Writober-24 "Всегда есть нечто большее"

мои темы Writober-24

Долго колебалась между тремя списками, замечательным от чат GPT, списком с хэллоуинской перчинкой Pumpkin lollipop и спойлером № 9 и остановилась на последнем. Мне нравятся задания из одного слова. От этой точки можно оттолкнуться в любую сторону. Начну думать. Всем удачи, вдохновения, сил и фантазии! С Богом!

1.Голос

2.Секунда

3.Домовой

4.Береза

5.Тишина

6.Лиса

7.Клон

8.Письмо

9.Ветер

10.Рассвет

11.Горгулья

12.Хижина

13.Папоротник

14.Отель

15.Тигр

16.Пропасть

17.Лёд

18.Деревня

19.Поиск

20.Клад

21.Небоскрёб

22.Невидимка

23.Картина

24. Саркофаг

25.Прошлое

26.Болото

27.Другой

28.Развилка

29.Луна

30.Раритет

31.Индиго

История 1. "Голос"

Волшебный голос муэдзина

Вот так всегда бывает, ждёшь чего-то, годы, месяцы, дни, часы считаешь, а потом отвернулся на минутку, а вот уже долгожданный миг настал! А ты как-то упустил эту торжественность момента. И вот уже стиснутый чревом матери, исторгаешься в мир, громким и недовольным криком оповещая своё появление. Но почему недовольным? А потому что не успел дослушать необычайно интересную историю, которую поведала мне одна душа, стоящая в очереди следом за мной. Но я услышал, как она успела крикнуть мне вслед, что родится в Медине, в области Хиджаз и там я смогу дослушать эту историю.

Думаете я сразу вспомнил об этом? Нет. Вообще не вспомнил, пока мне не исполнилось двадцать лет. Да и то воспоминанием это никак не назвать, а получилось так, что сложились обстоятельства и мой друг Фархад, с которым я дружил с детства, захотел совершить Хадж.

Он стал мне рассказывать о небесной красоте мечетей Медины, показывал видео и я тоже не мог не впечатлиться такой грандиозной архитектурой. Но мусульманином я не был, а посмотреть хотелось, поэтому я засомневался.

Да, сказал мне Фархад, в Медину тебя не пустят, как и в Мекку, но ты можешь подождать меня в Джидде, а потом немного попутешествуем на машине и вернемся домой, я – просветленный и совершивший в Медине намаз, который стоит тысячи намазов, а ты вернешься просто загорелый и полный впечатлений.

И мы отправились в путешествие. Визу я получил легко, как турист. С нами ещё поехал дядя Фархада, который сам бы ни за что не посетил такое место, потому что ужасно боялся самолетов, но с нами ему было не так страшно.

И вот мы приземлились в аэропорте короля Абдулазиза в Джидде. Аэропорт мне очень понравился, белый, блестящий мраморный пол, белые конструкции, напоминающие очертания куполов, огромный круглый аквариум, поднимающийся сквозь этажи. Я люблю рассматривать аэропорты. В них сразу чувствуется местный дух. И могу сказать, что уже здесь понял, что это другой мир. А по дороге в Джидду подумал, что мы попали на Марс. Или на Луну. Такой белесый ландшафт с горами из песчаника. Но дороги хорошие.

И вот определили меня в отель, где я останусь на два-три дня, пока они будут в Медине и Мекке.

Я честно сказать немного робел, не знал, что обо мне думают местные жители, особенно о моих светлых волосах и голубых глазах. Но ко мне все относились благожелательно, улыбались и приветствовали.

Мне предстояло немного изучить Джидду и побывать на пляже, благо он был совсем недалеко. Я взял кучу кремов от солнца и намазавшись, вышел из отеля, прикидывая, куда направить путь.

Через некоторое время попал на какую-то улицу с непонятным названием и пошёл по ней, повернул, затем ещё раз и шёл так, разглядывая архитектуру. Пройдя так около часа понял, что надо возвращаться, уж очень жгучее солнце.

На улицах было много кошек, неужели им не жарко в своих шубках? Хотя заметил, что очень уж пушистых здесь мало, больше гладкошерстных, наверное всё же адаптировались к климату. И даже строение тела у них было не такое, как у наших российских кошек.

Когда настал вечер, я решил прогуляться по набережной. С моря дул тёплый ветер и везде было много гуляющих и сидящих тут и там на ковриках людей, семейных или друзей. Увидел я и коврики для молитвы прямо там на набережной.

Вокруг было много катающихся на роликах - ровное покрытие располагало к тому, чтобы носиться, как угорелые. Ай!!! В меня с огромной скоростью врезался какой-то арабский парень на роликах и мы вместе рухнули наземь. У меня от такого удара вышибло дух так, что я хватал воздух ртом, как рыба и не мог вздохнуть. Парень, который в меня въехал был в таком же положении, да ещё и схватился за руку. Мне хотелось громко обложить его крепкими словами, но из горла раздался только жалкий стон.

К нам подбежали люди, и к счастью буквально через минуту примчалась скорая помощь, оказавшаяся рядом – белая машина с красными шашечками и красным полумесяцем. Нас осмотрели и сказали, что со мной всё в порядке, а парню посоветовали записаться к врачу, сделать рентген и уехали.

Я помог парню снять ролики, потому что ему было больно двигать рукой и он стал бурно извиняться передо мной на своём языке, которого я не понимал, а потом и на английском, на котором я довольно сносно мог говорить.

Я конечно простил его, он же не специально, но посоветовал впредь смотреть по сторонам и не носиться сломя голову…или руку.

Парня звали Акмаль и он предложил дойти до кафе и сесть там поговорить. Когда он узнал, что я русский, то очень сильно огорчился, что наехал на меня и стал извиняться ещё сильнее. Оказывается в Саудовской Аравии русских любят!

Мы доковыляли до открытого кафе и он спросил, не голоден ли я. А я был голоден, как волк. Чувствуя свою вину за происшествие, Акмаль хотел её загладить и заказал большую порцию кабсы, это что-то вроде плова с курицей, кофе, каких-то сладостей, очень похожих на турецкие и салат. Я согласился, всё-таки это он в меня влетел, а не я в него.

Посиделки в кафе сблизили нас. Ему было очень интересно узнать про жизнь в России, а мне про его жизнь. Оказалось, что Акмалю тоже двадцать лет и он даже родился в один день со мной – двадцать пятого марта!

Родился он в Медине.

Как только я это узнал, в тот же момент почувствовал что-то вроде чувства невесомости и легкого головокружения. Откуда-то из глубины моей души всплыло ощущение, что мне кто-то рассказал интересную историю, но чем кончится не рассказал. А это было очень важно!

И я почти автоматически сказал, что Акмаль должен мне историю, которую не закончил в прошлый раз.

Сначала он ошарашенно смотрел на меня расширенными темно-карими глазами, а потом ответил:

- Ты знаешь, ведь я всегда помнил, как будто кто-то должен ко мне прийти, а я должен что-то рассказать, а что именно – не помню!

- Тогда я тебе сейчас напомню. В той, прошлой жизни, бог дал тебе удивительный талант. Ты мог своим голосом воздействовать на людей. Особенно когда пел. Это был как будто гипноз или морок, в общем это свойство заметили и взяли тебя учиться в мечеть, познавать религиозную науку. И мулла тебя учил, что надо вкладывать в слова, какие образы и замечать, как люди реагируют и на что особенно сильно. Тебя стали учить читать азаны и самый лучший учитель пения ставил тебе голос, который был сильный, горячий как солнце и мягкий и сладкий, словно мёд. Потом в твоей жизни появился…

- Джаббар…Спасибо за напоминание. – Акмаль сидел теперь сгорбившись и нахмурив резко очерченные брови. – Он выкупил меня у муллы. Заплатил золотом. Они долго торговались. И я поехал с ним не в другой город, а в другую страну. Там тоже было жарко, тоже пальмы, но минареты соседствовали с другими храмами. И он привёл меня в одну мечеть, огромную, красивую и там мы спустились под землю, где был большой зал, освещенный тысячей свечей и где нас ожидали десять человек разного возраста.

Один из них, примерно лет сорока, отличался простой, но дорогой одеждой, черной бородой и молчаливостью. Он говорил мало, но было видно, что он тут главный, хоть и сидел вместе с другими. Но всё равно вокруг него всегда было больше пустого места.

Джаббар стал им живописать мои таланты, и утверждал, что за моим голосом пойдут тысячи. И просил за меня в десять раз больше золота, чем отдал нашему мулле. Все качали головами, перешептывались и смотрели на того человека с бородой.

Он сказал повелительно:

- Пой!

Я оглянулся на Джаббара. Тот знаками показывал, чтобы я начинал.

Я склонился в поклоне, затем поднял голову и поискал глазами правильное направление.

Человек с бородой указал большим пальцем на себя самого. Ну что ж. Я приложил ладони к ушам, коснулся их мочек и запел призыв к молитве. Присутствующие замерли, потом стали переглядываться и смотреть на главного. Я закончил пение.

«Ещё!» – повелел он и я начал по новой.

«Ещё!»

«Ещё!»

«Ещё!»

«Ещё!»

«Ещё!» И тут я разозлился. Каждый азан забирал мои душевные силы. Я остановился и собрался просить отдыха.

«Я сказал ЕЩЁ!!!» - загремел его голос.

Ну ладно! Я зажмурился и запел так красиво, как мог, одновременно представляя, как мой голос превращается в огненный смерч и бросается в лицо этих десяти.

Они вскочили и отбежали к стене.

Лишь главный сидел на месте и на лице его играла торжествующая улыбка.

- Как его звали? Кто это был? – спросил я Акмаля.

- Его звали Мансур, а кем он был я точно не знаю, но вероятно братом Халифа. И он завладел мною полностью. Он приставил ко мне кроме Джаббара ещё двоих воспитателей, которые учили меня некоему волшебству, которое вообще-то было запрещено. Но я был молодой, а эти люди были мудры, как змеи и все мои возражения легко и просто ломали весомыми доводами. Я не мог противостоять им по причине молодости и недостатка силы духа.

Они учили меня посылать вместе со звуком повеления для всех слышащих мой голос.

Люди подчинялись мне как под гипнозом песчаной гадюки.

Я мог заставить их бежать. Мог заставить нападать. Плакать. Кричать. Цепенеть от ужаса.

Я совершенствовал своё искусство в течение нескольких лет и достиг неимоверной силы.

Мансур так искусно играл на моём эго, что оно раздулось до огромных размеров. Мне казалось, что магии моего голоса подвластно всё!

Но однажды я встретил девушку и влюбился так, что потерял голову. Мансур как-то прознал об этом и специально забрал её в свой гарем.

Я ещё не сказал, что именно на него мой голос не действовал?

Каким-то образом он был защищён от моей магии. Поэтому сколько бы я на него не кричал и сколько бы не пел, вернуть мою возлюбленную я не мог.

Через некоторое время она забеременела и в родах умерла. Ярости моей и горю не было предела. Узнав о её смерти я закричал так, что лошади в конюшнях начали биться и выламывать двери, а у охранников пошла кровь из ушей.

Мансур сделал вид, что ничего не произошло. Он всячески показывал свою власть и силу надо мной, но в острый момент всё же умел отступить и сгладить ситуацию. Я был ему нужен. Мансур готовил меня к дворцовому перевороту. Я был главным его оружием и участь халифа была почти предрешена.

И всё-таки я хотел знать, почему на него не действует моя магия? Приглядываясь к его ушам я думал увидеть там какие-нибудь затычки, но Джаббар однажды проговорился, что Мансуром завладел шайтан и поэтому он защищён. В тот момент, когда шайтан его покинет, Мансур станет таким же подверженным моему влиянию, как все остальные.

«А как выгнать из него шайтана? Ведь ни азан ни чтение молитв его не волнуют» - спросил я Джаббара, который сам не любил и боялся Мансура.

«Думаешь почему его не волнуют азаны исполненные тобой?» - с лукавой усмешкой спросил меня Джаббар и погладил свою жидкую седую бороду.

- Акмаль, ты хочешь сказать, что ты и сам был одержим? – догадался я.

- Да, - коротко ответил он, - но я тогда не чувствовал этого. Мне хотелось победить Мансура, и в какой-то момент я стал думать, что почему бы мне самому не встать на его место? С тех пор эта мысль навязчиво стала крутиться в моей голове всё усиливаясь и становясь главенствующей.

Мы вернулись в Медину. И вот пришёл момент, к которому Мансур готовил меня столько лет.

«Сегодня ты взойдешь на самый высокий минарет и выполнишь свою миссию!» - сказал он мне и я обрадовался, что годы под его гнётом приходят к концу и скоро я отомщу ему.

Подходило время ночного намаза и я начал подниматься вверх по лестнице на вершину минарета. По пути я догнал слепца-муэдзина, шествующего знакомым путем на круговой балкон шорфе. Полный ярости, что кто-то препятствует моей миссии, я вышвырнул его с башни вниз. Расправив плечи, я стоял на шорфе и следил за краем Луны, прячущейся за горизонтом.

Неведомые силы наполнили меня так, что я почувствовал себя просто огромным и Медина лежала у моих ног.

Я набрал полные лёгкие воздуха и вложил в своё пение приказание, чтобы все жители бежали из города, и чтобы охрана дворца Халифа схватила оружие и перебила друг друга. Мощные вибрации моего голоса заполнили каждый закоулок города.

Везде раздались испуганные крики и визги, особенно старались женщины. Они хватали детей и выбегали из домов, за ними мужчины, старики и старухи. Улицы заполнились людьми в панике бегущими вон из города. Началась давка. Во дворе замка Халифа взметнулся огонь.

Уставший, но удовлетворённый я спустился вниз и направился в сторону дворца. Там я хотел расправиться с Мансуром и занять его место. – Акмаль замолчал, вновь переживая это событие.

К нам подошёл официант и спросил, не нужно ли чего? Мы заказали холодный лимонад.

- А в этой жизни у тебя не осталось таких способностей? – поинтересовался я у Акмаля.

- Не знаю, я специально слежу за собой, чтобы они не вернулись. Но мне нужно уже завершать эту историю, а то уже поздно, ведь тебе скоро встречать друзей.

- Пока ты не расскажешь всё до конца, я от тебя не отстану, - ответил я ему, - следующей жизни я ждать не буду.

- Я уже понял, но только представь, как Создатель помогает нам держать слово. Он даже привёл тебя сюда, в сердце мусульманской страны и именно туда, где я мчался на своих роликах. Разве могло такое произойти случайно? Ну так я продолжу…

В дворце был переполох, все вокруг дрались и бились на саблях, кололи друг друга пиками. Тело Халифа лежало поверженное на земле, а Мансур стоял, поставив на него ногу и смеялся с видом победителя.

И тогда я закричал протяжно, обращаясь напрямую к его личному шайтану, чтобы он вышел из Мансура и вошёл в покрытый золотом щит, висевший на стене. Джаббар выискал в каких-то книгах, что шайтанов можно пересадить в неживой предмет, если правильно их попросить. Они могут послушаться и сидеть потом годами ожидая новой жертвы.

Мансур почувствовав это моментально перестал смеяться и посмотрел на меня. В его глазах был страх и не зря! Через секунду я послал его навстречу копью, которое метнул какой-то охранник. И дальше я помню всё как в тумане.

Я велел, чтобы все остановились и все тотчас остановились.

Джаббар провозгласил меня Халифом и все завопили от радости, будто только что не убивали друг друга и тут же стали меня славить.

Но я вошёл в такое состояние, что начал крушить всё направо и налево. Я всё ломал, рвал толстые ковры руками на части, перевернул огромный дубовый стол, а потом швырнул его к стене. Я ворвался в гарем и насиловал там полумёртвых от страха наложниц, затем свернул пару голов, попавшихся мне в руки родственников бывшего правителя, а после упав на кровать Халифа уснул мёртвым сном.

Спал я несколько суток подряд. Такой расход энергии нужно было восполнить, но когда я проснулся, я понял, что закован. Джаббар стоявший неподалеку стал извиняться и угодливо просить прощения за то, что меня заковали. Я смотрел на него налитыми кровью глазами.

И тут из четырёх углов выступили какие-то старцы-имамы и стали синхронно читать зикр, щедро поливая вокруг благоуханной водой.

Я почувствовал, как шайтан, угнездившийся во мне недовольно встрепенулся и собрался выбраться и сбежать в горячие пески к своему повелителю Иблису.

Он рвался прямо через мою плоть, но видимо это было ему не под силу и тогда он подчинив моё тело с лёгкостью разорвал оковы и мы выпрыгнули с ним из окна второго этажа.

Увлекаемый шайтаном я выбежал на площадь, где в меня одновременно выстрелили десятки лучников, окружившие её.

Пробитый множеством стрел я моментально испустил дух, а шайтан побежал дальше в свои пески. Я ещё долго слышал его радостные крики.

Лёжа на земле я ждал, когда ко мне придёт ангел Азраиль и вынет душу из тела, но никто не пришёл и я остался скитаться никому не видимый и никем не слышимый.

И прежде всего меня стало переносить в места, где жили люди, которые пострадали от моих действий.

Это были семьи потерявшие мужей, убитых во дворце. Я видел, как дети оставшиеся без отца голодают и просят мать их покормить, и как даже те, кого случайно коснулся мой зов сходили с ума и делали несчастными их семьи.

Сначала мне было всё равно, а потом их слёзы стали добираться до моей души и я хотел бы что-то исправить или помочь, но не мог. Чувство вины глодало меня, как собаки кости.

И так я бесконечно долго оставался неподалёку от места своей гибели, хотя тело моё похоронили где-то вместе с нечистотами, как я и заслужил. Я полностью разлучился со своим телом и не мог к нему приблизиться.

Через сто лет я придумал, как можно сделать доброе дело и возможно прервать свои мучения. Я отправился в музей, в котором находился золотой щит, в которого я когда-то поместил шайтана Мансура и начал с ним разговаривать. Он долго не отвечал, обижался на меня, потом стал отвечать, но это не было приятным разговором.

Как представитель огненного мира он знал все мои грехи, которые я и сам забыл или не считал грехами и он мне всё довольно ядовито разъяснял. У него тоже был талант - долбить в больную точку и он меня доводил до исступления. Но всё же у меня имелся план и я решил во что бы то ни стало его исполнить.

Я должен был повернуть шайтана к праведной вере и так как он был женат и тоже скучал по семье то сначала делал вид, что прислушивается ко мне, а потом стал со мной спорить по богословским вопросам. Я нашёл священные книги и мы искали в них истину. Потом он уже сам стал меня наставлять на путь истинный. Он стал обличать сначала меня, потом повернулся против себя. Шайтан дошёл до того, что стал каяться во всех своих грехах и ты бы видел его семью, которая слышала это. Они чуть с ума не сошли и убили бы меня, если бы могли. Потом плюнули и с проклятиями удалились навсегда к своему Иблису.

Шайтан посмотрел им вслед с безразличием и сказал: «Ничего он ей найдёт нового мужа, а нам пора в Мекку». Как только он это произнёс, то моментально освободился и бросился ко мне с объятиями… - Акмаль умолк.

На чёрном небе сияли звёзды, бармен давно спал на кушетке, в подсобном помещении. Наконец-то я услышал всю эту невероятную историю до конца. Историю ради которой судьба привела меня в Джидду.

Я поднялся. Рёбра почти не болели, как будто не было этого жёсткого столкновения.

– Мне пора. Я дойду пешком, тут недалеко. - Спасибо, Акмаль, мне есть о чём подумать. Это очень интересная история, и я почему-то верю, что так и произошло.

- Кто знает, ведь всё это не имеет никаких доказательств, - ответил он, зашнуровывая свои ролики. – Однако мне известно, что тот самый верующий шайтан очень любит бывать среди паломников в святых местах, но боится самолётов.

История 3 "Домовой"

Петровны

Это была странная дружба абсолютно двух непохожих женщин - Амалии Петровны и Веры Петровны.

Одна — утонченная дама, в прошлом учительница английского языка в престижной школе. В её гардеробе присутствовало всё что полагается леди — шляпки, сумочки, плащи в талию, очки в золочёной оправе.

Другая — простая русская женщина, жившая раньше в деревне, которая теперь стала городом, но не оставившая своих привычек и житейской мудрости.

Амалия Петровна была скептична, современна и слегка высокомерна по отношению к понаехавшим из глубинок. По её мнению Вера Петровна тоже была из таких, но та резонно объяснила, что это город понаехал к ней, а не наоборот.

Вера Петровна к семидесяти годам обзавелась платком, вязаной кофтой и привычкой бурчать на нынешние нравы. На замечания Амалии Петровны, что это несовременно и отдаёт архаикой отвечала, что лучше будет старой бабкой, чем старой девочкой, вон, как некоторые, которые поют и натягивают рожу прямо с задницы.

Обе женщины были условно бездетными.

У одной дочь уехала когда-то на стажировку заграницу да так там и осталась. У другой было трое детей, но проживали они в разных концах страны. Ни одна, ни вторая не желали переезжать, но независимость и одиночество часто идут рядом, потому Амалия Петровна и Вера Петровна сначала ругались и даже одно время враждовали, а потом помирились и подружились.

Они ходили друг к другу в гости, пили чай, разговаривали, а потом стали даже вместе гулять на улице и в парке. А так как были они обе Петровны, то иногда шутя так друг друга и называли. Шутили: «Петровна на Петровне сидит и Петровной погоняет».

Изначально были они люди из разных миров и иногда это вызывало трения.

У Амалии Петровны была маленькая собачка неизвестной породы, обожающая свою хозяйку, пучеглазая́, пятнистая и скандальная и звали её Джульетта.

А у Веры Петровны жил большой полосатый серый кот по кличке Васька. Даже в этом наши Петровны тоже не сходились. В одном они сходились совершенно, что раньше было лучше.

Но вот однажды Амалия Петровна переболела и всё у неё стало не так. И кости ломило, и в ушах шумело, а в глазах мелькали какие-то мушки, из рук всё падало, кран потёк и ещё телефонные мошенники ограбили, без денег оставили. И Вере Петровне пришлось ей помогать, выгуливать Джульетту, которая её перманентно ненавидела, покупать лекарство и кормить отощавшую подругу своими добротными деревенскими блюдами. А ещё сидеть вместе и вздыхать о том, что раньше было лучше.

— Петровна, а что может потому на тебя напасти свалились, что нет домового у тебя? — спросила как-то Вера.

— Ещё мне домового не хватало! — фыркнула Амалия. — Мне и Джульетты хватает.

— Да нет, ты не понимаешь, хозяина у тебя дома нет, чтобы защищал тебя, да нечисть всякую прогонял. Это что-то вроде мужика в доме, только маленького и невидимого.

— Новый вид мужчин — «маленький и невидимый», — хмыкнула Амалия Петровна. — А у тебя есть домовой?

— Конечно! Я его из своего деревенского дома на старом венике перевезла. Подкармливаю и пока тьфу-тьфу-тьфу, где тут дерево, постучу.

— Какая же ты дремучая женщина, Петровна, — слабым голосом констатировала Амалия Петровна и упала на подушку.

***

Мало-помалу выкарабкалась, выздоровела бывшая учительница, только очень исхудала, даже её маленькие плащики болтались на ней балахонами. И так ослабла Амалия, что её и Джульетта могла утащить в кусты. Но верная подруга была рядом, сопровождала её, следила, чтобы ветром не унесло.

И вот идут они по аллее к магазину и видят лежит человек на скамейке. Лежит не движется, голову запрокинул и в небеса уставился. Подруги переглянулись и подошли поближе, вдруг человеку плохо?

И увидели странного такого мужчину, голова вроде нормальная, даже в шапочке, лицо щетиной заросшее, кожа сероватая, нездоровая, брови мохнатые, кустистые. А тело настолько плоское, что кажется одна куртка и штаны пустые лежат. И туфли к ним приставлены. А в туфлях пусто. Как-то жутко им стало, а Джульетта как залает!

Голова глаза открыла, а они маленькие, как у ежа. И ресницы, вроде как не ресницы, а в шерсть переходят.

— Вам нехорошо? — участливо спросила Амалия Петровна.

— Ой, очень нехорошо… — ответил лежащий жалким голосом, как актёр Вицин говорил в кино, когда Балбеса играл.

— А что случилось? — поинтересовалась Вера Петровна.

— Из дома выгнали. Теперь только сгинуть мне навечно…

— А кто выгнал?

— Трекалов Аркадий Вениаминович. Просто снёс мой дом и построил многоэтажку в двадцать пять этажей, — пожаловалась голова.

— А-а, это ваша деревня Лабазовка? Ну так и мою деревню так же снесли, Кудринку, помнишь. Квартиру дали, первый высокий этаж, всё вижу с окна, даже лучше, чем в деревне, — сказала ему Вера Петровна, подбадривающе.

— Мне никто ничего не даст. Меня только добрая душа может приютить.

Глаза его как две чёрные бусинки уставились на Амалию. Она решила, что какой-то бомж разводит её и хочет также как и телефонные мошенники лишить её теперь и собственности.

Она дёрнула Веру за рукав:

— Пошли уже, пусть ищет себе дураков.

— Ну пошли, — согласилась подруга, — мало ли дурных людей бедолагами прикидываются, ты поверишь, а потом напоят снотворным и перепишут хату на себя.

Они двинулись дальше.

— А Пантелеймону Филимонычу своему тоже не доверяешь? — раздался позади них ехидный голос, как у актёра Вицина в фильме про Бальзаминова.

Вера Петровна остановилась, как вкопанная, потом повернулась и обратно к скамейке.

Амалия Петровна за ней.

— Откуда тебе про Филимоныча известно? — спросила она с великим удивлением.

— Так я тоже Филимонович, только Феофилакт. Брат я его родный.

— Ах ты ж, батюшки! — воскликнула Вера Петровна, оборачиваясь к ничего не понимающей Амалии Петровне. — Надо нам его срочно забрать в дом, а то помрёт! Сначала ко мне, пусть брата повидает, а потом к тебе. Повезло тебе Петровна, такое раз в тыщу лет встречается.

Голова радостно заулыбалась мелкими ежиными же зубами. Затем зашевелилась и …нырнула вглубь куртки.

— Веник мне принесите, чтобы всё чин по чину было, — раздалось изнутри куртки. — Желательно старый и стёртый.

Амалия стояла с квадратными глазами. Джульетта как пластырь приклеилась к её ноге и глаза её тоже были квадратными.

— Я ничего не понимаю Вера Петровна, что происходит? Кто это? Что это?!

— Домовой это, без дома оставшийся. Дом его порушили. Своего домового я на старом венике принесла в квартиру, я же тебе говорила. А это брат его родный.

— А, так это типа Кузи и Нафани? — наконец поняла Амалия, — Ну так это мультики же. А это…оно живое.

— Бери его Амалия, не пожалеешь, защищать тебя будет, зло отгонять, — горячо сказала Вера, прижав руки к груди.

— Сама его бери. Страшилище этакое! Что я с ним делать буду, чем кормить? Ещё и убирать за ним надо будет, тримминговать, расчесывать, одежду покупать!

— Не надо мне всего этого — раздался Вицинский голос из куртки, — я самодостаточный, и вообще на глаза никому не показываюсь. Это я так, от отчаяния такой театр придумал. Дом мне нужен. Хозяин или хозяйка. Амалия, вот деньги у тебя воры телефонные украли, а я знаю, где у тебя деньги в доме есть.

Амалия оглянулась по сторонам, не слышал ли кто? Но вокруг будто всё вымерло. Будто время остановилось.

Вера Петровна улыбалась и покачивала головой.

— Честное слово я им со счёта деньги перевела, а дома у меня ничего не осталось.

— Ну а если скажу, где, возьмёшь меня? — спросил голос из куртки с надеждой.

— Хорошо, возьму! — махнула рукой Амалия Петровна.

Куртка зашевелилась и оттуда блеснул ежиный глаз.

— Комод у тебя есть?

— Да.

— Военная форма твоего мужа покойного висит там?

-… да…

— Карман там внутренний слева на груди. Там и ищи.

— И проверю! — Амалия Петровна подняла дрожащую Джульетту на руки. — Петровна посиди с ним тут, а я домой сбегаю, проверю.

Она быстрым шагом пошла по аллее, не оглядываясь.

— Веник не забудь! — крикнул Феофилакт ей вслед из рукава.

— Да сроду у неё не было веника, — сказала Вера Петровна и присела на край скамейки.

Достала из кармана пакет и сложила туда туфли и брюки. Осталась только куртка.

— Ты мне скажи, откуда ты всё узнал? — спросила она домового.

— Эх, Петровна! Брат мне всё рассказал, он же всё слышит, о чём говорите. А у нас связь с ним крепкая, семейная. Амалия Петровна женщина положительная и добрая, вон какую зверюку приручила гавкучую. Ну ничего, мы подружимся. В моем прошлом доме много живности было…

И начали они сидеть и рассуждать, что раньше было лучше. Ведь это самый правильный разговор на свете, потому что раньше было лучше.

И так они заговорились про старину, что не заметили, как подъехало такси и оттуда вышла Амалия Петровна.

Лицо её светилось радостью, а в руках был красный пылесос.

История 4 "Берёза"

Берёза

Жили мы, не тужили всем своим старым домом на сорок восемь квартир, как вдруг появился у нас в соседях неприятный такой тип, высокий, плотный мужчина за пятьдесят, с пузцом и чёрным джипом. И сразу повёл себя по-хозяйски. Для начала стал парковать свою огромную машину на середине парковки, да так, что ни въехать ни выехать нормально никто не мог – двор наш узкий, а парковку на другой стороне облюбовали продавцы с выездными лавками.

И так и этак люди с ним говорили, мол, ставьте машину в соседнем дворе, там и охрана есть и места много.

Но нет, считал он, что вправе парковаться где вздумает и никто ему не указ.

Тогда народ специально стал мелкие пакости делать, то корма для голубей на крышу подкинет, то рыбу для котов. Пообещал он, что всех причастных в тюрьму упечёт.

И ведь можно было бы договориться по-хорошему, но не хотел наш Пал Палыч ни с кем договариваться. Хотел всех построить и через колено переломить.

Был он начальником где-то в силовых структурах, поэтому кроме силы ничего не понимал. А кому там с ним силою мериться? Бабуськам нашим, матерям одиночкам или студентам молодым? Или например, доценту Пёркину, который на тоненьких ногах бегал по утрам? Или маникюрщице Сабине у которой два пекинеса?

Жаловались управдому, а тот руками разводит, типа: «У меня полномочий таких нет, указывать ему, где машину парковать!»

И тут одним ранним утром слышим будто техника какая-то в районе нашей детской площадки тарахтит. Все в окна повылазили и видят, рабочие какие-то суетятся, засыпают щебень, кусты под корень стригут «вжик-вжик, уноси готовенького!» и самое важное, к берёзе нашей, что посередине площадки растёт, подбираются. А берёза та вовсе не проста. Мало того, что в два обхвата, так ещё и ветви у неё, как руки. Как множество рук удобных для детского лазанья, сидения и катания. А на самом верху было множество гнёзд, там жили сойки. Всегда жили, во все времена. А под берёзой лавочки и муравейник. Было той берёзе лет двести, и как бы не больше. Она росла здесь когда в этом районе ещё лес шумел. Все деревья сгинули, а эта осталась. И хоть от старости не белая кора покрывала её, а тёмная и серо-бурая, но кое-где белые полоски на ней сливались шелковыми кольцами по всему стволу. Были на берёзе следы от топора, словно старые шрамы у воина, видимо когда-то хотели срубить, да почему-то отступили.

И вот на эту берёзу нацелились рабочие с электропилами.

Народ стал кричать из окон, возмущаться, а тем даже не слышно, такой грохот они подняли.

Позже, когда жители высыпали во двор, выяснилось, что Пал Палыч будет делать там личную парковку. Он невозмутимо достал из папки бумагу с печатями и росписями и продемонстрировал всем, что в частности там было разрешение на сруб дерева.

Возмущению жителей не было предела! Они кричали и ругались, бабуськи грозили сухонькими кулачками, доцент Пёркин кричал фальцетом, маникюрша Сабина махала полуметровыми оранжевыми ногтями, пекинесы тявкали.

На подмогу к мужу подбежала жена Татьяна, похожая на щуку и зычным голосом сообщила, что у них все бумаги и разрешения, поэтому все свободны. И победно посмотрела на жалкий народец, толпившийся вокруг.

Но народ не собирался так просто сдаваться, внезапно организовавшись, ранее разрозненные граждане скандировали «Руки прочь! Руки прочь!»

Рабочие остановили работу и с интересом следили за развитием событий.

Крик не умолкал, не помог и управдом, пытавшийся со скорбным лицом объяснить, что против закона не попрёшь. В результате две бабуськи и примкнувший к ним местный алкоголик Борис, встали вокруг дерева, взявшись за руки и сказали, что дерево срубят только через их труп.

«Ну значит недолго осталось!» - прорычал сквозь зубы Пал Палыч и дал отмашку рабочим остановить работы.

Он сел в джип со своей щукой и уехал в неизвестном направлении.

С этого момента началась перманентная война. Хитрый Пал Палыч нанял людей и глубокой ночью, пока все спали, участок заасфальтировали вручную, чтобы не будить противников.

А вот с берёзой произошёл затык, вручную такое дерево не спилить.

Пал Палыч выжидал и вот наконец ему посчастливилось. Жителей попросили уйти из квартир на пару-тройку часов, по причине дезинсекции подвалов и подъездов. Кто не может уйти, закрывает окна, двери и ждёт окончания работ.

И вот когда началась дезинсекция в ту же секунду во дворе появились рабочие с электропилами и подъёмной машиной. Что могли сделать те, кто смотрел через окна? Они боялись даже форточку открыть.

Рабочие приступили к работе. Сначала полез мастер по стволу и веткам наверх, к макушке, где птичьи гнёзда располагались, переполошил птиц. Стали они летать кругами и ругать на все корки возмутителя спокойствия. Не обращая на них внимания, завёл он свою пилу и стал пилить первую ветку. Пилил-пилил-пилил и вдруг перестала пила его работать.

Он сидел наверху и пытался её починить, но не получилось, позвал товарища. Тот полез к нему и потащил другую пилу. Сидели они на дереве, как два ворона и долбались с веткой, которая никак не хотела пилиться. Вот уже и вторая пила сломалась. Да что такое!

Слезли оба рабочих и подошли к Пал Палычу, который с сановным видом наблюдал за их приключениями.

Зрители из окон видели, как они стали горячо обсуждать что-то, потом один из рабочих сел в машину и уехал, а Пал Палыч стал лично ходить вокруг берёзы и царапать её кору ногтем, смотреть наверх сквозь крону, будто хотел узнать, что берёза замышляет.

Вернулся рабочий. Привёз пилу-болгарку и снова полез наверх. Долго там жужжал- возился. Минут через двадцать спустился вниз с маленькой веточкой в руках. Протянул Пал Палычу. Тот повертел, попробовал сломать и не получилось.

Рабочие собрались и уехали. Сороки вернулись в гнёзда. Люди вернулись домой. Пал Палыч уехал тоже, привезли его домой пьяного. Детишки сидели на дереве, бабуськи на лавочках, многие высыпали во двор и бурно обсуждали, что у них во дворе оказалась уникальная береза, которая называется железной* и произрастает только в Приморье, да в Китае немного.

Но это ещё не всё, эта берёза была плодом множественной селекции и поэтому выросла такой большой, с толстым стволом. От отца взяла она железный характер, в полном смысле этого слова – её древесина в крепче чугуна и прочнее железа, а от матери каменную** сущность.

Обнаружилось, что три столетия назад был тут ботанический сад, в котором работал ботаник, посадивший эту берёзу.

И теперь она под защитой государства, а Пал Палыч теперь паркует джип в соседнем дворе.

* Берёза Шмидта, которую называют каменной, которая растёт на каменных россыпях и имеет очень крепкую древесину, но тонет в воде.

** Берёза Эрманна, называется "железной", из неё даже вытачивают детали, заменяющие железные и не подвергающиеся коррозии. Древесина этой берёзы чрезвычайно плотная и тонет в воде.

История 5 "Тишина"

ТИШИНА

— Аджаай! Криишнаа! Бабуур! Секаар! Ханиита, Раанья, Монииша, Прияала, Лалиика — ужинать! — раздался истошный крик жены и Раджав зажмурился и прикрыл уши ладонями.

— Ишани, ты можешь не кричать так громко? — попросил он.

Жена повернулась и уперев руки в боки зыркнула на него злющими черными глазами.

— Дети целыми днями лазят невесть где, а тебе всё равно, бессовестная твоя душа! — напала жена на Раджава. Только и можешь целыми днями со своим компьютером сидеть, никакой помощи от тебя!

— Какую тебе помощь нужно? Чапати печь? Или бобовую пасту растирать? Я этим компьютером деньги зарабатываю между прочим. И радуйся, что я дома сижу, а не с друзьями в ресторане!

— Глядиите на него! В ресторан он собрался! Мы все в обносках ходим, у меня сари тех пор когда девушкой была не менялось. Уйду я от тебя. А ты ходи по своим ресторанам! Только детей не забудь с собой взять!

Раджав и не собирался ввязываться в перепалку, всё равно себе дороже. Только он набрал воздуха, чтобы сообщить, что господин Сингх остался доволен его работой и обещал поднять оплату за час на целых пять рупий, как в дом ворвались дети.

У них недавно начались каникулы и они целыми днями где-то бегали и приходили голодными и грязными. Мальчишки часто рвали обувь, а маленький Бабур вечно ввязывался в драки.

Старшие Виджай, Харун и Итав уехали в путешествие с друзьями по Индии на мотороллерах. Ананда, Аша и Давика уже вышли замуж и тоже ждали детей. Они теперь редко появлялись в родительском доме.

Когда-то Раджав работал в редакции газеты и типографии, был уважаемым человеком, но люди перестали читать газеты и пришлось ему переучиваться. Благо опыт работы на компьютере имелся. И всё бы хорошо, только на работе у него был свой кабинет и он чин чином уходил утром на работу, а вечером приходил с работы. Ни у кого никаких претензий не было, хоть и зарабатывал он меньше, чем сейчас. Но как только он перебрался в дом, сразу всё изменилось.

Во-первых он же просто сидел и ничего не делал с точки зрения жены. Он почти не шевелился, что-то печатал с умным видом и не хотел помогать по хозяйству. Ишани не понимала, почему он не может отвлечься на часок-другой и съездить на базар, или подмести дом, пока она стирает, или почему не хочет проверить домашнее задание у детей?

Раджав пытался объяснить, что он пока что не имеет такого опыта, чтобы всё делать быстро, а если он будет отвлекаться, то ему придётся сидеть за работой и ночью, а тогда он не выспится и завтра будет работать ещё хуже и господин Сингх будет недоволен и уволит его.

