Высший свет

Название файла: Проект_ИЗО_208_Джазари_Вальдес_RAW_версия_3.mp4. Статус: Черновик, не сдан.

Экран мигает. В кадре – молодой парень с черно-белыми волосами сидит за рабочим столом в своей захламленной квартире. На фоне видны развешенные гирлянды, принты с Миядзаки и стопка книг по рунической магии. В руках он вертит карандаш.

Парень смотрит в камеру и улыбается.

– Окей, записываю третью версию, потому что первые две были слишком скучными для преподавателя. Меня зовут Джазари Вальдес, но вы можете звать меня Джаз. Мой проект – визуальное исследование на тему «Соседи». Я должен показать обычную жизнь необычных существ. И спойлер: они реально странные.

Он щелкает пальцами, на экране появляется вставка с текстом: «Часть 1. Человек в своей среде обитания».

– Итак, главный герой – я. Вид: Homo Sapiens. Место обитания: кампус Колорадского университета, он же CAU, он же «этот безумный санаторий в горах». Я – тот редкий вид студента, который не пьёт кровь на завтрак и не светится в темноте. Моя суперсила – вовремя сдавать долги и рисовать шрифты.

Джазари показывает в камеру испачканные тушью пальцы.

– Учусь на магическом дизайне, хотя магии во мне – кот наплакал. Зато я умею рисовать руны так, что они выглядят красиво, даже если не работают.

У меня есть семья. Мама, папа и кузина, которая работает в тако-баре… – он улыбается теплее. – Они в Восточном Лос-Анджелесе, шумят, спорят и каждые выходные жарят мясо. Они думают, что я тут просто рисую и пью латте. Про то, что мой сосед по этажу – оборотень, который воет на приложения с фазами луны на айфоне, я им как-то не рассказывал. Зачем волновать людей?

Джазари встает и идет к плите, изображение на камере немного трясется. Его слышно немного хуже, но можно разобрать:

– Мои вредные привычки? Я курю, когда нервничаю. Знаю, знаю, это отвратительно. Но когда ты единственный человек в комнате, полной вампиров, которые смотрят на твою сонную артерию, как на бургер, иногда хочется выйти на балкон и сделать затяжку.

Он залезает в холодильник, достаёт банку газировки.

– Планы на будущее? Закончить этот гребаный колледж, открыть маленькую студию, делать крутые обложки для альбомов и, – пауза, он задумчиво смотрит в одну точку. – Ну, надеюсь, что однажды меня перестанут прятать по шкафам как скелет.

Он резко захлопывает холодильник.

– Ладно, слишком личное. Вырезать потом.

Он возвращается на место.

Вставка на экране: «Часть 2. Встреча с хищником высшего порядка».

– Так, о чём я? Ах да, «мистическая изнанка». До поступления в CAU я, конечно, знал, что вампиры и сирены существуют. Мы живём в 2023 году, ребята, у них есть инстаграм. Сирены вообще собирают миллионы лайков на своих асмр-видео.

Но знать и столкнуться – это разные вещи. Моя встреча произошла на вводной лекции по искусствоведению. Я сидел на галерке, рисовал в скетчбуке, и вдруг... запах. Вишня. Не та химия, которой пахнет дешёвый освежитель, а настоящая, терпкая, с ноткой алкоголя.

Джазари мечтательно улыбается, потом спохватывается.

– Я поднимаю голову, а там... Короче, представьте себе чирлидершу с обложки журнала, только с красными глазами и кожей, от которой веет холодом, как от открытой морозилки. Она спорила с подругой о том, что «бренд Balenciaga уже не торт», и смеялась слишком громко. Над нервной шуткой.

И вот, смотрю я на неё, и вместо страха думаю: «Блин, какие у тебя красивые волосы. И зачем ты так напрягаешься?». А потом нас посадили в пару на проект. И я, идиот, ляпнул: «Ну что, твоя личная закусочная уже открыта. Я соскучился». В смысле, по работе над проектом!

Он закрывает лицо рукой.

– Она тогда посмотрела на меня так, будто я был тако с двойной порцией сыра. С голодом и лёгким презрением.

Вставка на экране: «Часть 3. Предложение, от которого я не смог отказаться (или смог?)».

– Дальше – веселее. Мы делали проект, болтали, и однажды вечером в библиотеке она сказала: «Слушай, а можно войти?»... в мою жизнь? Нет. В квартиру. Ей нужно было забрать флешку.

Классика, да? «Можно войти?». Я тогда ещё пошутил про стереотипы с приглашением. Мол, проходи, не бойся, у меня нет чеснока, а святая вода только из-под крана. Она не засмеялась. Просто улыбнулась уголками губ, и от этой улыбки у меня мурашки по коже.

Мы сидели на кухне, пили чай (она не пила, просто грела руки о кружку – притворялась человеком), и тут она смотрит на мою шею. Не в смысле «о, у тебя красивая футболка». А в смысле «я вижу, как бьётся жилка».

«Джаз, – говорит она. – Ты пахнешь иначе. Ты... вкусный».

И я, дурак, спрашиваю: «В смысле, как корица?».

А она отвечает: «В смысле – попробовать?».

И тут я понял, что влип. Она объяснила, что превращение в вампира – это не просто «укусил и всё». Это ритуал. Нужно выпить кровь друг друга, и это связывает вас навсегда. Или можно просто иногда... ну... «перекусывать». Без обязательств. Типа дружбы с бонусами.

Джазари замолкает, проводит рукой по татуировкам на левой руке.

– Она пила мою кровь той ночью. И это было, – он выдыхает. – Это было чертовски интимно. Ближе, чем секс. Она смотрела на меня своими красными глазами, и в них не было той фальши, которую она носит на публике. Там была она... настоящая Келси. Та, которая боится быть недостаточно крутой для своих стервозных подружек.

Так что теперь я – человек с «Золотой кровью» и очень сложными отношениями. Она меня прячет. Я для неё – грязная тайна и личный источник эйфории в одном флаконе. А я... я, кажется, влюбился в ту девушку, которая выходит из неё, когда гаснет свет.

Долгая пауза. Джазари смотрит в сторону, затем резко переводит взгляд в камеру.

– Её зовут Келси. Келси Белмонт. И однажды, надеюсь, она перестанет делать вид, что мы не знакомы, когда проходит мимо с помпоном в руке.

Он тянется к камере.

– Всё, на сегодня соплей достаточно. Пойду, нарисую что-нибудь. Или покурю. Или и то, и другое. Конец связи.

Экран гаснет. Слышен щелчок зажигалки.

Название файла: Проект_ИЗО_208_Джазари_Вальдес_RAW_версия_4_Ночь_откровений.mp4. Статус: Личное, НЕ СДАВАТЬ НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ.

Экран загорается. Джазари сидит в той же квартире, но свет приглушен, на заднем плане горит свеча. Вид у него помятый, под глазами тени, но глаза горят каким-то нервным, почти безумным огнем. На левой руке – свежий пластырь с изображением покемона (видимо, единственный, что нашелся).

Джазари шепчет в камеру:

– Так. Я обещал себе, что задокументирую это, пока не сошел с ума окончательно. Проект подождет. Это... это личный дневник теперь.

Итак, прошла неделя с того момента, как Келси Белмонт официально внесла меня в свой рацион питания. И знаете что? Быть «закуской» популярной чирлидерши – это отдельный вид экзистенциального опыта.

Он вертит в руках карандаш, потом резко откладывает.

– Но сегодня случилось кое-что другое. Она сказала: «Хватит ныть. Ты хотел узнать, что это такое? Поехали. Будешь моим хроникером. Только не ори и не ссы в штаны, когда увидишь дерьмо». Романтично, да?

На экране появляется вставка: «Часть 1. Пять законов (по версии Келси Белмонт, которая сама узнала их от Скарлетт, которая узнала от своего пра-пра-... ну вы поняли)».

