Я не назову тебе своего имени.

Глава 1

Я не знаю, как все это объяснить… Я была обычной. Самой обычной, на мой взгляд. И к другой жизни не стремилась. Мне казалось это нормальным – спокойная жизнь там, где родился. А родилась я в небольшой, практически никому неизвестной деревушке, находящейся в отрыве ото всех прочих в нашей стране и окруженной лесами и горами. Собственно, наверное, поэтому она и была мало кому известной. Случайно наткнуться на нее было весьма проблематично, так что, найти нас мог только тот, кто действительно преследовал эту цель. Да и прославиться ей было нечем. Великих выходцев из нашего поселения не было. Даже великих фермеров и то… Какая уж тут слава? Хочешь чего-то добиться за пределами родной деревни? Можешь попробовать пробиться в академию для синоби, но учти, подростков туда уже не возьмут, мол, человек уже сформирован, привыкать к тренировкам будет сложно и многое другое. Так что, зачастую именно родители решали, отдавать ли ребенка в академию или оставить при себе, выбрав ему путь попроще. Второй вариант – не менее сложный и для большего числа людей просто закрыт. Белый Дом…стоящий на окраине нашего поселения, покрытый вуалью тайны и расшитый всякими домыслами и сплетнями. Что из этого правда, что ложь знают только служащие там. Единственная проблема в том, что брали туда только девочек после тщательного отбора. Достойнейшие теряли связь с остальным миром и пропадали в этом доме навсегда… Я видела их… Всего-то пару раз. Но я навсегда запомнила эти встречи. Белыми тенями они проплывали однажды по ночной улице. Их движения были настолько плавные, что даже пыль дороги не оседала на их кимоно, а словно обтекала их. У них не было лиц, только маски. Одинаковые, словно близнецы. Чистые, белые, с узкой прорезью для глаз, и во всей этой белизне выделялись яркие, нарисованные алой краской губы. Словно патрулируя, они медленно шли по улице куда-то, куда, возможно, простым смертным прохода нет и не будет. Они, кто бы там не был за масками, были настолько идеальными, что в какой-то мере становилось тошно. Тогда мне было шесть… Мы не плохо жили. Тогда мне так казалось. Родители лекарственными травами занимались, мази делали, настои, что позволяло нам жить не впроголодь. С отцом мы частенько уходили в горы за припасами и несмотря на мой затворнический образ жизни и желание поспать до обеда, я постепенно стала влюбляться в щебетание утренних птиц, в шелест листвы и в игру солнца на глади воды. Я с интересом наблюдала за жизнью вокруг…другой жизнью, не похожей на людскую. И удивлялась, насколько все в природе сбалансированно, пусть временами и жестоко. Мне хотелось, чтобы все это продолжалось всю жизнь… чтобы однажды к могучему старому дереву на полянке, под которым мы с отцом любили отдыхать на привале, я привела в итоге и своих детей. Мы бы подкармливали повзрослевших детенышей тех белок, которых я любила подкармливать сейчас, оставляя им немного ягод и орехов. Но увы. Мои желания и планы с расчетов были убраны. Стерты, словно карандаш с бумаги, когда мне исполнилось ровно семь лет. Я тогда все чаще слышала, как мама говорила о тяжелых временах, которые вот-вот ударят по нам и по всей деревне. Про то, что жизнь, которой мы живем, обречена на вечные страдания и она не позволит, чтобы ее дочь прошла тоже самое, что и она в свою молодость. Она хотела лучшей доли для меня, но тогда я не понимала, почему всякий раз, когда мимо проходили леди из Белого Дома, она уделяла им усиленное внимание, расписывая их плюсы и нахваливая, будто произведение искусства. И в какой-то момент мои мечты исчезли, и на место них появилось желание попасть туда, в Белый Дом…Стать безликой точенной фигурой. Белой тенью нашей деревни. В надежде, что это поможет моим близким, ведь по договору, семья девушки, служащей там, ежегодно получает денежную компенсацию. Да, я знала это. Мать этого и не скрывала. Она всегда говорила прямо…настолько, что иногда это становилось некультурно.

- Она хорошенькая. – Прозвучал голос мягкий, подобно пению ручья. Тонкие пальцы коснулись моего подбородка и подняли за него мое лицо. Я чувствовала, как из темноты прорезей в маске, мне неустанно смотрели в глаза. Прохладная рука убрала мои волосы, заправив их за ухо. – Она могла бы стать хорошей женой и матерью для какого-нибудь влиятельного человека. Вы уверены, что хотите этой жизни для нее?

