Блэйком. Никто не мог дать внятного ответа. И нас бы еще долго таскали по допросам, если бы не Майк, остававшийся на свободе и приходивший к нам повидаться, не пересказал всю историю какой-то дотошной журналистке. Надо понимать, что журналисты – не детективы, и они не всегда задают правильные вопросы, вроде тех, откуда ребята узнали об оружии за бачком. В общем, через трое суток заключения мы стали героями Америки номер один, по ошибке попавшими за решетку и сумевшими подавить бунт в тюрьме во время кровавой бойни за стеной.

Нас отпустили. Копы ненавидели нас и изрыгали проклятья нам в спину, утверждая, что это из-за нас произошла бойня и погибла куча невинных парней. Ага, как же! Не из-за продажных полицейских, которые нас отвезли в участок, не из-за тех, кто подложил оружие в камеру и не из-за того. что они не могли прижать Блэйка раньше – только из-за нас!

В общем, теперь Тони Блэйк попал в список самых разыскиваемых преступников страны, моя мать все еще находилась под защитой, и нам, как мы думали, нечего бояться. Поэтому мы просто продолжили играть.

_________________________________________________________________________________________________

Прошло чуть больше трех месяцев, и все, что связано с Блэйком, стало забываться, как плохой сон. Мы давали концерты, писали второй альбом, который все так же планировали распространять бесплатно. Суеверные подонки все еще не выпускали мерч, но уже патентовали свою символику. Примерно месяц назад Райан заговорил о том, что нужно собрать денег и сделать клип – вроде как у него была интересная задумка. Я выложил проект на Кикстартер, и уже через две недели мы собрали сумму, втрое превышающую наш запрос.

Прекрасное июньское утро, мы, немного угрюмые из-за головной боли и лишнего алкоголя, принятого накануне, едем на нашем новом автобусе за город, в какой-то глухой лес. Райан говорит, что уже бывал здесь, исследовал местность, и нашел там, в лесу, чью-то хижину. Старая развалюха, наверняка, построена каким-то отшельником, и как раз около нее нужно снять несколько сцен. Как и с музыкой, мы не понимали общую концепцию клипа, думая, что просто запечатлеваем бессвязные картинки, но к этому времени мы уже научились доверять чутью вокалиста, а потому, без лишних вопросов просто делали, что он говорит.

Помимо группы в автобусе едут еще три человека с большими камерами, вроде тех, что снимают новости, один каскадер и звукооператор. Вот зачем здесь звук и каскадер не понимал абсолютно никто – всегда ведь звук накладывают при монтаже, и уж точно его никогда не пишут при съемках клипа!

Автобус остановился, мы немного перекусили еще теплыми бутербродами – оказалось, что каскадер помимо всего прочего отвечает и за еду, а затем двинулись в лес. Через четверть часа мы нашли хижину – обросшее мхом деревянное строение, собранное, кажется, без единого гвоздя или самореза, при этом довольно просторное. Кострище снаружи и небольшое внутри – скорее всего, сюда заносили лишь угли, чтобы не дымить в жилище и хоть немного согреться. Какое-то приспособление для сушки одежды, и даже ржавое оцинкованное ведро для сбора воды! Райан оказался прав: место более чем колоритное, и подобного в своей жизни не видел ни один из нас. На все наши вопросы, как он нашел хижину, вокалист лишь отшучивался.

Время близилось к обеду, мы качественно и быстро снимали необходимые сцены, и планировали уже через час-другой убраться отсюда, когда внезапно со всех сторон к хижине вышли люди с оружием. Человек десять, не меньше, в зеленых комбинезонах, абсолютно невидимые на фоне летнего леса. Все произошло настолько быстро, что мы испугались больше от неожиданности, чем от вида оружия. А через секунду вперед выступил главный, и я с ужасом узнал Тони Блэйка.

- Малолетние выродки, не выполняющие свои обещания! Только посмотрите на них! – Глаза бандита горят звериным огнем. Кажется, он уже давно скрывается здесь, в лесу, и с каждым днем теряет частичку человечности, все больше превращаясь в зверя.

- Мы ничего не обещали, - Как всегда спокойно отвечает Куинн. Черт возьми, ему что, совсем не страшно? Как можно не бояться ЕГО, дьявола во плоти? Как можно не трястись от страха, глядя в ледяные глаза своей смерти? Ведь не просто так Тони Блэйк выследил нас в лесу, совсем не для чтения лекций!