– По дороге в машине (она водит так, будто хочет убить нас обоих), Келси зачитала мне лекцию. Сидела за рулем своего Мерседеса, красивая, как кукла, с идеальным макияжем, и вещала…

Джазари повышает голос, пытаясь изобразить Келси. Получается плохо, но смешно:

– «Слушай сюда, смертный. Закон номер один: никаких приглашений. Мы не можем войти в дом, где нас не ждут. Старое правило, глупое, но работает как проклятие. Так что, если захочешь от меня спрятаться – просто не зови. Обидно, но факт».

«Закон номер два: солнце – не убьет. Мы не рассыпаемся в пепел, как в дешевых фильмах. Но нам реально хреново. Глаза болят, кожа горит, слабость дикая. Мы как те готы, которые забыли солнцезащитный крем. Только хуже».

Джазари засмеялся.

– Я спросил, как же она и её подружки выходят днем на занятия? Она сказала, что выходит, но только если очень надо, и только в солнцезащитных очках от Прада за две штуки. И облившись солнцезащитным кремом для вампиров.

Джазари немного прокашлялся, снова включая пародию на Келси.

– «Третий. Серебро. Никакого серебра. Не спрашивай почему, какая-то алхимическая хрень. Оно жжет кожу. Так что все мои украшения – платина или золото. Имей в виду, если вдруг решишь сделать мне подарок».

Джаз фыркнул, бормоча в сторону:

– Она сказала это так, будто мы уже обсуждаем помолвку, – он потрогал свои серьги на левом ухе. – У меня обычные титановые украшения, так что норм, не обожжется.

«Четвертый. Кровь. Мы не обязаны убивать. Бутылочная кровь из банков – существует, и её полно. Но... понимаешь... это как энергетик вместо нормального кофе. Жить можно, но кайфа нет. А есть такие, как ты...», – голос Джазари прыгнул и на щеках появился румянец. – «...Золотая кровь. Это наркотик. Это... ну ты понял».

Я понял. Поверь, я понял.

«И пятое. Самое главное. Если ты убьешь человека, утолишь голод до смерти – ты чувствуешь это. Каждую секунду. Это не смыть. Нас не судят люди, нас судит наша собственная совесть. Она становится громче. Навсегда. Поэтому старые вампиры, которым плевать, – они самые страшные. У них совесть уже сдохла».

Джазари серьёзно посмотрел в объектив камеры.

– Она сказала это так, будто сама боится однажды перестать слышать этот внутренний голос.

Вставка: «Часть 2. Охота. Режим живого питания».

– Мы приехали в какое-то место за городом. Бар. Не пафосный, как у её отца, а старый, прокуренный, для дальнобойщиков и местных алкашей. Назывался «Угол», кажется.

Я думал, она будет охотиться на кого-то сексуального. Модель там, или бегуна на рассвете. Хрен там.

Мы сели за стойку. Келси заказала себе томатный сок («Для вида, придурок»), мне – пиво. И тут я заметил, как она смотрит на бармена. Мужик лет пятидесяти, уставший, с красными прожилками в глазах, пахнет потом и виски. Работает по двенадцать часов. Келси наклонилась ко мне и прошептала: «Смотри и учись. Это искусство».

Джазари откидывается на спинку стула, явно вспоминая.

– Она не гипнотизировала его взглядом. Не кусала при всех. Она просто... заговорила с ним. Спросила, как прошел день. Посочувствовала. Улыбнулась той своей широкой улыбкой, только настоящей, не натянутой. И через пять минут он уже сам принес ей кофе, сел напротив и жаловался на жизнь, на больную спину, на жену, которая пилит.

А потом он порезал палец о разбитую бутылку, вытирая стойку. Просто царапина. Келси мгновенно оказалась рядом. «Ой, давайте я помогу, у меня есть пластырь!». Она ловко перехватила его руку, прижала салфетку... И я увидел, как ее глаза на секунду вспыхнули красным. Она просто слизнула каплю с его пальца, пока он отвлекся на другого посетителя.

Мужик даже не понял. Сказал «спасибо, мисс, вы ангел» и пошел дальше работать. А Келси села обратно, облизнулась и закатила глаза от удовольствия.

Джазари удивленно приподнял брови, в его голосе слышно изумление:

– Она его даже не укусила. Просто взяла то, что само упало. Чистая работа. Никто не пострадал, все счастливы. Я спросил: «И часто так?». Она ответила: «Это идеальная охота, Джаз. Ты даешь человеку то, что ему нужно – внимание, сочувствие – и берешь то, что нужно тебе. Безболезненно. Люди сами готовы тебе отдать всё, даже не замечая этого».

Повисла пауза, Джазари смотрел в одну точку, куда-то рядом с камерой.

– Я вдруг понял, что именно так она охотится и на меня. Только я замечаю это.

Вставка: «Часть 3. Опасность (и быт)».

– По дороге обратно я спросил, в чем тогда опасность? Если можно питаться бутылочной кровью и вот такими «случайными» каплями. Келси покосилась на меня.

«Голод, Джаз. Настоящий голод. Когда ты неделю не пил, а вокруг бегают мешки с соком. Когда ты чувствуешь пульс у каждого прохожего, как барабанную дробь. Вот тогда правила перестают работать. Тогда ты хочешь не просто пить, ты хочешь рвать. И если ты сорвешься – ты либо труп (спасибо охотникам или оборотням), либо монстр. Третьего не дано».

Она замолчала. А потом добавила уже своим голосом, без понтов:

– «Поэтому мы и держимся вместе, стаей. Чтобы не сдохнуть с голоду и не озвереть. Скарлетт бесит, Саша стерва, но если что – они прикроют. И кровью поделятся, и морду начистят, если надо».

Джазари смотрит в камеру, прикусывая губу.

– И тут мы въехали на парковку у её общежития. Шикарное здание Синклер Хаус. И вдруг она сдулась. Вся ее уверенность испарилась. «Блин. Блин!» Она смотрела в телефон. Там было сообщение от мамы.

Джазари поднял свою ладонь, будто там лежал смартфон и стал зачитывать с невидимого экрана, кривляясь:

– «Келси, дорогая, мы прислали тебе ящики с персиками из нашего сада. Да-да, у нас теперь есть сад! Нужно срочно раздать их нужным персонам. Скарлетт и Саше обязательно отнеси лично. И САМА НЕ ЗАБУДЬ ПРИЙТИ НА УЖИН К СИНКЛЕРАМ В ПЯТНИЦУ. Не опозорь нас».

И вот стоит Келси Белмонт, вампир, чирлидерша, королева ночной охоты... с двумя огромными ящиками персиков в багажнике. И у нее паника. Потому что персики нужно разобрать, не помять, отвезти Скарлетт, которая ненавидит фрукты, и при этом выглядеть идеально.

Джазари смеется, но смех звучит устало

– Я спросил: «Помочь?». Она посмотрела на меня так, будто я предложил ей луну с неба. Или хотя бы нормальные отношения.

«Ты? Ты не можешь... Там же Кэсси, соседка... и вообще...»

Она хотела сказать, что я «не того круга», чтобы таскать ей персики. Но голодная, уставшая, напуганная маминым сообщением Келси просто... сдалась.

«Ладно. Зайдешь на пять минут. Поможешь дотащить до лифта. И сразу уйдешь. Понял?»

Джазари смотрит в камеру, с грустной улыбкой:

– Я – тайный друг, который помогает разбирать персики. Вот она, настоящая вампирская романтика.

Он встает изо стола, камера трясется.

– Пойду, помогу принцессе с урожаем. А завтра... завтра у меня экзамен по рунической магии, который я, скорее всего, завалю, потому что вместо учебников я изучаю повадки ночных хищниц.

Он нажимает кнопку стоп-кадра, но перед самым выключением бормочет:

– Знаете, что самое страшное в вампирах? Не клыки, не голод, не солнце. Самое страшное – что даже с бессмертием и суперсилами ты все равно должен тащить персики стервозным подругам, потому что мама сказала.

