White stripe for a moment

Вступление

“Что натолкнуло меня на это? Остается вопрос до сих пор открытым. По какой-то причине это не позволяет мне быть спокойным в повседневных вещах и в целом не затрагивать это в любой момент без веской на то причины, словно от этого жизнь перестанет идти своим чередом. Мне посоветовали завести личный дневник. Поведать ему о своих тягостных мыслях без колебаний и высказать без излишнего растягивания по причине тяжелого восприятия накопленное, ведь в речь это трудно перенести. Кто бы мог подумать, что я соглашусь на это ради выплескивания оставшейся накопленной горечи.”

I глава «Удачное детство»

Поселок городского типа ▮▮▮▮▮▮. Улица ▮▮▮▮ под номером 4. Когда-то там жила дружно вместе небольшая семья, в состав которой входили отец, мать и сын, его назвали Хандстéд. Имя это много раз искажали, не считая членов семьи. Бывали и случаи, когда специально, чтоб позлить или подразнить, благо подобное явление встречалось во взрослом возрасте, когда уже подколы воспринимались не так резко, как, может, в детстве.

Пребывала семья в многоквартирном панельном доме. Небось, сохранился в таком же потрепанном виде до этих времен, с той же облезшей светло-желтой краской и узкими окнами. Сами улицы не отличались от местных зданий, всё так же заброшенные и никому ныне ненужные. Видимо, всех это устраивало, а, быть может, привыкли к подобным пейзажам за прожитый промежуток своей жизни в этих местах. Но что до той семьи? С виду счастливая, доброжелательная ко всем, подумает нелюбопытный мимо проходящий незнакомец, вот только у некоторого незначительного количества соседей, проживавших в одном же доме с ними, оспорят ваше приукрашенное мнение об этом.

Хозяин трехкомнатной квартиры, не считая кухни, удерживал на своих плечах порядок в доме и обеспечивал финансово полностью всю семью. Хоть и были оставшиеся постоянно в достатке, самый главный минус так и остался стоять на месте, а заключался он в долгом отсутствии старшего в связи с работой, длившейся до самого вечера. Жена же с повадками распутства не стерпела такого исхода свободной жизни и пришла к тому, кто был глазами совсем чужим, но устраивал ее чем-то другим. Представленная наполовину личность сама по себе сильно зависела от мужского пола, и при этом не работала и всегда имела целый день в своем распоряжении, отсюда и вытекает самый предсказуемый итог излагаемой истории. Это не редкость, когда подобное происходило в семейных браках, однако вместо того, чтобы обсудить и разобрать эту тему, зачастую она зарывается поглубже под землю, пока случайным образом не натыкаешься на нее своей ногой. Вот так просто можно всё разрушить, если молча сидеть на стуле ровно с невинной улыбкой на первый взгляд светлом лице.

Не впервые, когда чувства овладели над контролем этой женщиной, ее разум был окутан этим внутренним желанием, как та кошка весной, потянуло то направо, то налево. Ныне можно было спутать этого человека с той ласковой и доброй, открытой личностью. Приглашала под видом чаепития в квартиру разных неизвестных молодых людей противоположного ей пола, а те в свою очередь бездумно соглашались, не интересуясь о подробностях жизни этой особы под воздействием ее необъятной красоты. Не волновал и тот факт, что помимо новой любовной пары на несколько минут уединений был еще кто-то в доме, кому следовало бы избегать всего происходящего. Однако она уже не думала о своем сыне, она уже удовлетворяла свои животные потребности.

Маленькому Хандстеду насчитывалось тогда пять лет. В этом же возрасте родители безвольно позабыли о нем. Пока все остальные дети ходили в детский садик, развивались и радовались новому этапу жизни, Хандстед существовал отдельно от этого. Но с каждым днем старался разнообразить и так свое однообразное бытие. При этом можно было подумать, что интерес к окружению и миру исчезнет благодаря перечисленным факторам, но нет, заинтересованность, однако, к жизни росла, хоть та и была скрыта от его глаз за дверями его небольшой комнаты, вот только это и подкидывало угли к костру. Ему хотелось поскорее покинуть однотонные стены помещения. И теперь уж мальчик не пытался подать знак своей матери, что он существует, почему-то маленькому Хандстеду было ныне страшно подходить к маме, которую он когда-то очень сильно любил, и появившееся желание слегка облегчило осознание, что он ей не нужен больше.

В один прекрасный, солнечный, жаркий день мать сына всё же вспомнила, что имеет ребенка, будто стыд и совесть проснулись в ней, из-за чего та решила отвести мальчика в гости к дедушке, жившему неподалеку в глухой деревушке. Она с нежностью причитала маленькому Хандстеду, что тому давно пора навестить его родного пожилого человека, вечно приговаривая сыну, якобы тот звонил ей, говорил, что соскучился, очень рад будет увидеть дорогого внука. Накормив, одев, обув мальчика, та повела его пешком до деревни. Шагая по душной улице, по кривой тропе вперед, Хандстед еще никогда не был таким счастливым.

II глава «Новый дом»

Вдали остались светлые невысокие дома, с каждым шагом они становились всё меньше и меньше, пока не скрылись за ветвями густой листвы высоких деревьев. Идя по краю пыльного бездорожья, под кронами деревьев, отбрасывающими прохладную тень, вскоре показались треугольные крыши жилых домов. Все они были окружены разными по форме и окрасу заборами. Некоторые были с узорами, крашенные в яркие цвета, но встречались и бедные с виду заборы: деревянные доски, вбитые в землю, или натянутые железные сетки на такие же металлические столбики, будто жителям нечего было скрывать от прохожих.

Перед одинокой идущей безмятежно парой представился знакомый небольшой домик, спрятанный за высоким железным забором, который не выглядел так красочно, как в его лучшее время. Наружные стены дома были еще очень давно окрашены белилами, из-за чего местами краска отклеивалась только от легкого прикосновения, а опавшую шелуху развивал по всему двору поток ветра, устроивший по такому случаю беспорядок. Внутри стояла мертвая тишина. Мать Хандстеда постучала костяшкой пальцев руки по твердой поверхности калитки. На раздавшийся характерный звук через определенный промежуток времени послышался ответный скрип открывающейся двери дома, а затем и тяжелые шаги жильца в сторону калитки. Когда топот ног стал ярче слуху, то дверная ручка неожиданно дернулась и сразу же приняла изначальное положение. Послышалось звучание вставленного ключа в замок со стороны дома. Один поворот, второй, дверь наконец сдвинулась с места, открывая проход. Женщина ровной походкой двинулась к незакрытому дому. Хандстед поначалу оглядел родной дворик, прежде чем следовать за матерью. А он не сильно изменился за пройденные месяца, не считая умерших кустов клюквы. Лужайка была аккуратно пострижена, каменная побитая временем плитка, окружающая дом, ржавые ведра, всё будто так и осталось на своем месте, когда последний раз мальчик навещал своего дедушку. Подойдя робко к матери, стоявшей возле входной двери в темное помещение, та своим взором ждала недошедшего старика. Оглядев мальчика с ног до головы, она, подталкивая руками сына в спину, проводила его внутрь дома. Войдя в прохладную прихожую, одинокий дед закрыл за собой дверь, чтобы теплый летний воздух не проникал вовнутрь. Тот очень рано потерял свою жену, которая сначала тяжело слегла из-за переработки, а после скончалась всё по той же причине. Поначалу старик пребывал в уныние и не мог принять это, однако время не перестало течь, и ему пришлось смириться и дальше мирно и спокойно доживать свою жизнь в опустевшем доме. Почему пустом? Само по себе здание невелико, как снаружи, так и внутри, одна спальная комната, узкая кухня и малая ванная, мебели почти не было. И как бабушка жила с дедом вместе в тесноте? Однако с уходом одного члена семьи будто-бы здесь стало чуть просторней. В главной комнате находился старый, как дедушка, пыльный и двухместный диван, который стоял возле боковой от двери стенки. Этот диван навсегда останется сложенным. Полная противоположность спальной мебели – ковер, он всегда был вычищен, по какой-то причине дед всегда проводил с ним обряд по очистке, но этого не было достаточно, чтобы полностью избавиться от противного табачного запаха. И, наконец, темный лаковый исцарапанный от перестановок шкаф, который занимал половину и так маленькой комнаты. Это место всегда было при свете из-за широких чистых окон, сквозь которые пробивался солнечный свет с улицы.

Усевшись за кухонный стол, началось немое чаепитие. Дед взял чайную ложку, ей же насыпал в кружку один раз сахар. С позвякиванием ложки об стенки стакана тот помешивал до полного растворения белого сладкого порошка заваренную горячую воду, после чего принялся медленно отпивать ароматный чай. Женщина не особо общалась с дедушкой по отцовской линии мальчика, как и в данный час, да и тот сам всем своим видом показывал нежелание принимать гостей в любое время, в особенности родни. И сейчас он тихо и спокойно ждал, пока те скроются с глаз долой за дверью, оставив его в покое. Что тогда нашло на мать ребенка, из-за чего та пришла именно к нему?

Стрелки настенных часов ритмично отдавали еле слышно такт, единственные, кто прерывал мрачную повисшую тишину. Женщина, сделав несколько глотков напитка, поставила на светло-синюю скатерть кружку. Ее взгляд не отрывался от стеклянного стакана, пока та резко не встала и не сказала, что им пора возвращаться, поскольку скоро приедет ее муж после трудного рабочего дня, нужно быть ей готовой к его приходу. Когда мать взяла под руку сына, собрались уже прощаться, дедушка тем временем всё в той же позе сидел и допивал заваренный чай, то желание пропало произносить слова на последок. Так они молча покинули этот одинокий дом. И что это было? Но тогда маленького Хандстеда не смущало случившееся, так как не представлял себе, что так скоро вновь вернется к своему родному деду.

Добравшись обратно до квартиры той же дорогой, обоих ждал неожиданный сюрприз. Отец вернулся чуть раньше, чем предполагалось. Разувшись, мальчика сразу прогнали в его комнату, лицо мужчины тогда было ярко выражено в недовольной форме, даже озлобленное в какой-то мере, но из-за чего?.. Этого не было ясно, пока дело не дошло до официального развода спустя месяц. Причину до последнего утаивали от ребенка. По итогу Хандстеда оставили его матери, по ее же инициативе, жить на той же квартире, но та долго все-таки не осталась с ним рядом. Через ровно двадцать дней быстро сбагрила сына на старые плечи деда, которые явно были не готовы к этому. Однако та бесследно исчезла сразу же, как появилась у порога дома, уехав в неизвестном направлении и с неизвестной личностью, из-за чего не оставила выбора бедному старику. Что до причины? Её всё же раскрыл Хандстеду дедушка спустя время. Дождавшись, пока мальчик адаптируется к нынешней обстановке, тот раскрывает эту непостижимую маленьким умом тайну спустя аж два месяца. Сам старик не до конца осознавал произошедшее, поскольку его давно не заботил взрослый сын, но после посланного письма отцом Хандстеда деду, где было описано всё происходящего в то время, ненароком поторопился с выводами о нём. Там было всё подробно расписано, но вкратце из длинного рассказа, без капли вранья, напрямую он передал всю суть из него обеспокоенному в ту секунду мальчишке: «Когда тот поднимался по лестнице, повстречал на пути молодого человека, ожидавшего, да твою мать. Этот юноша, явно не ушедший далеко по разуму от ребенка, даже не спросил, кем являлся этот человек, что сыграло с ним злую шутку...»

Но и отец недалеко ушел от своей бывшей супруги. Он женился вскоре на своей любовнице и уехал в другой город, прям как мать Хандстеда. Хоть в чем-то они похожи.

Старик не только был в шокированном состоянии, но и в отчаянном. Явно не ожидал такого поступка со стороны сына. Хандстеду было нелегко поверить в правдивость этих слов, что его бросили родители. В тот день, когда ему рассказали истину, он плохо себя чувствовал. Не мог ни есть, ни спать. Ему далось трудно принять это да в таком возрасте, но, словно по щелчку пальцев, мальчик закрыл эти воспоминания под замок в себе. Стер. Спрятал, чтобы начать жизнь сначала, так как теперь ему откроются чуть больше возможностей, которые не давались ему в прошлом.

III глава «С чистого листа»

С тех пор мальчик жил у дедушки. Спал на старой раскладушке в гостиной. В тесноте, да не в обиде. Дед успел привыкнуть, что он снова живет не один, хотя при этом по-прежнему не уделял никакого внимания мальчику, как обычно должно это происходить при воспитании ребенка. Так или иначе, маленький Хандстед проявлял уважение к своему родному и теперь единственному человеку.

Открыв глаза после долгого сна, потянувшись, маленький Хандстед встал, зевая, со своей жесткой постели на ноги. Сложив свое одеяло несколько раз пополам и положив его неподалеку от подушки, принялся надевать свою верхнюю одежду. К слову, половина его вещей частично переехали в новое место жительства, и в основном они составляли небольшой гардероб, умещенный в один полиэтиленовый пакет, спрятанный в углу. Комнату давно освещало солнце, по лучам парили заметно частицы пыли. Мальчик, дотянувшись до форточки, потянув за ее ручку, впускает свежий и прохладный воздух с улицы, где стояла на удивление тишина, прерывавшаяся от иногда проезжающего транспорта. Пройдет несколько минут, а от машины останется лишь след в виде пыльного облака. Тогда нужно поскорее закрывать форточку, чтобы ветер не пронес с собой внутрь надоедливую грязь.

Дедушка еще спал, лежа на диване, укутавшись с ног до головы белоснежной простыней. Хандстед решил не беспокоить его своей возней. Выйдя и прикрыв дверцу в спальную, он попадает сразу же на кухню, где стояла не ушедшая ночная сырость и прохлада, конец которой заканчивался в ванной комнате, куда и направился мальчик. Дверь, ведущая во внутрь ванной, была деревянной, покрыта неровно лаком, из-за чего казалось, что темные пятна от него — налипшая грязь. Отчасти оказалось это правдой, в особенности мыльного пожелтевшего стекла, вставленного в дверь, сквозь которое можно было с трудом разглядеть малое помещение при свете, но с выключенным видно было лишь мглу. Она была единственной дверью в доме, через которую не хотелось проходить и прикасаться. Однако без этого не попасть внутрь, пришлось побороть свою брезгливость и страх. Приложив небольшие усилия, маленький Хандстед отворил дверцу, но света с улицы до сих пор не хватало, чтобы разглядеть мельчайшие детали комнаты. Немного затормозив с поисками, он всё же находит рубильник, до которого еле дотягивался. Оказалось, что нужно намного больше времени, чтобы привыкнуть к новой жизни в новом месте. В ванной находилась лишь раковина, ржавая ванная и полки, прибитые к стенке, на которых стояли разные бутылочки и прочие бытовые гигиенические предметы ухода, а также пустая корзинка для белья. Этому месту придавало жути пятна плесени на потолке, она чувствовала себя очень хорошо в этом сыром местечке. Покрутив рукоять, из крана полилась ледяная струя воды. С ее помощью Хандстед с легкостью взбодрился, умывая свое лицо. Пока он проводил эту процедуру, ступни продрогли от холодного бетона, покрытого кусками линолеума. Местами его, судя по всему, не хватило.

