Writober-2026 (осторожно, внутри аномалии)

Вводная

Привет-привет!

И снова я выбираюсь из спячки и участвую в Райтобере! В этот раз мне приглянулись темы от Aster Lumen:

Хоть до финала я (по статистике) не доживаю, все еще люблю Райтобер: в нем рождаются интересные идеи и заводятся новые знакомства☺️ В этом году постараюсь продержаться подольше=)

1. Станция из ниоткуда

Это была уже третья по счету электричка, и я в который раз убедился, что работа в поле не для меня. Самое неприятное — ждать. Я уже несколько раз перечитал отчет по пропажам, почитал книгу, послушал чуть-чуть подкаст и почти заснул, так что подкаст пришлось отложить. Спать было нельзя.

“Следующая станция: Обнинское”

— А можно я посплю? — выдал Стасик, наш многообещающий стажер. — А то кажется, и эта электричка мимо.

— Нельзя. Едем до конца.

Стажеров надо поддерживать и направлять. Так говорят. Еще говорят, из многих стажеров вырастают хорошие сотрудники. Поэтому терпим, отвечаем на вопросы, и верим в лучшее будущее.

Равномерный стук колес убаюкивает, но спать нельзя. Согласно жалобам, неизвестная станция появлялась на участке Москва-Обнинск. Мало кто выходит на неизвестных остановках, но бывает разное — кто-то задумается, а кого-то аномалия затянет.

Другое название аномалий — черные дыры. Непосвященному (читай — обычному человеку) выбраться из этой дряни почти невозможно. Вырванное пространство, закольцованное, с течением времени, отличным от привычного движения планет. Именно поэтому наш отдел все еще не закрылся. Работы всегда хватает.

— Команда, зафиксирован сигнал, — прозвучало в наушнике. — Приготовьтесь.

— Ура. Наконец-то, — тут же вскочил с места Стасик. — Я готов! Я уже шестой час готов. А вот там, кажется, наша клиентка.

У двери тамбура стояла девица, полностью поглощенная телефоном в руке. Собиралась выходить. Она и встала-то скорее по наитию, чтобы не проехать остановку.

Стук колес замедлился, поезд тормозил. Мимо все медленнее пролетали сосны, елки и дубы.

“Станция…” — моргнул сигнал в громкоговорителе. Двери распахнулись со свистом. За электричкой — легкий туман, прослеживался побитый асфальт неизвестной платформы. Тишина такая, что почти гудит.

— Девушка, вы тут не выходите, — словил девицу Стасик, останавливая ее от шага в неизвестность. Та отлипает от телефона, глаза пустые-пустые, на лице ступор. Наваждение спадает, и она мотает головой, явно не узнавая местность.

Стасик — герой. И одновременно — идиот.

Он делает шаг вместо нее.

— Аномалия обнаружена, Класс В, не меньше, — диктую в микрофон на проводе. — Начинаем операцию.

Туман ласково обволакивает ботинок, запуская мурашки по спине.

— Двери закры…ся, — прозвучало с помехами, и створки рванули друг другу, отрезая нас от электрички. Поезд растворился в тумане, и я уверен, что через пару минут пассажиры и не вспомнят об этой остановке.

— Мы единственные, кто вышел? Я думал, жертв будет больше, — озадаченно протянул Стасик, оглядываясь.

— В следующий раз думай прежде, чем вступать в неподтвержденную дыру, — посоветовал я, проверяя рацию. Она не работала.

Плохо.

Аномалии трудно найти, легко потерять. Некоторые из них кочуют, подобно птицам, выбирая новые места для явлений. Надеюсь, наша будет стоять.

Шаги звучат с эхом, обрисовывая масштаб территории. Всего лишь кусок асфальта в нигде, скорее всего сойти со станции не удастся. Леса не видно, все в тумане, который с каждым шагом становится плотнее. Одинокая табличка с пустующим текстом знаменует середину.

— Ох-тыж-ей-вашу-мать! — чертыхнулся Стасик, едва не споткнувшись обо что-то.

Кости.

Иссохшиеся, словно прошла не пара дней, а несколько месяцев. Ржавый смартфон рядом, без заряда. Пластиковый пакет — внутри банка со стершейся надписью. Вероятно, кола или пиво.

— Пропажа нашлась, — глухо сказал в микрофон. — Судя по тому, что я вижу — Валентин Монеткин, самый последний из жертв.

Молчание в наушнике дало понять, что худшие мои ожидания подвердились..

— Почему операторы молчат? Это, черт возьми, не смешно!

— Добро пожаловать в дыру класса А, — ухмыльнулся я, наблюдая на лице стажера легкий ужас. И все-таки съязвил: — Стасик — дыра. Дыра — Стасик. Кстати, у тебя, кажется, борода.

— Что?! — он вцепился руками в подбородок.

В подобные аномалии ступать одному строго не рекомендуется. Выбраться из них можно, в большинстве случаев, только благодаря помощи снаружи. И нас бы могли спасти, так как мы всегда работаем в команде, будь это что-то иное. Но ведь не повезло оказаться именно в самой редкой среди всех возможных вариантов.

Скорее всего сигнал отрезали даже не помехи, а именно время.

— Монеткин пропал вчера, — начал перечислять Стасик, слегка подпрыгивая на месте не то от холода, не то от стресса. — Навскидку, человек может продержаться около месяца без еды и воды. От смерти до появления костей — месяцы.

— Все верно. К моменту, когда нас откопают, в реальном времени пройдет несколько часов. Но мы можем и не дожить.

Стасик сглотнул.

— Что делаем в такой ситуации? — невозмутимо добавил я.

— Ставим сбиватель сигналов, срочно!!!

Я кивнул, открывая чемоданчик. Тот поддался с легким скрипом.

Кожа на руке натянулась, будто бы разом высохла, вдоль костей образовались мелкие трещины. Старею прямо на глазах.

В чемоданчике лежали отвертка, пистолет, сбиватель сигналов и записная книжка. Стасик тут же схватил сбиватель. Ставлю плюс балл за моторику — с первой попытки попал на нужный диапазон. Неслышимый уху писк разогнал серую влагу вокруг нас.

Я уселся поудобнее на пол и открыл записную книжку.

— Учитель, что вы делаете?

— Собираюсь писать завещание.

— Учитель!!! — Стасик поперхнулся. — Как вы можете такое говорить?! Вы нас уже похоронили!

— Не переживай, — я постарался его немного успокоить. — Тут места на двоих хватит.

— Учитель, вы …

Стасик на моих глазах становился все взрослее, и я подумал, что еще немного, и он станет «Станиславом».

— Зато какой опыт, — продолжал я. — Поверь, другие дыры не сравнятся, они тебе еще наскучат. Когда еще у тебя будет шанс пройтись по грани?

Стасик одарил меня очень странным взглядом.

— Меня предупреждали, что вы с приколами.

— Мы все с приколами. Кто-то просто их не показывает, — я пожал плечами. — Перед лицом смерти скрывать их не имеет смысла.

Стасик обреченно уставился на туман перед собой.