Экран гаснет. Слышен тяжелый вздох и звук открывающейся двери.

Название файла: Проект_ИЗО_208_Джазари_Вальдес_RAW_версия_5_Вечер_в_Синклер_Хаус.mp4. Статус: Срочно удалить после просмотра. Или пересмотреть. Еще раз.

Экран загорается. Джазари явно не в своей квартире. Фон – стерильно-белая стена, на которой висит дорогая абстрактная картина (явно оригинал). Слышна приглушенная музыка – играет что-то джазовое, старое, виниловое. Джазари одет в свою обычную фланелевую рубашку поверх футболки, но выглядит так, будто его привели в музей и боятся, что он до всего дотронется.

Джазари шепчет, почти беззвучно:

– Окей. Я в логове врага. Буквально. Я в Синклер Хаус. Келси впустила меня, чтобы помочь с персиками, но по пути случилось ЧП – у неё порвалась молния на форме чирлидерши, а завтра выступление. И тут выяснилось, что я умею шить. Мама научила. Кто бы мог подумать, что навыки починки одежды – это мой пропуск в высшее вампирское общество?

Он осторожно поворачивает камеру, показывая комнату. Это не студенческая общага, это пятизвездочный отель. Дизайнерская мебель, огромная кровать с балдахином, туалетный столик, заставленный косметикой, как в отделе «Люкс» в магазине косметики. И посреди этого великолепия – два ящика персиков и Келси в коротком черном шелковом халате, которая нервно грызет ноготь.

Келси, не обращая внимания на камеру, бормочет:

– Только не вздумай снимать бардак. И это не бардак, это творческий беспорядок. И вообще, чего ты там шепчешь? Снимай уже нормально, раз пришел. Только лицо мне сузь, если можешь. У тебя же есть эти популярные фильтры?

Джазари опустил взгляд в объектив камеры.

– Фильтры ей, видите ли, подавай. Ладно. Итак, задание для проекта: описать один вечер из жизни вампиров. Только я почему-то сижу на полу и штопаю юбку, а Келси Белмонт, потомственная хищница, красит ногти и рассказывает мне про устройство местного бомонда.

Вставка: «Часть 1. Иерархия на кончиках клыков».

– Келси, объясни тупому смертному, как у вас тут всё устроено? Типа, есть король? Совет старейшин? Тайное правление миром?

Келси подпиливает свой ноготок.

– Фу, как старомодно. Никаких королей. Ну, то есть, в Европе может и есть, но они там сидят в своих замках и пьют кровь девственниц по расписанию. Скука. У нас, в Штатах, всё иначе.

Она откладывает пилочку и садится в кресло, принимая величественную позу. Халат немного сползает с плеча, но она этого не замечает.

– Представь пирамиду. Наверху – не древние, а влиятельные. Те, у кого деньги, связи, и кто знает, где похоронены конкуренты. Семья Скарлетт, например. Они тут сто лет, у них свои люди в мэрии, в полиции, в банках крови. Они не охотятся, им приносят. В прямом смысле.

Джазари приподнимает бровь.

– Типа, мафия?

Келси забавно морщится, сдвигая бровки в хмурую складку.

– Типа «старые деньги», если ты понимаешь разницу. Дальше идут такие, как Саша. Сирены – это отдельная каста. Их боятся, потому что они могут загипнотизировать кого угодно. Но Саша без Скарлетт – никто. Они держатся вместе.

– А вы?

Келси выдерживает паузу, затем проводит рукой по волосам.

– А мы... ну, я... мы – те, кто пытается пробиться наверх. У меня есть деньги, папа их заработал. Но у меня нет имени. Поэтому я должна быть с ними. Должна носить правильные бренды, смеяться над их шутками и никогда, слышишь, НИКОГДА не приводить на тусовку парня в фланелевой рубашке, который пахнет табаком и кофе.

Джазари отвел взгляд, голос стал тише:

– Понял. Не напрашиваюсь.

Келси переводит взгляд на парня, ее голос стал мягче.

– Эй. Ты сейчас штопаешь мою юбку. Ты в порядке исключения.

На фоне музыки – заиграла следующая пластинка. Звук немного хриплый, старый.

Джазари осматривается в поисках необычного звука. Взгляд задерживается где-то за объективом камеры.

– Кстати, откуда у тебя патефон? Я думал, вы всё на Алексе слушаете.

– Это? – Келси кивает на старинный патефон в углу, с медным раструбом, Джазари наводит на него камеру. – Это папин подарок. Он сказал, что настоящие вампиры должны слушать только винил. Или что-то еще старше. Купил на аукционе за бешеные бабки, чтобы впечатлить Синклеров, когда они придут на ужин. Дурацкая вещь, но звук... ламповый, да? Я иногда включаю, когда никто не видит.

Джазари возвращает камеру на место и смотрит в объектив.

– Значит, даже у вампиров есть папы, которые дарят странные подарки, чтобы понравиться нужным людям. Ничто человеческое им не чуждо.

Вставка: «Часть 2. Интриги и персики».

– А что за вечеринка сегодня? Ты говорила, Скарлетт что-то устраивает.

Келси будто оживает, но в красных глазах паника:

– О, там будет не просто вечеринка. Это «Малая ночная сходка». Только свои. Только элита. Тай, её парень, будет играть на гитаре, инкубы любят внимание. Саша обещала привести какого-то перспективного оборотня из команды по лакроссу. А мне нужно... мне нужно...

Она замолкает и смотрит на персики с ужасом.

– Мне нужно отдать эти персики Скарлетт так, чтобы она не подумала, что я подлизываюсь. Но и чтобы мама не узнала, что я их выкинула. И при этом сказать что-то остроумное про новый клуб, куда она ходит, но так, чтобы не показаться навязчивой. И ещё Саша вчера написала в групповой чат, что я переборщила с блеском для губ, а я не могу ответить грубо, потому что она права, но если я соглашусь, они решат, что я тряпка...

Джазари поднимает руки, в одной видно иголку с ниткой и перебивает ее.

– Келси. Дыши.

– Я не дышу, придурок.

Джазари усмехается, слегка закатывая свои серые глаза.

– Смотри. Персики – это просто персики. Скажешь, что это тебе прислали из дома, и ты подумала, что Скарлетт, с её безупречным вкусом, знает, кому их можно передать, потому что у неё связи с ресторанами. Это не подлизывание, это признание её авторитета.

– Авторитета... – Голос Келси стал задумчивее. – А знаешь, это может сработать. Она любит, когда ей напоминают, что она главная.

– А про губы... Просто скажи: «Саша, дорогая, когда твой голос звучит так сладко, я готова хоть облиться блеском для губ или надеть строительную каску». Она сирена, она тащится от комплиментов её голосу.

Келси смотрит на Джазари так, будто видит его впервые.

– Ты... ты что, только что решил все мои социальные проблемы за тридцать секунд?

Джазари пожимает плечами.

– Я бариста. Я каждый день выслушиваю истории людей и существ, и предлагаю им кофе с сиропом. Это почти то же самое, только вместо сиропа – лесть.

Келси смеется. По-настоящему, громко, запрокинув голову. Халат совсем сползает, но она не замечает.

Вставка: «Часть 3. Выход в свет (или почти)».

– Ладно, юбка готова. Молния ходит как новая. Можешь влезать.

Келси встает, сбрасывает халат. Под ним – кружевное белье и подвязки. Джазари быстро отводит взгляд и утыкается в камеру. На его щеках проступает румянец, который камера безжалостно фиксирует.

– О, работает, – бормочет Келси, натягивая юбку. – Ты гений. Слушай, может, останешься? Ну, пока я собираюсь? Посидишь тут, потом уйдешь через черный ход, когда я уеду. А то Кэсси скоро придет, она будет ныть про свои игры, а мне нужно настроиться на нужный лад.