В этот момент меня осеняет. Украдкой осматриваюсь – все внимание сконцентрировано на нашем вокалисте. Удивлены все: и бандиты, и наша группа, и даже Майк, которого не так-то просто удивить или вывести из себя. Все глаза смотрят на то, что же сейчас сделает Тони с наглецом, в то время как об остальных как будто забыли. Я понимаю, что это мой шанс.

Аккуратно засовываю руку в карман. Мой старый кнопочный телефон всегда со мной! Ему без малого уже лет шесть, и совсем недавно я даже хотел купить новый – но представил, насколько долго и трудозатратно переносить все контакты, дни рождения, SMS и прочую необходимую информацию в новый сенсорный смартфон – и стало просто лень. Решил сделать это позже. Мой телефон из тех, что еще не умели синхронизироваться с гуглом, а карту памяти объемом более четырех гигабайт аппарат не воспринимал.Вв общем, тот еще динозавр. У нас появились деньги, и ребята первым делом обновили себе мобильники, но я-то остался со своим старым другом, часто становясь из-за этого объектом насмешек.

За все годы работы с ним, я понял одну простую вещь: кнопочный мобильник удобен. Иногда я не глядя на экран набирал смс или номер телефона, переходя улицу или поедая завтрак. Для меня это перестало быть проблемой – сделать что-то не глядя на кнопочном телефоне значительно проще. Вот и сейчас я незаметно и легко набрал в кармане 911, включил громкую связь и выкрутил на минимум звук динамика. Микрофон в таком режиме будет максимально чувствителен, и даже находясь в кармане, оператор будет неплохо слышать, что с нами происходит.

- Маленький засранец, тебе следует уважительнее относиться к старшим, - Блэйк приближается к Райану, смотря на него, как удав на кролика, - Но ничего, я тебя сейчас проучу. Я же сказал, что вы должны сделать, а вы решили просто отсидеться. Да вы хоть представляете, сколько народу погибло ради того, чтобы вам, упырям, помочь?

- Ты бы все равно убил его мать, - Райан продолжал спокойно разговаривать с бандитом, словно со своим другом, сидящим напротив за чашкой кофе, - Она свидетель, и у тебя не было выхода. И нас бы ты убил.

- Да что ты вообще понимаешь, гаденыш? – Блэйк буквально прошипел последнее слово, - Без улик показания свидетеля были бы полной туфтой. Вы просто должны были сжечь к хренам хранилище и выпустить заключенных. Вас бы отвезли в Мексику с новыми паспортами. Я все продумал! – Только сейчас я заметил, что Блэйк как будто оправдывается перед Райаном. Как такое возможно?!

- Но это твои проблемы, не наши. Мы музыканты, а не воины. Нам плевать, что происходит между бандитами и копами, наша работа – играть.

- Я дал этому ублюдку шанс спасти мать! – Блэйк снова переходит на крик, - Засранец почти согласился, а потом решил, что может просто не отвечать на мои звонки! Что ты на это скажешь, щенок? – Теперь Тони двигался в мою сторону, и я впервые понял значение фразы «сердце в пятки ушло». Кажется, мое сердце остановилось, покрылось коркой льда – мне было холодно изнутри, при этом я покрывался потом. Я не мог дышать, и чувствовал, что вот-вот потеряю сознание.

- А кто тебе сказал, что мы обязаны говорить с тобой? Не такая уж ты и шишка, чтобы мы по первому слову бежали исполнять твои приказы, - Снова Райан, и на этот раз я понял: он делает это специально. Пытается подставиться под удар, чтобы спасти нас. Тянет время.

- Ты знаешь, - Глаза Тони едва не вылезали из орбит, вены на шее вздулись, но он старался говорить спокойным голосом, - А ведь вы сегодня умрете. Все вы! А знаете почему? Мне нечего терять! Меня ищет вся страна, и мне плевать, сколько еще людей грохнуть! – Тони передергивает затвор пистолета. Я жду, что перед глазами начнет проноситься вся жизнь, как об этом пишут в книгах, но ничего не происходит. Лишь липкий страх и гулкое сердцебиение.

- Нет, урод, тебе нечего терять, потому что ты просрал всю свою армию, штурмуя хранилище. Эти последние, да? А они в курсе, что обречены?

Прозвучал выстрел, и Райана отбросило на землю. Блэйк просто не сдержался. Из груди парня сочилась темная кровь, и я тогда подумал, что, наверное, это плохо. Лучше бы она была светлая, чем вот такая, темная. Я не силен в анатомии, но мне кажется, что, чем сильнее рана, тем темнее кровь. По крайней мере, раньше так казалось.