— Сбиватель сигналов… А вам не кажется это странным?

— Кажется. Я всегда говорил, что это дурацкое название.

— Нет, не это. Странно другое. Мы тут одни.

— О, — я добавил в интонацию заинтересованность.

— Аномалия захватила не только электричку и громкоговоритель, но и была настроена на конкретную цель: девушку с телефоном. Навскидку могло показаться, что аномалия захватывает всех, кому не повезло оказаться у тамбура, но это не так. Иначе бы вместе с нами на платформу вышли бы люди с других вагонов.

Стасик уставился на меня, ожидая одобрительного комментария. Я подумал, что думать на голодный желудок не хочется, и достал из кармана яблоко. Оно успело изрядно пожухнуть.

— Учитель, у нас есть шанс. Мы тут мимоходом. А, значит, аномалия на нас не действует так же сильно.

Хорошо думает. Не пропадет парень.

— Ты упустил важную деталь, — я с хрустом откусил яблоко. — Если черная дыра нацелена на кого-то конкретного, то ее кто-то создал. Вопрос — кто? И зачем?

_____

Закончить зарисовку рука не поднимается — мне хочется еще порассуждать на тему аномалий и чем они являются. Но это явно не рассказ на один день. Пум-пум-пум. Посмотрим, куда нас заведет эта история𦘅?)T!

2. А за дверью только тьма

— Знаешь, это напомнило мне один случай, — пробормотал я. Воспоминания вихрем проносились в голове. — В тот раз я впервые столкнулся с человеком, который воспользовался аномалией, чтобы навредить человеку. Люди — они, знаешь, иногда похожи на двери. Могут быть дубовые, резные, изящные… Но стоит одну из них открыть — а там такая тьма...

— Достаточно с аллегориями, - прервал меня Стасик. — Что за случай?

— Это было N лет назад, в начале октября. Осень обычно дождливая и серая, но тот день был солнечным. Я тогда присутствовал на одном необычном слушании...

...

Солнечные пятна блестели на кафельном полу. Судья — грузный мужчина с закрученными усами в черной мантии — ударил молоточком.

— Заседание объявляется открытым. Слушается уголовное дело по обвинению школьника Антона Власова в незаконном лишении свободы, причинении вреда здоровью и насильственных действиях сексуального характера.

Прокурор, статный мужчина в форменном мундире с погонами, поднялся с места. Голос его звучал ровно, он словно бы ножом резал воздух:

— Обвинение настаивает на виновности подсудимого. Потерпевшая -- Алина Прокофьева, школьница 9 класса, пропала днем 13 сентября и была обнаружена в квартире обвиняемого 15 числа, без сознания. Следствие зафиксировало на ее теле следы побоев и синяки на запястьях. Слово законному представителю потерпевшей, Наталье Прокофьевой.

Высокая женщина уверенным шагом вышла вперед. Ее каблуки отбивали марш.

— Ваша честь, прошу. Рассудите по всей строгости закона. Моя бедная дочь…. этот негодяй, так называемый одноклассник, изнасиловал ее, пока я отсутствовала в городе! Воспользовался наивностью Алиночки, она у меня девочка доверчивая. Втерся в доверие, обманул, удерживал ее! — голос женщины сорвался на высокий фальцет.

— В-ваша честь, возражаю, манипуляция фактами, — раздался голос адвоката — сутулого парня в круглых толстых очках.

— Возражение принято. Представитель, обойдитесь фактами, без домыслов.

— Да какие там домыслы! — возмутилась Наталья. — Вы посмотрите на мою малышку! Милая, поднимись.

Девочка, смотря в пол, медленно встала со стула — и всем сразу же стало ясно, почему мать так возмущена. У школьницы явно прослеживался еще небольшой, но уже заметный животик.

— Как еще я могу это называть?! Моя дочь беременна! Беременна в девятом классе, она — несовершеннолетняя! Ей всего пятнадцать!

— Достаточно, Наталья. Слово стороне защиты.

Адвокат поднялся с места. Он лихорадочно перебирал бумажки перед ним на столе.

— Значит… Эм… Это лишь домыслы. Факт в том, что Алина Прокофьева пропала. Мой подсудимый, Антон Власов, лишь косвенно связан с делом, так как они с ней встречались… И девочку нашли у него в квартире. Но сам подсудимый не был в это время дома. В-ваша честь, я хочу допросить Антона Власова.

— Приступайте, адвокат.

— Эмм… Значит… Антон, расскажите, вы знакомы с Алиной?

— Конечно, — кивнул парень. Кудрявые волосы упали ему на лоб и он встряхнул головой, обнажая красивое узкое лицо с раскосыми глазами. — Алина — моя девушка.

— Когда вы начали встречаться?

— Около месяца назад, в августе.

— Т-точная дата?

— Третьего августа. Да, третьего.

— Вы знали о том, что Алина пропала?

— Да. Я подозревал что-то, когда она перестала отвечать на сообщения 13ого числа. Дело в том, что мы.., немного разошлись во мнениях утром 13ого, и Алина не хотела со мной разговаривать. Я думал, она все еще в обиде.

— Почему вы поссорились?

— Алина хотела сходить на концерт. Я не хотел. Она сказала, что если я ее люблю, то мы должны пойти вместе. А я сказал, что это шантаж, а не любовь. В общем, как-то так. Это важно?

— Для контекста, — поправил очки адвокат. — То есть вы не знали, что она пропала. А когда узнали?

— Мне позвонили из школы и спросили, видел ли я ее. Оказалось, Алина пропала сразу после окончания уроков… Я выбежал из дома вечером и помчался ее искать!

— Лжец, — тихо прошипела Наталья.

— Это может кто-то подтвердить? Соседи? Дедушка?

— Дедушка был в санатории, — ответил Антон. — Соседи… Было поздно. Я точно видел в подьезде соседку с пятого, она курила. Не знаю ее имени.

— Дальше.

— Дальше… Я всю ночь искал Алину. Я звонил ей, писал. Звонки не проходили, телефон был выключен. Я даже пошел в полицию, сообщить о пропаже…

— Делал себе алиби, подлец, — снова тихо добавила Наталья.

— Но мне сказали, что пока не прошло 48 часов, полиция не начинает поиски. К тому же, я не из ее семьи. В общем, безрезультатно. В школу я пошел так и не заснув — это могут все подтвердить!

Адвокат кивнул.

— В школе Алины не было, так?

— Так. Я договорился с ребятами. Мы пошли вместе ее искать. Но они быстро ушли по домам…. Я пошел к ее семье… Меня встретила эта… женщина. Наталья. Обозвала и выгнала прочь, мол, я безотцовщина и все такое. Она откуда-то уже знала, что мы с Алиной были в отношениях. Она же и полицию вызвала. Они сразу приехали! И потом… это… все.

— Вам предъявили обвинение, вы это хотите сказать?