Джазари все еще смотрит в камеру и цедит сквозь зубы:

– Она только что предложила мне побыть её личным успокоительным перед выходом в свет. Прогресс.

Келси уже у зеркала, красится.

– Ты там не ворчи, я слышу. Лучше расскажи, что у вас, у людей, происходит? Как там твоя руническая магия?

–Да ничего. Экзамен завалил. Пересдача. Зато сегодня нарисовал эскиз тату с летучей мышью, которая ест персик. Символизм, понимаешь?

Келси бросает, не оборачиваясь:

– Пришли потом. Я запощу у себя в вампаблоге.

В этот момент дверь комнаты открывается без стука. В проеме появляется взлохмаченная седая голова с желтыми глазами. Кэсси. На плече сидит маленькое серое перышко.

– Келс, я слышала музыку, ты не дашь мне свой... Ой.

Она замирает, увидев Джазари, сидящего на полу с иголкой в руках, и камеру, направленную на неё.

– У тебя... мальчик?

Джазари подскочил и затараторил:

– Я курьер. По доставке персиков. И швея-многостаночник. Уже ухожу.

Келси, сохраняя ледяное спокойствие, оборачивается.

– Кэсси, это Джаз. Он помогает с проектом. Джаз, это Кэсси, моя соседка. Она гарпия, но не кусается. Ладно, народ, валите оба, мне надо доделать лицо.

Кэсси обиженно хлопает крыльями, но подлетает к Джазари с любопытством.

– О! Ты тот самый, из кофейни? Ты делаешь латте с рисунками, которые все постят в инсту! Я тебя знаю! А что ты тут делаешь?

Джазари обреченно вздыхает.

– Персики, Кэсси. Всё дело в персиках.

Кэсси хихикает. Келси закатывает глаза, но в углах губ прячется улыбка.

– Валите оба на кухню. Там есть крова-кола в холодильнике. Джаз, присмотри за ней, чтобы она не накудахтала тут лишнего. И камеру выключи уже, ради всего святого.

Джазари выключает камеру, но перед этим ловит последний кадр: Келси у зеркала, уже наполовину готовая, королева ночи, которая через час будет сверкать на вечеринке, а пока смотрит на него с комнаты в кухню, и во взгляде – не холод, а что-то тёплое. Почти человеческое.

Экран гаснет. Слышен голос Кэсси за кадром:

– А хочешь, покажу тебе свою новую игру? Там можно дракона оседлать!

– Кэсси, я мечтал об этом всю жизнь, – устало проговорил Джазари.

– Правда?

– Нет. Но пойдем. Персики сами себя не съедят.

Щелчок. Тишина.

Название файла: Проект_ИЗО_208_Джазари_Вальдес_Личная_папка_Не_открывать.mp4. Статус: Только для меня. И для неё, если она когда-нибудь это увидит. Что вряд ли.

Экран включается. В кадре – не квартира Джазари, не Синклер Хаус, а крыша какого-то здания. Вид на кампус CAU внизу, огни города Рейвеншейд мерцают вдалеке. Ночь. Ветер слегка шевелит волосы Джазари. Он сидит, прислонившись спиной к какой-то вентиляционной шахте, и курит. Рядом стоит жестяная банка с газировкой. Камера дрожит – видимо, держит её в одной руке.

Джазари выдыхает дым в сторону, чтобы не попал в объектив.

– Итак. Я обещал себе честность в этом дневнике. Значит, буду честным. Сегодня не было персиков. Не было вечеринок. Не было интриг. Сегодня была только Келси.

Он замолкает, затягивается снова. Видно, что он нервничает – пальцы слегка дрожат, но голос звучит ровно.

– Мы не планировали встречаться. Она должна была быть на той самой «Малой ночной сходке» у Скарлетт. Я должен был сидеть дома и рисовать эскизы для пересдачи. Но в десять вечера мне пришло сообщение: «Ты где?».

Я ответил: «Дома. А ты должна быть в аду у Скарлетт».

Она: «Я сбежала. Там скучно. Тай играет на гитаре уже два часа, и если я ещё раз услышу Wonderwall, я кого-нибудь укушу. Серьёзно».

Я: «И?»

Она: «И я хочу нормального кофе. Не той бурды с сиропом, которую они называют латте. Нормального. Сделаешь?»

Джазари усмехается, тушит сигарету о банку и убирает окурок в карман – странная привычка, но видно, что он не мусорит там, где сидит.

– Кофейня, где я работаю, уже закрыта. Но у меня есть ключи, а там есть кофемашина. Поэтому через полчаса мы сидели на крыше моей квартиры (тут есть чёрный ход наверх, виды отличные, не думайте, что я взломал какие-то двери, ха-ха) с двумя стаканами кофе. Она грела руки – опять этот её ритуал, будто она живая, будто ей нужно тепло – и молчала.

Вставка: «Часть 1. Побудь в моих ботинках».

– Я спросил, что случилось на самом деле. Почему она сбежала. И она сказала то, от чего у меня внутри всё перевернулось.

Джазари откашливается, явно собирается изображать Келси, но на этот раз без наигранности, серьёзно.

Голос Джазари, тихий, без привычной бравады.

– «Там все такие... правильные. У Скарлетт платье от кутюр, у Саши голос звучит так, что парни падают штабелями, а я сижу и думаю: они видят меня или мою попытку быть ими? Я жую пирожное – настоящее, человеческое, с кремом, которое Тай притащил для прикола – и понимаю, что не чувствую вкуса. Вообще. Ни грамма. Я его жую, улыбаюсь, а внутри пустота. А ты... ты пахнешь корицей и жизнью. И когда я пью твою кровь, я чувствую всё. Остро, до дрожи. Это нечестно. Ты существуешь, а я нет».

Джазари смотрит в камеру, сглатывая.

– Она сказала это и уставилась в свой кофе. А я вдруг понял, что она сейчас сделала. Она примерила мои ботинки. Представила, каково это – быть живым, чувствовать вкус еды, не зависеть от голода. И ей стало больно.

Пауза. Джазари смотрит вниз, на огни города.

– Знаете, есть дурацкий совет для писателей: «Хочешь описать голод – посмотри на вкусное пирожное и не ешь его». Вот она смотрела на мою жизнь, как на то самое пирожное. И не могла её съесть. Потому что она уже мёртвая внутри.

Вставка: «Часть 2. Кожа к коже».

– Я не знал, что делать. Просто протянул руку и коснулся её щеки. Холодная. Всегда холодная.

Она дёрнулась сначала, будто хотела отстраниться… Привычка, наверное, не подпускать никого слишком близко. А потом... потом она просто прижалась щекой к моей ладони и закрыла глаза.

Голос Джазари стал очень тихим.

– «Ты единственный, кто не хочет от меня ничего, кроме меня. Даже кровь... ты даёшь, а не берёшь. Это странно. Я не привыкла».

Джазари смотрит в камеру, голос срывается.

– Я сказал: «Может, потому что я не хищник? Может, потому что я просто человек, который любит смотреть, как ты спишь, и рисовать тебя и твою вампаэстетику?»

Она открыла глаза. Красные, как вишня, которую она так любит в своих духах. И в них не было ни капли той высокомерной стервы, которую она показывает миру.

– «Поцелуй меня. Только... аккуратно. Я не хочу тебя укусить. Сегодня я хочу просто... быть».

Джазари замолкает. Долгая пауза. Он смотрит прямо в камеру, но видно, что видит он совсем другое – ту сцену на крыше.

– И я поцеловал. Медленно. Осторожно. Её губы холодные, мягкие, пахнут вишней и чем-то ещё – тем самым вампирским холодком, от которого мурашки. Она не дышит, конечно, но я чувствовал, как её пальцы впиваются в мои плечи, как она дрожит – от напряжения, от желания, от того, что приходится сдерживать себя.

Это было странно. Целовать ту, кто сильнее тебя, кто может убить одним движением. Но она сжималась в моих руках, будто я… Будто я её единственная защита от мира, который требует от неё быть идеальной.