Такие разговоры помогали, но ненадолго и завтра Ишани опять просила помощи или требовала поехать на встречу с учителем Бабура, который жаловался, что тот дерётся с одноклассниками. А когда он отказывался начинался крик.

Ишани была очень талантливой женщиной в области крика, если она начинала кричать, то вспоминала Раджаву все самые малейшие провинности за их долгую жизнь и если раньше он успешно скрывался от неё в типографии, то теперь он попал полностью под её власть.

Раджав стал подумывать, что ему пора найти какой-то офис и работать там. Время от времени он смотрел объявления, не сдаёт ли кто-то угол в конторе, но прикинув цену, откладывал на позже.

Но когда дети собирались дома, то начинался форменный сумасшедший дом. Они кричали, играли в мяч, смотрели фильмы Голдуин Майер и драли друг друга за волосы.

А так как дом был небольшой, то спрятаться даже в спальне было невозможно.

Ночью Раджав крутился в постели, понимая, что долго так не протянет. У него уже дёргался глаз и он не мог найти выход.

— Раджаав! — раздался голос Ишани, — ты не спишь? Я тебе не сказала, позвонила Зита, приедет мне на помощь. Ты понимаешь, что мне тяжело.

— Я понимаю… стараюсь, как могу. Деньги зарабатываю. Когда опыт придёт, то и денег больше будет, сможем помощницу тебе взять. Зачем нам Зита? Тогда в доме будет ещё больше шума.

— Ничего, потерпишь, наденешь наушники.

— Да твой голос любые наушники насквозь пробивает. А если ещё вдвоём с Зитой, мне конец!

— Потерпишь, говорю. Я попробую ей объяснить, чтобы громко не разговаривала. Да, Раджав, хотела поговорить насчёт Бабура. Может его в спорт отдать, чтобы он там свой огонь использовал, а не в классе? Ну или на танцы.

— А где деньги на спорт взять? Пока нет у меня, но может позже. Ты только скажи Зите, чтобы не орала. Попробую потерпеть. Иди сюда, поцелую.

— Хватит меня уже целовать! У нас скоро внуки будут, а ты туда же! — И Ишани отвернулась спиной.

Раджав глубоко вздохнул… Новость его совсем не порадовала. Зита была сестрой жены, грузная, щекастая, с выпученными черными глазами, а голос у неё был, как пожарная сирена.

Повертевшись ещё час и так и не уснув, Раджав пошёл к компьютеру и послал объявление о том, что снимет угол в конторе за небольшие деньги. Срочно!

И отправился спать, обратившись к Вишну, попросил помочь ему с этим делом, во имя семьи.

Ещё не встало солнце, как в доме загремел голос Зиты.

Раджав застонал и нехотя вылез из постели.

Конечно, все призывы к Зите прикрутить громкоговоритель ничем не закончились.

Раджав сидел над одной сложной для него задачей, когда в доме начался такой шум, что едва не обрушилась крыша. И под воздействием этого тарарама он нечаянно одним движением удалил очень важную часть задачи, над которой работал два дня. А назавтра ему надо было сдать готовую работу и господин Сингх накажет его.

Обхватив голову он сидел в отчаянии у компьютера, как к нему приблизилась Зита, которая рявкнула что-то на тему съездить в магазин, у них не хватало продуктов для ужина.

Раджав встал и покорно поехал в магазин. Он не стал заходить в магазин и сидел в машине, когда на телефон пришла смс.

"У меня есть место для вас. Бесплатно. Баба Рама Нана."

Обрадованный Раджав тут же отправил сообщение с вопросом о встрече.

Баба Рама Нана ответил, что найти его можно у храма Вишну у воды и попросил фото Раджава, чтобы окликнуть его.

Договорились на вечер.

Кое-как дождался Раджав вечера. Его сердце то радовалось, то падало вниз. Он не смел верить, что хоть что-то хорошее в его жизни наконец-то произойдёт. Но он же просил Вишну, и Баба Рама Нана ждал его у храма Вишну, разве это не благостный знак?

Уже подъезжая к храму, Раджаву пришёл вопрос, почему у этого человека имя как у садху*?!

К счастью в это время у храма народу было мало.

Раджав вышел из машины и обвёл глазами площадь, на парапете у бассейна с водой действительно сидел в позе лотоса старик садху почти голый и выкрашенный белой глиной. На лице полосы из охры, а седые дреды достигают парапета и лежат на нём пегими змеями. Увидев Раджава он поднял руку в знак приветствия.

Раджав подошёл и сложив ладони, поклонился.

— Приветствую вас господин Баба Рама Нана. Как поживаете?

— Хорошо мой друг, присаживайся рядом, поговорим.

— Честно говоря я немного удивлён вашим предложением, ведь у садху как правило нет своего дома. А мне очень нужен этот угол для работы господин Баба Рама Нана, и очень срочно иначе начальник накажет меня, а у меня большая семья! — Раджав чуть не плакал. Он понимал, что у такого человека не может быть ничего, что предложить ему, разве что пригласить присоединиться к армии садху и сидеть голышом в пыли, питаясь милостыней.

— Не переживай, у садху нет дома, но у садху есть пещера. Своя маленькая пещера, которую он может разделить с хорошим человеком.

— Но господин Баба Рама Нана, разве там есть электричество? Оно мне нужно, так же как и интернет.

— Ну не такой уж я и дикий человек, чтобы не иметь интернета. Пошли друг мой. Оставь свою машину, поедем на моей.

Удивлённый Раджав последовал за ним. На одной из ближайших улиц стоял дорогой автомобиль. Баба Рама Нана достал из пучка волос на своей голове ключ и машина два раза пикнула и фары включились.

Садху оглянулся по сторонам и сел за руль. По пути он расспрашивал Раджава о его жизни и тот жаловался на ужасный шум, который мешает ему работать и из-за этого он может потерять работу. И что крики жены, ее сестры и кучи детей заставили потерять голову и удалить часть важной работы, которую надо сдавать завтра.

Пока Раджав всё это рассказывал они приехали в лес и повернули на довольно накатанную дорогу, садху долго петлял и наконец остановил автомобиль за кустами, где был замаскированный ими гараж, потом пригласил Раджава следовать за ним.

Они подошли к скале, на которой были вырублены ступени, для удобства подъёма.

Они поднялись и Баба Рама Нана заученным движением нажал кнопку включив свет. У Раджава отпала челюсть — обширная пещера была переоборудована в самую настоящую квартиру! Там было всё, что нужно человеку для комфортной жизни.

Садху указал на ширму и сказал, что Раджав может расположиться здесь и даже использовать его компьютер, в котором он честно говоря почти не разбирается, предпочитая смартфон.

При этих словах садху ловко выудил его из пучка дредов на голове.

Раджав совсем оробел, он привык что садху нищие аскеты и отрекшиеся от любого материального комфорта люди. Святые люди. Об этом он сказал Баба Рама Нане.

Тот спросил его, что по его мнению делает человека святым? Раджав не смог объяснить.

— Не переживай друг мой, я на самом деле аскет, так случилось, что боги лишили меня возможности вкушать обычную пищу, я могу питаться только самой простой и обезжиренной, поэтому я такой худой, а йогу очень уважаю, она тоже полезна для здоровья. Так что, перебираешься в мою контору? Только помни, никто не должен знать об этом месте.

— Конечно, я согласен! Спасибо господин Баба Рама Нана! Будьте благословенны! — Раджав поклонился соединив ладони.

— Честно говоря, мне не хочется сейчас возвращаться в город, но у тебя есть выбор — остаться здесь или поехать до храма Вишну и своей машины на велосипеде.

Раджав подумал и решил остаться. Ему надо было доделать работу. С каким-то мстительным удовольствием он отключил телефон.

На следующий день рано утром они вернулись к храму, где Раджав оставил свою машину. Баба Рама Нана отправился на свою «работу», а Раджав вернулся домой. Почти всю ночь он работал, но успел к утру и теперь усталый, но гордый он вошёл в дом, где его встретила Зита, которая вставала рано и ложилась поздно, чем несомненно увеличивала страдания в мире. Только Зита открыла рот, как Раджав прошёл мимо неё прямо в спальню жены.

Наверное от него исходила такая уверенность, что Ишани, сначала подскочившая было на кровати лишь грозно поглядела на него и ничего не сказав, повернулась спиной.

Когда через пару часов он проснулся, дети уже где-то бегали - каникулы скоро закончатся, поэтому их было не загнать.

— Ишани, теперь я работаю в офисе господина Сингха, поэтому буду приходить поздно, или если работы много, буду ночевать там же, чтобы не тратить время на дорогу.

— Ты нашёл другую женщину? Лучше сразу так и скажи! — заверещала Ишани, не в силах сдерживать накопленный гнев.

И тут же в кухню ворвалась Зита.

— Как ты смеешь изменять моей сестре?!

— Хэй бхагаван! ** Я больше не хочу это слушать! Оставайтесь одни, женщины, а я на работу! Ишани, не звони мне, если нет ничего срочного, я сам позвоню.

Он встал, и с достоинством поправив галстук, вышел.

Обе женщины потрясенно молчали, глядя ему вслед.

С этого момента успехи в работе Раджава стали быстро расти. Господин Сингх не мог нарадоваться и всем говорил, что и во взрослом возрасте можно научиться новому и преуспеть.

А секрет его успеха был один — ПОЛНАЯ ТИШИНА!

В пещеру почти не доносилось звуков извне и он мог полностью сконцентрироваться на работе.

Ему очень хотелось отправить Бабура в спортивную секцию. И вот этот момент настал.

Теперь он мог не только Бабура, но и всех детей отправить в разные кружки и секции и купить новые сари для Ишани. И даже Зите он дал денег на новое сари.

Счастью его не было предела, когда он увидел своих радостных детей и зардевшуюся, очень красивую Ишани. Но крик в доме стоял такой же, а может даже хуже, потому что теперь никому не надо было сдерживать свои эмоции. Ведь отец уже не работал дома.

Жизнь продолжалась. Ишани жаловалась всё реже и они с Зитой отлично справлялись вдвоём.

Бабур делал успехи в спорте, тренер его очень хвалил. Остальные дети тоже не доставляли хлопот.

По вечерам Раджав часто разговаривал с Баба Рама Наной, тот был очень наблюдателен, хорошо разбирался в жизни и обладал отличным чувством юмора. Но ему так и не удалось узнать, как он стал садху? Баба Рама Нана не хотел об этом говорить. Поэтому Раджав перестал допытываться.

В последнее время садху уже не хотелось ехать к храму Вишну, он был стар и ослабел. Однажды спросил Раджава, что тот думает делать, когда Читрагупта*** закончит свои записи и Баба Рама Нана встретится с энергией Шивы?

Раджав ответил, что будет продолжать заниматься тем, чем занимается, растить детей и в каждой молитве поминать доброту Баба Рама Наны. При этом на глазах у него выступили слёзы - он очень привязался к доброму отшельнику.

Теперь, каждый раз возвращаясь домой, Раджав переживал, что садху решит умереть когда его не будет в пещере.

И вот в один из дней, когда Раджав работал за компьютером, Баба Рама Нана сказал, что ему надо уехать к друзьям. Он надел белую набедренную повязку, украсился массой бус и чёток и выглядел очень довольным. Улыбался.

— Друг мой, Раджав! Давай попрощаемся! Моя дорога была длинна, но скоро я отправлюсь на отдых. Пещеру эту я передаю тебе. Тебе же всё ещё нужен офис для работы, где всегда тихо? — он весело засмеялся. — Не переживай, пещера зарегистрирована и оформлена во всех муниципальных органах, как жилище. Вон в той папке — дарственная, через месяц сходи, оформи всё на себя. И плати за интернет и электричество вовремя. Ну, дай тебя обниму!

— Баба Рама Нана… — только и смог вымолвить Раджав, не сдерживая слёз.

Они обнялись и старик вышел в ослепительный свет встающего солнца, осветивший пещеру.

***

Прошёл год. Это время, когда душа полностью покидает землю. Раджав провёл все положенные обряды в память Баба Рама Наны, и украсил его портрет цветами. В семье так и не знали о том, что Баба Рама Нана был в жизни Раджава.

Всё-таки Вишну слышит молитвы людей, подумал Раджав и улыбнулся, смахнув слезу благодарности и умиления. Господин Сингх что-то говорил о повышении, значит работы будет больше. Ну и денег тоже.

अंत

*Садху — термин, которым в индуизме и индийской культуре называют аскетов, святых и йогинов.

** Хэй Бхагаван! — восклицание «О, Боже!» на хинди

*** Читрагупта — первый помощник Господа Ямы (бога Смерти). Его обязанность — вести полный учет хороших и плохих поступков, совершенных людьми в течение своей жизни на Земле. На основании записей можно легко определить судьбу их душ, когда они умрут.

История 6 "Бидка"

Бидка

Бидке было всего тринадцать лет, а трудовой стаж его в этой шахте насчитывал уже восемь лет и три месяца. Сначала, когда был совсем малышом, он с другими детьми подбирал упавшие с вагонеток куски породы, складывая в одну кучу у стены, откуда потом, в конце дня, надо было всё перекидать в последнюю вагонетку. Потом он сидел с другими детьми у ящиков, где они искали затесавшиеся среди пустой породы куски угля.

Там он перерезал себе острым куском угля сухожилия на пальцах, которые потом плохо срослись и теперь он никогда не сможет их разогнуть. Слава богу это была левая рука. После его перевели непосредственно в штрек, на помощь забойщикам - там он уже сам орудовал кайлом.

У Бидки был друг Георг, прямо как король Георг V которого он назвал своим папашей, который захотел избавиться от незаконнорожденного сына и заставил полицейских схватить его на улице и швырнуть в шахты. Бидка его так и звал «королевское дерьмо», чем невероятно смешил друга. Тот всегда говорил, что королевское дерьмо намного богаче, чем шахтёрское, ибо в нём были королевский суп, каплуны, заморские фрукты и пирожные с целой горой крема!

Георгу было почти двенадцать лет, и он был маленький чернявый мальчишка, который к концу смены становился похожим на негритёнка. Он был в шахтах недавно и знал о жизни в городе очень много. Он рассказывал, как они грабили пьянчужек возле пабов, как залезали в форточки и он однажды застал хозяев дома за таки-им делом! Парочка была так увлечена, что они с подельниками вытащили пол дома.

Ну, про такое о чём рассказывал Георг он знал - в шахте трудились не только мальчишки, но и девчонки, и не только мужчины, но и женщины, вот как например его мама. Она работала на шахте, и когда-то сама его привела, потому что жить было не на что. У Бидки был ещё младший брат и сестра, которые жили с бабушкой и чтобы их содержать они с мамой работали. Отец погиб вскоре, как родилась сестра. Он тоже работал на шахте и его завалило вместе с двумя другими шахтерами. Денег хватало, но в обрез и мама уже говорила, что если они не поднажмут, то придётся и брата привести в шахту.

Бидке было жалко маленького Валента, он был такой беленький, чистый и кудрявый и очень любил бегать под солнцем в зеленой траве, каково ему будет под землёй? Поэтому он нажимал, как мог. Старший по смене хвалил. Года через три будут платить, как взрослому. А пока он, уже опытный, худющий, но жилистый, набирался опыта. Ему нравилось работать в забое, хоть уставал к концу смены так, что рук не мог поднять. Он задумал стать самым лучшим шахтером и заработать кучу денег. В отличие от Бидки, Георг всё время раздумывал, как ему сбежать, но возможности пока не было — он был под присмотром исправительной школы. Воровское прошлое не позволяло ему свободно выходить в город. Он отправлялся ночевать в школу вместе с другими малолетними преступниками. А утром их строем приводили обратно на работу.

Мама Бидки работала на новой, ещё не оборудованной шахте, где толкала тележки с углем. Низкие своды не позволяли разогнуться, люди передвигались на четвереньках, ползли и тянули. Тот кто тянул, надевал на себя сбрую и с пропущенной между ног цепью, прикрепленной к тележке тащил вперёд, а когда не мог, то сзади толкал другой, уперевшись спиной. В таких шахтах платили больше и вот так и родился Бидка тринадцать лет назад прямо в шахте у угольной тележки. Беременных никто не заставлял, они сами работали до последнего, потому что желающие хоть немного заработать стояли в очередь. Поэтому начальство не держало больных или беременных - те сами хотели работать, потому что нужны были деньги. А вот за тем, кто получил увечье, место оставлялось, пока они лечились в больнице. И даже платили пенсию, поэтому получить увечье считалось лучше, чем заболеть.

Об этом Бидка разговаривал с мамой, пока они шли на работу. Она учила сына тонкостям работы в этот час, пока они добирались до шахты.

Три последние недели с короткими перерывами шёл дождь и дорога представляла собой грязную жижу достигающую уже до половины икры. Дырявые башмаки не помогли бы спасти от этой холодной грязной жижи, поэтому оба сейчас шли босиком и несли обувь в руках, прячась под старым поломанным зонтом.

Бидка посмотрел на мамино лицо. В свете пасмурного серого утра оно выглядело тоже серым, усталым, с тёмными кругами под глазами. В волосах запуталась седина, на покрасневшей от холода руке, держащей зонт, грубо выступали вены. Подол старенького платья полностью промок.

У мальчика сжалось сердце от жалости. На сколько её ещё хватит?

Он решительно сжал челюсти - надо работать больше! Начальник увидит, что он хорошо работает и можно будет попросить о повышении зарплаты.

Стеклянная витрина магазина отразила длинную, несуразную фигуру мальчика в потрёпанной одежде из которой он давно вырос. У него самого даже не было одежды в которой можно выйти погулять. А мизерную пенсию за отца они ещё не получили - можно было прождать несколько лет, пока их дело рассмотрят.

Нищенство - вот так можно было назвать их жизнь, несмотря на то, что в семье двое работали.

И они едва держались на этой ступеньке, чтобы не свалиться с неё вниз. Подняться со ступеньки нищенства на ступеньку бедности очень сложно, а вот спуститься вниз, на ступеньку смерти очень легко.

Но Бидка не роптал. Он был ещё молод и не знал другой жизни, кроме этой, поэтому ему не с чем особо было сравнить.

У шахты они попрощались с мамой до вечера. Её шахта была на триста метров дальше.

А у клети*, в толпе рабочих его уже нетерпеливо ждал Георг. На лице мальчишки было заговорщицкое выражение и явно было, что он задумал какую-то каверзу.

Как только они спустились к месту работы, так тут же кругом начался грохот и шум — все взялись за обушки. Георгу пришлось подождать, пока начальник смены пройдёт и проверит все ли на месте и раздаст задания. В этот момент надо всегда изображать горячую готовность к работе, тогда он быстро уйдёт в другой штрек.

Как только он ушёл, как в ухо Бидки раздался горячий шёпот.

— Сегодня поможешь мне бежать! Я разведал выход через старый штрек. Слышал, что начальник смены отпросился к дантисту, поэтому никто не заметит. Но без тебя мне не сбежать! Ты должен будешь меня подсадить, я сам не влезу. А потом вернёшься. Поможешь? Бидка соображал, ворочал мозгами. Ведь Георг был единственным близким другом, которого он допустил к себе близко, но он знал, что друг страдал от этой работы и он готов был помочь.

«Поможешь?» — повторил Георг и Бидка со вздохом кивнул.

Георг пришёл незадолго до обеденного перерыва и не давая другу времени на размышления потянул его за собой. Им пришлось несколько раз остановиться и спрятаться за тачками, пока мимо проходили рабочие и наконец они остановились у клети, которая работала несколько раз в день, когда опускала несколько партий рабочих вниз на работу и поднимала вверх после.

Георг разнюхал, что рядом с клетью есть лестница, сопровождающая её сверху донизу на случай, если клеть сломается и людям надо будет вылезти. Они полезли по этой лестнице вверх. Лестница была металлическая и они постарались не очень грохотать башмаками.

Они долезли почти до самого верха и Георг спрыгнул в темный проём, ведущий в старую выработанную шахту, одну из первых. Они не могли выйти через клеть, где всегда были дежурные.

Друзья довольно долго шли по штреку, сворачивая туда-сюда, и пришли к месту, где когда-то был построен первая клеть. Деревянная опалубка довольно ветхая, но всё же крепкая на вид доходила до самого верха, где была закрыта деревянной же крышкой, через которую просачивался серый дневной свет.

— Ты будешь стоять рядом и поднимешь мне край крыши, а я проскользну. А ты вернёшься тем же путём назад, — сказал Георг

— Хорошо, — ответил Бидка, прикидывая, успеет ли он вернуться до того, как заметят его исчезновение. Можно будет сказать, что заболел живот и пришлось бежать в старый трек, чтобы освободить кишечник.

Они поднимались осторожно, неверные полусгнившие доски тряслись под ногами. Подъём, казалось, длился целую вечность. Но вот наконец и крыша.

Бидка уперся и немного приподнял её край, крыша немного подалась, но не полностью. Георг пришёл на помощь и они вместе кое-как смогли приподнять её дюймов на шесть-семь. Этого хватило, чтобы Георг просунул туда руки и стал протискиваться наружу, но где-то в середине движения он застрял, зацепившись поясом штанов за какой-то сучок.

— Погоди, не толкай, — прохрипел приплюснутый крышей Георг, — я вылезу из штанов, а то зацепились, а ты мне потом под крышу просунь. И он стал возиться с завязками штанов, подсунув руки под себя. Развязав штаны, он стал резво выбираться вытягивая туловище и обдирая кожу о края древесины.

— Смотри стручок не оторви, а то какое ты без стручка будешь Величество! — вдруг некстати пробил смех Бидкин закаменевший живот, который затрясся от смеха.

В это время он одной рукой придерживал крышу, а другой штаны, которые должен был просунуть Георгу, но вдруг доска, на которой он стоял, оторвалась и Бидка повис на левой руке, вцепившись в одну из крестообразно прибитых на крышу балок.

Скрюченные пальцы левой руки могли бы долго удерживать его, пока бы он раскачался, чтобы достать ногами доску опалубки на стене, но тут Георг решил приподнять крышу снаружи, чтобы получить свои штаны. «Королевское дерьмо-о!!!» — закричал Бидка и полетел вниз в чёрный провал шахты.

***

Он очнулся в полной темноте, распластанный на полу, как камбала. Бидка не чувствовал своего тела. Казалось, что оно отсутствовало.

«Наверное я умер…» — подумал мальчик и попробовал взлететь. Но не получилось. Зато он постепенно стал чувствовать пальцы сначала одной руки, потом второй, потом ногу, потом вторую. Согнул ноги, разогнул. Ноги работали нормально. Руки вроде тоже. В одной из рук он обнаружил штаны Георга. Как же тот побежал без штанов? Бидка было засмеялся. А-а-а как больно!!!

Высоко вверху должна была быть крыша, откуда он упал. Но солнце сквозь него не пробивалось, наверное сейчас ночь. Сколько же он тут пролежал? Надо вставать и выбираться. Мама наверное очень волнуется.

Мальчик с огромным трудом поднялся и только сейчас почувствовал адскую боль во всех рёбрах и затылке. Его спасло то, что он приземлился на гору угольной пыли смягчившей падение. Но бока он себе отбил знатно.

Бидка ориентировался в полной темноте достаточно хорошо поэтому безошибочно выбрав направление пошёл по штреку, придерживаясь за стены.

Он помнил, что штрек был довольно длинным. Бидка не торопился, потому что знал, его никто наверх не подымет, поэтому лучшее, что он может сделать, дойти до места, откуда они вошли с Георгом в штольню, выспаться как следует, а когда утром клеть будут опускать, он следом спустится по лестнице и выждав удобный момент появится, будто ничего и не происходило.

Составив план он почувствовал себя спокойнее и продолжил свой длинный поход, придерживаясь за стену.

«А что там такое светится? Или мне показалось?» — спросил он сам себя, увидев будто бы свечение идущее впереди из стены.

Добравшись до неё он увидел как из щели пробивается странный переливчатый свет. Ничего подобного Бидка никогда не видел, поэтому сначала протянул руку. Свет упал на руку, раскрасив её яркими разноцветными пятнами. Он как завороженный смотрел на руку, потом сказал вслух: «Наверное очень сильно ушиб голову…»

Он осторожно потряс гудевшей, как чугунок головой, но свет никуда не делся. Казалось он даже усиливался. Тогда он пошарил у стены и увидел там плоский камень, который воткнул в щель и стал её расшатывать. Посыпалась сухая порода. Щель расширилась ещё. Свет залил всё кругом. Было непонятно, что же там лежит такое, похожее на кусок покрытый радужными кругами, которые меняют форму и перемещаются.

Бидка остервенело расковыривал стену, а потом к нему в руки упал прохладный шар, который потрескивал и слегка пощипывал ладони. Рисунки оживились и стали теперь расходиться, как круги по воде. Мальчик почувствовал гипнотизирующее воздействие рисунка и прислонился к стене. И тут в конце штрека раздались звуки, как будто кто-то к нему быстро бежал. Хрустели кусочки породы под чьими-то ногами… или лапами.

Из темноты к нему приближалась ОГРОМНАЯ ЛИСИЦА!

Бидке стало совсем плохо. Он понял, что сошёл с ума, а когда лисица, остановившись перед ним заговорила, он сошёл с ума дважды.

— Здравствуй мальчик! — сказала лиса высоким, музыкальным голосом, — какой ты молодец, что нашёл мой звёздный шар! Я его очень давно ищу. Давай-ка его сюда! — она села и протянула две передние лапы к шару. Бидка увидел, что когти у неё золотые. И глаза золотые, в них отражались пляшущие светящиеся узоры. А по обеим сторонам лисицы изящно расположились несколько пушистых хвостов.*

Бидка прижал шар к себе и спросил:

— А вы кто? Говорящая лиса? А где ваш мистер Лис и четыре лисёнка? — он очень любил в детстве эту сказку. Мозг цеплялся за хоть что-то знакомое.

— У меня нет пока своего мистера Лиса, я ещё очень молода, — засмеялась лисица. — Ну так ты отдашь мне мой шар, который я так долго искала… Понимаешь, — продолжила она, — я потеряла его во время битвы и ударила им так сильно о землю, что пробила её. Разве я могла бы найти мой шар, если бы не ты?

— Не знаю, — ответил Бидка и вдруг у него прошли все боли, будто ничего и не было. Ему показалось, что это от взгляда золотых лисьих глаз.

— Меня зовут Мёбуни, а тебя?

— Красивое имя, непонятное, но хорошее, — Бидке было приятно говорить с лисой. Теперь он понимал, что это всего лишь сон. — А меня зовут Бидка… то есть я Бенджамин, но когда был маленький, то так называл себя. С тех пор так и пошло.

— Ты штаны мои куда дел? — спросила лиса и вдруг он понял, что перед ним Георг.

— Штаны здесь, я обвязал ими спину, видишь?

— Положи шар на землю и отдай мне мои штаны, а то мне холодно, — попросил Георг и продемонстрировал голые ноги и свой замерзший стручок.

— А где лиса? — спросил Бидка, крепче прижимая к себе волшебный шар.

Внезапно наступила темнота. Шар потух.

— ОТДАЙ!!! — из темноты внезапно полыхнуло огнём и острые длинные белые зубы резко приблизились к лицу, опалив жаром.

Бидка едва от страха не уронил шар. Но удержал. И вцепился в него ещё сильнее.

Шар снова заиграл огнями. Георг пропал. На его месте вновь сидела лисица.

— Бенджамин, скажи мне о чём ты мечтаешь?

— О резиновых сапогах веллингтонах**, в которых можно ходить в дождь и в грязь, — быстро сказал мальчик. — Для моей мамы.

— Как это мило, — сказала лиса и даже вроде бы улыбнулась. — Любишь свою маму?

— Очень люблю, — Бидка заговорил быстро, а вдруг у лисы и правда есть такие сапоги, она ведь явно волшебная. — Просто мы три недели ходим на работу босиком, а ноги у мамы мёрзнут, я же знаю. Они бывают просто ледяными. И их потом ничем не согреешь. Мама всё время грустная, и в волосах у неё седина, а ведь она совсем молодая. Если бы у неё были резиновые сапоги, я был бы счастлив. И она была бы рада. Давай поменяемся, ты мне сапоги, а я тебе шар?

Лиса склонила голову к плечу и молча, будто оценивающе посмотрела на Бидку.

— Давай сделаем так. Если я подарю тебе сапоги, мама спросит, где ты их взял, но ты же не скажешь, что тебе дала лисица по имени Мёбуни? Она подумает, что ты их украл, и расстроится. Так?

— Так… — вздохнул мальчик. — Ну хорошо, бери просто так, раз ты искала свой шар.

Шар загорелся красивым ровным розовым светом, какой бывает на рассвете в хорошую погоду. Бидка протянул шар лисе.

— Спасибо! Ты очень добрый мальчик, Бенджамин! — лиса забрала шар и он вдруг стал вспыхивать, потом всё чаще и наконец загорелся ослепительно белым светом. Потом «бах!» вокруг посыпались яркие искры и наступила полная темнота.

— Никому не говори обо мне, а то волшебства не будет. Никогда! — раздался шёпот в самое ухо. И наступила тишина.

Бидка лёг неподалёку от шахты, где ходила клеть и стал вспоминать свой сон про волшебную лисицу. Он улыбался. Жаль что об этом сне никому нельзя говорить…

***

Грохот опускаемой вниз клети разбудил его. Бидка встал и потянулся всем своим длинным телом. Ничего нигде не болело. А ведь он вчера упал с высоты. И вдруг он с удивлением почувствовал, что его левая рука разгибается как нормальная, пальцы сжимались и разжимались легко и свободно. Дождавшись, когда клеть дойдёт до самого нижнего штрека, он бодро спустился вниз по лестнице и попал прямо в руки начальника смены. Бидка сжался, ожидая тумаков и зуботычин, как обычно.

— Бенджамин, ты где был? Мы тебя все обыскались! Мать волнуется, ты где был? — спросил начальник улыбаясь от уха до уха.

— Да заснул там…, а потом проснулся, а уже…- пролепетал Бидка.

— Поехали наверх. Получишь расчёт в конторе, — сказал начальник смены, отодвигая дверь клети.

— Не-е-ет! За что?! Я просто уснул, не увольняйте, умоляю!!! — в ужасе закричал мальчишка.

— Ха-ха-ха! — засмеялся начальник. — Представляю себе человека, семья которого получила наследство в полмиллиона золотых фунтов, работает в шахте! А-ха-ха-ха, вот это насмешил!!!

И клеть двинулась вверх, к золотому, как глаза лисицы, солнцу.

* - Лиса кицунэ, - История написана на тему «Лиса». Здесь используется образ японского трикстера «Кицунэ», горячо любимого создателями аниме.

** — клеть — лифт для спуска шахтеров под землю.

*** — веллингтоны — первые в Англии резиновые сапоги, которым досталось название в честь модника герцога Веллингтона.

История 7 "Клон"

Информация:

Генетически однородное потомство растения или животного, образовавшееся путём бесполого размножения.

«В микробиологии клон — потомство одной клетки»

Рождение однояйцевых (монозиготных) близнецов у людей — тоже пример естественного клонирования. Правда, это клоны не родителей, а друг друга. Такие дети появляются, когда оплодотворенная яйцеклетка разделяется на несколько частей с почти идентичной ДНК. Из-за этого наследственная информация близнецов совпадает почти на 100%, за исключением генетических мутаций, эпигенетических и некоторых других факторов. Например, исследование, опубликованное в журнале Nature Genetics, показывает, что однояйцевые близнецы различаются в среднем на 5,2 мутации.

Когда отстаёшь от графика приходит спасение в виде эссе.

Есть у меня забавная вещь о двух инопланетянах-инсектоидах, живших совместно и потерявших работу. Один из них изобрёл клонар, способный из всякого мусора и тряпок создать его жизнеспособную копию, что он и сделал, а потом отправил её работать вместо себя.

Этот номер прокатил и тогда были созданы другие клоны, его и друга, а потом ещё и ещё, и деньги потекли рекой. Правда пришлось создавать фальшивые чипы, но их уже ничто не могло остановить. Сотни, тысячи клонов заполнили страну. У них хватало энергии на долгую жизнь без замены элемента питания. И некоторые весьма продвинулись по службе.

На вырученные деньги друзья купили дорогущий космический тур по нескольким галактикам и даже пришлось докупить несколько космочелноков на разных планетах, чтобы успеть на все локации.

Но тут в стране поменялась власть буквально за несколько месяцев до их космического тура, и новая администрация Презитрона стала проводить речипизацию населения и вдруг обнаружились тысячи клонов с одинаковыми чипами.

Вычислили откуда что пошло и на друзей начали охоту. Заблокировали счета. Они пытались смыться и успеть на первый из челноков их космо тура, но их схватили и провели громкий суд.

По приговору беспредельщиков должны были отправить в межпланетную тюрьму на планету Кирисс, где они должны будут провести сто сорок лет.

Но судьи не знали одного - главный герой взял клонар с собой, спрятав под одну из жабр. А один из купленных ими челноков стоял как раз в космопорте Кирисса. Тут и началось их приключение.

Произведение разрослось, но ещё далеко не окончено. Это то, что я знаю о клонах. А произведение называется «О пользе пуприкового супа». Его нет на АТ, но на Прозе есть, есть и аудио версии в классном исполнении Белослава Хмелёва.

Какие бы поговорки подошли к этой теме?

Например такие:

Клон на клоне сидит и клоном погоняет.

Клон у клона шапку украл.

Клон клона видит издалека.

Двое из ларца одинаковых с лица.

Что клона об пень, что пнём по клону, всё клону пофиг.

З.ы. если генетически однородное потомство растения или животного, образовавшееся путём бесполого размножения есть клон.

То может быть Иисус был девочкой?!

История 8 "Ветер"

ВЕТЕР

Зима была ещё в разгаре, когда в деревенские ставни начинали стучаться люди, искавшие работу на лето. Работники на лето всегда нужны, но важно было сначала поговорить с соискателем, порасспросить, что он знает, где уже работал, есть ли рекомендательные письма, сторговаться, съесть вместе блюдо каши с гусятиной и только потом ударить по рукам.

Хотя у хозяина был настолько большой опыт в людях, что ему и кашу не надо было есть и сливовицу пить, достаточно взглянуть в глаза, которые не врут.

У Якуба были свои постоянные работники, и местные и пришлые. Хозяйство большое, рук много надо, но вот ещё одного он бы взял — старый Вит уже не тянул тяжелую работу и Якуб хотел перевести его в хлев, старшим.

А тут аккурат под Рождество в ставни постучали. Хозяева уже собирались за стол, который буквально ломился. Ну что ж, время святое и каждый путник должен быть пригрет.

Так-то оно так, но когда на пороге появился здоровенный парень башкой под самую балку, Якуб сразу понял — шельма и хитрец! Ведь как ловко время выбрал. На Рождественскую вечерню. Прямо к столу! Хмыкнул хозяин в густую бороду и показал глазами Ханне, чтобы место на лавке гостю освободила.

Гость снял шапку, кинул в угол тулуп, обширный как меховая полость в сани. Поклонился и назвался. Я, говорит, Мирослав Гавранек из Божичан. Ищу работу на лето. С Рождеством, хозяева и всё ваше семейство поздравляю!

«Мирослав, — подумал про себя Якуб, — значит, ни мира, ни славы не будет!» — а вслух сказал:

— И тебя с Рождеством Ясным! Я Якуб Черняк, это жена моя Ханна, а остальных узнаешь, если возьму тебя на работу. Садись за стол — гостем будешь!

— Благодарствую!

Дочки и сыновья Якуба открыв рот глядели на парня. Был он красив, румян с мороза, глаза блестели, а широкие плечи чуть не разрывали голубую, в цвет глаз, полотняную рубаху. Жилет был с костяными пуговицами, а штаны ловко обтягивали ноги так, что были видны литые мышцы. Он оставил валенки у дверей, оставшись в вязаных носках. Выглядел он совсем не бедно, и совсем не как обычный работник. Но мало ли как жизнь складывается, Якуб и сам на него засмотрелся. Редко когда такую силищу можно в работники заполучить. Такой наверное и быка подымет. Он перехватил взгляд Ханны, которая украдкой блестела глазами из-под ресниц. Прикрикнул:

— Ханна, дай тарелку гостю, что сидишь?

Ханна засуетилась, затараторила:

— Вот, суп из чечевицы, карпа печёного с брусникою, вот и вепржо-кнедло-зело, кнедлики прямо небесные, дочки готовили, они на все руки у меня мастерицы, а вот колбасы нашего подворья, сами делаем, карбанатек, капусточка, сыры, тоже наши, паштет, штола и ваночки цукровы, всё у нас есть! Господа не гневим, вот и даёт нам!

Не успел Мирослав глазом моргнуть, как огромная тарелка наполнилась всем, что бог послал.

Якуб со своей стороны предложил отведать пива и сливовицы, но сначала рюмочку лично изготовленной бехеровки.

Мирослав с удовольствием согласился и началось тут пир и веселье!

Понравился всем парень, прямо по душе пришёлся и когда провожали его чуть не всплакнули, аж до весны ждать!

Зима была снежная, лютая. Сугробы чуть не до окон дома намело. Маришка да Элиска, календарь бегали отрывать, кто первый весну увидит?

В марте, ещё по снегу пришёл Мирослав обратно в подворье Якуба. А его уже заждались. Ох девчонки и заметались по дому, ленты свои самые красивые в косы искать-вплетать.

Ханна тоже приободрилась, улыбалась. Якуб объятия раскрыл. Вот умел Мирослав чувства такие внушить, будто самый лучший друг, или даже брат.

Покормили гостя и стали искать где его определить, место ему найти получше. Они бы его с радостью в дом пустили жить, но вроде работник он, что другие скажут?

Он сам им помог. Говорит, пойду жить к соседней бабушке-старушке Ладиславе, вот, что напротив одна живёт, сниму у неё часть дома, мне свой угол надо, слишком большой я, чтоб с другими работниками жить.

На том и порешили. Бабка тоже рада — такой молодец в дом!

Подошло время работ и Мирослав не покладая рук работал, за троих работал, ел за пятерых, но все и рады его покормить, такой он свежий, розовощёкий и добрый. Всем помогал, никому не отказывал. Старухе крыльцо починил, дверь навесил новую, дров аж до самой крыши нарубил.

Весна перешла в лето, первые ярмарки начались, позвал Якуб Мирослава с собой в город. А тот отнекивается, не поеду, ещё это не закончил, да то ещё ждёт починки. И тянул так целую неделю. Понял Якуб, что работник почему-то не хочет в город показываться. Поехал со старым Витом и молодым Томашем.

