Я проснулся

Глава 1

1

Я проснулся, привычно не понимая в первые секунды, где я и даже кто я — сова есть сова. Постепенно, по кускам включаясь в реальность, я протирал глаза и вдруг резким рывком сел на кровати — это была не моя квартира!

Абсолютно точно помню — вчера в трезвом уме я вернулся с работы, мы поужинали с женой и дочкой, они ушли спать, а я уснул на диване под телевизор. Какого чёрта?!

«Ну, положим, вовсе не чёрта» — прозвучало в голове, не моим голосом и словно не моей мыслью.

Я ошалело огляделся по сторонам. Никого не было. Внезапно я понял, что однажды уже был здесь, в этой постели, в тысяче километров от своего дома.

Это была Её квартира.

Четыре года назад, точнее четыре года и семь месяцев назад я встретил её. Мероприятие, на котором оказался случайно, в городе другого часового пояса. Её лицо… Я долго смотрел на нее исподтишка. Как она стоит, сидит, двигается, поправляет волосы. Уговаривая себя, что у меня семья, брак по любви и без измен, я понимал, что не могу не подойти, физически не могу, в груди раскручивалась какая-то воронка с ее центробежной, откуда вышвыривалось неумолимо и неподконтрольно всё — долг, совесть, разум. Меня нещадно магнитило, впервые чувствуя такое, я не имел навыка к сопротивлению, я должен был поймать этот взгляд и узнать, что там. И я подошел. Слабые попытки отвергнуть при виде кольца я отмел; сделав первый шаг в эту сказку, остановиться было невозможно, потому что в ее глазах я видел свое отражение и безошибочно понял, что она тоже попала. Смех, танец, разговор. Звук ее голоса. Ее неотрывный взгляд. Я чувствовал ее кожей, я не мог этим пренебречь.

По окончании вечеринки я уже держал ее за руку. Мы вышли на воздух, взяли такси, и она назвала свой адрес.

Каждый миг, каждое касание той ночи остались высеченными в моей памяти. Закрыв за собой дверь квартиры, мы просто обрушились друг на друга. Это был диапазон от животных инстинктов до поэзии тела. Все прошлое отвалилось, и будущего тоже не было, были только мы. Мне впервые стала ясна разница между желаемой женщиной и желанной. Она была моя, мое продолжение, я ощущал это каждой клеткой. Я был с ней, и уже тосковал по ней, понимая, что завтра нужно уехать. Потом до утра мы лежали и болтали, она чертила пальцем невидимые рисунки на моем животе и посвящала в свои мечты, а я рассказывал ей, какой бывает снег – колючий, легкий, разный. Мы долго стояли обнявшись перед моим отъездом. Я знал, что она знает – все было по-настоящему, взаправду, но все должно остаться здесь, в этой комнате, наш маленький мир был выдан нам на полсуток. И она знала – нельзя лезть, нельзя грабить чужую жизнь, это был момент слабости. Холодный утренний воздух отрезвил разум, не взяв телефона, но и не сожалея, я уехал за несколько меридианов, в свою обычную жизнь, чтобы никогда больше не увидеться.

Накрыло меня почти сразу. Стыд и невыносимая тяга. Пытаясь заглушить угрызения совести, я удвоил внимание к жене, но все пространство в моей голове было заполнено той, другой, и я усиленно занимался корчеванием ее образа из души. Главное – чем-то занять себя, все время – работа, спорт, неважно. Я бесконечно развлекал себя, ввязывался в любые движухи, искал дофамин, где только мог – лишь бы обмануть мозг, отвлечь от памяти, забыть, как хорошо бывает. Раньше я думал, что был счастлив, теперь же я понимал, что на самом деле я просто был доволен своей жизнью. Зачем, зачем я ее повстречал? И любил ли я жену? Ведь любил же. И сейчас она мне дорога, совершенно точно. Тогда что было там? Я не мог себе ответить, это как сравнивать сладкое и теплое, это любовь в разных значениях. Человек родной, но не обжигает твое сердце…

Иногда требовался алкоголь, много алкоголя, чтобы выключить эти мысли, отключить воспоминания и снова быть счастливым. Первый год был самым тяжелым, потом стало немного отпускать. Я был уверен, что и она тоскует, этот взгляд нельзя подделать, в нем было все. Но наверняка она уже кого-то нашла, так что…

И вот я просыпаюсь в ее постели, абсолютно точно заснув накануне у себя. Телефон лежал рядом, я схватил, проверил число в календаре – все сходится, и да, четверг, вчера была среда. Чудовищный провал в памяти исключается. Я болен? Безумен?!

«Нет, не болен и не безумен. Успокойся и глубоко вдохни, досчитай до десяти…»

Мне стало по-настоящему страшно. Голос в голове. Так вот как сходят с ума. Вот так обыденно, одним днем? А может было и раньше, да я не замечал – все сумасшедшие ведь отпираются!

«Так, все, ну правда, успокойся. Это не твой голос. И ты не сошел с ума. Просто я имею возможность общаться непосредственно напрямую с мозгом, минуя рот. Забыл, как вас это шокирует. Сейчас я материализуюсь и ты сможешь видеть меня. Я все объясню. Готов?»

Ни хрена я не готов!

«Не истери. Все уже случилось. Тебе хочется знать, почему ты здесь, или выберешь дорогу в психушку?»

Голос был мягкий, тягучий. Искрящийся? Неподходящее слово для определения звука, но это ощущалось именно так.

- Хочется.

Воздух передо мной начал сгущаться и обретать плотность, темнеть и мерцать, пятно размером с меня становилось все реальнее, и я без шуток сказал ему:

- Подожди здесь, я сейчас.

Первым делом в туалет. Затем умыться. Холодная вода, в лицо, еще раз, еще. Я прошел на кухню, включил чайник и, распахнув все шкафчики(это определенно не моя кухня), нашел банку с бодростью. Сейчас, сейчас, сейчас. Сейчас я выпью кофе, и начну соображать. Так. Наверное к неврологу. Или сразу на МРТ? Что в таких случаях делают? Сейчас я все загуглю. Сейчас кофеин попадет куда надо и меня отпустит. Может это снится реалистичный сон, кстати, да, так бывает. (Щипок со всей силы – мать твою, больно!). Однако, допивая последние глотки – разум накинул спасительный вариант – я явно под чем-то. Может и вчерашний день еще не кончился, мне что-то подмешали и фантазия ухватилась за то место, которое врезалось в память. Да, это все объясняет. А кто подмешал? Не жена же? Я после работы никуда не заходил.

Мысли роились в голове сумбурно, но пошли уже адекватные сценарии, и стало гораздо легче. Поставив чашку на стол, в комнату я пошел уже почти без страха. И зря. В кресле в прямой, неестественной позе сидел абсолютно лысый без бровей и ресниц человек, одетый в что-то мешковатое, плащеобразное. Все бы ничего, но кожа у него была немного прозрачная, слегка светилась изнутри и иногда мерцала, как то пятно, это напоминало выбитые пиксели у кинескопа.

ЛСД – с ходу определил я. Читал где-то, что под ним вот так и кроет. Божественные галлюцинации и прочее. Но где и как? Возможно мне в подъезде воткнули шприц в шею,сейчас все еще среда, и я на самом деле сижу на бетонном полу и сучу ножками, а жена обзванивает морги. Но кому и зачем это надо? Или я сам что-то принял, и просто не помню?

- Долго мне еще ждать, пока ты придешь в себя? Не все варианты перебрал? – человек в кресле говорил ртом. – ты не под наркотой. Готов к диалогу?

- Нет.

-Тогда приступим.

Я ухнулся с размаху в кресло напротив. Все на свете кончается, и галлюцинации наверняка тоже, надо просто отсидеться и не дергаться, а то себе дороже выйдет.

- Ммм, режим энергосбережения. Затаиться и наблюдать – хорошая стратегия. Моя любимая, кстати. Выждать, оценить, взвесить и только потом действия. Мне это в тебе нравится. – светящийся человек расположился в кресле поудобнее и продолжил: - Для начала – ты не сошел с ума и не под веществами, я реален, и появление твое здесь объяснимо. Знаешь что-нибудь про параллельные вселенные?

- Что-то такое слышал.

- Ученые ваши уже подошли к этой теории. У вас она формулируется примерно так, что каждый возможный результат вызывает разделение реальности, то есть тебе кажется, что ты делаешь выбор, на самом же деле ты проигрываешь все варианты, и последствия каждого твоего выбора развиваются в отдельной ветви по-своему. Здесь ты выиграл золотую медаль на олимпийских играх и проживаешь радужную счастливую жизнь, а там – проиграл, не выдержал горечи поражения, спился и стал бомжем. Так понятно?

Я кивнул.

- На самом деле это не совсем так. И реальностей этих не так уж много. Вас больше восьми миллиардов, если бы для каждого я создавал множество параллелей, то даже я сошел бы с ума. Большинство людей живут одну и ту же жизнь во всех параллелях. Другие, интересные мне, проживают разные сценарии, и их количество зависит от моей фантазии. Для тебя, к примеру, я создал девятнадцать версий. И случилось так, что по моей оплошности тебя перекинуло из своей версии в эту, а другой ты, что был здесь – оказался на твоем месте. Вот и все объяснение.

