Взгляд

Глава 1

Ария "Твой день"

Ты вернулся в жизнь,

В наш непрочный дом,

Полный странных лиц

И чужих имён.

Нежеланный гость —

Человек войны,

Словно ржавый гвоздь,

В сердце чувство вины...

Предисловие

Письма — такие простые и такие загадочные атрибуты, сопровождающие человека вот уже многие сотни лет. Это сейчас они кажутся нам странными пережитками прошлого, но тогда, во второй половине семидесятых годов, они имели очень важное значение. Казалось бы, обычный клочок бумаги с накаляканными на нем кривыми буквами. Но даже такой привычный для всех нас пергамент может томить на своих страницах невероятно коварные истины. Ведь пугающий смысл писем чаще всего заключен не в материале, из которого сделано полотно. Этот смысл таят в себе чернильные узоры, выведенные на погибшем теле вековых деревьев. Человечество за всю свою историю знавало множество страшных книг и фолиантов, начиная книгой святой магии Абрамелина и заканчивая кодексом Гигаса, который, согласно легендам, был самим дьяволом. Но эти древние послания и потаенные скрижали не могут сравниться с гнетущей реальностью того, что хранят некоторые старые письма. Письма, впитавшие в свои поры неизмеримый ужас, коварно обступающий беззащитное человеческое существо клокочущим безумием. Его костлявые лапы беспощадным образом лишают человека всей его человечности, заставляют превратиться в нечто другое, ужасающе безликое... Подобные письма содержат намного более пугающие сюжеты хотя бы потому, что их авторы были свидетелями и даже участниками апокалипсиса, после которого им, к несчастью, удалось сохранить возможность описать все увиденное на мятых листах гербовой бумаги... История Джеймса берет свой исток как раз из такого письма. Вернее, не сама история, а ее пугающее продолжение. Но мой рассказ стоит начать с того обстоятельства, которое стало причиной получения этого рокового конверта.

Ясное июньское утро встретило Джеймса запахом хвои и ритмичным постукиванием колес старенького поезда. Он ехал в канадскую тайгу, оставив позади оживлённую суету городов родного Мичигана. Кризис среднего возраста, наставший достаточно внезапно, поглощал Джеймса своей рутиной. Основная часть жизни уже прожита, все, что было возможно сделать — сделано. Впереди лишь закат. Однообразные серые дни, неумолимо приближающие печальный, но для всех очевидный финал. По советам друзей Джеймс решил попробовать сменить обстановку и род собственной деятельности. Решение было принято практически сразу. Джеймс хотел вырваться из непролазной серости и с радостью пошел на такой шаг. Друзья напомнили, что в небольшом поселении на краю канадской тайги есть пустующий домик ныне покойной тети Джеймса. Перспектива жизни в таежной глуши понравилась нашему герою, давно мечтавшему об уединении. Друзья помогли Джеймсу собрать вещи, купили билет на старенький тепловоз и обещались частенько наведываться в его новую уютную обитель.

Мелькающие за окнами сосны, свежий воздух, проникающий в вагон сквозь приоткрытое окно, и общее обилие цвета прогоняли из души Джеймса так надоевшую ему серость. На ее место приходило иное, более возвышенное чувство. Чувство близости к чем-то бескрайнему и волшебному. Мелькающая в окошках поезда тайга казалась Джеймсу сказочным лесом, находящимся на грани между мирами. Нашей реальностью и иным, более загадочным миром, единения с которым так не хватало его душе. Вековые сосны склонялись перед ним в приветственных поклонах, а их качающиеся хвойные лапы тихим шепотом приглашали отправиться в страну грез. Серые тени, виднеющиеся среди едва освещённой земли, напоминали быстро изменяющиеся картинки завораживающего калейдоскопа. Летящий вперед поезд обдавал древесных великанов ароматным угольным дымом. Спокойствие и девственная благодать…

Старенький домик покойной родственницы поджидал Джеймса практически на границе с лесом. Уютный деревянный сруб жил собственной жизнью. Поскрипывал выцветшими половицами, как бы переминаясь с ноги на ногу, дышал легким посвистыванием ветра в закопченной кривой трубе, пел протяжные заунывные песни треском погибающего в камине дерева. Вторил словам Джеймса тоненьким писком сверчков, укрывшихся в щелях деревянных застенок. Этот дом быстро полюбился нашему герою, принявшемуся за его обустройство. Домашние хлопоты помогли быстро позабыть о всей серости и преследовавшей Джеймса хандре. Здесь он чувствовал себя настоящим, живым человеком. Не то что там, на улицах вечно шумящего города. Здешние пейзажи, дома и даже люди казались более приветливыми, правильными, настоящими. Особенно Джеймса поражала тайга. Море бескрайней хвои, шепчущее по ночам истории ушедших времен, пробуждало в душе Джеймса давно забытые воспоминания. Что-то связывало его с бескрайним лесом, небольшим поселком и высоким звездным небом, затянутым легким дымком из печных труб. Джеймсу казалось, что в прошлой жизни он бывал здесь, и бывал не раз. Любовался затянутым седой дымкой ночным небосводом, бродил среди необъятного лесного пространства, жил в небольших избушках глухих поселений. Как странно порой бывает устроен человек...