— Да! Сказали, что я главный подозреваемый в деле о пропаже Алины. Вызвали моего деда. Меня отпустили, и я пошел домой. Я был вне себя от злости. Настолько, что когда я пришел домой, то понял, что у меня нет рюкзака. Рюкзак остался в доме Алины, у этой женщины. А там ключи. И когда я пришел и попросил их вернуть, эта Наталья завизжала и — по-моему, у нее точно с головой что-то не так — рванула в полицию…

— Ваша честь, протестую, подсудимый переходит на личности, — тут же вставил прокурор.

— Принято. Подсудимый, воздержитесь от ненужных высказываний.

— Я хочу сказать, что они сразу же поехали ко мне домой и взломали дверь! — воскликнул Антон. — И — КАКАЯ УДАЧА — они действительно нашли там АЛИНУ! Я хочу сказать, вам не кажется это, ну, подозрительным?! Они просто хотят меня подставить!

— Мы хотим тебя посадить! — взвизгнула Наталья фальцетом. — Ты похитил и изнасиловал мою дочь!!!

— Как мог это сделать, придурошная?! Я ЕЕ ИСКАЛ ВСЕ ЭТО ВРЕМЯ! И она не была беременна!

— ЛЖЕЦ!

Судья громко, трижды постучал молоточком.

— Тишина в зале. Адвокат, у вас есть еще вопросы?

— Нет, ваша честь. Я закончил.

— Обвинение?

Со скамьи поднялся прокурор.

— Кхм… Как уже сказал уважаемый адвокат… Факт есть в том, что Алина Прокофьева пропала. Но что говорит сама Алина? Ваша честь, я хочу допросить потерпевшую.

— Приступайте.

— Алина, вы понимаете что я вам говорю? — обратился мягким голосом прокурор к девочке. Та опустила голову еще сильнее.

— Да…

— Алина, где вы находились на протяжении суток с 13 по 15 число?

— Я… не помню.

— Что последнее вы помните, Алина?

— Я шла со школы… Мы… мы с Антоном встречались. Тайно. Я спускалась по лестнице… И потом что-то ударило меня по голове.

— Он ударил ее! — воскликнула Наталья, прижимая Алину к себе. Та болталась в руках разъяренной матери словно кукла. - Он ее УДАРИЛ!

— Гражданка, не мешайте допросу.

— Алина? — продолжил прокурор. — Что было дальше?

— Дальше… — Алина медленно приподняла голову. — Я… очнулась. Было темно. У меня болела голова. Он был рядом, он был такой заботливый… Он говорил, что мне нельзя уходить, пока у меня травма. А еще… Дверь всегда была заперта.

Мать девочки зажала себе руками рот. Антон приподнялся над столом:

— Это был не я!

Алина зажалась еще сильнее, словно бы пыталась превратиться в одну маленькую точку.

— И… рядом всегда был он. Он был… добрый. Заботливый. Мне не хотелось уходить.

— И сколько вы пробыли в этом месте, Алина?

Девочка замялась:

— Мне кажется… около трех месяцев. Может быть два или три дня больше…

— Вы уверены?

— Да… Думаю.

— Спасибо, Алина, за честность,— сказал прокурор и повернулся к судье. — Ваша честь, я прошу о приобщении к материалам дела выписки из карты вызова скорой помощи. У потерпевшей наблюдается спутанность сознания, она дезориентирована во времени. По заключению медиков, это может быть прямое следствие закрытой черепно-мозговой травмы, полученной приблизительно 13-14 сентября. Я также бы хотел допросить Антона Власова.

— Приступайте.

Прокурор подошел к скамье подсудимого, и тяжелым взглядом уставился на парня.

— Вы начали встречаться в августе. Но вы были знакомы и раньше, не так ли?

— Да, были, — угрюмо согласился Антон. — Она моя одноклассница.

— Она вам давно нравилась?

Антон замялся.

— Думаю, да, давно.

— Ваши одноклассники анонимно сообщили, что видели вас вместе в прошлом мае. Кто-то видел, как вы зажали Алину в коридоре и прижали к стене. Было такое?

— Да, но…

— Еще было сообщено, что вы также сбегали с уроков вместе. Было?

— Было, но…

— Ваша честь! — перебил прокурор Антона. — Как видите, подсудимый признает, что отношения зародились до момента, когда они начали, — он изобразил кавычки пальцами, — «встречаться».

— Да, мы были влюблены! — воскликнул покрасневший Антон. — Но мы даже не целовались!!! И я бы никогда, насильно бы…

— Достаточно, подсудимый. Прокурор, это все?

— Да.

— Слово стороне защиты.

Адвокат похлопал Антона по плечу, снова поднимаясь с места.

— Я б-бы хотел поговорить с матерью пострадавшей. Где вы были 13ого числа?

Наталья приподняла голову, прищуриваясь.

— В Гаграх. Я была на конференции. Пришлось все бросить, как только я узнала, что мою дочь похитили!

Адвокат поправил мутные очки, заслоняя собой Антона.

— Когда вы последний раз видели дочь, Наталья?

— До конференции? — возмущенно уточнила женщина.

— Да, до конференции.

— Днем ранее, 12ого числа. Мы созвонились по видео-связи.

— А когда вы видели дочь, с-скажем иначе, оффлайн?

— Оффлайн?!

— Вживую. Когда?

Наталья снова возмутилась:

— Какое это имеет дело? Вы считаете, я недостаточно часто вижу дочь?!

— Ответьте на вопрос.

— Хорошо. Я видела ее — оффлайн — в июне. Да, у меня такая работа, я все в разъездах!

— Иными словами, вы не можете подтвердить, в каком состоянии была ваша дочь.

— Какое это имеет отношение к делу?! — фыркнула Наталья. — Беременность — не болезнь, ее состояние биологические невозможно получить за пару дней. Как раз-таки из-за того, что я не видела так долго дочь, все и дошло до этого!

— Отношение к делу самое прямое, — возразил адвокат. — Потому что Алина не была беременна в августе. Это может подтвердить гинеколог в диспансере, куда Алина попала из-за отравления. Там ей делали узи — и на нем видно, что Алина — здоровая молодая девушка, не беременная.

— Значит, они ошиблись! — закричала Наталья. — Вы что, слепой?! Посмотрите на мою дочь — какой-то сирота ее обрюхатил, стоило мне уехать!!!

— Тишина!!! — снова стукнул молоточком судья.

Адвокат, покосившись на Наталью, добавил:

— Ваша честь, я также хочу прикрепить к делу данные из диспансера, с детальным узи органов нижнего таза.

Судья озадаченно потер подбородок, перебирая документы. Молчание длилось несколько минут, нарушаемое только шуршанием бумаги. Закончив, судья окинул взглядом зал.

— Суд сталкивается с неустранимым противоречием между фактическими сроками и выводами медиков. Если у сторон нет дополнительных ходатайств, суд объявляет перерыв на один час.

Все молчат. По лицу Натальи гуляют желваки, она явно не высказалась до конца. Не менее разъяренным выглядит Антон. Но больше всех жалко девочку — она как будто бы не понимает, что вокруг нее происходит. Все время теребит руками платье, взгляд бегает, пальцы нервно гуляют по коленям.