- Да, действительно. Проще пареной репы. – отозвался я. Ватные ноги, ватные руки, это не со мной.

- Твоя реакция нормальна, дай себе немного привыкнуть. Я вижу, ты все еще думаешь, что не в себе. Ты достаточно подкован, чтоб понимать, что существует что-то за границами твоих знаний. Нужно немного времени, чтобы осознать. Доказательство того, что я не в твоей голове, а вполне себе настоящий – можешь прогнать меня и можешь позвать, без твоего приглашения я являться не буду. Здесь у тебя отпуск, есть несколько дней, чтобы прийти в себя и расспросить меня подробно обо всем. Но сегодня я прошелся бы по верхам, пока она не вернулась с работы. Так что распоряжайся. Только не звони никому и ни с кем не общайся, пока не выяснишь всю поднаготную. Я с готовностью…

- Уйди.

- Хорошо. – и фигура в кресле просто рассеялась.

Нужно было проверить, правда ли я могу это контролировать.

Кухня, второй кофе. Окно настежь. Холодный зимний воздух мгновенно выстудил всю квартиру и вырезвил мою голову. Там, на улице, уныло играли дети на площадке, человек из прошлого выбивал ковер, вдоль тротуара прыгали взъерошенные воробьи. В небе не висела летающая тарелка, все как будто шло своим чередом.

Я залез в свой телефон – без пароля, к счастью. Телефон был тот же, мой, но чехол другой. Так. Журнал вызовов. Звонки дочке – через день. «Анютка» - реже, но ежедневная переписка, в сообщениях списки продуктов, мемы, всякая веселая дребедень. Жены в списке контактов не было. Остальные звонки – друзьям, родне – есть, но не часто, не чаще, чем обычно. Я посмотрел в кресло – галлюцинации не было, но я последовал совету и отложил телефон. Включил телевизор, полистал каналы. Никто не появлялся. Соорудил себе бутерброды и сел завтракать– хотя и для обеда уже было поздновато. Никто не нарушал мой покой. Не считая шока, чувствовал я себя как обычно, голова не кружилась и не болела, никакой заторможенности движений, какая бывает в вязких снах, никаких больше чужих мыслей в голове. Посмотрев на часы, сделав глубокий вдох, я решился и позвал его. Спустя несколько секунд мой собеседник прежним способом появился все в том же кресле.

- Ну что ж, давай я расскажу подробно. Две версии тебя поменялись местами. Там, у себя, ты встретил эту женщину…

- Анюту – влез я.

- …да, Анюту. Вы провели вместе одну ночь, ты вернулся домой, дальше все как ты помнишь. Здесь, в этой реальности, ты поступил также. Я, кстати, знаю, как тебе было невыносимо, но долг взял верх, что удивительно.

- Да, порядочнее некуда, измена это так, мелочи. – (стыд внутри меня еще жил).

- Это как с группой крови. Разная совместимость, и далеко не все подходят друг другу. Только помимо этого у каждого человека есть еще куча разных характеристик – запахи, уровень кортизола и серотонина(и еще много чего), черты характера, уровень развития, когнитивные функции - все эти факторы определяют облик человека. Хорошие союзы получаются у тех, чья совместимость от шестидесяти процентов и выше. Чем больше вы похожи внутренней химией, тем выше желание взаимодействия. В твоем же случае, в случае этой ситуации, ваша с Анной совместимость 97%. Вы чувствуете друг друга через всю комнату, поэтому ты и не устоял, и она тоже. Это та химия, про которую у вас романы пишут, явление редкое, но случается. Другой вопрос - какой силой воли надо обладать и верностью данным обещаниям, чтоб отказаться от этого, тем более уже испробовав. Вот тут-то я и обратил на тебя внимание.

С женой у тебя был неплохой тандем, это вы тоже называете любовью, что-то построенное на влечении, уважении, привычке, заботе друг о друге. И это тоже кстати хорошо у вас, у людей, работает. Однако это иная структура, другая форма, упорядоченное нечто, но, как симметрично выстроенная дамба не сравнится с диким водопадом (по эмоциональному отклику), так и мы не можем сравнивать эти две любови. Функция одна и та же – сброс воды, но ты никогда не остановишься, замерев, у дамбы. Не мог ты пройти мимо. Но в этой реальности я немного подкорректировал, накинул тебе способ убрать чувство вины и долга. И ты – другой ты – незамедлительно воспользовался этим и прилетел сюда первым самолетом,как будто поводок отцепили.

- Какой способ?

- Я подкинул игривых мыслей тренеру твоей дочки. И он соблазнил твою жену. К слову сказать – она не сильно сопротивлялась. Не хочу тебя расстраивать, но ты для нее всегда был синицей в руках(как и она для тебя, давай будем честны). А тут она увидела якобы журавля и ухватилась. Он красивый, накачанный. Женское сердце слабое, если это не 97%. На шестидесяти процентах она замечает других, как ни крути. Замечает и оценивает. Впрочем, у мужчин также. Она уже пожалела о своем выборе, ее избранник выигрывает у тебя только внешне. Но тебя ведь уже не вытащить из этой квартиры, правда? Ждешь ее? Боишься встречи? Она скоро вернется.

- Я еще не верю. Жду. Боюсь.

- Да,это удивительно. Для кого-то ты синица, а для кого-то - целый мир. И как часто вы хватаете то, что есть, не пожив толком и поняв разницу слишком поздно. Но человеческий век короток, вероятно вы это чувствуете и торопитесь испробовать все. Учти, в этой реальности вы вместе уже почти четыре года – продолжил…человек? - Тебе нельзя подавать виду, что ты увидел ее впервые после разлуки. Максимально обыденно, не напугай.

- И дома меня никто не ищет?

- Дома другой ты, тот, что был здесь, никто никого не потерял. Вы просто поменялись местами. Я уже поговорил с тобой там. Притупил тебе яркость восприятия по максимуму. Не завидую другому тебе конечно. Но там все идет по-прежнему. Так что иди, готовь ужин, и жди.

- Постой! – я должен был задать главный вопрос. - Ты сказал – подкорректировал. Сказал – притупил восприятие. Ты… Бог?

В ответ раздалось что-то вроде смеха.

- В людском истолковании – да, но это слово не соответствует действительности. Скорее экспериментатор. Продолжим завтра – если захочешь. Достаточно для одного дня, хоть я и тебе тоже притупил восприятие. Никому не звони и не пиши, дай себе время все осмыслить и влиться в этот поток. А я пока займу тех, кто может побеспокоить тебя.

- Что это значит?

- Анна твоя сегодня слишком устанет на работе, чтоб заметить в тебе перемены, дочке учительница английского задаст дополнительное задание сложное, и ей сегодня будет некогда. У кого-то проколет колесо и будет не до тебя, да мало ли способов… У тебя полная свобода мягко вникнуть в свое нынешнее положение. Наслаждайся. Увидимся завтра – и с этими словами он исчез.

Я откинулся в кресле и уставился на потолок. Белое, пустое, чистый лист – то, что нужно сейчас мозгу. Слышал я, конечно, и про параллельные вселенные, и существование Бога не так чтоб новость, но когда вот так, лицом к лицу – дичь за рамками моего понимания. И может все же сон. Или приход. Как бы то ни было – и во сне можно приготовить ужин. На всякий случай. Я сгреб себя в кучу и отправился на кухню. В холодильнике нашел оттаявший кусок мяса, видимо выложенный нарочно с вечера, среди круп – гречку, и поставил это все жариться и вариться. Обыскав все шкафчики на кухне, нашел бутылку вина, чему обрадовался очень – сегодня я не готов был выходить наружу, в мир, нужно осторожно, постепенно, я даже не знаю, есть ли у меня здесь деньги. Помидоры, остатки сыра, половина шоколадки. Нарезал что мог, разложил на тарелке, как полагается. Проверил мясо – еще чуть-чуть. Укутал гречку полотенцем и сел ждать звона ключей снаружи. На большее я уже был неспособен.

Жена изменила. Почему не больно? Почему не шокирует? Потому что сам так сделал, вот почему. Потому что уже в ту ночь, четыре года назад, понял, как легко можно от всего отказаться, зная, что как раньше уже не будет. Что это было? Ненастоящее? Столько лет. Хороших лет. Ну и свинья же я. И она получается – тоже? Совместимость. Симметричная дамба. Дочке вот это вот говорить? В конце концов я малодушно успокоил себя тем, что вовсе не я тут дирижер, очень удобно, спасибо. В этих терзаниях я сознательно откладывал, отодвигал в сторонку предвкушение, потому что мне не верилось - неужели мы правда сегодня будем вместе?

Долгожданный звук в замке выключил мою голову напрочь. Поворот, еще поворот. Все мысли ушли. Эти секунды замедлились, зависли, показалось, что вот-вот я проснусь. Но нет, дверь открылась и вошла она. Продрогшая, с красными щеками и носом. Не сон. Я шагнул ей навстречу и обнял, уткнувшись в шею.