Сделав всё свое задуманное, тот поскорее выбежал босым на улицу, чтобы прогреть замерзшие ноги под летним солнышком. Присев на корточки и обняв свои коленки, он не заметил, как на пороге у входа стоял проснувшийся дед. Обернувшись на шаги, дедушка в руках держал метлу из деревянных прутьев. Он произнес ему: «Подмети все дорожки от белой шелухи, собери ее всю в одно из ведер, а после можешь вернуться в дом для завтрака, в остальном будешь полностью свободен». Позже добавил к своим словам, что пусть делает всё то, что захочет в пределах дома. Маленький Хандстед так и поступил. Взяв метелку из рук дедушки, принялся за работу. Работа протекала довольно-таки просто, пока кусочки краски не начали застревать между веточками, что чуть усложняло всё, но не критично для устранения возникшей проблемы.

Собрав последнюю кучку и скрыв ее в железное ведро, отряхивая налипшую краску к ладоням, мальчик, оставив метлу в вертикальном положении, облокотив об потрескавшуюся стенку, вернулся обратно в дом. Дед сидел за столом, потягивая протяжно табачную трубку.

-В-всё... – произнес робко Хандстед.

-Теперь, вон, - указывая на газовую плиту, стоявшую в одном из углов кухни. – Возьми кастрюлю, наложи столько, сколько съешь, и потом помой за собой тарелку. – сказал твердо старик, затушив сигарету в пепельнице, стоявшей на подоконнике. Не став смущать мальчика своим присутствием, он удалился в спальную комнату.

Оставив его наедине, мальчик давно уловил этот знак, что теперь ему придется всё делать самому, поскольку раньше его мать не заставляла ничего делать того по дому. Хандстед даже было приятно почувствовать чуть самостоятельней и свободней себя. Остальное время мальчик решил провести на улице, осматривая весь двор детально, так как он никогда не был еще за домом, его это сильно заинтересовало. Медленно ступая по каменным пыльным плитам, заходя за угол небольшого здания, он увидел высокие стволы деревьев. Своими ветвями они скрывали сеть, которая перегораживала дальнейший путь. Если присмотреться сквозь листву, то через них бил яркий свет, но любопытство пришлось подавить, ведь за пределы выходить было запрещено. Куда еще было не разрешено лазить – сарай. Он был чуть больше уличного сортира, где хранилось всякое барахло, которое не поместилось в дом. Что именно там было упрятано? Пока неизвестно, так как скрыто от всех глаз запертой дверью.

Немного погодя Хандстед не замечает, как яркое оранжевое солнце постепенно прячется за горизонт, а значит, пора вернуться обратно в прохладное жилище. За всё это время, что провёл мальчик на улице, дед не выходил из дома. Зайдя внутрь, там уже вновь сидел за столом старик, который под ярким светом люстры читал газету. Мальчик, сев недалеко от дедушки, отвлек внимание читающего. Старик внезапно бросил рядом с ним ту самую газету.

-Читать умеешь? – промолвил тот хрипло.

Мальчик покачал головой.

-Плохо. Как же ты в школу через два года собрался поступать?

-Шш-ко-ла?

-Да. Школа. – сказал дед, улыбнувшись в ответ на недопонимающее личико мальчика. Там в твою голову будут поступать знания, но как ты их усвоишь, если читать не умеешь даже, а?... - сделал он небольшую паузу. - А ну, что это? – указывая пальцем на стол.

-С-с..с-тол.

-А быстрее?

Хандстед снова покачал головой.

-Вот как, так не пойдет. Мне не нужно такого, чтоб отчислили из-за неуспеваемости. Значит так, каждый вечер садишься и будешь мне читать, понял?

Тот положительно качнул головой.

Старик встал с места и скрылся в спальной. Через пару минут он вернулся, держа в руках тетрадь и пишущую ручку. Дед дал пишущее перо мальчику. Тот же взял ее, сжав в кулачке.

-Нет, не так..

Старик, положив тетрадь на стол, подошел к маленькому Хандстеду, который разжал в руках ручку, лежавшую у того на ладони. Он подобрал пальчики мальца и сложил их так, чтобы кончики пальцев держали пишущую ручку.

-Вот так правильно, запомнил?

Мальчик посмотрел, как ручка находилась в его правой руке. Выпустив пишущее перо из рук, он снова попытался подобрать на сей раз правильно. Со второго у него вышло взять ее в руку как следует.

-Теперь, давай, открывай тетрадь. – проговорил дед.

Хандстед пододвинул к себе тетрадь. Раскрыв ее, в ней оказались чистые листы в клеточку. Дедушка, пододвинув стул поближе к мальчику, начал показывать буквы из слов, напечатанные в газете. Произнося их, они переносились на чистые листы тетради.

IV глава «У нового порога»

Недавно дедушка принес несколько новых писем. Осмотрев их, лишь одно осталось на кухонном столе. Он раскрыл конверт. Вынув из него сложенный лист бумаги и прочитав его, тот сразу начал торопливо писать ответ, который был отнесен на следующий день рано утром на почту. Уходя, тот сказал вместе с ним проснувшимся маленьким жильцом, чтобы к его приходу тот успел подготовиться к чтению новой книги.

Проводив старика взглядом из окошка до металлической калитки, мальчик решил в этот раз не слушать деда и исполнить давно задуманное. Надев резиновые сапоги, накинув куртку на плечи, он вышел в одинокий двор, где давным-давно пахло сырой весной. Завернув за угол дома, где была натянута та самая сеть, мальчик решил утолить свое любопытство подходящим моментом. Сеть была привязана к концам металлических столбов, снизу можно было спокойно пролезть. Выполнив свой первый пункт плана, он оказался впервые за пределами дома. Двинувшись бездумно вперед, пробираясь сквозь колючую листву, он доходит до границ малой рощи. Перед ним открылось вспаханное небольшое поле, хаотично местами вдоль него были выстроены теплицы, за которыми шло продолжение рощи. На тот момент маленький Хандстед не знал, что это были за строения, по этому случаю он не стал лезть за пределы дозволенного. В любом случае его главная цель была исполнена: ему удалось удовлетворить свое долгое томящееся желание.

Постояв на еле заметной вытоптанной тропинке еще какое-то время, Хандстед принялся возвращаться обратно, поскольку его ожидания не были оправданы и делать ему там больше было нечего, однако тот смог преодолеть запрет деда, что явно повышало мальчику уверенности в своих спонтанных решениях и их исполнениях. Вернувшись в дом, маленький Хандстед всё же принялся готовиться к приходу старика, так как он еще ни разу не осмеливался противоречить деду открыто, да и сам хозяин дома относился к мальцу спокойно, наверное, не стоит его злить подобными выходками.

В последнее время, проведенное вместе с дедом рядом, Хандстед успел многому научиться, в особенности в чтении. Ныне он читал без чьей-либо помощи, но и не молчал с возникающими в связи с этим вопросами, без труда обращался к старшему, чтобы узнать о значении нового написанного слова в книге. Вдобавок к этому, его начали параллельно обучать счету, с чем обстояли дела куда лучше, чем изначально с чтением, ведь, как оказалось, у мальчика была хорошо развита зрительная память. Хоть и до этого подобного явления не было замечено, теперь же дедушке приходилось ломать голову над придумыванием новых и сложных примеров, поскольку Хандстед мог запомнить на них ответы и во второй раз использовать их уже было нельзя.

Ожидание перешло в длительную скуку. Старика все еще не было, а утро неспешно продвигалось ко дню. Прошло около двух часов с его ухода, благо занятие всегда находило, чем увлечь маленькую голову для скоротания времени, пока старший отсутствовал по своим делам. Вскоре послышался долгожданный скрип калитки, а за ней и входной двери. Через несколько минут дед уже стоял около порога кухни, держа какую-то папку в руках.

-Что это? – спросил Хандстед.

-Да так. Обычная бумажка, с помощью которой можно получать дополнительную плату за тебя.

-Это как?

-Ну, м-м, один человек теперь выплачивает определенную сумму под расходы или на потребности, оформленные на тебя..

-Ладно...

-Уж можно не бояться, что пойдешь не абы как, а в приличной одежде на школьную линейку.

-Школьная линейка?

-Да, следующей весной уже нужно готовиться к школе, и не только умом, но и внешним видом. А ну, пойдем, оденься, давай, на улицу. – произнес дед, положив папку на кухонный стол.

Надев во второй раз обувь, Хандстед проследовал за дедушкой, который привел того к загадочному сараю. Открыв дверцу, показалась внутренность сарайчика: заваленные доверху полки. Что там только не стояло и не лежало, от всяких странных инструментов до мешочков, наполненных неизвестно чем. В один мешочек полез старик, в котором оказались малые белые прямоугольные пакетики, подписанные неизвестными мальчику словами. Остановившись на одном пакетике, дед протянул его мальцу, а затем снова принялся искать что-то в этом малом бардаке. Найдя подходящую вещь, дедушка показывает ее Хандстеду, который до сих пор не понимал смысл происходящего, пока не увидел покоцанный местами керамический горшок. Тогда он осознал, что все эти вещи частично принадлежали умершей бабушке, любившей заниматься садоводством, но все то, что та выращивала, давно увяло вместе с ней.

-Это тебе нужно вырастить до следующей весны. Найдешь книгу в шкафу по уходу за этим растением. Всё, вперед. – сказал наконец дед.

-А для чего это нужно? – удивлено произнес Хандстед.

-Не с пустыми руками же пойдешь..

-И это все только ради школы?

-Встречают по одежке, провожают по уму.

-А-а?

-Всё, иди, давай, ищи бабушкину книжку.

Дедушка отдал горшочек, но с мальчиком в дом не пошел, видно, что его заинтересовал тот бардак, творившийся в сарайчике, из-за чего он принялся дальше рассматривать содержимое небольшого вместилища. Войдя в помещение, сняв куртку и обувь, Хандстед направился в спальную, где находился тот самый высокий шкаф. Помимо одежды деда, в нём лежали на полках и в самом низу различные книги, а также канцелярия, используемая когда-то дедушкой в годы работы бухгалтером в одной компании, пока он не вышел на пенсию и та ему была уже не нужна. Раскрыв шкаф, ища глазами необходимую в тот час вещь, она по итогу, спустя значительное поисковое время, находится в самом забитом месте этого уголка. Она оказалась намного тоньше, чем представлялась на ум. Поставив горшок на пол, маленький Хандстед принялся искать по оглавлению в книге то слово, которое было написано от руки на пакетике стойким маркером. Это слово начиналось на букву «Б». Сыскав, после прочтения по уходу и выращиванию данного растения, мальчик открыл пакетик, где находились маленькие семена, из них должно получиться красивое растение, но для этого нужно было приложить немало усилий.

Со следующего дня мальчик приступил к запланированному посеву. Спросив у деда, мог бы он воспользоваться складом для исполнения задуманного, старик незамедлительно ответил: «Делай всё, что захочешь, только на место сложи всё...» С этими словами у Хандстеда загорелись глаза от предстоящей работы, поскольку это было что-то новое, он не сталкивался с подобным за свою короткую жизнь. Сделав всё по инструкции, маленький Хандстед оставляет на каменной плитке возле стенки горшочек со свежей землей и посаженными в нее же семенами растения, перед этим надев на края полиэтиленовый пакетик, чтобы под солнечными лучами семена смогли прорости. Благо всё для дальнейшего протяжного выращивания осталось лежать в сарае после ухода бабушки, и принятая задача стала проста в решении. Выполняй всё по пунктам, и всё готово.

Через несколько недель показались зеленые ростки, означающие, что процесс шел прям как написано в книге. Увидев это сперва, Хандстед сильно обрадовался этому, оставалось всё за малым: поливать, следить за тем, чтобы оно в любой момент не пересохло от солнца или не замерзло от холода, удобрять и наконец дождаться полного роста растения. Это занятие хорошо отвлекало от наплыва скуки в однотипные и медленно текущие дни. Впрочем, вместе с этим всё также продолжалась вечерняя подготовка к предстоящей учебе в школе. Маленькому Хандстеду не терпелось туда поступить, как ни как это новый этап в жизни, ведущий во взрослую жизнь. Остался лишь год до жизненного переворота.

V глава «Новый этап»

Шагая по плиточной сухой тропинке, успевшая зарасти снова скошенной зелёной травой, вдоль невысокого заборчика, страдая от не ушедшей жары лета, с каждым продвижением вдоль дороги приближался гул от тонких до высоких неизвестных голосов. Дед, одетый в светлые брюки и обыденную клетчатую рубашку, шёл подле мальчика, державший в руках обмотанный в газетку керамический горшочек. Сегодня был праздник, которому радовался как никогда Хандстед. Ради этого дня он приоделся в новокупленную светлую с коротким рукавом рубашку и тёмные брючки, ведь со следующего дня начнётся полноценная учёба. Дойдя до наружного входа в школьное учреждение, старик внезапно останавливается.

-До дома дойдешь сам? – проговорил дедушка.

-Да. – ответил маленький Хандстед.

-Класс запомнил?

-Ага-а.

Услышав ответ, дед развернулся и ушел в обратном направлении в сторону деревни. Проводив того взглядом, Хандстед обернулся к собравшимся на улице небольшим кучкам из людей от малого до велика. Среди них следовало бы отыскать будущих своих одноклассников. Благо некоторые люди держали таблички с надписями, обозначающие класс, с помощью них маленький Хандстед находит свою собравшуюся группу. Подойдя к ней, того встречает молодая блондинка с зелено-голубыми глазами, в которых так и сияло добро и отзывчивость. Она спросила, кем он является. Ответив ей, та представилась классным руководителем их будущего класса. После этого Хандстед окончательно присоединился к своей небольшой с виду компании, включавшей в себя разных и незнакомых сверстников. Все продолжали бурно что-то обсуждать, не замечая происходящее вокруг, некоторые успели за это время познакомиться и завести себе новых друзей, но маленького Хандстеда это немного оттолкнуло из-за непонимания, как это правильно делать...

Простояв так незначительное количество времени, дождавшись, пока пройдет нудное поздравительное мероприятие, их группа направилась к самому зданию, которое было невысокое, в два этажа, и где проводилась на подобие экскурсии на первом этаже для новеньких. Позже все разобщенные кучки разбрелись по своим указанным кабинетам. В них и будут проводиться учебные часы в дальнейшем времени. Группа с Хандстед поступила также. Войдя в их новый класс, находящийся на первом этаже здания, в самом дальнем углу, все дети расселись за парты как попало или как хотел. Затем, когда помещение погрузилось относительно в тишину, классный руководитель объяснил основные правила поведения в школе и что детям предстоит познать в этом году. Закончив свою небольшую речь, учителю начали задавать вопросы со всех уголков кабинета, на которые он неторопливо отвечал. Вскоре темы кончились для обсуждения, и помещение постепенно пустело, что означало конец свидания. Половина учеников успела расползтись к выходу, остались лишь только те, кто лично хотел поздравить их будущего учителя, Хандстед был не исключением. Дождавшись, пока очередь рассосется, мальчик подошел к классному руководителю, на ее лице светилась приятная яркая улыбка. Хандстед немного растерялся, вручая подарок.

-Что это? Ух-ты! – произнесла она, разворачивая газету.

-Это вам.

-Какая красивая бегония! Сам вырастил?

Мальчик качнул головой.

-Ох, очень красивая, давай мы ее оставим в классе, чтобы все смогли любоваться ею?