Хорошо поторговали, домой уже собирались и тут встретился Якубу знакомый из Божичан. Разговорились, сели пива в трактире выпить, про дела крестьянские поговорить и вдруг вспомнил Якуб, что Мирослав тоже из Божичан. Думает, видный парень, наверняка товарищ знает. Ну и спросил, не знает ли такого?

Тот непонятно головой покачал:

— Как не знать, знаю.

И молчит. Даже ничего не спрашивает, а что, мол?

— В работники его взял, хороший парень, добрый, смекалистый и самый сильный в округе, — сказал Якуб и смотрит на знакомого.

Тот даже как-то немного вздрогнул и говорит:

— Что силён он, спору нет, только жить ему недолго осталось. Обидел он ведьму нашу — Собеску. Влюбилась она в него, а он её прогнал. Обещала ведьма, что ему ни пути, ни дороги не будет, и кто его примет в дом, тот беду на себя накличет. Было у Мирослава всё, не осталось ничего. Дом сгорел, скотина полегла. Даже коня его любимого изурочила. Он сначала по соседним деревням ходил, помогал и всякий был рад ему — такого работника поискать. Так, то у одного всю пшеницу ураганом унесло, Мирослав пошёл к другому, так у того и дом по бревнышкам и все постройки дворовые тоже бешеным ветром унесло. И с тех пор никто его к себе не принимает. Научилась наша Собеска ветер закликать, и силу почувствовала, ветер у неё вроде собаки дворовой, слушается её, то ластится кругом, а то как дунет и швырнёт человека с моста, или на гору задует. На самую вершину, а человек и замерзнет, потому как путь-дорогу не найдёт.

— Так что же делать? — спросил расстроенный Якуб.

Слышал он про Собеску всякое, боялись её и на многие километры она всех в страхе держала. Шутка ли, прознает про Мирослава. И жалко стало его, да и себе плохого тоже не желает.

— Уволь его, пусть ещё дальше уйдёт, в самые дальние сёла, может там она его не достанет.

— Прошу не проболтайся о том, что Мирослав у меня.

— Не скажу, — пообещал товарищ.

Якуб вернулся домой задумчивый, грустный, даже большой барыш его не порадовал. Лежал вздыхал глубоко в ночи, пока Ханна не пристала, что случилось, да что случилось?

Пришлось рассказать.

Упала Ханна на подушку и чуть не слёзы из глаз. И злость на ведьму разбирает. А сделать ничего не может. И она конечно слышала про Собеску, что красавица ведьма совсем границы потеряла и не удивилась, что на Мирослава глаз положила. Вон какой лакомый кусок. Понимала по-женски, чего ждала Собеска, чтобы сам приполз прощения просить. И не хотелось, чтобы сломался Мирослав и пошёл у неё на поводу. Надо бы Маришке с Элиской сказать, чтобы зря глазки не строили Мирославу, а то ещё падёт собескин гнев на дочек.

Сказала она мужу, что живёт-то он не у них, значит если что, то бабусе соседке достанется, а им нет. Попросила мужа подождать конца сезона, вдруг ведьма не узнает, где парень?

Якуб согласился.

Прошёл месяц, вроде было всё спокойно, ещё месяц и урожай пора будет собирать. Мирослав работал как проклятый. Вечером в дом к бабусе приходил, она его потчевала пирогами и супами, часто сидел Мирослав со старухой Ладиславой вечером за столом, говорили о чём-то всё время. Книги читали. Всё это видела Ханна в окнах напротив.

Молились с Якубом, чтобы месяц этот протянуть, а как урожай соберут, в амбары сложат (амбары у Якоба крепкие) так никакой ведьме уже зла не причинить.

Проходит две недели, три — всё хорошо, месяц проходит, идёт сбор урожая. Часто смотрит то Якуб, то Ханна на небеса, а там синее небо и ни ветерка. Торопят работников, чтобы быстрее работали, потом отдыхать будут.

Обратила внимание Ханна, что Мирослав тоже на небо поглядывает и торопится, торопится, до полуночи работает.

Последний день наступил, когда работы кончились и стал он звать работников получить расчёт за лето. Все получили деньги, вышли радостные, хотели с друзьями вечером отметить окончание работ, а потом разъехаться по домам. Пришёл и Мирослав. Выглядел не то тревожно, не то грустно, на улицу поглядывал.

Хотел ему Якуб рассказать, что знал о мстительной Собеске и что слава богу пронесло. Хотел бы он парня на следующее лето позвать, но теперь был не уверен. С ведьмами шутки плохи.

Он отсчитал парню деньги — хорошая сумма вышла. Если Мирослав уедет подальше от злобной Собески, то за пару сезонов накопит и опять на ноги встанет. Полюбил он Мирослава, как сына. Да и зятя бы себе такого всей душой желал, эх…

Взял Мирослав деньги и положил в карман, встал, хотел что-то сказать, поблагодарить и вдруг оба увидели телегу с лошадью, летящую в небе кувырком.

Они переглянулись. Якуб в страхе перекрестился.

Мирослав нахмурился и бросился вон из дома.

Тут ветер ударил в дом с такой силой, что затрещали брёвна, стекла в окнах казалось вогнулись внутрь. Дети испугались, попрятались под кровати, Маришка и Элиска наоборот прильнули к окнам. А там началась свистопляска. Всё летало по двору, ветер наносил удары по амбарам и Якубу уже не казалось, что они такие уж крепкие. Летали куры, корзины, всё грохотало, тележка прилетела и ударилась о стену, разбившись на куски. И тут они увидели Мирослава, который нагнув голову и крепко упираясь в землю ногами шёл против ветра, а в руках у него была метла. Он поднял метлу и стал ею махать и кричать какие-то непонятные слова.

Ветер поутих, вроде как задумался, но повинующийся приказу Собески ударил в дом и амбары вновь, где-то порвались тюки с шелухой от зерна и двор покрылся бешено крутящимся смерчем в середине которого было видно Мирослава, машущего метлой. Так продолжалось долго. Машет Мирослав метлой, ураган утихает. Потом собирается с новыми силами и снова нападает. Но вот начал ветер слабеть. Уже не такие сильные удары наносит.

Встал Мирослав на ноги крепче. Взмахнул метлой, чтобы добить его и превратить в едва слышное дуновение, как вдруг раздался гром, небо потемнело и на дворе стало черно, как ночью. Потом молния блеснула снова и все увидели, что на улице стоит сама Собеска, а в руке у неё палка корявая, с которой она любила везде ходить.

Люди рассказывали, приходит на ярмарку и указывает палкой «вот это хочу, это и это!» и пошла дальше, а хозяева на полусогнутых за ней бегут и несут то, что она выбрала, никто денег и не думал просить.

Вновь разыгралась буря, наставила она на Мирослава свою палку, а тот на неё метлу и стоят, не шелохнутся и кричат что-то друг другу, но звука не слышно — вокруг адский ад творится! Собеска такая страшная стала, зубы ощерила, да как махнёт палкой! А Мирослав в ответ, но видно замешкался, ветер подхватил его и парень только мелькнул в небе. А Собеска как сквозь землю провалилась.

Как только его унесло, сразу небо посветлело и сверху посыпались куски разломанных бочек, бричек и заборов и камни.

Якуб и Ханна с детьми ещё некоторое время выжидали, пока всё закончится, потом подождали ещё, но всё было спокойно и они выбежали посмотреть, осталось ли хоть что-то ещё из урожая?

К счастью, оказалось за малым, что ещё оставалось к тому моменту на улице, всё было цело.

Но Мирослава нигде не было видно.

Жаль парня, очень жаль, разбился где-то с такой-то высоты падать…

Тут во дворе появилась соседка старушка и прямо к Якубу, мол, иди ищи его, далеко она его не унесла. Да строго так говорит, тоже наверное за парня переживала, даже сгорбилась сильнее прежнего.

Послушал Якуб, запрягли коней и поскакали с работниками в ту сторону, куда его унесло. Вернулись только к утру и о, чудо! Вместе с Мирославом. Оказывается он в стог упал, и там же от усталости и уснул. А работники его нашли. Он метлу так и не выпустил, из стога торчала.

Тот радостно приветствовал семью Якуба, обнялись. Уж как все рады были!

Потом он вспомнил что-то похлопал по карманам, а деньги ветром унесло.

Махнул рукой «ладно, ещё заработаю! Главное освободился я! Спасибо бабушке Ладиславе, что помогла метлу заговорить.

Якуб уставился на бабусю.

— Ты что, тоже?!

— А ты как думал Якуб, почему в нашей деревне все дела спорятся. Слежу за ней, пока могу и поэтому сюда такие как Собеска не совались. Как я могла парня не попробовать спасти? Вот и спасла. Пойдём Мирослав, я тебе пирогов наготовила, пока ты летал.

— Нет больше Собески, — сказал парень Якубу и улыбнулся в молодые усы. — Возьмёшь меня на следующее лето?

И все, кто был вокруг тоже заулыбались.

***

Погодите! Ещё не конец!

Был я тут на пражской ярмарке и вдруг слышу как поют парни какие-то да так завлекательно!

"Э-эй! Э-эй! Э-эй! Э-эй!"

Народ стал сбегаться, уж очень голоса у них были хорошие. Прислушался, а они песню про Мирослава поют! Давно ушла та история в народ, и песню даже об этом сложили. Я текст быстро на рукаве записал и вам сейчас покажу. Отличная песня!

Я ведь не из робких Все мне по плечу Сильный я и ловкий Ветра проучу!

Дул сильный ветер, крыши рвал И, несмотря на поздний час, В округе вряд ли кто-то спал - Стихия не на шутку разошлась Но вдруг какой-то парень с криком побежал И принялся махать метлой: «Ах, ветер, негодяй, ты спать мне помешал А ну-ка выходи на бой!»

Я ведь не из робких Все мне по плечу Сильный я и ловкий Ветра проучу!

И ветер закружился, заметался И ели начал с корнем рвать: «Откуда этот сумасшедший взялся Что хочет с ветром воевать» Но парень не сдавался и метлой махал И удалялся вглубь полей И впрямь неплохо с ветром воевал А ветер становился злей…

Я ведь не из робких Все мне по плечу Сильный я и ловкий Ветра проучу!

Но вдруг метла со свистом улетела прочь И храбрый парень вслед за ней А после этого спокойней стала ночь - Исчез во мраке дуралей Его под утро пастухи нашли в стогу - Он очень крепко спал А ветер песни напевал ему И кудри ласково трепал

Я ведь не из робких Все мне по плечу Сильный я и ловкий Ветра проучу! Я ведь не из робких Все мне по плечу Сильный я и ловкий Ветра проучу!

Текст песни «Смельчак и Ветер», по мотивам которой написан этот рассказ сочинил Князь, а музыку написал Горшок, земля ему пухом!

История 11 "Хижина"

Хижина

Раиса Валерьевна, Лидия Ивановна и Лариса Владиславовна, а попросту — Раиса, Лида и Лариса, прогуливались по лесу, наслаждаясь птичками, цветочками и зелёным шумом, практически недоступному им в бухгалтерии. Традесканции, герани, замиокулькасы и кактусы, что ставят у каждого монитора, дабы развеять электрический фон, не в счёт.

Жадно вдыхая воздух полный кислорода, от которого кружилась голова и обмениваясь радостными репликами, они добрались до солнечной полянки. И обнаружили там землянику!

Охваченные полным восторгом от бесплатной находки, они бросились собирать пахучие букеты, попутно поедая сладкие ягодки и сплёвывая в траву нахальных жучков.

Поляна была довольно протяженной и они добрались до её конца, а потом обнаружили, что за ней протекает очаровательный ручей с прозрачной водой и камнями, по которым можно перейти на другую сторону, что они и сделали. Дальше, между высокими соснами, шла живописная тропа, обрамленная кружевным папоротником, по которой они совершенно безбоязненно пошли дальше, вдыхая лечебный аромат нагретых сосен. Так они добрались до места, где тропинку пересекала другая, и остановились чтоб посоветоваться, не стоит ли им пройти чуть дальше, или может свернуть и посмотреть, что там - тропинки кажутся довольно утоптанными, значит здесь ходит множество людей.

И пока они показывали друг другу направление, куда хотели бы пойти, то крутились на месте, смеялись и размахивали руками. Но все же доводы Раисы, что мужчины уже приготовили шашлык, показались им убедительными, ведь они уже проголодались на свежем воздухе и поэтому они решили вернуться на турбазу, куда приехал весь коллектив фирмы.

Они отправились обратно по дорожке и сосны так же дарили им свой живительный аромат, но вот только ручеёк долго не появлялся, неужели они так далеко от него ушли?

В конце концов они поняли, что свернули не туда и решили идти обратно до перекрестка.

Настроение немного упало, но солнышко светило, птички пели и толстые земляничные букеты напоминали о единении с природой, о котором они так долго мечтали.

Вот и перекресток. Но по какой из тропинок идти?

Догадливая Лида поискала и нашла среди деревьев камень и положила на тропинку по которой они только что пришли, чтобы теперь не перепутать. Теперь они решили пойти направо, где такая же точно тропинка бежала среди таких же точно деревьев, ведь налево ходить неприлично. Настроение уже было не такое радужное, но женщины не подавали вида и шутили, что хорошо нагуляют аппетит и затем съедят весь шашлык когда вернутся, и никому кусочка не оставят.

Однако ручей снова не показывался и довольно долго они шли в надежде его увидеть. Однако ручья так и не было, и они решили повернуть обратно. Дойдя до перекрёстка, они сделали то же самое — положили второй камень и теперь пошли налево. Шутки уже не шутились, солнышко светило уже не так ярко и склоняюсь к закату, но у них оставалась кроме этой тропинки ещё одна, последняя, поэтому надежду они не теряли.

В лесу стало немного прохладнее. Тени упали на тропинку. Птички уже не пели так весело и наши подруги ускорили шаг, несмотря на то что уже устали ходить с непривычки. И наконец-то они дошли до ручья! Радости их не было предела! Но вот только... камешков в русле не было. Тех самых камешков, по которым они переходили в прошлый раз, в ручье не было. Женщины остановились решить, что делать и мнение разделились.

Лариса предлагала идти вперёд и где-то там возможно тропинка приведёт их к турбазе.

Лида предлагала идти обратно и вернуться на последнюю тропинку. Раиса колебалась, уж очень она устала, тем более что весила на 30 кг больше подруг, поэтому они решили взять паузу и отдохнуть. Раиса, Лида и Лариса объедали последние ягоды земляники со своих букетов и с тревогой посматривали на заходящее солнце.

И тут с той стороны ручья появились двое туристов. Подруги очень обрадовались и стали спрашивать: «Попадут ли они на турбазу если пойдут по этой тропинке?» на что туристы ответили что: «Да попадут, но только им надо будет перелезть через гору. Ну гора та невысокая и поэтому через неё легко перелезть. Даже без подготовки легко и они сразу попадут на турбазу» — и туристы заторопились дальше.

Подруги стали совещаться. Раисе очень не хотелось возвращаться обратно, а потом идти такой же длинный путь по последней тропинке до ручья и она выражала готовность перелезть через любую гору лишь бы не ходить ещё раз туда-обратно.

Лариса боялась гор, а Лидия сказала что даже если солнце вскоре зайдёт то с горы они смогут увидеть турбазу и потихоньку спуститься прямо к ней, ведь если возвращаться обратно на другую тропинку, где после ручья довольно длинная поляна, где они собирали землянику, а потом всё равно идти ещё по лесу. Поэтому может быть стоит всё-таки быстро пойти и перейти и попробовать перейти к гору?

Так и решили. Женщины отправились дальше по тропинке, и надо сказать, что тропинка была не прямая как остальные три, а довольно извилистая. Хвойный лес поменялся на лиственный, поэтому на тропинке стало ещё темнее, но взяв себя в руки Раиса, Лидия и Лариса быстро шли вперёд, подгоняя себя и ожидая подъёма на гору, которая пока ещё не появилась.

Стемнело.

Лидия достала телефон и осветила фонариком дорогу. Так они шли и шли, но горы никакой и близко не было. Может быть они свернули на какой-то другой путь, кто ж теперь знает?

Но деваться было некуда, тропинка была достаточно хорошо видна и они двигались по ней до тех пор, пока абсолютно не выбились из сил. Лариса начала плакать. Воздух стал ещё прохладнее и женщины, которые были лишь в лёгких футболках, замёрзли.

Лидия велела всем идти быстрее чтобы согреться, а также запретила Раисе и Ларисе включать телефоны чтобы те раньше времени не разрядились.

И тут у них возник резонный вопрос, почему же они не позвонили на турбазу своим, чтобы сообщить что они заблудились? Но увы, в лесу связи не было и им пришлось продолжить путь, ведь любая тропинка откуда-то начинается и куда-нибудь да приходит.

И они всё шли, даже можно сказать, уже почти волоклись по дороге без сил. Остановиться не могли, потому что сразу становилось холодно и костёр им было разжечь нечем, ведь они все трое были совсем неопытными туристами, хотя и очень опытными бухгалтерами.

И вдруг в лесу мелькнул какой-то огонёк, на который радостно указала Лидия.

Вероятно впереди люди, а может быть это даже турбаза до которой они каким-то образом добрались миновав гору. Но подходя ближе они обнаружили, что это никакая не турбаза, а хижина. Не дача, не охотничий домик, а именно хижина, потому что была построена в таком стиле — неказистая, деревянная и очень старая. Наши подруги настолько замёрзли, что ничуть не сомневаясь постучали в двери, ожидая помощи, но однако никто им не ответил и никто не вышел.

В окне горел не электрический свет, а скорее лампа или свеча, а может быть даже и лучина, женщины сказать точно не могли, потому что никогда не видели как горит лучина. Они стали заглядывать в окошки, но там ничего не было видно.

Они стучали ещё и ещё, но никто так и не ответил. Тогда Раиса дёрнула дверь за ржавую ручку и та громким скрипом открылась. Светя фонариками они осторожно вошли внутрь и попали в помещение, где стояли стол, лавки, пара скамеек, ещё была лежанка с какими-то старыми одеялами. У стен — полки с банками. Печка-буржуйка с выведенной в крышу трубой и рядом горка хвороста. В углу стоял армейский сундук, но в доме никого не было, хотя на столе горела керосиновая лампа. Вероятно хозяева куда-то вышли.

Раиса, Лида и Лариса решили остаться до утра или до тех пор пока не вернутся хозяева, ведь не могли же те оставить горящую лампу на столе и уйти. Мало ли что — хижина деревянная и могла бы запросто сгореть. Женщины огляделись, обнаружили что есть чайник и старая алюминиевая кастрюля с водой.

Они попробовали разжечь огонь в буржуйке и у них получилось. Аккуратно застелив старые одеяла на лежанке, Раиса прилегла и почти задремала под разговор Ларисы и Лиды и бульканье чайника и вдруг вспомнила страшный фильм, который недавно частично посмотрела вместе с мужем — любителем ужастиков. Почему частично? Потому что не выдержала и двадцати минут. Там…там молодые люди тоже пришли в хижину! Раиса подскочила, огляделась. Вон - картина на стене, с сюжетом кровавой охоты и там, на заднем плане стоит кто-то страшный выглядывая из-за дерева с огромным ножом в руках! Точно, как в том фильме! Она встала, и пока подруги не обращали на неё внимания, на цыпочках подошла к картине и сняла её со стены. И увидела, что это было окно, которое закрывалось этой картиной как ширмой. Она стала смотреть сквозь это окно и увидела за ним тускло освещённую пустую комнату.

Комната была пуста…хотя… кто-то чёрный, подобный клубящемуся мраку тут же отделился от стены и стал медленно приближаться, не отводя от Раисы чёрных, с красными зрачками, глаз.

Не в состоянии сдвинуться с места, словно под гипнозом, стояла она, глядя на чудовище, и недавно постриженные под пикси (у самого дорогого парикмахера, что принимает только по записи в Ватсапп и которого она ожидала целый месяц) волосы, зашевелились на голове. Она вглядывалась. Наверное у него в руке пила или мачете, а может и то и другое вместе. И сейчас он нашинкует Раису на карпаччо! Что они там делали в фильме? Бежали!!! Она повернулась, чтобы бежать и наткнулась на стоящего позади зомбака, подозрительно похожего на Гамлета Арташесовича из отдела снабжения, хотя тот обычно гладко выбрит, а у этого щетина по всему лицу.

Осознание Раисой факта, что перед ней нежить, которая под видом снабженца намеревается на неё напасть, подогрело панику и она побежала. Выбив дверь ногой она с дикими воплями ринулась в лес. Потом вспомнила о подругах и закричала: «Лида! Лариса! Скорее бегите вон из хижины, там зомби!» — и помчалась дальше так быстро, что ветер свистел в ушах. Никогда ещё Раиса не бегала так быстро, да ещё по пересечённой местности, да ещё и ночью.

Она слышала, как ломится за нею следом зомбак, треща ногами по хворосту, завывая и рыча, и ускорялась, поминутно оглядываясь назад. Конечно её нога зацепилась за корень дерева и она на всей скорости упала, проехав по прошлогодним листьям и кувырком залетела в большую яму под деревом. И тотчас же чья-то костлявая рука выпросталась из-под земли и схватила её за ногу. Кое-как оторвав от себя цепкие пальцы, она повизгивая выбралась из ямы и побежала, куда глаза глядят.

И вот Раиса выскочила к чёрному лесному озеру, такому чёрному, что даже не блестело под луной. Приложив руку к груди она успокаивала сбившееся дыхание и вдруг заметила, как вода вспучилась и что-то стало быстро приближаться к берегу, где она стояла. Раиса не стала ждать очередного монстра, и чтобы спасти свою жизнь она помчалась, довольно поздно заметив, что с двух сторон к ней бегут тот, из хижины с чёрными глазами и зомбак. Она бросилась вперёд, надеясь проскочить между ними, но большой вес мешал ей двигаться стремительно и вскоре она попала в руки к чудовищам, как муха в лапы пауков! Они навалились на неё и давай душить!

«Рая! Повернись на бок, ты храпишь!» — вдруг негромко сказал голос Лиды.

Она стояла рядом, склонившись над уснувшей под разговор подруг Раисой Валерьевной.

Как же Раиса была рада, что это всего лишь сон!

Оглядев хижину она убедилась, что тут никаких картин и в помине не было.

— Надо срочно худеть, — сказала себе Раиса, вставая с лежанки и видя, что подруги нашли жестяные кружки и заварили чай, который также обнаружился на полке.

— Я пришлю тебе ссылку на одного классного диетолога, — пообещала Лариса.

— Мы вот думаем, как лучше поступить утром? Идти дальше или всё-таки вернуться? — сказала Лида. — А то может лучше разделиться? Я вернусь назад и пойду по последней тропинке, а вы можете идти дальше и вполне вероятно найдёте горку и перейдёте.

— Нет-нет-нет! — запротестовала Раиса, — больше никаких экспериментов! Пойдём все обратно!

— Согласна, — сказала Лариса, зевая. — Налить тебе чаю?

— Давай, а то в животе уже скулит, как у собачонки. — Раиса с удовольствием взяла чашку и отхлебнула горячего чая.

Так и сидели они в домике при уютном свете керосиновой лампы, а из чащи на них тоскливо смотрел зомбак, который ждал, когда же эти три чудовища уберутся из его хижины!

История 10 "Горгулья"

Что бы вы ни говорили о горгульях, но мы жертвы несправедливости. В отличие от химер, которые большей частью сидят и пялятся на город, мы - работаем. Некоторым приходится чуть не каждый день в течение столетий - принимать с крыш по стокам и извергать булькующую воду, защищая наш общий дом от разрушения.

А вот химеры - это бездельники, прекрасно угнездившиеся на наших шеях.

Почему я сказала о несправедливости? Потому что я, например, олицетворяю жену скульптора, так отомстил мне за мой длинный язык, подло изобразив меня в виде чудовища с высунутым языком. А струи, воды вылетающие из меня олицетворяют все те эпитеты, которыми я награждала муженька. Ну и кто теперь скажет что я была не права? Он ещё и имя моё выбил между лапами, чтобы ни у кого не было сомнения кого он увековечил и этим привязал меня к этому каменному чудовищу. И я здесь такая не одна. По всему фасаду сидят жертвы моего мужа. Тут и его бывший друг, предавший его, здесь судья, который заставил выплачивать штраф, соседи, жители города, муниципальные чиновники, критики его творчества, префект, конкуренты, и даже мои многочисленные любовники. Мы теперь все неразлучны.

Что касается химер, они не привязаны к собору, как мы, горгульи, и часто, особенно в плохую погоду, когда никто не смотрит в небеса, или по ночам они летают над городом, иногда составляя целые стаи и орут и визжат, как ненормальные.

А нам завидно. Ведь архитектор специально сделал их свободными, в отличие от нас. Чтобы мы умирали от зависти.

Хотя лет восемьдесят назад одна из них врезалась в опору моста и её каменные крылья и голова валялись на берегу, вызвав сенсацию в газетах. Это была загадка века, как химера могла пропасть с крыши кафедрального собора и оказаться в двадцати километрах? Никто не мог и подумать, что она сама туда прилетела. Как же мы злорадствовали!

Я долго могу рассказывать про нашу жизнь, жаловаться на голубей, которые гадят, соли, которые разъедают наши каменные шкуры, но всё это мелочи по сравнению с тем, что нам предстоит. А предстоит нам реставрация и даже замена некоторых из нас.

Одни из нас рады, а некоторые страшатся, те, что вроде меня. Ведь сейчас у нас это какая никакая но жизнь, хоть мы и жалуемся .

И когда я думаю о том, что меня отправят на покой, на свалку, мне становится не по себе. Хотя в этот момент я стану свободной и если меня не разобьют на куски, может даже сумею взлететь, как химера и прилететь на могилу своего мужа и рассказывать ему годами, как сильно он был не прав.

А ещё у меня есть секрет. Сто пятнадцать лет назад кое-кто замуровал прямо под моим хвостом колье, украденное из королевской сокровищницы. Да так за ним и не вернулся. Вот, гадаю, кто будет тем счастливчиком, кто его найдет? Хотя, какая теперь разница? Ну вот, кажется, дождь начинается, а следовательно, буль-буль-буль буэ-э-э!

История 12 "Милькин" (лёд)

Как же Милькин ждал зимы, вы

не представляете!

Лето это хорошо, но там мухи и комары. Птицы орут противными голосами, трава высокая и цепляется, не пролезешь.

Осень уже получше, мухи и комары засыпают, и уже не могут выпить пол ведра твоей крови. Птицы, горланя, летят на Юг — скатертью дорога! Становится прохладнее и можно носить мягкий, связанный бабушкой свитерок с мухоморчиками и завязывать на шее две длинных верёвочки с пушистыми бубончиками. И Милькин как раз сейчас в нём. Потому что уже наступила зима! А это лучшее что он знал! Все его друзья тоже любят зиму и с радостью играют в снежки, катаются на санках и коньках, валяются в снегу и прыгают в сугробы. А ещё можно подойти к сугробу и ткнуться в него лицом, получается портрет наоборот. Можно ещё грызть сосульки. И для Милькина они всегда намного лучше обычного мороженого. Да мало что ещё можно делать зимой! А Рождество! Про него можно слагать поэмы. Когда-нибудь Милькин напишет такую поэму и станет ужасно знаменитым и будет гастролировать с концертами.

Это была хорошая идея, потому что он очень любил толпы, скопления, крики, шум, аплодисменты, да и фиг с ним, даже свист!

А так как певцом ему стать не светило — тролль на ухо наступил, можно было заработать популярность и как поэт. Милькин уже придумал несколько рифм: сосулька- красотулька, снежок- дружок, лёд — полёт и сугроб — сразу в гроб! Последняя рифма была наиболее удачной, потому что дедушка так смеялся, что чуть не умер!

Милькин знал, что на улице ждут его друзья Рошкин, Сапилькин и Попскошкин. Все вместе они давали такого жару на улице, что приходили домой обвешанные комьями снега, как какие-нибудь собаки!

Эх!

На улице шёл мягкий, большими хлопьями снег, как раз такой, который Милькин любил больше всего. Отсюда было видно, как все носятся на санках вниз с горы, а потом бегом поднимаются наверх, чтобы затем со свистом в ушах, нестись вниз так, что бороды залепляли лица.

Ему очень хотелось туда к ним и визжать басом, летя вниз на первой космической скорости!

Ну ничего, недолго осталось, ждите меня друзья!

Синичка, сидевшая на покрытой снегом веточке рябины, посмотрела своим маленьким черным глазом, поворачивая головку и так и этак и подумала, что там в доме, где висят кружевные занавески, наверное тепло и пахнет булочками с корицей.

Тут она заметила Милькина, который с тоской смотрел на улицу.

Маленький гном стоял на подоконнике с голой попкой и ждал маму, которая скоро принесет колготки. А в его бороде застряла и искрилась маленькая слезинка.

История 13 "Папоротник"

«Мишаня! Мишань! Вставай! Тебя ещё тут муравьи не съели?» — раздался голос над головой и Мишаня поднял голову и стал удивлённо озираться по сторонам.

Вокруг никого. Только белка на дереве. Он в лесу. За деревьями едва брезжит рассвет… или закат? Кто-то его разбудил, да ещё и позвал по имени. Мишаня протёр кулаками глаза и стал удивлённо рассматривать свою одежду. Она была просто в клочья! Рукава буквально превратились в бахрому, джинсы крепкие, ковбойские, что ему дядя из Штатов прислал — все в дырках, прямо куски вырваны, и всё покрыто черными и бурыми пятнами. Да ещё и без обуви… Откуда пятна, вспомнил, когда разглядывал свои черные пятки — он ходил по углям! Правда-правда ходил, но никто бы ему не поверил, ни бабушка, ни мама, ни сестра Валя.

С детства был Мишаня окружен женщинами, да ещё такими, что с рождения пылиночки сдували, и до сих пор это делают…

Был Мишаня не маленький и совсем не хрупкий, зачем так трястись за ним, не понимал. И вот сейчас сидя верхом на муравейнике и шевеля черными пальцами на ногах, он понял почему они так всегда за него волновались — потому что он вот так, без памяти оказывается непонятно где и непонятно почему.

Он встал, стряхивая с себя армию остервенело грызущих его муравьев.

«Не съели!» — запоздало ответил он разбудившему его голосу и начал оглядываться по сторонам.

Солнце поднималось из-за деревьев, значит это был рассвет. Он находился на небольшой полянке. Никаких следов того, что он дрался, боролся или сражался. Тем не менее выглядел сейчас Мишаня, как братец Кролик, которого братец Лис бросил в терновый куст.

Где он?

В лесу.

И он…поехал провести ночь на Ивана Купала по приглашению знакомых, которые каждый год ходили на этот праздник, рассказывая, что там масса красивых девушек в венках и белых, вышитых красными узорами платьях, свободные, незамужние, ищут судьбу, бросают веночки в воду. Несколько лет знакомые уговаривали Мишаню, а тот: «Да не-е, да ну-у!» — всё увиливал. Казалось ему это баловством и что там на Купалу собираются городские сумасшедшие, и девушки у них там, наверняка, такие же, под стать.

А тут весь прошлый год прошёл у него под знаком поиска девушки для женитьбы. Время подошло, да и БМВ (Бабушка-Мама-Валя (сестра) пристали — иди, ищи! Пора невестку, пора внуков, пора, пора, пора! Ну и призадумался Мишаня, что и впрямь пора. Повспоминал знакомых девушек, одноклассниц, соседок, но все то замужем, то уже двое-трое детей и в разводе, то ну никак не подходят под Мишанины запросы.

А запросы у него были простые — красивая, добрая, интересная, образованная и чтобы одного Мишаню любила, а на других парней не смотрела.

Да, и чтобы губы уткой не делала! Очень не нравились ему губы уткой. Вот прямо так себе сразу и сказал: «Ни за что не женюсь на девушке с губами, как у Скруджа Мак Дака!» И ещё не хотел Мишаня, чтобы пресс у девушки был с кубиками лучше, чем у него самого. А в остальном парень был не прихотлив, мог и убрать и постирать сам, и покушать вкусно приготовить. БМВ из него делали настоящего мужчину, потому что женщины всегда намного лучше знают, каким должен быть настоящий мужчина. На самое важное он должен быть Любимым!

Так вот, зарегистрировался Мишаня на сайтах знакомств, а там как раз все с губами-утками и собрались. И с кубиками на животах, как у Шварценеггера. И ещё было много с бокалами вина в дорогих ресторанах. И с ресницами, похожими на обувную щётку. Охладел парень к сайтам знакомств, потому что обнаружил, что оказывается многие любят губы-утками и ресницы-щётками и к их обладательницам подкатывают горячие парни на настоящих БМВ, а не таких, как у Мишани.

«Не очень-то и хотелось!» — сказал он и удалил анкету, в полной уверенности, что нормальных девушек уже не осталось и даже написал пару гневных постов в группе с такими же кому «не очень-то и хотелось».

Да ещё кто-то сказал, что судьбу на коне не объехать, поэтому Мишаня успокоился и стал ждать судьбу.

А так как работал Мишаня в мужском коллективе, то судьбу можно было ждать очень и очень долго, тем более, что мужской коллектив относился к женскому полу с нездоровым скепсисом.

Мишаня успокоился было, а БМВ вовсе нет, особенно сестра Валя. И пришлось Мишане сходить примерно на пятнадцать свиданий, о которых мог бы написать сборник рассказов широкой палитры, от юмористических, до хоррора.

И всё вернулось на круги своя. Почему же произошёл этот флешбэк?

Потому что Мишаня вспомнил, почему он здесь. Почти всё вспомнил, не считая мелочей.

Когда знакомые снова позвали его ехать с ними на празднование Ивана Купалы, Мишаня внезапно согласился, чем и обрадовал и удивил друзей.

Пришлось ему срочно покупать вышитую рубаху и дорогой пояс, вытканный известной мастерицей. За пару дней он узнал о славянских праздниках и орнаментах в сто раз больше, чем за всю предыдущую жизнь. Очень понравился ему орнамент «Перунов цвет» или папоротник. И на рубахе как раз такой орнамент был и на поясе. Приоделся дома Мишаня и сразу увидел, что он оказывается настоящий добрый молодец, и кудряв и борода молодая, русая и глаза горят. Понравился он сам себе, а вот девушкам… кто ж их знает?

Заодно прочитал Мишаня про цветок папоротника, который якобы цветёт в ночь на Ивана Купалу. И что ожидает счастливца, который его найдёт. Не дочитал он тогда статью и бросил. Почему бросил?

Потому что никогда не верил в эти сказки. Про цветущий папоротник. Ведь даже дураку известно, что папоротник как мох или хвощ — древний, миллионолетний и потому не цветет, а размножается спорами. Как какой-нибудь гриб. Видели ли кто-нибудь цветущий гриб? Вот и он нет.

БМВ собирали его в поездку, как в командировку на месяц. Но когда подошло время, Мишаня схватил только свой рюкзак разными своими мелочами и полотенцем, сменной одеждой, спреем от комаров и десятком пирожков и выбежал из дома.

Когда они подъезжали к месту, оказалось что авто приехавших парковались уже чуть не за километр, и ещё прибыли несколько автобусов.

У Мишани отвисла челюсть — столько сумасшедших сразу не бывает!

Но что больше всего его поразило — там на самом деле присутствовало много красивых девушек в венках и белых с вышивкой платьях.

Мишаня сначала стеснялся, а потом пошёл ходить и всех разглядывать, бросился помогать сооружать костёр, и украдкой посматривал, есть ли среди девушек тех, кто в веночках и белых платьях, те у кого губы утками? И что-то не увидел. Сердце его затрепетало от радости!

И когда зажгли огромный костёр стали водить хороводы. И хороводы эти водили человек триста, а может и больше. Носились так, что Мишаня чуть не вылетел, как с каруселей. Потом самые смелые прыгали через костёр, и он тоже, а потом и ходили по углям, включая детей. Семьями ходили, в очередь, и стар и млад, и пришлось Мишане тоже взять себя в руки и пройтись. Тем более, что он заметил несколько пар девичьих глаз, следивших за ним. Он теперь так раздухарился, что мог горы свернуть, дуб вырвать и забросить на небо.

Столы накрыли длинные и были там вкусные пироги, напитки ягодные, сладости. Мишаня и свои пирожки положил на стол. Ближе к полуночи все побежали в реку. Река была с широкой заводью, не быстрая, но довольно прохладная. Рядом с Мишаней оказались две девушки, слева и справа, одна, светленькая, румяная — громко смеялась и брызгалась водой, а другая, тёмненькая стеснялась и хихикала. Волосы у неё были очень длинные, распущенные и расплылись в воде, как у русалки. Мишаня повернулся к ней и не мог глаз отвести. А когда стали из воды вылезать, тут у Мишани сердце забилось, увидел он как проступили под мокрым платьем замерзшие горошинки девичьей груди. Напрасно пыталась обратить его к себе румяная — он одарив её виноватой улыбкой, всё же отправился вслед за «русалкой». Он тогда спросил, как её имя, и она ответила:

— Диана. А ты?

— А я — Михаил.

— Извини, мне надо переодеться, — сказала девушка, стуча зубами от холода.

— Мне тоже надо, не исчезай пожалуйста. Давай встретимся здесь снова?

— Хорошо, — ответила «русалка» и убежала.

Мишаня отошёл к своему рюкзаку, который пристроил на ветке дерева и переоделся в джинсы, майку и лёгкую куртку. Тут ему встретился, разыскивающий его знакомый, с которым он приехал. Тот сказал, что пора ехать, но парень ответил, что останется, но уедет позже с попутной машиной. Знакомый подмигнул и сказал: «Всё понял, удачи!» на том и попрощались.

Пока он переодевался и разговаривал со знакомым, то увидел, как девушки побежали к воде с венками, и Диана была с ними тоже, но теперь в голубой кофточке и красной юбке. Костры, там и сям разведённые на берегу, бросали колеблющийся свет на фигуры девушек, каждая из которых загадывала что-то своё, сокровенное. Это зрелище выглядело волшебным и сказочным. Мишаня аж залюбовался. Накинув рюкзак на плечо подошёл посмотреть поближе.

Оказалось, что венки, пущенные по воде с зажженными на них свечами повели себя по-разному. Одни оставались на месте, другие возвращались обратно к хозяйке, как бы она их не отгоняла, а третьи выплыли на большую воду и отправились в путешествие. Интересно, как потенциальный жених узнает, как найти чей это веночек ему достался? — подумал Мишаня.

Диана проводила взглядом свой веночек, который удалялся вдаль по реке.