Чуть больше недели понадобилось Джеймсу, чтобы уютно обустроиться. Домик ожил. К его собственной жизни добавилась жизнь его нового обитателя. Почищенный камин радостно потрескивал смолистыми дровами, прохудившаяся крыша белела новыми досками, пыльные тропинки превратились в ухоженные дорожки, небольшой огородик чудесным образом лишился сорной травы, а в стенах самого домика, увешанного фотографиями дальних родственников Джеймса, теперь пахло свежим бельем и уютом. Спокойная жизнь Джеймса продлилась всего несколько дней. Все началось с момента, когда окутанный приятной усталостью Джеймс сидел в кресле перед камином. Вымотанный домашними делами, он был погружён в собственные мысли. Языки пламени плясали по погибающим чуркам. Огненные всполохи отражались во взгляде потускневших голубых глаз Джеймса, отплясывая загадочный ритмичный танец. Отвлеченный взор нашего героя был направлен на мерцающее пламя. Огонь тихо потрескивал, раскаленные искры вздымались в обугленное нутро старенького камина, отбрасывая агонизирующие тени. И вдруг взгляд Джеймса различил что-то до боли знакомое в этой картине. Он прогнал все свои мысли и начал с недоумением вглядываться в пирующие языки пламени. Пляшущие тени начали тускнеть, удаляться от огня и зловеще трепетать, словно корчась от невыносимого жара. Загадочный танец этих всполохов пробудил в душе Джеймса необъяснимую тревожность, рассыпавшуюся на миллионы мимолетных отголосков необъяснимого животного ужаса.

С улицы донесся глухой тяжелый звук. Джеймс вздрогнул и отвел взгляд от каминного зева. Вечерние сумерки вновь были спокойны. Только уханье филина едва доносилось со стороны приоткрытого окна. Подошедший к нему Джеймс откинул темные шторы и взглянул в тайгу. Звук не повторялся, но ощущение чего-то странного не покидало душу Джеймса. Он уже много раз любовался в это окно на ночную тайгу. Но теперь… Теперь этот бескрайний лес изменился. Он больше не был тем сказочным миром, который так манил Джеймса. Вернее, он все еще был им, но пугающе изменился. Пышные сосны превратились в корявые остовы старых деревьев. Их темные ветви больше не реяли приветливыми флагами. Они стали костлявыми лапами чудищ, заманивающих беззащитных жертв во тьму своей чащобы. Лунный диск заволокли тучи, невероятно похожие на дымные клубы огромных пожарищ. А вдали, в глубине непролазной чащи, мелькнул хищным отблеском красный огонёк. Джеймсу показалось, что этот огонек следил за ним, вглядывался прямо в душу. Непонятное чувство гнетущего окружения напугало Джеймса, и он задёрнул шторы. Спустя пару минут участившийся стук сердца пришел в норму. Откинутая вновь штора открыла взору Джеймса обычный темный лес. Деревья опять превратились в добродушных лесных стражей, луна купалась в небольших перистых облачках, а из чащи больше не появлялся странный красный огонек. Улыбнувшись, Джеймс даже удивился тому, что почудилось ему в засыпающей тайге. Но зерно какого-то страха, проистекающего из доисторического животного начала, всё-таки поселилось в его душе. Джеймс еще пару раз подергал шторку, открыл окно, выглянул наружу, поискал глазами источник странного звука и, окончательно успокоившись, вернулся в комнату. Списав все на усталость и долгое созерцание яркого костра, Джеймс отправился спать.

Его пробуждение было внезапным. Открыв глаза, Джеймс осознал, что не может двигаться. У него перехватило дух от обилия воздуха. Его плотный поток давил Джеймсу на грудь не позволяя сделать ни единого вздоха. Он лежал на спине, будто прикованный к постели, и не мог пошевелиться. Все звуки исчезли, время замедлилось, а возможность дышать пропала окончательно. Комната деревянного дома слилась в обилие густых темных красок. Сильный страх сжал душу Джеймса. Он понимал, что сейчас задохнётся, но ничего не мог поделать. Огромным усилием воли наш герой стал пытаться пошевелить хотя бы пальцем, но и это ему не удалось. И в момент, когда Джеймс окончательно признал себя обречённым, какая-то сила вернула его душу в бренное недвижное тело. Сильные потоки воздуха, мешающие Джеймсу вздохнуть, исчезли, а его грудь наконец-то наполнилась живительным кислородом. Но это был еще не конец. Обрадовавшийся Джеймс попытался встать, но у него вновь ничего не вышло. Тело не слушалось своего хозяина, а разум подсказывал, что опасность еще не миновала. Осмотрев комнату, насколько это было возможно в его состоянии, Джеймс заметил нечто ужасное. Помимо нарочито темных тонов и неестественных свинцовых теней, Джеймс различил чей-то силуэт, стоящий в углу комнаты. Многое пережил новый хозяин лесного дома за свою нелёгкую жизнь, прошел войну, и, казалось, ничто не может его напугать. Но этот угрюмый силуэт и невозможность дать отпор все-таки смогли произвести должное впечатление. Пару секунд фигура просто стояла в углу, но потом, медленно повернувшись, начала приближаться к кровати. Джеймс судорожно пытался пошевелить рукой, но тело его не слушалось. Приблизившийся силуэт открыл взору Джеймса мертвенное лицо. Холодные неживые его черты были исполосованы глубокими ранами, из которых сочилась кровь. Волосы были испачканы в сгустках черной крови и вывалены в грязной земле. Пронзительные глаза, лишенные всякой глубины, безжалостно смотрели на Джеймса. Рука ночного кошмара, перебинтованная окровавленными лохмотьями, сжимала странный сверток. Ужасающий взгляд пустых глаз больше всего напугал Джеймса. Он уже не боялся смерти, ведь очень много раз встречался с ней лицом к лицу, но этот взгляд... Он был страшнее смерти, он проникал прямо в душу, заставлял осознать весь ужас того, что видели эти глаза раньше. Фигура раскрыла застывший в корявой улыбке рот и произнесла:

— Я так долго искал тебя в этом чертовом лесу...

Его хрипящий голос проникал в сознание Джеймса ужасными ударами маятника. Казалось, что у фигуры с неестественным взглядом были пробиты легкие.

— Они мне не верили... Не верили, что ты здесь. Что это ты... Ну ничего, скоро ты окажешься среди нас! Скоро... Скоро... Скоро... Скоро... Скоро...