Хандстед согласился. Теперь их классный кабинет выглядел классно, потому что смотрелся живым из-за единственного растения, стоящего теперь на подоконнике возле окна.

Всё, как и предполагал Хандстед, сравнивая с историями, сказанными из прочитанных книг ранее. Ничем непримечательные школьные дни. Ему нравилось это время, когда он проводил часы за скоротечными увлекающими занятиями, сидя за второй партой, не один, это ему не нравилось, поскольку к нему намеренно подсадили человека, потому что всё же нужно было держать дисциплину, а благодаря пересадке это практически удавалось осуществить. Они оба не хотели общаться друг с другом, предпочитая в вылившемся исходе просто молча слушать учителя, объяснявший с каждым днём новую тему урока. Стоит отметить, что маленький Хандстед выявил для себя, что тот не особо любит излишнее внимание и в том числе не любит даже общаться по теме урока с классным руководителем, что-то отвечать или задавать вопросы по теме. Не стыд и даже не незнание, нет, мальчику всегда было интересней сравнивать своё мнение с другим, что придавало картине иной и в то же время интересный полноценный вид. При этом малец учился хорошо, ведь постоянно рядом с ним присутствовало желание получать новые знания об этом огромном и нераскрытом мире. Подводя общий итог, его успеваемость могла шагать наравне с отличниками в классе.

Вот так он, как всегда, сидел, вслушивался в речь взрослого рассказчика, пока его и всех увлеченных сказом присутствующих в этом помещении не отвлекает посторонний громкий звук, донесшийся в конце кабинета. Все обернулись на него, жаждая узнать, что случилось. Перед ними всеми открылась задняя сцена происходящего: на последней парте сидел теперь один ребенок с озлобленным лицом, второй же тем временем пребывал растерянно на полу рядом со своим перевернутым стулом.

-Что такое? – взволнованно спросила учительница, подбегая к ним.

-Я же сказал, что не хочу с ним сидеть! – воскликнул сидящий голосисто.

Мимика на его лице тут же сменилась на победную.

Эта выделяющая личность разнилась не только своим необыкновенным высоким ростом для своих лет, но и своими светлыми карими глазами, в которых так и бросалась уверенность в действиях и жесткость. Они порой смотрели прямо в глубь невинной души, заставляя уворачиваться от сверлящегося взгляда в разные стороны. Помимо этого, по его оттенку кожи можно было сразу сказать, что лето провел тот чуть ли не под палящим солнцем, отчего волосы каштанового оттенка на голове и бровях выгорели местами, предавая неоднородный окрас прическе.

Учитель подошел к пострадавшему и начал осматривать на наличие ушибов бедного мальчика. Поставив упавшего ранее на ноги, еще раз убедившись, что с ним всё хорошо, учитель переключился на обидчика.

-Извинитесь перед ним, зачем вы это сделали вообще? Кто вам позволил так обращаться с одноклассником? – с недоумением в глазах сказал учитель.

-Не буду. – ответил тот. – Пересадите меня подальше от него, я не собираюсь с ним рядом сидеть.

-Юноша, меня не волнует, хотите или нет, вы находитесь в общеобразовательном учреждении, либо принимаете правила его поведения, извиняетесь перед своим одноклассником, либо я вызываю ваших родителей по поводу срыва урока и причинения вреда товарищу.

-Не собираюсь. Он мне и не товарищ вообще.

-У меня нет времени разбираться с вами.

-Ну и что?

-Извиняйтесь, и я продолжу урок.

-Не хочу я просить прощение у этого.. – осматривая взглядом с ног до головы пострадавшего от его же рук одноклассника и подбирая нужные слова для описания этой фигуры, – чучело лохматое. – закончил тот.

По полу прополз смешок над сказанным. Обидчик на мгновение улыбнулся.

-Следите за вашим языком! Вон из класса, к директору, быстро! И где вы успели нахвататься такому! Что за воспитание!?

-Будто ему есть сейчас до меня дело.

-Вышел из класса. – выговорила та спокойно и одновременно грозно.

-Пф..

И эта личность повиновалась, исчезнув из класса за дверями кабинета. После этого всё встало на свои места. Урок продолжился и закончился с неприятным осадком в мыслях.

В последующих днях наступило затишье, словно ничего не было, хоть у бунтующего вечно красовалось недовольство на лице, всё же приходилось сдавливать свои маленькие протесты, так как с взрослыми не было смысла спорить.

Однако недолго длилось спокойствие. Всем на удивление, лохматый и задира через время сдружились, но по виду так и не скажешь. На переменах не общались, а вот на уроках с полным удовольствием устраивали тихий гул в конце класса. Учитель успел натереть мозоль на языке от замечаний в их сторону. Со временем и к такому пришлось привыкнуть, иначе директор бы замучился каждый день принимать этих двоих к себе и повторять свои нравоучения, а с их родителями невозможно было бы устраивать свидания на постоянной основе, поскольку у взрослых самих забот по горло. Остальные в классе всегда недолюбливали эту парочку. Неслышно обсуждали ужасные поступки тех двоих по отношению к взрослым и к сверстникам и придумывали для них обидные клички. И те, и те никогда не приближались близко друг к другу, не стремились произнести в сторону какое-либо обзывательство по отношению к врагу, просто наплевали и забыли, что учатся вместе.

Число обучающихся в этой скромной группе, получившей букву класса «г», составило восемнадцать человек, из которых приходилось: девочек — восемь, мальчиков — десять. Практически весь класс был поделен на мелкие части, сливавшиеся иногда в компании, которые явно выделялись в построенном обществе. Девичья: две подружки-финтифлюшки и две по равному количественному составу компании. С противоположной стороны дела обстояли худо, в особенности в создании больших союзов. Кто смог урвать друга — молодец, кто не успел, тому не свезло. В числе несчастливчиков было четверо, включая Хандстеда, которому и так было относительно нормально в сложившейся ситуации.

Почти в тишине прошли за короткое по памяти время восемь лет учебы без выделяющихся происшествий. Всё шло своим спокойным чередом. Кто хотел, тот получал знания, перекидывался своими мыслями, поддерживал связь с найденными новыми друзьями и одноклассниками, с которыми и продолжится дальнейшее обучение до десятого класса, а кто-то находил для себя во всем этом свою выгоду.

VI глава «Другая тропа»

Еще один солнечный, прохладный, обычный учебный день, отличающийся с каждым годом повышением уровня программы обучения, с которой было проще справляться, если знания удерживались под гнетом времени в памяти. С чем, к слову, Хандстеду удавалось справляться и не сходить с позиции. Единственное, что на данный момент его не погружало в тоску, – учеба. Всё то, что его развлекало в детстве, обрело блеклые и серые краски. Иногда всё же всё тело погружалось в уныние, однако приходилось переживать эти частые дни в одиночку, в любом случае это не волновало никого, кроме него же самого. Всегда, когда тот возвращался обратно по пустой пыльной дороге домой, ему не хотелось продолжать шагать дальше, поскольку его ждала однотипная картина: сырость, теснота, дед, в последние годы который начал прихрамывать. Он всё чаще проводил всё свое время, лежа на своем диване. Лишь время от времени готовил что-то, читал, но в остальное спал. Хоть и прожили те вместе много лет бок о бок, они не общались без повода, отчего связь их была построена только на личной выгоде.

Минуты урока сменились на перерыв, с этим коротким промежутком времени приходилось менять место, так как с этого года добавились не только новые предметы, но и учителя и кабинеты. Впрочем, классный руководитель остался тот же, как и их классный кабинет. С этой сменой обстановки произошли и изменения внутри коллектива, но внимание Хандстеда зациклилось на конкретных индивидуумах, которые отличились аж с самого начала. Они всё чаще выделялись своими необъяснимыми действиями. Все в классе заприметили это явление. Те двое, лохматый и задира, присоединили к себе в команду пару друзей, общавшихся между собой до объединения. Говоря об этом, Хандстед запомнил все имена его одноклассников, их повадки и характер, из-за чего любопытство приковалось к новой компании, так как состав абсолютно был разный по интересам и целям. Пронаблюдав за ними неделю, для себя Хандстед выделил такие критерии: Динх по детской кличке — задира, всем своим видом показал, кто может занимать главенствующее место, и недавно узнается, что он из тех, кто поступил с восьми лет в школу; Рюсвид — лохматый, темно-рыжий, темноглазый и самый мелкий по сравнению даже с девчонками в классе, вдобавок к отличному внешнему набору он отличался от всех обучающихся по одежке, ибо ходил вечно в рваном изношенном тряпье. Моргянс был новеньким в их компании, по росту практически смог догнать Динха, брюнет с ярко-светлыми глазами, выделялся среди толпы своим массивным телосложением, в отличие от своего старого собеседника, кем являлся Пэтчус, худощавый парнишка, носящий постоянно очки из-за своего плохого зрения. По его обыденному силуэту виднелась неуверенность, и единственный в компании, кто вытягивал по знаниям на слабую четвёрку. Судя по всему, они неплохо так-то сдружились, где не встретишь, вечно вместе ошиваются. Однако рассуждение дали слабину, отдаваясь напавшему сну, затмевавший мысли в голове..

Послышался топот ног в сторону задремавшего.

-Ты не против, если я сверю ответы?

Раздался знакомый голос. Хандстед открыл глаза, приподняв голову, лежавшую до этого на скрещенных предплечьях. Приняв сидячую позу, взгляд упал сразу на находившийся подле того на столе тетрадный лист с самостоятельной работой, который так желал голос. Прежде чем потянуться за бумагой, взор устремился к личности, которая оказалась Пэтчусом. По его лику пронеслась нервозность.

-Да, конечно. – полусонно ответил Хандстед на вопрос.

-С-спасибо...

Пэтчус взял лист бумаги и начал сравнивать его со своим, находящимся в его правой руке. До конца проснувшись, Хандстед осознал, почему тот обратился именно к нему: все уроки уже закончились, этот был последний. Видимо, Пэтчус не успел попросить кого-то другого, ведь кабинет сразу же опустел, как только учебное время подошло к концу, поэтому выбор с жертвой был очевидным.

Закончив анализ, он кладет обратно на парту листок чистой стороной вверх и после чего молча удаляется из опустевшего класса. Пододвинув к себе поближе лист бумаги, перевернув лицевой частью к себе, Хандстед улыбнулся, поскольку почерк был не его, как и заниженная оценка. Но это ни капли не встревожило того. Сложив бумагу пополам, Хандстед бросает ее на дно урны, как и все предыдущие проверочные работы. Он ненавидел копить использованные листки у себя, да и оценки сразу фиксировались после проверки в ином печатном виде, перед тем как раздавать. А ведь наверняка воришка радуется сейчас, что в этот день его похвалят родные за успех...

Выйдя из одинокого учебного здания, на улице неожиданно соня снова пересекается со знакомыми лицами, среди которых был и тот самый воришка. При их возникновении Хандстед встал как вкопанный, то ли от не до конца отошедшего сна, то ли от нарастающего подозрения на самый непредсказуемый исход событий. Кто же мог подумать, что те обратят свое внимание на него. Перекинув еле слышно несколько фраз между собой, одна личность направилась плавной походкой к Хандстеду. Это действие было явно не по нраву сонному, тот даже успел надумать отмазок, чтобы увильнуть от этой неприятной компании.

-Приве-е-ет, Хáнсет, -.. – недоговорив, произнес протяжно Динх, подойдя к Хандстеду.

-Хандстéд. – прервал он того.

-Да, есть же минутка? Ты же не спешишь никуда, верно? – продолжил Динх.

-Спешу.

-Да ладно тебе, этот разговор не займет много времени!

-Не могу, извини. – сказал Хандстед, возобновив свой шаг в сторону калитки школы.

«На что я им сдался вдруг?» — не покидала его эта мысль до самого дома, идя быстрым шагом по светлым улочкам небольшого поселка, но куда же он торопился так? Если тому никуда не нужно было спешить...

На следующий день встреча, к несчастью, повторилась, но уже во внутренних стенах школы, на перемене, в самый неподходящий для этого момент. Хандстеда подловили сразу же, как тот только вышел из кабинета, однако в этот раз не вышло уйти от разговора.

-Хансéт! Еще раз привет! – начал улыбчиво Динх диалог. Он был на этот раз один.

-Я промолчу.. – проговорил неслышно Хандстед.

-А?

-Давай быстро.

-Отойдем?

-...

Зайдя за угол, скрывшись от всех посторонних глаз, остатки там же поджидали, пока их главный приведет сбежавшего вчера.

-Так и что тебе нужно от меня? – выговорил в недопонимании Хандстед.

-Я давно хотел с тобой поговорить, пообщаться, кстати, прости, что Пэтчус так поступил с тобой...

Когда произнесли его имя, тот немного занервничал, что было видно по его лицу и стремящимся вверх плечам, пытавшимся скрыть голову куда подальше от броских взглядов в его сторону. А так и не скажешь, что он был способен на подобное.

-..Так сложились обстоятельства, вот, надеюсь, ты не держишь на него зла?

-Нет.

-Ох, рад очень. Меня зовут Динх, слышал мое имя, но повторил. Так, для знакомства.

-Ясно.

-А это Моргянс, Рюсвид, Пэтчус... Я подумал, неплохо было бы завести тебе друзей в классе, а то вечно один.

-Вот как.

-Не навязываю, всё же тебе решать, быть с нами или нет, но я не прочь бы познакомиться с тобой поближе. О тебе так мало сказано.

Хандстед ушел ненадолго в свои мысли. С одной стороны, от них можно ожидать самого наихудшего, но, с другой стороны, звучит как лучшее предложение, чтобы увлечься наконец-то чем-то новым, хотя бы иногда уйти от цикличной реальности и проводить ее бездумно. Стоял трудный выбор, но что может пойти не так? Конечно, автоматически навесит весь класс статус дебила из-за сомнительных связей, давшая знать, что непроста на первый взгляд. Однако какое дело было Хандстеду до окружающего мнения, когда впервые за долгое время с ним заговорил человек по своему желанию с предложением дружить? Хандстед согласился, но внутри тот всё же принял решение, что будет относиться к данной группе с опаской, так как нельзя даже предположить, что те могут выкинуть из своего скрытого кармана. Улыбка расползлась по лицу Динха, но не успел тот что-либо произнести в ответ, как прозвенел оглушающий звонок, в связи с чем небольшой толпе пришлось рассосаться до следующей стычки.

После всех уроков Хандстед совсем забыл об утреннем разговоре. Вспомнил это только к моменту приглашения того на прогулку, к чему не был особо он готов, ведь толком не знал местных окрестностей. Как бы ему не заблудиться по обратному пути, однако, когда вновь послышалось с его стороны согласие, то переживания внезапно ушли в забвение. Это время стало самым запоминающимся за все последние пройденные дни жизни. Ему открыли новые виды и вместе с этим иной взгляд на окружавших в тот час ребят. Не такие они и были плохими. Самые обычные люди, имеющие свой уникальный характер. В тот день новенького отвели в место, куда часто ходили его новые друзья. Это было на краю поселка, где кончались жилые дома. Находилось оно рядом от грунтовой дороги, ведущей не пойми куда, то ли в рощу, то ли в тупик, судя по всему, по ней давно не ездили, отчего две небольшие полосы тропы постепенно зеленели от проросшей травы и сорняков. Скрывалось оно под ветвями деревьев, растущих вдоль путей. Под длинными стволами было расчищено местечко постоянного пребывания компании, протоптанное и сухое, а также здесь же оказались сложенные рядом с друг другом бревна, выступавшие в роли сиденья, и небольшая кучка пепла, над которым жгли новые костры. Но что до ребят? Как поведал новенькому Динх, именно здесь проводилось их свободное время за долгими обсуждениями разных тем, в одну из них безвольно втянули и Хандстеда. В ней рассказали ему о людях во всех подробностях, обучающихся вместе с ним. Сплетни, которые были для новенького неожиданными, но с учащением подобного явления это стало для него обычаем. Чем дольше тот контактировал с этой группой, тем активнее и живее почувствовал себя Хандстед. Никогда он еще не испытывал этих неизведанных чувств.