Вставка: «Часть 3. Клыки и нежность».

– А потом она всё-таки укусила. Не специально. Я сам потянулся, провёл губами по её шее, и она... сорвалась. Всего на секунду. Клыки вошли в кожу – быстро, чисто, почти без боли. Я даже не сразу понял, а когда понял – было уже поздно. Да и хорошо.

Он трогает шею, на которой под воротником фланели виднеется свежий след – два маленьких прокола.

– Это не больно. Совсем. Это как... как будто из тебя вытягивают не кровь, а всю дурь, весь страх, всё дерьмо, что накопилось внутри. И остаётся только она и я. И её глаза, которые светятся в темноте, как угли.

Она отстранилась сама. Через пару секунд. Испугалась, что не остановится. Сидела, смотрела на кровь на моей шее, и вдруг расплакалась. По-настоящему. Вампиры плачут, прикиньте? И слёзы у них прозрачные, как вода.

– «Прости. Прости. Я не хотела. Я не должна.» – Голос Джазари стал сдавленным. – «Ты... ты слишком вкусный. Ты слишком настоящий. Я испорчу тебя. Я всех порчу».

Джазари опускает взгляд в камеру, с мокрыми глазами.

– Я держал её и гладил по спине, пока она не успокоилась. А потом она уснула. Прямо там, на крыше, положив голову мне на колени. Спит и выглядит как обычная девчонка, уставшая от жизни. Только сердце не бьётся. И я сижу, слушаю тишину вместо сердцебиения, и думаю: вот она, любовь. Любовь к той, кто мёртв внутри, но жива для меня.

Он смотрит на горизонт, где начинают светлеть облака – скоро рассвет.

– Через час ей нужно будет уйти. Спрятаться от солнца в своей комнате. А мне – идти на пересдачу. И делать вид, что ничего не было. Что мы просто знакомые. Что на её шее нет засоса, который я там оставил, пока она спала.

Джазари неловко улыбается, устало и нежно.

– Я оставил ей записку в кармане куртки. Там нарисована летучая мышь, которая ест персик, и подпись: «Ты существуешь. Я тебя вижу».

Он выключает камеру. Последний кадр – его рука тянется к пачке сигарет, но замирает. Он убирает их обратно в карман.

Джазари шепчет, уже вне записи:

– Не сегодня. Сегодня я хочу помнить вкус её губ, а не дыма.

Тишина. Слышен только ветер и далёкий вой собаки. Или оборотня? – внизу.

Экран гаснет.

Название файла: Проект_ИЗО_208_Джазари_Вальдес_RAW_версия_6_Соседи_по_песочнице.mp4. Статус: Срочно показать Келси. Или не показать. Черт.

Экран загорается. Джазари сидит в своей квартире, но обстановка изменилась – на столе разложены какие-то странные предметы: камни с выгравированными рунами, пучки сухих трав, пузырьки с разноцветными жидкостями. Сам Джазари выглядит сосредоточенным, но в глазах – легкое безумие человека, который пытается заниматься магией под аккомпанемент собственного страха.

Джазари смотрит в камеру, говорит пониженным голосом.

– Итак. Помните, я говорил, что во мне магии «кот наплакал»? Так вот, сегодня этот кот решил устроить истерику и подрать обои.

Он подносит руку к лицу и щелкает пальцами возле уха. Ноль реакции. Вздыхает.

– Вводная: вчера вечером я лишился слуха. Нет, не от громкой музыки и не от криков Келси, когда она увидела, что я случайно сжег ее любимый топ (это отдельная история, спойлер: топ я спас). Это магический сбой. Моя мама – колдунья-алхимик, папа – человек. Обычно я получаю от нее только способность чувствовать руны и дурацкие сны о погоде. Но раз в год магический фон в горах скачет, и у меня вырубается одно чувство на пару дней. В прошлый раз пропало обоняние. В этот раз – слух.

Он показывает экрану пузырек с мутной жидкостью.

– Мама прислала зелье. Сказала: «Пей, сынок, через сутки должно отпустить. И не нервничай». Легко сказать «не нервничай», когда ты сидишь в полной тишине, а вокруг бродят существа, для которых твоя кровь или твоя задница – деликатес.

Вставка: «Часть 1. Тишина и шепоты».

– Я решил не сидеть дома и сходить в библиотеку. Думал, в тишине будет даже удобно – никто не отвлекает. Но я забыл, что в магическом мире тишина – это не отсутствие звуков. Это отсутствие твоего контроля над ними.

Он откидывается на спинку стула, вспоминая.

– Иду я через парк кампуса. Солнце садится, красиво, птички поют... ну, наверное, поют. Я ничего не слышу. И вдруг чувствую вибрацию под ногами. Сильную. Кто-то очень большой и тяжелый топает в мою сторону. Я оборачиваюсь...

Пауза. Джазари закатывает рукав фланели, показывая предплечье. Там свежая царапина – глубокая, но уже затягивающаяся.

– ...а там оборотень. Не из знакомых. Дикий, судя по запаху. Слишком сильно вонял мокрой собакой. Он стоял в десяти метрах, смотрел на меня голодными глазами и скалился. Я даже не слышал его рычания – только видел, как двигаются губы.

Джазари криво улыбается.

– И тут я вспомнил все советы от мамы, со школы и универа: «Если встретишь оборотня – не беги. Они любят погоню. Стой и говори спокойно». А как говорить спокойно, если ты не слышишь собственный голос? Я начал орать как резаный: «Эй, приятель, я не вкусный! У меня магия сбойнула, я вообще сегодня не в форме!» Он, естественно, не понял ни слова, зато понял, что я ору.

Он прыгнул. Я даже не услышал – просто воздух качнулся, и эта огромная волчья туша полетела на меня.

Джазари показывает на царапину.

– Увернулся чудом. Упал, покатился, задел рукой камень. А камень оказался не простой – я его сам месяц назад зачаровал как сигналку. И раскидал их по территории кампуса. Это был эксперимент в рамках занятия, но об этом потом. Руна сработала – вспышка, звон... которого я, естественно, не услышал. Но оборотень услышал. И, видимо, звон был знатный, потому что он поджал хвост и удрал.

Так я понял, что даже без слуха магия работает. Только если ты об нее споткнешься.

Вставка: «Часть 2. Соседи сверху и снизу».

– После библиотеки (я все-таки дошел, да) я вернулся домой и застал в коридоре общежития Кэсси. Наша любимая гарпия сидела на полу, обложившись книгами, и что-то яростно строчила в тетради.

Я подошел, похлопал ее по плечу. Она подпрыгнула, перья полетели во все стороны, и начала быстро-быстро жестикулировать.

Джазари пытается изобразить хаотичные жесты:

– Я спросил: «Ты чего?» – и только потом вспомнил, что не слышу ответа. Пришлось писать в заметках на телефоне.

Джазари показывает экран телефона с историей переписки.

Текст на экране:

Кэсси: «У меня завтра экзамен по магической зоологии! Я ничего не помню! А ты почему на меня орешь?»

Джазари: «Я не ору, у меня слух отключился. Магический сбой.»

Кэсси: «Ой, у моей тети такое было! Она неделю ничего не чувствовала на вкус. Ела мел и говорила, что это сыр. Помочь?»

Джазари посмотрел в камеру.

– Кэсси предложила мне переночевать у них с Келси в Синклер Хаус. Типа, там безопаснее, и она сможет предупреждать меня об опасности, стуча по столу. Я отказался. Во-первых, Келси меня убьет, если я появлюсь там без приглашения. Во-вторых, Кэсси в стрессовой ситуации теряет перья так интенсивно, что я боюсь задохнуться.

Он улыбается, явно с теплотой вспоминая нервную гарпию.

– Но кое-что полезное она сказала. Написала: «Ты знал, что феи ненавидят шум? Они могут украсть твой голос, если ты громко кричишь в лесу. А раз ты все равно без слуха, может, тебе их не бояться?»