Он не смог договорить фразу, лишь продолжал хрипеть первое ее слово. Склонившаяся над Джеймсом фигура теряла силы, но ее взгляд оставался недвижным, продолжал буравить в истерзанной душе Джеймса новую дыру. Но вот ночной кошмар отступил, прислонился к стене и исчез с мучительным стоном, подобно мрачному наваждению. Комната вернула обыденные краски, а Джеймс с криком смог присесть в кровати. Что это сейчас произошло? Мысли диким аллюром пролетали в сознании Джеймса. Неужели... Неужели... Нет, нет, этого не может быть! Джеймс вскочил с кровати и включил свет. Ночное видение растворилось. Лишь картины покойных родственников улыбались застывшими масками лиц. Судорожные мысли Джеймса путались, сердце бешено колотилось. Он знал, что это всего лишь иллюзии его сознания, но этот взгляд... Взгляд привидевшегося человека пробудил в душе Джеймса какой-то потаенный страх. Почему явилась ему эта темная фигура? Почему хрипела, что они его нашли? И что же будет скоро? Страх неизведанного подкреплялся жутким ощущением причастности к чему-то ужасному и, подобно холодному взгляду мертвенных глаз ночного кошмара, раздирал душу перепуганного Джеймса.

Продолжение эта история получила, когда сумерки уже начали спускаться на засыпающий поселок. Джеймс возвращался с прогулки. Он бродил по тайге и думал, что же такого манящего и непонятно знакомого таит этот лесной массив. Может, шум здешнего ветра вкрадчиво нашептывает давно позабытые истории, может, чистый воздух дурманит своим ароматным теплом, а может... Может, этот лес и вправду находится между мирами, и вчерашнее видение вовсе не было плодом его воображения. Но почему тогда именно Джеймса посетил ночной морок и почему его так испугал красный огонек? И этот взгляд?.. Тяжелый, безжизненный, с искрой неистового безумия... Но сколько бы Джеймс ни гулял по тайге, сколько бы ни вслушивался в ее шепот, сколько бы ни пытался дать себе объяснений, все было впустую. Объяснения сами настигли Джеймса. Не успел он переступить порог собственного дома, не успел раздеться, как настойчивый стук в старенькое окно заставил его вздрогнуть. Стук был ритмичным, его сила нарастала с каждым ударом. Всего через пару мгновений он стал напоминать гул пулеметной очереди, стрекочущей по крошащемуся стеклу. Джеймс подошел к окну с твёрдым желанием пару раз врезать тому, кто так яростно барабанил в его раму. Но, приблизившись к окну, Джеймс не обнаружил источника звука. Он распахнул застонавшее старыми петлями окно и увидел в беседке своего палисадника темную фигуру. Знакомый силуэт сидел и немо буравил своим безумным взглядом Джеймса. В этот раз страха не было. Джеймс понимал, что полностью контролирует свое тело и может знатно навалять любому, кто попытается покуситься на его жизнь. А эта темная фигура с хрипящим голосом и неживым взглядом вовсе не сможет оказать никакого сопротивления. Схватив со стола кухонный нож, Джеймс прыгнул в окно и уверенными шагами приблизился к палисаднику. Сидящий в беседке человек совершенно не отреагировал на это. Он лишь нехотя сопровождал своим пугающим взглядом движущегося к нему Джеймса. Глаза этого существа вновь сверкали недобрым огнем. Фигура изменилась. Голова была перемотана окровавленными тряпками, лицо покрыто запечённой кровью, а на месте замотанной руки красовался обрубок, увенчанный голой раздробленной костью.

— Что тебе нужно?!

Громко произнес Джеймс, подходя к темному силуэту. Ночной гость криво улыбнулся, и еле шевеля окровавленными губами проговорил:

— Скоро мы придём...

Хрипящий голос превратился в свистящий стон.

— Что тебе нужно!?

Повторил свой вопрос Джеймс, доставая нож и приближаясь к фигуре на расстояние удара. Но это не произвело никакого впечатления. Сидящий продолжал болезненно скалиться, прожигая Джеймса ледяными искрами неестественного взгляда.

— Не противься...

Вновь подал голос ночной кошмар.

— Ты окажешься среди нас, там, где твое место...

Трясущийся обрубок руки указал в направление чащи.

— Там твои настоящие братья, и ты это знаешь! Скоро это все закончится...

Кулаки Джеймса сжались с такой силой, что ногти впивались в кожу. Ярость смешалось со страхом. Почему-то услышанные слова показались Джеймсу зловещими. Ночной гость встал и, пошатываясь, подошел к Джеймсу. От него пахло гниющим мясом. Глаза перебинтованной фигуры совершенно не менялись. Искры их жутких всполохов опаляли сознание Джеймса. Здоровая рука протягивала нашему герою перепачканный кровью конверт.

— Это твоё.

Холод пробежал по телу Джеймса. Воспоминания роились в его измученном страхом сознании, не позволяя вспомнить что-то важное. Но внутренний голос шептал ему: "Возьми!". Ослабевшая рука выронила нож. Джеймс боковым зрением различил очередное изменение в таежном лесу. Вековые сосны тянули к нему свои костлявый лапы, словно вторя призывам ночного гостя. Тайга манила Джеймса, манила в свои потаенные глубины. Джеймс почувствовал, что его что-то связывает с обладателем бездушного взгляда. Что-то необъяснимое, далекое, подобное дремлющим воспоминаниям далекого детства. Внутренний голос многоголосым хором шептал, просил, умолял принять из окровавленных рук фигуры до боли знакомый конверт.

Поддаться/противиться

(Противиться) Но на этот раз коварному сознанию не удалось одурачить Джеймса. Резко размахнувшись, он с силой ударил в челюсть ночному гостю. Удар отбросил истощенное тело фигуры на пару шагов назад. Она не удержала равновесие и отлетела в куст цветущей облепихи. Тяжелый стон погрузил сознание Джеймса в пучины бескрайнего ужаса. Этот стон высветил в тусклом углу его памяти ужасное воспоминание. Но разуму не удалось окончательно восстановить то, что молниеносно пронеслось в голове Джеймса. Глухой окрик вывел нашего героя из оцепенелого состояния. За оградой палисадника стоял, опираясь на клюку, пожилой мужчина.