Она наверное вспомнила о Мишане и повернулась в ту сторону, где они распрощались, но он находился уже в другом месте и она его не увидела в темноте, ведь у Мишани была тёмная одежда. Только он хотел её окликнуть, как увидел, что к ней подошли несколько человек, друзья или родственники и стали торопить, чтобы ехать домой. До города ещё полтора часа ехать. И так они её и утащили. Большая часть людей уехала, но оставалось ещё много людей, которые частично разбрелись по лесу, другие сидели за столами и пили чай за разговорами и доедали пироги, а некоторые собрались вокруг костров и пели песни под гитару и флейту. Был даже настоящий гусляр с бородой. И эта тёмная звёздная ночь, звуки струн, плеск воды, чей-то смех в лесу абсолютно заворожили Мишаню. Он сидел на траве обхватив колени руками и думал, как теперь ему найти русалку Диану?

И тут он услышал, как будто кто-то кричит в лесу. Непонятно кричит, то ли от боли, то ли от удовольствия. Ну про удовольствия в такую ночь он был наслышан, но это было что-то другое. А про боль… Мало ли что бывает. И голос непонятный, то ли женский, то ли детский.

Мишаня был не робкого десятка. Он достал фонарик и походный нож и отправился разузнать, что там такое?

Тонкая тропинка вела вглубь леса. Звук, казалось, был совсем недалеко. И тут Мишаня увидел впереди шевеление кустов и опять этот то ли стон, то ли крик. Он усмехнулся «всё понятно» и только хотел повернуть обратно, но странно — шевеление кустов переместилось и звук раздался уже оттуда.

Мишаня поднял фонарь и включив на полную мощность, осветил всё пространство впереди. Он решил так. Если кто-то балует, то поймёт, что их застукали и перестанут шутить шутки или что они там делают. На несколько мгновений кусты замерли, а потом снова зашевелились уже метрах в двадцати от этого места и опять звук, но уже такой жалостный, что Мишаня подумал, вдруг кто-то ранен и в беспамятстве ищет выход и не может найти?

Парень выдохнул и решительно шагнул вперёд. В эту секунду его фонарь погас. И он остался в полной темноте. Несколько раз включив-выключив фонарь, Мишаня убедился, что тот разрядился, что было странно — он его специально полностью зарядил перед поездкой. Ну что поделать.

Надо было выбираться, потому что стон пропал и даже малейшего шороха не было слышно. До Мишани долетали лишь обрывки звуков музыки с поляны.

«Может быть это было какое-то животное звавшее своего детёныша» — подумал он и только хотел идти обратно, заметил, что тропинка светится.

Она светилась будто была посыпана фосфором. Такого Мишаня ещё не видел. И он ступил на тропу.

Как только он сделал шаг, земля от прикосновения ноги вспыхнула и потухла, ещё шаг, то же самое. Тогда он пошёл по тропинке дальше.

Очевидно, что тут было что-то не так, но завораживающе и страшно.

Так он шёл некоторое время, осторожно ступая, как вдруг, прямо под ногами увидел лицо. Чьё-то подсвеченное лицо с закрытыми глазами выпукло выступало из-под земли. Мишаня так и застыл с поднятой ногой. И тут лицо открыло глаза.

Парень отпрянул от неожиданности и чуть не свалился в кусты.

Восстановив равновесие он увидел, что свечение исчезло и тропинка погрузилась во тьму.

Но как только Мишаня опустил ногу на землю, свечение появилось снова.

После первого шага всё то же лицо поднялось из-под земли и открыло белые глаза. Парень просто не мог наступить на него и решил перепрыгнуть. Охваченный азартом узнать, что же там дальше он прыгнул и… кувыркаясь полетел в бесконечную пропасть, где внизу его поджидала чья-то отверстая пасть с длинными острыми клыками.

А-а-а!!!

Мишаня испугался не на шутку! Зажмурился, ожидая ужасного и дождался.

Тысячи острых зубов вонзились в его тело, разрывая на кусочки. Зловонное дыхание твари удушило, а рычание оглушило его. Почти потеряв сознание, Мишаня вдруг вспомнил, что читал о цветке папоротника!

Он нашёл тропинку к нему и поэтому вся это чертовщина! И только смелому дастся этот цветок. Мишаня передумал всё это за одну секунду и вдруг ощутил, как его ноги стали на что-то твёрдое. Открыв глаза, он понял, что снова находится на светящейся тропинке и никаких чудищ нет и в помине.

Вспомнив, что цветок цветёт лишь в течение одного мгновения и его надо успеть за это мгновение сорвать, он быстро побежал вперёд по светящейся тропинке.

Парень уже не обращал внимание на лезущие из-под земли костлявые руки, пытающиеся остановить его, но сумевшие лишь сорвать с него кроссовки.

Бегущие следом за ним завывающие мертвецы остались далеко позади.

Деревья — падающие перед ним прямо на тропинку, он просто перепрыгивал. Мишаня уже видел впереди слабо разгоравшийся бирюзовый огонёк.

Когда тот был на расстоянии вытянутой руки, вспомнив своё вратарское прошлое Мишаня прыгнул вперёд, ухватив правой рукой маленький тёплый огонёк, а потом рухнул на землю, потеряв сознание…

Всё это вспомнилось ему, пока солнце ещё не коснулось верхушек деревьев.

И то, что обувь с него сорвали костлявые руки мертвецов он тоже вспомнил. Теперь он точно знал, что порванная одежда — это результат попадания в пасть чудовища, а бурые пятна — это кровь от порезов этими зубами.

Немного поодаль Мишаня увидел свой рюкзак и очень обрадовался. Его красивая праздничная одежда, лежащая внутри уже высохла и он с удовольствием переоделся.

А рваную не выбросил, чтобы она напоминала о случившемся.

Успел ли он сорвать цветок папоротника?

Он посмотрел на свою открытую ладонь и увидел зеленоватую метку в виде трезубца. Похоже всё-таки успел. Ну и хорошо!

Мишаня не знал, почему хорошо, потому что не дочитал статью о Перуновом цвете и что там бывает тому, кто его найдёт. Ему казалось, что это всё сказки и выдумки. Хотя вот же царапины от зубов чудовища, которые ещё не зажили.

В общем скорее домой и пытаться найти русалку Диану.

— Вон, лошадь-лошадь едет! — вдруг услышал Мишаня чей-то тоненький голосок.

— Какая лошадь — это конь-конь! — отвечал ему другой тоненький голос.

— Полетели, вон навоз-навоз! — запищал первый голосок.

И Мишаня увидел приближающегося к нему всадника.

Две маленькие птицы вспорхнули к ветке и пролетев буквально мимо носа Мишани устремились к лошадиным кругляшам, безвозмездно удобрившим почву.

Так и не поняв, что это он слышал, парень встретил подъехавшего к нему егеря с радостью. Он понял, что все праздновавшие Купалу уже разъехались и собирался спросить, как отсюда добраться до города.

— Добрый день молодой человек! — сказал егерь. — Вы, случаем, не заблудились?

— Да, уснул на поляне, а все уже разъехались. Не знаете, как до города добраться?

— Вот это ты спал! — усмехнулся егерь, — Купала уж три дня как закончился. Давай подвезу тебя к ближайшей автобусной остановке. Вдвоём на коне ездил когда-нибудь? Ну вот и посмотришь, каково это.

И они поехали через лес, одному только егерю известным путём. Нужно сказать, что Мишаня был очень рад такой поездке. Он просто наслаждался. Будто заново родился после той ночи. Они подъехали к реке.

— Сейчас конь напьётся, дальше поедем, — сказал егерь.

— Я пить не хочу, вон там какие-то цветочки лежат, с удовольствием съем! — сказал конь.

— Ой, что это, смотрите! Вроде как венок, — Мишаня спрыгнул с коня, поднял венок, который прибило к берегу. В середине веночка было приделано донышко, на котором стояла сгоревшая свеча. Под свечой торчал какой-то пластиковый кусочек. Визитка!

На визитке номер телефона и имя «Диана».

Мишаня чуть не подпрыгнул до неба от радости!

— Говорят же, что судьбу на коне не объедешь! — сказал он егерю.

— Дай сюда венок, хватит болтать! — сказал конь.

— Бери, для тебя ничего не жалко, — ответил Мишаня коню, отдавая венок.

Когда он уже ехал в город на автобусе, то представлял, как обрадуются бабушка, мама и Валя-сестра, потому что он жив и здоров и нашёл свою судьбу. И уже почти засыпая под тряску по грунтовой дороге запоздало удивился тому, что конь говорил.

«Наверное это от стресса» — сказал он себе, пока автобус вёз его к новой жизни.

История 2 "Секунда"

Дедушка Марселя был человек необычный — путешественник, писатель, музыкант и философ. Он оставил после себя большую библиотеку, кучу записей и дневников, которые не успел разобрать при жизни, тысячи фотографий удивительных мест и людей.

И разбирать всё это возложили на Марселя, потому что он находился в вынужденном отпуске из-за травмы ноги на горнолыжном курорте.

Трудно представить, каково было непоседе-парню, занимавшемуся спортом, веселившемуся с друзьями и подругами, завсегдатаю танцевальных вечеринок, вот так в одну секунду остановить своё стремительное движение и погрузиться в прошловековую, медленную, унылую работу со старыми записями деда. Будто он со всего маху ударился о стену и упал в болото.

Он-то и с бумагой почти не имел дела. После школы он даже не делал записи рукой, всё внося в гаджеты.

Но деваться было некуда, родители и тётушки-дядюшки наседали, подгоняли, пока не выздоровел. Они боялись, что потом уже его не заставить, опять побежит веселиться.

В планах семьи было издательство дедова наследия.

Оказывается в мире есть много людей, ценящих правдивую информацию и описания прожитых лично приключений. Особенно если это было в доинтернетные времена. Все уже по горло сыты фейковыми новостями и сгенерированными картинками.

Но Марсель об этом никогда не думал, ему и так всё было нормально. Может быть просто из-за молодости и легкомыслия? Ведь когда можно создать любую картинку и любой звук, можно манипулировать людьми, словно слепыми щенками. И ценность такой информации равна нулю.

Когда работа была закончена на треть, то Марсель, уже привыкший к почерку деда, иногда даже останавливался, чтобы прочитать историю-другую, постепенно связывая события жизни своего предка, о котором ему столько рассказывали, но кого он помнил смутно, в единую картину интересной и необычной жизни.

Иногда к Марселю приходил друг Ираклий — учившийся на физико-математическом факультете и помогал сортировать тетради с записями по датам. Он выражал восторг, что у Марселя был такой классный дед, ведь его собственные деды были ничем не примечательны.

А ещё в один прекрасный день к ним присоединилась Анна, с которой Марсель разругался несколько месяцев назад из-за того, что он высмеял концерт классической музыки, куда она его пригласила. Она думала, что он выразит слова восхищения виртуозами игры, в том числе и её квартету, где она играла партию скрипки. Неожиданно Марсель взялся обсуждать то, кто и с каким выражением лица играл. Эпитеты сыпались из него, как из ведра, а фейерверк сравнений с популярными мемами так и искрил. Он так веселился над собственными шутками, что очнулся от того, что хлопнула дверь за ушедшей Анной.

Безуспешно пытался он с ней помириться, а тут вдруг она сама пришла и предложила помощь с разбором документов будто ничего и не было. Марсель поспешил извиниться за своё свинское поведение, и сказал, что вёл так себя, потому что в музыке оказался полным профаном, но показывать это не хотел. Но он честно обещал Анне прослушать все ссылки, которые она ему ранее присылала, хотя он больше любит дабстеп. Она лишь улыбнулась в ответ.

Теперь, с друзьями Марселю было намного интереснее разбирать архив, они то и дело находили какие-то интересные записи и читали вслух.

«А вот и последний ящик» — сказал хозяин дома однажды и торжественно поставил на стол небольшой обитый железом сундук, на котором стояли надписи и штампы на разных языках. Друзья принялись рассматривать их.

Но когда захотели его открыть, то не нашли как же он открывается? На нём просто не было никакого отверстия для ключа и даже следов дужек для замка.

— Смотрите, его кто-то уже пытался вскрывать, — сказал Ираклий, указывая на многочисленные царапины у крышки.

— Хм, действительно, — сказала Анна присаживаясь и пытаясь разглядеть, что снизу.

— Сейчас позвоню отцу, — сказал Марсель.

Отец сообщил, что и правда был такой сундук, который он пытался открыть раньше, но не смог, потому что там есть какая-то хитрость, а какая описано в одной из тетрадей. Какой-то код.

— Ну и ладно! — сказал Марсель, потягиваясь, — Не смогли и не надо! Кто со мной в VR стрелялку? Погоняем?

— Ты что? Хочешь так и оставить? И даже не попытаешься? — воскликнула Анна. Её серые глаза метали сердитые молнии.

— Да его только взорвать можно — ответил Марсель, — смотри какой крепкий!

— Я бы тоже не отступился, а вдруг там что-то необычное, невероятное. Твой дед бы ни за что не спрятал ключ просто так, — поддержал её Ираклий.

— Ой, ну какие вы занудные, — сказал Марсель раздражённо, потом увидев, как Анна передёрнула плечами, поспешил поправиться, — ну ладно мы займёмся ящиком завтра, а сейчас давайте уже постреляем зомби!

— Смотри же, ты обещал! — сказала Анна надевая VR очки.

***

Уже час друзья рылись в записях в надежде с наскока найти тайну сундука. Но номер не прошёл. Они крутили ящик так и сяк, простукивали его, нажимали на все соединения, малейшие бугорки, идущие по канту каждой из сторон. Казалось это были обычные узоры, выбитые для красоты. Кружочки-цветочки-загогулины. У Марселя выступила на лбу испарина. Он схватил сундук со стола и закричал, что сейчас сбросит его с третьего этажа и тайна сразу раскроется!

— Может для начала в мастерскую какую-нибудь съездим? — предложил Ираклий.

Они поехали в мастерскую. Пожилой мастер прошёл все этапы, которые прошли ранее наши друзья и покачал головой. «Очень сложная загадка, единственно, что я предполагаю — надо разобраться с орнаментом, других зацепок не вижу.»

Ребята вернулись обратно.

Глядя на гору тетрадей, в которых где-то был записан код, становилось довольно грустно. Хотелось быстрее решить задачу. И вот когда они уже стали делить тетради на три равные части, чтобы начать читать каждый свои тетрадки и найти-таки код, внезапно одна тетрадь выскользнула и упала на пол, раскрывшись на странице, где вместо закладки лежала большой засушенный цветок анютиных глазок.

На странице было только одно слово «СЕКУНДА».

Вот это уже точно выглядело как код!

Друзья ещё интенсивнее взялись за обсуждение и исследование рисунка орнамента.

— Вот, смотрите на эти точки! — взволнованно указывала на неравномерно раскиданные по рисунку выпуклые точки. Там две, там три, там вообще одна. — А не напоминает ли это нам письмо Брейля?

— Письмо кого? — переспросил Марсель.

— Письмо Брейля это азбука для слепых, — ответил за неё Ираклий. — Давай-ка их перенесём на бумагу.

Марсель почувствовал себя совершенным дураком.

Но у него появилась возможность реабилитироваться, когда речь зашла о переводе этих точек на обычный язык. И там было написано слово «секунда», целых пять раз.

— Уже горячее! — потирал руки Ираклий. — Однако, что нам делать с этими пятью секундами?

— Давайте-ка просто понажимаем на надписи? — Пальцы Анны были длинными, белыми и крепкими — настоящие пальцы музыканта.

Она стала сильно нажимать на все бугорки по очереди, и когда она нажала на последний из них, крышка тихонько щёлкнула.

Все аж подпрыгнули от этого звука.

Марсель быстро открыл крышку, ожидая увидеть чудо, но увидел, что под крышкой расположена ещё одна крышка — плоская, а под ней десять на десять, то есть сто отверстий. Сбоку в углублении лежали штырьки, похожие на гвоздики с шапочками, на шапочках цифры.

Ираклий выгреб штырьки и стал внимательно рассматривать цифры. Затем изобразил работу мысли. Марселя так и подмывало прокомментировать выражение его лица с точки зрения мемов. Но он в очередной раз сдержался.

— Кажется я понял, — сказал наконец Ираклий, — вот только порядок цифр не помню, ну-ка поищи в интернете, какая дли­тель­ность пе­рио­дов из­лу­че­ния, со­от­вет­ст­вую­ще­го пе­ре­хо­ду ме­ж­ду дву­мя сверх­тон­ки­ми уров­ня­ми основного со­стоя­ния ато­ма це­зия сто тридцать три?

— Че-го?! — изумился Марсель.

— Ладно, я сам. Это 9192631771! Сейчас введу… — Ираклий стал вставлять штырьки в отверстия. И тут снова раздался щелчок и вторая крышка отскочила наверх, правда явив теперь ещё одну крышку. Ираклий победно посмотрел на друзей. — Учитесь, неучи!

— Что это было? — озадаченно спросила Анна.

— Это длительность периодов излучения радиоактивного цезия 133, которое длится одну восемьдесят шесть тысяч четырехтысячную часть суток, то есть секунду.

Повисла многозначительная тишина.

— Ну хорошо, давайте посмотрим теперь новую загадку, что там? — предложил Марсель.

Они стали рассматривать выгравированную на металлической пластине круг с мельчайшими делениями. Ираклий снова воскликнул:

— Мне кажется я догадываюсь! Тут внесистемная единица плоского угла. Надо посмотреть, как её тут отметить, уж очень деления малы. Хотя смотрите, здесь есть тончайшая игла, дайте мне увеличительное стекло.

Марсель чувствовал себя полным дураком. Он ничего такого знать не знал. Ему стало стыдно, что он уже такой взрослый, с девушками зажигает так, что однажды едва не стал папой, а ничего не знает, как ясельный. Может быть стоит пойти в университет, как уговаривают его родители? Такая мысль закралась в его голову впервые.

Звук открывшейся новой дверцы вывела его из раздумий.

Анна захлопала в ладоши с восхищением глядя на Ираклия, который зарделся от гордости.

Но перед ними была ещё одна загадка. И ответ на неё знала Анна. Потому что на пластине было изображение буквы «А».

Анна сходила в прихожую и принесла свой футляр со скрипкой. Достала её и лукаво глядя на Ираклия провела смычком по одной из струн.*

Раздался ещё один щелчок и взору друзей предстало нутро сундука. В нём лежали две вещи. Письмо и очередная загадочная коробка.

Марсель открыл письмо.

«Дорогой друг! Я не знаю кто ты, и каким образом к тебе в руки попал этот сундук (надеюсь это кто-то из членов нашей семьи), но то, что ты читаешь это письмо говорит о том, что ты сообразительный и образованный человек. В этой последней коробке находится одно из самых невероятных сокровищ на земле, которое мне пришлось засекретить, чтобы оно не смогло попасть в руки невеж и неучей, которые ничего не понимают в том, как устроен мир. И теперь, чтобы получить его, ты должен найти ответ на вопрос, „Как меня называл тот, кто открыл мне это сокровище?“ это слово можно будет написать на специальной, вложенной в это письмо бумаге, но тебе даётся только десять попыток. После этого содержимое самоликвидируется. Слово это, простое — оно относится к тебе также, как и ко мне, но если будет совсем трудно, подсказка есть в моих записях, которые я во множестве оставил на благо человечеству.» Внизу роспись и дата. Листок, с перфорацией, которая разделяла его точно на десять частей лежал тут же в конверте.

Марсель взял в руки таинственную коробку, на которой не было ничего кроме прорези, сквозь которую надо будет просовывать свои версии ответа.

Все молчали испытывая неведомые чувства. Потом Марсель сказал:

— Все те слова, которые мой дед сказал о образованности и сообразительности относится к вам, а не ко мне. К сожалению я ничему не учился, а лишь развлекался. И мне от этого даже как-то стыдно. Но теперь следующий шаг за мной. Не знаю, сколько времени мне потребуется, но если всё получится, будете ли вы со мной?

— Конечно! Не каждый день и не в каждой жизни бывают такие возможности, поэтому мы будем помогать, чем сможем и пожелаем тебе удачи, — ответил Ираклий и обратился к Анне, — давай тебя провожу, а то уже поздно.

Анна улыбнулась и пошла в коридор, где Ираклий галантно подал ей пальто.

Перед выходом Ираклий показал Марселю язык, а тот ему кулак. Всё только начиналось.

*вторая струна скрипки настроена на звук камертона «Ля» — означается как «А», secundo (lat) — второй.

История 14 Письмо (продолжение истории 2 «Секунда». От лица Марселя)

Письмо

(продолжение истории 2 «Секунда». От лица Марселя)

«Дорогой друг! Я не знаю кто ты, и каким образом к тебе в руки попал этот сундук (надеюсь это кто-то из членов нашей семьи), но то, что ты читаешь это письмо говорит о том, что ты сообразительный и образованный человек. В этой последней коробке находится одно из самых невероятных сокровищ на земле, которое мне пришлось засекретить, чтобы оно не смогло попасть в руки невеж и неучей, которые ничего не понимают в том, как устроен мир. И теперь, чтобы получить его, ты должен найти ответ на вопрос: „Как меня называл тот, кто открыл мне это сокровище?“ Это слово можно будет написать на специальной, вложенной в это письмо бумаге, но тебе даётся только десять попыток. После этого содержимое самоликвидируется. Слово это — простое. Оно относится к тебе также, как и ко мне, но если будет совсем трудно, подсказка есть в моих записях, которые я во множестве оставил на благо человечества.» Внизу роспись и дата. Листок с перфорацией, которая разделяла его точно на десять частей лежал тут же в конверте.

***

Прошло три года с того момента, как я с друзьями начал разбор дедушкиного сундука, внутри которого пряталась нераскрытая пока тайна. И как я не выкручивался и не отлынивал, пришлось мне сесть и перечитать весь архив. Почему-то дед шифровался, как какой-нибудь наркобарон или секретный агент двадцати спецслужб. Но наверное у него были на это причины.

Начав читать уже упорядоченный архив деда, я решил сразу начисто переписывать его в компьютер, придавая рассказам даже некую литературность. Записи иногда были поспешные, слова сокращены, но я научился их легко разбирать.

Сейчас я был далеко от дома и всё потому, что по ходу текста появлялись очередные загадки. Например, последняя из прочитанных записей привела меня в Египет. На великую реку Нил.

Дед оставил адрес, по которому должно было лежать послание для того, кто за ним придёт. В Египет я полетел один, чувствуя дух приключений. У Ираклия была защита диплома, а Анна ждала ребёнка. Увы не от меня. Но кстати и не от Ираклия.

Итак я летел в Египет один, хотя предпочёл бы лететь с умным и сообразительным другом.

Но задание в целом было простым и поэтому я решился. Путь мой лежал не в туристические места, а в небольшой посёлок неподалёку от двух длинных островов, расположившихся в теле реки Нил.

Не буду описывать скучную поездку по выжженым солнцем местам к бедному посёлку, где едва было три улочки и захудалый магазинчик с исключительно сухими продуктами в пакетах. В тексте записей деда было сказано, что хозяин очень любил деревянные предметы из России. Такой древесины какой везде полно в России, в Египте не было и в помине и я взял с собой красивую полированную кухонную доску, не очень большую, из натурального среза.

Полуразвалившееся такси с большим вентилятором внутри салона, привезло меня к ничем не примечательному дому, хотя нет, он был примечательный, потому что трёхэтажный. Неказистый, из глиняных кирпичей, который явно достраивался вверх и в стороны. Я постучал в облезшую дверь и мне навстречу выбежала любопытная кошка. Затем она посмотрев на меня вернулась в дом, будто пошла сообщать хозяевам, кто пришёл.

Я специально заплатил таксисту лишь половину денег, чтобы тот не уехал и он припарковался в тени дома, включив свою арабскую музыку. Не дождавшись ответа, я решил войти сам и сквозь обшарпанный коридор прошёл вперёд, попав в комнату с кроватями без матрасов, потом в другой комнате обнаружил, как мне показалось, буйволицу, которая невозмутимо жевала сено.

Позади её виднелась открытая дверь, а за ней несколько рядов пальм с большими листьями. Среди пальм кто-то двигался. Осторожно по стеночке обойдя буйволицу (вдруг лягнёт?) я вышел в пальмовый сад. Там был какой-то старик, мерно рыхливший землю мотыгой.

— Сорри! — крикнул я старику, но тот продолжал махать мотыгой. Возможно глухой. Тогда проблема…

Я подошёл поближе и моя тень упала на старика. Тот остановился, поднял замотанную белой тканью голову, резко контрастирующей с его черной кожей и неожиданно светлыми глазами.

И тут я увидел, что в ушах у старика беспроводные наушники!

Старик расплылся в улыбке, собрав на лице тысячу морщин и вытащил наушник.

— Сорри, — повторил я, — Айм лукинг фор Осафур, — мой английский оставлял желать лучшего.

— Ты из России? — вдруг спросил старик по-русски. — Осафур это я.

— Откуда вы знаете русский язык? — моему изумлению не было предела.

— Я учился в Ленинграде. Правда давно, некоторые слова забываю. Как тебя зовут и откуда ты?

— Меня зовут Марсель и я из Санкт-Петербурга. Или Ленинграда, если хотите.

— Значит ты внук Аркадия? — улыбка старика стала ещё шире. — Пойдём в дом, я ждал тебя.

Я и на самом деле был внуком Аркадия Александровича Вырубова.

Мы прошли в дом и поднялись по лестнице на второй этаж.

— Вот вам подарок из России! — сказал я, протягивая ему доску.

Как он обрадовался! Будто я подарил ему золотой слиток. Он снял какую-то картинку на стене и повесил на неё доску. Ну, выглядело даже красиво. — А почему вы ждали меня? Вы знаете, что я ищу?

— Что именно ты ищешь я не знаю, это мне Аркадий не говорил, он лишь оставил для того, кто придёт вот это… — и он снял с того, что я принял за сиденье кошму и оказалось, что это сундук. Он ещё сходил куда-то за ключами. Долго ходил, я даже весь извёлся. Наконец, сундук был открыт и он достал конверт, запакованный в грубую бумагу, перевязанный бечёвкой, да ещё и с двумя сургучными печатями.

— Ого! — воскликнул я, прижимая сверток к груди. — А на словах он ничего не велел передать?

— Пока нет, сначала тебе надо изучить то, что внутри. А потом снова приезжай. Я отвечу на все вопросы, на которые смогу ответить. Ты не голоден? Хочешь свежей холодной воды?

— Я не голоден, а воды с удовольствием выпью.

Осафур вышел, неся в руках глиняный кувшин. Он накачал длинной палкой из крана воды и принёс мне. Меня распирало от вопросов к нему, но я решил послушаться его совета и сначала изучить послание.

Выпив холодной, но невкусной воды я распрощался с Осафуром и разбудив мирно дремавшего под громкую музыку таксиста, уехал в отель.

***

«Кто бы ты ни был, читающий это письмо, предупреждаю — то, чем я хочу поделиться, имеет огромное значение для любого человека на земле, включая сильных мира сего. Только полная конспирация и соблюдение тайны сможет до поры скрывать эту невероятную технологию.

Тебе нужно время, чтобы познакомиться и изучить в безопасности то, что должно принадлежать всему человечеству. Поэтому нельзя действовать через тех, кто будет заинтересован, ищи людей, которым всё равно. Ищи близких соратников - одному с таким делом не справиться. Тебе необходимо будет одномоментно вывести информацию сразу на весь мир, чтобы никто не мог попытаться единолично этим воспользоваться. В этом случае планету ожидают крупные катаклизмы. Такие же, как постигли одну из планет вашей солнечной системы, на чьей поверхности полностью исчезла жизнь. Оцени свои силы. Оцени свою смелость. Оцени то, что вероятно твоё имя останется никому не известным. Эта миссия опасна, но она изменит мир. Если после вскрытия письма ты поразмыслишь и откажешься от действия, то через три года от момента слома печати предложение аннулируется. Значит так решило провидение. Остальные инструкции по тому же адресу. А.А.В.»

Вот, что прочёл я в письме. Печати были сорваны сегодня. И с этого момента было три года, чтобы изучить и обнародовать тайну, которую я и сам ещё не знал. И мне срочно надо было с кем-то посоветоваться.

Конечно же с Ираклием. Я набрал номер друга.

Оказалось, что защита его диплома назначена на завтра. Ираклий невероятно воодушевился тем, что у меня есть для него новости и он сообщил, что прямо сейчас купит ближайший билет и в четверг будет в Египте. Я забронировал ему номер в гостинице.

***

В аэропорту Ираклий решил арендовать машину, он был шофёром намного лучше меня, я предпочитал мотоцикл и был лихим наездником. Приехав в отель мы тотчас же занялись письмом.

Ираклий вчитывался так внимательно, будто от этого зависела его жизнь. Он останавливался, перечитывал, чесал за ухом, вздыхал и покачивал головой и потом сказал:

— Если бы это был какой-то розыгрыш, то он не стоил бы такой конспирации. Удивительно одно, что твой дед не оставил сундук адресно тебе.

— Нет, но он оставил его моему отцу. Вернее он оставил ему письмо, по загадкам в котором был выстроен путь до его наследия. Мой отец прошёл эту часть пути и получил бумаги дедушки и сам сундук. Это заняло у него несколько лет жизни и моя мать чуть не развелась с ним, так как он полностью нас с нею забросил. Но он нашёл архив и они помирились.

— Я не понимаю, почему тогда столько секретности в своей же семье?

— Потому что архивом очень настойчиво интересовались и другие люди. Отец находил наш дом несколько раз перевёрнутым вверх дном. Это был тотальный обыск. Он нанимали детектива и после расследования тот сказал, что отцу с семьёй надо бы исчезнуть вместе с архивом. Я был ещё малышом, когда родители переехали в другую страну.

— Не удивляюсь, что бумагами интересовались. Правильно сделали что переехали, — резюмировал Ираклий. — И всё же твои родители хотят опубликовать архив. Почему это можно сделать сейчас, разве охотникам он более не интересен?

— Они не опубликуют его до того, как мы разгадаем загадку. Опубликование архива будет знаком для определенных сил. Так мне сказал отец, когда мы обсуждали эту тему в последний раз. И как я понял тема эта ему неприятна.

— Понял. Ну что ты решил, Марсель? — спросил меня Ираклий, глядя прямо в глаза. — Готов ли ты продолжить поиски или пусть провидение решает?

— Помнишь, ты однажды сказал: «Не каждый день и не в каждой жизни бывают такие возможности», поэтому я ни за что их не упущу! — ответил я и мы пожали друг другу руки.

***

С утра пораньше мы с Ираклием уже были в пути к Осафуру.

В отличие от прошлого моего визита, в этот раз у дома стояли два десятка автомобилей и внутри было полно народу! Оказалось, что мы попали на празднование восьмидесятилетия хозяина дома. Здесь собралась вся его большая семья, все были нарядно одетыми, кроме нас. Осафур выглядел почтенно в черно-белом одеянии. На столе в самой середине красовалась моя доска, на которой лежали самые дорогие угощения.

Осафур очень нам обрадовался и пригласил за стол. К счастью Ираклий не забыл про мой наказ купить что-то деревянное и он достал из сумки довольно увесистый ковш-скобкарь с носиком, как у журавля. Хохломская роспись украшала внешнюю часть ковша.

Подарок был принят с восхищением и Осафур спросил, можно ли наливать в него жидкость. И когда узнал что можно и горячее и холодное, тут же налил в него чай каркаде и попробовал выпить. Долго приспосабливался, но всё же выпил, не проронив и капли. Гости встретили его подвиг возгласами одобрения.

Мы наелись по самые уши, слава богу алкогольного здесь не было, и к концу вечера мы поняли, что никакого разговора не получится. Осафур уже дремал. Мы распрощались и отправились обратно, но у двери нас остановил его сын и вручив две корзинки со сладостями сказал, что отец ждёт нас завтра к шести вечера.

До самой глубокой ночи мы гадали, что это может быть за технология?

Ираклий полагал, что это должен быть какой-то источник бесконечной энергии. Я думал, что это оружие или технологии телепортации. Как бы то ни было, на все удивительные открытия капиталисты всегда начинали охоту или «накидывали платок на роток» слишком гениальным изобретателям.

То, что мы раскроем тайну моего деда я даже не сомневался. Боялся только опоздать к концу срока открытой печати на письме.

Ираклий предложил, несмотря на то, что тайна ещё не раскрыта, начинать готовить план, как информация может одномоментно появиться во всех новостях так, чтобы её никто не мог остановить или отменить.

Основную часть этого вопроса я возложил на Ираклия, который знал нескольких сильных программистов и двух хакеров. Наш мир, это не мир бумажных газет и объявлений на столбах, и минимально зависит от телевидения, которое уже сдало свои позиции, и зная об этом отчаянно пытается привлечь людей дешевыми зрелищами. Но его я тоже не откидывал, нам нужны будут все источники информации, особенно на материальных носителях, потому что в виртуальном мире может взорваться виртуальная бомба и стереть всю информацию.

***

И вот мы у Осафура, который сегодня был дома совершенно один. Он заварил чай и налил его в новый ковш, подаренный вчера Ираклием.

Пришло время задавать вопросы.

— Нужна ли Земле эта технология? — спросил старика Ираклий.

— У тебя хороший друг, умный, — сказал мне Осафур и ответил так, — Насколько мне известно, это то, о чём мечтает наша цивилизация и не только наша. Это даст людям спокойствие и уверенность. Даст возможность выбора и возможность изменить этот выбор. Даже Богам недоступны такие возможности. А людям — в принципе доступны! — Ираклий всё записывал и на диктофон и вручную.

И хотя Осафур говорил вроде бы загадками, но мне казалось, что узнай мы о чём речь, то сразу всё встанет на свои места.

— Уважаемый Осафур, скажите, а какую опасность представляет технология для Земли? — спросил уже я.

— Вижу вы подготовились. Слава Всевышнему, что Аркадий всё правильно рассчитал. Самое опасное всегда происходило после того, как о технологии узнавали единицы, которые вцеплялись в неё, с желанием повелевать этой силой. Всё устроено так, что единожды запущенная, она расширяется. И если кто-то пытается завладеть этим джинном, то лишь злит его.

— Речь не о ядерной энергии? Или похожей на неё? — спросил Ираклий.

— И да и нет. Похоже лишь одно, что реакция — цепная. Я хочу сказать вам ребята, что рассказываю вам только то, что сам слышал, но что это за технология я и сам не знаю. Не знаю, что это такое и для чего. Я заучил этот текст со слов Аркадия, который не хотел, чтобы из меня выбили информацию те, кто тоже этим интересуется. А когда чего-то не знаешь, то и рассказать не можешь, — он по-стариковски невесело засмеялся.

— Значит, есть кто-то ещё, кто за этим охотится? Хотя да, отец Марселя не зря переехал! — Ираклий встрепал свои тёмные кудрявые волосы и стал похож на афро-певца диско далеких семидесятых. Так он всегда делал, когда нервничал. Анна говорила, что однажды волосы просто убегут от такого плохого хозяина.

— Конечно охотятся и именно те, кому наплевать на Землю и на людей, которые здесь живут. Кстати вы не заметили за вами хвоста?

Мы переглянулись.

— Вроде нет, ехал один мотоциклист, но он мимо нас проехал куда-то дальше. А что? Вы думаете, что за нами уже следят?

— Думаю, да. Момент, когда печать была сломана отметили несколько разных групп. Группы эти противоборствующие. Именно это и может вам помочь под шумок найти технологию и сообщить о ней миру.

— Каков наш следующий шаг? — спросил Ираклий, снова вцепившись себе в волосы.

— Вы должны найти следующий ключ. Он находится между двух макушек в городе с именем, как у …

В этот момент что-то легонько свистнуло и Осафур, глядя на меня остановившимся взглядом, медленно наклонился и уткнулся носом в пиалу с чаем. Из затылка под его чалмой торчала тонкая игла.

От страха мы тут же присели и стали оглядываться по сторонам. Но ничего не происходило.

— Бежим! — сказал Ираклий и мы выскочили, пригибаясь и испуганно зыркая по сторонам.

На улице уже было темно. Мы запрыгнули в машину и помчались обратно в город.

***

С этого момента на нас напала паранойя. Мы думали, что номер в гостинице прослушивается, что автомобиль прослушивается, что прослушивается телефон и одежда полна жучков.

Чтобы успокоиться мы заехали в какую-то лавку. Купили обычную одежду, шорты и майки, купили обувь, купили пару чьих-то наверняка ворованных телефона, рюкзак и вернувшись в отель молча взяли документы и ушли, оставив вещи в номере. Машину оставили на стоянке.

Затем мы сняли частную квартиру на пару дней, там у нас не попросили паспорта, лишь деньги. Только теперь мы могли немного успокоиться и обсудить происшествие.

Осафур сказал "между двух макушек", может быть это церковь, может два памятника, может это картина, может два огромных дерева или две горы. Задача непосильная. И главное где?

— В Марселе! Вот, где! — сказал я. — Осафур глядел на меня, когда говорил про город.

— Точно, город с именем как у… поехали в Марсель, пока нас не опередили!

Теперь встал вопрос, как выехать из Египта, чтобы нас не отследили по билетам, куда мы отправились. Но как ни старались, добраться без самолета не получалось. И мы решили добраться из Каира в Тунис на автомобиле, а оттуда на пароме в Геную, где сядем в автобус до Марселя.

Отследить нас будет намного сложнее. А для пущей конспирации, до Туниса мы наняли частного водителя, и он повёз нас на своей собственной машине за хорошие деньги.

Итак наш путь в Марсель начался следующим утром.

***

История 15 "Поиск"- продолжение истории 2 (Секунда)

Автобус из Генуи отправлялся рано, в пять двадцать утра.

Отчаянно зевая мы сели на свои места и проснулись уже в Марселе около одиннадцати утра.

Мы надеялись, что жестокие охотники за тайной моего деда потеряли наш след. Хотя бы на время.

Если бы мы на пароме из Туниса в Геную мы не встретили автобус с туристами, который так же, как и мы держал потом путь из Италии во Францию, то не спали бы так сладко в плавно покачивающемся автобусе. Нам несказанно повезло, что сопровождавший группу гид отлично знал Марсель, потому что там родился и вырос. И поэтому помог нам с разгадкой места, где мы должны искать следующее послание.

На наш вопрос он быстро стал прикидывать, что могло бы быть похоже на две макушки, затем сказал, что самое подходящее это знаменитый кафедральный собор Марселя. Там есть арка, над которой как два часовых стоят две башенки, которые могли бы сойти за две головы с круглыми шапочками.