Теперь, помимо учебы, с которой стало трудней справляться, поскольку Хандстед до самого вечера пропадал где-то за пределами дома, смог быстро освоиться в общении, а благодаря частым вылазкам после школы стал чуть лучше разбираться в окрестностях. Бывали и нетипичные дни, когда некоторые из группы приносили с собой мяч. Разделившись по командам, Пэтчус, однако, не участвовал по причине страха сломать очки, за которые ему может прилететь со стороны родителей, они проводили время за игрой аж до самого заката, после чего все расходились по своим домам. Хандстед, возвращаясь в свой родной уголок, падал на свою раскладушку без задних ног. Раньше его это сильно волновало, он совсем уж забросил учебу с такими-то долгими прогулками, но сквозь сон эти мысли быстро растворялись, а со временем и вовсе исчезали.

Частенько Хандстеду приходилось помогать по просьбе Пэтчусу в учёбе, а поскольку он был единственный, кого это хоть как-то немного беспокоило, ведь остальные пользовались услугами без осмысления, можно сказать, их не интересовала учёба, лишь бы списать и дальше заниматься своими делами, он не отказывал ему в этом. Хандстеда давно наталкивала мысль, что дружба была ради выгоды, ибо Динха волновали лишь свои планы, к которым тот подключал остальных, тем самым втягивая их в некую загадочную западню, из-за чего Хандстед не во всём задействовал по своему принятому в начале решению.

На вопросы: «Почему?» он отвечал, что его старшему нездоровится, с этими же словами покидал их до нового дня, пока у тех не уляжется настроение. Всё чаще можно было услышать с уст компании, что та намерена заняться перепродажей чего-то, чего именно? Таким же вопросом задался Хандстед, обратившись с ним напрямую к Динху на перемене, общавшийся в тот момент с Рюсвидом.

-Должно быть, я многое упустил, раз являюсь тем самым, кто последним образом узнает всё происходящее. Так и что мы задумали? – произнес Хандстед, подойдя к ним поближе.

-О, ничего особенного, я подметил, что некоторые нуждаются в том, чего просто так не заполучить. – ответил Динх, не сменяя свой радостный настрой.

-Его мамаша никогда не давала ему карманных денег! – ехидно промолвил Рюсвид.

-Заткни свою варежку, идиот, не с тобой сейчас общаюсь.

-..И что же именно ты собрался продавать? – снова спросил Хандстед.

-Чтобы что-то продать, это что-то нужно иметь. – промолвил Динх.

-Боюсь спросить, как..?

-Ворюга-а. – с насмешкой вылетело с губ Рюсвида.

Динх оскалился на того, с чего он еле заметно вздрогнул с испуга, но это сработало, он замолк, отбросив взгляд в сторону.

-Серьезно? – удивленно сказал Хандстед.

-Побольше слушай этого придурка. Нет, конечно же, я еще не знаю, как это сделать.

-Ну да, ну да... — пробурчал рыжий.

-Ясно...

Даже в эти слова неохотно верилось. Это немного насторожило Хандстеда, как бы из-за этого не случилось плохое и не попасть случайно под горячую руку. Со временем всё чаще отодвигал эти мысли от греха подальше. Его это не должно было коснуться. Всё же он держал свое обещание и несильно доверял им до конца, оставляя свою голову на плечах. Ему лишь бы проводить часы скуки увлеченным и задействованным за разговорами, а не за чем-либо другим, что готовил Динх. А поскольку давненько прочувствовал недолюбленность и холод со стороны некоторых особ, не воспринимал эту дружбу всерьез. И не только из-за этого, но и из-за разных интересов, вследствие которых часто возникали ссоры на ровной почве. Хандстед относился к этому простодушно и отдаленно, пока это не затронуло и его же.

Произошло это весной, когда после холодной зимы земля подсохла, трава снова начала обретать свой прежний яркий оттенок, а новые листья облепили тонкие ветви деревьев. Группа собралась на своем любимом месте, но вновь без Пэтчуса. По его словам, того наказали родители из-за неуспеваемости, поэтому ему лучше не идти в этот раз с ними. Болтая о всяком по дороге до нужного им места, все вдруг затихли, словно не было подходящих слов для дальнейшего разговора.

-Кстати, я «Сокотул» не стал бы вы добавлять в список. – продолжил Моргянс.

-Да, они мне тоже не зашли, послевкусие ужасное... – согласился Динх, глаза которого после сказанного уткнулись на позади идущего. – Ха-ха-х, не перестану удивляться твоим новым прикидонам, ну ты и модник, лохматый, больно смотреть аж!

-Что ты пристал, вечно об одном говоришь. Достал. – обидевшись, произнес Рюсвид. – Это тебя ебать не должно.

-Если бы я не общался с тобой, слова не сказал бы.

-Ниче не понимаешь. Это мой стиль.

-Стиль? Клоуна или долбоеба? Надевать штаны с пятнами от пролившегося отбеливателя или верхнюю одежду с протертыми локтями — это стиль?

-Че-т не нравится? Тогда просто заткнись, так умнее выглядишь.

-Ой-ой-ой, кто ж не скажет, если не я, а? Да, ребята, вы всё-таки такие смешные клоуны.

Тут все удивились от неожиданной завершенной реплики, которая прозвучала с нотой злорадства.

-Чего? – вопросил Хандстед внезапно для себя.

-М-да, и ты тоже далеко не ушел от рыжего. Второй патлатый лохматик. – улыбчиво произнес Динх.

-Надоело мелкого донимать, и переключился на меня? – промолвил Хандстед, остановившись на месте и продолжая смотреть на спины шедших вперед.

После нескольких шагов Динх тоже остановился, обернувшись на отсталого.

-Интересно, как на тебя смотрят такого потрепанного родители? Наверное, они и не смотрят вообще. - заметив, что это задело слушателя, тот продолжил надавливать на больное. – А то я часто бываю на родительских собраниях по ма-а-аленькой нужде, кое-кого там всегда не хватало. Твоей родной фамилии. Неужто им совсем наплевать на тебя?

-Какое тебе дело до этого и моей жизни?

-Про-сто ин-те-ре-сно, ты ж рыба в воде.

-Не прикидывайся дурачком и не делай из себя тут всего важного. Да кем ты себя возомнил? Кто тебе вообще дает право поливать безнаказанно грязью его предпочтение или докапываться без разрешения до личного, говоря это прямо в лицо? – несдержанно сказал Хандстед, хоть тот и не собирался влезать в спор, а, как обычно, промолчать, но что-то пошло не по плану.

-Я делаю всё то, что захочу, уж никто не остановит меня, сиротка.

-Что ты сказал?

-Что слышал.

-Какой же ты идиот. Я-то как погляжу, что за твоим воспитанием никто не смотрел в детстве, либо же..

-Нарываешься.

-Да кто бы говорил!

-Мы так и не дойдем, походу... – сказал Рюсвид, посматривая на Моргянса. – А всё из-за тупого характера Динха.

-И ты туда же?! – воскликнул Динх, его улыбка спала с лица.

-Тебе уже не один человек намекает, что твое поведение вышло за рамки. – промолвил Хандстед.

-Заткнись. Это не твое дело.

-Как долго тебя еще будут терпеть за такие выходки? Не боишься, что от тебя все отвернутся и ты останешься один?

-Я больше затыкать тебя не буду...

-А то что?

Лицо того стало злее. Еще немного, и зверь бы накинулся на свою добычу.

-Вы закончили? – спросил Моргянс.

-Еще нет. Нужно преподать урок сиротке, таких тут не любят...

-Маразматик...

Динх замахнулся на Хандстеда, отступившего назад от внезапности. Он не остановился на одном, продолжив снова атаковать испуганную жертву. Ломано блокировав удар нападавшего, Динх не застопорился и сбивает с ног Хандстеда. Он рухнул на лопатки. Не успев подняться, Динх прижал того к земле, не дав пошевелиться любой конечностью тела. Еще раз замахнувшись кулаком, ему наконец удается достичь цели, пройдясь им прям по носу лежавшего. На последнем выдохе Хандстед от резкой боли вскрикнул. Когда помутнение в глазах исчезло, показалась злостная улыбка на лице Динха и глаза, удовлетворенные своим исполненным внутренним желанием. Спустя несколько минут двое смотрящих додумались всё же разнять их.

Щека похолодела и будто онемела, затормозив обжигающую боль. Теплая еще кровь текла из носа и разбитой губы вниз. Еще долго пострадавшему не удавалось встать после такого-то потрясения. Приподнявшись все-таки, Хандстед попытался остановить поток нахлынувшей крови рукой, но из-за перепада давления это стало еще труднее предотвратить.

-Зря ты так с ним. – промолвил Моргянс.

-Если собачку не приучить, кто здесь хозяин, она так и не поймет этого. – сказал Динх.

-Тут как поспорить, кто животное. – под нос проговорил Рюсвид.

Еще долго отходил Хандстед после той стычки с Динхом, в особенности это повлияло и на остальных. Все будто стали тише. После выхода на каникулы Хандстед перестал видеться с ними полностью. Весь заглушенный страх был скинут на причину появившихся планов на это лето, да и давно он не оставался так долго дома, и дед, и сам дом нуждались в помощи, который остался наполовину заброшенным, помещение так и покрывалось медленно слой за слоем пылью.

VII глава «...»

Время незаметно пролетело. Стихла буря в мыслях, не дававшая здраво судить окружение, но, как дни полной свободы подходили к концу, пришла пора пробуждения беспокойства, потому что не было ни малейшего предположения, что ожидает Хандстеда в школе, и речь идет не об учебе.

Придя на второй день после поздравления учеников с новым учебным годом, в классе не хватало людей, среди которых не оказалось и той компании. Стало даже как-то пустовато. Можно было уже ненадолго выдохнуть, поскольку день обещает быть спокойным. Оптимистично так думал Хандстед, пока не подошел третий урок.

В крае глаза мелькнули знакомые силуэты. Повернув голову к ним, Хандстед увидел в конце коридора лица друзей, бурно обсуждающие что-то, чего не было слышно пропавшему на всё лето. Взгляд Динха переключился на Хандстеда, по виду которого была заметна точно не радость от их возвращения.

-Оу, какие люди, привет, Хансет! Давно не виделись. – прозвучал всё так же весело, но с изменением голос Динха, стал он намного хриплей и тверже.

Помимо неузнаваемого голоса, Рюсвид также попал под это непонятное преображение за месяца отсутствия Хандстеда с ними. Его можно было спутать с ожившим мертвецом. Бледен, как поганка, однако во всей той же манере своего иного стиля одежды. Хоть что-то не поменялось. Словно парно решили заболеть, подумал по первой Хандстед. Остальная часть как и была до выхода на каникулы, так и осталась прежней с виду, что чуть обнадеживало представление об их проведенном лете, в котором, к счастью, не принял участие Хандстед.

- Ты куда пропал? – продолжил тот диалог, пока остальные, идущие с ним изначально, разошлись, оставив тех двоих наедине.

Тогда и дошла причина, по которой ошибочно счел Хандстед их болезненный вид. Это не была простуда. Тайна раскрылась в противном, но знакомом запахе, исходящем от них.

-Дела. – ответил Хандстед.

-Ты это не сердись за тот раз, ладно? День тогда не задался, настроение было не самое лучшее.

-Понятно...

-Мы, кстати, после школы собираемся вместе пойти кое-куда, новое местечко подыскали этим летом, тебя же не было с нами всё то время. Приглашаю, так сказать, не занят же?

-Нет.

-Вот и славно. Жду после уроков тебя на улице.

Досказав свою мысль, Динх скрывается за спиной Хандстеда, уходя в кабинет к остальным. Когда прозвучал звонок на урок, голова, переполненная множеством появившихся вопросов, отрывается от раздумий и направилась в класс, где уже начался урок. Однако догадки так и не дали сосредоточиться на занятиях, в частности от нетерпения нового столкновения с неизбежным.

Как и договаривались с утра, после окончания учебных часов Хандстеда встречает один Динх у выхода из школьного помещения. Переглянувшись, тот направил свой шаг в противоположную сторону от здания. Размышления уткнулись в тупик, и Хандстед окончательно смерился со своим положением, начав идти следом за ним.

Самая дальняя, огороженная вторым забором часть школы вся заросла разной растительностью, создавая вид непроходимой малой рощи. За ней, видно, никто не собирался ухаживать, но на что она тогда нужна была? Возможно, только управляющие школой знают на данный вопрос причину создания перегородки этой территории. Однако люди со временем взяли свое, погнув металлические прутья местами у забора, создавая проход вглубь, куда и полез Динх. С тем же успехом Хандстед проник на поросший участок. Еще немного, и те дошли до нужного места, которым так хвастался Динх. Это был заброшенный деревянный сарай. Доски слегка прогнили, а крыша ярко демонстрировала свой возраст благодаря множеству дыр в ней.

-Укромное местечко от всех посторонних глаз. Сколько ни были здесь, ни одного человека, желавшего бы лезть сюда, не было. – произнес Динх. После сказанного он вошел внутрь хлипкого, но твердо стоявшего строения, где уже находились все остальные.

К удивлению, не такой и заброшенный он оказался внутри. В нем находились различные бытовые и садовые инструменты, даже шкаф и неширокий верстак, самодельная деревянная табуретка, занятая уже одним одноклассником. Это наводило на мысль, что сарай все еще выполнял свою рабочую функцию до его обнаружения другими. Осматривая тесное помещение со стороны, из-за переполненного малого помещения людьми гипотеза об странной напавшей на еще малые тела болезни была подтверждена, в частности, от повеявшего мерзкого запаха, который не шибко волновал остальных пребывавших в сарае. Не заметив движений возле себя, Динх уже стоял подле Хандстеда, протягивая дурманящую сознание трубку.

-Воздержусь. – сразу промолвил Хандстед, сделав пару шагов назад.

-Да брось ты, попробуй. – настаивал Динх.

-Тут и без этого можно обойтись.

-Зассал? Хе-х. – проговорил Рюсвид, покачивая болтавшимися со стола ногами.

-А если у меня астма или какие-либо другие признаки заболевания легких? Не страшно убить человека?

-Тогда бы нам пришлось бы уже откачивать тебя на месте! – засмеялся Динх.

-Паршиво... – Хандстед взял из рук сигарету. – Но я, пожалуй, снаружи это сделаю.

-Погодь. – поджигая его трубку. – Я с тобой. – добавил Динх.

Отойдя от душного сарая, Хандстед остановился неподалеку от строения.

-Ну и мерзость... – выговорил Хандстед, сделав новую затяжку.

-Я, как погляжу, не первый раз?