- Ну и день у меня сегодня! – «Я знаю, родная, знаю. Прости, это я виноват» - мысленно ответил я, прижимая ее как можно крепче, я жадный математик, я хочу максимальную площадь твоей поверхности. Я снял с нее пальто, снял сапоги, я снял с нее все, пока вел ее в комнату. Ее глаза стали абсолютно пьяными, мои, наверное, тоже. Нежно, очень нежно. Не нужно никуда спешить, не нужно уезжать. Так долгожданно. Хочу остаться в этой точке времени навсегда. Ты не представляешь, что ты для меня в эту минуту…

Спустя время – бесконечно прекрасное врямя – она села на кровати по-турецки и завернулась в одеяло, приобретя таким образом форму пирамидки.

- А почему так холодно?

- Я проветривал.

- Сколько ты проветривал, знаешь ведь, что батареи еле живые. Теперь до весны из-под одеяла не вылезу. А я с голоду умираю…

- Здесь накрою, сиди в своей берлоге.

Пододвинув к кровати маленький столик, я притащил на него все, что приготовил. Разлил вино по бокалам, немного, не нужно много. Я не отводил от нее глаз и не мог поверить, что вот она здесь. Она ничуть не удивлена была моему взгляду, видимо другой я смотрел так на неё каждый день.

- Я как Джабба Хатт в этом одеяле. Но не вылезу. – она отпила из бокала и набросилась на еду. – сегодня даже пообедать толком не успела, булка на лету и все.

Я наблюдал, как она ест, слушал, как она рассказывает о том, какой препоганый был день, и думал, получал ли Экспериментатор мальчишеское удовольствие, когда ставил ей препоны сегодня? Что он имел в виду под «экспериментами»? Нас? К черту все мысли, ты там, где хотел оказаться очень давно, и это для того, чтоб витать где-то? Ну уж нет. Я хочу этот вечер. Я хочу этот вечер весь.

- Давай посмотрим кино? – нужно было нейтральное занятие, чтоб не обнаружить свою неосведомленность о чем бы то ни было. Как с этим быть? Завтра, все завтра. Я лег головой на ее живот и мы так лежали и смотрели фильм, и я все думал – как же это охрененно, 97%. Здесь, в этой постели, царствовала нега. А потом она уснула.

Мне тоже ужасно хотелось спать, разбитый и счастливый, прожив такой невероятный день, я боялся закрыть глаза – не зная, где я проснусь; может это какая-то игра или глюк в системе, может мы все в матрице; вдобавок в голове роилось множество вопросов, я не мог сейчас лечь. Закроем дверь в комнату, закроем на кухню, форточка, кофе. Я наконец решился и позвал Экспериментатора. Он появился почти сразу.

- Не думал, что у тебя сегодня еще будет время на меня. – искристо усмехнулся.

- Расскажи мне.

- Спрашивай.

- Почему ты назвал себя Экспериментатором? Мы просто материал для экспериментов? Тебя же называют Создателем. И что теперь – к черту Дарвина? Ведь столько доказательств, раскопок, что мы произошли от обезьян. Или ты действительно так всемогущ, что создал иллюзию для всех? Притупиляркость восприятия как ты говоришь? Кто ты на самом деле?– я вопрошающе смотрел на него, мой мир действительно перевернулся.

- Подожди, давай по порядку, не вываливай все сразу. Я – разумная энергия, если быть точным. Сейчас облеченная в материальную оболочку по твоей прихоти, но это скорее картинка, которую тебе удобно воспринимать, у меня нет тела, я в нем не нуждаюсь. Создатель я лишь отчасти, и Дарвин – прав. Одно не исключает другого. Найти подходящую планету, с нужной звездой рядом - с достаточно большим резервом работы для развития жизни на этой планете. И и чтоб у нее было железное ядро, создающее магнитное поле и защищающее ее будущих обитателей от радиации - ведь вы беззащитны, как младенцы, если мы говорим о космосе. Выверить и просчитать все траектории, чтоб направить на бомбардировку именно те метеориты, на которых есть органика, начало всех начал. Это все я. Словно варишь суп по наисложнейшему рецепту, один недостающий ингредиент и все, ничего не выйдет. И так уже было много раз, поверь, не с первого раза получается спроектировать нечто такое грандиозное. У вселенной свои законы, и мое умение использовать их таким образом делает меня отчасти создателем. Но у Жизни – с большой буквы, да, у нее уже другие законы, и то, как из простейших ее семян в подходящих условиях в итоге получилось то, что получилось на Земле – это уже эволюция.

- Какая цель эксперимента?

- Эксперимент вообще наблюдать за развитием жизни. Изучать ее. Ты не поверишь, но это действительно тот сектор, который я не могу утрамбовать ни в какую статистику, и это удивительно. Во вселенной есть свои закономерности, как, например, при термоядерной реакции из водорода получается гелий, т.е. мы берем исходник, добавляем нужные условия и получаем то, что и должны были получить - предсказуемый результат. А Жизнь – у нее есть свои правила и последовательности, но в них такое количество разветвлений и вовлечено такое количество факторов, что я просто не могу загнать все это в сухие таблицы и формулы. И она развивается сама, по своим принципам, я не могу управлять ею в полном смысле этого слова, я могу лишь влиять. Как например направить на планету новый метеорит, уже с целью уничтожения – это я про динозавров, скука с ними смертная. Полная остановка развития на мышцах, сильные пожирают слабых и на этом все, тупик, никакого прогресса. Сколько можно за ними наблюдать – ну десеть миллионов лет, ну двадцать - надоело. Обеспечив это вымирание, я дал шанс пробиться другой ветви жизни, и посмотри, что из этого вышло – поразительно. Из простых млекопитающих – люди. Это потрясающе, ведь у вас появилась душа, поистине человек – венец творения(кажется так написано у вас в библии), и действительно - из всего, что я наблюдал на разных «площадках» для своей деятельности вы, люди, лучшее, что у меня получилось, каким-то образом из всего живущего, что я видел, вы максимально близки ко мне: эмпатия, тяга к знаниям, к созиданию, эксперименты и любознательность как у меня (отсюда вот по образу и подобию, как ты понимаешь, ты не первый человек, с которым я общаюсь, и произошли некоторые эмм…утечки. Из которых и была написана эта книга – в удобной трактовке власть имущих тех времен – ну и меня возвели в абсолют, наделив теми качествами и полномочиями, которых не было в указанном объеме).

- Мне очень сложно воспринимать твою как бы радость без жестикуляции и без проявления эмоций. – ощущение сюра снова накрывало меня волной.

- Так я и не изображаю из себя человека, ты прекрасно знаешь, кто я. Так что давай как-нибудь без театральщины, размахивать изображенными руками не вижу смысла.

- … ладно.

- Так, малыш, я вижу, что ты поплыл, для одного дня пожалуй уже даже лишку. Отправляйся-ка спать, утро вечера мудренее. Завтра ты будешь один весь день, позови, как надумаешь, поговорим.

- Постой. Скажи, как там другой Я?

– Я разговариваю с ним прямо сейчас. Я могу быть одновременно в разных местах, собирая информацию в единое сознание. Это как ИИ, который может обрабатывать тысячи операций – для сравнения. С той лишь разницей, что мне не все равно.

- Другой я в шоке?

- Еще в каком. Ему теперь так жить.

- Не случится так, что ты нас поменяешь назад? – я спросил это, внутренне содрогнувшись, не скрою.

- Нет, не случится. Это был сбой, если можно так выразиться, я отвлекся… И я не буду устраивать еще один сбой для вашего удобства. Нельзя просто так прыгать туда-сюда.

- Жалко его…

- А что ты о себе там беспокоишься, ты лучше о себе здесь побеспокойся. Постарайся вписаться. И не жалей, это тоже ты, ты и есть. Так что страдаешь там тоже ты, просто здесь ты этого не чувствуешь.

- Как я могу не чувствовать, если это тоже я? Как это работает?

- Это обязательное условие. Версии тебя не должны ощущать друг друга, работает это как многостраничный файл в экселе – документ один, но на каждом листе свой сценарий. Впрочем, не без багов. У тебя же бывало дежавю?

- Конечно.

- Это случается иногда, когда ты делаешь то, что уже делала другая твоя версия. Так, ладно, на сегодня уже и правда перебор, иди ложись уже.

На этих словах Экспериментатор рассеялся, а я, облегченно вздохнув (не поменяют!), выключил свет. Снаружи была ночь. Я долго глядел на иссеченное ветвями деревьев небо, раздираемый противоречивыми чувствами. Случилось слишком много, нужно взять паузу, остыть… Чтоб не свихнуться. А может и не придется вписываться, и я просто очнусь сейчас и пойму, что это был невероятно реалистичный сон.

Я прошел в комнату и посмотрел на Анюту. Мне не верилось, что все это происходит на самом деле. Я лег и прижался к ней, повторив собою все ее очертания, и это было невыносимо прекрасно. Я очень боялся уснуть, но мне пришлось.

2

И вот настало утро. Проснувшись, я долго боялся открыть глаза – это был сон или не сон? Я снова был у нее. Солнце билось в окно, новая реальность оказалась на месте, там, где ее оставили вчера. Анюты не было, но, взглянув на часы, я понял, что она просто-напросто ушла на работу. У меня впереди был целый день одиночества.

Позавтракав, я занялся изучением телефона – исходящие и входящие, переписки, голосовые, все приложения, банковские карты – благо пароль везде был один, как всегда, день рождения дочки. Это было все равно что следить за самим собой. Мне нужно было понимать вообще, где и кем я работаю, до какого числа в отпуске. Работа оказалась паршивая, хуже, чем та, моя, настоящая. А ты хотел и любимую женщину, и любимую работу, не слишком ли жирно? Так, стоп. Это моя мысль, или? Я огляделся по сторонам.

