Я к тебе

Глава 1

Я переехала от родителей всего две недели назад.

Квартира была маленькая, обычная, съёмная, с тонкими стенами, старым линолеумом и тем самым странным запахом чужого жилья, который не выветривается даже после генеральной уборки. Но для меня это всё равно было начало взрослой жизни. Моё первое отдельное место. Моя дверь. Мой ключ. Моя тишина.

Днём я работала дома. На тот момент я уже преподавала английский, поэтому большую часть времени проводила за ноутбуком: уроки, ученики, сообщения, заметки. Обычный день. Серый, тихий, совершенно безопасный.

По крайней мере, мне так казалось.

Звонок в домофон прозвучал резко. Не мелодично, а как-то неприятно, будто его нажали не пальцем, а ударили.

Я сняла трубку.

‐ Да?

В ответ послышалось тяжёлое дыхание. Потом мужской голос:

‐ Принимаете? Открывай.

Я замерла.

Домофоны тогда были обычные, без камеры. Только трубка, хрипящий динамик и чей-то чужой голос снизу, из подъезда.

- Что принимаем? — спросила я, не сразу понимая, о чём речь. — Вы, наверное, квартирой ошиблись.

Тишина.

А потом голос изменился. Он стал грубым, злым, как будто я не задала вопрос, а чем-то его оскорбила.

- Я к тебе. Открывай дверь.

У меня внутри все неприятно сжалось. Я посмотрела на входную дверь, хотя человек был ещё внизу, у подъезда.

- Я никого не жду. Вы ошиблись квартирой.

И положила трубку.

Несколько секунд я просто стояла на месте. В квартире снова стало тихо. Слишком тихо. Потом я попыталась убедить себя, что это ерунда: кто-то перепутал, кто-то неадекватный, кто-то ошибся подъездом. Такое бывает.

Я вернулась к столу, но работать уже не могла. Мысли разбегались. Тогда я машинально пошла на кухню поставить чайник, как будто чай мог вернуть день обратно в нормальное состояние.

И в этот момент в дверь ударили.

Не постучали.

Ударили.

Так, что по коридору прошла дрожь.

Я обернулась.

Второй удар был сильнее. Дверь содрогнулась в раме. Потом ещё один. И ещё.

Кто-то снаружи не просто стучал. Он бросался на дверь всем телом. С глухим, тяжёлым звуком, как будто с той стороны стоял не человек, а что-то большое, злое и совершенно уверенное, что оно имеет право войти.

Ручка дёрнулась вниз.

Потом снова.

Потом её начали трясти так яростно, будто дверь была последней преградой между ним и мной.

Я стояла в коридоре и смотрела, как дверь дрожит от ударов.

Сначала тело просто перестало слушаться. В голове не было ни одной мысли. Только звук. Глухой, повторяющийся, страшный звук выламываемой двери.

Бум!

Бум!!

БУМ!!!!

Потом до меня дошло: он уже здесь.

Он не внизу. Не где-то в подъезде. Не в другой реальности.

Он стоит прямо за моей дверью.

И если она не выдержит, я останусь с ним один на один в квартире, из которой мне некуда бежать.

Я бросилась к двери и повернула верхний внутренний замок — ту самую маленькую поворотную защёлку, которую часто закрываешь скорее для собственного спокойствия, чем по-настоящему.

За дверью тут же снова ударили.

Сильнее.

Будто он услышал.

Я схватила телефон и попыталась вызвать полицию. Пальцы дрожали так, что я не могла попасть по цифрам. Я сбрасывала, набирала снова, ошибалась, снова набирала. Кажется, получилось только с пятого раза.

Пока шли гудки, я крикнула в дверь:

- Я вызываю полицию!

Голос сорвался. Получилось не громко, не уверенно, почти жалко.

Удары не прекратились.

Наоборот, на секунду мне показалось, что он стал бить злее.

Наконец ответила женщина.

- Полиция. Что у вас случилось?

Я попыталась сказать, что мою дверь ломают. Но вместо слов из меня вышли какие-то обрывки звуков. Я плакала уже беззвучно, дыхание перехватывало, горло сжалось. Я слышала себя со стороны и понимала, что говорю невнятно.