Хандстед на миг ухмыльнулся. Пытаясь скрыть свои эмоции, он отвернулся от рядом стоявшего Динха.

-И да, эту мерзость мы продаем.

-Так вот какой у тебя "бизнес". – удивленно произнес Хандстед, бросив недогоревшую сигарету на сырую землю и затушив ее окончательно своей подошвой обуви.

-Ты еще не видел, на что шли мои покупатели ради этого.

-Интересно, мелкие тоже?

-Еще спрашиваешь.

-Не смей меня впутывать в это.

-Только что хотел спросить, ну, как скажешь.

-Уж добром это не кончится.

-Не загадывай наперед события... – улыбнувшись, промолвил Динх.

На следующий день, точнее, утром, во время текущих школьных занятий, компания Динха, как всегда, прогуливала первые уроки, проводя время в своем скрытом уголке. В этот раз к ним присоединился Хандстед, которого насильно, смело говоря, заставили идти с ними, а тот и не был особо против, ибо посчитал не столь важным для прогула уроки труда и географии. Всё поначалу происходило мерно и тихо, поскольку каждая подобная прогулка не кончалась на хорошем старте, либо же останавливалась на бессмысленной ссоре. Рюсвид занял свое любимое место в сарае – верстак, ведь в этом помещении не было особо мебели, на которой можно было посидеть, поэтому все располагались так, как позволяло пространство.

-Дай-дай. Не тупи. – пробормотал рыжий Моргянсу.

-Уже с самого утра тянет?

-Ломка. – вздыхая, еле слышно произнес Пэтчус, он быстро отвел свой взгляд подальше от нахлынувшей волны недовольства в его сторону.

-Ниче не ломка, очкарик! Я когда захочу, тогда и брошу.

-Как насчет сегодняшнего дня? – выговорил Моргянс, протягивая желаемое Рюсвиду.

-Да пошел ты нахуй, не тебе решать, когда надо. Да и не понимаете, плохо чувствую себя.

-Вот от них и плохо чувствуешь себя.

-Заткнись, иначе опять полетят твои вторые глаза на землю.

Пэтчус затих, забившись в уголок сарайчика, своим силуэтом он будто бы показывал свою обиду от несогласия с его якобы неправдоподобными словами.

-Динх. – позвал его Моргянс.

Тот тем временем стоял у порога и параллельно разговаривал с Хандстедом снаружи.

-А?

Отвлекаясь, он повернул голову к зовущему.

-Унял бы ты своего, а то от него только убытки скоро будут.

-Чё? Ахуел? – сказал Рюсвид, глядя злобно на Моргянса.

-У нас и не было убытков, Моргянс.

-Э? В каком это смысле? – недопонимающе обратился Хандстед к Динху.

-Что? – проговорил Динх, словно не понимал, о чём идёт речь.

-Черт, так это правда!

-Ну а как иначе?..

-Динх, ты полный идиот!

-Тише будь.

-Да если бы я с тобой тут не стоял рядом, мне было бы побоку, что у вас там творится. Но уж об этом молчать никак нельзя, как до этого можно было додуматься?! Воровство? Серьезно?! Совсем не боишься за свою жизнь, не говоря за остальных, потому что я уверен, что тебе на них плевать хотелось.

-...

-Зато бесплатно. – выговорил Рюсвид, оторвавшись от затяжки скрутки.

-Заткнись! – разом сказали Динх и Хандстед.

-Как вас вообще за это не прихлопнули еще?

-Ловкость рук, да и только. – произнес Динх со спокойным лицом. – Это еще только мое начало. – добавил он.

-Куда еще хуже..?

-Ты мало знаешь меня и на что я способен...

Динх, прошуршав рукой в своих карманах бесформенных штанов, достает из них темный целлофановый узелок.

-Из дома, пока моя не видела. Прикарманил, так сказать, — продолжил Динх.

-Только не говори, что это...

-Правильно мыслишь, Ханси.~

-Бесстрашный ублюдок...

-Выбирай выражения..

-С меня хватит. Я больше не намерен это терпеть. Это была последняя капля. – сказал Хандстед, собираясь скорее свалить от этого места как можно подальше. Внутренне он жалел, что вообще согласился на уговоры.

-Я поделился со своим секретом, а ты до сих пор так и не раскрыл свой. Теперь ты думаешь, что я отпущу тебя после этого? Чтобы ты донес об этом учителям? – Динх остановил сбегающего, вцепившись ему в плечо.

Тот отдернул его руку резким полуповоротом корпуса тела, а после вновь продолжил идти вперед к выходу. Динх кинул узелок в руки Моргянса, направляясь спешно следом за Хандстедом.

-Остановись, по-хорошему прошу.

Он повиновался, затормозив свой ход, он снова повернулся лицом к Динху, который стоял в метрах от него.

-Хах, послушный..

Хандстед скинул с плеч свой легкий рюкзак, встав в боевую стойку.

-Ох, Ханси решил проверить свою удачу? Не понял предыдущего урока?

-Не держи меня за еще одну псину, которая не желает спокойно жить. А раз ты не хочешь ее отпускать на волю, то я обязательно найду другой путь освобождения.

-Будет по твоему.

Динх одним рывком приблизился к своему врагу. Хандстед, приготовившись атаковать, увернулся от последовавшего удара со стороны противника. Пригнувшись, он нанес ответный твердый ход кулаком по открытому месту: торсу. Динх не ожидал такого исхода, из-за чего безвольно скрючился к земле, не сдержав боли. Но на этом Хандстед решил остановиться. И пока Динх пребывает в неосознанном состоянии, Хандстед подбирает свой брошенный рюкзак и сбегает как можно быстрее, держа направление прямо к себе домой. В голове творилась полная неразбериха от случившегося. Теперь не только страшно было появляться в школе, но и выходить на улицу. Последнее, к слову, пришлось нарушить под конец дня.

Поздним вечером, когда тревожные мысли затуманил голод, а в холодильнике было пусто и в доме некому было идти в магазин за продуктами, Хандстеду пришлось возвращаться в город, поставив на кон свою и так короткую жизнь. Накинув дедовскую ветровку, которая была сильно огромна для того, чуть ли не до колен доставала, но эта была единственная вещь, имеющая капюшон, с помощью которого хоть как-то можно было скрыть лицо, он отправился по сумеркам к еще не закрывшемуся ближайшему продуктовому магазину. По прохладной и одинокой улице. Вдоль мертвой дороги. Оживленных домов, в окнах которых так уютно пробивался теплый свет от люстр и от которых шли счастливые голоса проживающих в них семей. Он ускорил шаг.

Вокруг стояла противная давящая тишина. Редко незнакомые прохожие попадались на глаза, они поскорее спешили попасть домой после тяжелого и трудного рабочего дня. Окружение уже давным-давно укуталось беспросветной пеленой, лишь единственный фонарный столб, стоявший посреди улицы возле невысокого магазина, освещал серую пыльную плиточную тропинку и часть проезжей дороги, вдоль которой по бокам стояли пустые автомобили. Приотворив стеклянную дверцу, покидая неприятно полупустой ларек с нагнетающим шумом от морозильных камер и с холодным источником света и приобретая перед уходом буханку хлеба, купленную за карманные деньги, лежавшие в куртке деда, мерным шагом Хандстед рассекал темное окружение. Однако по пути домой донесся неясный, еле различимый топот ног в его сторону, заставивший заплутавшего посреди ночи остановиться на месте.

-Сс-сукин ты сын... – послышался из тени знакомый, но неразборчивый голос.

Сердце ушло в пятки, когда Хандстед услышал глас, от чего тот бесконтрольно попятился назад, что для него было явной ошибкой, поскольку позади как раз-таки стоял тот самый фонарный столб, осветивший его силуэт в деталях.

-Не подходи.. – промолвил слабым нервным голосом Хандстед.

-Ээ-э?..

-Рюсвид? Ты ли это? Ох... Ну и напугал же ты...

Рюсвид приблизился к другу неровной походкой. Когда и его лицо осветил единственный источник здесь света, Хандстед и не узнал поначалу своего одноклассника. Рыжий был еще в полуосознанном состоянии. Не отошел до конца от того самого, что принес с утра Динх из дома.

-Ты что здесь один делаешь?.. – спросил Хандстед.

-Д-дурак он, знал же, что я...

-Слушай, Рюсвид, слышишь?

-Чё..? Нужж-но? Ау! – взялся тот внезапно за голову.

Хандстед подошел к нему ближе, поддерживая того на месте свободной рукой, чтобы тот внезапно не грохнулся на асфальт, но это не помогло, так как ноги его совсем не подчинялись голове, из-за чего пришлось присесть на край бордюра.

-Рюс, слушай, слушай внимательно и запомни мои слова.

-Почему я-я должен слушать теб-бя?

-Потому что от этого зависит твоя дальнейшая жизнь.

-Посланник! Вау, мама не поверит, что посреди дня я нашел ангела...

Рюсвида неожиданно скосило, он чуть не упал лицом вперед. Хандстед вовремя подоспел, схватив того крепко за плечо правой рукой.

-Да, посланник... Слушай, ты должен перестать общаться с Динхом.

-Чего? Ты деби-ил? Он мой лучший и единственный друг!..

-Он тебя предал, понимаешь? Он предал всех нас. Это уже не дружба...

-Пра-авда?!

-Да, правда.

-Как он мог! – всхлипнул тот, его глаза намокли от нахлынувших слез. – Он был моим... л-лучшим другом на свете!

-Теперь уже нет. И еще одно. Уходи. Беги и ни с кем больше не общайся по дороге домой, мало ли еще заберут куда-то...

-К-куда..?

-Ну-у, плохие люди заберут, и не сможешь от них уйти, надолго останешься там, понял?.

-Ммм-мх.

Подождав немного времени, пока тот уйдет в другом направлении, Хандстед пошел в обратную сторону.

Идя спешным ходом до деревни, жадно откусывая буханку хлеба, он всё надеялся, что тот хоть что-то да уловил из его слов, возможно, это был его последний шанс выбрать истинный путь, ведь Динх зашел уж слишком далеко.

На улице по прежнему стояла прохлада, не покинувшая эти земли еще с вчерашнего кошмарного вечера. Хандстеду всю ночь не спалось, вечно прокручивал увиденное в мыслях за весь день, а в душе бушевало приевшееся беспокойство, особенно возросшее тогда, когда первые лучи солнца осветили малую комнату, означавшие приход нового дня...

Возле школы собирались небольшие группы людей. Постепенно они растворялись в здании школы, а вместе с ними и гул смешанных голосов. Затесавшись среди скрывавшейся толпы, не найдя своим взором подозрительных личностей, Хандстед доходит до нужного ему места. Оказавшись почти у двери, на пороге кабинета показывается одноклассница. Заметив того, та сразу остановила его.

-О, Хандстед, тебя наш классный руководитель ждет в нашем кабинете. – сказала она.

Ничего не ответив и не спросив её, о чём та говорит, Хандстед развернулся и ушёл в сторону классного кабинета, не подозревая, что на самом деле его ждёт там. В груди раздалась непонятная тяжесть, как только до нужной двери оставалось пару шагов. Она была приоткрыта, и оттуда послышался молодой голос классного руководителя, в котором присутствовали нотки растерянности и печали. Потянув дверную ручку на себя, в классе показались знакомые лица. Не хватало лишь одного.

-Хандстед... – произнесла учительница еще печальней, чем до этого. – Присаживайся, остальные могут возвращаться на урок.

В пустом классе были лишь Моргянс, Пэтчус и Динх. Последний на себя не был похож. Серьезный и напряженный. Как только послышалось имя новоприбывшего, в глазах Динха засверкала неистовая ярость. Благо Хандстед немного расслабился, когда те покинули класс. Сев за первую парту, учитель опустился на свое кресло, будто самое худшее уже было позади. Вздохнув, та начала разговор.

-Мне донесли, что вчера ты избил человека из параллельного класса. – трудно выговорила она.

-И кто это? Этот доносчик? – спокойно спросил Хандстед, догадываясь, кто это был.

-Мне эту информацию передали со слов других учителей. Меня лишь попросили провести эту беседу с тобой. Это правда? Скажи мне честно...

Хандстед промолчал.

-..Сегодня после всех уроков в качестве наказания от завуча было решено, что ты здесь же убрал весь класс... Всё же плохо верю в это, что ты способен на такое... – промолвила та, сдерживая свои эмоции. – Всё, свободен, не хочу об этом больше говорить...

Хандстед покинул до окончания учебного дня кабинет.

За окнами где-то вдали слышались младшие энергичные голоса, пение пролетавших мимо птиц и шелест листвы, развевающейся от несильно прохладного потока ветра. Солнце остановилось на одной точке, из-за чего теплый свет пробивался сквозь окна прям внутрь пустого помещения, отбрасывая солнечное сияние на чистый пол кабинета. Столы и стулья стояли, будто по линейке, а парты блестели от невысохшей еще воды. Промывая и отжимая грязную тряпку, пришла пора менять воду из ведерка. В коридоре было совсем пусто и тихо, словно здание было заброшенным.

Промыв еще несколько раз ведро в уборной под краном от скопившейся на дне грязи и набрав немного воды в него же, Хандстед возвращается к незаконченной работе. Оставалось за малым: протереть подоконники и закрыть кабинет на ключ, и на этом незаслуженное наказание будет отработано. Поставив на деревянный пол ведро, взгляд остановился на полу, где остались следы от рассыпанной грязи. Странно, только что на том месте ничего не было, когда тот вышел на несколько минут...

Следы оканчивались на портфеле Хандстеда, висевшем на крючке на одной из парт. Потянувшись к нему, он оказался полуоткрытым. Раскрыв портфель полностью, посыпалась грязь на только что подметенный пол. Внутри всё так же лежала не пойми откуда взявшаяся земля вперемешку с листьями. Однако с каждой секундой вглядывания в форму листков стало ясно, откуда всё это взялось. Застегнув молнию рюкзака, Хандстед собрал веником с пола разбросанные комья грязи в совок. Почти дойдя до выхода из помещения, он остановился на месте, зациклив взгляд в сторону окон, на порожний подоконник, куда поставили когда-то его горшочек с бегонией.

VIII глава «Сломанные часы»

Новая и бессонная ночь. Кухня, освещенная блеклым лунным светом, мирно спала. Еще не ложившись, Хандстед, нервно затянувшись дедовской пахучей сигаретой, ждал, когда стрелки часов остановятся на нужном часе. Глаза замерли на одной точке, не желая следить за происходящим вокруг. Вспотевшие ладони оледенели. В комнате стоял легкий мороз. Тело не поддавалось полностью сознанию. Левая нога безудержно отдавала такт к постукиванию маленького механизма часов. Попытавшись угомонить свою душащую тревогу, затягиваясь по новой табачной трубкой, ничего не вышло, это приводило только к еще большему количеству проблем с контролем над мышлением, пришлось сконцентрироваться на одном – время.