- Не в ее характере выбирать себе в мужья влиятельного человека. – Сухо ответила мать. – А я не хочу тех же страданий ей, которые прошла я с ее отцом. – И вздохнув добавила. - С каждым годом время легче не становится. Грядет еще хуже, я уверена, и даже нас, скрытых в самой глуши, заденет наступающая волна. Леди в белом слушала и не перебивала. Ей, похоже, было что сказать, но она хранила молчание, и, если бы не черные локоны, с которыми играл ветер, можно было спутать ее за изваяние из какого-нибудь белого камня. Естественно самого дорогого. Сточенного самой умелой рукой. - Дорогая. – Она повернулась ко мне. – Там, за горизонтом, в странах, о которых ты даже не слышала, дети в твоем возрасте уже могут служить своей стране, убивая врагов, рискуя жизнью каждый день… - Разве это правильно? – спросила я, имев наглость перебить ее. - Правильно или нет, к сожалению это все — суровая реальность. Я спрошу у тебя лишь один раз. Ты готова уйти от родителей и жить в Белом Доме? Ты сможешь случайно увидеть маму или папу, но они тебя не узнают...Зато они будут под надежной защитой, обеспеченны деньгами. И всем этим обеспечишь их ты. Но просто не будет. Пойми это. Она пахла хвоей. Была мягкой будто облако на небе, но твердой внутри, подобно скале. Я посмотрела на мать, на ее старое кимоно, от времени ставшим потрепанным. Вспомнила отца, постоянно пропадающим на работе. И, сама не знаю как, дала легкий кивок.

Жизнь, на которую меня «обрекала» мать, как считал отец, не жизнь вовсе. Впервые я увидела, каким яростным он может быть и, не стыдно сказать, мне стало страшно. Что он говорил…было не важно. Достаточно было ненависти, которая сочилась в нем. Ненависти к моей матери, его жене. Пожалел ли он когда-нибудь о тех словах…? Он взял мою руку, крепкую палку у входа и вышел за дверь, не взяв ничего более с собой. Но…нас уже ждали. - Нобу-сан, девочку мы забираем. – Произнесла одна из белых фигур. - Ни за что! Дочь уходит со мной, а за все прочее пусть отвечает женщина, которая привела ее к вам. – Он выставил вперед палку, которую взял у входа и сурово посмотрел на окружавших его женщин. Я испуганно глядела на сосредоточенное лицо отца и на спокойных леди, которых почему-то не пугала отцовская ярость. - Нобу-сан. Опустите оружие, мы не хотим лишних жертв. После этих слов, я поняла, что эти женщины…не просто женщины. И мой отец в опасности больше, чем они. - Папа… - я вышла из-за его спины, встав перед ним. – Не надо. Я сама согласилась на это. - Что..? Зачем?! - Ради вас. Чтобы вы жили, а не выживали. - Что?! Это мама тебя надоумила? Ты еще ребенок! – Он опустился передо мной на колено. - Знаешь, папа, где-то там, за горизонтом, есть дети, которые в моем возрасте служат своей стране, убивая людей… А я хочу всего лишь помочь вам. Женщины все, как одна, молчали. - Но…! - Папа, я навсегда останусь твоей дочерью, и всегда буду рядом. Куда бы ты не пошел. Я понимала, что если отец сейчас не отступит, его убьют. И каждое слово мое было полно мольбы. Понимал ли он это? - Я вернусь однажды. Обещаю. – Шепнула я и это была ложь. Великая, наглая ложь, сорвавшееся с губ ребенка. Я видела, как глаза моего отца полнятся слезами. Горькими, болезненными. Видела, как в дверях стоит мама и не может посмотреть на меня. Даже на прощание. Моя рука скользнула по плечу отца и в окружении белых призраков, я зашагала в сторону нового дома, не зная ничего, что меня ждет впереди. Нет…я не плакала, не могла себе позволить…Не при них.

Я до сих пор помню первую ночь в Белом доме. Казалось, что длится она бесконечно. Меня отмыли, распустив мою длинную косу. Расчесали. И оставили в комнате одну. Почему-то было холодно, несмотря на лето за окном и от этого холода ничего не спасало, и казалось, не спасет. Я понимала - мое одиночество было лишь видимостью – у стен были глаза и уши.

Лежа в кровати, я то и дело косилась в открытое окно, перебарывая в себе желание сбежать. Потом полночи меня душили слезы от осознания. И только затем, окончательно вымотав себя, я уснула.