Я задумался. А ведь правда. Если я не слышу их шепота, может, они меня не тронут?

Вставка: «Часть 3. Инкуб в гостях хуже случайно вызванного голема».

– Вечером, когда я уже допивал мамино зелье и надеялся, что слух вернется к утру, в дверь постучали. Я не услышал, конечно, просто почувствовал вибрацию. Открываю – на пороге стоит Тай. Парень Скарлетт. Инкуб. Звездный квотербек с красной кожей, рогами, фиолетовыми глазами и улыбкой, от которой у половины кампуса подкашиваются колени.

Джазари читает по губам и пытается изобразить, как он читает по губам.

– «Чувак, Келси сказала, ты тут глухой. Скарлетт послала меня проверить, не сдох ли ты. Она беспокоится, что без тебя кофе будет отвратительным.»

Джазари снова поворачивается лицом к камере.

– Представляете? Сама королева стервозности Скарлетт Синклер беспокоится. Нет, не обо мне. О своем комфорте.

Тай зашел, сел на стул, достал телефон и начал что-то печатать. Потом протянул мне.

Текст на экране:

«Слушай, раз ты все равно не слышишь, скажу честно. Я знаю, что ты встречаешься с Келси. Мы все знаем. Скарлетт знает. Саша знает. Даже Кэсси знает, а она узнаёт всё последней. Келси думает, что вы тайна, но она просто плохо скрывает.»

Джазари читает, потом поднимает глаза на камеру, лицо вытягивается, брови подскакивают вверх.

– Я, наверное, побелел. Потому что Тай засмеялся и дописал:

«Расслабься. Никто не против. Скарлетт даже рада – у Келси появился повод не бегать за ней хвостиком. Ты на неё типа хорошо влияешь. Только... знаешь, есть одна проблема.»

Я спросил (вернее, прокричал): «КАКАЯ?»

«Феи. В горах вспышка фейской этой дряни. А они не любят вампиров. А ты пахнешь Келси. Они могут принять тебя за её добычу или за её... пару. И тогда начнутся игры. Будь осторожен. И если услышишь музыку в лесу – не ходи туда. Даже если тебе покажется, что это Келси зовёт.»

Джазари замолкает, проводит рукой по волосам. Он снова смотрит в камеру, голос стал тише.

– Тай ушел. А я сижу и думаю: я столько боялся, что меня раскроют друзья Келси, что совсем забыл про внешние угрозы. Вампиры – не вершина пищевой цепочки. Есть наглые феи, которым скучно. Есть оборотни, которые голодны. Есть охотники, которые не разбирают, кто прав, кто виноват – увидят клыки и стреляют.

Он смотрит на пузырек с зельем.

– Слух начал возвращаться час назад. Сначала как сквозь вату, теперь уже почти нормально. Первое, что я услышал – сообщение от Келси в мессенджере. Она прислала голосовое: «Ты как там, глухарь? Если что, я сегодня дежурю по общаге, можем встретиться на крыше. Только не ори, когда увидишь меня, ладно?».

Джазари улыбается – той самой теплой улыбкой, которая бывает только при мысли о ней.

– Знаете, когда ты теряешь одно чувство, остальные обостряются. Я сейчас чувствую запах её духов на своей куртке. Я вижу каждую трещинку на потолке, потому что в тишине глаза ищут, за что зацепиться. Я ощущаю кожей малейшее движение воздуха.

И я понимаю одну важную вещь: эта адская свора Келси права. Мы не тайна. И это... это даже хорошо. Потому что если феи придут за мной, если оборотни решат, что моя задница – лучший стейк, если охотники нацепят на прицел мой силуэт – я хочу, чтобы об этом знали. Чтобы она знала.

Он встает, надевает куртку.

– Пойду на крышу. Скажу ей, что мы не тайна. И что мне плевать на её социальный статус, на Скарлетт, на сплетни. Пусть феи подслушивают. Пусть ветер уносит слова. Я хочу, чтобы весь этот чертов магический мир знал: Джазари Вальдес, полукровка с двухцветными волосами и дурацкой привычкой курить в стрессе, любит Келси Белмонт. Вампиршу. Стерву. Трусиху. Девушку, которая пахнет вишней и холодом.

Он останавливается у двери, оборачивается к камере.

– А, и да. Мамино зелье помогло. Слышу теперь даже, как сосед-минотавр сверху чешет пузо. Так что феи-проказницы, берегитесь. Я иду.

Экран гаснет. Последние секунды – слышно, как Джазари насвистывает какую-то мелодию, закрывая дверь.

На заднем плане, едва различимо, в шуме ветра слышен странный перезвон – будто тысячи маленьких колокольчиков звенят в горах. Феи слушают.

Название файла: Проект_ИЗО_208_Джазари_Вальдес_Экстренная_запись_Не_удалять.mp4. Статус: Я жив. Кажется.

Экран включается. Джазари сидит в темноте. Лицо в грязи и копоти, на лбу глубокая царапина, левая рука замотана чьей-то курткой (дорогой, кожаной, явно не его). За спиной – первые лучи рассвета, пробивающиеся сквозь деревья. Он дрожит, но не от холода. В глазах – дикий, звериный блеск.

Джазари бормочет хрипло, сбивчиво.

– Я... я не знаю, работает ли еще камера. Упала в снег. Но мне надо это сказать. На случай, если не успею.

Он проводит рукой по лицу, стирая грязь. Под глазами – темные круги. Он похож на зверя, загнанного в угол.

– Сегодня я чуть не сдох. И Келси чуть не сдохла. И если бы не Кэсси с ее дурацкими перьями и Тай с его инкубьей скоростью – мы бы уже горели.

Пауза. Он смотрит куда-то в сторону, где за деревьями разгорается заря.

– Ладно. Надо по порядку. Сначала.

Вставка: «Часть 1. Вечеринка в лесу».

– Келси позвала меня на «тихую тусовку» за городом. Сказала, что Скарлетт сняла домик в лесу, будут только свои. Я, дурак, обрадовался – думал, наконец-то она перестала меня прятать.

Джазари горько смеется.

– Там были все. Скарлетт с Таем, Саша с каким-то оборотнем из команды по лакроссу, Кэсси притащила приставку, чтобы мы играли после полуночи. И даже Джеймс – тот самый вампир из братства, который сохнет по Келси. Она сказала, что не звала его, но он «случайно» приперся.

Сначала все было нормально. Сидели, пили, Саша включила свой сиренский голос на минималках – просто чтобы фон был приятный. Келси сидела рядом со мной, положив голову мне на плечо. Холодная, спокойная, почти счастливая. Я даже подумал: вот оно. Работает. Я вписался.

Голос Джазари становится жестче.

– А потом началась музыка.

Вставка: «Часть 2. Зов».

– Сначала я подумал, что это Тай достал гитару. Но звук был другой. Тонкий, тягучий, как мед. Он лился откуда-то из леса, и у меня внутри все переворачивалось.

Келси вскочила первая. Глаза красные, клыки наружу. Она заорала: «Не слушайте! Заткните уши!».

Поздно. Саша уже шла к двери, ее сиренские глаза остекленели. Оборотень рычал и царапал пол. А Джеймс – идиот – рванул на улицу с криком: «Я защищу вас!».

Джазари зло зашипел в камеру:

– Он не защитил. Через минуту мы услышали его вопль из леса. А потом музыка стала громче.

Вставка: «Часть 3. Фэйри»

– Кэсси забилась в угол, закрыв голову крыльями – перья летели так, что я чихал. Скарлетт пыталась удержать Тая, который рвался наружу. А Келси... Келси схватила меня за грудки и проорала в лицо:

Голос Джазари, истеричный, пародирующий Келси.

– «Это фэйри! Они пришли за тобой! Ты пахнешь мной, они думают, что ты мой... мой... да пофиг! Беги через черный ход! Я их задержу!»