Блэйк расхохотался, широко оскалив зубы, и этот звук напоминал мне вой гиены. А Куинн продолжал.

- Ты всего лишь неудачник! Не смог занять свое место в жизни и стал бандитом. Командуешь такими же отбросами и еще большими неудачниками! – Новый выстрел, в груди Райана появляется очередное крупное отверстие. Парню становится тяжело говорить, из горла вырываются лишь хрипяще-булькающие звуки, но он продолжает. – А что ты можешь без своего оружия? Чертов слабак, да любой коп стоит десятка таких как ты! – Третий выстрел, и я с ужасом замечаю, как череп вокалиста отбрасывает на землю. Белые осколки костей попадают на ботинки Блэйка, и он снова смеется. А я краем уха слышу приближающиеся сирены.

И тут происходит невероятное. Полураздробленнеая голова Куинна приподнимается, и он продолжает. – Ты можешь скрываться в лесу, но рано или поздно тебя найдут. Никто не застрелит тебя, ты сдохнешь мучительной смертью, и похоронят тебя на муниципальном кладбище, рядом с педафилами и насильниками, и ни один человек никогда…

Блэйк больше не смеётся. Кажется, он напуган не меньше нашего. Прозвучал последний выстрел, пуля полностью уничтожило то, что еще оставалось от лица Райана, и тот, наконец, замолчал. Голова безвольно упала на траву, и вокалист больше не дергался, не предпринимал попыток подняться.

Секунд пять царило гробовое молчание, в течение которого я слышал лай приближающихся собак. Кажется, копы нашли наш автобус, и уже взяли след. Собаки… Интересно, сколько здесь полиции, и понял ли оператор службы спасения по голосу или диалогу, что здесь Тони Блэйк?

- Черт возьми, копы! – Взревел кто-то из банды, и бросился бежать. Я моментально упал и вжался в траву, боясь, что Тони все же решит казнить нас перед тем, как уйти. Но он не успел. Даже думать забыл об этом. Вся банда, как и он сам, рванули в лес, что было сил, а через несколько секунд я услышал тот самый незабываемый спасительный звук вращающихся лопастей вертолета прямо над нами. Значит, оператор все понял. В этот момент мне впервые захотелось помолиться нашему спасителю, но ему это было уже не нужно. Наш спаситель лежал рядом, в луже крови, с раздробленной головой и не подавал признаков жизни.

_________________________________________________________________________________________________

- Еще одна его песня готова, - наш гитарист Майк Маккормик продемонстрировал мне теплый, только что распечатанный лист бумаги, - Как всегда, это хит.

Прошло уже полгода с того момента, как Блэйк на наших глазах застрелил Райана Куинна, нашего друга и однозначно самого талантливого вокалиста на планете. Мы не следили за судьбой Блэйка, но я знал, что тогда, прочесав чертов лес вдоль и поперек, бандита поймали. Взяли живьем. Не знаю, идут ли сейчас судебные разбирательства и где сидит мерзавец – но надеюсь, что уже никогда не вылезет из клетки. Такие животные не должны гулять по улицам.

- Снова на том же самом месте, да, Майк? – Фрэнки Динглз, как всегда в последнее время, сидел на новом кожаном диване у стены нашей «репетиционной точки» - все того же обшитого звукоизоляцией гаража, теперь, правда, с новой аппаратурой.

- Да, все так же сидит за своим большим дубовым столом и отшучивается, - Майк казался то ли расстроенным, то ли отрешенным. Взгляд его не мог сфокусироваться на какой-то точке и беспорядочно блуждал по стенам гаража.

- Ну, Райан в своем стиле. Если бы он не шутил, я бы даже засомневался, он ли это, - Динглз взял в руки лист с текстом новой песни и внимательно изучал его. Затем, секунд через тридцать молчания, заорал, - Черт возьми, это очередной шедевр! Твою мать, ребят! – Он потряс листок в воздухе перед нашими лицами.

- Да-да, Фрэнк, мы знаем, - Я старался быть сдержанным в такие моменты. Все еще чувствуя вину за смерть вокалиста, я просто не знал, как реагировать на эти «послания». – Каждая его песня – хит. Пора бы уже привыкнуть.

- Нет, черт тебя дери. Дэн, это не просто хит! Это, мать твою, гребаный шедевр! – Фрэнк орал во всю глотку, и в этот момент я внутренне порадовался, что мы закрыли дверь гаража, несмотря на духоту внутри.