Именно туда мы с Ираклием и отправились. Но если бы мы были просто туристами, то прошлись бы туда-сюда, задрав головы и разглядывая многочисленные корабли под потолком, и вышли. Нам же надо было как-то пробраться в эти две башни, куда вход туристам был закрыт. Несколько мы раз обошли всё, что можно, присматриваясь и ища вход во внутренние помещения, и можно сказать, что провидение было к нам благосклонно.

Мы увидели нескольких чернявых строителей, которые тащили куда-то лестницу и элементы стропил через боковой вход. Они затащили всё куда-то внутрь и вернулись за другими деталями и инструментами. Так они сновали несколько раз туда-сюда, а потом рабочий день закончился и они ушли, вероятно приготовив всё для завтрашней работы.

Мы незаметно, по стеночке, пробрались туда, где они складировали своё добро. И спрятались. Прошёл час и последние посетители вышли, затем пришли уборщики и мыли в зале полы, слава богу до нас не добрались. Но и после этого долго кто-то ходил, разговаривал на французском, скорее всего по телефону, доводя нас до белого каления. Наконец француз наговорился, дверь была заперта и мы остались одни.

Найти проход к двум башенкам оказалось нелегко, и по пути встретились целые завалы, оставшиеся от прежней реставрации, сквозь которые мы с Ираклием пробирались как партизаны. В результате мы нашли вход в одну башенку, но там висел старый, но крепкий замок. Тогда нам пришлось искать вход во вторую башенку, дверь в которую была заперта на обычный замок, но довольно хлипкий и мы с Ираклием вышибли-таки его!

По крутой лесенке поднявшись вверх мы увидели небольшое помещение, которое так же служило складом какому-то старинному барахлу. И мы чуть с ума не сошли, пока нашли, как попасть в верхнюю часть, а потом и на пространство между башнями, больше похожее на площадку для дозорных.

Когда мы туда выбрались была уже глубокая ночь. Тем не менее на площади вокруг собора слонялись какие-то люди, но нам они не были страшны — внешняя подсветка храма делала незаметным свет наших фонариков.

Первое что мы сделали — нашли среднюю линию, разделяющую это пространство и стали чуть ли не по миллиметру осматривать камни на поверхности. Они были темными от дождей, кое-где рос мох, масса экскрементов от чаек и голубей, покрывала пространство. Ираклий осматривал одну часть, я — другую, потом наоборот. Но так ничего и не нашли. Казалось, что где-то закралась ошибка, но тут я догадался свеситься с парапета и попросить Ираклия держать меня за ноги. Просто я вспомнил, что в проспекте на фото там стояли какие-то фигуры в человеческий рост и мне захотелось посмотреть, может быть там что-то есть?

Внизу стояли семь фигур, а средняя изображала кого-то в доспехах, по крайней мере мне был виден шлем с перьями, наплечники, но разглядывать к то это было некогда, да и невозможно - Ираклий и так с трудом удерживал меня. Кровь уже заполнила всю мою голову, аж в глазах потемнело. Я вытянул руку и достал ею до шлема, ухватив за какую-то деталь.

«Тяни!» — прохрипел я.

Ираклий из последних сил дёрнул меня и мы свалились на мох и гуано. В руках у меня была какая-то круглая продолговатая штука, похожая на цилиндр.

— Значит, не ошиблись! — воскликнул Ираклий.

— Значит, нет! — ответил я. — Ну как, посмотрим?

— Не сейчас, мало ли что, да и темно. Попробуем выбраться?

Я согласился, действительно, мало ли что?

Мы отправились в обратный путь, но выйти мы смогли только на следующий день после десяти часов, когда в собор вошли первые группы туристов. Всю ночь мы провели спя на неудобных лавках у стен.

И вот мы в частной гостинице. Но до этого нам пришлось купить новую одежду, старая была вся в следах посещения крыши.

Наконец, мы сели и положили перед собой цилиндр. Ираклий был прав, что такие вещи стоит изучать в безопасном месте. Но будто специально, к нам пришла хозяйка гостиницы за предоплатой — видимо мы показались ей подозрительными в своих грязных одеждах и она решила взять деньги вперёд. Да и Ираклий чьи волосы стояли во все стороны дыбом тоже привлекал внимание.

Но только мы сели перед цилиндром, в коридоре началась перебранка и возня. Началась драка! Да что ж такое! Мы не стали выходить и ввязываться, но казалось что всё вокруг старалось нам помешать. Участников драки становилось всё больше, они толкались в узком коридоре и ругались, чуть не вышибая нашу дверь.

— Давай открывай, пока не началась война! — сказал Ираклий, протягивая мне цилиндр.

Я потянул наверх крышку, замазанную цементом, потом стал крутить её туда-сюда, крышка постепенно подавалась, и внезапно она отскочила, как пробка от шампанского и из цилиндра вылетело что-то будто резко развернувшаяся пружина! Её полёт сопроводил истошный визг за дверью, и мы услышали, что кто-то рухнул на пол. Раздались крики и топот убегающих ног.

Я подхватил металлическую ленту, похожую на развернутую спираль. На ней было выбито 3-4-3-4-3-4-3-4 и так до конца. Мы с Ираклием переглянулись. Ещё одна загадка!

Было слышно, как несчастный лежал и стонал у двери. Не могли же мы бросить кого-то умирать в коридоре. Я открыл дверь…

***

Каталажки в Марселе были в точности, как в фильмах про жизнь криминальных элементов. Куча народу самого отвязного вида, среди которых мы выглядели словно два ангела, спустившихся с небес. И попали мы туда, по подозрению в нападении на человека, работающего в ростовой фигуре инопланетянина в супермаркете неподалёку. На голове антенны, три глаза и красный костюм из бархата, на котором совсем не было видно крови. Именно таким его мы и увидели у нашей двери.

К нашей огромной удаче, кто-то из нападавших сам выложил видео нападения в социальной сети. И к вечеру нас выпустили на свободу.

После таких событий мы решили, как можно быстрее вернуться на Родину, но сделали это, для конспирации, таким же запутанным способом, хотя вполне вероятно, что адрес моего дома уже вычислили.

Оставалось попробовать определиться с кодовым словом, а для этого надо было провести мозговой штурм.

Но сначала спать!

После наших приключений мы оба спали почти сутки, но вечером Ираклий был уже у меня.

— Пошли, прогуляемся, Марсель. Я Анну пригласил в кафе. Она требует рассказ о наших приключениях.

— С удовольствием!

Мы пришли в маленький ресторанчик, в котором раньше часто встречались. Сначала я с Анной, потом Ираклий с Анной, а потом Анна покинула нас ради Славика. После прохождения всех психологических стадий, мы дошли до принятия Славика, как человека, которому можно было доверить нашу с Ираклием первую любовь.

Анна, как всегда опоздала, но ей было можно всё. Она была прекрасна, как всегда, и мы с Ираклием хоть и сдерживались, всё же испустили по два-три глубоких вздоха.

Чтобы не пугать нашу нежную подругу, мы хотели постепенно подвести Анну к моменту гибели Осафура, к убитому у дверей актеру-аниматору, ведь она беременна и ей волноваться нельзя.

Но она просто железной рукой повела нас сама, задавая правильные, конкретные вопросы и вот мы уже рассказываем о смерти старика. Она не вздрогнула, не огорчилась, лишь слегка сжала губы и нахмурилась. «Дальше!»

И вот я уже вишу вниз головой и добываю цилиндр из оперения шлема персонажа, стоящего четвертым из всех фигур.

«Четвёртым, Карл!» — сказал я Ираклию и мы впились друг в друга взглядами, соображая. Да, если считать и с одной и с другой стороны он будет четвёртым. Вероятно это разгадка цифры «четыре» в послании.

— А что это была за фигура? Чья? Кто изображён? — спросила Анна.

— Даже не знаю. Сверху было непонятно, только шлем с перьями и наплечники, — ответил я.

— Какой-то воин, наверное. Полководец, Александр Македонский? — предположил Ираклий.

— Причём тут Марсель и Александр Македонский? — спросил я его. — А ну давай поищем в интернете, какие скульптуры на храмах в доспехах и шлеме с перьями.

Анна всегда умела быстро искать нужную информацию и через несколько секунд она сунула мне в нос картинку человека в доспехах, в шлеме с перьями и с подписью «МАРС».

У меня чуть мозг не взорвался! «Я — Марсель! Город — Марсель! Божество — Марс!»

— Марс — четвёртая планета от солнца! — сообщил Ираклий.

Волосы его снова встали дыбом, потому что он их опять взъерошил!

— Мне кажется, или мы угадали слово? — спросила нас Анна. Глаза её горели от восторга!

— Возможно, — ответил Ираклий. — Но попробовать мы уже готовы. Ведь у нас есть целых десять попыток!

Мы быстро расплатились и Анна повезла нас на своей машине ко мне. Наверное правильно она выбрала Славика, вон он какую машину ей подарил, немного желчно подумал я. Наверное Ираклий подумал то же самое.

— Иди домой, забери все артефакты и спускайся. Если за тобой следят, то надо быть осторожными,- велела Анна.

— Она права! — сказал Ираклий, — Видишь, всё-таки две головы хорошо, а три лучше! Подожди Марсель, я пойду с тобой.

Мы поднялись на мой пятый этаж и открыли дверь.

И тут же услышали, что по лестнице топают несколько ног, поднимаясь наверх.

История 16 "Саркофаг" продолжение Истории 2"Секунда-

Мы быстро заскочили внутрь и заперли дверь. Я побежал в комнату, открыл диван и добыл оттуда знаменитый сундучок деда. Потом подумал и забрал из сундучка только коробку и лист с перфорацией, письмо и цилиндр с лентой. Всё это быстро сунул в рюкзак. В это время раздался звонок, как гром среди ясного неба. Ираклий сначала отпрянул от двери, потом снова приник к глазку, затем на цыпочках отбежал ко мне.

— Там три амбала, иди глянь.

Отец, который когда-то переехал в эту квартиру со мной и мамой, постарался максимально укрепить дверь и сделать шумоизоляцию. Теперь я понимал его, сам на себе почувствовав параноидальный страх преследования. Ираклий мог не шептать, его и так никто не услышал бы снаружи. Дверь тоже не могли бы вышибить даже трое детин, которые стояли и переговаривались. Ни одного из них я не знал.

И знать не хотел. Оставалось пересидеть, ожидая, когда им надоест звонить в дверь и они уберутся. Кто они? Зачем охотятся за технологией? Откуда им о ней известно?

Всё это время мы стояли у двери и ждали, когда же они уйдут и тут услышали поворот ключа в замочной скважине.

Это был именно поворот, а не попытка подбора! У них откуда-то были ключи и некогда было размышлять, откуда. Я дёрнул Ираклия к балкону. С него можно было спуститься по водосточной трубе до третьего этажа и по парапету пройти несколько шагов до пожарной лестницы, а оттуда вниз. Когда-то в юности я так сбегал, когда родители меня сильно доставали.

Мы были уже внизу, когда на балконе появились незваные гости и стали вглядываться вниз, в темноту, где мы стояли тихо, пока они не зашли обратно. Сейчас попробуют найти архив деда, но его там давно нет и полиция приедет через минуту. Я вызвал их тревожной кнопкой.

Анна ждала нас, она видела, как эти трое торопливо вошли в подъезд и всё поняла.

«Я испугалась за вас, — сказала она, — поэтому повезу вас не к нам, а на дачу к родителям Славика. Там сейчас никого.»

Вот теперь мы немного успокоились. Дача оказалась далеко за городом, в сосновом бору, где в советские времена проживали академики.

Итак, мы заварили чай и приступили к важнейшему действию. К написанию слова.

— Ну-ка напомни нам точный текст, — сказал Ираклий, — чтобы ничего не пропустить. Очень не хочется потерпеть фиаско.

— Вот в этой части написано следующее: «И теперь, чтобы получить его, ты должен найти ответ на вопрос: „Как меня называл тот, кто открыл мне это сокровище?“ Слово это — простое. Оно относится к тебе также, как и ко мне…

— Итак. Давайте подумаем для начала, кем может быть этот друг?

И мы стали гадать. Оказалось что мы думали, что слово у нас в кармане. Но догадки уводили нас в какие-то дебри.

— Ну допустим, если мы откинем имена, то и я и мой дед — мужчины. Мы оба Вырубовы. Мы оба — люди.

— Не мог же его друг называть его — мужчина! Или человек. Эй, человек, два пива! — засмеялся Ираклий, — Вырубов — может быть. Хотя мало ли какие истории были в их жизни.

— Но слово это — простое. И это явно не Вырубов, — возразила Анна.

Все опять стали чесать в затылке.

— Может быть просто «друг» или «дружище»?

— А ведь казалось так просто…

Прошло несколько часов, но мы так и не приблизились к разгадке.

— Может быть это Марс? Недаром это название так часто встречалось в последнее время. Помнишь, Марсель, как мы звали тебя в школе Марсом.

— Да, но дед же не был Марселем.

— Откуда вообще это имя взялось? — спросила Анна. Ведь и у отца и у деда с прадедом твоих имена обычные были. Почему Марсель?

И тут я вспомнил, что сказал мне Осафур при нашей первой встрече. Когда он сразу понял, что я внук Аркадия Александровича Вырубова, он сказал, что дед обещал назвать внука в честь их общего друга.

Об этом я и сказал друзьям.

— Значит, друга тоже звали Марсель, — всё просто! — обрадовалась Анна. — Давай, пиши!

И я радостно схватил карандаш, прилагавшийся к листку с перфорацией.

— Погоди! — Ираклий вздыбил свою шевелюру. — Ведь друг не мог называть твоего деда своим именем!

— Если только они не обменялись именами, — сказал я, вспоминая какую-то книжку про индейцев.

— Но… чёрт с ним, давай всё-таки попробуем, ведь у нас ещё останется целых девять попыток.

Я оторвал полоску, написал на ней «Марсель» и всунул в отверстие. Все затаили дыхание.

Бумагу втянуло внутрь. Что-то тихо зажужжало. Из небольших отверстий появился дымок. Что-то щёлкнуло, и на передней чёрной и гладкой до этого панели выскочила цифра «09».

Мы подождали немного. Больше ничего не происходило.

— По крайней мере машинка работает, — резюмировал Ираклий, — отрицательный результат — это тоже результат. Думаем дальше…

Я был очень разочарован, хотя где-то понимал, что наш выбор был неверным.

— Давайте выпьем чаю, — предложила Анна, — или кофе. Я просто отключаюсь.

— Давайте! — согласились мы.

Пока Анна варила кофе мы уже разморенные теплом почти клевали носами.

И тут снаружи раздался звук подъезжающего автомобиля.

Я вскочил, в панике хватая коробку.

— Успокойся Марсель, это Славик. Он знает, где мы.

— Ты что, ему всё сказала?! — вскричал я, — это же тайна!

— Нет, он знает что-то поверхностно, хотя нам он бы пригодился. У Славика много связей в самых различных ключевых ведомствах. И… я знаю его очень хорошо. Да и не дурак он совсем.

— Да-а, не дурак. Это и мы знаем, — подтвердил Ираклий, — но решать Марселю.

— Люди нам нужны, — сказал я. И может кто-то со свежей головой нам бы сейчас пригодился.

Дверь открылась и вошёл Славик, высокий, светловолосый и в мокрой куртке. На улице начался дождь. Он пожал руку мне, Ираклию, приобнял и поцеловал в щёку Анну.

— Не пора ли спать, милая? Скоро утро уже. — Так что у вас такое серьёзное случилось, что аж спать не можете? А спрятались от кого, не от тех ли ребят, что полиция встретила в твоём подъезде, Марсель?

— Именно так. Их задержали?

— Нет, они сказали ошиблись домом. Их отпустили.

— Жаль. Интересно было бы узнать, кто их послал, — сказал Ираклий.

— Ну раз уж вы мою жену в это впутали, то может всё-таки и мне расскажете?

Хотелось мне съехидничать, что его жену мы втянули задолго до того, как он нарисовался, но сам себя остановил. Я попросил Ираклия рассказать нашу историю, так как тот умел рассказывать без лишних подробностей, самое важное.

Выслушав его Славик сказал:

— Значит, сейчас вы должны найти правильное слово, чтобы ларчик открылся?

— Да. — Подтвердил я, и вдруг увидел, как вспыхнули глаза Ираклия.

— Твою мать! — воскликнул он, — Ларчик же просто открывается! Мы, ишаки такие упустили последнюю подсказку. Три-четыре-три-четыре. Четвертая планета от Солнца…

— Марс, — сказал я.

— А третья?

— Земля!!! — сказали мы все вместе.

— Значит, кто был тот друг в честь которого тебя назвали? — Ираклий весь светился, глядя на нас сияющими глазами. Но ответ на его вопрос был слишком невероятен, чтобы так сразу его сказать.

— Марсианин, что ли? — ответил за меня Славик.

— И-мен-но!!! — закричал Ираклий.

— Ты правда веришь в это? — спросила Анна.

— Да, всё сходится. Марсель — я, в честь его друга, нас направили в Марсель, чтобы мы нашли скульптуру Марса, а возле нашего номера в частном отеле зарезали человека в костюме марсианина. И эта лента с цифрами 3-4-3-4-3-4… это показывает взаимодействие Земли и Марса, — сказал я.

— Как может называть марсианин своего друга с Земли? Очевидно же …

— ЗЕМЛЯНИН! — закричали мы все вместе.

— Пиши, Марсель, нет сил ждать!

Я оторвал листок и написал слово. Теперь всё было понятно, и я и дед — земляне. И многие другие тоже. Стоп, почему я не сказал: «Все остальные»? Подсознание ответило за меня.

Дрожащей рукой я всунул листок в прорезь. Все замерли.

Снова что-то зажужжало и ящик открылся! Открылся!!!

Мы склонились над ним, но света не хватало и я не сразу заметил простую чёрную коробочку, лежавшую в пазах, чтобы не смещалась в стороны. По краям её шла тонка металлическая окантовка. Поверхность коробочки была матовая, и только в середине блестящая, будто лаковая. Мы молча смотрели на неё.

— Бери, — сказал мне Ираклий почему-то шёпотом.

Мне было страшновато и я не сразу решился дотронуться до неё. Но всё же дотронулся кончиком пальца в самой середине, где было блестящее пятнышко.

В этот момент она приподнялась над дном и зависла сантиметрах в десяти.

Потом медленно повернулась по плоской оси и вдруг из одной точки развернулся зеленоватый голографический рисунок.

Это была карта России. На ней сияла точка, отмечающая место. Рисунок приблизился и вот уже видно Санкт-Петербург. И …Смоленское православное кладбище. Именно там и похоронен мой дед. И как раз высветился могильный камень с именем деда. Затем крупным планом табличка с его именем и датами рождения и смерти. Затем ещё крупнее, нижний правый угол таблички. И на нём украшение в виде треугольника с рябиновой веткой с выпуклые ягоды. Ягоды утапливаются внутрь украшения, показывая, что это кнопка. И написана дата 24.11.2024 и время 21:43:55

Ираклий быстро переписывал цифры. Как только он переписал, картинка погасла.

Повисло молчание.

В голове у каждого летели разные мысли. Особенно у меня. Ну я знал, что дед был необычным человеком, но что если это какая-то злая шутка? Кладбище, чертовщина какая-то.

Однако если это всего лишь часть плана, которую надо выполнить, чтобы всё понять, я готов и на это.

Дед написал, что вот эта коробочка — одно из самых невероятных сокровищ на Земле. Ну что тут невероятного-то? Сейчас только ленивый не знает о голографии, даже лет восемьдесят назад наверняка уже знали.

Наверное на моём лице так сильно отразилось разочарование, что Ираклий сказал:

— У нас впереди ещё больше месяца, и наверняка придётся скрываться, надо подумать, где нам пересидеть это время, чтобы не попасть в лапы охотников за вот этой маленькой штучкой.

***

Месяц мы провели в горах Кавказа, в семье друзей Славика, всё-таки он небесполезный малый. Мы занимались тем, что пытались понять нашу миссию и собирали информацию о Марсе. Коробочка с голограммой больше не работала. Возможно не пришло ещё её время. Сначала я старался вовсю и нажимал на все её углы и скрёб и стучал и чуть на зуб не пробовал, пока Ираклий не процитировал мне строки из басни Крылова про мартышку и очки.

Но вот вопрос о Марсе не давал покоя. Все знают, что на Марсе жизни нет. Его уже как только не изучали, сфотографировали каждый сантиметр, и самое большее, на что могли рассчитывать учёные это какие-нибудь микроорганизмы, которым до полноценного марсианина очень и очень далеко. Никаких следов цивилизации и ни магнитного поля, ни атмосферы. В общем мы начитались всяких гипотез, отчётов с уже проведённых миссий, и со всё большим нетерпением ожидали назначенного времени. Интересно, как был выбран именно этот день и этот час? Ответов не было, как и не было их на миллион других вопросов.

И вот, как всегда неожиданно, назначенный час настал. Мы попрощались с гостеприимными хозяевами, и поехали в Санкт-Петербург по своему обыкновению на автомобиле, чтобы не светиться в списках пассажиров.

И хотя дорога была довольно длинной, но невероятные чувства просто переполняли нас. Мы прибыли в город на день раньше срока. Я посетил родителей, потому что очень соскучился, но ничего не сказал о том, что предстоит. Отец не хотел говорить о дедовом наследии , а я и не настаивал.

Вот и Смоленское кладбище. Оно уже закрыто, но мы знаем, куда пришли, но что тут будет это мы даже представить не могли. Как Славик не отговаривал Анну, она упрямо отправилась вместе с нами.

Мой дед был захоронен здесь один. Остальные родственники, включая мою бабушку, лежали в родовых захоронениях в Саратове, в Казани, в Твери и ещё бог знает где.

Но сейчас это было неважно.

Время приближалось к назначенной отметке. Было холодно и ветрено. Но мы знали куда шли и хорошо утеплились. В небесах неслись тёмные тучи.

21:43:51…

21:43:52…

21:43:53…

21:43:54…

21:43:55! В правой руке я держал чёрную коробочку. Левой рукой я изо всех сил нажал на ягоды рябины.

Они мягко вошли внутрь и тут в свете наших фонарей мы увидели невероятное. Могильная плита опустилась верхней стороной вниз, затем тихо ушла вглубь и мы увидели спуск, какие бывают у подземных гаражей. Внутри вспыхнул свет.

Меня пробила крупная дрожь.

— Иди, Марсель, не бойся! — сказал мне Ираклий и подтолкнул в спину. — Я за тобой. Анна, может быть ты снаружи подождёшь?

— Нет! — жестко ответила Анна, — вперёд, мы так долго этого ждали!

— Милая…- начал было Славик…

— Даже не думай! — рыкнула она на него.

Всё-таки Славик совсем не для неё. Она на порядок его смелее!

Мы спустились вниз и увидели два саркофага, стоящие рядом. Они выглядели одинаково и в обоих были установлены небольшие окошки, в которые можно было увидеть лежащего внутри. Я уже понимал, КТО там лежит. Я не знал историю смерти деда, все говорили, что вроде заболел и скоропостижно умер. Но я тогда был ещё совсем малыш и вся эта история прошла мимо меня. И чем он болел я так и не понял, и в его записях ничего не нашёл.

Итак мы находимся вчетвером в подземном зале с бетонными стенами, где стоят два саркофага и негромко переговариваемся. Попытки записать видео или сфотографировать успехом не увенчались.

Я интуитивно подошёл к левому саркофагу и заглянул туда. Я ожидал увидеть сморщенную мумию, или даже череп с остатками волос и оскаленными зубами, но увидел там спящего человека, совсем не старого. Это несомненно был мой дед Аркадий Александрович Вырубов. А во втором саркофаге я увидел лицо человека, похожего на… ну не знаю, что-то типа полинезийца, с тёмной кожей, широким носом, гладкими черными волосами, убранными назад. Вполне человеческий вид, ну может быть голова немного более крупная, но в пределах нормы.

Я достал коробочку. Нас же не зря сюда пригласили.

На всякий случай потеснил всех назад. И вытянув руку в сторону саркофага деда нажал на кнопку…

Тут же раздалось тихое шипение и стекло заволокло дымом, или паром. Потом всё затихло. Через минут шесть-семь снова раздалось шипение, сопровождаемое звуками, как если стучать по клавишам пианино, подложив под молоточки ткань. И крышка поднялась! Она откинулась полностью.

Мы отступили назад, вспоминая все просмотренные фильмы про зомби. Я забеспокоился за Анну, а у самого колени подогнулись и довольно сильно ослабли от страха.

Из саркофага раздался тихий голос.

— Кто ты? Приветствую. Не бойся.

— Я Марсель… — ответил я и слова застряли у меня в горле, так как мой дед поднялся и сел.

— Марсель. Ты такой взрослый уже. Какой сейчас год, какой день и месяц?

Я ответил. Остальные молча смотрели на эту небывальщину.

Он посидел ещё немного. Я не знал, что делать, что говорить. Наконец я спросил.

— Как ваши дела? — это был самый идиотский вопрос, который я мог задать.

Ираклий прыснул. Славик нервно захихикал, Анна тоже засмеялась.

— Дела очень хорошо, Марсель, раз всё у нас получилось. Шансы были сорок девять на пятьдесят один. Я рад, что вы смеётесь. Познакомишь нас?

Он нажал на что-то внутри саркофага и боковая стенка откинулась. Спустив ноги он встал, выпрямился, слегка пошатываясь. Дед был одет в костюм с рубашкой и галстуком. И на нём были черные туфли. В общем выглядел так, как хоронят покойников.

— Это Ираклий. Это Анна. Это Слава, — стал я представлять своих друзей.

Они издали здоровались. Я всё ещё не понимал, что происходит.

— Вы наверное были в анабиозе? — спросил Ираклий.

— Нет. Не совсем, — ответил дед, и начал растопыривать пальцы и сжимать в кулаки, сгибать ноги в коленях, крутить ступнями. — Извините, это тело само так делает. Ему надо проснуться. Материальное всегда запаздывает за духовным. Подождите немного, я скоро всё вам расскажу. Марсель ты проверил, чтобы за вами никто не следил?

Мы его уверили, что всё проверили и никого за собой не привели.

— У вас уже есть элеон? — спросил дед

— Что это? — удивились мы.

— Ну, что-то вроде беспроводной связи, когда можно связаться с другими людьми и передать им свои мысли, настроение и состояние здоровья.

— А, вы имеете в виду интернет? — сказал Ираклий. — Ну так есть лет тридцать с лишним точно…

— Нет, я знаю, что такое интернет, по крайней мере первые его шаги застал. Значит нет. Ну ладно, это не за горами.

— Так ты всё-таки умер или был в анабиозе? — снова спросил я.

— Я умер на 99,99%, это отдельная история и я постепенно вам всё расскажу. Но сейчас хочу посмотреть на Риддабо. Дайте фонарик!

Я подал фонарик и он осветил лицо лежащего в саркофаге. На лице у него появилась улыбка.

— Его зовут Риддабо? — спросил Ираклий. — Он правда марсианин?

— Правда. Но я всегда звал его по имени, а он меня звал Землянин. Ему это название ужасно нравилось, потому что он и сам стал землянином. Земля его приняла. И не только его. Но это я вам потом тоже расскажу. Просто так много всего. Я писал свои записки, их было много, очень много, там есть всё. Не знаю, где они сейчас. Александр их не сжёг? А то грозился. Было бы жаль.

— Нет, он отдал их мне и я три года, как проклятый их разбирал, пока не привёл всё в нормальный вид, — сказал я, вспоминая, чего мне это стоило.

— Бедный мальчик, — сказал дед, — ведь их надо читать с кодом. Там всё закодировано. И когда ты применишь его, то узнаешь истинную историю мою и Риддабо.

— А Риддабо тоже умер? — спросила Анна.

— Нет, он-то как раз ушёл в анабиоз. Хотел, чтобы нас вместе разбудили. Но мы не будем. Пока. Сначала я осмотрюсь в этом мире. И мы составим план, что делать дальше, попробовать подарить миру «квантринум» сейчас или же дождаться появления элеона?

Мы переглянулись, вспоминая, что сейчас творится на земле и почти хором сказали.

— Лучше ждать элеона…

— Ладно, посмотрим, как будет лучше, а теперь… не найдётся ли у вас какой-то еды. Что-то я так сильно проголодался!

История 17 "Тигрольвиное"

Дедушка Джулиан по своему обыкновению сидел в кресле, читая газету и нервничал. Последнее время новости совсем ему не нравились и он с шумом переворачивал большие страницы, что-то ворчал под нос и топорщил усы. Бабушка ругала его, что невозможно читать после него газету — она вся разодрана на полосы.

Я возился в углу с большой костью — точил зубы и тренировал челюсти. Мой ленивый брат спал кверху пузом. Я спросил у дедушки, что пишут в газетах и почему он так злится. Он ответил, что посылал кучу денег на поддержку зоо-узников, а воз и ныне там. Все эти якобы узники там кайфуют на всем готовом, а деньги пропиваются сторожами.

— Ну тогда не посылай денег, — сказал я резонно.

— Лучше мне дай денег, — сказал брат, переворачиваясь на бок.- Я вообще, когда вырасту сразу в Зоопарк пойду, на всё готовое. Лежи себе валяйся, даже самок просто так дают.

— Зато подсунуть могут какую-нибудь тигрицу, — сказал я.

— Отлично, значит у нас родятся лигры арррррр!

— Что ты несёшь! — взрычал дедушка Джулиан, — идёшь против природы, метисов решил наплодить?! Лев должен жить с львицей, а не тигрицей, и точка!

— Мало ли что бывает, — вмешалась бабушка, — вон у наших соседей сын взял за себя лилигру, и все нормально. Родила милых львят. Хотя конечно там всего четвертая часть тигровой крови, но она никак не мешает.

— Как не мешает? — взорвался дедушка и его рык гулким эхом разнёсся над окрестностями.- Да все у кого тигриная кровь всегда самый большой кусок себе забирают! Мир сошел с ума! Лигры, лилигры, тайгоны, все извращенцы в гости к нам! В цирке выступают, ещё человеческую одежду наденьте и на задних лапах начните ходить!!! — Джулиан разъярился не на шутку. Рык его сотрясал небеса!

За соседним холмом семья тигрольвов доедала мешок собачьего корма. Услышав рык Джулиана, отец семейства усмехнулся и сказал:

— Старый ретроград Джулиан опять читал новости, и опять они ему не понравились! Вот поэтому читать вредно.

— Это он ещё до последних страниц не дошёл, где статью про львов-квадроберов разместили. Говорят они уже пару антилоп загрызли! — добавила жена.

— Да и пофиг, — сказал тигролев, — толерантнее надо быть, а нам и собачьего корма хватит. Он по крайней мере не убегает.

История 18 "Отель для одноногих"

Отель для одноногих

Когда Салливан Биггс закончил все свои дела и вздохнул облегчённо: «Наконец-то смотаюсь на Гавайи, в Ханауму!», раздался звонок телефона. Салливан некоторое время сердито смотрел на неизвестный номер, а потом решил его сбросить, но промахнулся и нажал на кнопку «Принять».

За секунду до прозвучавшего в динамике женского: «Хэллоу, это детектив Биггс?» он успел уже мысленно пробежаться по белоснежному песку и прыгнув в ярко-голубую воду поймать забавную хумухумунукунукуапуаа, хвост которой выглядит, как голова с проглоченной рыбкой во рту, потом выпить большой бокал «Голубых Гавайев», проводив взглядом двух крутозадых загорелых красоток в бикини.

— Да, это я! Но послушайте, у меня отпуск и я улетаю на Гавайи. Если дело не очень срочное, я займусь им через пару недель.

— На Гавайи? Так это просто отлично, потому что вы сможете совместить приятное с полезным. Ждите, я скоро буду! — женщина была решительна и не дав детективу опомниться уже положила трубку.

Не прошло десяти минут, как открылась дверь и в офис детектива вошла небольшая полная женщина лет пятидесяти с ультракороткой стрижкой на красных волосах и в колышущихся одеждах из яркого шёлка, призванных скрыть круглую фигуру.

— Рут Мальбоа — представилась она, протянув маленькую крепкую руку. — Где можно присесть и выпить кофе?

Салливан только качнул головой. Он знал таких дам. Обычно они нанимали детектива следить за любовницами мужа. Любовниц как правило интересовали не столько сами мужья, сколько скопленные ими к этому возрасту богатства. Машина, которую Рут Мальбоа припарковала внизу была не из дешевых.

— Я пью крепкий кофе, — предупредил он, направляясь к стоявшей на мини-кухне кофеварке.

— Я тоже, — коротко ответила дама.

— Рассказывайте.

— Я ищу своего мужа, — начала посетительница и Салливан хмыкнул, настолько традиционным было это начало. Кажется он на сто процентов знал, что последует дальше. Но похоже ошибся. — Муж отправился в Гонолулу, где остановился в отеле для одноногих людей и пропал, — продолжила дама, заставив его в изумлении повернуться «не ослышался ли?»

— А он у вас одноногий? — поинтересовался детектив, поднося ей чашечку с убойным угандийским кофе.

— Нет. По крайней мере был, когда уезжал.

— Рассказывайте, — сказал он ещё раз, усаживаясь напротив и гадая, не сумасшедшая ли его посетительница.

И она рассказала, что её муж сам родом с Оаху* и его увезли оттуда еще ребенком. Долгое время они собирались полететь туда, повидаться с его родственниками, но как-то не получилось и когда наконец появился свободный месяц, они с мужем стали планировать путешествие. Посетив туристическую фирму они заказали буклеты отелей, которые почтальоны стали приносить каждый день пачками. Они уже подобрали один подходящий отель, с хорошим обслуживанием и массой развлечений, как вдруг пришёл ещё один буклет. Шикарный, немноголюдный, чуть в стороне от популярных туристических мест, отель. С бассейном и со своим чистейшим пляжем, но вот название его показалось странным.

— Отель для одноногих людей? — спросил Салливан.

— Именно.

— Вы принесли этот проспект с собой?

— Нет, муж его забрал.

— Почему он полетел один, без вас?

— Потому что мы поссорились. Я думала, что это была какая-то шутка или розыгрыш, что такого не бывает, но его это название чем-то зацепило и он с упорством маньяка захотел туда попасть. Муж звонил по телефону, разговаривал с ними и они что-то ответили, я так и не поняла. После моего вопроса он устроил показательный скандал, затем быстро собрался и схватив чемодан, уехал в аэропорт. А я осталась на чемоданах. — Женщина одним глотком допила кофе и слегка скривилась. Кофе был горьким.

У Салливана появилась невольная улыбка, которую он поспешил согнать с лица.

Ну конечно, тут речь шла о любовнице, поэтому и был придуман весь этот неуклюжий сценарий. Наверняка непутевый муж этой стареющей Рут Мальбоа наслаждается где-то с молодой красоткой. И Салливан его может найти и вернуть в надежные руки жены.

К тому же речь идёт о Гавайях, где он действительно может совместить приятное с полезным. Дорога и проживание там не из дешевых, поэтому такую клиентку терять не стоит.

Салливан поставил пустую чашку на стол и спросил:

— Значит вы считаете, что он сейчас на Гавайях?

***

Сидя в удобном кресле бизнес-класса, Салливан собирал в уме уже известные ему сведения о происшедшем. Итак, семья Мальбоа — муж Реми Мальбоа, жена Рут, два сына-студента, близнецы, которые заканчивают учёбу и вскоре обретут самостоятельную жизнь. Они довольно богаты, есть несколько совместных бизнесов.

Муж улетел четырнадцать дней назад. Рут не обращалась в полицию, зная, что традиционно их ссоры длятся не больше недели, потом попыталась связаться с мужем, но телефон был отключен. Его родственники тоже ничего не знали о прибытии Реми на Гавайи. Поэтому она пришла к Салливану Биггсу о котором слышала от знакомого Макса Эйвика.

Салливан знал Макса. Он когда-то разыскивал его жену Линду, но это другая история.

Перед отлётом в Гонолулу детектив пробил номер телефона на который звонил Реми, и это был номер ресепшена отеля. Молодой человек ответил: «Вы позвонили на ресепшен», а название отеля не сказал.

Когда Салливан спросил со смехом в голосе, не отель ли это для одноногих людей, то ему ответили тоже со смехом, если он получил проспект-приглашение, то сам знает, что это за отель и положили трубку, которую больше не поднимали.

Оставалось найти где он находится. Рут адреса не запомнила. Сказала что это где-то возле леса и недалеко от моря. И что отель белого цвета, колониального стиля, а одна из крыш — островерхая. И четыре колонны. Тоже белых.

Туристическая фирма от буклета открестилась, говорят ничего такого не посылали.

В общем всё очень странно.

Эта история напоминала что-то из арсенала рассказов о Шерлоке Холмсе. Салливан даже представил заголовок золотыми буквами на черной обложке.

Времени ещё было много и он строил предположения одно удивительнее другого, записывая в блокноте и вычеркивая-зачеркивая совсем уж фантастическое. Он надеялся определить хозяина телефона на месте, задействовав полицию Гонолулу.

По практике, принятой у полицейских, любое исчезновение члена семьи тут же бросало подозрения на самых близких людей, поэтому не афишируя, Салливан Биггс пару дней потратил на изучение биографии Рут. Её биография была довольно обычной, разве что непонятно, где она была от восемнадцати до двадцати пяти лет, когда вышла замуж за Реми. Салливан был опытный человек и знал, что за самой обычной внешностью может прятаться монстр, а за страшным лицом со шрамом — добряк, который мухи не обидит. Рут не вызывала подозрений, и вот это было подозрительно.

Но пока он не разобрался с этим делом выводы было делать рано. К тому же Реми действительно вылетел в Гонолулу в тот день, его документы были зарегистрированы среди улетавших.

***

Таксист из аэропорта довёз Биггса до отеля, номер в котором забронировала ему Рут. Отель был самый современный, номер с прекрасным видом на океан. Салливан пробовал спросить про "Отель для одноногих" у таксиста, но тот вообще ничего не понял и на полуанглийском — полуполинезийском начал объяснять про свою ногу, которую год назад проткнул острым кораллом.

Через пару часов Салливан сидел в полицейском участке и беседовал с инспектором насчет своих поисков. Погода так и манила выбежать и прыгнуть в тёплые волны, а потом валяться в шезлонге под шум пальмовых листьев. Но увы — дело прежде всего.

Инспектор сказал, что ничего подобного не слышал, все отели как отели с нормальными или пафосными названиями. Скорее всего такое название даётся для избранных, или известно в узких кругах. Что-то вроде секретного кода. Ну об этом уже и сам Биггс догадался.

К концу дня должны были сообщить кому принадлежит телефон и где искать владельца, а также найти местонахождение телефона Реми Мальбоа.

Фотографии и описание пропавшего мужа Рут тоже были оставлены инспектору.