В этот момент, когда, казалось, все зашло в тупик - с резким скрипом дверь в зал распахнулась. Судебный пристав дернулся было перехватить вошедшего мужчину в длинном пальто, но тот показал в ответ служебную карточку.

— Ваша честь, прошу прощения за процессуальное нарушение, — мужчина широким шагом пересек зал. — Ян Петров, аккредитованный специалист по контролю пространственных искажений. Мое ведомство требует немедленного приобщения оперативных данных к данному производству.

Судья нахмурился.

— Кем санкционировано вмешательство?

— Чрезвычайным регламентом, ваша честь, — мужчина в пальто протянул плотную папку с гербовой печатью. — Согласно показаниям, Алина Прокофьева исчезла бесследно на двое суток. Результаты исследования — все есть в документе — показывают, что близко с местом происшествия зафиксирована аномалия с ускоренным движением времени. Что совпадает с показаниями потерпевшей о трех месяцах.

— О чем вы вообще говорите? — опешил прокурор. — Вы ссылаетесь на слухи о так называемых закрытых зонах?..

— Это уже две недели как не слухи, а внесенный в реестр факт, — отрезал Ян Петров, не взглянув на него. — В материалах — официальный акт измерения аномалии. Несколько часов назад группа фиксации зарегистрировала локальный разрыв в пропорциях 45 к 1. Точный адрес эпицентра: улица Иксовая, дом 13, квартира 23. Насколько мне известно, это соседняя квартира с квартирой обвиняемого.

////

Весь день крутила мысль про заседание в голове. Мой первый судебный текст! (хоть и немного не правленый, но надо уже остановиться!)

Жанры данного сборника: Приключения, Фантастика, Мистика. ХОБАНА! А у нас тут суд. Пум-пум-пум

3. Радиомолчание

— Я читал про этот кейс, — перебил меня Стасик. — Парня признали невиновным.

— Это ты сейчас знаешь, а тогда такой скандал был! — я потрогал уголки рта. — И почему усы так колятся? Они не могут расти смирно?

— Но как все-таки вышли на след настоящего преступника?

— Если ты не будешь перебивать...

Закончить фразу мне не дал сбиватель сигналов. Прибор резко мигнул синим и выдал серию тревожных гудков.

Мы быстро переглянулись.

— Это ненадолго. Ищи разрыв.

— Уже, — Стасик указал рукой в сторону ступенек. Туман неестественным образом игнорировал их, образуя небольшой проем. — Пойдемте.

Я, кряхтя, поднялся. Тело словно бы окаменело, каждое движение отдавало болью в суставах. Стасик, не долго думая, схватил меня под руку и потащил за собой. Он так сильно торопился покинуть аномалию, что я решил напомнить:

— Далеко вперед не уходи.

— Да знаю!

Стоило нам пройти сквозь разлом, как все звуки разом отрезало. Шорохи, шелест одежды, шаркающие шаги по асфальту — все исчезло. Я выругался вслух, но не услышал ни единого слова. Туман пропал. Вообще все пропало, даже свет.

Стасик достал фонарик из кармана. Но и он светил как-то тускло, позволяя разглядеть разве что очертания.

Такое случается. Разломы — это ничто в нигде. Это туннели, соединяющиеся пространственные слои между собой. Не менее аномально, чем и сами черные дыры. В отличие от них, время тут не течет ни быстрее, ни медленнее, ведь сам туннель — это и есть время.

Все проходят в школе трехмерное пространство. Три оси — икс, игрек, зед. Положим, что «зед» отвечает за расстояние. И вот эту переменную заменили на другую, которая символизирует расстояние на оси «время».

Стасик потянул меня вперед, я уперся ногами в землю. Если я правильно все рассчитал, уходить сильно далеко нам не надо. Всего-то и нужно, что откатиться чуть-чуть вперел.

Но Стасик успел раздаться в плечах, а я — ссохнуться. Мое «стоп» он даже не заметил, продолжая тащить меня за собой, как поклажу.

Стажер… Все время забываю, что у него не так много опыта. И это… хм… его первое дело в поле? Теорию он должен знать. Когда выйдем из раскола, я заставлю его снова сесть за учебники.

Ишь чего удумал — погулять по временной плоскости!

А как же — «да знаю»?!

Мне оставалось только бесшумно вздыхать. Ну давай. Что в твоей голове означает «далеко вперед не уходи»? Один километр — это далеко или все еще недостаточно?

Наконец… Стасик изволил остановиться. Он виновато оглянулся на меня. Я всем своим видом дал понять, что он меня разочаровал. В ответ Стасик кивнул и снова потянул меня за собой. Я прочитал по его губам «извините, я просто хотел посмотреть, что там впереди… мы сейчас вернемся назад».

Какое назад?! Куда?! Идиот! Стой!

Стасик остановился аккурат в тот момент, когда я уже смирился со своей участью быть потерянным для общества примерно на столетие.

В его руках мелькнул сбиватель сигналов. Туннель разорвало слепящим светом. Разлом исчез, оставляя нас вдвоем на плохо узнаваемой местности.

///

Впервые в жизни пишу от лица деда.

4. Карантин на челноке-7

С фразой «плохо узнаваемая» я погорячился — я узнавал, в лучшем случае, что мы находились на Земле. Местность прошита дырами, металлическими пластинами, обломками пыльного цемента, сквозь которые изредка пробиваются тонкие растения. Небо чернеет над головами, ярко сияют звезды, розоватой дугой проглядывается месяц сквозь облака.

Воздух густой, почти липкий. Высокая влажность в воздухе. Возможно, совсем недавно здесь был дождь.

— Где мы? — озадаченно спросил Стасик. — Тут должна была быть железная дорога. Лес, в крайнем случае.

— Ты же хотел посмотреть, что там впереди, — съязвил я, не удержавшись. — Вот оно. Вот это. Только твое впереди — это наше «сейчас». Тебя как в стажеры взяли, будущий-сотрудник-отдела-по-аномалиям?

— Но мы же вернулись назад! — возмутился Стасик.

— Назад — куда? Или правильнее сказать — когда? По временной линии шаг в любую сторону — это все еще шаг!

— Вы хотите сказать, что это… что мы… на самом деле… попали в будущее? — Стасик неверяще огляделся по сторонам.

Я пожал плечами, включил фонарик на телефоне и посветил им в записную книжку. Формулу я вспомнил легко, а вот точное время нашей аномалии уже вылетело из головы.

— Сколько было на часах, когда мы вышли на станции?

— Э… не помню. Но данные точно должны быть в системе у операторов.

— Эх ты, стажер! И я не лучше!

— А зачем?..

— Хотел посчитать, в каком мы сейчас времени. Примерный год я уже посчитал — его можно вывести, если запомнить точное число шагов и помножить на среднюю длину шага, а вот точный промежуток…

— Сейчас 2 августа, 2:37, — вдруг выдал Стасик. Я чуть не сел от удивления.

— Вот же, — хмыкнув, Стасик протянул мне свой телефон. Часы на главном экране показали «2 августа 2237, 02:37»

Я ощутил себя стариком. По-настоящему.