- Он не винит тебя, Дэниэл! – Карл, казалось, в очередной раз заглянул ко мне в голову. Невероятно, но в последнее время я начинаю всерьез задумываться – не экстрасенс ли наш барабанщик? Кажется, он лучше всех понимал, что творится в голове каждого из нас, что мы чувствуем, и, наверное, без Хоукинса наша группа просто распалась бы после смерти Куинна, - Перестань изводить себя!

- Да, но он не приходит ко мне! – Кажется, я снова на грани нервного срыва, мой голос дрожит, - Почему он снится каждому из вас, а меня игнорирует? Я же знаю…

- Я думаю, тебе нужно расслабиться. Отпустить ситуацию. Да ты же, блин, спишь только после приема снотворного! Не думаю, что это помогает Райану связаться с тобой!

- К черту, - Я поднялся со своего места у синтезатора и двинулся к гаражной двери, - Все равно у нас ни музыки, ни вокала, одни только «хитовые» тексты. Я домой. Нужно выспаться. Бабло заканчивается, завтра снова пойду на собеседование в какой-нибудь колл-центр. Буду рвать жопу за минимальную зарплату.

- Тебе нужно расслабиться, Дэниэл, - Все так же настойчиво повторил Карл, и в этот момент мне впервые захотелось ему врезать. Правда, его слова все же запали мне в душу.

Через час я выпил почти литр теплого молока с медом и принял горячую расслабляющую ванну. Меня хорошенько так разморило, и я сделал все для того, чтобы заснуть без снотворного. Почти полгода я или не сплю, или принимаю снотворное и отключаюсь, словно механизм, которому отключили подачу электричества. И сегодня я решил дать Карлу шанс. Не то чтобы я мечтал увидеть во сне Райана – честно говоря, я упивался страданием, наслаждался своим горем – мне просто стало любопытно. Что случится, если я усну без снотворного, и смогу ли я вообще уснуть?

Правда, засыпая, я не мог даже предположить, что встречу его!

Просторная светлая комната. Множество окон, свет из которых освещает все вокруг, но он настолько яркий, что за ним невозможно ничего рассмотреть. Словно за окнами стоят прожекторы, светящие внутрь. Слишком сильный свет, чересчур яркие краски режут глаза, и я щурюсь. А затем слышу тот самый добродушный смех, от которого растает сердце даже самого злого в мире человека.

Это Райан Куинн!

Все в точности так, как рассказывали ребята. Широкий дубовый стол и знакомая фигура, сидящая во главе. Перед Райаном толстая книга с красной тканевой обложкой – чем-то напоминает мне книги заклинаний из диснеевских сказок. В наши дни невозможно найти книгу не с бумажным переплетом – черт побери, да в наши дни и книг-то не осталось! Но только не здесь. Райан что-то дописывает в книгу, а затем поднимает на меня глаза. – Рад видеть тебя, друг.

В эту секунду с моей души упал тот самый камень вины, заставлявший вести себя, как последняя сволочь эти полгода. Я буквально почувствовал, как что-то меняется. Ощущение, словно ты долгое время не мог дышать полной грудью, и уже забыл, как это делать – а теперь стоишь в самом центре канадского леса в начале зимы, и вдыхаешь морозный свежий чистый воздух. Именно сейчас я понял, что смогу жить дальше.

- Как ты здесь? – Все, что пришло мне на ум после полугодовой разлуки – это спросить как дела.

- Неплохо. Мне здесь нравится. Вот, видишь, дописываю наши песни, создаю новые. Не стесняйся, подходи ближе, - Глаза Райана буквально излучали тепло. Он и в жизни был хорошим, добрым, располагающим к себе человеком, а теперь это качество усилилось стократно.

Я подхожу к книге, беру ее в руки. Любопытство одолевает, и я начинаю листать ее. Черт возьми, сколько же тут текстов! Большинство – из тех, что мы впятером пытались создать между концертами, или когда еще не стали знаменитыми. Эти песни недописаны, но у каждой есть свободное место для доработки. На мгновение это напомнило мне таблицу Менделеева – великий ученый создал таблицу периодических элементов, в которой предусмотрел место для еще не открытых элементов. Здесь, в книге, везде было разное число пропущенных строк, и я понял, что это количество не случайно. Я даже узнал несколько текстов, одна из недописанных песен была моей, когда Райан настойчиво кашлянул.

- Мне предстоит еще много работы. Но, пожалуйста, сейчас просто запомни то, что я подготовил для тебя. Я немного стесняюсь показывать свои заготовки, это как… Как незаконченная картина.