Солнце еще не взошло. Ступая медленным и неровным шагом по пустой проезжей дороге, чуть ли не спотыкаясь об не замечаемый провалившийся асфальт и дыры, по неосвещённой улице, которая не собиралась просыпаться после тихой ночи, на горизонте появилось невысокое здание, огороженное забором. Школа. Но не она была нужна Хандстеду, лишь ее часть, с которой он и проник вовнутрь неохраняемой территории. Преодолев преграду, опустившись практически на землю, скорее в пышные кусты, обвившие вдобавок железные прутья забора, исцарапав руки и ноги об колючие ветви и не почувствовав боли, тот продолжил свой путь к цели. Через несколько минут он еле слышным шагом подходит к деревянному строению, чтобы убедиться, нет ли кого-то случайно внутри. Приотворив дверцу и сквозь малую щелочку разглядывая внутренности помещения, оно оказывается пустым. Отворив со скрипом дверь и оставив ее в том же положении, в котором она и находилась до его прихода, Хандстед принялся снова ждать, чуть ли не смыкая своих очей. Ждать, когда пешка сделает свой ход.

Снаружи послышались долгожданные шаги и отчётливо знакомые голоса, среди которых был и нужный. Частота сердцебиения участилась. Доносящийся звук обострялся с каждой секундой. Дыхание едва ли замирало. Всё крепче сжимая руки... Под тяжестью прикосновения ладони к двери та со скрипом постепенно раскрывалась. Этот миг длился по ощущениям вечность. Надеясь, что это нужная жертва, входившая всегда первая внутрь... Полоса дневного света пала на каменный пол, а с ней же и тень от человеческого силуэта, стремившегося попасть в холодное помещение. Показавшаяся фигура в проходе уставила свой тупой испуганный взгляд на Хандстеда, однако ненадолго. Неожиданно для всех, резким замахом плоской стороной лопаты тот ударяет по самой верхней части тела входившего в сарай. По голове. Челюсть жертвы звучно хрустнула. Фигура падает на холодную землю, впадая в беспамятство.

-ЧЁРТ, ДИ-И-ИНХ!!! – завопил Хандстед от своей неудачи.

-Упс, кому-то сегодня не повезло. – ехидно произнес Динх, посматривая без капли сожаления на своего пострадавшего товарища. – Мелочь, айда к школе.

Рыжий подавленно взглянул на своего друга, выронившего из рук лопату, а затем двинулся в сторону выхода из рощи.

-Моргянс??.. – растерянно промолвил Пэтчус.

-СУКИН ТЫ СЫН! НА ЕГО МЕСТЕ ДОЛЖЕН БЫЛ БЫТЬ, БЛЯТЬ, ТЫ!!

-Что ж, в любом случае это твоя расплата за донос, прощай. Идем с нами, Пэтчус.

-Донос!? – отчаянно выговорил Хандстед. – ДИНХ!!-! СТОЙ!

Трое бегом скрылись впереди, не оставляя и следа после себя.

-Ты... Динх.. Чёртов урод. Ты... ТЫ — ВИРУС, КОТОРЫЙ ОТРАВИЛ НАШИ РАЗУМЫ!...

Сидя напротив директора, который в данный час пребывал в ужасном состоянии и не мог поверить в произошедшее, в душе у Хандстеда стихло волнение и наступило облегчение, будто всё накопившееся за долгие годы как рукой сняло, освободилось при том ударе. Директор, облокотившись об стол, закрывая лицо большими ладонями, с глубоким вздохом откинулся на спинку стула. Через время тот раскрывает свое потрясенное лицо. Зациклив свой взгляд на одном месте, Хандстед с полным безразличием начал выслушивать громкие нотации и нравоучения от директора, а после всё было как во сне. Но длился он недолго, вытянув из него, директор протянул тому документ.

-Ты отчислен. Вот, отдашь этот документ об отчислении своему дедушке, пусть порадуется за такого хорошего внука. Я не стал привлекать сюда полицию, потому что и родители здесь нужны для оформления, а они прописаны... Кх-м. Они обязаны быть при этом, ох... Господи! Как же тебе повезло, что твой одноклассник в живых остался. Это ж что творилось бы? «У нас в школе появился убийца с лопатой». Ха-ха, просто слов нет! Как ты вообще додумался до этого? Я еще успел унять назревшую панику у некоторых. Как бы все родители не всполошились бы, ой-ой-ой, уж точно бы привлекли сюда полицию или подали бы на всех, до кого руки дотянутся, в суд. И тебе бы несдобровать, и мне. Всё, чтоб в глаза мне больше не попадался!!!

-Спасибо, приятно было иметь с вами дело. – произнес напоследок Хандстед, выходя из кабинета и закрывая за собой дверцу.

Пройдя несколько шагов вперед, он разрывает на две части врученный лист бумаги, после, скомкав половинки в одну массу, кладет его себе в карман, покидая навсегда это место.

IX глава «Крах?»

Он не вернулся домой. Не вернулся в единственное родное место. В тот день себя не чувствовал живым. Человеком. Его мучили мысли о дальнейшей жизни. Пришлось потратить значительное время, чтобы принять сложившуюся судьбу и попытаться двигаться дальше. Хоть и на словах звучало это так просто, деваться уже было некуда, а помирать было очень страшно.

Благодаря найденной новой цели, он продолжил идти вперед. Его цель заключалась в покидании малой родины окончательно. Уехать в другое место, в большой город, где бы можно было продолжить учебу, поскольку в поселке ▮▮▮▮▮▮ не было второй школы, и найти себе работу. Однако с уходом от прошлой жизни не осталось и жилья, и денег, на руках ничего не было. Пришлось в этом захолустье пытаться отыскать себе работу для дальнейшего исполнения желания. Без удостоверения личности и близких взрослых почти везде отказывали. В нынешнем положении были только одни минусы. Но на минус всегда найдется плюс, который всегда дает надежду. И он был. Спустя какое-то время поисков показался.

На нее приняли без документов, так как сама работа не была официально оформлена, поэтому и в любой момент могла испариться в воздухе, не оставив и следов после себя. Суть ее была проста: охранять арендованное помещение и малый склад с вещами, изредка выгружать или загружать из грузовика их на склад. Из этого вытекал второй плюс: можно было сэкономить на жилье, переночевав прямо на работе. Не без попрошайничества всё обошлось, но он добился своего.

Хандстед спал на складе, облокотившись об мягкие мешки, и, находя подходящую позу для сна, пребывал всю ночью там, при этом прося вечно своих сотрудников, чтобы никто не рассказывал об этом начальнику, иначе вторую новую работу найти было бы сложнее и заняло это точно больше времени, чем изначально. Однако Хандстед не был один таким хитрым. Некоторые поступали ровно так же. Оплата шла за весь пройденный день, который не сократили из-за вранья насчет возраста — второй плюс. Оставалось лишь, по подсчетам, проработать так три года, накопить нужную сумму, не отбросив кони от голода и переутомления, ибо зарплата не самая высокая, на нее невозможно жить на широкую ногу, и уехать к чертям подальше из этой дыры. Как вообще, к слову, остальные живут на нее и не отказываются здесь работать?

Начал подступать холод, усложнявший и так непростую жизнь. Еще недавно, когда уже получилось накопить часть суммы для съемного жилья, выбор резко сменился. Хандстед решил приобрести зимнюю верхнюю одежду, которой так не хватало холодными ночами. Половина от накоплений на жилье ушла на пальто. Оно было на вырост, темно-серое и непривлекательное на вид, однако теплое, благодаря чему удастся пережить суровую зиму.

Так циклично шли годы. На последний, однако, тело не выдержало прошлых условий. Хандстед принялся повторять свою неудавшуюся попытку: найти объявление по сдаче квартиры в аренду и жить в ней, пока определенное число денег не дойдет до необходимого пика. И удача вновь обернулась ему, однако взял он ее лишь на месяц. Хоть в квартире даже кухни не было, только комната, только уборная, его никак не волновал этот факт. Пожить хоть и в чужой, но всё же в тёплой квартире хотелось уже очень давно. Получив ключи от маленькой комнатушки, Хандстед принялся в полной мере наслаждаться этим моментом. Приняв самый расслабляющий душ за всю его жизнь, он провёл всё оставшееся свободное время до возвращения вновь на работу, растянувшись в полный рост на мягком диване.

Такими медленными темпами, по неизвестной ему причине, исчезало старое желание. Желание закончить начатое. С таким утром его встречает первая мысль. В небольшом окошке пробивался холодный свет, освещающий серую комнату, блекло-желтые обои, потолок, на котором остались следы от затопления с верхнего этажа когда-то, мрачную картину с непонятным размытым изображением, нависающую над диваном. На улице стояла пасмурная погода, и люди не торопились под нее выбираться из теплых местечек наружу. Последний день, когда Хандстед спит на этом мягком диванчике. То время, которое он проводил здесь, в этом чужом месте, наполняло его пустую душу неизведанным теплом в моменты, когда он пребывал в сонном состоянии. До конца отойдя от сна, присев на край постеленного уголка, его рука устремилась к внутреннему карману повешенного на стул пальто, где хранились все его сбережения. Пересчитав их уже который раз, для себя он расставил приоритеты, что ему должно хватить на дальнейшее отправление в иное место и временное нахождение там.

В тот же день Хандстед не вышел на работу. Даже не сообщил об этом начальнику, зная, что немного те теряют, небольшая крупица не повлияет на обрушение всей построенной системы вмиг. Теперь предстояла трудная задача с выбором города, в какой-никакой тот собрался. Спустя минуты две пути пешком к отправочной станции он облегчил свое положение. Ткнув пальцем в небо, наугад выбрал городок, в который бы отправлялась первая приезжая электричка.

Без трудностей он получает проезжий билет, ибо Хандстед ожидал отказа в этом, потому что того документа об удостоверении личности не имелось на руках, сделать новый он подумывал в самом городе, дожидается транспорта, садится в него и уходит в свои тягостные мысли. Тронувшаяся электричка с места, постепенно набиравшая скорость, всё быстрее отдалялась от изначальной точки, от этого поселка, от этого места, в котором он родился. Останется оно теперь лишь в воспоминаниях Хандстеда.

X глава «Яркое солнце»

-Так, ну что могу вам сказать... Это будет невозможно в связи с нововведениями...

-Даже без определенной стоимости, которую назначат?

-Да, установленный закон не позволит это так просто осуществить. Нужно обязательное подтверждение родными людьми или опекунами. Но вы в любом случае ставитесь на учет, чтобы установить точное ваше происхождение, на данный момент усложнилась ситуация с внешней политикой и в том числе с эмиграцией, об этом всем уши прожужжали, вы не следите за новостями?

-Нет.

-Даже не пытайтесь сделать это незаконно, иначе будут плохие последствия... Погодите, вы куда? – отдернул тот свой взгляд от мерцающего монитора компьютера.

-Я отойду на минуту, нужно ответить на звонок. – произнес Хандстед, уже наполовину скрывшись за дверь.

-Да-да, жду... – снова уткнувшись в экран.

“Вот и моя остановочка.” – промелькнуло отчаянно в мыслях.

Он покинул архитектурно выделяющееся здание пешим шагом на улицу, где уже смеркалось. Хандстед ушел куда глаза глядят, подальше от непривычной городской суеты в тихое место.

В лицо ударил студёный, болотистый по запаху ветер, тянувшийся от тихой реки. Набережная. Тёмная и неосвещенная. Одинокая, ни одной души. По ту сторону берега сверкали маленькие огоньки, исходящие от жилых высоток. Неподалеку виднелась тень от моста, через который перебирались на другой берег все, кому необходимо было.

Здесь всё по-другому. Здесь жизнь другая.

Прогуливаясь по этой территории, он не заметил, как дошел до конца кирпичной дорожки, которая была преграждена стволами лиственницы и ее колкими ветвями. Опустившись на свободную скамью, взор не переставал отрываться от живых огоньков, бегающих по малым волнам речки.

С того дня приезда он сильно вымотался. В глазах чуть ли всё не плыло. Только завтрак мог вернуть в чувства. Благо для исполнения этой хотелки здесь было всё: забегаловки, ресторанчики и всё в таком духе. Однако Хандстед поступил скромно, отведав в малом кафе тостов с яблочным повидлом и чёрным чаем. Перед тем как вернуться на набережную, он решает забежать за кое-чем в неказистый и небольшой супермаркет, неподалёку находящийся от его местонахождения. На руках оставалось ещё много сбережённого. На пустой сонной улице стояла прохлада. Невзирая на чистое небо и теплое солнце, всё тело его мерзло, возможно, ночной воздух как-то на это повлиял.

Ступая вдоль улицы, направляясь к реке, к тому самому мосту, голова постепенно переставала слушать подаваемые внутренние сигналы, а руки начали бесконтрольно дрожать. Еще несколько шагов оставалось до моста.

“Не смотри туда, отвлекись.. Посмотри на это приятное, яркое, ослепительное солнце...” – подумал он.

Стоя на мосту рядом с невысокими перилами, доходящими до пояса, правая рука нащупала в наружном кармане пальто маленькую картонную коробочку. Разорвав ее, кончики пальцев отдернулись от холодного металла. Малые пластинки были обернуты в тонкую бумагу. Развернув одну на выбор, он ощупывал ее, чтобы представить мысленно этот предмет.

“Резким. Твердым движением. Давай... Это же так просто!”

Теряя ориентир в пространстве, стало резко дурно, когда правая рука потянулась к шее.

“Никогда не ощущал еще такого страха перед последними минутами своей жизни...”

Рука замерла, не желая сделать свое последнее осознанное движение.

-Чёрт... – промолвил под нос Хандстед, облокотившись обеими руками об перила из-за ослабших ног. Неожиданно для себя он отдернулся, уронив лезвие на землю.

Отступив назад, послышался позади внезапный удивленный восклик. Обернувшись резко на него, перед ним стояла молодая обеспокоенная девушка. Из-за столкновения та обронила несколько папок с документами на асфальт.

-Извините. – изрекли оба.

Присев на корточки, Хандстед начал подбирать опрокинувшиеся чужие вещи. Протянув небольшую стопку папок хозяину, девушка взяла их, прислонив покрепче к груди.

-Благодарю. – нежным и приятным голосом сказала она.

Её очаровательный силуэт словно вписывался в картину художника. Невысокая. Лет двадцати. Коротко-тёмные пряди волос развивались от лёгкого дуновения ветра в её сторону. Каре шло к её милому овальному лику, отдающему блеск под ярким солнечным светом. На узких плечах девушки был надет лёгкий пиджак синего бархатного цвета, а на талии красовалась длинная юбка до щиколоток, из-под которой выглядывали носики серых туфель. В сверкающих зелёных очах той горел малый огонёк, который не сдул бы даже сильный поток ветра.

Собираясь покинуть данную особу, та внезапно останавливает голосом уходящего.

-С вами всё хорошо? Вы бледны, и у вас... руки трясутся... – обратилась та озабоченно с вопросом к нему.

-Да, не беспокойтесь. – слабо ответил Хандстед, спрятав холодные ладони в карманы пальто.

Высказав это, он медленно отступал в том направлении, откуда и пришел изначально. Идя по дороге, позади послышались твердые шажки.

-По вашему виду так и не скажешь... Может, вас довести до ближайшего медпункта?.

-Нет, спасибо.

-Мне правда не составит труда помочь вам.

-Зачем?..

-Потому что я вижу, что человеку плохо, ему нужна помощь, кто, если не я? – сделав паузу, она продолжила идти уже подле него. – Если не сказать об этом, то проблема не уйдет, и может стать только хуже. Не хочу показаться навязчивой, извините, просто... Просто я с детства стремилась помогать всем людям. Хм, - пожала она своими плечами. - Меня так воспитали. И знаете, не зря, ведь люди не могут обойтись без посторонней помощи, однако не каждый способен пожертвовать собой ради этого...