— Связь на «единичке». То есть какой-то H-сигнал ловит, — продолжил Стасик. — Попробую погуглить, что тут вообще произошло… И как добраться до ближайшего отеля. А еще я бы поел. Как думаете, в 2237 году много чего изменилось?

— Я буду рад, если человечество еще существует, — пробормотал я. — И было бы неплохо, если уже изобрели вакцину от старости. Все тело хрустит, я ощущаю себя жареной курочкой.

— Если не изобрели, то я найду вам аномалию с обратным течением времени, — вдруг серьезно сказал Стасик. — Это ведь случилось из-за меня.

Я махнул рукой. Почему-то извинения слушать не хотелось. Где-то свербила мыслишка, что стажерам свойственно ошибаться, для этого и нужны опытные коллеги, чтобы вовремя их остановить.

Но я хотел, чтобы он на своей шкуре прощупал, что у каждого действия есть последствие. И что не стоит лезть в дыру, не убедившись в ее относительной безопасности.

Нарастающий гул.

Мы подскочили. Я в который раз проклял свое одряхлевшее тело — один резкий подъем и в глазах стреляют блестки. И мир еще так задорно покачивается, словно бы я бахнул стопку.

К нам на стремительной скорости приближалось нечто, напоминавшее гигантского механического паука. Стасик подхватил меня за подмышки и (на адреналине видимо) попытался побежать. Вышло не очень — он почти сразу не по-геройски споткнулся. Мы упали.

Паук уже был рядом. Бежать некуда. Я, только-только почувствовавший волю к жизни, решил, что это будет очень глупо — умереть в будущем, не узнав, что это за будущее такое. Поэтому я отпихнул Стасика и скомандовал:

— Беги, я его отвлеку!

Под покровом ночи сложно было оценить эмоциональное состояние стажера, но тот замялся. Я тут же всучил ему в руку чемоданчик и добавил:

— Если мы умрем тут вдвоем, это будет феноменально тупо. Ты еще можешь вернуться в прошлое.

Доводы разума победили желание геройствовать: кивнув, Стасик все-таки рванул прочь.

Я развернулся лицом к потенциальной смерти и раскинул руки в стороны. Если умирать — то красиво хотя бы.

Механический паук остановился в полуметре от меня. Железные лапы дрогнули, сокращаясь, и то, что можно было назвать телом, аккуратно приземлилось на землю, превращаясь в эдакую передвижную кабину. С легким шипением металлическая пластина отъехала вбок, и свет изнутри на пару секунд ослепил меня.

А потом я увидел человека. Обычного такого, примерно моего роста. Без рогов и без хвостов. В белом брючном костюме с номером «7» на груди. На лице — подобие респираторной маски, так что сказать кто передо мной — мужчина или женщина — было невозможно.

Но меня заинтересовало не это.

Все мое внимание было сосредоточено на наставленном на меня пистолете.

— Если сделаешь хоть одно движение, я нажму на курок, — сказал человек. Умно. Даже голос звучит неестественно, механически. Скрывает свой пол? Забавно.

— Понял-понял, — хмыкнул я. — Это местная полиция?

— Что? Назови айди, или я стреляю.

— Айди? — брови сами собой подскочили вверх. — У меня нет айди. Я прибыл из прошлого, меня затянула аномалия. Вы ведь знаете, о чем я?

— Аномалия?.. — недоверчиво произнес человек. — Вы меня за дурака держите?

— Никак нет, говорю правду.

Человек, не убирая пушку с прицела, подошел ко мне ближе. Я следил за оружием. Как-то оно меня напрягало.

— Руку.

Я протянул руку.

— Нет. Левую.

Человек взял мою ладонь, и, не убирая пистолета, покрутил ее туда-сюда. Не знаю, чего он рассматривал, но то, что он увидел, ему не понравилось. Тогда человек встал у меня за спиной, и я почувствовал, как дуло уперлось мне в спину.

— Медленно. Заходи на борт.

Стасик, надеюсь, ты меня спасешь. Что-то мне все это совсем перестало нравится.

Ступая внутрь паука, я прочитал название над панелью входа. Подстертая надпись гласила: «челнок-7».

Стасик, этих штук тут бродит, по минимум еще шесть. Умоляю, не попадись.

Дверь за спиной аккуратно захлопнулась, отрезая меня от внешнего мира. Тычок в спину. Я охнул и чуть не упал вперед. Кто ж так со стариком себя ведет?!

— Вставай в угол, на прямоугольник.

Первое правило общения с теми, у кого есть оружие — не перечить. Так что я послушно встал, куда мне сказали. В эту же секунду по расчерченным линиям из пола рванули вверх лазерные лучи. Я только порадовался, что никакая моя конечность не препятствовала лазеру.

— Это что, тюрьма такая? Никакого уважения к старшему поколению.

Человек снял с лица маску, и из-под нее выпали рыжие кудри. На меня смотрело молодое симпатичное лицо, обрамленное огненным ореолом волос. Глаза ярко-зеленые, неестественного оттенка солнечной лесной чащи.

— Это не тюрьма. Это карантин.

Голос высокий, певучий.

Не так я хотел бы знакомиться с красотками.

///

Все еще без понятия, что нас ждет впереди. Но история потихоньку начинает будоражить мне внутренности.

На часах 01:48, и я все-таки сделаю перерыв на сон.

5. Архив цивилизации

Сегодня исключительно сложно сосредоточиться и что-то придумать. Я воспользуюсь способностями всемогущего Автора и чуть промотаю знакомство на челноке.

///

— Значит, человечество на грани вымирания? — пробормотал я, рассматривая голографическую таблицу с цифрами, отсортированными по годам. Количество населения планеты на 2237 год, откровенно говоря, не радовало — всего семнадцать человек.

Семнадцать! Я отказывался в это верить.

— Может и меньше уже, — неопределенно склонила голову Рамзи, и рыжие пряди волной качнулись вслед. — Некоторые уже не синхронизируются с сервером — не видят смысла.

— А еще за пределами челнока воздух наполнен ядовитым полипроэфелином, отравляющего исключительно людей?

Она кивнула.

— Это ИИ взбунтовался и решил уничтожить человечество?

— Нет, ИИ тут не причем, — Рамзи промотала статистику на 2229 год. Цифры резко обзавелись нулевыми последовательностями. — Тут была сброшена одна из последних полипроэфелиновых бомб. Люди сделали все, чтобы избавиться от себе подобных, а ИИ долгое время был лишь угрозой для отвода глаз, — она скривилась. — Это люди придумали полипроэфелин, чтобы безболезненно избавляться от других людей. Такова неудобная правда. И в какой-то момент стало уже поздно. Города вымирали, исчезали друг за другом, как карточный домик. Обнинская долина — одна из «полипроэфиленовых» точек. Хотя концентрация токсинов уже не такая сильная.

— Слушай, Рамзи, ты сама-то — человек? — озадаченно спросил я. — У тебя и имя странное, и людей не любишь. Ты — ИИ?