Утро встретило меня звоном колокольчиков в украшении для волос одной из старших леди. Она прошла по коридору и этот звон показался мне настолько пронзительным, что разбудил меня. Выдернул из сна. И первое, что я увидела рядом с собой – белую маску с тонкой прорезью для глаз. Без алых губ. С этого момента, какое бы имя у меня не было при рождении – его больше нет. Оно было похоронено глубоко вместе с той девочкой, которой я была когда-то. Теперь меня, как и других моего возраста (а таких, к слову сказать, было мало) звали Юки… Снег. Неопороченный, первый, чистый. Поэтому мы и носили такие маски. Пока мы всего лишь дети. Маленькие белые тени, следующие за более взрослой тенью. Нас учили музицировать, писать, читать, сочинять, танцевать, даже осанку ровняли. По началу мне неприятно и неудобно было носить белое кимоно и маску. Она словно душила меня, камнем лежала на лице, но постепенно я свыклась со всем этим, как с необходимостью. Выбора у меня не было. Но увы - частью меня маска так и не смогла стать. Как бы я не пыталась, я не могла забыть ту девочку, которой я была. Не могла забыть, откинуть родителей, любимый лес и травы, пение птиц и шорох листвы. Все это было мне дорого, чтобы просто взять и забыть. Нам всегда было чем заняться. Как послушницам (точнее сказать «затворницам», ведь в город нас не отпускали), пока взрослые уходили куда-то, нам назначались задания, помимо самостоятельных занятий: уборка, помощь кухаркам и многое прочее. Только потом, перед сном, нас выводили на прогулку в парк. С тех самых пор это стало моим любимым местом для посещения. Там было небольшое озеро с кувшинками, тропинка из круглых камней ведущая в беседку, много разных цветов и деревьев. Тут было на удивление спокойно и хорошо.

Я не была лучшей ученицей, зато я нашла себя в рисовании, шитье и еще в паре творческих учений. Мои ошибки прощали за мою чуткую натуру и понимание прекрасного в каждом уголке дома и человеческого сознания. И ко всему можно было бы привыкнуть. Пока нам не исполнилось двенадцать. Наши уроки танцев, пения, шитья, рисования преобразились в нечто такое, целью чего было разрушать, а не создавать… Мы вставали раньше обычного, занимались физическими нагрузками еще сильнее, чем раньше. Изучали яды, смеси, пропорции. А с момента, когда нам дали в руки оружие, мы каждый день тренировались друг с другом. Изучали стойки, тренировали меткость, внимательность. Даже практиковали стрельбу из лука. Мое тело каждый вечер разрывала боль настолько сильная, что сон не приходил ко мне. Даже мази созданные для снятия напряжения не помогали. И в конце концов, однажды, нам дали ответ на вопрос «кто мы на самом деле?». Это был большой праздник в соседнем крупном поселении. На него были приглашены многие высокопоставленные люди. И мы, Юки, были впервые за долгое время не только за пределами Белого Дома, но и за пределами нашего поселения. Свобода действует опьяняюще, хочу вам сказать. Было много совершенно разных людей, но нам нельзя было к ним. Ни говорить. Ни идти рядом. И мы наблюдали…просто наблюдали, как идет жизнь в городе, позабытая нами давным-давно. На этом празднике мы были лишними. И от этого нам становилось тоскливо…всем, как одной. И вот, мы прошли в большое, богато украшенное здание. Красный и золотой цвет просто слепил не привыкшие глаза. По зданию разносился смех и мне было крайне неприятно находиться здесь. Мы вошли в прокуренное помещение, и как было велено, замолчали до конца вечера. Старшая из нас и наша сопровождающая, вышла вперед, встав перед гостями так, чтобы каждый видел ее и поклонилась. - Ух ты, а я и не знал, что у нас по программе выступление. – Довольно шепнул один из мужчин, посмотрев в листовку. - Да, к нашему приезду хорошо подготовились. – Кивнул еще один, обмахивая себя веером дорогим белым веером. - Хотя вид у них очень непривычный. Женщина закружилась в немом танце, двое из нас присоединились к ней, сопровождая ее в выступлении и глядя на знакомые до боли движения, мне они казались совсем иными. Было во всем этом что-то магическое, будто не было дыма и прочих людей. Танцующие были похожи на лепестки цветов сакуры, ведомые ветром, но танец этот был больше полон грусти, нежели веселья, даже несмотря на бодрую музыку. По жесту, знакомому только нам, мы, не руша гармонию, стали наливать из маленьких кувшинчиков саке в чашечки нашим гостям. И подливали, когда это было нужно.

Им всем не суждено было увидеть конец этого танца. Для них он так и останется нерассказанной историей о любви, ненависти и смерти. Мы видели, как они хватаются за горло, в попытке вдохнуть воздух. Как кого-то рвет кровью. Их ждала неприятная, но быстрая смерть. Танец подошел к своему концу. Музыка затихла. Знали ли мы, что их всех ждет? Знали. В тот момент когда местные наемники, синоби или самураи, почуяли неладное, мы успели покинуть поселение, так и оставшись незамеченными. Месяц еще трубили о смерти десятерых чиновников и меня после этого случая посетила мысль… возможно однажды та волна, о которой говорила когда-то моя мать, будет следствием наших действий. Как прискорбно.