— Что тут, черт побери, происходит?!

Проревел Джеймс, отступая от стонущего.

Дед лишь угрюмо качнул головой.

— Что не так с этим проклятом лесом?!

Продолжал кричать дрожащий Джеймс.

— Почему меня преследует этот чертов псих?! Почему этот человек с пустым взглядом зовет меня?! Куда???

Дед изменился в лице, отшатнулся назад, со страхом взирая на Джеймса.

— Тайга таит в себе множество тайн...

Начал было блеять перепуганный то ли вопросом, то ли видом Джеймса старичок. Но увидев безжизненно валяющееся тело в кустах облепихи, осекся и задрожал.

— Не смей делать, что он говорит! Слышь! Не смей даже реагировать! Избегай его, слышишь!?

Испуганным, но в то же время умоляющим голосом промычал старичок и без оглядки помчался прочь, забыв про собственную трость. До Джеймса долетели лишь обрывки его криков:

— Это случи... Он... К нему... Опять... Зовет... Лес...

Обессиленный Джеймс обмяк. Его сознание заполнила неизбывная усталость. Ему вдруг стали безразличны и ночной гость, и пробивающиеся наружу воспоминания, и убегающий дед, и тайга с ее загадками, и страшный безжизненный взгляд, и непонятное предупреждение старикашки. Но вдруг из глубины леса вновь показался красный огонек, мигнул и исчез, словно бы дразня свою жертву. Новая волна необъяснимого ужаса захлестнула Джеймса с головой. Он опрометью бросился в дом, позабыв о недвижном теле ночного гостя, бездыханно валявшегося в его палисаднике. Затворив дверь, обессиленный Джеймс растянулся в прихожей. Слишком много переживаний, страха и смешанных чувств пережил он за этот день.

Очнулся Джеймс на диване в обшарпанной комнате. Вокруг не было ни души, только старенькие часы мерно выстукивали пыльным маятником. Стук, стук, стук. Джеймс встал. В голову ударила резкая пульсирующая боль. Небольшими шагами Джеймс побрел к выходу. Где это он? Что с ним произошло? Долго ответов ждать не пришлось. Распахнутая дверь открыла перед Джеймсом умиротворенную картину. Трое его друзей сидели за столом и пили чай. Атмосфера уюта вымела страх и непонимание из души Джеймса. Одни из его друзей повернулся и, радостно улыбнувшись, позвал его к столу. Это был Генри. Он относился к тому типу людей, которых принято называть "сорвиголова". Возможно, именно благодаря Генри их дружба не прекращалась до нынешнего момента. Джеймс сел напротив двух других друзей. Вечно задумчивый долговязый Роберт тихим кивком поприветствовал Джеймса. Он всегда был таким — сдержанным и немного угрюмым. Сидящий справа от Роберта Кленц был самым загадочным из их компании. Обычно веселый и жизнерадостный, Кленц таил в своей личности много скрытого, непонятного для Джеймса. Но он всегда выручал его в трудные минуты, первым приходил на помощь. Джеймс не хотел вспоминать о вчерашних кошмарах и таинственном конверте, не хотел думать, как оказался здесь. Атмосфера тепла и уюта сейчас была просто необходима Джеймсу, и он не желал портить ее разговорами о случившемся. Но этому желанию не суждено было сбыться. Ведь Генри завел разговор сам:

— Дружище, Джеймс, я долго думал, стоит ли тебе рассказать…

Хмурый взгляд Роберта блеснул из-под сошедшихся бровей. Скулы Кленца дрогнули.

— Но после случившегося наше молчание может приравниваться к преступлению.

Продолжал Генри.

— Не стоит, Генр.

Стальным голосом произнес Кленц.

— У нас нет выхода.

Ответил Генри.

Бледнеющий Роберт оставался безмолвным.

— Я столько всего сделал, чтобы Джеймс...

Продолжил Кленц, но его фразу оборвал Генри.

— Я знаю. Но теперь мы просто не вправе молчать. Если не расскажем мы...

— Мы не позволим.

Железно оборвал его Кленц.

Джеймс в недоумении переводил взгляд с одного друга на другого. Он не понимал, что именно хочет рассказать Генри и чему так противится Кленц. Его сознание судорожно пыталось вспомнить то, что создавало такой стойкий эффект дежавю. Что скрывают от него друзья? Неужели он и правда как-то связан с ночной фигурой? Все сомнения отпали, когда в руках Генри мелькнул конверт. Тот самый, что был вчера в окровавленной ладони забинтованного пришельца. Значит он был реальным тогда, в ночном кошмаре. Джеймс вспомнил слова нежеланного гостя: "это твое"... Что значит мое? Вспомнились и другие слова: "ты окажешься среди нас, там, где твое настоящее место". В тайге? Что значит все это? Почему с момента переезда сюда с Джеймсом стали твориться такие странности? А может, они происходили и раньше, просто сам Джеймс этого не помнил? Это могло объяснить пугающие проблески воспоминаний, преследующие его в самых странных обстоятельствах.

— Не смей!

Прокричал Кленц, вскакивая с кресла.

Тут же Джеймсу вспомнились слова старика: "не смей делать, что он говорит". Значит, он тоже видел это страшное подобие человека с пустым взглядом. Значит, все происходит наяву. Но откуда у Генри этот конверт? Неужели друзья Джеймса связаны с темной фигурой хрипящего призрака? И эта пугающая тайга. Почему она внушает такой ужас, сверкая загадочным огоньком?

— Джеймс должен знать правду! Это поможет ему быть, как все.