На минутку, фэйри и феи – разное. Феи проказницы по-доброму, а фэйри – злые ублюдки и помощники охотников на вампиров.

Я сказал: «Нет». Она ударила меня по лицу. Сильно, по-вампирски. Я отлетел к стене и услышал, как хрустнули ребра.

«Ты сдохнешь, идиот! Ты человек! А я бессмертная!»

А я встал. И достал из кармана руны. Штук пять. Которые зарядил еще неделю назад, после разговора с Таем про фей. Но этот придурок-инкуб перепутал фей и фэйри.

Джазари смотрит в камеру, с кривой улыбкой.

– Знаете, что делают руны против фэйри? Хрен их знает. Но я решил проверить.

Вставка: «Часть 4. Огонь».

– Они ворвались через окна. Не через двери – фэйри не любят пороги. Их было трое. Тонкие, высокие, по сравнению в с маленькими феями, с глазами без зрачков и улыбками, которые не сулили ничего хорошего. В руках у одного горел синий огонь. Фэйри-факельщик. Поджигатель.

Келси кинулась на него первой. Я никогда не видел, как она дерется. Это было красиво и страшно. Она двигалась быстрее, чем я мог уследить – только тень и блеск клыков. Впилась ему в руку, вырвала кусок плоти. Но он даже не закричал – только рассмеялся и мазнул огнем по ее плечу.

Джазари сглатывает, трогает свою перевязанную руку.

– Она загорелась. Не сильно, но зашипела, отпрыгнула. Вампиры горят медленно, но больно. Я это запомнил.

Я бросил первую руну. Она взорвалась серебряной пылью, моя разработка, для отпугивания нечисти. Фэйри заверещали, закрывая лица. Серебро им тоже не нравится.

Келси закричала: «Еще давай!».

Я бросил вторую. Третью. Четвертую. Пыль, свет, грохот – я не разбирал, что там активировалось, просто жахнул всё, что было.

Скарлетт вышла из тени с охотничьим ножом (серебряным, конечно) и полоснула одного из фэйри по горлу. Тот рассыпался в прах. Тай держал второго, вцепившись ему в глотку – инкубы сильнее, чем кажутся. Саша орала свою сиренскую песню на полную мощность, и от этого звука у меня из носа пошла кровь.

Вставка: «Часть 5. Рассвет».

– А третий фэйри – тот самый, с огнем – вырубил свет. Буквально. Лампы взорвались, стало темно. И в этой темноте я увидел только синее пламя, ползущее по полу к Келси.

Она стояла на коленях. Плечо дымилось, лицо белое, как мел. Она смотрела на огонь и не двигалась. Я понял: ей больно. Очень. И она не успеет.

Джазари замолкает. Долгая пауза. Он смотрит в камеру так, будто видит не объектив, а ту самую секунду.

– Я прыгнул. Между ней и огнем. Последняя руна была у меня в кулаке. Я разжал пальцы и прошептал слова, которым мама учила меня в детстве: «Силой крови моей, огонь, вернись к тому, кто тебя породил».

Руна вспыхнула. Синий огонь лизнул мою руку, взбесился, завертелся воронкой – и ударил в фэйри. Он заорал так, что у меня что-то щелкнуло в ушах. И сгорел. Прямо на месте. До пепла.

Джазари показывает руку. Под повязкой – страшный ожог, тянущийся от запястья до локтя.

– Я не знал, что так сработает. Мама говорила, что это заклинание для свечек, а не для фэйри! Но, видимо, магия работает, когда очень хочешь спасти ту, которую любишь.

За кадром слышен шорох. Джазари оборачивается.

Джазари тихо говорит куда-то за кадр:

– Иди сюда. Ты должна это услышать.

В кадре появляется Келси. Растрепанная, без макияжа, в обгоревшем топе, с красными от недосыпа (или слез?) глазами. Она садится рядом с Джазари, прижимается к нему. Он морщится от боли, но не отодвигается.

Келси опускает глаза в объектив и хрипло говорит:

– Ты придурок. Ты чуть не сгорел.

– Ты бы сгорела первой.

– Я бессмертная.

– А я люблю тебя. Бессмертные тоже умирают, если в них попадает синий огонь. Я чаще тебя хожу на занятия в универ.

Келси замолкает. Потом утыкается лицом ему в плечо. Она не плачет. Но плечи вздрагивают.

Келси глухо бормочет.

– Там, в лесу, еще двое. Скарлетт и Тай их догоняют. Кэсси в отключке – перья потеряла, но жива. Саша в порядке, ее голос спас. А ты... ты...

– Я жив. И даже слышу нормально. Слух вернулся, когда руна рванула.

Он поднимает камеру, показывает горизонт. Солнце встает над горами, золотит верхушки сосен.

– Смотри. Рассвет.

– Мне нельзя на солнце, – шепчет Келси. – Сгорю ведь.

– Ты в тени. Мы в тени. Все хорошо.

Она поднимает голову, смотрит на него. В красных глазах – что-то новое. Не голод, не страх, не притворство.

– Знаешь, что сказала Скарлетт, когда мы выбегали? Она сказала: «Твой полукровка – молодец. Пусть теперь приходит на наши тусовки. Официально».

Джазари застывает. Потом медленно поворачивает к ней голову.

– То есть...

– То есть ты больше не тайна, придурок. Ты мой. И весь мир теперь знает.

Она тянется к нему. Целует. Осторожно, боясь задеть ожог. Клыки касаются губы, но не прокусывают. Вкус крови смешивается с вишней и пеплом.

Джазари косится в камеру, не отрываясь от поцелуя.

– Вот так. Кровь, огонь, рассвет и полное отсутствие мозгов. Добро пожаловать в мою жизнь.

Камера падает на землю. Последний кадр – две пары ног: одна в кедах, другая в дорогих туфлях со сломанным каблуком. Они сидят, прижавшись друг к другу, а солнце поднимается все выше, золотя пепел фэйри на снегу.

Экран гаснет. Слышен усталый, но довольный голос Келси:

– Знаешь, у меня теперь тоже есть шрам. Мы как те идиоты из фильмов.

– Угу. Только у нас хэппи-энд.

– Это пока. Фэйри так просто не отстанут.

– Знаю. Но теперь мы вместе. Командой.

– Командой придурков.

– Лучшей командой придурков в этом чертовом университете.

Тишина. Потом тихий смех. И щелчок выключаемой камеры.

Название файла: Джазари_Вальдес_Последняя_запись_Финал.mp4. Статус: Начало.

Экран включается. Джазари сидит на той же крыше, где когда-то впервые поцеловал Келси. Вид на кампус CAU внизу, горы вдали. Вечер. Небо переливается всеми оттенками фиолетового и розового – час между человеком и волком, как говорят старые вампиры. Джазари выглядит иначе. Не внешне – внешне он всё тот же: двухцветные волосы, фланелевая рубашка, усталые глаза. Но в самих глазах появилось что-то новое. Спокойствие. И решимость.

Джазари смотрит в камеру. Говорит негромко, но твёрдо.

– Прошла неделя после того, как мы сожгли фэйри в лесу. Неделя, за которую я почти не спал, много думал и один раз чуть не сошел с ума.

Он проводит пальцами по левой руке. Там всё ещё прячется ожог. Рука заживает, но шрам останется.

– Мне сделали предложение. Нет, не то, о котором вы подумали. Хотя...

Он усмехается, но быстро становится серьёзным.

– Келси сказала: «Я могу обратить тебя. Сделать вампиром. Мы будем вместе навсегда. Никакой тайны, никакого страха, что ты состаришься и умрешь, пока ты будешь таким же. Только ты и я. Вечность».

И я должен был ответить.

Вставка: «Часть 1. Голоса».

– Всю неделю меня преследовали голоса. Буквально. Каждый, кто имел право голоса в моей жизни, сказал что-то важное.

Джазари откидывается назад, смотрит в небо. Камера ловит отблески заката на его лице.