Хотелось позвонить дочке – и не стал, побоялся. Хотел было родителям – на общие темы, услышать голос – но тоже не решился. Нужно сначала все разузнать, чтоб не попасть впросак.

За ночь информация в моей голове как будто поулеглась, я стал яснее соображать и словно принял эту данность. До меня вдруг дошло, что вчера я, собственно, беседовал с Богом, и довольно фамильярно. Я нарочно просто занимался своими делами – проверял, не появятся ли он против моей воли. Но нет, никого не было.

Я позвал его в этот раз мысленно. И он тут же возник передо мной.

- Здравствуй…те? –а правда, как вежливо обращаться к создателю всего и вся?

Экспериментатор рассмеялся:

- Ну вот, немного осознал и посыпались условности. Не нужно этого, говори, как удобно. Накопились вопросы?

- Да куча вопросов на самом деле. Почему я? Почему мы с Анютой? Зачем ты нас свел?

- Ну, во-первых, не свел, а допустил такую возможность. И эта линия событий немедленно стала развиваться, и очень ярко. А во-вторых, я уже говорил тебе, что изучаю Жизнь, со всеми ее аспектами. Так вот, одна из удивительнейших составляющих Жизни – любовь – для меня, как тема, особенно интересна.

- Ммм, да ты романтик?

- Вовсе нет. – Экспериментатор проигнорировал мой выпад. – Любовь как явление, почти физически ощутимое, я наблюдаю только на вашей планете. У вас это чувство не просто меняет судьбы и развитие событий, оно меняет суть человека. В разных реальностях один и тот же человек, влюбленный или отвергнутый, или счастливо женатый, или годами изводимый ожиданием, или похоронивший любимого , или не любивший никогда – ведет себя абсолютно по-разному, этот фактор полностью трансформирует его облик, несмотря на то, что везде у него одни родители, одни гены,и одно и то же воспитание и окружение. И везде, во всех других мирах, что мне удавались – любовь ровная и теплая, это любовь к потомству, к предкам, к природе, к своему образу жизни – она рациональная и стабильная, но не такая неуемная, как у вас. Там нет войн, потому что это глупость, все любят друг друга, потому что должны, и это нормально. У вас же мешанина. Кто-то любит сладкое, а кто-то кислое, кто-то мягких, кто-то стервозных, кто-то добрых, кто-то вообще подлецов, и это не поддается рациональному объяснению. Иногда я смотрю вас как захватывающий сериал.

Я наблюдаю за вами, вот. Изучаю ваши мотивы, эмоции, и никак не могу выяснить закономерности. Человек может в определенных условиях превратиться в чудовище, в другой ситуации он способен на подвиг и самопожертвование. Один мозг, одна душа, и такие разные проявления. Так же как абсолютно разные люди в одной и той же ситуации ведут себя идентично – про массовые истерии я вообще молчу. Чтобы изучить этот вопрос, я и добавил параллели, чтоб более развернуто наблюдать в разных ситуациях одного и того же индивидума. Диапазон вашего поведения уникален. Я изучаю вас, вы мне чрезвычайно любопытны своей непредсказуемостью.

- Почему ты так откровенен со мной? Почему объясняешь все, нянчишься?

- Признаться, ты меня зацепил. Умен, добр. Во всех реальностях при разных тяготах ты ведешь себя достойно, а это уже высеивает тебя из основной массы. Критическое мышление, не истеришь при моем появлении. Да и к тому же приятно иногда выговориться. Хорошие собеседники нечасто встречаются. В последний раз я так общался со смертной около четырехсот лет назад, так что…

- Со смертной? С женщиной?

- О, да. Интереснейшая была особа. Придумала ходить на могилу матери, якобы с матерью разговаривать. А на самом деле беседовала со мной. Доля ей выпала тяжелая, да и муж бил - тогда это было нормой. А я был как отдушина получается. Очень умна была, пару открытий для своего времени сделала, никому правда не сказала, боялась, что сожгут. А мне рассказала. Необычная женщина, слишком развитая для своего времени и пола, тем и привлекла, выделялась, изучал ее.

- И что же?

- Нуу, что же… Все равно сожгли. Отказала влиятельному человеку, красива и умна – этих трех факторов было тогда достаточно, чтоб объявить ведьмой…

- И ты ничего не сделал?!

- Тише, тише, не горячись. Я уже сообщил тебе вчера, что не всесилен. Я не могу менять поведение людей, я могу лишь влиять на них, подселять мысли им в головы. Вы называете это совестью, но ведь не каждый ее слушает. Слишком кровожадное окружение было, и страх заступиться, и стадный инстинкт. Все в кучу. Привыкли всех собак на Бога вешать, как будто я могу раз – и волшебной палочкой сделать всех хорошими и здоровыми, и землетрясениями управлять против законов физики, ага. Очень инфантильная позиция. Вы предоставлены сами себе, я могу лишь направлять вас, внушая мысли вам, и вашим поэтам и писателям, чтоб они пропогандировали разумное, доброе, вечное. Из последнего - сами же разрушаете к примеру озоновый слой. Как следствие, климат меняется, вас накрывают катаклизмы, гибнут люди, и что? Поменялось что-то, сократили вредные производства? Нет, комфорт дороже. А пластик ваш весь потом создатель должен собрать и на другую планету вывезти, как на мусорку за непослушным ребенком, так, чтоли?

Возразить мне было нечего. Но все же мне было не по себе.

- Я нарушил свои принципы и был с ней, там, на костре. Не в этом обличии конечно, но эти плебеи видели светящееся пятно рядом с ней, что только утвердило их в правильности этой дичи… По крайней мере я также притупил и ей яркость восприятия, и все время говорил с ней, обещая лучшую следующую жизнь… - голос Экспериментатора завис, словно он задумался.

- Лучшую следующую жизнь? А как же рай?

- Ну ты мне еще про ад давай загни, самому-то не смешно? Сам же отрицал эти понятия.

- Отрицал, но хотелось бы услышать непосредственно версию специалиста – попробовал пошутить я.

- Ну да, рай на облаке, космонавты не заметили, извините. А грешников мы в магму. Так, по-твоему? За новостями науки не следим?

- По-моему нет, а по библии да. Ну правда,расскажи. Этот разговор все равно между нами, хочу знать.

- Давай начнем с того, в каком году была написана библия. И кем. Религия тогда – да местами и по сию пору – не только опора, но и инструмент власти. Века прошли, книга осталась. Есть там и правды щепоть, не только с тобой я беседовал на протяжении многих веков, не все держали язык за зубами, и времена другие были, люди верили всему подряд, и дурдомом, как вот тебя, тогда было никого не напугать. Ну и написали… изложение с элементами сочинения.

На этом месте, признаться, я знатно прифигел. Я встал и поставил чайник.

- Пожалуйста, продолжай. Кофе ты, полагаю, не будешь? – Экспериментатор в ответ рассмеялся.

- Не уходи от темы, что там по раю и аду? Их не существует?

- В той концепции, как они представлены церковью – конечно, нет. Но если так подумать, рай и ад есть на земле, на протяжении всего вашего существования. И после смерти все отправляются куда надо.

- Что ты имеешь в виду? – я спросил, хотя уже начал догадываться.

- Оказаться посреди войны – разве не ад? Похоронить ребенка. Двадцать лет ухаживать за лежачим родственником. Страдать шизофренией. Быть всю жизнь в прямой зависимости от садиста. И это я только по верхам, видов ада очень много. С олицетворением рая не так символично, счастья люди обычно не замечают. Здоровье, достаток, просто хорошая семья воспринимаются как данность и нечто обыденное. Как правило, лишь побывав в аду, люди осознают ценность этих вещей. Но, чтоб ты понимал, если человек достойно несет свою ношу, и вывозит свой ад (отправили его туда или он попал в это случайно), то вероятность, что в следующей жизни он родится в прекрасных условиях и с гораздо лучшей жизнью – очень велика. Однако, оказавшись на этом месте, многие не в состоянии выдержать испытание медными трубами и роскошью, и успевают понатворить такого, что в следующей жизни снова рождаются в своем персональном аду, в зависимости от своих проступков. И так снова, и снова, и снова, покуда душа не очистится от всей пакости. Вот такие души – чистые души – я принимаю, но их – ты не поверишь – очень мало. Именно про это упоминается в трактатах - «присоединиться к Господу», но истолковали как обычно иначе.

- Принимаешь – куда? Куда ты их забираешь?

- Так, давай полегче, дружок, ты за буйки-то не заплывай. И так уже слишком много рассказываю. Скажем так – чистые души становятся чем-то бОльшим, и этого тебе должно быть достаточно.

- Ладно. А что значит персональный ад?

