Writober 2026

Аннотация

1. Порвалась дней связующая нить

2. Иногда они возвращаются

3. Овеянный чарами воздух

4. Свидетельство живых

5. Тяжесть первого камня

6. В один конец, без страха и сомнений.

7. Цена вопроса

8. ... И каждый не одну играет роль

9. Сама невинность онемела

10. Праздник, который всегда с тобой

11. Это не то, что вы хотите услышать

12. Свои люди - сочтемся

13. Любовь слепа, но и без глаз дорогу к цели видит

14. Ад пуст, все бесы здесь

15. Не время спать

16. Гремит лишь то, что пусто изнутри

17. За дивную глупость, за утраченный рай

18. Мы сотканы из темноты и страха

19. Я сам обманываться рад!

20. В залог за честь

21. Что сделано, того не воротить

22. Никто не умрет

23. Я смею все, что можно человеку

24. День ожидания

25. Там, где у ночи ломается голос

26. У совести острые когти

27. Больное сердце не заманить песней

28. Грехи других судить вы так усердно рветесь

29. Зло порождает зло

30. Кто одинок, тот не будет покинут

31. Были они смуглые и золотоглазые

Порвалась дней связующая нить

Унылая дождливая погода за окном омрачала и без того печального графа. По поместью гулял ветер, проникая сквозь щели; девы и юноши кутались в шали и поношенные рубахи, подолгу стояли у печи. Работа не ладилась. Никто даже не шептался, забывшись в углу, чтобы послушать сплетни замка.

Сейчас здесь стояла лишь тишина.

– Мистер Уильям, ваш завтрак, – раздается голос, обрывая чарующую, но такую унылую тишину.

Мужчина, отойдя от окна, прошел к письменному столу. Губы поджаты, кожа на щеках и носу иссохла. Он садится на стул, скрипнув ножками о половицы. На столе стопками разбросаны бумаги, сдвинутые в сторону, на полу лежат невскрытые конверты, скрученная газета, которой несколько дней. Посреди хаоса стоит серебряный блестящий поднос с тарелкой, на которой еще горячий омлет, и чашкой черного кофе, над которой тонкой стрункой поднимается пар, разнося терпкий аромат.

Тонкие пальцы с обломленными ногтями и черными подушечками берут вилку, и зубья медленно втыкаются в пышный омлет, с легкостью разламывая его.

– Спасибо, Маргарет, а теперь иди, я не желаю никого видеть.

– Сир, я думаю, госпожа Розе...

– Молчать! – звон вилки об тарелку. – Не смей! Никогда не смей произносить это имя! Ты скверная девчонка! Пошла вон! – ладонь с грохотом опустилась на стол, поднос зазвенел, из чашки плеснулось кофе.

Мужчина отвернулся, сцепив руки в замок. Его челюсть сжалась, сводя зубы до боли, а плечи дрожали.

Служанка в черном платье выбежала, ударив плечом об массивную дверь. Грохот и крики на миг наполнили поместье, а потом послышались тихие, словно под толстым слоем снега, рыдания, похожие на вой.

Она стояла в углу, прижимая ладонь к груди, где под ребрами наотмашь стучало сердце. Из угла темного коридора вышел мужчина во фраке, высокий; руки скрывали белые перчатки, на шее был галстук, а носки туфель были начищены до блеска.

– Маргарет, – его голос, сухой, щипящий, раздался громом в этом унынии. – Какое главное правило вы забыли?

Девушка подняла глаза, сердце успокоилось, и она отняла руку от груди.

– Не упоминать госпожу Розету, – выдыхает служанка, опуская глаза и чуть прикрывая их.

– Не бредите! Раны господина... Он ее любил больше жизни, а ее жизнь оборвалась такой мучительной смертью, – говорит мужчина.

Маргарет накрыла лицо ладонью, выдыхая, сдерживая порыв самой разрыдаться.

– Но это было несправедливо, Фред! – говорит она. – Ее обвинили, сожгли на костре, тогда когда господин уехал.

Голос отбивается от стен, разносится по коридорам, и Фред оглядывается, быстро, а потом хватает Маргарет за руку, наклоняется, почти соприкасаясь носом с ее.

– Да, несправедливо. Ее обвинили в колдовстве, но ее смерть может теперь оборвать жизнь и господина. Ему надо... отпустить это, переждать, а пока мы все молчим! – говорит он, опаляя теплым дыханием, но крепко продолжая сжимать руку.

Маргарет кивает, задерживая дыхание, а потом судорожно выдыхает. Фред отоходит, говоря что-то про чай с мятой, тихо, бегло. Снова все погружается в траурную тишину, обрывая связующие нити жизни в этом замке.