– Мама позвонила первой. Она, кажется, знала раньше, чем я сам. Материнское чутьё, или магическое, или все вместе.

Джазари меняет интонацию голоса на женскую, тёплую.

– «Сынок, я слышала, у тебя там серьёзно. Эта девочка-вампир. Ты любишь её?»

Я сказал: «Да».

«Тогда слушай. Я колдунья, твой отец – человек. Я выбрала остаться смертной ради него. Не потому, что боялась вечности. А потому, что хотела прожить с ним каждую секунду, зная, что они конечны. Это делает их ценными. Ты понял?»

Я сказал: «Понял». Но не был уверен.

Он замолкает, потом продолжает.

– Потом был Тай. Мы встретились в спортзале, он отрабатывал удары. Сказал, не оборачиваясь.

Джазари пытается изобразить демонический голос инкуба.

– «Слушай, полукровка. Я инкуб. Я не умру никогда. Скарлетт – вампирша. Мы будем вместе вечно. И знаешь, что? Это иногда бесит. Потому что нет дедлайна. Нет ощущения «последнего раза». Всё можно отложить на завтра. На сто лет. На тысячу. А вы, смертные, живёте здесь и сейчас. И в этом ваш кайф».

Он ударил по груше так, что она лопнула. И ушёл, не попрощавшись.

Вставка: «Часть 2. Кэсси и персики».

– А вчера пришла Кэсси. Притащилась ко мне в квартиру с коробкой персиков и своей игровой приставкой. Сказала, что хочет устроить «прощальную вечеринку», потому что если я стану вампиром, то перестану есть персики, а это преступление.

Мы сидели, играли, жевали персики. Сок тёк по подбородку, и я чувствовал вкус – сладкий, солнечный, живой. Кэсси болтала о своих играх, о том, что драконов снова понерфили, и что она нашла новый баг в квесте. А потом вдруг замолчала и сказала:

Джазари пародирует голос Кэсси с легкими пришепетываниями.

– «Знаешь, Джаз, если ты станешь вампиром, ты перестанешь пахнуть. Для меня. Гарпии чувствуют запах жизни. Ты сейчас пахнешь корицей, кофе и немного страхом. А вампиры пахнут только холодом. Я не смогу тебя найти, если ты потеряешься».

Джазари наклоняется к камере. Говорит тихо.

– Я обещал ей, что не потеряюсь. Но внутри что-то ёкнуло.

Вставка: «Часть 3. Скарлетт и правда».

– Самая странная была Скарлетт. Она пришла сегодня утром, без предупреждения. Встала в дверях, оглядела мою берлогу с таким видом, будто здесь можно подцепить чуму, и сказала:

Голос Джазари, ледяной, высокомерный.

– «Вальдес. Я пришла дать тебе совет. Бесплатно. Цени».

Я жестом пригласил её войти. Она не вошла – стояла на пороге (хе-хе).

«Келси думает, что обращение – это подарок. Что она дарит тебе вечность. Но она врёт себе. Она дарит тебе себя. А себя, поверь, не всегда легко вынести. Ты видел её в истерике из-за персиков? Представь это на сотни лет. Ты готов?»

Я молчал.

«Я не хочу тебя отговорить. Мне плевать. Но если ты сделаешь это – станешь одним из нас. Будешь подчиняться нашим законам. И если обидишь её – я лично прослежу, чтобы твоя вечность стала очень болезненной».

Она развернулась и ушла. А я понял, что это было благословение. От королевы.

Вставка: «Часть 4. Вишнёвый поцелуй».

– Келси ждала меня здесь, на крыше. Сидела на краю, болтала ногами. Без обуви – она всегда снимает обувь, когда никто не видит. Холодный бетон ей не страшен.

Я сел рядом. Долго молчали. Потом она заговорила первая.

Джазари изображает голос Келси ровный, без привычной бравады.

– «Знаешь, я придумала новое название. Для укуса. Не «укус», не «глоток». Слишком по-животному. Я называю это «вишнёвый поцелуй». Потому что я пахну вишней, когда пью твою кровь. И потому что это... нежно».

Джазари улыбается в камеру, как дурак.

– Вишнёвый поцелуй. Теперь вы тоже знаете.

«Я не буду тебя уговаривать. Если ты скажешь «нет», я останусь с тобой. До конца твоей жизни. А потом буду помнить тебя вечность. Если скажешь «да» ... мы никогда не расстанемся».

Джазари замолкает. Смотрит прямо в камеру. В глазах – отражение заката.

– И тогда я сделал выбор.

Вставка: «Часть 5. Отражение».

– Я взял её за руку. Холодную, тонкую, с идеальным маникюром. И сказал: «Я не хочу быть вампиром».

Она дёрнулась, будто я ударил. Но я сжал пальцы крепче.

«Я хочу быть человеком. Хочу есть персики, чувствовать их вкус. Хочу, чтобы Кэсси могла найти меня по запаху. Хочу слышать мамин голос по телефону и знать, что она когда-нибудь умрёт, и это будет больно, но это сделает нашу любовь настоящей. Хочу смотреть, как ты спишь, и слышать тишину вместо сердцебиения. Хочу каждую секунду с тобой проживать так, будто она последняя. Потому что для меня она последняя».

Повисла пауза. Джазари сглатывает.

– А потом я сказал главное:

«Но я не хочу тебя терять. Ни сейчас, ни через сорок лет, ни через пятьдесят. Я хочу, чтобы ты была со мной. Чтобы мы придумали, как быть вместе, даже если я умру. Чтобы ты научила меня быть смертным в твоём мире. А я научу тебя быть живой в моём».

Келси смотрела на меня долго-долго. Красные глаза блестели в темноте:

– «Ты предлагаешь третий путь?»

– «Я предлагаю наш путь».

Вставка: «Финал. Начало».

Джазари смотрит в камеру, снова улыбаясь.

– И она согласилась.

Мы не знаем, как это будет. Я остаюсь человеком. Она остаётся вампиром. Мы будем искать компромиссы, ругаться из-за персиков, прятаться от фэйри и слушать патефон по ночам. Я буду рисовать её, пока видят глаза. Она будет пить мою кровь – вишнёвыми поцелуями – и не брать больше, чем я могу дать.

Скарлетт сказала, что это идиотизм. Тай сказал, что это круто. Кэсси расплакалась и обсыпала меня перьями…

Джазари вытащил из своих волос маленькое серое перышко.

– Мама прислала новое зелье «для долголетия и ясности ума». Папа просто обнял по телефону.

Джазари поворачивает камеру. Рядом с ним сидит Келси. Уставшая, без макияжа, в его фланелевой рубашке поверх своего дорогого топа. Она смотрит в объектив и показывает средний палец – не зло, а скорее привычно.

– Че уставился? Мы тут, блин, судьбу решаем. Отвернись.

– Не могу. Ты красивая.

Келси краснеет (да, вампиры краснеют, оказывается):

– Заткнись.

Она прижимается к нему. Кладёт голову на плечо. Закат догорает, зажигаются первые звёзды.

Джазари говорит тихо в камеру.

– Знаете, что самое страшное в вампирах? Не клыки. Не голод. Не вечность. Самое страшное – что они заставляют тебя захотеть жить. По-настоящему. Каждую секунду.

Я выбрал жизнь. С ней. И пусть весь мир подождёт.

Он тянется к Келси. Она поднимает голову. Вишнёвый поцелуй – долгий, тёплый, с привкусом крови и свободы.

Джазари бормочет, не отрываясь от её губ.

– Конец. Или начало. Не знаю. Но это наша история.

Камера падает. Последний кадр – небо, уже усыпанное звёздами, и две тени на фоне еще не до конца ушедшего солнца.

Экран гаснет. Несколько секунд тишины. Потом – звук поцелуя, смех Келси, и её голос:

– Дурак. Люблю тебя.

– Я знаю. И я тебя.

Щелчок. Тишина. Финал.