Крик Генри прервался ревом взбесившегося Кленца.

— Если он вспомнит! Если это случится!

Грохотал Кленц, совершенно не обращая внимания на то, что испуганный Джеймс сидит рядом.

— Он уже начал вспоминать! И лучше об этом скажем мы, чем они!

Генри вскинул вверх руку с конвертом. Джеймс на секунду увидел надпись. На клапане конверта было выведено "Джеймс Томас Дейвис".

— Ни за что! Мы не должны об этом говорить! Он совершенно нормальный!

Продолжал кричать Кленц, пытаясь выхватить конверт из руки друга.

— К нему уже пришли, другого пути нет!

Прокричал в ответ Генри.

— Еще немного, и он вспомнит, что был...

Дикий рев Кленца заглушил окончание фразы. Друзья сцепились в жестокой драке. Генри выкручивал руки пытавшемуся вырвать конверт Кленцу, а тот, в свою очередь, ожесточенно ревел и теснил Генри к стене. Не прошло и минуты, как они уже катались по полу, с хрустом вгрызаясь друг в друга зубами. Шок поразил Джеймса. Он превратился в каменную статую и безмолвно взирал, как два друга, подобно бешеным шакалам, рвали друг на друге одежду, хрипели, вырывали волосы и ломали кости. Но не успел один из них перехватить инициативу в безжалостной драке, как вдруг с другой стороны стола прогремел оглушительный выстрел. Комнату заволокло едким белесым дымом. В его клубах стоял неестественно вытянувшийся Роберт. Его лицо превратилось в недвижную белую маску. Трясущаяся рука сжимала дымящийся револьвер. В углу, где проходила кровавая драка, лежали два залитых кровью тела. Из груди еще хрипящего Кленца торчала рукоятка ножа, а на прострелянном лице Генри застыло восковое безумие. Лужа крови пенилась и бурлила, разливаясь по всем углам доселе уютной комнатки. Выроненный во время драки конверт был запачкан сгустками крови. Джеймс от неожиданности и жуткого зрелища будто прирос к креслу. Хрипящее израненное месиво, отдаленно напоминавшее Кленца, выплевывая сгустки черной крови, перевалилось набок и вперило взгляд недвижных глаз в трясущегося Роберта.

— Я... Не...

Шептал себе под нос дрожащим голосом Роберт. Взгляд Кленца превратился в стеклянный взор ночного гостя, так пугающий Джеймса.

— До... б... й... ме... ня...

Прохрипел умирающий Кленц. Его веки дрогнули, глаза выкатились и резко перевели пугающий взгляд на Джеймса. Колотящийся в агонии Роберт бессильно опустился на пол. В его всхлипываниях и стонах слышался весь ужас человека, совершившего непреднамеренное убийство. Но вот и эти звуки затихли. Не успел Джеймс прийти в себя, как в комнате прозвучал еще один выстрел. Брызги алой крови залили противоположную от бойни стену причудливыми разводами. Роберт выстрелил себе в шею. Ужасная кровавая пелена заволокла сознание Джеймса. Сотни железных маятников попеременно стучали в его голове. Внутренний голос безудержно хохотал, распаляя ужас произошедшего. Все прибывающая кровавая лужа превратилась в море пузырящейся густой жидкости. Кровь перехлестнула своей волной Джеймса, упавшего на колени перед погибшими друзьями. Голос, донесшийся из глубины кровавого озера, ликующе декламировал:

— Я же говорил, что мы вернёмся! Мы не могли бросить тебя посреди этого кошмара!

Эти слова грохочущим эхом разлетались в подсознании Джеймса. Ему хотелось бежать. Бежать подальше от всего ужаса, который творился с ним.

Ликующий голос принадлежал никому иному, как вчерашнему темному человеку, который посетил Джеймса ночью. Страх переполнял сознание нашего героя, злоба выплескивалась наружу. Неужели из-за него погибли его друзья?! Они хотели уберечь его от чего-то страшного, пришедшего из тайги. Но пали жертвой безумного ада, затапливающего все в багровой крови. Джеймс захлебывался, пытался всплыть и уцепиться за обломки разломанного стола, но у него ничего не получалось. Хор ужасных голосов кричал ему в уши, стонал и плакал в унисон грохочущим маятникам. Последнее погружение в толщу горячей крови… Последняя попытка спастись… Последний кадр затухающего сознания… Пугающий взгляд нырнувшего за Джеймсом трупа Кленца… Погибший от ножа друг даже после смерти пытался его спасти. Холодный, безумный взгляд недвижных горящих глаз — вот что последним в своей жизни увидел Джеймс.

Удар. Наш герой лежал на полу в своем деревянном доме. Это был всего лишь ночной кошмар. Осознание этого пришло к Джеймсу далеко не сразу. Он лежал лицом вниз и чувствовал, как вокруг грохотала канонада страшных звуков. Но вскоре Джеймс понял, что находится в домике небольшого поселка. Он встал и, пошатываясь, подошел к входной двери. Голова шумела, сознание отказывалось верить, что произошедшее кровавое месиво было сном. Как же так: ветеран боевых действий был до смерти напуган обычным кошмаром. Джеймс твердо решил, что ему надо со всем этим заканчивать. Он сегодня же соберет свои вещи и напишет письмо друзьям. А сейчас он желал во всем разобраться. Выйдя на улицу, он увидел невообразимую картину. Цветущий куст облепихи был сломан, земля вокруг него содержала следы драки. Неподалеку валялся выроненный Джеймсом кухонный нож. Значит, все это было правдой. Не галлюцинацией, не коварным бредом его сознания. Холод пробежал по коже Джеймса. Он физически не боялся этого чертового безумца. Это был иной, потаенный страх. Он уходил своими корнями туда, откуда иногда доносились до Джеймса смутные, но в то же время пугающие обрывки далёких воспоминаний. "Чего хочет от меня этот человек с горящим, но в то же время пустым взглядом? Почему с ним нельзя разговаривать? Что хотел передать он в загадочном конверте с моим именем?" Все эти вопросы необъяснимой круговертью роились в голове Джеймса. После нескольких минут тяжелых дум он отринул все попытки ответить на них. В его голове рождался план. Сегодня же он пишет письмо своим товарищам и просит их увезти его из этого проклятого места. Но сначала он найдёт и расспросит седого старичка, который со страхом в голосе предупреждал Джеймса не реагировать на страшного незнакомца с пустым взглядом. Окончательное решение вопроса немного успокоило Джеймса. Он поднял с земли нож и твердым шагом двинулся в дом. Навеянное спокойствие быстро исчезло, сменившись очередным приступом ужаса.