Следующим шагом детектива было посещение туристического агентства у которого наверняка были проспекты всех отелей.

Со грустным вздохом проехав на арендованной машине мимо бесконечных пляжей, где отдыхали счастливчики, Салливан остановился у дома с красочной рекламой. Ему принесли проспект толщиной в руку и ананасовый коктейль.

Милые девушки, работавшие в офисе ничего не могли сказать ни об отеле для одноногих, ни о строении в колониальном стиле. Битый час детектив листал проспект, рассматривая постройки, выписывал все названия и адреса с колоннами и островерхими крышами, но посмотрел только десятую часть. Он стал просить проспект на денёк, чтобы спокойно посмотреть всё в номере, и ему дали, запросив сто пятьдесят долларов в залог.

Взяв тяжеленный проспект под мышку, детектив решил поехать наконец на пляж и лёжа там в тени пальмы полистать треклятый проспект.

Целых два часа Салливан валялся на пляже, но не продвинулся в поисках отеля в проспектах ни на йоту. Шум волн, пальмы, чайки, серфингисты, солнечные блики — какая к чёрту работа?! Биггс применил огромное усилие, чтобы подняться и поехать в отель и закончить начатое.

Наконец, отели подобраны и отсортированы. Отсканировав картинки, он отправил Рут по электропочте.

Ещё он нашёл в номере карту Гавайского архипелага и изучал местоположение отелей. Он нашёл один, который довольно близко подходил под описание и местоположение. Оставалось ждать, что ответит Рут.

Инспектор полиции ждал Салливана в своём кабинете и сообщил, что телефон определён и он принадлежит отелю «Вайкикис пальм резорт», как раз одному из тех, что он отправил Рут. Местоположение телефона Реми ещё не искали. Это будет завтра.

Ночью, стоя на балконе Салливан наслаждался теплым свежим ветром овевающем лицо, он любовался на цепочки огоньков и вспышки разноцветного света на пляжных дискотеках.

До него доносились обрывки музыки и смех, но он поймал себя на том, что сейчас ему не хочется присоединяться к чужому веселью.

Только теперь он ощутил в себе чувство, которое испытывает охотничья собака, уловившая запах дичи.

Когда-то давно, ещё мальчишкой он зачитывался детективами, написанными мэтрами жанра и именно тогда он страстно захотел вот так же расследовать преступления и распутывать загадки хитроумных преступников, которые оказывались потом в тюрьме или на электрическом стуле.

В жизни всё было намного прозаичнее, достаточно просто было разгадать мотивы преступников, и часто это было настолько легко, что даже обидно.

Но вот в этой истории была какая-то тревожащая загадка, указывающая что ответ лежит отнюдь не на поверхности.

Зачем было придумывать это нелепое «для одноногих», чтобы вытянуть Реми в Гонолулу одного? Можно придумать что-то достаточно изящное, как это обычно придумывают любовницы. Тем более, что они с Рут вроде бы планировали путешествие вместе. Если конечно она не лжёт.

Вскоре пришло сообщение от Рут, что похоже она узнала один из отелей. К счастью это всё-таки был «Вайкикис Пальм Резорт». Тут всё сошлось. Салливан был рад, что запах добычи достиг его носа правильно.

Салливан спал спокойно, как будто всё уже было в кармане. Так тоже случалось с ним всегда, когда находился конец нити.

***

Наскоро позавтракав он положил в кобуру своего старика-кольта, взял папку с бумагами, сел в автомобиль и поехал в отель. Дорога была неожиданно длинной и в результате привела под сень перепутанных тропических деревьев, где резко закончились все щитовые лёгкие домики местных жителей. Понятно, что никаких колониальных строений тут нет.

Но Салливан решил добраться до конца. Ему пришлось выйти из машины и отправиться по широкой утоптанной туристами тропе в надежде, что может быть чудаковатый хозяин отеля и впрямь выстроил свой дом в чаще. Биггс встретил нескольких туристов, которые якобы не говорили по-английски, хотя вопросы понимали и демонстративно отвечали ему на французском.

Потом ему встретилась пожилая женщина с двумя собаками, явно местная, в лёгкой хлопчатобумажной одежде с местными узорами. Она сказала ему: «Ты идёшь по правильной дороге» и больше ничего.

Вскоре дорога сузилась и разделилась на несколько тропинок.

«Если тут ходят одноногие, значит надо выбирать самую узкую из тропинок!»

Салливан пошутил, просто всё это выглядело не просто странно, а чёрт знает как.

Он интуитивно пошёл по тропинке ведущей в гору.

Шёл долго, тропинка то исчезала, то появлялась. Стало довольно жарко и он вспотел. Рубашку можно было выжать. Местные мухи не преминули атаковать его, больно жаля во все открытые места. Под ногами сновали ящерицы, по лесу бегали какие-то огромные белые птицы.

Тут тропинка стала ещё круче, шла уже почти вертикально, но Биггс упрямо полез вверх, цепляясь за какие-то ветви, в том числе и колючие. Разодрал ладонь, несколько колючек впились в кожу. Детектив решил так. Доберётся до вершины холма и осмотрится. Вершина была уже недалеко. Тяжело дыша, испуская проклятья, размазывая кровь по рубашке, он сделал последнее усилие и внезапно перед ним появился каменный парапет. Кое-как взобравшись на него, Салливан увидел впереди посадочную площадку с вертолётом. Распрямившись он стоял, приводя в порядок дыхание. Ободранную кустами кожу саднило, пот заливал глаза.

На площадке никого не было и казалось, что сразу за ней снова начинается лес. Но это была лишь часть натурального парка, сливающегося с лесом и ничем от него не отличающегося.

Пройдя через парк, по выложенной гранитом дорожке, он наконец увидел дом в колониальном стиле, стоящий к нему тыльной стороной. На обширной площадке покрытой короткой зеленой травой располагались дворовые постройки, справа было несколько гаражей. Значит сюда вела дорога? Похоже, что Салливан зашёл не с той стороны.

Он неторопливо отправился к дому. Вокруг не было ни одной живой души. Наверное все были в отеле или возле него.

* Оаху – один из Гавайских островов в центральной части Тихого океана, на котором расположена столица штата Гавайи Гонолулу.

История 20 "Пропасть" продолжение истории 18 "Отель для одноногих"

Сидеть на стуле со связанными за спиной руками было ужасно неудобно. Но Салливану это было не впервой. Ясное дело надо терпеть до того, как кто-то придёт и всё прояснится. Револьвер у него отобрали, но документов не нашли. Он специально не стал их брать, оставив на вертолетной площадке под каким-то ящиком.

Когда он вошёл в дом, на котором, кстати не было никаких вывесок, то и на самом деле увидел стойку ресепшена, за которым стояли и мило беседовали друг с другом два крепких молодых человека в белых рубашках.

Увидев детектива они очень сильно удивились. Место здесь было непроходимое и уединенное. Произошёл следующий диалог:

— Привет! Мне нужен Реми Мальбоа, передайте ему что его ждёт друг.

— Привет, добро пожаловать, дайте пожалуйста ваш пригласительный.

— Где-то потерял.

— Как вы сюда зашли?

— Как все люди заходят, — отвечал он первому парню, краем глаза заметив, что второй пытается обойти его сзади.

Салливан полуобернулся и положил руку на револьвер.

Увидев это движение первый показал знак рукой другому, чтобы тот остановился.

— Ребята, не надо волноваться, мне всего лишь нужен мой друг Реми. Позовите его, я переговорю и уйду.

— Это ваш друг дал вам адрес?

Из этого диалога Салливан понял, что вероятно Реми где-то здесь, иначе к чему эти расспросы?

— Неважно. Я не пойму, что за секретность такая? Неужели нельзя просто позвать его? У меня есть для него важное сообщение.

— Сейчас проверю, есть ли у нас такой гость, — пробурчал парень, открывая книгу и ведя по списку пальцем, — Как вы сказали его имя?

«Дураком прикидывается и тянет время» — смекнул детектив.

— Реми Мальбоа.

— К сожалению у нас такой не значится, — Майк, проводи визитёра к выходу.

Крупный, подтянутый, темноволосый Майк подошёл к Биггсу:

— Сэр, пройдёмте, дверь вон там…

И только Салливан собрался идти, прикидывая, каким образом он будет потом пробираться сюда, чтобы найти Реми, как вдруг тот появился собственной персоной на втором этаже у лестницы. Он стоял полускрытый деревянной полированной панелью из какого-то ценного дерева и с кем-то разговаривал. На лице его было напряженное выражение, будто разговор был неприятный.

— Реми! — крикнул ему Салливан, — Реми Мальбоа! Нам надо срочно поговорить!

Реми вздрогнул и быстро взглянул на детектива, который конечно был ему незнаком, но на лице его вспыхнула радость и надежда. Он открыл было рот и хотел что-то сказать, но не сказал, посмотрев на кого-то для Биггса невидимого. И тут Салливана кто-то огрел по голове пудовым кулаком, в глазах померкло и он свалился на мраморный пол.

И вот он сидит в какой-то роскошной комнате со связанными руками и ждёт, когда хоть что-то прояснится. Детектив осмотрелся, насколько позволял обзор. Судя по верхушкам пальм за окном это был третий этаж. Роскошный замшевый диван, белые ковры, картины, огромный хрустальный кубок в углу отбрасывает на стены и пол радужные полосы от граней. Книжный шкаф с идеально подобранными по цвету обложек, книгами. Гитара на стене с чьим-то автографом. Картины, на которых изображены фламинго стоящие на одной ноге. И скульптура фламинго же, в полный рост, украшенная розовыми перьями. Интересно… и с этого момента Салливан стал видеть множество вещей, говорящих о том, что здесь особый акцент делают на одноногость. Японская ваза с журавлём, стоящим на болоте, статуэтка балерины, застывшей на носочке одной ноги, а другая спрятана под юбкой и похоже это ещё не всё, потому что Салливан, который уже почти спал, устав от разглядывания комнаты, услышал, как кто-то очень медленно идёт. Топ…топ…топ…

Перед ним стояла женщина. Очень красивая высокая белая женщина с волнистыми золотисто-рыжими волосами, уложенными в причёску. Таких белокожих и золотоволосых писал Тициан. На ней было светло-розовое шелковое платье, доходящее до середины икры. И одна нога у неё была из прозрачного стекла, а другая в золотистой туфельке на каблуке. Стеклянная тоже имела каблук и именно он и издавал этот звук.

Женщина некоторое время разглядывала Салливана очень светлыми, почти бесцветными глазами, остановив на несколько секунд свой пристальный взор на его ногах. Биггсу от этого взгляда стало не по себе.

— Как ваше имя? — спросила она.

Детектив привык оценивать людей по голосу и вот это плоское «Е» ему не понравилось, он слышал и раньше такую манеру. Всё очарование от её красоты померкло.

— Салливан Биггс. А вас?

— Кристал. Что вы здесь делаете мистер Биггс?

— Как я уже объяснял, искал друга.

— Откуда вы узнали о том, что он здесь?

— Дело в названии вашего отеля. Такое не забудешь.

— Наш отель называется «Вайкикис Палм Резорт», неужели оно вас так поразило? — Кристал засмеялась.

— Пусть так, но в обычных отелях не бросаются на гостей, не бьют их по голове и не привязывают к стулу.

— В нашем отеле чужих нет, каждый прилетает по личному приглашению, назначение которого разглашать нельзя. А вы — чужой. Шпион, который каким-то образом пробрался на территорию отеля. Кто вас послал?

— Какие у вас могут быть тайны, чтобы кто-то захотел в них проникнуть? — Салливан тянул время, чтобы оценить обстановку.

— Вы меня раздражаете отвечая вопросом на вопрос. Я могу заставить вас быть более кратким. — Кристал нахмурила тонкие брови и ноздри её раздулись. Две чёрные точки зрачков почти физически воткнулись в лицо Салливана.

Он подумал, что убивать его будут не в этой комнате — слишком белые ковры.

— Вы очень красивы. Я никогда не видел столь красивых женщин. И эта хрустальная ножка в хрустальной туфельке, как у Синдереллы.

Салливан взвыл от боли! Хрустальная ножка с размаха ударила его по самому святому.

— Смеёшься надо мной?! Я тебе покажу, как смеяться над чужим страданием! Ты его тоже испытаешь! Майк! Дейв! Сюда!!! — через секунду ворвались те самые двое, которые были на ресепшене. И Майк снова провернул ту же самую операцию — треснул Салливана по голове.

Что было дальше он не помнил, но очнулся в светлой комнате с зарешеченными окнами, лёжа голышом на кровати с белоснежными простынями и привязанный к ней ремнями. На стенах были развешены, скорее всего выполненные в этих же стенах художественные фото в бело-черно-красных тонах, от которых Салливану стало не по себе. Он пошевелил ногами в страхе, что уже лишился одной, но он был цел…возможно пока.

Кто-то шумно вздохнул рядом и детектив повернул голову.

На соседней кровати точно в таком же положении лежал Реми Мальбоа.

— Реми?

Тот медленно повернул голову и посмотрел на детектива полными слёз глазами.

— Она сумасшедшая. И сделает то, что задумала.

— А что она задумала?

— Вы же детектив, должны были догадаться. Отрезать нам ноги, а потом скормить акулам.

— Откуда вы узнали, что я детектив?

— Кристал сказала. Вы же сами представились. Оказывается вы довольно знаменитый детектив.

В другой раз и в другой обстановке Салливану бы стало приятно от такого эпитета, но не сейчас.

— А как вы попали сюда? Почему именно вам пришло приглашение? — даже привязанным к кровати он продолжал быть детективом.

— Долгая история…но попробую. Я познакомился с Кристал в интернете в момент нашего очередного кризиса с женой. Так как она жила в Гонолулу, она олицетворяла для меня мой родной край, где я родился. Она была такая милая, красивая, так умела фотографировать природу из её окон или с прогулок на вертолёте, что я очень сильно тосковал по родине и мечтал сорваться туда, к ней и к своей земле, которая всегда манила меня. Кристал любит шутки про одноногих людей, всё время сравнивала себя с капитаном пиратского судна, вот море, вот пальмы, трубку курит, и я всегда смеялся вместе с нею, не зная, что у неё нет ноги. Она потеряла когда-то в юности, когда в неё специально въехала девушка-мотоциклистка, чей парень стал ухаживать за Кристал. Девушку потом посадили, а парень отвернулся от Кристал, и ушёл как-то так некрасиво, что у неё поехала крыша на эту тему. И эта беда связалась накрепко с мужчинами. Она считала, что им всем надо отомстить и показать, как это ужасно потерять ногу и какие моральные страдания причиняет. Об этом я узнал всего пару недель назад, когда приехал сюда. Кристал настолько меня к себе тянула, что я наплевав на жену, решил испариться на некоторое время, а потом явиться с повинной, ведь разводиться она не будет, слишком многое нас связывает. Рут бы простила. А теперь посмотри на эти фото. — Он указал глазами на стенку, — это нас ждёт. И она тоже с ними переписывалась и затянула как паук в паутину. Она присылала им приглашения, такие же как мне, вписывая название отеля, которое интриговало и намекало на секретные шутки про пиратского капитана. У Кристал денег до чёртиков, и она творит, что хочет. Купила себе банду, которая служит ей, как свора собак. Перед тем, как отправить тебя на стол хирурга, она начистоту с тобой поговорит. И ты поймёшь, что тебе не отвертеться, а она как хитрая сумасшедшая убедит тебя так, что ты согласишься с этим раскладом, — Реми умолк.

— Это Рут наняла меня, — сказал Салливан и услышал, как Реми тихонько заскулил.

— Дьявол меня попутал, — хныкал он, — какой же я идиот!

— А что, у неё есть свой хирург?

— Да, но он сейчас будет дня два-три занят, вызвали в одну провинцию, где прошёл смерч и много пострадавших. И следовательно у нас два-три дня жизни, потом операция, фотосессия и в пучину!

Салливан не знал, сколько уже провёл в постели. Всё тело занемело, «заботливые» Майк и Дейв особо не парились их комфортом. Два раза в сутки им давали выйти в туалет в той же палате. И два раза давали еду и воду. Салливан ждал момента, когда можно будет наброситься на одного из охранников так, чтобы успеть справиться с другим.

И такой момент по сговору с Реми они это устроили. Вероятно у охранников никогда не было сразу двух клиентов, поэтому когда они пришли, чтобы отвести нас в туалет, сначала попросился Реми, у дверей встал Дейв. Майк стал расстёгивать ремни Салливана, и через минуту Реми стал страшно кричать, будто его убивают. Дейв ринулся к дверям, но Реми держал изнутри, Майк бросился к нему на помощь и они стали рвать на себя двери, вот тут настал мой триумф. Салливан с силой ударил в основание черепа одного и тут же другого. Охранники повалились на пол.

Детектив открыл дверь в туалет и вытащил перепуганного Реми.

— Бежим!

— В таком виде? — вскликнул он, как бы намекая что они абсолютно голые.

Биггс схватил со своей кровати простыню и одноразовую пеленку, уже обмоченную и сунув простыню Реми вытолкал его быстрее наружу. К счастью в двери был ключ и он запер дверь.

— Ты знаешь это место? Где выход? - спросил Салливан.

— Знаю, мы за ангаром, там музей за ним задний двор, только там нас поймают, там не убежать — спуск почти вертикальный.

— Всё равно! Бежим! - поговорил детектив, толкая в спину нерешительного Реми.

И они побежали сначала по коридору с дверями, потом распахнули дверь и попали в «Музей эмоционального искусства», как успел прочесть Салливан. Он включал в себя всё тех же фламинго, гусей, лебедей и прочих пернатых, а также массу фотографий таких же ужасных, как у них в палате. Выскочив на задний двор Салливан потащил Реми в развевающейся простыне за собой за вертолётную площадку в то место, где недавно вылез сам. И тут к ужасу обнаружил, что там натянуто несколько рядов колючей проволоки. Ищейки Кристал вычислили то место, через которое Биггс попал в отель и позаботилась, чтобы больше никто незваный не явился.

Салливан громко выругался!

Со стороны дома к ним бежали несколько человек, с явным намерением их схватить.

И вот беглецы, крепко избитые, вновь брошены в кровати и пристёгнуты зверским образом так, что не могли пошевелиться. Дейв напоследок отбил о них все свои здоровенные кулаки. А вот Майка не было, возможно так и не оклемался от удара по черепушке, и поэтому в наказание узников оставили без воды, еды и туалета.

Ночью Биггс услышал знакомое «топ-топ-топ» и к ним в палату вошла Кристал.

Она с улыбкой осмотрела их окровавленные физиономии с распухшими носами, разбитыми губами и огромными фингалами.

— За то, что вы бегали, у вас отрежут обе ноги, — сказала она со злорадством.

Реми завыл.

— Что я тебе сделал? Ведь я любил тебя, бросил жену и примчался к тебе, помнишь сколько прекрасных часов за нежными разговорами мы провели. Неужели всё это для тебя ничего не значит? — распухшие губы не давали Реми говорить внятно.

Кристал поморщилась:

— Реми, ты жалок, посмотри на себя! И за что жена тебя так любит, непонятно, даже детектива прислала. Все мужские слова не стоят гроша. Ты напевал мне о своих чувствах, а когда увидел моё несчастье просто вытаращил глаза, как на циркового уродца.

— Ты не права, не права, Кристал, ты — красавица и всё у тебя в порядке… — слёзы лились из глаз Реми Мальбоа.

— А ты, Салливан, тоже хочешь мне пропеть дифирамбы? — повернулась она к Биггсу.

— Ещё чего! Такого мерзкого чудовища я ещё в жизни не видал. Зря тебя та мотоциклистка не сбила насмерть, мир был бы чище, если бы тебя закопали как можно глубже.

Кристал с перекошенным лицом накинулась на детектива и стала рвать его когтями, а он назло смеялся превозмогая боль.

Наконец их оставили в покое. Избитые они лежали и стонали. Безумно хотелось воды и охладить раны. Но никто не приходил.

Потом Кристал вернулась снова и сообщила с удовольствием наблюдая за реакцией узников:

— Ваша фотосессия будет особенной, доктор приехал и будет готов через пару часов. Молитесь, чтобы он был в хорошем настроении.

И она ушла, смеясь так, чтобы им было хорошо это слышно.

— У меня всё так болит, что скорее бы это кончилось, — сказал Реми Мальбоа и снова заплакал.

Честно говоря Салливану было не лучше, но он не привык лить слёзы и его мозг активно, но безуспешно изобретал планы спасения. Он впал в забытье, когда его мысли переместились в бредовый сон и там он храбро дрался, всех побеждал и уничтожал зло.

В таком состоянии его отстегнули от кровати и поволокли в обширное соседнее помещение, где находилась самая настоящая операционная. Реми был уже здесь, лежал на каталке, как показалось Салливану молчаливо и безжизненно.

Вошёл доктор. Высокий, сухощавый, цвет кожи смуглый, как у Реми, но лица не видно за маской и очками. С ним зашли трое. Медсестра и двое охранников. Биггс обратил внимание на специальные лампы, которые обычно используют в фотостудиях и камеру на треножнике.

Появилась Кристал. В белом платье, напоминающем свадебное, волосы распущены, на шее сверкающее ожерелье. На стеклянной ноге — бриллиантовый браслет. Она была невероятно красива и возбуждена. На щеках проступил румянец.

— Кто будет первым, госпожа? — спросил у неё доктор.

— Этот! — она указала длинным пальцем с перламутровым ногтем на Салливана.

Охранники подхватили детектива и потащили на стол. Не сдержавшись он охнул от боли.

— Я вам дам наркоз, так что боли вы не почувствуете, — сказал доктор, и дал знак медсестре.

Кристал заняла место за фотоаппаратом.

Не успела медсестра выдернуть иглу из вены, как Салливан отрубился.

Последнее, что он услышал был яростный возглас Кристал: "Я же велела, без наркоза!!!"

***

Хорошо лежать в мечущейся тени пальм на берегу, где дует тёплый ветер и разносит тропические ароматы нагретых солнцем фруктов и цветов.

Салливан лежал в шезлонге, глядя то на белую повязку выше колена, то на пенный прибой, где мелькали в волнах начинающие серфингисты.

— Я конечно вас обоих понимаю, солнышко, море и всё такое, но бизнес требует внимания. Вы и так уже целых десять дней валяетесь в шезлонгах. Даю вам время от силы до понедельника, чтобы во вторник мы могли лететь домой. А то меня уже этот шум воды утомил до чёртиков! — Рут отдала пустой бокал официанту и показала, чтобы принёс ещё.

— Реми! Ну хватит тебе изображать несчастного тюленя! - обратилась она к мужу. - Всё позади и все уроки пройдены. И кстати, наш семейный психотерапевт уже нас ждёт. Надо же как-то сделать так, чтобы больше в нашей семье такого не происходило.

— Рут, любимая, не мучай меня. Этого урока мне на три жизни хватит. Если бы не ты… Я тебе жизнью обязан, и Салливан тоже. Правда же мистер Биггс?

— Это точно! Я уже тысячу раз восхвалил Бога, за то, что вы женились на такой смелой и решительной женщине! Ну кто же мог ожидать, что она лично прилетит и поднимет на ноги полицию, так как я не ответил в оговоренное время. И что заставит их вычислить где мой телефон, который я спрятал вместе с документами под ящик, а потом прилететь на вертолёте прямо на площадку. И что она первой ворвется в операционную, опередив полицейских, когда доктор уже сделал мне первый разрез. Как она там всё разнесла! А потом разбила железной ножкой от софита драгоценную стеклянную ногу Кристал, - Салливан с восхищением посмотрел на Рут Мальбоа и улыбнулся.

— Да эту сумасшедшую надо было вообще прибить! — возмущенно сказала Рут.

— И слава богу, что не убили, теперь она всю жизнь проведёт за решёткой либо в психиатрической клинике. Ведь какому нормальному человеку пришло бы в голову делать фламинго из человеческих конечностей? Да ещё и создать из них целый музей!

Рут передёрнуло. Затем она вздохнула и уставилась на пламенеющий горизонт. Наверное вспоминала, что когда-то уже хотела убить Кристал, но в последнюю секунду сбавила скорость и всего лишь оставила её калекой.

И ей теперь предстоит найти ответ на вопрос, на который нет ответа: "Когда на самом деле и почему проявилось на свет чудовище по имени Кристал?"

История 19 "Деревня"

Удивительно, как быстро природа разбирается с местами, откуда ушёл человек. А потом археологи внезапно находят следы бывшей цивилизации в дремучем лесу. Казалось бы, ещё на моей памяти было полным-полно деревень, больших и маленьких, была какая-никакая инфраструктура, электричество, грунтовые, но дороги, клубы, магазины, озера, завалинки, шумные певучие застолья, всенепременные свадебные драки, борщи, огороды, поросята на откорм, сотни горластых петухов, внуки на каникулах, кони, ночные костры, страшные разговоры про черную руку, домовых, русалок и леших, белые грибы, хоть косой коси, берёзы, кукурузники с удобрениями, комбайны и тракторы, герои труда и местный фельдшерский пункт, спортивные кружки и народные танцы, гавкучие сторожевые собаки — мимо тихо ни за что не пробраться. "От людей на деревне не спрячешься" - однако умудрялись же крутить шашни. А парное молоко и домашнее масло в ледяной воде, а пироги с капустой, мясом, яблоками, картошкой грибами, а старики у ворот в калошах и вязаных носках. О чём они говорили? Наверняка вспоминали прошлое, как раньше было хорошо. А какие гармонисты! А помните «Играй, гармонь!» Когда мы смотрели на этих людей, которые играли свои местные напевы и пели лихие частушки, казалось их там миллионы и жизнь продолжается как и раньше. И такая же малина, смородина и яблочный урожай дождём, и колючие розы «Слава мира» в палисаднике и ставни на окнах, которые уже только для проформы, и перины на кроватях, кружевные салфетки, кисейные накидки на горку из подушек, половички и старые веники, тяпки, грабли и старые кастрюли, штакетники с надетыми на них банками и горшками, фотографии на стенах и картины неизвестных художников в стиле деревенский лубок, и лук в чулках и огурцы, помидоры, грибы в банках и капуста в бочке, и розовая картошка вывернутая вилами из земли, и неизвестные ещё никому полосатые жуки, засланные из Турции. И керосиновая лампа и свечи, иконка на стене и толстые фотоальбомы, и танцы в клубе и комары, летучие мыши и лягушки в пруду, кошки, греющиеся на солнце, и крыса укравшая яйцо, уж в пруду и умывальник с пипкой, детское мыло и программа «Время», и радио у микрофона, а утром «Пионерская зорька» и утренняя гимнастика под фортепьяно и мужской баритон: «Раз-два-три-четыре» и деды, прекрасно помнившие недавнюю войну и погосты и церкви и крашеные яички с ванильными пасхами…

И всё это исчезло, убито, рассеяно, заброшено, сгнило и заросло деревьями, травой. Провалились крыши, отвалились ставни, не звучат голоса и песни… Все уехали в города. А кто не уехал — лежат на погосте под покосившимися крестами.

Но! Города, мегаполисы не место для людей. Не место для семей, радости, веселья, светлого будущего. Оно возможно только вместе с землёй и только на земле. Всё вернётся. Намного быстрее чем мы предполагаем. Русская деревня — это птица Феникс, а русская земля всегда давала силы и богатырям и простым людям. И если чувствуешь, что силы иссякли, жизнь неинтересна - езжай в деревню и верни туда жизнь, радость и голоса, и пусть там играет не только гармонь, но и гитара и скрипка и арфа. Мы уйдём на новый виток вместе с нашей Землёй и нашим будущим. Которое будет прекрасным!

История 21 "Клад"

Можно было бы написать о кладах что-то страшное и мистическое, но напишу из жизни, довольно забавное и поучительное.

Рассказала мне эту историю родственница героя повествования. С советских времён в одном из районов нашего города, где преимущественно селились армяне, стоял пивной ларек, где работал яркий представитель своего народа - артистичный, харизматичный, а также весьма сообразительный и хозяйственный мужчина по имени Вазген. Он работал в этом ларьке много-много лет и его популярность была так велика, что место стало называться "Площадь Вазгена". В связи с этим клиенты, садящиеся в такси иногда вводили водителей в ступор просьбой отвезти на площадь революционера. Перебрав всех революционеров, именами которых были названы улицы, оказывалось, что они имели ввиду площадь Вазгена. Люди просто привыкли что площадь может быть названа только в честь революционера. Смеху потом было!

За многие трудовые дни скопил Вазген своей сообразительностью и ловкостью энное количество денежек, и чуя грядущую нестабильность, купил на все золотых изделий с красивыми блестящими камушками. И доверил это сокровище банкам. Не каким-то там непонятным. А чистым и прозрачным - стеклянным и трёхлитровым. Набралось целых три трёхлитровых банки, которые он спрятал где-то на территории своего частного дома.

И умер.

А где он их спрятал сказать забыл.

Родственники бросились искать этот клад. Перекопали что можно, перевернули весь дом вверх дном раз сто, простучали стены, подвалы и чердаки и сдались. С тех пор среди родственников то и дело вспыхивал энтузиазм на тему поиска, но тщетно.

И вот прошло лет десять-пятнадцать, как двор решили заасфальтировать, что-то поменять, и в числе прочего сняли несколько бетонных плит, устилающих дорожку к дому. И там обнаружили эти самые три банки, полные качественного советского золота с блестящими огранёнными камешками. Какая была радость! Какое счастье и ликование! Родня быстро собралась и после некоторых разборок и криков (честно или нет, этого мы не знаем) поделила наследство дедушки Вазгена

А потом оказалось, что всё что было нажито непосильным трудом, как то быстро расточилось, утекло сквозь пальцы, как недолитое в кружки советских граждан пиво, так и не принеся большого счастья.

За стопроцентную точность рассказа не ручаюсь, но на месте площади Вазгена сейчас строят дом армянской культуры и внезапно в местных пабликах развернулась дискуссия на тему, почему надо строить обязательно в исторических местах, на площади Вазгена, которого новое поколение восприняло, как реальную историческую личность, прославившуюся чем-то особенным и прекрасным.

История 22 "Жизнь, как в раю"(Небоскрёб)

«Наконец-то! Наконец-то! Ура-ура-ура!» — закричала Лика распахивая дверь и заглядывая вовнутрь, в светлое пространство новой квартиры.

Антон было тоже двинулся следом, но Лика его остановила:

— Подожди, кот будет первым!

Она открыла переноску и стала выковыривать кота, который после поездки на лифте наотрез отказывался покидать безопасные пластиковые стены.

Пришлось повозиться, и с грустным мявом кот был отправлен за дверь. Подождав минуту, чтобы кот освоился в новом прекрасном доме, где площадь была чуть не в два раза больше, чем их старый домишко, доставшийся в наследство от бабушки Антона, Лика открыла дверь, и оттуда немедленно выскочила бело-рыжая молния и запрыгнула в переноску.

— Не понравилось там нашему Котбулю, — резюмировал Антон.

— Просто он испугался там один! — Лика открыла дверь и засунула туда переноску, а потом вошла сама и потянула за собой мужа.

Да, здесь было светло, очень просторно, и даже потом с мебелью тоже будет полно места, чтобы у всех было своё личное пространство. Лика будет танцевать зумбу, как привыкла в домике. Правда там нельзя было разгуляться и приходилось ей танцевать почти на одном месте, завлекательно крутя круглой попкой, а Антон с удовольствием наблюдал за молодой женой, поглаживая Котбуля, ну или просто Кота или Буля.

— Вот тут будет кухня и обязательно остров, чтобы я могла здесь готовить смузи, — щебетала Лика, кружась и радуясь, — а софу поставим сюда, и будем смотреть сериалы, а здесь будет кресло, где я буду читать книги.

— Ты же никогда не читаешь книги, — засмеялся Антон, обнимая жену.

— А я буду! В этой квартире начну читать, вот прямо сегодня закажу несколько любовных романов.

— Пф, тебе романтики не хватает? — обиделся муж.

— Даже не знаю, почему я это сказала…- Лика вовсе не хотела обидеть любимого, — просто это расхожий штамп, что все женщины читают любовные романы.

— Да всё нормально, смотри Котбуль вылез, пошёл осматриваться.

Кот вытянув шею смотрел в панорамное окно во всю стену. В доме бабушки он так любил сидеть и наблюдать за птичками и бабочками и тогда его нижняя челюсть тряслась и он говорил тихонько «мя-кхя-кхя-кхя». Тут к сожалению птичек и бабочек не было. А был лёгкий туман быстро мчащийся мимо стёкол.

— Надо узнать, где здесь тренажёрный зал, — сказал Антон, — и все телефоны доставок, магазинов, салонов, парикмахерских и прочего. И может быть всё-таки пора записаться в очередь в ясли?

Лика опустила глаза. Ей так хотелось ещё погулять на свободе, побыть с мужем, немножечко продвинуть карьеру…

— Сначала обустроимся как следует, хорошо?

— Хорошо, — согласился Антон со вздохом.

В дверь постучали. Молодые ещё не выбрали и не запрограммировали звонок. Решили тоже отложить на потом. Это был Дэн —дизайнер интерьеров. Очень молодой на вид парень, с золотыми шариками в ноздрях, огромной оранжевой шапке, свисающей чуть не до талии и бесформенном балахоне ручной работы.

Он сразу спросил, какой бюджет предусмотрен на обустройство и каковы планы на будущее.

— Планы у нас радужные, а денег вот столько, — Антон назвал сумму.

Парень поджал губы и достал смартфон что-то подсчитывая.

— Большую часть вам придётся истратить на экстразвуконепроницаемый пол. Мебелью обзаведётесь постепенно, если будете упорно работать, то года за четыре, а если заведёте ребенка, то лет через десять. Но сейчас такой огромный выбор надувной мебели, что можно две трети нужного подобрать за очень скромные деньги. Кухню можно взять приличную б/у.

Я вам подберу несколько милых вариантов и отправлю эскизы на почту. Вопросы? — Дэн смотрел на Лику.

— А зачем нам такой дорогущий пол? — спросила она. Настроение у неё упало.

— Объясню. — Особенность этих Домов в высокой звукопроводимости. Конструкция, которая обеспечивает устойчивость здания, усиливает любые звуки — даже беготня кошки отдаётся землетрясением, будто бегает мамонт, не говоря уже о детях или ходьбе взрослых людей. И конечно, никаких танцев. Для этого есть специальные залы, куда вы можете спуститься. Не стоит также использовать блендер или миксер — всё подготовленное вы можете заказать в кухнях на выбор и с доставкой. Если вы хорошо прочли договор, то обязательно должны были расписаться в том, что его правильно поняли. Ведь вы его подписали, раз вам выдали ключи? — Антон с Ликой кивнули. — Самый распространённый судебный иск в таких Домах — это иск о нарушении покоя. И судебная практика такова, что выигрываются немалые суммы и накладываются штрафы, вплоть до лишения права проживания. Именно поэтому я вам предлагаю самый лучший вариант.

— Хорошо, мы вас поняли Дэн, нам надо подумать. И пришлите ваши эскизы.

— Всего доброго, — сказал Дэн. И уже из коридора добавил. — Я бы ещё посоветовал избавиться от кота, — здешняя ветеринарная клиника очень дорогая.

— От кота?! — глаза Лики наполнились слезами. — Он что, издевается?

— Боюсь, что нет, — мрачно сказал Антон. — Ладно, давай распакуем чемоданы, хоть что-то достанем, чтобы обозначить, что мы тут живём.

Они стали разбирать чемоданы и достали красивую скатерть, которую забрали из бабушкиного дома, прежде чем выставить его на продажу.

Лика с детства мечтавшая жить в большом многоэтажном доме всячески принижала достоинства бабушкиного домика, и маленький он, и старый, и из окон только яблони и видно, и до магазина нормального надо ехать на машине, и ни кафе, ни ресторанов в округе не найти. И жаловалась бесконечно. Наконец, Антону надоело и он купил квартиру на стадии строительства, родители подкинули ещё денег, взяли в банке кредит и пришлось подождать почти три года, прежде чем им выдали ключи. Но так как на стадии строительства застройщик обанкротился надев «не по Сеньке шапку», то здание перекупила фирма, специализирующаяся не только на строительстве — это была лишь малая часть их прибыли, но и на последующих услугах, от дизайна интерьера, мебели, комплектующих, вплоть до ручек, сантехники, покраски, обоев, до своего медицинского центра, полиции, пожарных, спортзалов от маленьких до вмещающих десять тысяч болельщиков, а так же, прачечных, столовых, магазинов, салонов красоты, кафе и ресторанов, аптек, ветклиник, больничного этажа, где могли делать самые сложные операции и увы, до похоронных услуг. Всего и не перечислишь.

У компании был сайт, огромный, как город, там можно было купить всё, заказать всё и доставка работала или мгновенно или почти мгновенно. Жители таких Домов в основном работали тут же, что было очень удобно. Система десятков лифтов работала безотказно.

А если кто-то хотел погулять, то мог ехать на этажи, где были целые парки, куда приходили гулять жители, и их гости. Правда нельзя было так просто взять и привести гостей — надо было получить для них разрешение и пропуск, да и в город особенно просто не выйдешь — надо было писать заявление с рассказом, зачем тебе туда. Правда это объяснялось тем, что собирается информация о нуждах жителей, чтобы знать чего им не хватает и сделать так, чтобы хватало. Вот например, соскучился некто по уткам в пруду, чтобы их кормить там.

Первый раз его выпустили в город, а потом нет — вот там на сорок седьмом этаже есть озеро с утками, пожалте туда. И практически везде можно было поговорить с настоящими людьми по телефону. Многие не любили разговаривать с автоматом.

И вот в такой Дом попали Лика, Антон и Котбуль.

Изучив статистику судов, они приняли предложение Дэна и им установили абсолютно и невероятно современный пол, поглощающий звуки. Котбуль там бегал как сумасшедший, Лика танцевала зумбу и места было предостаточно.

Правда получилось так, что, компьютер Антона стоял в таком месте, откуда эти танцы были не видны. Зато это не мешало его работе. Деньги требовались и их требовалось всё больше. Оказалось, что масса услуг здесь была дороже, чем в городе. А ещё у Лики были подружки парикмахер и массажистка, к которым она ходила на процедуры. Но в последнее время она никак не могла до них добраться, потому что квота на посещение города (и когда она появилась?!) была заполнена и ей пришлось забронировать место в очереди, за какие-то мизерные деньги, но всё же.

А когда её очередь подошла, её не выпустили, сказав, что в доме есть отличные массажисты и парикмахеры и предложили на выбор любого, подарив бонус — бесплатный ужин на двоих в ресторане.