С алой краской смешалась кровь наших первых жертв. Точной рукой наставница кистью нанесла на наши маски яркие красные губы. Отныне и навсегда смерть будет на наших устах, словно напоминание, через что мы прошли. Мы впервые испробовали ее на вкус, прошли обряд. «Поцелуй смерти» - так он назывался. Ныне нас, как и прочих, нарекли Юми. Это был первый, пусть и слабый триумф за столько лет. Однако, он меня совсем не радовал, никакого счастья я не ощущала, кроме жуткого отвращения. Особенно по началу, когда краску с человеческой кровью наносили на мою маску. Она пахла не сильно, но резала по моему сознанию подобно острому ножу. И из раза в раз оставаясь один на один с собой, в своей комнате, я смотрела на эту маску словно в свое отражение. - Какие же мы с тобой разные, подруга… - шепнула я, держа ее в руках. И не взирая на такое количество лет, маска все равно оставалась белоснежной, без единой царапинки, как и в первый день, когда мне ее принесли.

С момента появления «поцелуя» на наших масках, мы имели право сами выбирать себе задания, выбирать тех, с кем пойдем, или и вовсе одни. Мы стали более самостоятельными, за нами не было слежки, которая была ранее, но постоянные тренировки продолжились – мы должны всегда быть начеку. Всегда в идеальной форме. В боевой готовности. И лишь в краткое свободное время мы могли прогуляться в парке, изучать интересующую литературу, порисовать, а ночью выйти в город.

Была растущая луна и ни единого облачка на небе, когда я вновь вернулась к отчиму дому. Словно и не было всех этих лет… Я не заметно подглядела в окно своего прошлого и увидела маму, давно уже спящую. И к моему великому удивлению она ничуть не изменилась. Все такая же, какую я запомнила ее, когда видела в последний раз. Не прибавилось даже морщинки, даже седого волоска. Как же это…? Но папы не было в доме. И сколько бы я не возвращалась, в какое бы время я не приходила, его не было. Я много ночей искала его по поселению, но так и не нашла. В итоге, по данным, которые я вскоре получила, выяснилось, что мой отец ушел в отшельники и теперь путешествует по миру, зарабатывая тем, что помогает слабым и больным людям. Не смог он примириться, не смог свыкнуться. Хотя и долго пытался. Решил оставить все позади… Как бы то не было, мне оставалось лишь надеяться, что где бы он не был, мой отец был счастлив и в безопасности.

Была холодная осень, не свойственная нашим краям. Туманное утро. Я возвращалась по окраинам родного поселения в Белый Дом с задания по добыче информации. Задание было выполнено успешно, но большой ценой – двое из нас, отправленные на это задание, погибли в заготовленной для нас ловушке… - Беги! Беги отсюда! Мы задержим их! – Слышались мне крики моих напарниц… И после – взрыв такой мощи, что я уцелела лишь благодаря тому, что выпрыгнула в обрыв из окна. Я не знала, что спровоцировало этот взрыв… даже представить себе не могла. В прыжке я не рассчитала и повредила ногу, до сих пор сильно хромав. Боль при каждом шаге резью отзывалась во всем остальном теле. И тут…писк, а точнее плачь привлек мое внимание. Так плачут брошенные, напуганные дети. Он доносился откуда-то из переулков. Я хотела было уже пройти мимо, но не смогла. Сердце убийцы, потерявшего только что двух напарниц, сжалось и заставило ноги отправится за зовом. Шла осторожно, вглядываясь в туман, пока не наткнулась на кучу разнообразного мусора. А в нем слепо ползал маленький пушистый котенок рыже-белого цвета. Он плакал, звал не переставая, а я с горечью понимала, почему из людей никто не сжалился и не забрал его. Вот он…этот жестокий мир. В одном этом малыше на мусоре. Люди не жалеют своих детей, что уж говорить о животных? Но несмотря ни на что, даже на мое понимание, мой опыт, убийства и кровь на руках, глядя на него, я не смогла сдержать слез. Тяжело приходится в мире тем, кто слаб и беззащитен. Люди, животные…никого это не миновало. Я осторожно подняла котенка и прижав его к своей груди, продолжила путь в сторону дома. Помнится, в Белом Доме уже есть кошки и коты, прикормленные другими девушками, так что еще от одного проблем не будет. Мой новый друг оказался очень прожорливым котенком, любящим сон. Служащие в Белом Доме очень радушно приняли нового поселенца, то и дело поглаживая его при удобном случае. Несмотря на нашу деятельность убийц, а то и соблазнительниц, каждая из нас жаждала любви, жаждала дарить ее, поэтому каждая из кошек была ласкова и довольна. Я решила, что у него должно быть свое имя и подумала, что подходящим ему будет Акира из-за ярких, светлых глаз. И рос он не по дням, а по часам. Уже через месяц он походил на взрослого, крупного кота, гуляющего по крышам сам по себе. Он служил мне поддержкой, чувствуя мою внутреннюю усталость и боль, встречал после затянувшихся заданий. Возможно, если бы не этот кот, мое и без того тяжелое бремя, стало бы еще тяжелее. Кто же знал, что однажды все перевернется самым ужасным, а главное неожиданным образом?