Очень странно устроен наш мир: самый большой страх Джеймс испытал не на войне, а в маленьком канадском посёлке, который даже не был отмечен на карте. Неужели судьба и в самом деле может настолько подло шутить? Джеймс рылся в своих вещах, пытаясь отыскать лист бумаги и огрызок старого карандаша, как вдруг наткнулся... На забрызганный кровью конверт с выведенными на нем словами "Джеймс Томас Дейвис". Сердце Джеймса дико заколотилось. Откуда у него этот конверт? Он же не взял его из рук замотанной кровавым тряпьем фигуры. Неужели его страшный сон был вещим? Его друзья хотят ему что-то сказать? Или, наоборот, пытаются предотвратить что-то еще более ужасное? Держа трясущимися руками конверт, Джеймс обнаружил размытые чернильные строки. Только его полное имя было не тронуто кровью. Что может скрывать этот конверт? Джеймсу стало не по себе. Что за чертовщина творится с ним? Заскрипел массивный шкаф, словно предупреждая Джеймса о приближающейся опасности. Застывшие лица умерших родственников укоризненно смотрели на перепуганного Джеймса. "Скоро это все закончится..." Вспомнилась пугающая фраза страшного человека с хищным взглядом. Джеймс просто не мог думать логически в такой ситуации. Он был движим только страхом и беспокойным чувством причастности к чему-то ужасному. Неужели он как-то связан с этим местом, лесом и страшным призраком, оказавшимся реальностью? Должно быть, ответы на некоторые вопросы хранились в этом окровавленном конверте.

(Вскрыть/не трогать)

(Вскрыть) В голове Джеймса перемешались все мысли. В мире не осталось ничего, кроме этого чертового леса, страшного человека и гогочущей какофонии ужасающих звуков. Почему все это происходит именно с ним? Неужели этого хотел Джеймс, когда пытался вырваться из цепких объятий бесконечной серости? Ужас его нынешнего положения, непонимание всего происходящего и загадочный потаенный страх подтолкнули Джеймса к поспешному решению. Разорванный клапан конверта легко откинулся. Казалось, что конверт вскрывался раньше, но потом был аккуратно заклеен. На стол перед Джеймсом лег небольшой клочок пожелтевшей бумаги. Строчки этого послания сперва стояли ровными рядами, но после начали разбредаться, кривиться и превращаться в бессвязный хаос. Чем ближе строки стояли к концу послания, тем в более худшем состоянии они пребывали. Многочисленные кляксы, перечеркивания и дописывания превращали небольшое письмо в подобие предсмертной записки. Этому способствовали и кровавые разводы, добравшиеся и до самого послания. Неизведанное пугало Джеймса, но перспектива прочтения страшного письма вызывала в его душе необъяснимое смятение. А что, если прочитанное кардинально изменит мир Джеймса? Что, если после того, как последняя строка кровавого послания будет поглощена его сознанием, он не сможет вернуться к обычному образу жизни? Что, если окажется, что он и вправду является одним из тех ужасных существ с мертвенным, но невероятно пронизывающим взглядом? Что будет, если этот мятый листок раскроет перед Джеймсом ужасную тайну, от которой так пытался уберечь его Кленц в недавнем сне? Вдруг Джеймс чудовище, древний дух которого так неотступно тянется туда, в тайгу. Туда, где его настоящий дом, настоящие братья. Но отступать было уже некуда. Незнание намного хуже страшной правды. И Джеймс начал читать...

"Вот уже несколько лет я нахожусь среди этого чертового леса. Ты не сможешь себе представить какие ужасы мне пришлось пережить [неразборчиво] непролазных зарослей. Нахождение в поселении совершенно не помогает. Чаща обступает нас со всех сторон, подкарауливает нас [неразборчиво] будто готовится к [неразборчиво]. Она скрывает от нас весь ужас здешних мест. Они прячутся везде... Один из моих товарищей отправился [неразборчиво]. Ему не удалось спастись. Эта чертова зеленка сводит меня с ума... Часто они приходят сами. Оттуда, из гребаного леса... Мы стараемся сопротивляться, но... [Неразборчиво] забрали многих. Самое страшное [неразборчиво]. У тех, кому удалось вернуться. Этот взгляд [неразборчиво]. Мне говорили, что он появляется [неразборчиво] чудовищного ужаса. Они возвращаются мертвецами. Точнее, не вполне людьми. Они ведут себя как обычно, ходят [неразборчиво], спят и [неразборчиво], но что-то меняется в их душах. [Неразборчиво]. Они теряют все человеческое. После [неразборчиво], этот взгляд отражает их опустевшую душу. Я понимаю [неразборчиво]. Неужели [неразборчиво], но я не хочу [неразборчиво]. Этот взгляд настоящего [неразборчиво], я всегда хотел стать [неразборчиво]. Зачем я только согласился [неразборчиво]. Все переворачивается с ног на голову. Недавно этот безумный взгляд появился у одного из наших. Моего лучшего друга. Он стер из его души все, за что он был мне дорог. Он превратился в кошмарного зомби, готового [неразборчиво] жертвы кровавой луне. Его оболочку будто натянуло что-то потустороннее, ужасное, бездушное. Страх нарастает [неразборчиво]. Не может быть, что и мое тело будет захвачено [неразборчиво], что и мой взгляд превратится в стеклянные всполохи безумных глаз. Чудовищные [неразборчиво] завывания давно погибших людей, пламя и смерть [неразборчиво] настоящий ад... Я не смог [неразборчиво]. Просто не смог. Они смотрели на меня, как на предателя. Этим дьявольским взглядом. Наверное, они [неразборчиво] считают меня чужим [неразборчиво] замышляют. Бежать! Бежать из этой преисподней! Я слышу, как они шепчутся за моей спиной. Они желают [неразборчиво]! Я не хочу! Нет, только не этот взгляд, я не [неразборчиво]. Мы творим абсолютно бесчеловечные [неразборчиво]. Это просто чудовищ...