А за моей спиной продолжало греметь.

Бум!

Бум!!

БУМ!!!!

Удары были такими громкими, что их слышала даже сотрудница в трубке.

- Адрес! — сказала она резко. - Гражданка, говорите адрес!

Я назвала улицу, дом. Кажется.

Она что-то уточняла, но я почти не понимала вопросов.

Снова удар.

Дверь дрогнула.

- Номер квартиры! — вдруг почти закричала она. - Гражданка! Номер квартиры говорите!

Эти слова врезались мне в память так же чётко, как звук ударов.

Я назвала номер.

Она сказала ждать.

И отключилась.

Я осталась одна.

С телефоном в руке. В коридоре. Перед дверью, которую всё ещё пытались выбить.

А потом внезапно всё стихло.

Не постепенно. Не так, будто человек устал и ушёл.

Просто - тишина.

Такая резкая, что она испугала меня ещё сильнее.

Я не сразу решилась подойти к двери. Стояла и смотрела на неё, ожидая нового удара. Мне казалось, что он специально замер там, снаружи, чтобы я приблизилась. Что стоит мне только посмотреть в глазок и я увижу чей-то глаз с той стороны.

Прошла минута. Или десять секунд. Я не знаю.

Время тогда стало неправильным.

Я подошла к двери и посмотрела в глазок.

Площадка была пустая.

Никого.

Только тусклый подъездный свет и закрытые двери соседей.

Я отошла назад и только тогда начала плакать по-настоящему. С голосом, со слезами, как будто страх наконец отпустил горло, но не тело.

Полиция приехала очень быстро. Минут через пять снова зазвонил домофон.

Я вздрогнула так, будто меня ударили.

- Полиция. Открывайте.

Я сказала, что он ушёл совсем недавно. Что, возможно, он всё ещё где-то в подъезде.

Они ответили, чтобы я не боялась, что поднимаются наверх.

Когда они подошли к квартире, один из сотрудников через дверь сказал, что в коридоре чисто и можно открывать. Я открыла не сразу. Руки не слушались.

На площадке стояли двое. Один пошёл проверять этажи выше и ниже, второй, постарше, остался со мной. Он был запыхавшийся, с папкой в руках. Видимо, они действительно бежали.

Он попросил меня рассказать всё подробно.

Я рассказала. Про домофон. Про голос. Про «принимаете». Про «открывай». Про удары. Про ручку. Про то, что я не видела лица.

Именно это было хуже всего.

Я не могла описать человека, который пытался попасть ко мне в квартиру.

Я знала только его голос.

И то, как гремит дверь, когда её пытаются выбить.

Сотрудник осмотрел входную дверь и сказал:

- Она у вас вся измята.

Я вышла на площадку.

На металле действительно были следы. Вмятины. Точечные, грубые, в нескольких местах. Там, где он бил ногой. Там, где, наверное, врезался плечом.

До этого момента всё ещё можно было списать на панику. На страх. На стресс.

Но дверь не могла испугаться вместе со мной.

Дверь не могла придумать эти вмятины.

Полиция оформила бумаги. Сказали, что мужчина, скорее всего, ушёл, и, возможно, они разминулись с ним на выходе из подъезда.

Я кивала.

Но внутри думала только об одном: он ведь знал, в какую квартиру идти.

Он не ошибся подъездом.

Не ошибся этажом.

Не ошибся дверью.

Он сказал: «Я к тебе».

Я так и не узнала, кто это был и зачем он пришёл.

После этого я долго вздрагивала от каждого звука в подъезде. От шагов. От лифта. От домофона. От чужих голосов за дверью.

А позже, когда я рассказывала маме про этот дневной ужас, я вдруг вспомнила, что в детстве уже чувствовала нечто похожее.

То же оцепенение.

Тот же холод в груди.

Тот же страшный момент, когда ты понимаешь: между тобой и чем-то ужасным стоит только дверь.

И ты не знаешь, выдержит ли она.