Вверх по лестнице

Глава 1

Гладкая темно-синяя иномарка медленно въехала в опустевший сумеречный двор новенького, «элитного», как его называли в Пешкове, жилого комплекса «Фианит». Колеса тихо прошуршали по линии, разделяющий старый, выщербленный асфальт проезжей улицы и свежее серо-черное дорожное покрытие «Фианита». Шлагбаум за машиной опустился с тихим щелчком. Автомобиль немного прокатился по безлюдному в это время суток двору. Все, кто жил в домах жилого комплекса уже успели добраться домой. Похожие иномарки-«кореянки», в большинстве своём взятые в кредит, уже заполонили все парковочные места, взгромоздились на тротуары. Машина ещё немного покружила, пока водитель тщательно высматривал хоть что-то похожее на парковочное место. Наконец, несколько раз мягко подпрыгнув, автомобиль остановился рядом с такими же припаркованными как попало безликими иномарками прямо на тротуаре, впритык в детской площадке.

Константин заглушил мотор и со вздохом откинулся на спинку водительского кресла. Мокрые и липкие руки с руля он убирать не стал. Голова невыносимо болела. Глаза были закрыты, но блаженную темноту сомкнутых век разрушали вспыхивающие перед глазами красные пятна. Каждое новое увиденное пятно словно заставляло мозг сжиматься внутри черепа, причиняя тупую боль.

Кое-как мужчина заставил себя сделать несколько глубоких вдохов и открыть глаза. Ничего. Сейчас он поднимется домой, там выпьет парочку таблеток вдобавок к тем, которые успел принять перед уходом с работы – и все мучения обязательно кончатся!

Он повернул голову, посмотрел в зеркало заднего вида. Становилось всё темнее, отражение сильно потеряло в красках, сдалось под наступлением серо-синего вечера. Или это от головной боли так в глазах потемнело? Впрочем, зеркало всё же послушно отразило запавшие, испещрённые алыми сосудистыми прожилками глаза и старательно уложенную темно-русую челку. Константин наклонился к пакету на пассажирском сиденье, развернул его и открыл крышку ресторанного ланч-бокса из пенопласта. В ноздри ударили ароматы свежей подсоленной рыбы, листов морской капусты и темного соуса – запах любимого набора роллов Ольги, его невесты. Запах такой сильный, что измученного головной болью мужчину замутило. Он подозревал, что большая часть обожания перепадала не сколько роллам, сколько напускная элитарность и популярность в соцсетях ресторана, где их готовили. Теперь Ольга могла насладиться не только рыбкой, но и лайками – она никогда не забывала сфотографировать еду и поставить нужный хэштэг.

Убедившись, что ни один ролл не рассыпался в дороге, Константин закрыл крышку, поднял ручки пакета. В пару движений рук освободился от объятий ремня безопасности и, аккуратно подхватив шуршащую ношу, вылез из машины. Каблуки «оксфордских» туфель гулко стукнули по асфальту. В лицо дунул мокрый, стылый ночной ветер. Потная от напряженного вождения шея сразу покрылась мурашками. Константин захлопнул дверцу, в кармане пиджака нашарил брелок сигнализации и нажал кнопку. Автомобиль отозвался коротким двойным писком, щелкнул затворами замков, подмигнул фарами, на мгновение осветив металлический скат горки, и затих.

Мужчина в несколько быстрых шагов шагов пересек тротуар, проезжую дорогу во дворе. Цокая каблуками поднялся по короткому пролету к массивным дверям подъезда, ведущим одна в лифтовый холл, другая – к длинным лестничным пролетам. Прислонил ключ от домофона к специальному магнитному полю на двери к лифтам. Та, запиликав, приоткрылась. Константин, стараясь не трясти лишний раз ланчбокс в пакете и как можно меньше шевелить больной головой, протиснулся в образовавшийся проход. Датчик движения сработал, в подъезде загорелся свет. На вошедшего пахнуло ещё не выветрившимся запахом свежего ремонта: мокрой штукатурки и пластика. Константин прошел к двум лифтам мимо пока пустующего окошка в консьержную и нажал на кнопку вызова. Отозвался пассажирский лифт – на табло над серыми дверями числа медленно менялись: «25… 24… 23…».

Мужчина перехватил поудобнее пакет с роллами и поморщился: Ольга точно встретит его потоком возмущений. Конечно, её огорчит не очередное явление жениха с работы около полуночи, а слишком поздний ужин, пусть и из обожаемого ресторана.

Роллы она, конечно, всё равно съест. Потом впадёт в благодушное расположение духа, и вот тут уже можно будет ей сказать…

«19… 18… 17…»

Или нет. Ничего ей не говорить. Он даже сейчас был уверен, что выкрутится, хотя, признаться, дела пошли из рук вон плохо.

«14…13…»

И если в прошлый раз удалось вовремя уволиться, оставив компании разгребать то, что они назвали пошлой, на вкус Константина, фразой «репутационные потери», то в этот раз номер не пройдёт.

«11…10…»

Всю неделю он так и эдак подбирал цифры в отчетах, стараясь скрыть выведенную с помощью лазейки в договоре сумму. Тщетно. Его таланта эффективного менеджера хватило на заключение договора, обещавшего сочный наплыв «левой» суммы от поставщика мимо бухгалтерии прямо в опытные управленческие руки Константина.