Письмо резко обрывалось. Дочитав его, Джеймс еще долго глядел невидящим взором поверх чехарды расплывающихся строк. Что все это значит?.. А может, все это просто сон? Такой вопрос часто посещает человека в моменты безвыходного отчаяния. Джеймс напрягал все извилины, пытался достучаться до самых отдаленных уголков своей памяти, старался дать логичный ответ. Но все его мысли раз за разом возвращались к пугающей истине — он один из тех, с бесчеловечным взглядом. Джеймс до последнего не хотел верить в это. Но все факты в один голос разрушали последние его надежды. Он продолжал сопротивляться, но внутренний голос был непреклонен. Прошлая жизнь пробивалась сквозь туманный полог новых воспоминаний. Портреты умерших родственников вперили в Джеймса свои усталые взоры. Взгляды их нарисованных глаз выражали то же бездушие, что и взгляд черного человека. В голове продолжал глухо раздаваться далёкий голос, сопряженный с бесчисленными криками: "Мы придем за тобой, не бойся! Мы так рады, что ты вернулся!". Ужасное, пронизывающее чувство заставило Джеймса смять чертов листок и выскочить на улицу. Нет! Ни за что! Эта ужасная тайга не сможет завербовать его, сделать своей бездушной марионеткой.

Джеймс помчался по поселку. Он хотел лишь одного — сбежать из этого проклятого места. Но оно настигало Джеймса коварными щупальцами, манило обратно. Тайга больше не скрывала своего настоящего обличия. Она предстала перед Джеймсом в своем истинном свете. Непролазные заросли разверзлись гогочущими пастями. Белесый печной дым вздымался в небо черным смрадом пожарищ. Земля под ногами превратилась в выжженную пустыню. Встречные люди больше не были людьми. Все они превратились в подобие темного человека, навестившего Джеймса. В голове бегущего Джеймса мельтешили ужасные сюжеты. Это не могло быть его большой галлюцинацией. Ведь седобородый дед тоже видел хрипящего монстра, которого Джеймс пнул в кусты. Он предупреждал его, но Джеймс не послушал… Вскрыв конверт, он окончательно высвободил таившееся зло. Джеймс бежал, не разбирая дороги. Ему было без разницы, куда бежать, главное - подальше отсюда, подальше от окружающего ужаса. Но ужас летел за ним следом на крыльях неестественных звуков. Джеймс мчался по проселочной дороге. Тайга вокруг превратилась в пылающий океан. В нос резко бил приторный сладкий запах. По обе стороны дороги то и дело виднелись обгоревшие люди, громко стенающие в предсмертной агонии. Джеймс видел их полные ужаса глаза. Живой, настоящий взгляд. Но после стали попадаться фигуры с пустыми глазами. Искры безумного безразличия сверкали в бездонных взглядах этих мертвецов. Их лица светились в мерцающих всполохах, превращались в обгоревшие черепа. Ужасные вопли и крики преследовали Джеймса до того момента, пока он не выскочил на большую дорогу и не упал без сил. Тайга обступила его с радостным гоготом сотен голосов. "Это конец", - подумал Джеймс в последний миг здравой памяти…

Очнулся наш герой в машине. Его за плечо тряс Кленц. Машину вел хмурый Роберт, на переднем сиденье сидел притихший Генри. Увидев своих друзей, Джеймс уткнулся в плечо Кленцу и начал тихо плакать. Слезы горячими потоками текли по его щекам.

— Прости, что не сказали тебе правду.

С болью в голосе проговорил Кленц.

— Мы думали, тебя обойдёт эта участь.

Тяжелый вздох Генри резанул по сердцу Джеймса тупым ножом.

— Я чудовище...

Заикаясь от все прибывающих слез, выдавил Джеймс.

— Я понимаю, тебе сейчас очень нелегко. Это случалось с тобой и раньше, но в этот раз все зашло слишком далеко.

Слова Кленца грохотом раздавались в сознании нашего героя. Он не мог ответить. Давящие его слезы объединились с жуткими образами и воспоминаниями, не давая вынырнуть из тьмы мутного сознания.

Кленц продолжал:

— Все началось, когда ты вернулся с фронта. Вьетнам здорово потрепал твои нервы, но ты выглядел бодрым и веселым. Эх, знали бы мы тогда... Мы были уверены, что тебя обошла стороной участь, уготованная многим нашим ребятам. Но... Через некоторое время ты начал говорить об ужасах, которые видел в азиатских джунглях. Начал жаловаться, что тебе повсюду стал мерещиться бесчеловечный взгляд твоего сослуживца, который безжалостно убивал всех вьетнамцев без разбора, наслаждался ужасами смерти.

В голове Джеймса начали всплывать тяжелые воспоминания, которые до сего момента не могли пробиться наружу.