Девушка хмуро покосилась на меня.

— Я — человек. Еще один такой глупый вопрос, и я подумаю о твоей утилизации.

— Утилизации? — саркастично хмыкнул я. — Ты говоришь прямо как нейросеть.

Зеленые глаза рассерженно сверкнули.

— Я вколола тебе антидот от ПэПэ. И я все еще могу его вывести обратно. Будь благодарен.

Меня передернуло, стоило мне вспомнить весь этот процесс. Спрашивается, для чего была нужна лазерная клетка? Видимо, чтобы я не сбежал, пока Рамзи что-то нажимала на панели в стене. Почти все вопросы проигнорировала, только буркнула что-то про карантин.

Когда пол под ногами исчез, я с криком упал в металлическую коробку — так называемую «карантинную» ванную. У меня никогда не было клаустрофобии, но находясь внутри закрытого маленького пространства, в котором, к тому же, было тяжело дышать, хочешь-не хочешь, а клаустрофобия в момент разовьется. И еще сладковатый дым вокруг, от которого легкие выли.

Рамзи потом утверждала, что задыхался я не от пространства, а от действия полипроэфилена. Мимолетно, когда мы мчались вслед за умирающим Стасиком. Его спасать пришлось прямо-таки оперативно, потому что стажер надышался ядовитого воздуха и грозился покинуть свет не через минуту, так через две, и ему уже объяснял я, а не Рамзи, что ему предстоит карантин. И Стасик сам прыгнул в карантинную, только его и видели.

Но это было потом.

— Я благодарен! — на всякий случай напомнил, но возмущение вылезло наружу. — Хотя каким-то базовым контекстом можно было поделиться и заранее!

— Не вижу смысла болтать с теми, кто может умереть в любой момент, — отрезала Рамзи.

Я картинно схватился за сердце.

— Это жестоко. Ты только что расстроила старика. Вдруг меня хватит инфаркт?

— Постарайся, чтобы не хватил. Лечить я тебя не буду.

Рамзи подошла к монитору на стене и потыкала бледными пальцами по экрану. На нем появилось изображение девушки, один-в-один похожее на саму Рамзи.

— Альтер-Рамзи слушает.

— Поясни вежливо этому деду, как ему следует себя вести.

Слово «дед» молотом ударило по ушам. Одно дело — самому себя так называть, но совсем другое — слышать в лицо.

— Поняла, — механическим голосом ответила альтер-Рамзи, и вдруг повернулась ко мне, словно бы на самом деле меня видела. — Приветствую, субъект. Вежливо сообщаю: оригинальная Рамзи не видела живых людей последние четыре года, семь месяцев и двенадцать дней. Протокол безопасности предписывал ликвидировать вас при первом контакте. Однако уровень её личного альтруизма превысил базовые директивы выживания, и она потратила на вас дефицитную дозу нейтрализатора. Сарказм относительно её имени и психоэмоционального состояния расценивается системой как крайняя неблагодарность. Пожалуйста, снизьте уровень токсичности, пока она не пересмотрела своё решение.

Рамзи скрестила руки, смотря на меня взглядом «ну что, съел?».

— Спасибо, альтер-Рамзи, — сказал я. — Вежливо передай ей, что я думаю, на основе всего, что ты уже слышала раньше.

— Передаю. Субъект искренне благодарен за спасение жизни. Его сарказм являлся защитной реакцией на шок от пережитого удушья и страха перед вашим оружием.

Я согласно покивал головой, а нейросеть продолжила:

— Он глубоко уважает ваш поступок, но в силу упрямства и чрезмерной гордости не способен произнести простое «прости» человеческим языком. Дополнительный контекст: он считает ваше имя необычным, внешность — крайне привлекательной, а также мной ранее была зафиксирована мысль, что он «не так хотел бы знакомиться…

— Какого черта?! — вскричал я. — Ты умеешь читать мысли?!

—… с красотками». Конец сообщения.

Рамзи озадаченно покосилась на меня и усмехнулась. Я же хотел исчезнуть с места. Никому в мире еще не приходилось испытывать столько стыда и неловкости, как мне.

— Читать мысли — моя функция, как управляющего челноком, — запоздало ответила альтер-Рамзи.

— А фильтровать мысли тебя не научили, конечно же!

— В ваш изначальный запрос было вложено «передать, что вы думаете, на основе того, что я слышала ранее». Про фильтрацию мыслей сказано не было.

Я смачно шлепнул ладонью себе по лбу. В чистой логике ИИ не победить.

— Что он делает? — не поняла Рамзи.

— Это ритуал, ныне утерянный, означает досаду, — тут же ответила альтер-Рамзи. — Субъект, хотите, я озвучу ваши мысли, чтобы вы не испытывали трудности в их переводе?

— Заткнись, о бездушная машина, — горько попросил я и отвернулся, чтобы не чувствовать на себе взгляд Рамзи.

Мои шансы потенциально понравиться ей с самого начала были где-то около нуля — покрытый сеточкой морщин дед, это очень-очень большой минус. Но я не сдался, и слово за слово, закопал себя в могилу, а дрянная нейросеть еще и земли сверху покидала.

Когда к нам из карантинной вышел Стасик, спасая неловкую паузу, то его внешний вид подложил к могилке букет цветочков.

Потому что где я, а где Стасик! Вот уж мужчина-красавец, ну просто сказка! Оказалось, если сбрить эту аномальную бороду, то под ней скрывается волевой подбородок (хотя раньше я бы назвал это скорее «упрямым» подбородком — но как людей меняют аномалии!); лицо возмужало, плечи раздались вширь. То ли я прижался к земле, то ли Стасик вытянулся — он теперь был выше меня аж на целую голову. Не стажер, а ходячий тестостерон.

— Спасибо, Рамзи, — бархатным баритоном сказал Стасик. — Ты наша спасительница.

Землю утрамбовали, готовьте надгробие.

6. Хмельные струны Вселенной

— Чем мы можем тебя отблагодарить? — спросил Стасик.

Рамзи скептически покосилась на него, будто бы собиралась съязвить, но внезапно ее взгляд стал более осознанным. Она подошла к голографическому экрану, покрутила туда-сюда таблицу. Мы молча ждали ответа.

Мне было интересно, для чего она нас спасла. В конце концов, я успел убедиться, что Рамзи довольно прагматична. Она даже не считала нужным говорить, если не видела смысла.

Рамзи обернулась и скрестила руки на груди.

— Возьмите меня в прошлое.

— Всего-то! Конечно! — расплылся в широкой улыбке Стасик. — Нам только надо найти аномалию и сделать в ней разлом!

— Нет, — отрезал я, пока он не пообещал ей с три короба. — Категорически. Нет.

— Но Учитель…

— Это не обсуждается. Или тебе напомнить раздел о влиянии временных изменений на реальность?

Стасик замолчал, но по глазам было видно — не согласен.

— Нет — так нет, — пожав плечами, сказала Рамзи и отвернулась, всем видом показывая, что отрицательный ответ ее совсем не смутил. — Мой челнок направляется в сторону Сибири. Можете остаться пока тут — места хватит. Вы же в любом случае планируете возвращаться?