- Ну вот допустим взять убийцу, который просто так, с пьяных глаз, лишил человека жизни. Его посадили в тюрьму, но ему ничуть не жаль своего поступка, а жаль, что его поймали и что в тюрьме тяжело. В силу своего развития он не понимает, что наделал, не знает цену человеческой жизни. Ребенок рождается через муки – а я видел роды многократно, одно это чего стОит. Потом мать не спит ночами, баюкает, лечит многочисленные болячки, зачастую годами во многом себе отказывает, помогает с уроками, учит справляться с проблемами в школе, ребенок этот усиленно учится, мечтает стать врачом или космонавтом, да хоть кем – он осваивает профессию, не спит ночами перед экзаменами, начинает работать, встречает девушку – это же целый мир. Мир, в который вложено невероятное количество усилий, чтобы он стал таким, какой есть. И только мать, иногда отец и бабушки, знают, чего стоило вырастить Человека. А этот деградант просто воткнул в него нож. Без существенной причины даже, в ссоре или еще что – да мало ли таких ситуаций. Так вот, в следующей жизни наш убийца родится женщиной с не самой простой судьбой, и узнает и про сложные роды, и про тяжелую жизнь – уж я постараюсь – чтобы на своей шкуре прочувствовать, чего стоит вырастить этот мир хотя бы до двадцати лет. Так происходит искупление, через свою аналогичную боль, а не просто посидеть в остроге.

Особо жестокие в следующей жизни попадутся в лапы особо жестоких, врач, своей халатностью допустивший беду, в следующей жизни узнает эту беду поближе, уже от своего лица, и так далее.

- Постой, ты хочешь сказать, что все те люди, с которыми случаются несчастья, заслужили это, и не стоит их жалеть – бывших убийц, маньяков, пусть они этого и не помнят?

- Вовсе нет. Далеко не всегда это так. В природе случаются сбои – те же болезни, ошибки в геноме и прочее. И случайные убийства и несчастные случаи тоже бывают. Иногда они рандомно достаются хорошим душам, которые ничего такого не сделали, повторюсь, я не всесилен.

- И как узнать это? Кого жалеть, а кто жалости не достоин?

- Да никак! Мне что, сводки тебе предоставить? Просто будь милосерден. Ко всем.

Экспериментатор помолчал немного, затем продолжил:

- Хватит пить кофе в таких количествах, сперва сажают сердце, потом кричат за что мне послали аритмию в сорок пять.

- Я только сегодня. Вру, не только сегодня, всегда, когда нервничаю.

- Не надо нервничать. Тоже непонятная у вас черта, сами говорите – чему быть, того не миновать, то есть понимаете концепцию неизбежности, и зачем-то все равно усугубляете ситуацию переживаниями.

- Я же не контролирую.

- А ты учись контролировать. Почти половину жизни считай прожил, а не освоил – этому в начале учиться надо, так и весь путь идти спокойнее и занятнее, замечаешь детали… Да не закатывай ты глаза, не высчитывай, половину жизни это я так, скорее образно.

- И на том спасибо.

- Не хочется узнать, сколько осталось?

- Не, не хочется.

- Правильно. Вот и старайся жить без нервов и переживаний. Наслаждайся, сколько бы времени ни было отпущено.

- Кстати, про время – я посмотрел на часы. Мне пора готовить, скоро Анюта вернется.

- Хорошо.

- Я позову тебя еще? Мне надо это все переварить. – я не лгал.

- Зови.

- В любой момент? Ты прямо всегда свободен для меня? – (недоверчиво)

Экспериментатор рассмеялся:

- Я могу быть одновременно в нескольких местах, забыл? Отсюда и легенда, что я вездесущ. И ты достаточно важен для меня, так что я присматриваю за тобой и прислушиваюсь к тебе. Зови когда захочешь, эта привелегия не навсегда, пользуйся, пока есть возможность. И пока мне интересно побеседовать.

Абра-кадабра, и он исчез. Что ж, кажется я начал принимать эту ситуацию, даже есть силы шутить. И за всем этим удивительным разговором я действительно забыл про свое маленькое личное счастье, а ведь оно есть у меня прямо сейчас.

На столе дзынькнул телефон.

«Замерзла как собака, на работе отключили отопление, поставь пжлст наливаться ванну»

Включив воду и плеснув туда пены, я отправился жарить курогрудь, которую откопал в морозилке. Макароны не очень романтичный гарнир, но в магазин сегодня я так и не сходил. В холодильнике нашелся вкусный соус, прокатит. Не фонтан, но как-то я еще не очень организовался в этом новом месте.

Пришла Анюта и наощупь действительно оказалась ледяная.

- Так, иди сразу в ванную,все готово.

- Погоди, я хоть кусок хлеба съем, умираю от голода тоже…

- Иди, иди, я все принесу.

- В ванную?

- В ванную.

Она ушла, и слышно было звук погружения и потом протяжный счастливый стон удовольствия. Я улыбался, накрывая поднос. Итак, макароны с курой, заливаем соусом, остатки вчерашнего вина по бокалам, салфетки. Я занес все это в ванную и поставил на стиралку, потом притащил табуретку и уселся рядом.

- А что за праздник второй день у нас? – Анюта глазами показала на бокалы.

- Просто. Захотелось. Отпуск же, не на море, так вот так. Ты вино или еду сперва?

- Еду!

- Согрелась? – спросил я, подавая тарелку.

- Диффузия пошла, сантиметров пять влубь от поверхности кожи пооттаяло, кости еще ледяные.

- Тогда на, изнутри согревай – руки у нее были заняты, поэтому я поднес бокал к ее губам и дал отпить.

- Немножко малохольно выглядит.

- Да. – я усмехнулся.

- Давай я сама как-нибудь…

- Давай. Так что, опять тяжелый день?

- Вообще неадекватный. Не припомню, когда такое было два дня подряд, завал дикий, все одно на одно… Едва соображаю, и сил нет. Ляжем пораньше сегодня? Мне лишь бы до кровати доползти, так устала.

Понятно. Сегодня Экспериментатор снова уматывал ее как мог, чтоб она не заметила перемены во мне. А я и забыл.

- Ладно, ляжем как ляжем. Завтра суббота, можно отоспаться, и наконец поваляться в постели вдоволь.

- Да мы каждые выходные валяемся.

- Ну, после целой рабочей недели можно сказать и «наконец». Давай тарелку. Ты ешь, как овчарка.

- Конечно как овчарка, после завтрака это моя первая еда сегодня! Конфетка в обед не считается.

Я отнес тарелку на кухню, вернулся, и начал расспрашивать, как прошел день, кто и что сказал, в попытках понять хотя бы кем она работает. Пора складывать пазл в голове, а то недолго и спалиться. Мне немного удивительно было мое уже почти спокойное к этому всему отношение. Не такой уж я флегматик по жизни. Как он сказал - притупил восприятие? Тсс, мысли…слушай внимательно, балда, что там она рассказывает. Не время отвлекаться.

Мы уже почти допили вино, как Анюта сказала, что все, правда нет сил, она будет мыться. Я оставил ее наконец в покое и ушел расстилать постель. Когда она вышла – без макияжа, мокрая, беззащитная – и ухнулась в постель, мне понадобилась выдержка, чтобы принять ее «я устала». Я пересилил себя и отправился в душ, тоже освежиться, тем более сна ни в одном глазу не было. Вода всегда успокаивает.

Когда я вышел из ванны, она, конечно же, уже спала. Свет был погашен, но уличные фонари пробивались сквозь занавески, создавая голубой полумрак. Обойдя квартиру, я подошел к окну. Теперь я здесь живу. Это мой дом и мой двор. Странное ощущение.

На детской площадке разливали огонь по стаканам выпивохи, будучи не в курсе, что за это поведение им придется жить свою жизнь заново, узнавая этот порок в качестве терпящего. Молодой отец с коляской, очевидно укладывая младенца и давая жене хоть как-то поспать, не подозревал о своем безразличии к чужому сну в прошлой своей жизни. Собачница в яркой шапке с помпоном терпеливо ждала, пока ее питомец выберет подходящий куст. За окном была жизнь, с ее странными разветвляющимися законами.

А я забрался под одеяло и попал в рай, хоть Экспериментатор и утверждал, что его не существует.

3

Субботнее пробуждение было самым вкусным. Потянувшись на постели, как кот, в залитой светом комнате, я снова поверил, что все взаправду. Часы показывали позволительное только для выходного дня время, на кухне шкворчало. Я пошел на запах и да, Анюта пекла блины. Смерив меня взглядом, рассмеялась:

- А что, трусы у нас опять не в моде? – небрежно ответила на поцелуй и налила тесто на сковороду, хоть со мной, прилипшим сзади, было и неудобно. Мне хотелось касаться, обнимать, убеждаться поминутно что все по-настоящему и она никуда не исчезнет. Тягучее удовольствие ленивого утра, смотреть, как она хлопочет, есть блины только что со сковороды и никуда-никуда не торопиться.

Но мне нужно быть осторожным, за четыре года она многое мне рассказала, а я не знаю что, и я должно быть рассказывал, как бы не начать по второму кругу. А сегодня она неуставшая. Боясь быть уличенным, я придумывал нейтральные темы и занятия. После завтрака мы валялись в постели и дурачились, любили друг друга, играли в морской бой, прямо так, голыми, потом смотрели кино и болтали. Иногда было страшно, что она какой-нибудь фразой разрушит волшебство, что окажется не той, что я дорисовывал в своем воображении все эти годы, но нет – она была именно такая. Я как будто завяз в счастье, и погружался в него все глубже и глубже, не понимая и не помня, как жил раньше.

- Ну все, давай собираться.