Остановившись возле скамьи, он обессиленно опустился на нее.

-Может, стоит вызва-.. – не успев договорить, ее прервал Хандстед.

-Прошу, не нужно...

-Почему?.. Что вы так этого боитесь? Будто бы вы и из больницы сбежали.

-..Несдобровать мне.

-Так это правда?.. – присев на скамейку неподалеку от него.

-Нет, дело в другом... Просто на учёт поставят по причине отсутствия паспортных данных в печатном виде. – с трудом выговорив слова. В горле будто образовался комок, не дающий воздуху дойти до лёгких.

-Ох! — её лицо изменилось с удивления на любопытство. — Значит, вы не местные даже...

На тот момент он подумал, что девушка испугается этого, но..

-Почти...

-Но как так вышло? Неужели вы из другой страны?

..она продолжила диалог без какой-либо опаски.

-Нет-нет, просто так вышло интересно..

-Пожалуй, не буду уточнять, как именно это произошло... Всё же личное, но неужто нет ни малейшего иного пути? И откуда вы тогда прибыли?

-▮▮▮▮▮▮.

-Неблизко. Непростое положение, особенно с нынешней-то обстановкой. Сколько вы уже пробыли в ▮▮▮▮▮▮▮▮-г?

-Со вчерашнего дня. Кто бы мог подумать, что так всё обернется. – ненароком выскользнуло с его уст.

-Какой кошмар. Но... Но я могу вам все-таки помочь, да, есть на этот счет одна идея, но раз вы не имеете даже постоянного жилья по той причине, закон, эх.., то могу предложить пожить у меня. Не подумайте неправильно, есть съемная квартира, которой я редко пользуюсь. Использую только тогда, когда не хочется вставать на пары рано с утра. Хе-хе. Она как раз неподалеку от моего вуза. Раз опоздала на первую, то уж приду на последние, а значит, и время есть свободное.

-С чего такая щедрость к незнакомцу? И не страшно?

-Если я доверяю вам, что вы не причините мне никакого зла, то и вы тоже сможете. – с улыбкой произнесла девушка.

-Позволите узнать ваше имя?

-Агата. Меня зовут Агата.

-Вам оно очень подходит.

-Знаю. И здесь постарались мои родственники и родители! А как вас зовут?

-Хандстед.

-Никогда не слышала подобных имен... Ах да, так вы согласны на мое предложение?

-В любом случае деваться некуда...

XI глава «Белая полоса»

После пройденного диалога Агата провела Хандстеда к той самой квартире, о которой она упоминала в разговоре. Жилое здание находилось и вправду неподалеку, через мост и пару десятков шагов от него же. Само строение сделано из красного кирпича, поверх него были выложены из белого материала спиральные узоры, ярко видневшиеся возле широких окон, некоторые из которых отличались вдобавок ставнями, видно, к постройке приложил руку архитектор. Говоря об этом, все здания в этом городе были неповторимыми, предавая городу уникальность. С таким же методом подошли и к внутренней отделке здания. Всё с удобством и красотой. Всё было для людей.

Что до ее квартиры. Небольшая, но при этом просторная. Хоть Агата, по ее словам, и не бывает часто здесь, однако порядок и чистоту можно было заметить невооруженным глазом аж с порога. Состояло арендованное помещение из гостиной, соединенной с вместительной кухней, отдельной спальней, гардеробной комнаты, отдельной уборной и ванной. Это еще больше наталкивало на мысли, что данная особа не из простой семьи. Девушка устроила своего нового друга в гостиной, где стоял раздвижной диванчик. Перед тем как того покинуть до завтрашнего дня по своим личным обстоятельствам, она немного пояснила, что да как в этой квартире всё устроено, работает, что здесь есть и можно использовать. Перед уходом она добавила ко всему сказанному ранее, чтобы тот привёл себя в порядок, были постираны все его верхние вещи в стиральной машине, и чтобы тот постелил себе местечко выложенными на диванчик ею же простынями и одеялом. После этого Агата поспешила покинуть его до нового дня, оставив Хандстеда вновь наедине с самим собой.

Он послушался совета от девушки. Не воспользовавшись стиральной машинкой, поскольку для него это была неизведанная вещь, хотя она поясняла, как это устройство работает, ему было легче и привычней постираться вручную. Достав из всех карманов одежды вещи и уместив их в один ботинок, чтобы не лежали на видном месте его все нажитые сбережения и нераскрытые оставшиеся лезвия, замочил верхнюю одежду в разбавленной порошком воде. Через время, вынув их, он вывесил на сушилку, стоящую возле широкого окна, которое доходило чуть ли не до пола. После душа он сразу впал в беспамятный сон на своем постеленном диване.

Проснувшись от посторонних звуков, поначалу Хандстед растерялся, не понимал, где он сейчас находится. Постепенно воспоминания проливали свет на размытые углы, давая на возникшие вопросы ответы.

-Доброе утречко, не разбудила? – послышался неподалеку сидевший голос Агаты.

Она расположилась за круглым столиком, находящимся перед диваном, и попивала из кружки тёплый чай. С окна лился тёплый свет, проявлявший новые светлые черты комнаты.

-Нет-нет, что вы... – ответил тот ей робко, пребывая всё ещё в полусне.

-На плите я приготовила завтрак. Как поешь, я буду готова обсудить с тобой одну тему...

Отведав приготовленную яичницу, к тому времени Агата вернулась из своей спальни. Это означало, что та начинает свой запланированный разговор. Суть его заключался в интересующей его теме, из-за которой Хандстед и остался с ней.

-Вчера вечером я уехала к родителям, чтобы обсудить свой план, вот. Пока я не упоминала тебя, поэтому не пугайся раньше времени. – начала Агата, сев за столик.

-Хотите привлечь их?

-Мне не удастся это самой сделать, к сожалению. Всё же я еще не доросла до того, чтобы решать подобные серьезные проблемы. Поверь, они не откажут! Я хорошо их знаю.

-Кхм, как ты объяснишь им всю вчерашнюю ситуацию? Тебе виднее, но кажется, что не поверят... Вдобавок насторожатся, мол, иностранец без паспорта, уж точно преступник какой-то...

-Да, возможно, мне стоит немного подождать. Прости, не получится всё сразу... – расстроено промолвила Агата.

-Не нужно извинений. Скорее наоборот. Мне, что доставил столько хлопот.

-Хотела всё спросить, а зачем ты приехал в этот город?

-Ну, изначальные планы — доучиться.

-Доучиться?

-Да, в прошлом с этим были трудности, из-за которых я не окончил школу.

-Вот как, когда ты отчислился?

-Девятый, вроде.

-Еще бы один год, и выпускник. К слову, сколько тебе лет?

-Хороший вопрос, на который я не дам правильного ответа, ведь мы не отмечали его... Но если посчитать, то примерно восемнадцать на данный момент.

-Ого! – неожиданно воскликнула она. – Я думала, больше. Ха-х, если сравнить меня двадцатилетнюю и тебя, то мне бы смелости не хватило б покинуть родной дом и уехать в другой город так и без удостоверения личности. Оу, раз речь зашла об этом, то я и здесь могу помочь!

-М?

-У меня остались все тетради со школы. Не знаю, но родители сохранили. Уж по той причине, что я единственный у них ребенок, поэтому столько внимания всегда уделяли. Прям завтра принесу, вот, решено, помогу со всеми экзаменами.

-Даже не знаю, как отблагодарить, столько многого делаешь для меня...

-Это пустяки! Правда... – смущенно сказала Агата.

Как и обещала. На следующий день с утра пораньше пришла она с объемным пакетом и вручила почетно его Хандстеду. Однако ей нужно было уходить на занятия, поэтому надолго она не задержалась с ним, убежав до вечера в университет.

Хандстед потихоньку начал разбирать с конца ее тетради с темами, которые ему были нужны для дальнейших экзаменов. Так он перелистывал одну страницу за другой, любуясь не только странными непонятными темами, но и почерком носителя, пока, будучи сильно увлеченным, не заметил, как солнце за окном скрылось из виду, чуть ли не прячась за высокими домами от живых взглядов. Собрав в кучку листы и тетради с пола, ему пришло на ум заняться ужином, пока Агата не вернулась.

Послышался звон вставленных в дверной проем ключей. Вернулась она явно уставшей и измученной.

-Как день прошел? – спросил Хандстед.

-Неплохо. Я погляжу, у тебя тоже. Мм-м, ты что-то готовил?

-Да, из того, что нашел на кухонных полках и в холодильнике, и попытался что-то сварганить из этого по воспоминаниям. Это было не так уж и просто, честно говоря.

-Давно?

-Ага.

-Как же ты питался все эти годы?

-Ровно так же, как и сейчас, но, ха-х, кухни у меня не было, поэтому в основном всухомятку.

-Какой кошмар!

-Ладно, больше не буду...

-Но ты прям прочитал мои мысли, умираю с голоду. А как у тебя обстоят дела с подготовкой? – сняв с себя уличную одежду и повесив ее на крючок в малой прихожей, Агата направилась на кухню.

-Нормально, пока не вижу трудностей.

-Обращайся, если что-то непонятно.

-У тебя такой аккуратный почерк. – сказал он, не отрываясь от занятий по тетрадям.

-А-э? – сконфужено произнесла она.

-Уж лучше, чем у моих бывших одноклассниц.

-Спасибо... – смущенно ответила та на комплимент.

Девушка медленным шагом дошла до конца кухни. Ее внимание привлекла небольшая кастрюлька, которая стояла на плите. Еще теплая.

Закончив прием пищи, в глазах у девушки мелькнула дрема. День выдался явно утомительным для нее.

-Еще раз спасибо, было очень вкусно и приятно.

-Да не за что. – вымолвил Хандстед, оторвав свой взгляд от чтения.

-Пожалуй, пойду спать... – чуть зевая, сказала Агата.

-Доброй ночи.

-И тебе... — после ее слов она скрылась в спальной комнате.

Так шел который месяц. Спокойно и размеренно. Всё чаще Агата ночевала на съемной квартире. Вечера с тугой зубрежки начали смешиваться с милыми беседами о книгах или учебе. В последующем, хоть и с трудом от непривычки, в диалогах наступила смена тем с литературы на обычную болтовню об историях из жизни или просто как у каждого прошел день. Речь могла длиться чуть ли не до самой ночи, если у обоих на это оставались силы.

День за днем приближался конец года. Перед его завершением было согласовано, что Хандстеду сделают паспорт, благодаря которому и можно будет сдать экзамены, а следом и поступление, подработка и уже окончательное получение профессии. То самое желание вновь вернулось к нему, как свежий глоток воздуха, затмевая ранее произошедшее с ним. Пришла долгожданная новая жизнь, жизнь с другими возможностями. Но пока он только готовится к этой перемене и к окончательному завершению этапа получения среднего образования, однако не без помощи, а значит... Значит, подходит и тот момент встречи с родителями Агаты. Это ненароком беспокоило Хандстеда, и хоть девушка его вечно успокаивала словами, что они отнесутся к этому серьезно и с пониманием, всё равно это не успокаивало того.

Просиживая еще один день за самообучением, чуть ли не помирая от скуки из-за постоянного заучивания, внезапно для Хандстеда Агата позвала его вечерком прогуляться вместе по местным окрестностям. Она заметила, что тому необходимо хотя бы немного развеяться после долгой и упорной работы. Поскольку ей нужно было встретиться со своими одногруппниками через полчаса, девушка назначила встречу именно вечером. Не раздумывая долго, тот отвечает положительно на ее заданный вопрос.

Когда подходящий час приближался, он отправился на назначенное место, путь до которого до этого Агата ему подробно описала. На улице присутствовал мороз. Не зря Хандстед накинул поверх длинного рукава еще и свое серое пальто, особенно тогда мысль ему пришла на ум, когда ее долго не наблюдалось. Задерживается.

Находясь в сторонке от пешеходной дорожки, на ней было довольно-таки легко заблудиться на ровном месте из-за оживленного потока людей, он наблюдал, как постепенно суетливая толпа, ждущая свой транспорт возле остановки, растворяется в прибывших дверях автобуса. Спустя короткое время в правой части конца улицы показалась выделяющаяся молодая группа, среди которой было замечено и знакомое лицо, одетое во всё тот же наряд, как и при первой их встрече. Она практически не выражалась ярко в компании, занимала роль слушателя, словно некомфортно себя чувствовала или скромность не давала ей полностью показать себя изнутри, лишь изредка та вставляла в реплику свою речь или отвечала на обращаемые к ней вопросы. Через несколько минут группа была рядом с остановкой, где и затормозила свой ход. Они перекидывались прощанием по очереди, доходя так до последнего члена компании. За этим было забавно наблюдать, будто перебрасывали друг другу мячик. Затем те разбредались кто куда, оставив только двоих на месте. Судя по всему, это была близкая подруга Агаты, раз они были единственными, кто вместо прощальных слов обнялись напоследок. Однако после этого они еще некоторое время болтали, пока общению окончательно не помешал приезжий автобус, забравший подружку Агаты с собой. Проводив его взглядом, девушка осталась одна. Обернувшись, позади нее уже стоял Хандстед.

-Испугал! – произнесла та.

-Прости, не специально. Не устала?

-Нет, есть еще силы идти.

-Точно? Может, отложить? А то еще и прохладно вечером.

-Что ты, не нужно, уж позвала, так пойдем, а то неловко получается, что задержала, так и еще просто после этого уходить домой.

-Тебе виднее...

Агата решила провести Хандстеда по ее любимым местам в городе, с которыми у нее связаны приятные воспоминания, но и чтобы тому легче было в освоении пространства в будущем. По ее словам, ▮▮▮▮▮▮▮▮ не такой уж большой. На первый взгляд всего лишь может так показаться, на самом же деле достаточно одного дня, чтобы обойти его вдоль и поперек.

Последней точкой, которая закончила бы прогулку, – малый парк. Он не был огорожен заборами, да и небольшой по площади, отличалось это место лишь своим многообразием всякой лиственной растительности, хоть на тот момент была ранняя весна, всё уже цвело. Кругом давным-давно всё стемнело, отчего окружение становилось одного теплого и приятного оттенка оранжевого света, исходящего от фонарей, сопровождавших одинокие тропинки этого парка. На этом подошла к концу прогулка.

-Бр-рх. – внезапно вздрогнула от пронесшегося морозного ветра.

-Замерзла? – промолвил Хандстед.

-Ага, всё же погорячилась... – шмыгнув носиком, сказала Агата.

-Вот, возьми... – сняв с себя свое пальто, надел на ее продрогшие плечи.

-Что ты! Сам-то простудишься!

-Я быстро переношу простуду и болезни. Иммунитет хороший.

-Не обнадеживает. В любом случае, давай поторопимся тогда домой.

На следующий день Агата слегла с простудой.

“Это нормально, честно, я очень часто в детстве болела, но так и не выработался иммунитет...”

Говорила она на этот счет.

В те дни Хандстед старался уделять внимание больному. Половину дня он проводил время за общением, чтобы ей не было так скучно лежать одной в постели, но когда ей нужен был отдых, он оставлял ее, продолжая учить за своими занятиями тонны нужной информации, между перерывами тот также старался готовить ужин.