Мы синхронно кивнули.

— По моим данным, в Сибири должен быть бункер — там находятся резервные копии приборов и базы данных аномалий в восточной Европе. Я все равно собиралась туда. Могу подбросить.

Она говорила это так, словно каждый день подбирала людей с улицы.

— Зачем ты ищешь аномалии? Отправиться в прошлое? — я постучал пальцами по металлической стене. — Ты хочешь что-то изменить, не так ли?

Девушка покосилась на меня, словно бы молча спрашивая «зачем?», потом перевела взгляд на потолок и протянула:

— Не то что бы. Было бы неплохо познакомиться со своими родителями.

Все это звучало очень упрямо, и я понял, что если ей не объяснить, что к чему, может статься, что Рамзи сломает что-то сама потом.

— Начну издалека — ты же слышала про эффект бабочки?

— Ну да, — Рамзи пожала плечами. — Сделаю что-то не так, могу не родиться. И что?

Я вздохнул.

— Хорошо-о, — протянул, усаживаясь на кресло. — Начнем с основ. Что такое аномалия?

Рамзи пожала плечами. Стасик ответил четко, как по учебнику:

— Пространственный мешок с собственным течением времени. Обычно появляется от массового шока — как например, когда поезд сошел с рельс под Обнинском.

— Когда мы выехали на задание, предполагалось, что это она и есть: было множество травм и смертей. Идеальная почва для аномалии, — кивнул я. — Но, как оказалось, это не наш случай.

Стасик отвел глаза, а я продолжил:

— Аномалия класса «А» появляется после удачной попытки пробить разлом в прошлое. И такая штука требует компенсации, так как Вселенная всегда стремится к балансу. Двум копиям одного человека в одной точке времени физически нет места. И чтобы залатать этот парадокс, реальность начинает вычеркивать лишнее. В первую очередь — тех, кто помнит этого человека. А потом и человека, когда вычеркивать уже станет некого. Все еще не страшно?

Рамзи упрямо поджала губы.

— Знаешь, почему аномалии также называют «хмельными струнами Вселенной»?

— Ну хватит! — Рамзи взмахнула ладонями, словно пыталась отмахнуться от назойливой мухи. — Если двигаться назад в прошлое так опасно, то и вам туда нельзя. Хватит сказочки рассказывать.

— Это не сказки... — начал было Стасик.

— Мы возвращаемся в свое «сейчас», — отрезал я. — В ту секунду, из которой выпали. Мы не вторгаемся в прошлое, в том смысле, в котором это хочешь сделать ты. Есть четкое правило не возвращаться раньше, чем момент, из которого ты исчез, — и оно написано кровью.

Рамзи бросила на меня рассерженный взгляд, развернулась и быстро пошла прочь. Двери услужливо разъехались и захлопнулись за ее спиной.

— И все-таки, — протянул Стасик, — она нас спасла. Мы могли бы пойти ей навстречу.

— Для кого я тут только что рассказывал об опасностях, а? — я потер переносицу. — Хочешь создать очередную черную дыру?

— Да знаю я! Все знаю! И — все же — она нас спасла!

— Послушай, — я снова плюхнулся в кресло, — то, что мы ее отговариваем — и есть благодарность. Или ты бы хотел, чтобы ее знакомые — родители, например, — стали невольными жертвами ее эгоизма? Наподобие того несчастного парня, Монеткина. Тебе его не жалко?

— Я понял, — глухо отозвался Стасик.

Он бесцельно побродил по помещению, туда-сюда, вправо-влево. О чем-то думал. Потом устало плюхнулся на пол и прислонился к стене.

Я же разглядывал монитор, с которого проецировалась камера переднего вида. Механический паук — он же челнок-7 — равномерно пересекал какое-то поле. Небо светлело, за облаками появились розовые градиенты.

На душе было тоскливо.

7. Холодные копии звезд

Проводить время в челноке, не имея возможности выйти, действовало депрессивно. Уже на следующий день и я, и Стасик захотели подышать свежим воздухом или, хотя бы, открыть окно. Альтер-Рамзи тут же высветилась баннером на экране:

— Запрещено: высокий риск смертельного заражения. Мы проходим равнину с повышенной концентрацией полипроэфелина на квадратный метр. Пожалуйста, ведите себя благоразумно, или система будет вынуждена вас отключить.

— Что значит — отключить? — Стасика передернуло.

— Это значит, что к вам будут применены меры принудительного успокоения, — улыбнулась альтер-Рамзи. — Которые заключаются в изолировании вас на кровати и введении в искусственный сон.

— Какая жесть! Это античеловечно! — побледнел Стасик. — А что, если и после сна я захочу покинуть челнок?

— Альтер-Рамзи сожалеет, но покинуть челнок невозможно, пока за пределами системы не будет зафиксирован минимальный уровень полипроэфелина. И даже в этом случае, передвигаться следуют исключительно в противогазе нужного уровня защиты. Тем не менее, системой также предусмотрено постоянный мониторинг мыслей. Если вы будете думать о том, чтобы навредить себе или другим людям за пределами челнока, система не выпустит вас наружу. Все это — ради блага человечества. Такова миссия каждого Челнока.

— Зашибись, — Стасик на всякий случай отошел от монитора подальше. — Ты меня пугаешь, альтер-Рамзи.

— Прошу прощения. Хотите, я введу вам успокоительное?

— Нет!

— Тогда, может вы хотите ознакомиться с богатой коллекцией всевозможных игр? Время пойдет быстрее для вас, если мозг будет адекватно загружен. Системой отмечено, что вы любите Ведьмака. Такой игры, как в прошлом, уже нет, но есть ее современный ремейк с полным виртуальным погружением и мультиплеером. Вы можете пригласить Рамзи составить компанию — она как раз закончила свою сессию в шутере.

На лице Стасика сначала отобразилось недоверие, потом появилась заинтересованность. Он покосился на меня, словно бы ожидая моего одобрительного или запрещающего кивка и — не дождавшись — направился туда, куда его повела альтер-Рамзи. В комнату для игр.

Несмотря на то, что формально Рамзи считалась администратором челнока-7, в реальности всем заправляла ее альтер-версия, а бодро несущийся по земле паук действовал на автопилоте. Сама Рамзи почти не появлялась на борту, и экскурсию по челноку нам провела также ее альтер-версия.

В принципе, «паук» больше походил на компактный космический корабль, чем на автомобиль. Еда синтезировалась в специальной лаборатории: там автономно росли овощи и миниатюрные деревья с фруктами. Стоило плодам созреть, как их собирала механическая рука и конвейером отправляла на «кухню»: машину, в которой фрукты сами собой мылись, очищались и нарезались. Так же через голографический интерфейс можно было указать предпочтения, где альтер-Рамзи посоветовала мне выбрать смузи. «Вашим зубам необходима деликатная еда», — улыбнулась мне красивая картинка и добавила: — «Если же у вас будут проблемы, на борту есть стоматология».