- Куда? Мне и тут хорошо. – мне и правда было хорошо, и я никуда не хотел.

- Как куда, мы же на каток планировали.

- Да ну его, этот каток, давай останемся…

- Брось, поехали, там сегодня какая-то кавер группа играет на сцене. Завтра будет еще целый день.

И мы поехали на каток. Я чувствовал себя немного идиотом, потому что не знал, на чем мы поедем – есть ли у меня здесь машина? Если да, то я за рулем? Куда ехать? Сколько раз мы были на этом катке, должен ли я знать дорогу? Мыча что-то нечленораздельное и изображая долгое завязывание шнурков, удалось выяснить, что да, машина есть, но поедем мы на трамвае, потому что на катке продают вкусный глинтвейн.

- Так он же безалкогольный на катках? – спросил я, рассчитывая, что правила во всех реальностях одинаковые.

- Конечно безалкогольный, но мы сами с усами – Анюта расстегнула куртку и я увидел маленькую фляжку в нагрудном кармане.

- Айяйяй, а как же техника безопасности?

- Да мы ж после катания, как всегда, ты чего. В парке прогуляемся до смотровой площадки и там посидим. С безалкогольным холодно в прошлый раз было,забыл?

Каток был залит в парке прямо между деревьями и вокруг них, казалось, ты просто катаешься по лесу. Уже стемнело, и ветки и стволы, забинтованные светящимися гирляндами, создавали ощущение сказки. Со сцены пели живую музыку, в основном нетленки, все сияло разноцветными огнями, и наши лица сияли тоже. В какой-то момент я краем глаза заметил пару сверкающих точек рядом со сценой, чуть-чуть, хотя нет, показалось, в этом мелькании бликов немудрено. Мы катались, держась за руки и разделяясь, потом наперегонки, шутливо врезались друг в друга и в целом вели себя как придурковатые подростки, но это было очень весело. Румяные и задорные, мы сдали коньки в прокат, зашли за глинтвейном и потащились на смотровую площадку. Идти обычным шагом за какие-то полтора часа стало непривычно – после того, как ты несся как ветер, и я подумал, что это очень похоже на мою нынешнюю трехдневную жизнь – а смогу ли я вообще жить «пешком», после того, как узнал, как это бывает?

Мы уселись на лавку, Анюта достала фляжку и сделала наш глинтвейн еще вкуснее. Город был как на ладони, он светился в темноте, красовался. Вид завораживал. Молча прикладываясь к бумажным стаканчикам, мы словно любовались самой ночью.

- Ань.

- Ммм?

Пауза.

- Я люблю тебя.

Она уткнулась мне в шею, и я точно видел, что она очень счастлива.

А потом мы пошли домой.

После ужина Анюта забралась в душ, а я поспешно вызвал Экспериментатора. Он немедленно явился, мерцая, как всегда.

- Здравствуй, я быстро. – шепотом.

- А почему шепчем?

- Анюта в душе, двери закрыты, но все же, может услышать.

- Ну не принижай моих способностей, уж звуковые-то волны я могу немного регулировать, тем более на такой маленькой площади. Я исчезну прежде, чем она закроет кран. Так что ты хотел?

- Я хотел спросить – как мне быть с тем, что я не знаю, что происходило за эти четыре года, что она знает обо мне, что я о ней? О чем мы с дочкой за время моего пребывания здесь разговаривали, с родней, друзьями. Мне имитировать потерю памяти?

- Я прокачаю твою память во время сна. Внушу все, о чем вы говорили, краткую выжимку твоей жизни здесь, чтоб тебе не попасть в неловкую ситуацию. Это не за одну ночь случится, постепенно. Слишком много информации. Утром не вставай резко, вспоминай, что приснилось, запоминай. Завтра ты будешь гораздо увереннее в себе. Постепенно пробелы восполнятся. С чего начнем?

- С дочки. Хочу позвонить ей, не знаю, что можно говорить.

- Хорошо, с дочки так с дочки. С Анной будь осторожен тогда, ссылайся на головную боль, чтобы она не запуталась, не испугай ее.

- Спасибо. А можно сделать так… - я замялся. – Пойми, я счастлив и благодарен, но не здесь я давал клятвы, и ребенок отдельно, и измены жены я не переживал. Можно сделать, чтоб совесть так не грызла?

- Не можно. – ледяным голосом ответил Экспериментатор. – Воспоминание о расставании я тебе сегодня залью, увидишь, что ты там насмотрелся, будет возможно полегче. Что касается дочки – за все надо платить. Не умея ждать и в страхе не успеть, или просто не задумываясь особенно, вы жадно цепляетесь за то, что уже под рукой и гарантировано, рожаете совместных детей и не хотите моральных последствий? Нельзя получить все и сразу. Чем-то приходится жертвовать.

- Так я же и пожертвовал. Пожертвовал своими интересами, личным счастьем, если хочешь, пожертвовал – выбрав семью, исполняя обещания. Это ты подсунул жене совратителя, если бы не твое вмешательство, может так бы все и было дальше ровно.

- Но тебе же было плохо?

- Было. Но это было мое «плохо», мой выбор и мой груз! Дочка была рядом.

- Какие же вы, люди, иногда…Так было плохо?

-Да.

- Сейчас тебе хорошо?

- Да!

Экспериментатор вдруг начал рассеиваться и исчезать, а двумя секундами позже я услышал, как выключилась вода и открывается дверь ванны…

В этот вечер я провалился в сон, как в яму.

4

Спал я тяжело, тревожно, видения наслаивались друг на друга, их было много и все – про развод и про прежний не прожитый здесь кусок жизни. Несколько раз я просыпался и не сразу понимал, где нахожусь. Нащупав рядом с собой Анюту, придвигался к ней, хотел было закинуть ножку, чтоб ухнуться в забытье снова, но вспоминал спросонка, что нужно зафиксировать содержимое этих снов, и таращился в потолок, прокручивая мысленно все, что только что увидел.

«…ты сам виноват…ты перестал делать мне комплименты…» - что ж, это правда. После рождения ребенка жена не очень-то следила за собой, да и некогда было, родители далеко, все на ней, я не требовал ничего, но и хвалить ее перестал, все верно… Так и было. Восхищения не было, но родного человека воспринимаешь совсем другими, привычными глазами.

Потом я увидел, как она для него красится, наряжается – для тренера этого сраного, так, минуточку, а почему для меня ты так не старалась? Не старалась уже очень давно! Каких комплиментов ты ждешь с этой вечной буклей на голове? А потому не старалась, что тоже смотрела на меня другими, родными, привычными глазами. Так что запускает этот новый виток в отношениях – комплимент или желание понравится? Курица или яйцо, что раньше? Я видел в этих снах, что за скандалами мы провели не так много времени, одно объяснение, и я бросил все – мне нужен был лишь повод, лишь очистка совести, для того чтоб умчать к Анюте на всех парусах, не зная даже, не встретила ли она кого-то за это время. И да, в этой реальности с нашей разлуки до моего появления на ее пороге прошло почти семь месяцев.

Что ж, повод был отличный, и моя совесть была почти спокойна, но теперь, зная, что это все подстроил Экспериментатор… я ощутил, что мы просто коробка с его игрушками.

Я повернулся к Анюте. Она спала безмятежно, обняв подушку. Стоила она того? Стоила, ответил я сам себе, но с запинкой, потому что чувствовал, что ответило мое эго. Потому что мне сейчас с ней так хорошо, так физически хорошо, что это не о ее чувствах я сейчас забочусь. В конце концов я ведь еще очень мало ее знаю…

В следующем сне я увидел, как знакомство жены с тренером перерастало в большее. Брошенные взгляды, двусмысленные фразы… Не так уж сильно она сопротивлялась и упирала на то, что замужем.

Я снова проснулся и разозлился – это не было моим воспоминанием, значит Экспериментатор нарочно послал мне эту картинку, чтоб манипулировать.

Потом были сны про дочку. «Папа, не уходи». Гадкое чувство скручивания в районе горла. Потом я увидел, что забираю ее сюда на каникулы, уже много раз, и она живет со мной и Анютой по неделе, и они ладят. Увидел, как мы вместе ездили на каток, как мы ходим с ней в кино вдвоем, что Анюта не мешает, понимая, что нам нужно побыть наедине. Наши частые созвоны… ее победа в школьной олимпиаде… бросила коньки, но по-прежнему ходит в музыкальную школу… я подарил ей велик на день рождения… мама с дядей Сашей часто ссорятся…

Я просыпался несколько раз и прокручивал наши разговоры с ключевыми моментами, которые я должен знать. Стоит ли говорить, что на заре голова моя была уже просто квадратная. Зато я вполне чувствовал, что могу позвонить своему ребенку. С этими мыслями я обнял Анюту и уснул уже нормально, без сновидений, для отдыха, а очнулся почти в обед.

Анюта лежала рядом и смотрела телевизор.

- Давно встала? – я зарылся в ее волосы.

- Конечно давно. Я уже и позавтракала, и посуду помыла, уже даже телик посмотрела.

- А что не разбудила?

- Да ты как мертвый сегодня спал, впору пульс проверять. Я полезла утром обниматься, бесполезно. Кофе будешь?

- Конечно да.