Лика появилась дома мрачнее тучи. Антон не подозревал, что жену не выпустят и поэтому заказал себе пива и чипсов, чего Лика не разрешала, чтобы он не потолстел. И тут она явилась, злая и возмущённая, крича, что они попали в тюрьму! Она не может выйти в город! Она сто лет не видела подруг! Ей не массаж нужен, а девчачьи разговоры, смех и обнимашки!

Дом решил, что бесплатный ресторан всё это заменит.

— Может правда пойдём в ресторан, а то что-то я засиделся, — сказал Антон с готовностью, пряча бутылку с пивом за спину. — А обнимашки я тебе сам устрою, могу прямо сейчас.

— Да от тебя пивом разит! — зло сказала Лика и схватила кота, чтобы поплакать в его бело-рыжую шкурку, как в последнее время случалось всё чаще.

Лика также не могла найти в Доме подходящей работы. Пока что была только грязная работа или обслуживающий персонал, что ей категорически не подходило. Дом предложил ей бесплатные компьютерные курсы на выбор, но Лика сказала, что если они будут вдвоём сидеть дома, то в конце концов разругаются напрочь. Но Дом был терпелив и предложил Лике денег, каждый месяц, чтобы она не переживала, за то, чтобы она гуляла и слушала, что думают люди о Доме, чтобы он мог устроить жизнь ещё лучше.

И вот Лика стала плакать в шубку своего Котбуля и тот вдруг истошно замяукал. Оказалось, что у кота воспаление в ухе. Котбуль страдал и им пришлось срочно везти его на медицинский этаж к ветеринару. Доктор был добрый и ласковый и кот, который всегда боялся ветеринаров пошёл к нему на руки и дал обработать уши. Доктор прописал лечение, мази и велел принести кота через неделю. Котбуль спал после лекарства и Лика несла его на руках. Люди в лифтах с улыбкой смотрели на кота.

Всё было хорошо, кота вылечили, пока не пришёл счет за лечение Котбулева уха.

— Чёрт! — сказал Антон, — так мы и от голода умрём — зарплата только через двенадцать дней.

— Может всё-таки продадим дом твоей бабушки? — спросила Лика, — Ну что ты за него держишься? Так бы хоть деньги появились.

— Нет! — отрезал Антон. -Лучше иди работать.

— Хорошо, — скривила губы Лика. — Пойду работать стукачом.

Дом будто услышал. На смартфон Лики пришло сообщение с приглашением на собеседование.

***

— Ваша задача держать руку на пульсе настроений. Задача Дома сделать всех жителей счастливыми и довольными. Многие обсуждают дома то, что им не нравится — эта информация обрабатывается нашим информационным центром. Но нам нужно знать о чём говорят люди в толпе. Для этого и создана секретная служба «Голубь» Понятно? — интервьюер смотрел на Лику с улыбкой, но глаза не выражали ничего. Будто это был робот. А может и правда робот? Лика была очень красива и мужчины обычно хоть как-то, но выказывали то, что это заметили. Но этот смотрел, как дохлая рыба.

— Понятно.

— В Доме работает достаточно много «голубей», но вы никогда не узнаете кто именно является вашим коллегой. Как вы думаете Лика, почему секретная служба так называется?

— Может быть потому что они серые и неприметные? — съязвила Лика.

— Отчасти вы правы. Они бегают под ногами у людей везде, но их никто не замечает. Поэтому постарайтесь одеваться более неприметно, я вам вышлю каталог. Одежда вам достанется со скидкой 50%, как сотруднице.

— Благодарю! — Сказала Лика, вспомнив, что им нужны деньги.

— Договор вам пришлю немного позже, после согласования. Всего доброго.

«Как он меня изысканно унизил! — думала Лика в ярости — Бегают у людей под ногами! Мерзавец! Дохлая рыба! Если бы не деньги…»

***

Антон был занят какой-то сложной задачей и когда Лика вернулась даже не повернул головы. Она подошла к окну. Обычно за ним был туман, хотя скорее это были облака, очень уж высоко над землёй была их квартира, но в редкие моменты, когда облаков не было, внизу расстилался игрушечный город, где по дорогам сновали крошечные машинки, иногда отражая стёклами солнце, а ночью город представлял из себя россыпь огней, рекламы мигали, по освещённым дорогам передвигались вереницы крошечных светлячков, желтых и красных. Ночью город завораживал. Иногда они садились с мужем у окна на надувные кресла и пили чай или кофе с заказанными в одной из кондитерских пончиков с сахарной пудрой и пытались найти свет от фонарей на короткой улочке, где стоял бабушкин дом. Посёлок был недалеко от города.

Даже на лифтах требовалось время чтобы добраться до магазина. Лика любила сама выбирать продукты, а не заказывать их. Даже среди одинаковых коробок она находила особенную, специально для их маленькой семьи.

И вдруг ей безумно захотелось в тот домик, откуда можно выйти и пойти куда хочешь, не записываясь в очередь. И смотреть на красные яблоки среди зеленой листвы, а не на туман. Она знала, что многие, кто живут в городе завидуют тем, кто живёт в Доме. Они думают тут рай. Хотя наверное большинство наслаждается этой жизнью. Вот когда она пойдёт работать голубем, тогда точно узнает, что они думают.

Пришло сообщение от компании «Голубь». Наверное договор на подписание.

Но там было сообщение о том, что руководство отклонило её кандидатуру, поскольку нашло, что она не соответствует нужным параметрам. Первым чувством была радость, что ей не придётся бегать под ногами у людей и одеваться в серое. А потом ей стало обидно, что не подошла по параметрам и что надо снова искать работу.

— Антош, меня не приняли… сказали не подхожу по параметрам.

— Может тебе пойти в театр местный? Там параметры твои как раз пригодятся. Ты у меня очень красивая.

Муж давно не говорил ей таких слов и они будто почувствовав как сильно нужны друг другу занимались любовью на надувной кровати и радовались, что соседи их не слышат и не подадут в суд.

Но следующие дни оказались очень огорчительными для Лики. Она как будто попала в теневой бан. На её резюме не отвечали или отписывались. На собеседованиях с ней говорили доброжелательно и ободряюще, а в результате сообщали, что она не подходит и желали удачи. Они сократили покупки. А компания подняла цены на услуги. Жители как будто не замечали роста цен, хотя как оказалось у многих пропорционально выросли зарплаты. В общем Лика впала в меланхолию. Она давно не танцевала зумбу, не хотела гулять, готовить, даже Котбуль не радовал её. Она вдруг стала говорить, что она никчемная, никому не нужная и даже Антон ею наверное тяготится.

Антон никак не мог её переубедить, к тому же как назло подвалило столько работы, что он не мог поднять головы.

Наконец он решил, что Лике поможет психолог, но расценки были таковы, что они точно не потянули бы.

Тогда он решился и сказал Лике, что они должны продать квартиру и вернуться в город, но для этого требуется её разрешение, ведь они семья. Наверняка найдется куча желающих на райское местечко.

Лика промолчала, отвернувшись к стене и Антон решил, что молчание знак согласия и написал в секретариат, что их семья решила продать квартиру.

Ответ пришёл немедленно. В нём рассказывалось при каких обстоятельствах жильцы могут продать квартиру. Первым пунктом оказалось, что пока они не погасят кредиты, продать квартиру не имеют права. Антон стал смотреть электронные документы, договор, который они подписали раньше, и вдруг увидел этот пункт, который не помнил, и был уверен, что такого раньше не было. Вообще такое случалось и администрация всё перекладывала на искусственный интеллект и программистов.

Он написал родителям с просьбой о помощи. Потом друзьям. Потом работодателю. Но везде по разным причинам ему отказали. Даже если бы он работал двадцать часов в сутки, то не смог бы расплатиться раньше, чем через двенадцать лет. И даже если бы Лика нашла работу, то это время бы сократилось года на четыре, не больше. Но как-то надо было вытаскивать жену. Если бы он мог продать бабушкин дом, то это покрыло бы только процентов тридцать долга.

Или… эти деньги он смог бы потратить на здоровье Лики.

Решено! И тут ему пришло сообщение от отца, что пригород почти весь выкупила строительная фирма и осталось всего два-три дома, которые не выкуплены по разным причинам, в том числе и бабушкин. Отец сказал, что Антон может потребовать сумму, гораздо больше той, что получил бы, если бы просто продал его, поэтому пусть подумает хорошо, чтобы не прогадать.

Этот звонок был просто подарком. Хотя у Антона щемило сердце от того, что дом, где он провёл самые лучшие детские годы, там где их молодая семья начала жизнь, дом, через порог которого он перенёс Лику в белом платье, будет разрушен, а деревья вырублены. Но он взял себя в руки и составил план разговора с покупателем.

И когда ему позвонили с предложением, он выступил со своим. Покупатель деланно ахнул и сказал, что Антон не в своём уме. Антон настаивал, покупатель деланно смеялся над его запросами, а потом спросил, где Антон живёт? И когда узнал, что тот с женой живёт в Доме, внезапно согласился.

Представитель покупателя прибыл в дом в комнату переговоров и в присутствии сидевшей с отсутствующим видом Лики и нотариуса договор был подписан и деньги переведены на счёт Антона.

Когда Антон уходил, заметил, что нотариус с представителем покупателя довольно мило беседуют, как хорошие знакомые.

Итак, Антон погасил кредит. И теперь мог спокойно продать квартиру. Правда бабушкин дом теперь перешёл к другому владельцу, но надо было отсюда выбираться. И он послал сообщение в секретариат, что они с женой хотят продать квартиру.

И снова получил моментальный ответ, что с удовольствием помогут с продажей, но сначала комиссия должна осмотреть и оценить квартиру. Оценщик придёт завтра в 11.30. Пришёл оценщик, всё осмотрел, задержавшись взглядом на надувной мебели и особенное внимание уделив полу. Затем попрощался и ушёл.

В ту минуту, когда Антон получил письмо он уже почувствовал подвох. В письме говорилось, что Антон поставил незаконный пол, который запрещён в документе таком-то и таком-то от такого-то числа, (что вообще-то было после того, как он его поставил), и что поэтому Дом накладывает на него штраф на сумму, которая равняется трём четвертям стоимости квартиры. Антон может обжаловать решение в суде обратившись к одному из нескольких адвокатов Дома.

«Чтоб вы все провалились!» — заорал обычно невозмутимый Антон. Он понял, что они попали, штраф они выдерут из него всё равно. Даже если он на оставшиеся деньги наймёт их собственного адвоката.

Ладно! Он понял уже что проиграл ещё когда переступил порог этого чудовища. Даже Котбуль почувствовал это. И Лика совсем плоха. Сидит и смотрит с тоской за окно. И есть ничего не хочет, говорит тошнит. Да Антона уже самого тошнит от этой адской тюрьмы. И он написал, что согласен со штрафом и просит вычесть его из продажной цены квартиры.

Через несколько минут на его компьютер пришли все подписанные документы. Администрация Дома выкупает у него квартиру, забирает штраф, остальные деньги уже перечислены на счёт Антона. Выехать они должны в течение суток. После чего их ключи будут заблокированы и они подпадут под закон о незаконном вторжении и тюремному заключению или огромному штрафу.

Время пошло с момента перечисления денег.

— Лика, родная! Собирай вещи, мы продали дом и должны в течение суток его покинуть! Собирайся, если не успеем, можем загреметь в тюрьму — на Антона напало лихорадочное состояние.

— …

Лика сидела так же, уставившись на туман, нёсшийся перед окном. Котбуль спрыгнул с её коленей и побежал к своей переноске, будто всё понимал.

«Ну ладно, тогда я сам!» — сказал Антон и стал запаковывать вещи. За эти несколько лет они накопили не так много. А надувную мебель он специально не захотел никому оставлять. И пол тоже, поэтому сдул и свернул мебель и истыкал, как мог покрытие ножом. Ему даже полегчало.

Были у него и ещё два особенных рюкзака, который всё это время лежали далеко на антресолях, которые он непременно должен был забрать.

Лика повернулась и с удивлением смотрела на суету мужа. Она будто проснулась.

— Мы уезжаем?

— Да и очень скоро. Никуда не ходи я сейчас спущу наши вещи вниз, там нас ждёт мой отец с фургоном.

— Хорошо, — ответила Лика с удивлением осматривая разгром в комнате.

Если вы думаете, что можно быстро спуститься со сто семидесятого этажа вниз, то сильно ошибаетесь. Это не один лифт, а несколько, и как назло занятых. Тем не менее Антон передал отцу несколько чемоданов.

Когда он вернулся, то пришли заказанные им грузчики, которые забрали холодильник и всю кухонную утварь. Всё это заняло намного больше времени, чем это было бы, если они жили на земле. Но сейчас Антон чувствовал ощущение наступившего освобождения. Он ещё съездил на этаж администрации за всеми документами. Там он увидел, что до выезда остаётся всего лишь два часа. В квартире оставалось ещё несколько вещей и Лика с Котбулем, Антон вернулся за ними. Лика встретила его в коридоре. «Ты не видел кота? Он куда-то делся. Наверное убежал, пока дверь была открыта, а грузчики таскали вещи. В её глазах, залитых слезами Антон увидел признаки возвращающейся жизни. Они будто вырвались из липкой паутины. И вот Котбуль… Прежде всего он посмотрел в переноске, но кот исчез. Они побежали по этажу, заворачивая в другие коридоры. Антон позвонил в сервис потерянных вещей и те сразу сообщили по всем лифтам и этажам, консьержам и уборщикам приметы кота. Время таяло, как лёд в горячем кофе. Оглянулся. Теперь пропала Лика. Да что ж это такое! Он побежал в квартиру и нашёл её там, рыдающую.

— Лика, милая, нам надо бежать, иначе с ними шутки плохи. Через пятнадцать минут наши пропуска и ключи заблокируют и тогда будут очень сильные неприятности. Будем надеяться, что наш Котбуль попал в хорошие руки. Побежали!

— Хорошо, — сказала Лика и подхватив два последних рюкзака они побежали к лифту. Спустившись на двадцать этажей вниз, они обнаружили, что у следующих лифтов полно народу и перебежали через три коридора к другому лифту. Там тоже собралась кучка людей, и Антон с криками: «Спасите, помогите жена рожает!» — оттеснил их и захватил лифт.

Они спустились ещё на двадцать этажей и беспрепятственно спустились ещё на двух лифтах и когда добрались до этажей, где были открытые сады, их ключи были заблокированы. Они находились на девяностом этаже, когда их ключи стали противно и громко пищать. Пришлось от них избавиться, но это не помогло. Они услышали, как по громкой связи было передано для полицейских и охранников, что на девяностом этаже нарушители, которых надо схватить, мужчина и женщина. Народу было немного и там, где были Антон и Лика никого, поэтому они незаметно по эскалатору, окруженному гирляндами зелени и цветов спустились на восемьдесят девятый этаж и увидели через стеклянные стены, как забегали охранники в поисках нарушителей.

— Нормально, успеем, — сказал Антон оглянувшись. — Ты же помнишь то место в кафетерии, где ближе всего к площадке?

— Помню.

— Беги, не переживай, я всё сам складывал.

Лика побежала. Слишком медленно после всех её голодовок и депрессий.

— Скорее! — крикнул Антон с отчаянием видя, как человек семь-восемь бегут в его сторону.

Он чиркнул зажигалкой и направил на неё дезодорант, который превратился в огнемёт и поджёг вокруг всё, что смог. Повалил дым от каких-то пластиковых занавесок и вспыхнул небольшой пожар. Он побежал со всех ног. Включилась и завопила сигнализация. Преследователи разделились, большинство осталось тушить пожар, но двое всё равно стали резво его преследовать.

Завалив по пути заботливо сложенные пирамидами стулья, он ненадолго остановил бегущих и уже догнал едва волокущуюся Лику. Потащил к краю вертолётной площадки. И когда метрах в пятидесяти появились эти двое и ещё двое полицейских с оружием, он сильно толкнул Лику и прыгнул сам. Выстрелы прошили пустоту.

Преследователи подбежали к краю и ничего не увидели в темноте, лишь услышали далеко внизу звук, будто открылись два огромных зонта и уже очень далеко, вне досягаемости Дома, они увидели два едва видных в темноте крыла.

***

Антон и Лика подъехали к бабушкиному дому на следующий день, сразу после того, как проснулись дома у родителей Антона. Вещи, которые сгрузили грузчики на фургон отца тот привёз и поставив у гаража вдруг услышал отчаянное мяуканье доносившееся непонятно откуда. Оказалось из холодильника. Наверное кто-то из грузчиков шутки ради засунул кота, сам он туда попасть бы не смог. Вот это была радость!

Поздно ночью на такси приехали Антон с Ликой и завалились спать держа в объятиях Котбуля.

Бабушкин дом пока стоял целый и невредимый. История жизни приготовленная к сносу. Только неподалёку уже стояла техника.

— А помнишь, как ты сопротивлялась занятиям с парашютом? — спросил Антон, прижимая Лику к себе и целуя её в ушко.

— Помню, и ты был прав, когда говорил, что каждый, кто хочет жить в небоскрёбе должен уметь с него убежать. А я говорила, что ты параноик, — она засмеялась. — Как хорошо-то! Яблони…

— Ребята, не поможете выкопать вот эти три молодых яблони? Мы их посадим возле нашего нового дома. Это память о бабушке.

— Отчего же не помочь, всё равно их рубить будут. Слышали, здесь Дом будут ставить, ещё выше вон того, — сказал плотный краснолицый экскаваторщик, — ох и завидую я жильцам, ведь жизнь там как в раю!

История 23 "Невидимка"

Я знаю все твои тайны. Мне известно всё, что творилось в твоей жизни. Это было нехорошо! Это было постыдно! Такое никому рассказывать нельзя! За всё, что ты сделала - будешь гореть на тефлоновой сковороде, которая не пригорает. В твоей жизни ты многих расстроила, заставила их верить и обманула. Все думают, что твоё личико принадлежит ангелу, но это лишь маска. То, на что ты способна не покажут даже в самом мрачном триллере. Очень уж это кошмарно. И рядом с тобой никто не может быть в безопасности, чтобы в радостном покое планировать будущее. Нет! Только не с тобой!

Но мы же были в самых близких отношениях. Я знаю, о чём тебе шептал на ушко каждый из твоих волосатых и усатых мачо, которые валялись после встречи с тобой безо всяких сил. Но их было не жалко – заслужили. Нечего брать на себя так много, что не унести. Это всегда было удивительно, как они верили тебе и как ты оставляла их рыдать горькими слезами. Так же, как и меня. Ты меняла этих мачо-мучачо как перчатки, и бросив одного, тут же бежала к другому, а за углом тебя ждали ещё трое. А ведь ты всегда получала мою поддержку. И когда лежала на спине, и когда скакала верхом и когда склонялась над… даже стыдно вспомнить чем.

Верой и правдой я всегда служила тебе, оставаясь невидимой и ни разу не выдав твою тайну. Но ты предала меня, хотя я не похожа на волосатого мачо! Так будь ты проклята Каролина!

p.s. Твоя новая заколка всё равно сломается и все увидят, что у тебя лысина, которую я помогала тебе скрывать так долго. Но я уже заржавела от слёз, которые вызвало у меня твоё предательство. И я больше не вернусь!

p.p.s. Если что, я за зеркалом… люблю…вечно твоя…

Невидимка❤️

История 24 "Страшная картина"

В музее ночью страшно. Так страшно, что лучше сидеть за столом и уткнувшись в экран компьютера играть Супер Марио, стучать головой по кирпичам и набивать карманы монетами. Так проходят час за часом, отмеряемыми старинными часами восемнадцатого века из усадьбы какого-то барина. Вообще-то Петр Михалыч здесь не работал, а лишь замещал хорошую знакомую, которой срочно надо было уехать на несколько дней. Петра Михалыча на это время оформили официально — музей был солидный, много дорогих экспонатов. Но ещё больше очень хороших копий известных картин и даже несколько яиц Фаберже, некоторые из которых были фальшивыми.

Конечно, Петр Михалыч для начала с удовольствием прошёлся про залам и посмотрел всё самое интересное и стоящее внимания. Остановился у картины про Медузу горгону и даже поёжился. Ну и чудовище! Он вспомнил мультик из детства, как Персей сражался с этим монстром, глядя в зеркальный щит и что даже после смерти она могла превращать всё в камень. Кстати сказать, этот мультик заложил у него на подсознательном уровне подозрительное отношение к женщинам. Может быть поэтому он так и не женился, так и жил бобылём. Время тянулось как резина, стрелки почти не двигались, а Супер Марио уже надоел вместе с его галлюциногенными грибами. Петр Михайлыч оглядел картинки с камер всех выставочных залов — всё было спокойно, картины висели на местах, рыцарь в доспехах тоже стоял смирно, тускло поблескивали витрины с фарфоровыми статуэтками. Петра Михалыча стало отчаянно клонить ко сну. Соседка, которую он заменял, сказала что одна из камер будет следить за ним, и если начальство увидит, что он спит, то накажет рублём. А если не дай бог влезут воры и он проспит, то сумму похищенного повесят на него. Может быть она его пугала, чтобы хорошо выполнял свои обязанности, но Петр Михалыч отвечал, что иногда не спит целую ночь напролёт, просто глаз не может сомкнуть. С трудом подняв склонившуюся чуть не до самого стола голову, он поморгал глазами, широко с протяжным звуком зевнул и снова осмотрел мониторы. Наверное грибы Супер Марио были и вправду галлюциногенными, потому что на одном из мониторов он увидел три женские фигуры, стоявшие перед какой-то картиной. Протерев глаза он снова уставился на экран. Там и в самом деле стояли трое и что-то обсуждали, размахивая руками. Каким образом они туда попали?! Если бы они прошли, вскрыв дверь или окно, то обязательно бы включилась сигнализация. Что делать?! У Петра Михалыча была инструкция по которой он должен был оценить обстановку и сообщить в оперативную часть. И всё-таки он не верил своим глазам. Может быть какие-то хакеры шутки шутят? Он побаивался, что ему мерещится или спросонья привиделось, поэтому решил отправиться в зал номер пять и выяснить, в чем там дело? Вспомнив, что служил в советской армии и ничего не боялся он встал, одёрнул куртку и бросив взгляд на монитор, со вздохом отравился в пятый зал, попутно включая свет во всех залах, через которые проходил. Прежде чем войти в пятый зал, он щёлкнул выключателем, подождал немного и вошёл… Трое, казавшиеся ему на мониторе женщинами одновременно повернулись на свет и звук его голоса, который застрял в горле у Петра Михалыча при виде трёх чудовищ. Они были скорее похожи на чешуйчатых ящеров с кожистыми крыльями, сложенными так, что сзади могли сойти за юбку, а головы и лица почти как у нормальных женщин, только очень некрасивые. Волосы у всех распущены и напоминают растаманские дреды. Петр Михалыч видел не очень хорошо и забыл очки. Он подумал, что они специально так нарядились, мало ли сдвинутых на разных фильмах? — Кто вы такие и что тут делаете? — прокашлявшись спросил он, как ему показалось очень грозно, — Здесь находиться нельзя, уходите или я вызову полицию! — Poios einai aftos kai ti chreiázetai? *- спросила одна у остальных. — Я не понимаю, что вы говорите! Я повторяю, уходите отсюда! Тут он увидел, что эта троица стоит у той картины с Медузой горгоной, которая днём так его неприятно поразила. Он решил быстро вернуться на своё место и поднять тревогу. — Stási! Pou píges?! **- загремел яростный женский голос, да так, что на люстрах зазвенели хрустальные подвески. Не дожидаясь, пока затихнут отзвуки этого страшного голоса он повернулся и бросился бежать, но неожиданно попал в страшный сон — его ноги передвигались медленно-медленно, как будто он бежал в воде, которая густела с каждым мгновением. Петр Михалыч остановился и пот бежал с его лица ручьями от перенапряжения. Может быть он всё-таки спит? Двое ужасных полуженщин-полудемонов материализовались рядом, сверля злобными взглядами несчастного, перепуганного человека. — Fére to edó, tha to chreiastoúme! *** — крикнула третья и два страшилища потащили охранника к картине. Они поставили его рядом и стали разглядывать, а он пытался рассмотреть их лица и не мог, но только с ужасом отметил, что-то, что он вначале принял за дреды — на самом деле змеи! Змеи свисали с их голов спокойно, но видно было, что они живые, вроде как сонные. Женщины отвернулись от него и принялись снова обсуждать картину. Петр Михалыч стоял не смея пошевелиться от страха. Мысли вихрем неслись в его голове, но не приходили к пониманию, что происходит? Они были похожи на тот портрет отрубленной готовы с которой расползались змеи. И тут вдруг Петр Михалыч стал понимать, о чем они говорили! — Смотри сюда Эвриала, именно на этой картине наиболее точная схема. Красная змея вот здесь, рядом с черной, а желая с серой сплелись. — Ты не права Сфено! Видишь жёлтая, серая, оранжевая, белая, а сплелись серая и оранжевая. А ну давай попробуем. Стой ровно, сестричка! Сейчас мы их сложим как надо и ты снова обретёшь свои способности! И мы опробуем их на этом типе, — они взялись за змей, которые зашевелились на голове третьей демоницы, той, что больше всего похожа на портрет, висевший на стене и стали их сплетать и расплетать. «Это же она! Медуза горгона! И они меня сейчас окаменят!» — подумал Пётр Михалыч, с ужасом понимая, что дело плохо. Он не стал размышлять, откуда они тут взялись и зачем всё это делают — от троицы веяло холодом и угрозой.

Змеи на их головах проснулись и стали шевелиться и даже пытаться нападать друг на друга, когда сестры склонялись близко. «Они не настоящие, если бы были настоящие, то окаменели от того, что смотрят сейчас на Медузу, а она на них» — страх немного отступил, от того что чудовища не обращали на него внимания. Петр Михалыч подумал, что он может потихоньку улизнуть, пока те заняты укладкой волос Медузе. Он стал маленькими шагами отступать назад, и ему удалось продвинуться почти до двери, но незакреплённая паркетина предательски скрипнула. И он снова побежал, теперь уже нормально, и добежав до своего стола, нажал на тревожную кнопку. Завыла сирена, зазвенели звонки, как в школе на перемене. Он взглянул на мониторы и не увидел ни одной из них. Может быть они почти за спиной? «Бежать! На улицу бежать, быстро!» — сказал он себе, и пусть наказывают рублём, если хотят!» Даже не взяв с собой куртку он выскочил из дверей и побежал по ночной улице. «Спасите! Помогите!» — кричал он, устремляясь к полицейской машине, стоящей на обочине. Полицейские смотрели фильм на планшете. Им тоже не спалось. Петр Михалыч заколотил кулаком в стекло, чем напугал и разозлил полицейских. — Ты что, дед, охренел совсем?! — гневно спросил один из них, открывая окно. — Я не охренел, у меня в музее грабители-монстры! — закричал он, трясясь от страха. Монстры! С крыльями и хвостами и в чешуе! Отвезите меня домой! Я боюсь! — Гена, проверь товарища на алкоголь. — Я не пьяный! Я придерживаюсь ЗОЖ! Если вы не верите идите в музей и сами проверьте. — Дыхните! Михалыч с досадой дыхнул от души. — Вроде нормально. Садись дед, отвезём. Радостный Петр Михалыч благодарил их всю дорогу, а потом побежал в свою уютную холостяцкую квартиру и заперся на все замки. И только потом напился. Проснулся он около полудня и сразу включил телевизор — который друг всех бобылей. Там передавали местные новости. «Сегодня ночью бесследно исчезли двое полицейских, несшие дежурство неподалеку от городского музея. Последний раз их слышали по рации. Они говорили о каком-то сумасшедшем, который утверждал что в музее на него напали монстры. Коллеги изучают запись их GPS и поиск этого сумасшедшего, которого они довезли до самого дома. Это наш главный подозреваемый. В этот момент раздался требовательный протяжный звонок в дверь. *** — Олег Аристархович! — наш новый ночник охранник сбежал даже не заперев дверь, мало ли кто мог зайти? Но к счастью всё на местах, — рядом с высоченным директором бежал вспотевший зам.директора и снизу заглядывал ему в глаза. — Позвоните кому-то из наших старых сотрудников, пригласите срочно! И уберите эту скульптурную группу схватившихся друг за друга полицейских в зал современного искусства. Что они делают тут, в греческом зале?!

* — Кто это и что он здесь делает? (Греческий в латинской транскрипции)

** Стой, куда пошёл?! (Греческий в латинской транскрипции)

*** Тащите его сюда, он нам пригодится! (Греческий в латинской транскрипции)

История 25 "Болото Ульвенов"(часть 1)

Болото

Майя была тоненькая, гибкая, как ивовая веточка. Глядя на неё каждый чувствовал правильность и порядок, ни одна черта её личика не была неправильной — аккуратно очерченные брови, прозрачные карие глаза, прямой носик и маленький рот с плотно сжатыми губами. Гладкие тёмные волосы разделены на прямой пробор и собраны сзади идеальным узлом. Кожа алебастрово-белая без малейшей розовинки. Она одевалась в строгие тёмные платья, где на юбке были складочки, выглаженные так ровно, будто по линеечке. А воротнички и манжеты были кипенно-белыми и украшены самолично изготовленным кружевом. Родители не могли нарадоваться на свою старшую дочь и прочили ей хорошего мужа. А желающих и впрямь было много. Слыла Майя девушкой рачительной и очень способной в финансах, поэтому, в частности ей было поручено составлять заказы для всей большой усадьбы и участвовать в отцовских деловых проектах. И Майя умудрялась так точно всё рассчитать, что расходы семьи уменьшились на треть, а доходы увеличились вдвое! Многие зажиточные холостяки облизывались на эту девушку, мечтая заполучить её в жёны. Но она чего-то ждала. Ожидая кого-то особенного. Кто знает, что таилось в её милой головке, какая мечта?

А Мари — младшая сестра, была тоже очень хороша. Но ещё очень юна, чтобы говорить о женихах, хотя уже мечтала вовсю о невероятном красавце и даже потихоньку строила глазки особо понравившимся мужчинам. И почему-то её привлекали высокие и крепкие красавцы с усами, а ещё лучше с усами и бородой. Один такой уже мелькал на горизонте, но пока она даже не знала его имени, всего лишь видела из кареты.

Мари была русоволосая, белокожая, но с лёгкими веснушками и зеленовато-карими глазами. Бровями и формой глаз она была схожа с сестрой, но в отличие от Майи не поджимала губы, которые являли собой очаровательный бантик. В одежде Мари предпочитала рюши и терпеть не могла тёмную одежду, которую очень любила Майя.

И вот, когда родители решили, что старшая дочь готова выйти замуж, то все кто должен знать об этом — узнали, и потянулись в гости женихи, каждый со своим предложением, а после этого отправлялись восвояси, ожидать ответа.

Поток женихов постепенно поредел, но Майя не спешила, хотя родителям очень нравились несколько кандидатур. Но дочь должна была выбрать сама и родители доверяли её благоразумию.

Мари очень живо участвовала в судьбе старшей сестры и обсуждала с ней претендентов на её руку, делясь своим почти детским видением. И очень часто прозорливое сердце Мари и ещё ничем не замутнённый ум выдавал очень точные характеристики персонажей. Майя сдержанно улыбалась на все рассуждения сестрёнки, но своих оценок не давала. И её мысли на лице почти не отражались, пока не пришёл последний претендент.

Его появление произвело на обеих сестёр неизгладимое впечатление. В один из дней, родители получили письмо с визитной карточкой от Николаэ Ульвена. Никто не знал, кто этот человек и пришлось пригласить одну из лучших свах — Савватию, которая, казалось знала всё и обо всех. Что рассказала она родителям сестрам известно не было, но то, что те приняли от него письмо и ответили на него, показывало, что господин Ульвен был достоин их дочери и по титулу и по капиталу.

Итак, по правилам, сначала его должны были встретить родители, немного пообщаться, а потом уже пригласить Майю. Мари там появляться не должна. Её время впереди, но смотреть из-за портьеры можно, и немножко подслушать разрешается тоже. Это делалось для того, чтобы Мари научилась немного разбираться в мужчинах.

Скучающая Майя ожидала в соседней комнате, позовут её или нет? Она уже выписала себе всех претендентов, которые побывали у них, все их видимые плюсы и минусы, и проценты, на которые ей понравился тот или иной жених. А этот, что сейчас разговаривает с родителями, что это ещё за Николаэ? Да ещё и Ульвен. Звучит странно. Будто он иноземец.

В дверь постучала служанка, приглашая Майю в комнату. Та вздохнула. Поправила свои юбки и пошла, а Мари бросилась следом, чуть не сбив её с ног.

И вот Майя вошла в комнату, где должна была ожидать этого Николаэ, а Мари сидела за портьерой тихо, как мышь, но чуть не чихнула и портьера заколыхалась. Майя строго шикнула на сестру и повернулась на чёткий звук мужских шагов.

Вошедший явно знал себе цену. Он вошёл стремительно — высокий, крепкий, широкий в плечах, в идеально подогнанном по фигуре чёрном костюме и белой рубашке. Высокий лоб, каштановые волосы волной, тёмные, глубоко сидящие глаза под чёрными бровями вразлёт, нос с горбинкой и… шикарные усы с бородой!

Увидев его Майя едва удержалась на ногах, а Мари за гардиной чуть не упала в обморок. Мужчина был тот самый, из её мечты!!! Это она его видела в парке, прогуливающегося с другим господином, который был в сто раз хуже его и ничего из себя не представлял. И большинство женихов Майи тоже ничего из себя не представляли. И Мари стала просить всех богов, чтобы Майя его отвергла. Ведь сразу видно, что они не пара. Бледная Майя, как сушеный стебель и красавец-мужчина, как раскидистое зелёное дерево. Нет, они не пара! Мари размечталась, что когда сестра его отошьёт, у Мари появится шанс завладеть им.

Но похоже что у них с сестрой оказался один на двоих мужчина мечты, и Мари увидела, что у Майи внезапно появился румянец на щеках и губы перестали походить на ниточку, а оказались такими же красивыми, как у Мари. И она просто вся засветилась.

Мужчина представился, и от его глубокого низкого голоса обе сестры поплыли, как восковые свечи. Мари так расчувствовалась, что вцепилась в гардину изнутри и Николаэ похоже это заметил и быстро взглянул в её сторону и даже тихонько хмыкнул.

В общем он сказал о себе не так много, то, что приехал издалека специально, услышав от своего знакомого множество лестных слов о Майе, её красоте и талантах, и что увидев её несколько раз на прогулках убедился, что тот был прав. И у него появилась мечта о такой спутнице жизни. Он сказал, что живёт почти на границе с северными соседями, там где стоят высокие города Белоземья и с удовольствием заберёт свою возлюбленную с собой туда, где она будет блистать во всей красе. Он предложил ей прогулку на то время, которое она назначит, чтобы узнать друг друга получше и может быть она снизойдёт к просьбе её руки и смиренного предложению сердца.

Всё это так не походило на ухаживания местных кавалеров, что Майя чуть не забыла выждать паузу перед ответом. Но потом взяла себя в руки и всё сделала правильно.

После этого Николаэ откланялся и так же стремительно ушёл.

Как только его шаги затихли вдали, Мари вывалилась из-за портьеры.

— Майя, ну что ты думаешь о нём? По-моему он выглядит слишком высокомерным. И наверняка меняет женщин, как перчатки.

— Мари, откуда у тебя взялись такие познания? И вообще внешность бывает обманчива. Мы ещё порасспросим Савватию и не только её. Мне кажется, что он довольно милый, молодой человек. И решительный.

«Довольно милый! — мысленно передразнила Мари сестру. — Да он просто Бог красоты и мужественности!!! И я хочу, чтобы он был моим!»

Но её желаниям не дано было сбыться.

Майя и Николаэ чуть ли не каждый день проводили вместе и сначала стали большими друзьями, нот потом, довольно скоро это переросло в нечто большее и Майя впервые в жизни отпустила вожжи и позволила судьбе скакать на просторе. Она стала весёлой, шутила, вздыхала невпопад, всё время говорила о Николаэ, что он сказал, что он любит, что думает о том и об этом. Мари жадно слушала и запоминала.

А когда Майя и Николаэ обручились, постаралась как можно чаще попадаться ему на глаза, но так, чтобы он ничего не заподозрил. Она щебетала будто дитя, строила из себя наивную дурочку, задавая ему двусмысленные вопросы и кажется, в конце концов тот понял, что Мари к нему неравнодушна и даже более.

Но изменить она ничего не могла и поэтому просто бесилась, швыряя вещи по комнате, которые потом служанки с ворчанием собирали, а ночью представляла себя в объятиях Николаэ Ульвена.

День свадьбы был назначен на середину сентября. А Мари ждала письмо от дальней родственницы из Белоземья насчёт Николаэ Ульвена. Ей надо было знать всё, чтобы составить план, как его увести от Майи. Но письма всё не было. Империя большая, и кое-где даже дорог почтовых раз-два и обчёлся, да и те только в хорошую погоду проезжие. Но у Мари было время и она готова была подождать. И она даже как-то пережила эту свадьбу, хотя готовилась к ней чуть ли не серьёзнее чем сестра.

В отличие от белого, но строгого платья Майи, где был только один белый цветок на груди, правда красивый и пышный, вышитый жемчугом, платье Мари было полупрозрачным, летящим и подчёркивающим расцветающую красоту её юности и взоров она привлекла едва ли не больше, чем невеста. Безусые юнцы, их папаши и даже морщинистые дедуси прямо объели её глазами до косточек и уже подсчитывали, когда можно будет засылать сватов. Но Николаэ смотрел поверх неё, ни разу не коснувшись взглядом. Он упорно глядел на Майю и изображал счастливого жениха. Вот только Мари этому совсем не верила, в отличие от Майи, которая полностью преобразилась рядом с теперь уже мужем. Теперь они оба были Ульвены. Мари узнала, что оказывается на каком-то из северных языков «Ульвен» это «Волк». Николаэ и впрямь напоминал Мари волка, особенно взглядом.

И она бы с удовольствием стала его волчицей.