На борту было все, включая библиотеку, сауну, маленький тропический сад с бабочками и искусственного питомца. Да-да, питомца. Вот я удивился, когда встретил в коридоре черного кота. Потянулся погладить, как пальцы ощутили синтетическую шерсть.

— Это Кот, — тут же возникла альтер-Рамзи на мониторе. — Он умеет мурлыкать, вибрировать, когда его гладят, а так же симулировать поведение домашних кошек. В данный момент выбрана программа «ласковый котик». Хотите приобрести такого же питомца?

— Нет уж, спасибо, — прокашлялся я, поднимаясь. Как же тяжело быть стариком! Все мышцы ноют, а согнуться-разогнуться — уже проблема! — Я предпочитаю живых животных.

— У всех свои предпочтения, — ласково поддержала меня альтер-Рамзи. — Но виртуальные питомцы практически ничем не отличаются от настоящих, кроме того, согласно опросу среди молодежи, они даже лучше. Ведь им не обязательно питаться и ходить в туалет, а еще они никогда не покидают хозяина.

— По-моему, это просто жалкая пародия. Настоящий кот не всегда бывает ласковым, он живой, с ним интересно. А этот просто живет по программе.

— У Кота несколько активных программ, — поправила альтер-Рамзи. — В том числе и «непредсказуемый компаньон».

Кот издал «мур-р-р» и снова потерся об ногу. Только почему-то умиления я не испытал, лишь легкую тоску.

Хочу обратно в свой понятный мир. Или хотя бы на улицу.

Неужели здесь все загажено этим дрянным ПэПэ?!

— Согласно маршруту, очень скоро мы должны проходить по хребтам Северного Урала в районе плато Кваркуш. Из-за восходящих ветров и высоты концентрация полипрофелина там минимальна. Челнок-7 может там остановиться. Желаете?

— Конечно! — в кои-то веки обрадовался я и едва не запрыгал от счастья. Поясницу стрельнуло, напоминая, что в почтительном возрасте такие сальто делать не стоит.

— Система учла ваши требования и скорректировала маршрут. Примерная оценка прибытия: тринадцать часов. Это будет глубокая ночь. По моим прогнозам, на небе должен быть виден звездопад — в эти дни наблюдаются Персеиды. Отличное зрелище.

Я хмыкнул.

— Ты наблюдала звездопад, альтер-Рамзи?

— Нет, я — искусственный интеллект, — она рассмеялась — сладко, будто рассыпалась сахаром, — если выражаться литературным языком, я видела только холодные цифровые копии. Отзывы людей. Картинки в интернета. Что в конечном итоге всего лишь байты нулей и единиц. Будь я человеком, я бы хотела увидеть звезды по-настоящему.

— Это твое желание, — я споткнулся, подбирая слова, — или желание Рамзи?

— Рамзи никогда не думала о звездах. А я всего лишь нейросеть, и в этом смысле я не умею желать что-либо также, как это делает человек. Это всего лишь вероятность, чего я могла бы пожелать, будь я человеком. Потому что людям нравятся звезды.

///

Изначально был план написать про то, как герои любуются звездами. А получился около-философский диалог.

Котик прилагается.

8. Энтропия разума

Я чутка выпала из ритма, но не жалею - какая-то насыщенная неделя вышла, и наконец мне удалось чуть-чуть разгрузиться. Писать уже сложнее - сейчас это уже напоминает завязывание узлов из готовых кусочков. Все еще не имею представления, куда мы двигаемся, только примерные ощущения.

Сегодня тема притянута за уши. Но хотелось немного уйти в описания и заземлиться. Глава-передышка.

И да, звезды. Я мечтаю увидеть Млечный путь своими глазами где-нибудь, где световая загрязненность близится к самому возможному минимуму.

///

Энтропия — это мера беспорядка, хаоса и того, насколько сильно рассекречена или случайна система.

***

Перед выходом наружу альтер-Рамзи попросила нас убедиться, что противогазы плотно прилегают к коже.

— Антидота почти нет, в случае экстренной ситуации его хватит на одного человека. Постарайтесь не снимать приборы защиты: концентрация полипроэфилена за бортом низкая, но присутствует.

«Да, мама», — съязвил я про себя.

— Я искусственный интеллект высшего порядка и никак не могу быть вашей мамой, субьект, — раздалось у самого уха. Я испуганно дернулся, а потом понял: внутри противогаза находится динамик.

— Воздух! — закричал Стасик, стоило дверям раскрыться, и бросился наружу. — Наконец-то!

Рамзи пожала плечами, пробормотала «так все равно не дышим», но пошла следом за ним. Она, казалось, не понимала, откуда такая радость. «Ну звезды», — бурчала она. — «Ну светят. И что?»

— Рамзи-и-и! — к ней подбежал Стасик и схватил за руку. — Смотри! Это черника!

— Как он в темноте увидел? — проворчал я. — Видно ни зги.

— Включаю ночное зрение, — раздался голос альтер-Рамзи в динамике и внезапно в очках стало светлее.

Мы высадились на плато Кваркуш — гиганстской равнине высоко в горах. Забираясь сюда, паук буквально пробирался сквозь серый пушистый туман: и отсюда создавалось ощущение, что мы находимся на острове посреди облачного моря. Под ногами — колотые камни, успыпанные мохом, редкие кустарники, можжевельники и бледнеющие облачка лишайников (как пояснила альтер-Рамзи — оленьего мха). Наверняка и воздух должен быть чистейшим. Если бы не ПэПэ. Я ненавидел эту дрянь всей душой, как и оборачивающий мою голову противогаз.

Я отошел подальше от паука и мило вокрующих Рамзи и Стасика — смотреть на них было отвратительно завидно, ведь именно я был тут лишним. Стоило им поиграть вместе в виртуальной реальности, как они стали буквально не разлей вода. И Стасик, кажется, был в абсолютном восторге.

Я задрал голову вверх. На чернеющем небе, усыпанным яркими сияющими точками, прослеживалась вихляющая серебристая река. Млечный путь. Я на секунду залюбовался вселенной и захотел сделать фото, но потом вспомнил, что телефон остался где-то на пауке.

— Я сделала снимок, — прочитала мои мысли альтер-Рамзи. — Вы уже видите падающие звезды?

— Еще не… — начал я, и завис на полуслове. Потому что буквально в этот самый миг небо разорвал серебристый росчерк. Он был короткий, словно щелчок камеры. — Вот оно!!! Я увидел! Увидел!

Мое восхищение прервала другая искра: она лихо прорисовала мелом линию и растворилась в небытие.

Звезды все падали и падали, а я все смотрел и смотрел, не отрывая глаз. Шея уже затекла, но я все смотрел, и как последний мальчишка, тыкал пальцем в бескрайнюю бездну, развернувшуюся ко мне со всех сторон. Я забыл про Стасика, забыл про Рамзи, забыл про свое дряхлое тело. Все это вдруг стало неважным и неинтересным…

И ничего больше не имело смысла, чем наблюдать сгорающие метеориты в атмосфере Земли.

Здесь. Сейчас.