-Вот так это было... Всем тогда досталось, даже мне! – рассказала Агата на последнем вздохе одну из историй в своей жизни.

Она, сидя на диванчике в гостиной, оперевшись спиной об перистую мягкую подушку, отпила из кружки теплого чая. Хандстед тем временем сидел за столиком, облокотившись об него, внимательно вслушивался в ее завораживающую речь.

-Звучит знакомо... – вымолвил он.

-Да? И как же? Ты мне так и не рассказал о своей жизни.

-Я предпочитаю умалчивать об этом. Не самые приятные воспоминания...

-Ладно, не стану допрашивать..

Присев подле нее на диван, поджав ноги к груди, тот еще долго сидел в непонятном молчании.

-Агата, ты первая, кому я так искренне доверился. Ты, наверное, не поняла, но тогда., там.., на мосту..., еще одна б минута, и я бы покончил с жизнью...

-Что-о?.. – испуганно проговорила девушка.

-Могу ли я тебе доверить сказанное?

Агата удивлённо и одновременно печально смотрела на него, в то время как тот не отрывал свой серьёзный взгляд с одной точки.

-Я готова выслушать тебя. От этого только станет лучше на душе, если поведаешь мне о своей печали.

Сделав глубокий вздох, он начал свою повесть о былой жизни. Не без труда, приходилось делать глубокие остановки, чтобы перевести дух.

Досказав, Хандстед снова впал в безмолвие. Поставив кружку на пол, Агата крепко обняла его. Он от неожиданности тоже.

-Соболезную... — еле слышно донесся до него ее голос.

-..Не описать словами, как я успел привязаться и полюбить тебя... – прошептал ей на ухо Хандстед.

Её сердцебиение участилось, из-за чего в полной тишине можно было уловить его. По спине того прошла дрожь от возникшего холода. Это были её мокрые слёзы. Попытавшись взглянуть ей в лицо, та только усилила хватку.

-Нет, не пущу, дай еще немного времени...

XII глава «Раз и два»

День до встречи. Встречи с родителями Агаты. Волнение по этому поводу полностью исчезло. С тех пор отношения друг к другу изменились, это уже не была просто дружба и что-то больше, чем лучшие друзья. Практически всё время проводили подле, пока не наступит та самая пора ухода в сон или разлуки из-за учебы.

Встав рано утром, Агата с радостным настроением ожидала долгожданного совместного свидания с ее родными. Уйдя окончательно от расслабляющего сна, Хандстед, после каждодневной утренней процедуры, присоединился с помощью к Агате в приготовлении завтрака. Когда он был готов, они оба уселись за деревянный круглый столик. Перед тем, как приступить к приёму пищи, Агата ненароком поторопилась с новостями.

-Никак не могла подобрать нужного момента. – начала она.

-Для чего же?

-Просто, чтоб не было переживания по сегодняшнему случаю, скажу, что не только я готовилась к этой встрече, но и они тоже! Я за месяц их подготавливала к этому.

-Вовремя...

-А? Что? – с недоумением поглядела она на него.

-Ничего. Продолжай...

-Так вот, я успела многое поведать им поверхностно о тебе.

-И какая же их была первая и последующая реакция?

-Уж точно не были они настроены против.

-А честно?

-Не веришь мне?

-Ха-х, если ты рассказала о нашем знакомстве тогда, то да.

-Ой, зато какое. – сказала Агата.

-Да, будет что вспомнить в будущем.

-Вот именно, всё плохое уже давно позади, поэтому мы это будем вспоминать с улыбками на лицах.

-Угу. Х-м. – произнес задумчиво и улыбчиво Хандстед, взяв вилку в руку.

-Что смешного?

-Ничего, кушай, пока не остыло.

Всё прошло внезапно для Хандстеда в спокойной и уютной атмосфере, что явно тот не представлял у себя в мыслях. Не было допросов и вопросов по типу: откуда прибыл? Что с семьей? Как учился? Как относишься к нашей дочери? Всего этого попросту не было. Самые обычные и добрые люди, которые сильно любят свою дочь и относятся к ней с искренним пониманием.

Позже, закончив с чаепитием, перед неблизкой поездкой на машине в регистратуру, Агата предложила показать свою детскую комнату. Проводив его по длинному коридору до одной из дверей, она скрывает гостя в своей спальной комнате. В ней находилась по середине подставленная к нежно-голубой стенке широкая застеленная кровать, от нее же отходили по разные боковые стороны высокие, заполненные доверху вещами и плюшевыми игрушками шкафы, по другую сторону стоял пустой рабочий стол с ящиками, над которым были прибиты полки. На них стояли рамки с семейными фотографиями и школьными грамотами. Взяв одну в руки, Агата расплылась в улыбке, читая, за что именно была присуждена грамота.

-У меня такая интересная история связана с ней... Хочешь послушать, если не торопишься?

-Конечно хочу.

-А ты когда-нибудь проходил олимпиады?

-Ам, нет. В нашей школе о таком никто никогда даже не слышал.

-Жаль, а они у нас и так редко проводились, но как же это было любопытно проходить. В общем, это было в третьем классе. Начиналась она к обеду, а с утренних занятий нас отпустили. Нас — это три человека с нашей группы: я, моя тогда лучшая подружка и еще один мальчик. Кстати, когда-то он мне признался в любви, но недолго песенка играла. Всё-таки я была такая ветреная тогда, да и часто болела, поэтому нечасто виделись мы, что ему и надоело вскоре. Хотя какая может быть любовь в девять лет?

-Еще толком не знали значение этого слова, а использовали как по назначению.

-Ага. После этого, по правде говоря, настолько серьезных отношений у меня не было.

-Верится с трудом.

-Правду говорю! Так вот, мы сидели на лавочке возле гардероба, ждали, пока пройдет полчаса и нас заберет организатор на мероприятие, и тут неожиданно прибегает тот взволнованный мальчик со словами, что он нашел упавшее гнездо с птенцом. Конечно же, мы побежали смотреть на него. По ту сторону окна лежало разбитое гнездо, однако при этом, к счастью, маленький птенчик не сильно пострадал, скорее испугался. Если не ошибаюсь, оно свалилось с крыши первого выступающего этажа. Мимо проходящая уборщица подметила, что он лежит так с самого раннего утра, похоже, его мама не собиралась что-то с этим делать. Мы долго наблюдали за этой картиной, пока нас не увели на олимпиаду, но после нее мы это не могли просто так оставить. Поскольку мне бы родители ни за что не позволили бы забрать птицу из-за, сам понимаешь, паразитов и всяких болезней, а тот мальчик сразу же отказался от наложенной ответственности, моя подружка вызвалась приютить его. Она уже имела два маленьких попугая, поэтому была уже на опыте по обращению с птицами. Забрав его, нам всем повезло, что в итоге ее родители согласились принять еще одну птицу у себя дома. Когда я ходила к ней в гости, то обязательно напрашивалась первым делом поглядеть на птенчика, которого та прозвала Тишей. Вот такая вот короткая история. Кстати, по той олимпиаде я заняла первое место от нашей школы. Понравилась история?

-Определённо, да.

-Ах, а я всегда в детстве, да и сейчас хочу завести животное!

-В чем проблема?

-Родители боятся, что у меня может проснуться аллергия.

-Какая печаль.

-Еще какая! Я очень люблю животных...

-Но ты же понимаешь, что им тоже нужно уделять очень много времени, а ты его почти что сейчас убиваешь учебой.

-От этого еще печальней.

-Может, в будущем тебе все же повезет с этим.

На месте регистрации тоже всё прошло гладко. Такое ощущение, что Хандстед не приходил ранее туда, забыли, что под якобы видом иностранца он пришел к ним на оформление. Ради этих десяти минут потрачен был целый год. И не зря. Уже с наступлением лета Хандстед со своим паспортом в течение целого месяца сдавал все экзамены, чтоб только потом поступить в выбранный «В. В. У», где нужно было отучиться еще четыре года для получения профессионального диплома.

И с успехом тому удаётся сдать их все на отлично. Сразу же после сбора аттестата и дополнительных прилежавших к нему документов он подаёт документы в желаемое учреждение. Рассматривают и сразу же зачисляют. Ещё никогда не был так счастлив Хандстед.

Поступив в высшее заведение, находившееся на краю города, он всё же не решился жить отдельно, а также на съёмной квартире, пока не пропадёт надобность в ней и уже можно будет, как сказала Агата, переехать жить на её основную квартиру. После нескольких месяцев учёбы Хандстеду начали выплачивать неплохую стипендию, однако на ней тот не остановился. Нашёл дополнительно себе подработку, из-за чего стал редко видеться с Агатой, которая также через полтора года с выпуска устроилась на официальную работу. Но при всём этом при малейшей свободной выделившейся минутке времени Хандстед старался уделять ей внимания хотя бы подарками или длительными встречами по вечерам.

. . .

Прошло семь лет. Время незаметно пролетело, когда рядом есть близкий человек, который всегда будет ждать с нетерпением твоего возращения домой. Место жительства парочки сменилось на основную квартиру Агаты, как и планировалось. Хандстед смог устроиться на официальную работу, получая с нее высокую зарплату, не то, что было на всех вместе взятых подработках. Но не это самое удивительное, что произошло за столь протяжное время, а незабываемое навеки событие в жизни обоих. Событие, которое полностью перевернуло жизнь Хандстеда.

Было всё уже продумано Агатой. Она взяла на себя планировку проведения данного мероприятия, но перед назначенной датой исполнения события планировщик решил всё-таки согласовать со своими родными свадьбу, которую решили провести скромно среди семьи Агаты и ее близких друзей. Не без переживаний и нервов прошла вновь встреча с матерью и отцом Агаты, поскольку Хандстед ничего не рассказывал о себе за всё это время, на что были свои веские причины. Не считая этого, родные её без колебания дали своё ценное для девушки благословление. С этих пор Агата и Хандстед состояли в браке.

. . .

XIII глава « »

Это было обычное явление, с которым ей приходилось сталкиваться чуть ли не каждый год. Если бы это не затянулось на долгое время и чуть ли не на месяц, из-за чего кладешь под сомнение, что это обычная простуда или вирус. Поначалу осложнений даже не было видно, пока они не начали показываться не только в виде симптомов, но и на всех частях тела. По этой причине пришлось в один вечер вызвать врача. Но что же он ответил на это? Притом что даже не приехал на вызов для осмотра после описания симптомов болезни, а сказал, что ныне это частые подаваемые им жалобы, поэтому просто посоветовал не беспокоить больного и пить жаропонижающее, изредка давая обезболивающее...

Нигде не упоминалось и не разглашалось происходящее. Каждый второй имел данные признаки болезни, но об этом, как назло, умалчивали, что еще сильнее наталкивало на глобальность проблемы, которую не торопились быстро решать и предпринимать какие-либо меры по ее предотвращению.

Утро. Небо давным-давно затянулось серой дымкой, не желая показывать теплые лучи солнца каждый раз, когда наступал новый день. За окном стояла мертвая тишина. Всё живое попряталось по разным уголкам, будто боялось выходить лишний раз на улицу из-за запрета.

- Хандстед.., милый мой... – слабый и тихий голос донесся за его спиной.

-Да?..

-Лег бы ты, а то всю ночь не спал..

-Не хочу... Мне не хочется спать. – тяжело произнес он, сидя на краю кровати.

Он всё то время, когда это началось, проводил возле нее, ради этого даже уволился с работы, чтобы в один день не пожалеть, что не был рядом с ней.

-Я... Я чувствую это. Такое неприятное и омерзительное чувство, словно во мне живет иной организм, который хочет добраться до моего сознания и отобрать его у меня.

-Температура поднялась? Подожди, я-..

-Нет. Останься...

-Да, я здесь, я рядом.

-Так страшно... Что будет дальше. Что будет со мной?... Хандстед, прошу, мне так страшно...

Ее голос задрожал, а кисти рук слабо сжали промокшую вязкой жидкостью простыню.

Пододвинувшись к ней ближе, несильно, иначе от каждого постороннего движения и прикосновения ее гниющее тело воспринимало острую боль. На коже не оставалось бледных белых пятен. Ее вовсе уже не было. Тело видом походило на полуживой окровавленный труп, но при этом имело все еще душу и работающий разум. Ее отросшие темные волосы лежали на запачканной от высыхающей крови подушке. Лишний раз смотреть на нее – невыносимая боль по всему телу.

-Помнишь, ты мне поведала свою давнюю мечту, которую ты хотела разделить с любимым человеком? Я помню об этом. Хоть звучало это лишь один раз из твоих нежных уст. Наверное, позабыла об этом. Знаешь, я не отпускал эту мысль все эти долгие годы. Думал, вот уже совсем скоро я смогу осуществить ее ради тебя... Но не смогу, потому что эта мечта останется лишь для меня одного. Без тебя это лишь пустое обещание.

-Прости, но я не смогу дальше пойти с тобой, у меня... Нет на это больше сил. Пойми это... - выговорила она с трудом, прикусывая дрожащие губы. - Я уже чувствую, что покидаю этот мир... – переводя свое дыхание после долгой паузы, Агата снова продолжила свою речь. - Пойми... Нет больше мочи терпеть это... Я очень желаю остаться с тобой как можно дольше, но... Только пообещай мне. Пообещай, что не пойдешь со мной, ладно..? У тебя еще есть время, чтобы продолжить путь, однако мое время подошло к концу. Почти...

-Почти? Что ты имеешь в виду?

-Покончи... с... этим. Прошу, закончи мои мучения!

На глазах Агаты выступили жгучие слезы, стекающие по ее щекам на мягкую постель. Дыхание ее с каждым разом становилось прерывистей, еще немного, и оно бы остановилось. Видно, ей было трудно прийти к этому, просить о подобном своего близкого человека.

После этих еле произнесенных слов, словно резким оглушающим тупым ударом, голова вмиг закружилась, а в ушах начало звенеть, заглушая всё пространство. Хандстед не мог поверить, что это не сон. Понять, что всё это является реальностью. Реальностью, которая выбрала именно такой исход его жизни.

Он не мог никак повлиять на это. Помочь ей в мучениях, лишь только... облегчить страдания. Но дошел ли тот до этого? Смог ли после долгих лет жизни рядом с ней, с единственным человеком, который дал волю к жизни, именно из-за которого она и продолжила течь, в один момент просто так взять и отпустить ее?.

Послесловие.

"Прошло. Сколько? Два года, может быть, после того случая... Происшествия. Мне удалось. Да, удалось, как бы это ни прозвучало странно, набраться сил и прочесть свою же историю... жизни. Точно ли она моя? До сих пор не могу поверить в это, ведь эти дни были самыми лучшими, что я проживал когда-либо... Я буду по ним скучать, в особенности по ней. Но это время уже не вернуть. С этими мыслями трудно будет преодолевать и проживать каждый новый день.

Ты была не права хоть где-то. Я скатился на тот же уровень, с чего и начался мой новый путь. Ты дала мне шанс. Шанс на продолжение моего бытия в этом мире. Но зачем он сейчас мне нужен, когда нет в нем тебя? Я словно запуганная мышь, загнанная в тупиковый угол, не вижу иного пути и выбора, как просто сдаться. Ты была единственной, кому я не был безразличен, был нужен. Так зачем. Зачем мне жить дальше? Ответа уже не даст никто, поскольку я сам не могу на вопрос ответить. И даже после его слов я не осознаю этого. Не понимаю.. "