- К нам идут войной. – Жестко сказала глава нашего дома Рен. Она единственная, кто носил это имя и красное кимоно. – Скоро здесь будут бойцы. На мирных жителей им все равно. Они идут за нашими головами. Любовь…Прекрасное, сильное чувство, способное спасать и губить. Заставлять быть верным и предавать. Многие из нас отчаянно хотели постичь это чувство из легенд и романов, хотели почувствовать себя так, как чувствуют обычные люди, гуляющие за руку со своими детьми. И за шанс испытать это, нас предали. Всех. Одним мгновением. Даже не взирая на печать молчания, наложенный на наш язык. Могу ли я винить ту единственную, которая пошла на это? Нет. Белый Дом находился на окраине моей родной деревушки и вела к ней определенная тропа. Простым людям проход к Дому без сопровождения был закрыт. Местные знали – если ослушаться, можно и не вернуться. Наше местоположение хорошо нам помогало, уберегая от незваных гостей, но сейчас ситуация совсем плоха. Наша сестра, служительница Белого Дома, а по итогу – предательница, скорее всего все, что знала, рассказала нашим врагам и у нас оставалось меньше дня, чтобы расставить ловушки, забрать важные документы, сжечь менее важные и в итоге…задержать налетчиков, дав другим отход через потайные ходы. Мы были расформированы на группы и каждая, немедля, отправилась заниматься порученным делом. Мастерицы скрытности и ядов – ловушками, преподавательницы с младшими послушницами –забирать важные документы и готовить отход и группа задержки – готовятся к бою, на случай, если он все же случится. В этой группе была и я. На нас была важная миссия – не дать добраться до нового поколения, позволить им жить и максимально задержать нападающих. Скорее всего эта битва была для многих из нас последней.

Красная тень вошла в слабо освещенное помещение оружейной. Рен молча наблюдала за нами, но я спиной чувствовала исходящую от нее горечь. Может…именно из-за привязанности она и шла вместе с нами в бой, не в силах бросить нас на поле битвы? Теперь имя «Рен» будет носить ее преемница. Она продолжит ее дело в другом Белом Доме, который находился за границей этой страны. Мы не обменялись ни словом за эти часы, только взглядами. В целом, нам и нечего было друг другу сказать. Сейчас каждая хотела побыть наедине с собой, морально подготовиться. Я не была исключением. Мой путь вел меня через парк – к одному из потайных убежищ, где скрывалось дополнительное оружие, свитки и печати, но внезапно для себя я остановилась, глядя на отражение в воде. Оттуда на меня смотрела девушка в белой маске с красными губами и белоснежном кимоно. Ее длинные волосы были заколоты в простую прическу и венчала образ заколка с нежно-розовыми цветами. Девушка повторяла за мной все мои движения, была идентична мне, но такая другая… чужая и чуждая мне. Это место создало ее и пришило одну личность к другой, заставив их ужиться в этом теле. Я не смогла ее принять до конца, но умрем мы с ней вместе. Одним целым.

Сняв заколку – единственную вещь, которая мне нравилась, я распустила волосы. Они стали такими длинными и доходили мне почти до колен. С тех пор, как меня отдали в Белый Дом, я не стригла свои волосы – не принято это было у нас. В них вся женская сила, мощь и красота. Весь опыт, накопленный за всю мою жизнь. Ветер притронулся к ним мягкой дланью, путая волоски между собой. Да. Со всем этим пора распрощаться. Сев на колени перед отражением, я достала кинжал. Скрутив волосы на кулак, натянув их, я наточенным кинжалом прикоснулась к волосам. Он скользил мягко, почти не заметно, словно нож по бумаге, легко перерезая тонкие, мягкие волосы. Как же легко мне стало... И ничего не мешало. Легким движением руки с сожгла отстриженное и, бросив прощальный взгляд, кинула заколку в озеро. Все это время за мной наблюдала пара ярких глаз. Акира сидел в тени куста так беспечно и спокойно, будто это самый обычный день. Он щурился, лениво зевал. - Ох, дорогой мой друг. – Тихонько вздохнула я, подойдя к нему. – Тебе лучше найти другой дом. Этот, увы, скоро опустеет. И возможно навсегда. Моя рука прошлась по шерстке кота, почесала его за ушком. - Прости, Акира. Я не хотела, чтобы так все закончилось. Прощай... Я сорвалась с места, направившись в сторону потаенной оружейной, куда и держала путь ранее. Бой скоро начнется, не надо заставлять врагов дожидаться.