Бодрый напиток с утра, в постели, с любимой женщиной, и впереди весь день… господи, меня опять размазало в никуда и все остальное отвалилось, да что ж такое-то, что со мной происходит? 97 %. Я сгреб ее в охапку, отставив кружки с недопитым на пол, и снова начал изучать ее, пылающую…

Жизнь разделена на временные отрезки, и довольно короткие. Стабильный длинный только рабочий день и еще, пожалуй сон. Остальная часть быта взрослого человека испещрена многочисленными задачами. Ежедневными: купить продукты, приготовить еду, помыться, сводить ребенка на секцию, помыть посуду, закинуть стирку, женщинам – еще и накраситься. Еженедельными: убраться в квартире, заправить машину, заехать к родителям, починить сломавшуюся мелочевку. Ежемесячные: заплатить коммуналку, заплатить ипотеку, помыть машину, что-то починить в машине, купить одежду или обувь себе или ребенку, постричься. Внеплановые: сводить дитё в поликлинику, поболеть самому, разрулить накопившееся за время болезни, свозить ребенка на соревнования и/или в лагерь, организовать отпуск, найти подарки близким на всякие там праздники, переобуть машину, вылечить зуб, сходить на родительское собрание и еще желательно найти время на спорт или хотя бы зарядку – но на это уже мало у кого остаются силы. Да, если ты не богач и не ребенок(т.е. если твои потребности не закрывает кто-то другой), то ты без конца вынужден играть в этот временной тетрис – утрамбовывая эти задачи в кусочки времени, которыми располагаешь между работой и сном. Немудрено, что ограниченными становятся даже такие приятные вещи, как встречи с друзьями или занятие любовью. Ты бы и хотел растянуть эти моменты – классно же, но сегодняшний день закончился, а завтра рано вставать, и если ты не выспишься, то не будешь так эффективен и не успеешь выполнить завтрашний чек-лист. И так нон стоп.

А сегодня, в это воскресенье, я почувствовал себя 16-летним пацаном, у которого каникулы, все экзамены уже сданы и впереди целое лето. Тогда, школьником, я не понимал этого счастья беззаботности, но сейчас я им упивался. Целый выходной. Я знал, что мы будем валяться весь день, и есть заказанную еду, и ничего не делать. Однако через какое-то время Анюта засобиралась в магазин, несмотря на мои уговоры.

- Да я ненадолго, что с тобой такое? – она засмеялась, и я отступил, чтоб не выдавать себя.

Дверь хлопнула, и я тут же позвонил дочери.

- Алё?

- Алё!

- Привет, солнышко! –в груди моей ёкнуло.

- Привет, пап! А ты куда пропал? Три дня не звонил!

- Я не очень себя чувствовал, голова болела. А ты что не звонила?

- Так ты же всегда сам звонишь, ты же папа – она засмеялась. – Мне тоже некогда было, все три дня, в школе назадавали, а еще у нас концерт типа смотра и мы вчера ходили репетировали, я устала очень. Мне предложили поучаствовать, представляешь – в последний момент Наташке дали путевку в какой-то оздоровительный лагерь, и она отказалась, а меня взяли вместо нее!

- Ты рада? – я конечно понял, чьих это рук дело.

- Конечно рада, я хотела, но не успела вовремя записаться. А ты когда меня заберешь?

- В смысле?

- Ну на январские праздники, ты обещал.

- Это да, ближе к делу скажу, узнаю, как на работе с расписанием. Ладно, рассказывай давай, что за смотр? И чего ты там будешь делать? – и я принялся слушать с улыбкой ее стрекотню, по которой уже соскучился – про номер, про Наташку и про музыкального педагога с синдром бога, все это вперемешку и с такими подробностями и отступлениями, которые будешь выслушивать только от любимого ребенка.

Пока мы разговаривали, вернулась Анюта. Она ушла сразу на кухню, чтоб не мешать, и появилась только когда я повесил трубку.

- С дочкой говорил?

- Ага.

- То-то я смотрю, довольный. – Она улыбнулась.

- На январские все в силе? Заберу ее к нам? Ты не против?

- Слушай, мы уже говорили об этом. Я не против, хоть насколько. Нам эта суета не повредит. Мы четыре года как в медовом месяце живем, чуток остепениться не помешает.

- Ну уж нет, только не сегодня. Сегодня лежим, смотрим сериальчики и точим пиццу. Давай закажем. Не будем ничего готовить.

И мы так и сделали. Весь день. Ноль забот – ни ежедневных, ни ежемесячных, ни внезапных – просто пицца, постель, телик, и только мы с ней вдвоем. Концентрат безалаберности и блаженства.

5

Наступил понедельник и это было тяжелое утро – точнее почти полдень. Все потому, что снова ночью мне обрывками подгружались «нужные» сны с ключевыми моментами моей жизни здесь, и я многократно просыпался и закреплял их в памяти. Зато начала появляться уверенность, понимание. Я узнал, что таких ленивых выходных у нас уже была уйма, что мы тусим иногда с соседями с первого этажа, и что у Анюты не может быть детей. Было также много обрывков воспоминай и разговоров, значимых по содержанию, кратко. Мне было ясно, что я все лучше осваиваюсь здесь. Однако систематизация всех полученных сведений заняла время, одно цеплялось за другое, я искал подтверждения и дополнения в переписках и звонках, фотографиях на телефоне – отслеживая время, когда они были сделаны, благо телефон был старый и битком напичкан событиями. Постепенно из паззлов складывалась общая картина. В то же время появилось стойкое ощущение, что такими методами в моей голове можно было сложить любую в общем-то картину.

Я мысленно призвал своего нового знакомого уже ближе к вечеру, но в этот раз с тяжелым чувством. И первое, что я спросил его, звучало как выпад.

- Так ты манипулируешь нами через сны?

- Звучит не как начало приятной беседы. Я бы на твоем месте был подоброжелательнее. Ты заинтересован в этих снах как никто другой.

- Я знаю, извини. Все же я вижу тебя сейчас кукловодом. Врываешься в чью-то жизнь, подсовываешь соблазны. Как мне еще относиться, будь справедлив.

- О, справедливость – мой конек. Поверь, вероятность того, что ты изменил бы со временем, или что твоя жена изменила бы – очень высока. Я только ускорил это событие.

- Ну и что! Пусть бы все шло своим чередом! – возмутился я.

- Пока все бы шло своим чередом, Анна встретила бы свою синицу, и ты приехал бы к ней, замужней, и вы до конца дней были оба несчастливы.

- Тогда почему нельзя было свести нас до того, как я женился?

- А ты думаешь, так просто отыскать двух настолько совместимых людей среди восьми миллиардов? И свести их в одной комнате? Ну и помимо вас у меня есть и другие дела, это я так, к сведению.

- Почему вообще именно мы?

- Я же говорил – одни люди мне любопытны, другие нет. В одних я принимаю участие, на других не обращаю внимания.

- По какому принципу ты выбираешь?

- Вас определяет интеллект и эмпатия. Милосердие, если хочешь. В меню вам предоставлены разнообразнейшие чувства, но какими из них вы будете активно пользоваться, а какие будете заглушать в себе- ваш выбор. Ну и вопрос наследственности. Так вот, я вижу ваш «состав» насквозь – как если бы это был свет или цветовой спектр. Если утрировано – у тех, чья душа чище – ярче «подсветка». Забавно, но атеисты обычно самые добрые. При этом есть огромное количество людей, которые ходят в церковь по выходным и ежедневно молятся, но не упускают возможность сделать какую-нибудь пакость соседу или осудить близкого человека, или же гнобить потихоньку того, кто находится от них в зависимости. Смешно, потому что я же все вижу.

Или вот эти еще – отказывающиеся развиваться, вот такой я дескать человек, и не желающие менять свою карму – они живут одну и ту же жизнь из века в век, в разных телах, не желая сделать хоть что-то, чтоб искоренить свои пороки, ноль сдвига, и стоит ли говорить, что вот за ними наблюдать мне абсолютно неинтересно. Они живут сами по себе, бессмысленно и одинаково во всех параллелях, их тусклый свет меня не привлекает. Но я не могу сказать, что совсем уж не участвую – внушаю периодически мысли-зацепки, что что-то не так, и надо бы что-то поменять, но слушают тусклые меня редко. А вот вы с Анной - очень яркие. Настолько яркие, что заряжаете своим светом других. Конечно, вы привлекли мое внимание. Отсюда и моя вовлеченность.

- Ясно. А повлиять на всех, чтоб сделать всех добрыми ты не можешь?

- Не могу. Да и мог бы – не стал бы.

- Почему?!

- По той же причине, по которой ты не ешь несоленую пищу и не смотришь скучные фильмы. Пресно и скучно – Экспериментатор вздохнул.

- Но это же цинично!

- Как будто бы да. Понимаю, сейчас я тебе несимпатичен, однако обрати внимание на занятную деталь: почему-то при жестком воспитании частенько человек, как одуванчик, который пробивается через асфальт, наиболее силен и живуч. И обычно очень развит, несмотря на угнетающую обстановку. И наоборот, люди, выращенные в тепличных условиях, среди одной лишь доброты, часто бывают абсолютно неприспособленными ни к чему. Прямой путь к вымиранию. Но не всегда так. Попытки вычислить тенденции терпят неудачу, ибо все время это происходит по-разному, я не могу возвести в систему. Напомню, я не вот прямо провожу над вами опыты – я скорее наблюдаю. Добавляя и убавляя некие условия.