Я усмехнулся. Стесняющийся Куинн? Что-то новенькое! Но все же открыл нужную страницу и несколько раз прочитал текст. Как всегда, идеальная рифма, притертые друг к другу слова – все просто замечательно! Песня моментально западала в память, и обещала надолго остаться в моей голове, а затем и в головах наших фанатов.

- А как нам быть с музыкой? – Я беспомощно поднимаю глаза на Куинна, понимая, что ноты не удастся запомнить так же легко, как текст.

- Я немного увлекся с текстами, но музыку тоже пишу. Скоро вы получите пару композиций. В основном ты, потому что тебе будет легче всего воспроизвести ее на синтезаторе, объяснить команде, что от них требуется. Дэниэл, будь добр, когда у тебя в голове в очередной раз засядет навязчивая мелодия – знай, что это моя посылка, и просто наиграй ее, - Куинн подмигнул.

- А вокал? – Я, кажется, снова впадал в уныние, на что Райан лишь усмехнулся.

- Ты же не думаешь, что я один такой во всем мире? Ты менеджер! Брось клич в интернете, и к вам придут тысячи вокалистов. И могу тебе пообещать, что там будет как минимум два-три человека не хуже меня. Думаю, ты и сам поймешь это, когда услышишь.

Мы немного помолчали. Я понимал, что у нас не так уж и много времени, а так много хотелось узнать…

- Так, значит, это и есть рай?

Мгновение Куинн молча смотрел на меня. а затем согнулся пополам от хохота, его лицо покраснело. Заразительный смех распространился и на меня, и мы просто хохотали, пока у Райана не появились на глазах слезы. Я не знал, почему смеюсь – наверное, уже тогда понял всю абсурдность своего вопроса. Затем, немного посерьезнев, Куинн ответил.

- У меня был выбор – идти дальше, или задержаться здесь. Я не знаю, что там, но уверен, что нечто похожее на рай. Однозначно там будет лучше. Но, знаешь, я подумал: как же я смогу бросить все то, что начал? Как мои ребята, моя группа? Мои песни, музыка? И я решил остаться.

- Но... Зачем? – Я искренне недоумевал, - Если там лучше, почему…

- Понимаешь, то, что создается на Земле, остается на Земле. Так мне сказали. Не важно, что я дух – мои произведения создаются, и рано или поздно люди их получат. Они кому-то приснятся или придут в голову в пьяном угаре. Моя песня может родиться у другого во время упорного труда или творческого процесса написания песни. Метод доставки всегда разный. Главное в том, что мои творения увидит мир.

Райан немного помолчал, думая ,что добавить, а я задался, наверное, одним из самых серьезных вопросов в своей жизни: а как бы поступил я на месте вокалиста? Остался бы здесь, или двинулся дальше?

- Дэн, сейчас мне удобнее всего отдавать свои работы вам. Мы были великолепной сыгранной командой, и, я уверен, вы меня не подведете. Найдите вокалиста, и ждите от меня музыку. Да и сами не плошайте, экспериментируйте, - Райан дружелюбно улыбнулся, - К тому же, мне просто нравится общаться с вами. Быть с вами. Наблюдать за друзьями отсюда.

- Как долго ты пробудешь здесь? Год? Два? Десять? – Меня мучило любопытство, я просто пытался разобраться в происходящем.

- Ты удивишься, но временных ограничений нет. Я думаю пробыть здесь лет сто пятьдесят-двести, в зависимости от того, как будет развиваться мое творчество. Да и хочу посмотреть, как вырастет мой ребенок, на его внуков и правнуков… Здесь прикольно, Дэн, но лучше не задерживаться. Так что, как только я испишусь – обещаю, что сразу же свалю и перестану доставать вас, - Райан поднялся из-за стола и двинулся в мою сторону, - Прочитай текст еще раз, дружище. Не напутай, пожалуйста. И… Рад был видеть, заходи еще! Я всегда буду ждать тебя! Только не принимай слишком много снотворного, - Последние слова Райана перекрывал звонок моего старого кнопочного телефона. Кажется, я просыпался.

Очнулся я в каком-то трепетном состоянии, так похожем на то, что мы испытывали, во время концертов, а музыка превращала нас в единое целое. Весь день я был немного рассеян, не мог сконцентрироваться на чем-то, все время возвращаясь к тому разговору с Куинном, к этому странному «сну». Но больше всего меня потрясло, что, когда я, проснувшись утром и ответив на звонок, случайно коснулся своих глаз, то с удивлением обнаружил слезы. Кажется, я плакал впервые за последние двадцать лет, и это были слезы счастья.