Бойцы, идущие по наши головы, не были просто обычными головорезами, нанятых за гроши и чашку риса. Это действительно обученные, натренированные войны, знающие, что их ждет и знающие, зачем они идут. Со своей стратегией и планом. Конечно, нам повезло – мы воюем на своей территории, где мы знаем каждый куст и как бы точно не обрисовала местность сестра – предательница, всегда будет маленькая, но погрешность. Мы были готовы. Все вышло так, как мы и планировали. Нас попытались окружить с заходом солнца и нарвались на первые ловушки, наставленные нашими мастерицами. Прозвучали первые взрывы, первые крики и скрежет металла. Я стояла на вершине дерева, на самой крепкой его ветке и смотрела, как вдалеке идет волна, которая снесет все на своем пути. И тут, под звон начавшегося сражения, под стук моего сердца, на меня напали. Со спины. Дурной ход, но ожидаемый. Я ловко отпрыгнула в сторону, миновав летящие на меня кинжалы, приземлившись на дерево по соседству. - Так вот вы какие. – Ухмыльнулся некто, скрываясь в тени дерева. Его взгляд изучающе скользил по моему телу, по моему кимоно, по моей маске. – Вас называют Белыми Тенями. Неуловимыми. Беспощадными. За столько лет вы сыскали себе славу и поросли слухами. Как вас только не описывали: и злые духи исчезнувшей деревни, и демоны в женском обличии, а реальность как всегда разочаровывает: обычные женщины, которым дали в руки оружие. Он выставил свое руку вперед, сжимая пальцами белоснежную маску с алыми губами… треснутую. В крови. Смерть всегда шла за нами по пятам…

Быстрым движением руки перерезала тонкую, почти не видную леску, направляя шквал отравленных игл в сторону противника. - Ну что за ребячество? – Он отбился от игл так легко, словно от листьев и ни одна не достигла цели. – В прятки играть надумала? Предназначение этой ловушки было скорее не навредить, а дать мне возможность сменить положение и обдумать битву с противником. Ловкий, быстрый, но болтливый и очень самонадеянный. Шанс есть. Но мизерный. И то, если сыграть на его недостатках.

Вступать с ним в открытый бой… Я быстро, как позволяло мне тело (а я была не самой проворной в отряде), ринулась в его сторону и успев ударить его утяжеленными сандалиями по голове, чуть оглушив, нанесла удар отравленным кинжалом в плечо как можно глубже, чтобы яд распространился быстрее по его телу. Если бы не его реакция, которая позволила ему спастись и изменила траекторию моего удара, он был бы уже при смерти. Я скрылась в листве соседнего дерева. - Медленно! – Послышался голос за моей спиной и грудь пронзила тонкая, режущая боль. Я видела, как из моего тела, поблескивая торчит тонкое наточенное лезвие. Меня пробили насквозь, словно иглой и только чудо помогло мне избежать серьезных повреждений внутренних органов. Если бы не долгие годы тренировок, не эксперименты, проводимые на наших телах, я бы уже сейчас начала бы захлебываться собственной кровью. Заглушив крик боли, я почувствовала, как внутри меня разливается ненависть…несвойственная мне. Я смогла вывернуться, выбив оружие из его рук собственным телом. Холод лезвия пропал, растворившись в моей крови. Меч упал куда-то вниз, воткнувшись в землю.

Схватив мужчину за шею крепкой хваткой, и притянув к себе, я нанесла три удара в район живота, пробивая не очень крепкую защиту под одеждой. Нет, я не хотела умирать. Не сейчас. И не от его рук. Столкнув воина с дерева, я сама следом свалилась вместе с ним от режущей боли, но схватилась руками за выступающий сук и мягко приземлилась на другую ветвь. Мне впервые за долгое время было настолько больно, что темнело в глазах… а впереди еще столько врагов. Мои сестры сражались. Я слышала крики, взрывы, щелчки бьющегося друг о друга металла. Надо им помочь… Но внезапно.