- Выходит мы и правда для тебя марионетки… - мне стало противно.

- Ой, да брось. Вы сами за себя отвечаете, как вы не поймете? Я меняю обстоятельства – но не вашу сущность. – Он говорил уже с неприязнью. - Жизнь – игра, и вы ее играете. Одни из вас изобретают порох, другие – лекарства. Одни делают все, чтоб сохранить планету – свой дом, другие потрошат ее недра ради роскоши. Думаешь, мне нравятся войны? Нет. Не я их затеваю, это ваши инстинкты и жажда наживы. Постоянное перетягивание каната между добром и злом, так уж вы устроены. И прежде чем обвинять меня – подумай, стал бы ты на протяжении всей своей жизни смотреть только романтические комедии? Нет же, иногда и ужастики включаешь, и детективы. Чтоб не свихнуться от скуки, а ведь у вас меньше сотни лет в запасе, представь, каково мне?

Я опешил. Я представил себе Бога, сидящего с попкорном. Это было слишком, мне нужно было все обдумать. Попросив его уйти под тем предлогом, что скоро должна была вернуться Анюта, я полез в холодильник.

Собирая ужин, я едва соображал. В голове была мешанина. Еще бы – краткий курс по устройству мироздания экстерном. Мы сами по себе на этой планете. Никто, кроме нас, ничего не исправит. В то же время мой внутренний голос был на самом деле его голосом. Всегда? Или только совесть? Что в моей жизни было решено лично мною, а что – под его воздействием? Да и плохо ли это? Сейчас придет Анюта и я снова буду на седьмом небе, тогда зачем я накручиваю себя? Затем, что свербит все-таки на подкорке, что-то не сходится, но что? Какая-то мысль все время ускользает от меня, словно я упускаю важное. И ведь Экспериментатор отвечает на все мои вопросы, не уклоняясь, стало быть, я просто не нахожу нужный? Как щекотка в мозгу.

Она пришла позже, чем обычно. На мой вопрос вывалила на стол новогодние игрушки и какие-то бусины.

- Заскочила в пару магазинов – увидела сегодня в ленте елочные шары, оплетенные бисером. Смотри как классно! – она показала мне фотографии.

- И правда красиво.

- Винтаж! Если у меня хватит терпения хотя бы на десять штук – елка будет сказочная. Сегодня начну, успею. Очень хочу! – и не соврала, поле ужина наспех убежала в комнату со своими сокровищами, разложила их на столе, включила музыку и принялась за дело.

Вопрос, я хотел задать какой-то вопрос. Что же? А-а, к черту…

Я проследовал за Анютой и занял кресло. Мне нравилось смотреть, как она рукодельничает, подпевая колонке. Что в ней такого особенного? Безусловно, я влюблен, и этим объясняются розовые очки, но я видел много женщин и понимал, что эта – отличается. Чем? Почему мне кажется, что она – как бы выразиться – необычная? Чем необычная – я не мог объяснить, но мне почему-то стало важно понять это.

- Анют?

- А?

- Ты счастлива?

- Шутишь? Я живу с любимым человеком, в достатке, нахожу время для хобби. Да у меня лучшая жизнь, какая только могла быть!

Лучшая жизнь. Лучшая. Я наконец почесал свой череп изнутри.

- Анют, у меня голова побаливает. Можешь надеть наушники?

- Конечно.

Закрыв за собой дверь кухни, я позвал своего собеседника. Он явился и молчал под моим пристальным взглядом.

- Я забыл спросить тебя - та женщина, которую сожгли - ты проследил ее судьбу в следующих жизнях?

- О да, конечно.

- И где она сейчас, чем занимается?

Экспериментатор ответил мне не менее внимательным взглядом.

- Она сейчас сидит в соседней комнате и оплетает игрушки бисером. Но ее всегда звали Анна.

Я глянул исподлобья в глаза Экспериментатора. Они были непроницаемы, как всегда - ведь это просто картинка для меня - но мне показалось, что они уже не безмятежны. Он что, чувствует...зависть? К смертному? Разумная энергия, отсутствие физической оболочки, способность испытывать чувства и при этом неспособность прикоснуться? В голове всплыли обрывки его фраз - "...чтобы она не запуталась", "...будь осторожен, не испугай ее".

И тут я понял. Понял, что не я все это время интересовал Экспериментатора. Я лишь старательно подобранная кандидатура, чтоб сделать счастливой ту, что ему действительно дорога. И меня все это время экзаменовали. Я было встрепенулся праведным гневом, готовый навысказывать и про то, что люди - не игрушки, и нельзя просто так менять их судьбы, подсматривать за ними и читать их мысли, как вдруг... вдруг меня осенило. Смысл жизни стал мне внезапно ясен. Даже боги не получают все, что хотят. Достигать вершин успеха, богатства, самопознания бессмысленно, и продолжение рода не пик бытия. Суть жизни, ее зерно, в том, чтоб успеть побыть счастливым в этот отрезок, который тебе отмерян между рождением и смертью.

Это были мои мысли, или внушенные? Неважно.

- Спасибо тебе.- я встал и пошел в комнату, чтобы снять с нее наушники, уткнуться ей в шею и жить свою прекрасную жизнь, сколько получится.

Напоследок я обернулся:

- Прошу, не приходи к нам больше, не подглядывай.

Экспериментатор лишь усмехнулся мне в ответ.

6

Экспериментатор усмехнулся. Люди… У них есть возможность поговорить с создателем - а они... они выбирают в сотый раз заняться любовью... А что было бы, узнай его подопечный, что он оказался в этой реальности неслучайно. И что он здесь - уже третья версия самого себя. И что предыдущие версии на самом деле наказаны, будучи возвращены в родную реальность.

Сотни лет наблюдений за этой женщиной в попытках понять, что в ней такого особенного. Красивая - в мире очень много красивых. И умных, и добрых - по этому же принципу. Сочетающих все три этих качества - гораздо меньше, но все же уйма. Интересно, с ней всегда было интересно - но это никак не объяснялось, так было и тогда, когда она ничего не делала. Чем подогревался этот интерес? До этого последнего эксперимента было непонятно.

После того сожжения(люди, воистину вы порой ужасны) она перерождалась несколько раз. И всякий раз, во всех реальностях, стоило отвернуться - как ее перемалывали обстоятельства ее времени. Если шла война - ее, ясное дело, убивали. Если она лезла в науку, то это заканчивалось катастрофически, не как Кюри, но в этом роде. Неравные браки, пьющие и бьющие мужья, тяжелые роды в ужасных условиях, тюрьмы, голод, все, что было можно собрать по неудачам за эти многочисленные ее жизни - все было ее. Он больше не разговаривал с ней, но наблюдал, этого было достаточно. Какие бы мысли он ни внушал ее окружающим, какие бы маленькие ситуации, ведущие к улучшению жизни, он ни создавал - все шло прахом под стечением непредвиденных факторов, Экспериментатор всерьез уже задумался - а не существует ли, и в самом деле, дьявол?

И вот наконец он нашел человека с 97% совместимостью, залог успеха и счастья, очень, очень много наблюдений проведено, чтобы отыскать такого. Зачем он так для нее старался? Жалость? Справедливость? Живая тамагочи? Тогда почему все эти жизни он не пытался столкнуть ее с кем-то стоящим, почему испробовал сначала все остальные способы? Наблюдать за собой - за наблюдателем - тоже было весьма занимательно. И когда эти 97% схлестнулись, когда все случилось - он не подсматривал... ну почти, только немного, после. Как можно было после этого от нее уехать? Как от такой вообще можно было уехать?! Будь он человеком, он бы... впрочем, это лишнее. Последующее поведение его протеже - чувство вины перед семьей, ежедневные попытки забыть, часто с алкоголем - существенно обелили его, он был честен, он старался перебороть себя. И понадобилось вмешательство, чтоб очистить его совесть и дать толчок. И вот – прекрасный год, два - и внезапно малыш привыкает... Привыкает к такому своему счастью и начинает воспринимать ее как должное: появляются бытовые попреки и замечания, немного игнорирования просто от осознания, что она так или иначе всегда будет рядом. И тогда Экспериментатор понял, что в ней такого особенного. Никогда, никогда не относилась она к своему раю снисходительно - он вспомнил, в прошлых ее жизнях было также - она принимала как подарок каждый радостный момент, и эта радость не тускнела со временем. Это и отличало ее. Что имеем - не храним, потерямши - плачем - Экспериментатор понял суть этой пословицы, но думалось, что это как раз про синиц, никак не думал он, что на 97 процентах у кого-то может возникнуть такой же эффект, видимо это просто свойство человеческой натуры. Ведь любит же этот найдёныш Анну, обожает, но постепенно перестает боготворить как в начале - а она - нет, прежняя к нему. Но нет, дружок, раз так - возвращайся в родную свою реальность. А Экспериментатор выдернет следующего тебя со свежими чувствами на другом этапе. Пусть он не всесилен, но хотя бы одну свою версию Анна должна прожить счастливо, уж он проследит. 2-3 года эйфории умножить на 19 версий - на ее жизнь тебя хватит, благо ты никогда ее не забудешь и на любом этапе готов примчаться, 97% и есть 97%.

Воистину, язык вселенной - математика.