Рассказ № 2

Роберт Пирсон сразу же понял, что это сон. На самом деле, с Робертом такое произошло впервые – обычно, даже если ему снилось что-то слишком уж невероятное, вроде полетов над землей, словно птица, мужчина осознавал нереальность происходящего, лишь проснувшись. Сейчас же тридцативосьмилетний полноватый мужчина с неизлечимым заболеванием хрусталиков глаз и стремительно ухудшающимся зрением, обреченный полностью ослепнуть не более чем через пять-шесть лет, просто понял, что спит.

Роберту не понадобилось много времени, чтобы осмотреться – на нем тяжелые очки с толстыми линзами, которые постоянно давят на переносицу и тянут уши. Может быть, именно из-за них мужчина догадался, что спит – ведь в обычном сне у Пирсона идеальное зрение, и он не чувствует очков на своем лице.

Мужчина стоит на вершине какой-то горы, и чуть впереди видит обзорную площадку. Черт возьми, кажется, оттуда открывается действительно красивая панорама! Сейчас же Роберт может рассмотреть только бескрайнее светло-синее небо, да птиц, изредка пролетающих чуть ниже того места, где мужчина стоит. Яркое солнце ослепляет, но не жарит – прямо над головой Роберта сооружен металлический навес (интересно, и как его сюда доставили и установили?). Пирсон оглядывается, и видит сзади длинную очередь из людей разного возраста, пола и цвета кожи. У большинства из них закрыты глаза, словно они спят или находятся в трансе. По спине Пирсона пробежали мурашки.

Кто-то дипломатично кашляет прямо перед ним, и Роберт резко поворачивается. Он боится происходящего еще несколько секунд – все-таки, довольно непривычно видеть людей в таком состоянии - пока не начинает пристально рассматривать лицо стоящего перед ним человека. Лет шестидесяти, добрые открытые глаза, слишком светлая, даже бледноватая кожа, широкий нос, крупные черты лица. Мужчина одет в идеально выглаженный белый костюм. Незнакомец протягивает руку, но Роберт все еще боится ее пожимать. Слишком много вопросов об этом месте и стоящих сзади людях беспокоят разум рекламного менеджера из малоизвестной фирмы на грани банкротства.

- Мистер Пирсон, прошу, за мной, - Мужчина бесцеремонно хватает Роберта под руку и ведет к обзорной площадке, - Поверьте мне, отсюда открывается просто невероятный вид. Скорее всего, вы никогда не видели ничего подобного, и это может вас шокировать, - До площадки с металлическим забором по периметру остается шагов пятнадцать, и Пирсон уже начинает частично видеть открывающийся пейзаж – кажется, там равнина или пойма реки, и все благоухает цветущей зеленью, когда мужчина в белом костюме продолжает, - Простите, Мистер Пирсон, но в очках сюда нельзя. Техника безопасности. Будьте добры, снимите их, пожалуйста.

Роберт, уже успевший расслабиться, вдруг останавливается, напрягается всеми клетками своего тела, не в силах произнести ни звука. Новая волна страха, новые вопросы вроде «а вдруг меня обманут или столкнут со скалы, когда я буду без очков?», но больше всего злости и отчаяния. Снова чертово зрение не позволит ему что-то получить, снова его гребаные глаза мешают нормально жить. Обида нахлынула волной, так что мужчина резко изменился в лице, начал усиленно потеть, и даже немного побагровел. Кажется, этот старик в белом костюме только что расковырял больную, гноящуюся рану.

- Не бойтесь, все будет в порядке, - Светловолосый мужчина подошел слишком близко к Роберту и в вопросительном жесте протянул руки к его лицу, - Позволите?

Пирсон колебался не более секунды. Снова эти бесконечно добрые открытые глаза сделали свое дело, и менеджер по рекламе кивнул, - Роберт, закройте, пожалуйста, глаза и не открывайте, пока я не скажу. Хорошо? – Пирсон снова кивнул.

Аккуратным движением очки исчезли с его лица, а затем к его глазам прикоснулись чьи-то холодные пальцы! Роберт отпрянул, и хотел было раскрыть веки, когда успокаивающий голос мужчины в светлом костюме снова донесся до его ушей, - Не бойтесь, Роберт, это всего лишь крем. Десять секунд, и сможете открыть глаза, я вам обещаю. Пирсон повиновался.