Все стало так тихо, словно мир остановился во круг. Тишь была такая, что я слышала только стук своего сердца. Я приземлилась на землю, держась за рану и огляделась, пытаясь понять, что происходит. И в этой лесной темноте я увидела два горящих кошачьих глаза. Кот сидел и неустанно смотрел на меня. - Акира? Это…ты? – Я подошла ближе и увидела, как кошачий длинный хвост раздваивается и извивается подобно змее. Кот встал со своего места и пошел куда-то в глубь лесной чащи, и неведомая сила повлекла меня за ним. Неужели предсмертный бред…? Или меч моего врага был отравлен? Акира шел плавно, мягко ступая по земле все дальше и дальше от жара сражений. И все это время он поворачивался и смотрел: иду ли я за ним следом. И я шла…покорно, как рабыня. Словно не было ничего: ни запаха крови, ни боли, ни смерти, идущей за мной попятам. Я чувствовала, как теряла кровь. И мое белое кимоно постепенно становилось красным. - Куда ты ведешь меня, Акира? – шепнула я, припав к дереву. «-Папа! Посмотри, какая большая бабочка!» – послышался веселый девчачий крик, и он то отогнал с глаз моих пелену.

Мой крик.

Я оказалась на светлой, освещенной луной, полянке. Там, где мы любили с папой отдыхать…под огромным старым деревом, недалеко от небольшого озерца.

- Что же это…? - И куда ты собралась, тварь?! – Крик, полный злобы, разрушил тишину, а следом – удар такой силы, что мое тело отлетело безвольной куклой к корням любимого дерева. Лицо мое онемело, а в животе была такая боль, вызванная неизвестной техникой, что вся прочая, испытанная ранее, могла бы показаться просто невинной шалостью. Я чувствовала холод ветра в своем теле, то, как он морозит внутренние органы.

Но крик не срывался с моих губ… Внезапно, Маска треснула и разлетевшись на осколки, освободила мое лицо. И в этот момент…я ощутила себя более чем живой. Свободной. Я чувствовала, как улыбаюсь под кашель своего противника, под его ругань. Все это больше не имело значения. Ничего. Лишь два ярких глаза Акиры, сидящего на ветке дерева…я видела только их. - Спаси ее. Ты ведь можешь. – Услышала я голос сквозь небытие. Ни мужской, ни женский. - О нет, ты так просто не умрешь. Ты умрешь только тогда, когда я тебе позволю, слышишь?! Следом за всеми твоими сестрами. – Мой враг поднял меня за горло и почему-то замешкался, услышав хруст и шелест листвы. – Что за…? Неизвестная сила, могущественная и жестокая, откинула его, вырвав мое тело из его руки. Что-то мягко обхватило меня, не дав мне упасть, подобно объятиям родителя. Плющ, ползущий по древу, обвивающий меня, ставший частью меня, потащил мое безвольное тело в сердце самого дерева, в самую его суть. И в то мгновение, когда я коснулась коры, когда плющ стал красным от моей собственной крови, я наконец открыла глаза. - Что ты такое?! – воин кинул в меня бомбу, но хитросплетенные корни дерева, показавшись из земли откинули ее в сторону озера. Я чутко ощущала каждый его шаг, каждый его вдох и выдох, пропитанный ядом. Он умирал, пусть и не осознавал сейчас. И никакое принятое противоядие не поможет ему. Корни дерева вцепились в его ноги и ползли выше по его телу. …Ему нужно есть, чтобы спасти меня… Я закрыла глаза, погрузившись внутрь древа, в самые его глубины. В сон, под колыбельную страшных криков. Но не было еще никогда такого долгого и сладкого сна, как тогда.