Совершенно неожиданно, как это обычно бывает, пришёл момент прощания. Майя и Николаэ уезжали в его далёкий край. Становилось прохладнее и Майя, которая оставалась верна своему строгому стилю, всё-таки внесла некоторые изменения во внешность — выпустила локон из-под круглой меховой шапочки и надела тёмно-зелёный шарф под тёмную меховую шубку, мягкую и уютную. То ли от неизвестности новой жизни то ли от прохлады она была более бледной, чем обычно, сдержанно улыбалась, не проронила ни слезинки, лишь крепко обняла всех родных и каждого поцеловала в обе щёки. Карета тронулась и повезла её в будущее, но Майя уже была вся там и назад не оглянулась…

***

История 26 "Болото Ульвенов"(часть 2)

Через полтора месяца после отъезда Майи и Николаэ, Мари получила письмо от родственницы. Та писала, что Николаэ довольно известен в Белоземье и очень лакомый жених, по которому вздыхают все местные красотки, но он человек таинственный и непонятный, с дамами флиртует, но ни одна не добилась успеха, поэтому о нём говорят всякое. Когда о человеке нет простых и понятных сведений, на их место приходят домыслы. Например, говорят, что он продал душу Дьяволу, поэтому имеет такой успех у дам. С другой стороны он этим успехом не пользуется, иначе бы о его шашнях кто-нибудь, да узнал. Вероятно у него есть кто-то тайный, любовник или любовница, но пока фактов никаких нет, а только догадки. Говорят также, что может быть он потерял каким-то образом мужское достоинство и поэтому боится встречаться с женщинами. Или у него в прошлом любовная драма и он теперь не верит в любовь и ненавидит женщин. Ещё говорят, что он занимался предпринимательством, отправлял корабли со специями и прогорел, и теперь должен заимодавцам так много, что таких и денег не существует, говорят ещё, что он и есть тот маньяк, который убивает молодых женщин, и которого никак не может поймать полиция, многие верят, что он знается с нечистой силой, но это говорят обо всех, кто живёт в Чернолесье, а он там и живёт в основное время своей жизни, но в Белоземье наезжает частенько. И именно потому что он живёт где-то на отшибе люди мало о нём знают. И домыслы домысливают. В общем Николаэ Ульвену приписывают многое, но что из этого правда, а что нет никто не знает. Вот про отца его знали все и всё, а о матери совсем мало, но их нет уже в живых, и тех, кто их близко знал, не осталось. А если тебе Мари вдруг приспичит узнать его поближе, то лучше держись подальше, и Майе скажи, чтобы держалась подальше тоже. Целую. Вечно твоя кузина Эльвира».

«Поздно, Эльвира, поздно!» — сказала Мари, прочтя письмо. Сказать, что слухи, пересказанные кузиной её испугали и отвратили от Николаэ, так нет, даже наоборот, жгуче захотелось узнать, кто он такой на самом деле и правда ли якшается с нечистой силой?

Мари слышала о Чернолесье, и на самом деле считалось, что там проживают только колдуны. Множество страшных историй ходило о их кознях, даже была поговорка: «Повезло, как заблудшему в Чернолесье». И тут её родная сестра вышла замуж за такого опасного и невероятно интересного мужчину! Мари за последнее время совсем повзрослела, очень быстро. Буквально за один день она собрала в мешок все свои игрушки, кукол, которые её радовали и утешали все детские годы, кулончики, браслетики, колокольчики, паровозики, раскраски, кукольный театр, и отдала обрадованной служанке, чтобы та отнесла своим детям.

Оставила она только парочку ангелочков — мальчика и девочку, которая целовала кудряша в толстую щёчку. Они были такие родные её сердцу, полюбившиеся с первого взгляда, непонятно почему.

Но именно в это время её родители полностью загрузили её занятиями с учителями. К моменту, когда Мари пора будет выйти замуж, она должна много чему научиться, и поэтому её терзали учителя музыки, танцев, математики и правописания, домохозяйства и хороших манер. И ей почти не оставалось времени на мечты о Николаэ и продумывания безумных планов, как его увести от сестры и растопить его сердце. Она ни на секунду не верила, что Майю можно полюбить, хотя… есть же любители безвкусных хлебцев, предпочитающие их пирожным.

За то время, когда она уже вытянулась и стала ещё прелестнее Майя с мужем прислали всего пару писем ни о чём, таких же сухих, как и сама Майя, мол: «У нас всё хорошо, чего и вам желаем». Мари просто с ума бы сошла, если бы не написала в подробностях то, что происходит в жизни. И тогда она решила, что надо начать писать сестре письма, чтобы она совсем не отбилась от семьи и когда-нибудь бы пригласила Мари в гости, а уж там…

И Мари начала писать письма. Одно за другим, описывая малейшие происшествия и свои подростковые страдания. Заодно задавала массу вопросов, чтобы Майя не открутилась и обязательно на них ответила. Теперь у неё было развлечение — ждать писем, которые ползли медленнее улитки туда, а потом обратно. Но Майя была в своём репертуаре, вызнать у неё было ничего невозможно, ни где она бывает, ни что делает, какая там мода, появились ли подруги, ходят ли они на балы? Ну самые простые вопросы, на которые они с Майей раньше могли довольно мило и познавательно болтать, а тут просто две-три фразы, написанные торопливой рукой, и Мари усилила свою почтовую активность. А ещё написала письмо кузине Эльвире, вложив специально в него письмо для Майи, в котором ругала сестру за невероятную скупость в написании нормальных писем и требовала написать всё о своей жизни, а то и родители и Мари очень беспокоятся.

Незаметно подошло время первого бала Мари. Молодая жизнь летит ярко и стремительно, и столько всего интересного кругом и однажды Мари поняла, что образ Николаэ побледнел и куда-то растворился. Нет, он не ушёл совсем, но стал напоминать когда-то слышанную историю или давно прочитанную книгу. Ещё и её учительница домоводства очень искусно подсовывала ей разные истории про характер юных особ, которые порывы расцветающего тела, принимают за любовь, в которой ничего не понимают и не знают, что это такое. Поэтому объектами их воздыханий являются как правило мужчины старше их по возрасту, циничные и похотливые. А молодые особы придумывают себе сказки в которые начинают верить сами, хотя в реальности дела обстоят совершенно иным образом. И даже рассказала каким. Сначала Мари не хотела слушать её историй, но постепенно обнаружила в себе способность рассуждать и сличать свои собственные чувства и теми нравоучительными посылами, которыми её потчевала учительница. Недаром она являлась одной из высокооплачиваемых преподавателей для юных особ. Благодаря ей, многие избежали ненужных и разрушительных соблазнов.

А когда Мари, прекрасная, как майская роза, свежая, как ветер с гор, стройная и нарядная вошла в залу, под руку с папенькой, в зале пробежала волна перешептываний, зависти и восторга. Мари не посрамила учителя танцев и её полную изящества стали осаждать кавалеры, записывающиеся в очередь на танец.

И среди них выделялся один молодой человек в парадной военной форме, который опирался на тросточку и с сожалением смотрел на танцующие пары. Одна из подруг Мари сказала, что он был ранен на войне и теперь проходит лечение. То, что грустный молодой человек оказался героем, да ещё раненым в бою, очень привлекло интерес Мари, тем более, что она не могла сама подойти к нему и поговорить, ведь по этикету они не должны разговаривать не будучи представленными. Такая интригующая ситуация понравилась Мари, и ей захотелось познакомиться с этим молодым человеком. Она видела, что тот не может оторвать от неё своего взгляда, и поняла, что знакомство обязательно состоится, но немного позже. Поэтому, чтобы добавить ещё больше таинственности она попросилась домой и вскоре уехала с родителями к горькому разочарованию быстро образовавшейся армии её поклонников.

Привыкшая писать письма сестре, она написала ей о своём первом бале и очень смешно описала всех своих кавалеров по танцам так, что они просто умерли бы от стыда, если бы могли прочесть эти рассказы.

А ещё через несколько дней молодого Станислава Волкова представили Мари. И когда они встретились и стали говорить, то их разговор превратился в танец слов, закруживших обоим головы. И когда Мари, лёжа в ночи с открытыми глазами, вспоминала бал, первый взгляд на Станислава, а потом их разговор, накрывший их волной чувств, вдруг вспомнила о Николаэ, то поняла, что даже не помнит, как он выглядел, не помнила ничего кроме его тёмных, глубоко посаженных глаз, которые теперь показались бы ей опасными.

Николаэ был теперь навсегда забыт и заброшен, на его место уверенно воцарился Станислав. Странно, но Мари вспомнила, что Ульвен — это волк, и получалось, что Майя была женой волка. Но ведь Станислав тоже был Волков. Какое странное совпадение!

***

История 27 "Болото Ульвенов" ( часть 3)

Теперь Мари казалось, что она никого никогда не любила так сильно, как Станислава. Он был высок, строен, и на первый взгляд тёмные его волосы отливали в свете свечей рыжим золотом, тёмно-серые глаза смотрели то ласково – на Мари, то насмешливо – на остальных, то холодно и сурово, когда Мари расспрашивала его о битвах с врагами. Она спрашивала его, приходилось ли ему убивать человека, и тогда глаза его темнели и на лице появлялось выражение таких смешанных чувств, что Мари очень бы хотела разобраться. Понравилось ли ему это или показалось ужасным. Но добиться красочных рассказов о войне от него не получилось. Станислав был крепким орешком, а Мари, видя, как другие парни буквально бросаются к её ногам, пыталась играть им, переломить его, победить. Но любя её, он всё же сохранял достоинство и мудрость, чтобы не потерять её и чтобы сильно не обидеть. Так они и осуществляли свою интересную незримую битву, где никого не надо убивать, а только побеждать. Она изучала Станислава со своей девичьей точки зрения, а он её со своей, мужской. И оказалось, что твой возлюбленный это целый мир. И тут, когда их любовь стала настолько сильна, что они заговорили о женитьбе, Станислава вызвали на службу. И как вы думаете куда? В Белоземье! И отправиться он туда должен через неделю. И оказалось, что у него там живут родственники, как и у самой Мари.

Девушка немедленно обрушила на родителей новость, что ей непременно надо посетить сестру Майю и кузину Эльвиру. Родители оторопели. Дорога очень неблизкая и не для юной девушки. Но узнав, что она поедет с целой группой военных, направляющихся на службу, успокоились. К тому же они знали, что с ней едет Станислав, которого негласно считали женихом Мари. Родители против такого жениха ничего не имели – потомок известного семейства, воспитанный в военной академии, идущий по стопам отца, деда и прадеда, которые дослужились до маршальских званий. В такие руки они могли доверить жизнь своей дочери. К тому же они волновались о Майе, и тоже считали, что сведений о её жизни слишком мало, чтобы быть полностью спокойными на её счёт. Отцу, Майи очень не хватало, можно сказать, что он отдал Ульвену самое дорогое, что у него было. Он подошёл к Мари, когда она уже была готова к поездке и сказал, чтобы она внимательно посмотрела, счастлива ли сестра? И Мари понимала его тревогу. Обратно Мари должна была ехать вместе с другими военными, которые будут возвращаться домой.

Она попрощалась с родителями и села в карету, сопровождаемая Станиславом. Предстояла долгая дорога.

***

В обществе любимого человека время летит быстро, и в Белоземье они въезжали уже пройдя несколько ссор и примирений, слёз и улыбок, жарких объятий и холодного молчания, а значит сблизившись ещё больше. Мари должна была остановиться в доме кузины, и каким же огромным счастьем для неё было выспаться на нормальной кровати. Военные были привычны к любым неудобствам, а Мари выпало такое испытание впервые. Но она справилась и даже не хныкала и не жаловалась.

Ей не терпелось пообщаться с Эльвирой о семье Ульвенов, что там о них слышно в Белоземье?

Наконец-то Мари могла впервые за несколько недель сидеть за прекрасно сервированным столом вместе с кузиной, в красивых шелковых в кружевах и рюшах пеньюарах, которые она привезла себе и Эльвире. Восторг от подарка был подобен цунами. Эльвира была очень эмоциональной женщиной. Так приятно было сидеть так и сплетничать обо всём на свете не боясь мужских ушей и мужского сарказма. В доме кузины мужчины не приживались. Также, как и цветы. Зато и кошки и маленькие собачки приживались очень хорошо и были на любой вкус и любой расцветки. Подруги у неё тоже отлично себя чувствовали и поэтому в этом доме всё знали обо всех. Сейчас же кузина была полностью в распоряжении Мари и готова ответить на любые вопросы. Но взамен потребовала, чтобы та потом рассказала какие-то новости о том, что творится в свете и как дела у родителей и у неё самой. Мари обещала и перво-наперво спросила, не знает ли она что происходит в семье Майи? Она рассказала, как много писем написала сестре, просто сотни, а в ответ пришло от силы пять посланий, коротких, сухих и будто чужих, но почерк был именно Майи, его подделать даже искусница Мари не могла.

Эльвира немного помолчала, прежде чем ответить, потом рассказала вот что: «Когда кузина Майя приехала с мужем в Белоземье, то это просто был фурор какой-то и гром среди ясного неба. Майя не понимала, почему такой ажиотаж, ведь все люди женятся, мужчины и женщины, старые и молодые, простые люди и королевских кровей. Ей пришлось выдержать натиск внимания такой плотности, что некоторые в упор смотрели на неё через лорнеты и громко обсуждали, где Николаэ оторвал такой примитивный цветочек? Ей было очень неприятно. Сидя вот здесь, на твоём месте, она чуть не плакала, а ты знаешь, что Майю сложно заставить плакать. И Николаэ увёз её подальше от любопытных глаз в своё Чернолесье. С тех пор за прошедшие два года они были в городе всего пару раз и Майя скрывала лицо под чёрной вуалью, чтобы никто не пялился. Николаэ же был такой, как обычно, резкий, ставший ещё более красивым и глядящим на всех свысока, благо рост позволяет. И ты знаешь, эта таинственность вызывает ещё больше интереса и пересудов. Но уже почти полгода их никто не видел.

Вот и всё, что могла сказать Эльвира, а потом взялась за Мари. Та рассказала о том, что полюбила молодого военного по имени Станислав и может быть они когда-нибудь поженятся, а пока он будет на службе. «О, да, понятно, понятно милая, дело молодое…» - сказала кузина. Мари старалась не так сильно распространяться о личных делах и Эльвира поняла. Больше не расспрашивала о ней, а перенесла своё любопытство на семью, остальную родню и знакомых.

Ночью Мари ворочалась на постели, не в силах уснуть. И вопросов у неё появилось намного больше, чем было раньше. Измучившись, к утру она приняла решение ехать в Чернолесье. Ей во что бы то ни стало надо было увидеть сестру и узнать, что с ней. Когда она проснулась, на часах было десять утра, кузина отправилась по своим делам, наверное разносить сплетни. Представляю, как в городе начнут перешептываться, что сестра Майи Ульвен приехала с ротой военных вызволять сестру. Зная Эльвиру, можно было почти на сто процентов сказать, что так оно и было.

Но раз приняв решение Мари не собиралась отступать. Ей нужен был провожатый, который довезёт её до Чернолесья и покажет дом Николаэ Ульвена и Майи, если она ещё жива. При этой мысли у Мари заныло сердце…

***

История 28 "Болото Ульвенов"(часть 4)

Провожатый нашёлся не сразу. Он где-то охотился в лесах и вернулся домой только через день. Это был бородатый мужчина за пятьдесят, по имени Горэн — суровый и молчаливый, и сам он был родом из Чернолесья, но временами бывал в Белоземье по каким-то своим делам. Его нашла через знакомых всё та же Элеонора. Горэн сразу заявил, что доведёт Мари почти до места, а дальше она сама, там ему не по пути, а обратно пусть её доставляют Ульвены. Осмотрев наряд Мари он пренебрежительно хмыкнул и сказал, что в таком в его места ходить нельзя — болота кругом. Поэтому он милостиво дал Мари один день, чтобы купить нужную одежду, большую заплечную сумку и каучуковые сапоги до колен. Это была ещё та эпопея для девушки, которая раньше бывала только в дорогих бутиках и решительно не знала, где продаются каучуковые сапоги и заплечные сумки. В результате бурной деятельности Элеоноры, сапоги всё же были найдены, но оказались велики, сумка была найдена, но оказалась мала. И пришлось их взять, потому что времени почти не оставалось, а Горэн ждать не собирался. В сумку Мари погрузила подарки для Майи и Николаэ, сменную одежду и обувь для себя и массу мелких девичьих вещичек. Оказалось, что сумка получилась очень тяжелой, неизвестно, как далёк был путь до дома Ульвенов. Пришлось выбросить все девичьи вещички и кое-что из одежды. Она считала, что со всем справится. Горэн считал также. Он посадил Мари на бричку и проехал так с ней пол города. Мари чуть сквозь землю не провалилась, сидя в своих нелепых сапогах, непромокаемом плаще, обнимая сумку. Элеонора дала ей шаль вместо шляпки и Мари накинула её на голову и обернула вокруг шеи. Теперь она выглядела как настоящая девушка из Чернолесья и никто не обращал на неё внимания, зато Горэн первый раз взглянул на неё благосклонно и даже улыбнулся, показав крупные белые зубы.

Сидя в бричке она смогла насладиться прекрасной архитектурой Белоземья. По главным улицам нельзя было ездить в простых бричках, только в каретах и дилижансах, разрешались только грузовые повозки, и продуктовые, без которых жители не могли обходиться. Но на второстепенных улицах тоже было на что посмотреть. Эстетика прослеживалась везде. Было очень мало запущенных домов, где давно не красили стены и рамы окон, в основном дома были двух, реже трёхэтажные, но каждый построен и выкрашен на свой лад, даже окна у них были разными. И на второстепенных улицах была серая брусчатка, а на центральных белая, искрящаяся. Её мыли по ночам, чтобы утром всё снова сияло. И чем дальше от первостепенных улик к границе города, тем становились грязнее и беднее улицы, булыжная мостовая сменилась деревянными тротуарами, а потом утоптанной землёй, которая раскисала при первом дожде и превращалась в непролазную грязь.

Бричка выехала за город и покатилась среди пролесков и полей. Мари очень хотелось спросить: «Это уже Чернолесье или ещё нет?», но она боялась сурового Горэна и вдруг с ужасом подумала, о том, что будет если вдруг ей придётся добираться обратно самой? Станислав ничего не знал о её поездке. Во-первых он был на службе и никак бы не смог её сопроводить, во-вторых она хотела проверить его чувства, прибежит он к Эльвире узнавать о ней или нет? Ещё хотелось, чтобы Эльвира посмотрела какой он у неё красавец, не хуже Николаэ, из-за которого все сходили с ума. Да что там говорить, она и сама когда-то тоже. И в-третьих она хотела доказать себе, что уже взрослая и может справиться с разными ситуациями. И вообще это было её личное семейное дело.

Бричка всё ехала и ехала, и конца края дороге не было. Два-три раза они остановились на небольшой отдых и перекус, при этом Горэн достал из корзинки, завернутый в толстый пергамент кусок мяса, сыр из глиняного горшка и хлеб, завернутый в холст.

— Ешь! — сказал он повелительно, протягивая кусок хлеба с красным куском мяса и отковырял ножом кусок солёного сыра.

Мари с сомнением поглядела на мясо, она же не зверь какой-то, чтобы мясо есть. И сказала:

— У меня есть еда. — И показала корзинку, где лежали булочки, колбаски и печёные пирожки. И даже бутылка вина.

— Оставь на потом, тебе ещё долго добираться до Ульвенов. А теперь ешь, в наших местах лучше пахнуть мясом.

Он сказал это так убедительно, что отказаться было невозможно.

И Мари зажмурив глаза стала отгрызать по крошечному кусочку мяса и заедать большими кусками хлеба. Горэн пристально смотрел на неё желтоватыми глазами, посмеиваясь в пегую бороду. Вскоре хлеб у Мари закончился и пришлось ей съесть остальное мясо с оставшимся кусочком сыра.

После этой кулинарной экзекуции, Горэн подобрел к ней ещё больше и стал давать советы, как правильнее идти к родне. И так они ехали ещё несколько часов, встретив по пути несколько развилок, по которым бричка ехала то направо, то налево, то прямо. Дорога становилась всё более дикой и всё менее накатанной, и наконец, наступили сумерки. Солнце быстро садилось за деревья и вскоре наступила темнота. Лошадь бежала чуть помедленнее, но довольно бодро до тех пор, пока не вышла почти полная луна и хорошо осветила всё вокруг. Мари даже не представляла, что бы она делала, если бы оказалась в таком лесу ночью одна? Она поёжилась от страха, обхватив плечи руками. И тут же подучила на этот вопрос совершенно ясный ответ. Бричка остановилась у нескольких поваленных друг на друга деревьев и наискосок обломанного высокого пня. Горэн повернулся к Мари:

— Ну что, красавица, вылезай, я дальше к себе, а ты через болото, к Ульвенам. Я тебе помогу подобрать палку и помни мои наставления.

— Как? — дрожащим голосом спросила бедная Мари, — Умоляю, Горэн, не бросайте меня одну! Я не могу идти через лес и болота, я никогда не была…

— Мы же договорились заранее, — сказал Горэн холодно. — Если ты очень хочешь со мной, то пожалуй я соглашусь, но знай, у нас в Чернолесье так — женщина пришедшая в дом к мужчине, даже если он женат, становится его женщиной. Решай скорей, у меня нет времени.

— Я попробую дойти до дома Ульвенов, — быстро ответила Мари.

— Вот так-то, — хмыкнул Горэн, — видишь, ту палку, что воткнута между пнём и стволом? Бери её, и не медли, луна через час зайдёт. — Он дёрнул вожжи, потом остановил лошадь и сказал, — на, доешь, только сразу. А потом уже иди. Тогда тебе ничего не грозит. — И он кинул Мари под ноги завернутый в бумагу, оставшийся кусочек мяса.

— Спасибо, — промямлила Мари и подняла подарок Горэна, а когда разогнулась, то увидела, что его и след простыл, и она осталась одна-одинёшенька в глубоком лесу, одна. Над ней висела луна, а впереди расстилалось болото…

***

История 29 "Болото Ульвенов" (часть 5)

Следуя совету Горэна, Мари быстро сжевала мясо, понимая, что такое просто так не советуют. Она стала торопиться. Выдернула палку, которая оказалась длинной и крепкой, будто специально сюда поставленной. И прощупывая почву перед собой стала пробираться вперёд, ориентируясь по гнилушкам, которые светились зеленоватым светом. Гнилушки были явно выложены как бы отмечая тропу, пока почва под ногами была довольно крепкой, лишь немного пружиня под каучуковыми сапогами. И так она, поглядывая на луну, которая пока ещё висела почти на том же месте, но всё же медленно двигалась, Мари подгоняла себя, как могла, рассуждая, какая всё-таки странная судьба.

Майя, красивая, образованная, умеющая играть на разных инструментах и знающая несколько языков выходит замуж за Николаэ Ульвена, который между прочим её обманул, сказав что живёт в Белоземье, а на самом деле в Чернолесье. Ай! Рука с палкой и правая нога провалились куда-то в бездну. Мари окатило холодным потом, сердце бешено забилось. Потом, видя, что пока никуда дальше не проваливается, она постаралась замереть и не дёргаться, как учил её Горэн, а распластаться и медленно, без резких движений вытаскивать ногу, а потом руку. С ногой получалось плохо. Сейчас она лежала на животе, повернув голову влево, правым ухом слушая бульканье потревоженных болотных газов. Сначала Мари повернула голову в другую сторону, и начала тянуть плечо вверх, потом, когда оно вышло на треть, стала медленно перемещаться всем туловищем влево, пытаясь вытянуть всю руку полностью. Дело осложнялось тем, что она вцепилась в палку, не желая с ней расставаться, боясь потом идти вперёд без неё, но палку засосало крепко и она выпустила её из руки. Дело сразу пошло быстрее, рука вытянута и Мари стала ползти вперёд по колыхающемуся под телом ковру, сплетённому лишь из корней лесных растений, и после долгих трудов вытащила и ногу. Но потеряла в трясине свой каучуковый сапог с правой ноги. Буквально рядом с поверхностью. Попытки добыть его не увенчались успехом. И тогда она добыла из мешка и надела правый ботинок из тех, что брала для ненастья. Он был изящный, но к счастью с плоской подошвой, не то, что остальная обувь на каблуках. За время борьбы с трясиной луна сместилась к горизонту. И тут Мари вспомнила слова Горэна о том, что луна иногда даёт отсветы на трясине подобные свету гнилушек, поэтому это свечение надо проверять создав над ним тень. Гнилушка продолжает светить, а лунный свет исчезает. Вспомнив об этом она посмотрела вперёд прищурившись и увидела довольно четкую, хоть и слегка извилистую линию, с которой она свернула, занимаясь ненужными размышлениями, хотя должна быть предельно внимательной.

Очень аккуратно, не вставая на ноги, ползком она вернулась на прежнюю дорогу и уже смелее поднялась и потихоньку пошла по ней, осторожно ступая. Так и дошла она до круглой поляны, едва уже освещаемой луной, которая стремительно, как раньше солнце, пряталось теперь за деревья. И так как никакого жилища видно не было, то Мари поняла, что она опоздала. Полчаса, которые она потратила, чтобы выбраться из трясины, забыв советы Горэна, она теперь вынуждена будет идти в полной темноте. Слава богу, что гнилушки светили даже ярче и уже не будет фальшивого света от лунных лучей, но зато некоторые из них стали… перемещаться. Мари пристально следила, как перемещаются огоньки, но потом заметила, что они двигаются парами! Это были чьи-то глаза. Мари затряслась от страха. Даже в трясине ей не было так страшно, как сейчас. В лесу стояла почти полная тишина, в которой иногда хрупала прелая ветка или шипели и булькали болотные газы. Но эти огоньки перемещались бесшумно. Они собирались со всех сторон к полянке, где на кочке сидела Мари. Сначала подбирались к ней медленно, а потом стали приближаться быстро-быстро вверх-вниз, вверх-вниз, будто вскачь. И вот они уже кругом и вдруг при свете болотных кочек она увидела ИХ. Мари даже не могла бы описать какие они точно, но большие, абсолютно чёрные, все покрытые отростками или бахромой. Вместо лап — растопыренные узловатые пальцы с перепонками и когти, погруженные в неверную, трясущуюся поверхность болота. Они были очень близко и судя по гнилостному дыханию, долетавшему до Мари - были живыми, а не галлюцинациями. Один приблизился вплотную и беззвучно открыл пасть, в которой слабо блеснули сотни тонких крючковатых зубов прямо перед её лицом. Мари зажмурилась и втянула голову в плечи. Сердце её казалось бухало на весь лес. Существо шумно втянуло запах Мари, а потом медленно лизнуло её холодным тонким языком. И тут она не выдержала и завизжала, что есть сил.

Перестав визжать, она снова набрала побольше воздуха и открыв глаза увидела, что огоньки разбрелись по полянке, кто куда, а некоторые маячили уже далеко в лесу. Мясо… пока она визжала они почувствовали запах мяса, которое она съела и решили, что она одна из них.

Сердце постепенно успокоилось и тут неподалёку она увидела тонкий ствол берёзы, обломанный у самого корня. Доломав его, она прикинула в руке, тяжеловатый, но прощупывать болото пойдёт. Мари пошла вперёд, стараясь не выпускать из виду ни один огонёк гнилушки и через некоторое время ноги её ступили на твёрдую землю.

И ещё до дома ей пришлось идти не меньше часа по тонкой тропинке, которую было видно и при свете звёзд.

Вскоре перед её взором предстал тёмный высокий дом, на фоне звёздного неба и чёрных зубцов леса, без единого огонька света внутри. Мари надеялась, что попала куда надо и Ульвены просто спали.

Она тихонько постучала в дверь. Но никто не ответил. Постучав и подождав ещё, Мари толкнула дверь и вошла внутрь.

В доме было темно, хоть глаз выколи. Вытянув руки она пошла вперёд, пытаясь нащупать хоть что-то, для ориентировки. Кто знает, какие в Чернолесье прихожие. Может тут везде капканы? Подумав об этом она пошла осторожнее и вдруг рука её наткнулись на шерсть какого-то животного. Она тут же убрала руку. Ей послышалось, как кто-то задышал в темноте. Собака? Но почему она не лает? А может это просто шкура на стене? Она снова протянула руку и тут же отдёрнула её обратно. Это была горячая человеческая кожа, предположительно живот, и тут же над головой раздался низкий насмешливый голос: «Так это ты визжала на весь лес? Ну что ж, добро пожаловать в мой дом». И Николаэ снял с лампы, что держал в руке, покрывало.

После кромешной тьмы, свет лампы был столь ярок, что Мари зажмурилась.

— Мари?! Ты как сюда добралась? — в голосе Ульвена звучало неподдельное удивление.

— Я пришла проведать сестру, сказала Мари, не в силах оторвать взгляд от голого мощного торса мужчины, выпуклые мышцы которого подсвечивал свет лампы. Глубоко посаженные глаза Николаэ тоже отражали свет и светились подобно глазам тех чудовищ на болоте.

Наконец, Мари удалось, сделав усилие, оторвать взгляд от этого горячего мужского тела, которое она воочию увидела первый раз в жизни.

— Её сейчас нет дома, — сказал хозяин дома, плотнее запахивая простыню, обернутую вокруг бёдер. — Ты наверное устала с дороги, пошли я провожу тебя в комнату, где ты будешь теперь жить.

Эти слова донеслись до Мари, как сквозь подушку, ноги её едва волоклись по лестнице на второй этаж. Дверь перед ней открылась…

«Прости, но ванна только утром, я не ожидал твоего приезда. Утром всё будет. Доброй ночи, Мари…» — бархатный низкий голос затих за дверью, а Мари, скинув мешок, плащ, насквозь мокрое платье, ботинок и сапог, а также кое-как стащив с ног толстые чулки, рухнула в кровать на перину и тут же стала проваливаться в сон. Последней мыслью перед тем, как её снова окутала тьма, было: «Что же за шерсть она нащупала там в прихожей?».

История 30 "Болото Ульвенов" (часть 6)

«Где ты будешь жить… будешь проживать…будешь жить здесь вечно-о-о-о…» В голове крутились хороводом эти слова, затихая где-то вдали…

Мари проснулась, лёжа в кровати под толстым одеялом, вся мокрая и вспотевшая. Что это ещё за слова? Широко открыв глаза она неподвижно смотрела на белый потолок с лепной розеткой и стеклянной люстрой в виде цветка, такой странной на этих болотах, и вспоминала свой вчерашний день, почти не веря, что она пришла ночью сюда одна, проваливалась в трясину, на неё нападали какие-то болотные страшилища. Но на то, что это было реальностью напоминала грязная одежда, сброшенная на пол и так и лежащая горой на полу.

Мари встала с кровати и почувствовала, как болит всё её тело после вчерашнего похода. Сколько было времени она не знала. Выглянув в окно увидела довольно большую поляну, всю покрытую высокой болотной травой и тёмный еловый лес за ней. Из леса тянулись над травой полосы белёсого тумана. В небе летали быстрокрылые серые птицы…

Неужели Майя здесь теперь живёт в этом тусклом мире?! Хотя дом довольно большой, может быть с другой стороны есть вид получше? Она посмотрела на свои покрытые грязными разводами руки и болотную черноту под ногтями. Помнится Николаэ обещал ванну. Вспомнив их ночную встречу она почувствовала, как кровь прилила к щекам. Мари порылась в сумке и достала сменную одежду. Надо выйти из комнаты и осмотреться. В своей комнате она обнаружила деревянный столик с зеркалом и пустым выдвижным ящиком и выложила на него свои заколки для волос, расчёску, румяна, духи и несколько украшений. Приведя себя в порядок, тихонько открыла дверь и вышла в коридор. На первый взгляд, дом почти ничем не отличался от городских домов, разве что цветовая гамма соответствовала окружающей природе. Стены — серые с тиснёным рисунком, ковровая дорожка - с зеленым, коричневым и желтоватым орнаментом. Всего в коридоре было четыре деревянных двери тёмной полировки. Одна дверь напротив комнаты Мари, потом небольшой холл и ещё двери напротив друг друга. В холле пара диванчиков, обитых бархатом цвета травы, продолговатый столик украшен длинной салфеткой со знакомыми кружевами, которые умела плести только Майя. На столике стеклянная ваза с сухоцветами, ветками и камышом. Видно, как сестра пыталась облагородить этот примитивный дом. Из окна холла виден такой же точно пейзаж, как и из комнаты Мари. На картинах изображён только лес. Чёрный лес. Мари поняла, почему место называется Чернолесье. Куда бы не посмотрел, везде возвышаются, достигающий тёмных небес забор из чёрных зубчатых елей.

Мари постучала в дверь напротив. Ей никто не ответил, дверь была заперта, равно, как и две другие, Мари спустилась с лестницы вниз, и стала оглядываться. Вот тут была видна разница с городскими домами. В центре всего была столовая комната с большими окнами, откуда была видна другая сторона дома, а кухня была тут же рядом. И её было видно из столовой, чего категорически нельзя было увидеть в городах. «Интересно, кто здесь готовит пищу? А убирает кто? Неужели Майя?!» — подумала Мари, продолжая искать хоть кого-то. И тут она увидела из окна Николаэ, который был на улице и сейчас возвращался в дом с целой охапкой дров, будто какой-нибудь крестьянин. Они, что, жили здесь с Майей только вдвоём?!

Мари нахмурила брови и приготовилась сурово спросить Николаэ о том, где её сестра?

Дверь открылась и вошёл хозяин дома. И снова он поразил своим появлением Мари, как и в первый раз. Поразил видом, тем, как двигался, будто король в своём королевстве. Сразу было видно, что он находится в своей стихии.

— Добрый день, Мари! Хорошо ли спала? — спросил он, сгружая дрова у круглой железной печи.

— Добрый день Николаэ, а что уже день?

Он выпрямился и показал рукой на большие часы, стоящие в углу. На них было два часа, четырнадцать минут. «Ого, больше полсуток проспала!» — поразилась Мари.

— Проголодалась? Скоро будет обед, — Он почти не смотрел на неё.

— Да, проголодалась, съела бы целого… Ах, я потеряла на болотах мою корзинку с едой, и вином, которую мне кузина с собой дала!

— Лесные духи с удовольствием съедят всё, что ты потеряла.

— Николаэ, у меня много грязной одежды после вчерашнего похода, её надо выстирать.

— Придётся самой, у меня нет прислуги.

«Почему он говорит, у меня, разве женатый человек так говорит?» — это «у меня» неприятно царапнуло Мари.

— А где Майя?

— Её сейчас нет. Она…уехала…повидать родителей. — ответил Николаэ, повернувшись спиной и закладывая в печь дрова.

— Как? Когда?! Одна? Почему мне не написала? Мы бы встретились по пути, вероятно она проехала мимо, когда мы заезжали починить карету, — затараторила Мари, и поняла, что не верит ему.

Николаэ Ульвен повернулся… и она увидела, что он тоже это понял. И улыбнулся.

Улыбнулся так, что у Мари встали волосы дыбом.

— Я приготовлю тебе обед, а потом тёплую ванну, Мари, — сказал он вкрадчивым бархатным голосом, — А пока можешь погулять вокруг дома. Но к лесу не ходи — днём гнилушки не светят. — он пристально поглядел на неё своими тёмными глазами, — Кто тебя до тропинки довёл?

— Человек по имени Горэн, — ответила Мари, проигнорировав, как ей показалось, двусмысленное звучание предложения о тёплой ванне.

— Человек, говоришь? — и он засмеялся.

Первый раз Мари услышала его смех. Красивый и завораживающий и…опасный. И тут она вспомнила, как сходила по нему с ума, как завлекала его на свадьбе собственной сестры, и как он демонстративно смотрел поверх неё, но конечно всё видел. Видел, как она изнывала, и старалась привлечь его внимание. И конечно он об этом не забыл и… как сказал Горэн: «У нас в Чернолесье так — женщина пришедшая в дом к мужчине, даже если он женат, становится его женщиной…»

Вспомнив об этом Мари впала в панику. «Я провожу тебя в комнату, где ты будешь теперь жить» — вот что Николаэ сказал ей вчера ночью. И шерсть…теперь она поняла, что это было и кровь бросилась ей в лицо. Хорошо, что она не дотронулась до самого сокровенного, а то уже сегодня была бы его женщиной. Но где же Майя? Как теперь выбраться? Может быть ночью, по гнилушкам, но в какую сторону идти? Здесь везде лес и болота. А может быть Майя и вправду отправилась к родителям?

Мари поняла, что находится теперь в его власти. Но как же Станислав? Она любит Станислава, хотя по старой памяти реагирует на Николаэ. Да и не только ей сложно спокойно на него смотреть. Наверное тот обладает какой-то магией. Хотя он же из Чернолесья, это уже само за себя говорит.

Рассуждая так она вышла из дома и стала пристально рассматривать всё вокруг. Слева кусты орешника, две берёзы и опять эти черные ели. Под берёзами две скамьи со спинками, стоят под прямым углом друг к другу. Наверное на них сидела Майя и в хорошую погоду вышивала или читала книги. Она прошла дальше, подняла голову, чтобы оглядеть дом и заметила, как Николаэ следит за ней из глубины комнаты. Интересно, как строили этот дом на болотах? Каменный дом, между прочим. Не таскали же по одному камню через все болота? Значит здесь где-то есть твёрдая почва и дорога. Она пошла дальше. А вот здесь красивое место. Прямо перед ней расстилалось широкое и ровное пространство между двумя чёрными перелесками. Высокие травы, пышные круглые кусты там и сям и туман, который слоями плывёт, накладывается друг на друга и перемешивается. Откуда-то упал луч солнца и прочертил серое пространство, пронзил туман и упал на этот мокрый луг, высветив изумруд травы покрытой бриллиантами капель. Завороженная Мари смотрела на эту красоту, не в силах оторваться. Но вдруг луч погас и дохнул холодный ветер. Она пошла дальше и завернула за угол. Там Николаэ её не видел. Мари подбежала поближе к дому и стала просчитывать, есть ли в нём подвал? Должно же быть место, где хранится еда?

С этой стороны располагались три-четыре постройки с утварью. Косы, молотки, лопаты, бочки, ящики и всякое такое. Неинтересное. Стояла пирамида камней, заросших мхом, видимо ещё со времён постройки и куски ржавого железа. С третьей стороны лес подходил почти к самому дому и туда была протоптана узкая тропинка, а значит сюда ходили давно и часто. И ещё там был другой вход, такой же точно, что и первый, откуда она вышла. И через какой же из них она сюда пришла? От этого зависит, как она будет отсюда выбираться, а то что она будет выбираться, не подлежало сомнению. Оставаться здесь на потеху хозяину она не будет, и ей не указ их местные законы, она родом из Лисовинской Долины! Майя она его жена и поэтому нормально, когда она принимает законы родины мужа.

История 31 Хэллоуинская

31 История описывается коротко. Сижу, жду полицию, потому что все ехали забрать детей и не рассчитали размеры машинных тел, поэтому рассказ "Болото Ульвенов" будет закончен позже. Сладостей не просили, а гадостей уже сделали) Недаром Хеллоуин у нас запрещают! С окончанием Writober, I will never forget you.

Глава 9 Под переделкой

Есть сильное намерение переписать историю, чем я и займусь в ближайшее время.