Роберт ждет, пока незнакомец аккуратно, но быстро наносит какую-то субстанцию на его веки. Черт побери, что здесь происходит? Крем кажется безмерно холодным, он как будто забирает тепло из глаз, и уже через несколько секунд Роберт чувствует, что его зрачки как будто заморожены, и эффект распространяется глубже. Роберт в панике, потому что не знает, что это за место и что за чертова хрень находится на его веках! Мужчина буквально чувствует, как холод распространяется внутрь, куда-то к мышцам, работающим с хрусталиком, к глазному нерву, а затем еще глубже. Он хочет закричать, делает несколько шагов назад и едва не падает, когда понимает, что, холод достиг мозга, его затылочной доли, а затем эффект резко проходит. – Думаю, можно открыть глаза, Мистер Пирсон.

Роберт в панике открывает глаза, крутит головой во все стороны и осматривается. Еще пару секунд он не понимает происходящего, потому что в крови лошадиная доза адреналина, а все мысли вращаются в голове слишком медленно. А затем происходит чудо.

Роберт не понимает, как это возможно, но он видит! Черт побери, его зрение прекрасно, и он снова может жить без очков! Пирсон молниеносным рывком подбегает к краю ограждения, и… Да, черт побери, он никогда не видел ничего подобного, но и так он еще никогда не видел!

Менеджер по рекламе находится на какой-то горе, на высоте птичьего полета. Внизу разросся густой лиственный лес, и дальше, почти на горизонте, мужчина видит крупное озеро, берег которого истоптан следами животных. Но не это поражает воображение, нет. Пирсон может рассмотреть каждую травинку, листья и узор коры деревьев, прекрасно видит пролетающих птиц, их расцветку и границу каждого перышка. Мир приобрел невероятную резкость, красочность и контрастность. Кажется, Роберт вообще никогда в жизни не видел настолько хорошо! Ни одни очки, ни одни линзы… Черт возьми, да даже в своих снах Пирсон не видел на несколько километров вперед настолько четкую картинку!

- Думаю, вы, как никто другой, понимаете, что миру нужно это лекарство. Создайте его и распространите, - Голос мужчины в светлом костюме приобрел железные деловые нотки.

- Но ведь это вы его изобрели! Почему вы сами это не делаете? – Роберт не в силах оторвать взгляд от панорамного пейзажа, поэтому отвечает первое, что приходит ему в голову.

- Потому что я не могу вынести его отсюда, - Мужчина ответил так, словно говорит об очевидных вещах. Теперь настала очередь Роберта удивляться. А не сумасшедший ли этот человек?

- А разве я могу? – Интересно, что на это скажет старик? Что я избранный? Что за чертовщина здесь происходит?

- Да, - Коротко отвечает мужчина, и только сейчас Пирсон замечает в руках собеседника широкий картонный лист. Мужчина поднимает его и демонстрирует написанное Роберту. Тот несколько секунд всматривается в химическую формулу. Пирсон пытается ее запомнить, но слишком много вопросов крутится в его голове. Проходит секунд десять, и Роберту кажется, что он запомнил формулу, когда звонит будильник, и он просыпается.

_________________________________________________________________________________________________

Роберт нашел не так уж и много, но все же нашел. Случаев, когда люди видели что-то во сне, а затем воспроизводили в жизни, достаточно, чтобы найти с десяток статей и даже пару научных работ об этом феномене в интернете. Писали об ученых, в первую очередь о Менделееве, о каких-то психологах, и даже о музыкальной группе. Пирсону запомнилось ее название – кажется, «Суеверные подонки». В любом случае, Роберт записал формулу на лист бумаги в тот день, когда она ему приснилась, как только открыл глаза. Мужчина продолжал сомневаться в ценности этой формулы, да и вообще в своем психическом здоровье, но, черт побери, если подобное уже происходило... Вдруг это вылечит его недуг?

Вероятно, Роберт так и не решился бы начать эксперименты, если бы через месяц его зрение снова резко не ухудшилось, и врачи не выписали бы ему еще более толстые и тяжелые очки. Роберт понимал их сочувственные взгляды, и одновременно ненавидел их. И он чувствовал, что зрение полностью покинет его не через шесть лет, а через год-другой. Именно это больше всего мотивировало Пирсона.

Он уволился с работы, заложил дом и набрал кредитов. Выделил под лабораторию целых две комнаты – бывшую гостиную и комнату его дочери. Сейчас она живет с матерью, потому что его стерве-жене, видите ли, слишком тяжело смотреть, как Роберт постепенно угасает от своей неизлечимой болезни. Намного проще трахаться со своим старым приятелем из колледжа, переехать во Флориду и подать на алименты…

Пирсон показывал формулу одному из своих друзей, известному в их городе химику, Джеральду. Тот сказал, что в целом эта формула реальна, вещество с таким составом должно быть устойчиво, но как это будет воздействовать на глаза и организм человека, химик не знает. Так же как Джеральд не знал, получится это жидкость или крем.