*** Проросли те доспехи, оставшиеся в лесу – природа уничтожила все, неугодное ей, скрывала все, что мешало. Сколько прошло времени с того сражения, я даже не смогу подсчитать. Я давно уже потеряла всякий счет времени. Видела, как мир менялся…крошились горы, высыхали реки, но я, потерявшись вне времени, выбитая из него, научилась иногда выходить за рамки своего тела и немного путешествовать. Меня называли Белым призраком, плохим знамением и спасением. Да, люди во все времена не отличались стабильностью. У одного существа могло быть столько значений и имен… - Я не знаю, как все это объяснить… - Я открыла глаза, посмотрев в глаза молодого мужчины, который слушал все это время, сидя под древом, опутанным красным плющом. Слушал внимательно, не перебивая немыслимую историю. – С тех самых пор, не имея возможности уйти, я помогаю тем, кто нуждается в помощи и прогоняю тех, кто пришел вредить этому лесу. Этой земле. - Значит, это ты помогла тогда моим людям? – спросил он, поднимаясь со своего места. Я скованно улыбнулась и поставив босые ноги на траву, вышла из дерева. Шлейф из плюща, потянулся за мной следом к озерцу. - Я видела, как превращаются в пыль города и как возникают новые. Это прекрасно, но и одновременно грустно. Всегда была безучастным свидетелем рождения и смерти. Только вот…смерть я не люблю. Ваши люди нуждались в помощи, я им помогла. Только и всего. - Так значит ты тут уже…не одно столетие? А что же произошло с твоими сестрами? – Юноша подошел и поравнялся со мной. - Их давно тут нет. И я ничего о них не слышала. Время все стирает со своего стола. Не удивлюсь, если и Белого Дома уже нет. - Не все. Ты же осталась. Я улыбнулась, задумчиво глядя в свое отражение. - Вот только. Ты с такой горечью говоришь о том, что являешься безучастным свидетелем… Неужели ты не хочешь снова выйти в этот мир? Все ведь изменилось. И люди, и города. - Я плотно связана с этим местом. Каждый ветер, играющий в кроне деревьев, каждое перешептывание травы – все это я. Боюсь, я просто не смогу. Да и прав не имею. Я жива только благодаря этому месту. Акира лениво зевнул, лежа на удобной ветке древа и слегка поцарапал его кору. За все это время на его шерсти не прибавилось ни одной седой шерстинки. И глаза его видели все так же прекрасно. - Да и куда я пойду? Что я могу? Боюсь, что мне просто нигде не найдется места. – Я сложила руки перед собой. - Ты сможешь прийти к нам… Там тебя примут. Я ошарашенно округлила глаза, посмотрев на юношу. Ему было неловко, но предлагал он это от всей души. - Чем больше людей, тем лучше, верно? – Моментально попытался оправдаться он, чем вызвал мой смешок. Я знала его с самого его детства. Только он обо мне до последнего момента не знал. Знала, через что ему приходилось проходить. Знала кем он был, и кем стал благодаря собственной воле и желанию менять себя в лучшую сторону. Странно было для меня видеть его смущение. - Конечно верно. Только боюсь…уйти отсюда мне все равно нельзя. — Тихо произнесла я.

Мы замолчали, глядя друг на друга в отражении. Такие разные. Такие похожие. Два разных времени слившихся в одном коротеньком мгновении.

- Мне пора. – С некой горечью в голосе произнес мужчина. – Меня ждут. Но я вернусь, как только смогу, если ты не будешь против. Я смогла только кивнуть с улыбкой и помахать рукой, глядя ему в след. И несмотря ни на что, мне почему-то было тоскливо. - В каком это смысле тебе «нельзя уйти»?! – Воскликнул Акира сверху, сидя на ветви и размахивая тревожно двумя своими хвостами. – Почему?! Ты только что взяла и упустила свой шанс приобрести нормальную жизнь! - Акира. – Шикнула я. - Что? Ну вот ЧТО? - Как ты себе это представляешь? Посмотри на меня! Я, опутанная алым плющом, развела руки в стороны. - Скажи мне пожалуйста, мой добрый друг, каким образом ты мне предлагаешь жить среди людей, когда я уже давно не человек даже! - Как ты любишь все усложнять! — фыркнул кот. Я помотала головой, глядя на своего старинного друга, решив не продолжать этот спор, и прильнув к древу спиной, слившись с ним и погрузила свое тело в сон.

- Тебе ведь не хочется здесь оставаться. – Проговорил ровный, хрипящий, но до боли знакомый голос. Откинувшись спиной, прислонившись к древу, огромного роста мужчина в тяжелой броне с головой белой лисицы прикрыл глаза. – Не по тебе это одиночество. - Я не одинока. Со мной ты, Акира и другие жители этого леса. - Ох, кого ты пытаешься обмануть? Тебе этого мало. Ты не можешь напиться этим миром, но вынуждена была разменять одну клетку на другую. - Разве я могу ее покинуть? Я живу, благодаря ей. - Это не жизнь. Это выживание. - Что ты сказал? – Я открыла глаза и меня встретила темнота внутри дерева. - Я говорю, что ты столько лет провела тут, не в силах исполнить свои мечты. Может, сейчас стоит прислушаться к себе? Подумай, готова ли ты так прожить тысячи лет? Я бы тебе такого не пожелал. – Существо шумно вздохнуло, поправив свой меч, лежащий у него на коленях. - Что ты предлагаешь? - Уйти отсюда на встречу своему будущему. Тем более, возможность такая у тебя, наконец-то, есть. Я вышла к воину на встречу, придерживаясь за ствол дерева. - Но как же вы…тут? Золотые глаза лиса сверкнули в темноте. - Мы не пропадем и всегда будем тут. Не волнуйся, мы не забудем тебя. Так что, если захочешь, приводи однажды сюда своих детей. – Усмехнулся он. - Я буду скучать… - Мы тоже. — Воин раскинул руки и заключил меня в крепкие и тяжелые объятия. От него пахло мехом и мокрой землей. — Передавай миру привет от меня. До встречи, моя дочь. - Ты…?! В этот момент лис резким и точным движением руки перерезал путы плюща.