— Ты ненавидел войну, ненавидел всю ту жестокость, которую тебе удалось пережить. Ты часто рассказывал, что не можешь уснуть. Тебе постоянно мерещился тот взгляд безжалостного убийцы, обесчеловеченного оружия, жаждущего новых кровавых ужасов. Мы пытались помочь тебе, водили по врачам, но все наши попытки имели лишь временный эффект. Ты рассказал, что командовал вертолетом. Один раз ты увидел бегущих вьетнамских женщин с детьми на руках. Они укрылись в подвале разрушенного дома. Толпа американских солдат бежала к ним, желая закидать гранатами. Ты так подробно описывал каждую пугающую деталь...

Продолжение Джеймс вспомнил сам. Он приказал посадить вертолёт между бегущими солдатами и разрушенным подвалом. Он расстрелял их всех. Каждого, кто желал смерти невинных мирных жителей. Располосовал сорокамиллиметровой автоматической пушкой. Жуткая правда страшным грузом упала на его душу. После этого случая Джеймс бежал из своего корпуса. Его израненное тело нашел оператор вертолета, который и приходил к Джеймсу в видениях. Раненый человек успокаивал Джеймса, говорил, что он скоро окажется среди своих. Джеймс так же вспомнил, что то письмо, которое он читал, было написано его рукой. Сказав об этом друзьям, Кленц понуро развел руками.

— Ты не расставался с этим конвертом. Ты хотел сбежать вместе с тем, кто спас тебя. Но его настигла шальная пуля. Снайпер добил его, когда он затаскивал тебя в вертолет.

Всполох далекого воспоминания. Красный мерцающий огонек снайперского прицела. Разгадка потаенного ужаса…

— Тогда-то ты и написал это письмо. Вернувшись в подразделение, ты постоянно просил передать его погибшему солдату. Тебя хотели судить за убийство тех негодяев, которые жаждали крови невинных людей. Но военный врач поставил тебе диагноз. Ужасный стресс в совокупности с жуткими военными хрониками сделали своё дело. Тебя комиссовали. Когда ты вернулся, твой недуг будто прошёл, но это была ловушка… Недавно ты заявил, что не желаешь больше жить в окружении страшных видений. Врач посоветовал препарат, но он не помог. Ты потерял лишь часть ужасных воспоминаний. Мы подумали, что тебе полегчает, если ты поживешь спокойной деревенской жизнью, но это привело к еще более ужасным последствиям. Мы попросили твоего соседа, седобородого старичка, присматривать за тобой. Уже через пять дней он позвонил нам и попросил приехать как можно скорее. Одним вечером он услышал странные звуки из твоего палисадника, и когда пришел посмотреть, ты что-то кричал про лес, пришедшие из него тени с пустыми глазами и прочее, что мерещилось тебе. Ты кричал на валяющегося в твоем палисаднике пьяного плотника, пытаясь добиться от него ответов.

В сознании Джеймса все стало на свои места. Страх исчез, осталось лишь чувство неисправимой горечи. По приезде в свой родной город он попросил друзей отвести его к врачу. Врач поставил неутешительный диагноз — шизофрения. Последним желанием Джеймса было отправиться туда, где он больше не потревожит друзей своими страшными воспоминаниями. Остаток жизни Джеймс Томас Дейвис провел в психиатрической лечебнице, вперив взгляд пустых глаз в голую стену, не узнавая никого и не произнося ни единого слова.

Послесловие:

За время войны США сбросили на Вьетнам 6 727 000 тонн бомб. С 1961 по 1967 американцы распылили 75 700 000 литров гербицидов. До сих пор почва во многих районах Вьетнама заражена. Порядка 2 миллионов американских солдат прошли через Вьетнам. Многие вернулись калеками, многие умерли от ран. Эта война породила такое понятие, как "Вьетнамский синдром". Вернувшиеся с фронта люди просто не могли найти себе место в мирной жизни. По разным данным, от 20 до 150 тысяч ветеранов вьетнамской войны сошли с ума и/или покончили жизнь самоубийством. Американцы экспортировали в юго-восточную Азию (Вьетнам, Камбоджу и Лаос) самый ходовой товар капитализма — фашизм, шовинизм и самый дикий расизм, террор и открытую диктатуру, опирающуюся на стволы винтовок, на пушки, бомбы и напалм, со всеми этому последствиями в виде массовых расстрелов, применения пыток и массовых же казней. Выбор имени главного героя не случаен. Джеймс Тома Дейвис — первый погибший американский солдат во Вьетнаме. Никто не пришел с той войны живым. В каждом солдате ужасные сюжеты кровавой бойни убили самое главное — человеческое начало, лишив их всех имеющихся моральных сдержек, превратив в бездушные инструменты капиталистической войны, несущие лишь смерть и разрушения...

От автора:

Мой рассказ вдохновлен историей солдата королевской гвардии ее величества королевы Великобритании и самым антивоенным и антифашистским фильмом великого режиссера Стэнли Кубрика — «Цельнометаллической оболочкой». Это произведение подсвечивает самую ужасную составляющую войны – ее противоестественность человеческой сущности. Расчеловечивание и превращение человека из разумного существа в живое оружие, лишенное любых моральных сдержек – один из главных принципов капиталистического строя. Постоянно нарастающей власти капитала не нужны люди в духовном понимании этого термина. Война – высшая форма экстенсивного перераспределения капитала в руки победителей за счет вбамбливания в каменный век побежденных. Человеческие качества в таком случае будут являться лишь преградами на пути бездушной машины, перерабатывающей человеческие жизни, сломанные судьбы, боль и страдания обычных людей в промышленных масштабах на протяжении сотен лет. В войне капиталов за лучшее место у кормушки простому народу светит лишь участь стать перегноем на «Поле чудес», где «богатенькие буратины» после очередного передела мира будут вновь купаться в урожае золотых монет. Если все человечество – как общество и единый биологический вид – не готово своим трудом, борьбой, ответственностью, образом жизни и образом мысли строить «Солнечный город», лишенный всех чудовищных издержек капитализма, то все мы навеки обречены остаться жить в «Стране дураков».