Впрочем, химик дал пару советов и несколько толстых учебников, которые Роберт «проглотил» буквально за неделю. Теперь же началась пора экспериментов – куча оборудования, от горелок и колб до микроскопов – и Пирсон, который уже вложил в это дело под сотню тысяч баксов, пробует себя в новой для него роли – ученого.

_________________________________________________________________________________________________

- Привет, Роберт! – Снова светловолосый мужчина встречает его на том же месте, но теперь за спиной Пирсона нет очереди из спящих людей, - Как продвигается?

- Чертов белок распадается! – Пирсон находится на грани нервного срыва, отчаяние полностью поглотило его. Через пару месяцев дом отнимут за неуплату, у него полностью закончились идеи и деньги – и все из-за чертового белка! Его молекулярную структуру нужно совсем немного видоизменить, но он всегда разрушается, сводя все усилия на «нет».

- Я знаю, ведь присматриваю за тобой. Не отчаивайся. Попробуй на третьем этапе создания не подогревать колбу, а, наоборот, охлаждать ее. Это замедлит распад белка, а, когда остальные вещества активизируются, молекулы станут стабильными. Ну же, Роберт, подумай – крем на твоих глазах ведь был холодным, он едва не заморозил твой мозг!

- Черт возьми, - Пирсон разочарованно и немного стыдливо опустил голову, - И как же я…

- Не вини себя, парень, - Мужчина похлопал его по плечу, и, хотя Роберт не был таким уж молодым «парнем», рядом с шестидесятилетним он казался именно таковым, - Я потратил на это гораздо больше времени и ресурсов, чем ты. Все получится.

- Как вас зовут? – Роберт уже понял, что нужно делать, но у них, кажется, еще оставалось немного времени на простую дружескую беседу.

- Тебе это не обязательно знать, - Старик хитро улыбнулся, - Гораздо важнее то, что ты закончишь мое лекарство.

- Вы умерли? – Молчание, неловкая пауза, - А почему вы сами его не сделали, при жизни?

- Понимаешь… Я не успел. Наша жизнь – невероятная череда возможностей! Поверь мне, Роберт, человек может достичь абсолютно всего, будь у него достаточно времени. Но оно ограничено. К тому же, слишком много отвлекающих факторов вокруг – алкоголь, женщины, тусовки, светские мероприятия,… Этот список бесконечен.

- Значит, вам просто не хватило времени?

- Да, друг мой, как и подавляющему большинству людей.

- Но как вы закончили здесь? – Пирсон делает широкий жест рукой, обводя все предметы вокруг, - У вас же даже нет лаборатории!

- Здесь другие законы. Мне не нужна лаборатория, чтобы узнать результат эксперимента. Не нужны деньги. Мне не на что отвлекаться, а мое время бесконечно.

- Почему именно я? - Пирсон сделал большую паузу перед этим вопросом, размышляя, нужно ли его задавать, и действительно ли он хочет знать ответ.

- А кто сказал, что я выбрал тебя? Ты же видел очередь, когда впервые пришел сюда? Я давал формулу многим, но ты первый, кто действительно решил воссоздать лекарство. Но рано или поздно нашлись бы другие.

- Это ты создаешь все изобретения? – Пирсон, еще секунду назад считавший себя избранным, немного разочарован.

- Нет, конечно, - Мужчина усмехается, и легкая грусть проскальзывает в этой усмешке,- Я обычный человек, который просто решил задержаться. Ты знаешь, ведь каждый из нас создает что-то великое. Нам просто не хватает времени, ресурсов, упорства... Но здесь, - Он развел руками, - Здесь мы можем закончить. Исправить свои ошибки.

- Что будет дальше?

- Ну, через пару дней ты закончишь лекарство, проверишь его на себе, исцелишься… Потом запатентуешь, найдешь инвесторов…

- Я не про себя. Что будет с вами?

- Я не знаю. Но, думаю, что уже скоро это выясню. Дождусь, пока ты выпустишь первую партию лекарства и уйду.

- Спасибо...

- Нет, это тебе спасибо. Ты сделал то, что предназначалось мне. И я отблагодарю тебя, если смогу. А теперь... Твой будильник, - Последние слова звучали, словно шум моря в приложенной к уху ракушке. Роберт Пирсон проснулся в своей кровати, с непреодолимой жаждой деятельности и горящими глазами. Теперь он точно знал, что закончит и выпустит это лекарство.