На поверку же он не только не получил ни рубля, но и не смог даже спустя полгода работы свести суммы полученных денег с утекшими к оказавшимся куда более хитрым поставщикам.

«8…7…»

При мысли о приближающемся пятничном совещании снова на лбу выступили капли трусливого пота. Он несколько раз глубоко вдохнул, стараясь отогнать от себя мысли о том, что же будет, когда сумма всплывёт и его, наконец, «сцапают».

Тишину, нарушаемую только мерным гулом лифта, разорвало пиликанье входящего сообщения на смартфоне. Константин вытащил из кармана брюк телефон и, только успев увидеть, что невеста прислала ему смс, тут же сунул смартфон обратно в карман. Новая вспышка боли в голове оказалась такой яркой, что мужчина застонал, закрыл глаза и прислонился лбом к прохладным дверям лифта.

Через пару секунд раздался щелчок, а следом за ним в подъезде погас свет. Жужжание лифта, отдававшееся негромкой вибрацией у Константина в голове, стихло.

Мужчина выругался и несколько раз ткнул пальцем в кнопку лифта, как будто это бы помогло! Разумеется, обесточенный лифт не тронулся с места. Темнота вокруг будто становилась всё гуще, опутывая, пряча в своих углах казалось бы уже сто раз изученные стены коридора с лифтовым холлом. Привычный и такой безопасный дом превратился в непроглядную ловушку, наполненную шорохом и бульканьем труб.

Константин, уже не раз сталкивавшийся вот с такими перебоями электричества в новом доме, вздохнул и, подсвечивая себе путь фонариком смартфона, отправился во вторую дверь подъезда, к лестничным пролетам. Не успел он дошагать до выхода, как раздался громкий, режущий уши писк домофона. В подъезд вошел один из соседей, тоже, видимо, задержавшийся на работе. Конечно же его имени Константин, не так давно въехавший в дом, не знал. Так, очередной попутчик в утреннем спускающемся лифте. Однако лицо уже успело стать знакомым.

- Здравс…, - начал было он, однако сосед пересек порог, даже не удостоив встретившегося взглядом, хотя они едва не столкнулись на входе. Мужчина пожал плечом: мало ли как можно устать на работе, но вежливость никто не отменял!

- Лифт не работает, если что, - бросил Константин через плечо в темноту. Удаляющиеся шаги соседа в коридоре ускорились почти до бега, однако через мгновение их звук скрыла закрывшаяся дверь в лифтовый холл. Мужчина прошагал по крыльцу и хотел было прислонить ключ ко второй двери, как вдруг заметил, что ни одна кнопка на домофоне не светилась.

Ну да, электричества же нет… Странно… А когда вошёл сосед, вроде, пиликало?

Константин посмотрел на домофон двери в лифтовой холл – тот выглядел так же безжизненно, как и его собрат, оберегавший вход на лестничную клетку.

Может, есть батарейка, которая держит их включенными какое-то время?

Константин потянул на себя дверь подъезда. Та заскрипела так громко и протяжно, что мужчина даже поморщился. Скребущий писклявый звук, казалось, достиг потолка лестничной площадки и отозвался эхом на каждом пролете. Нос премерзко защекотало застарелым запахом курева и строительной пыли. Несколько раз прокляв в уме нерадивых курильщиков, загаживающих своим дымом воздух подъезда, Константин начал размеренно подниматься по темным пролетам вверх. Путь был неблизкий, до двадцать пятого этажа топать и топать.

На третьем этаже пришло пять смс-ок подряд от явно начинающей злиться невесты. Он достал телефон из кармана и хотел было уже написать ей про отсутствие света, но увидел, что зарядки осталось всего-то семь процентов. Он нахмурился – точно помнил, как заряжал телефон перед уходом с работы. Неужели придется нести в ремонт? Константин попросту перевел телефон в режим «в самолете», чтобы входящие сообщения не тратили зарядку на световое оповещение, и убрал смартфон в карман: стоило поберечь крохи энергии для фонарика на этаже. Пока Константин ждал лифт, успели загореться уличные фонари, к счастью, не ставшие жертвой перебоя электричества. Через крошечные окна под потолком на лестничной клетке прекрасно проникал их свет и вполне достаточно освещал ступеньки. По крайней мере, в темноте их можно было различить.

Кроме того, полумрак оказался неожиданно полезным. Несмотря на духоту замкнутого пространства, вонь и явно не слишком чистый воздух, голова, удивительным образом, перестала болеть!

Константин сделал несколько шагов по лестничной клетке на четвертый этаж, когда снизу раздался странный шорох. Будто кто-то глубоко вдохнул и… Принюхался?

А после зазвучал негромкий шелест, будто кто-то водил листом бумаги по бетонным ступенькам.

Константин поморщился: принюхиваться тут – большая ошибка! Этот сигаретно-пыльный запашок кому понравится? Может, стоит, входя в подъезд, сразу надевать маску, сразу, как дверь откроешь? Продолжая мысленно ругать курильщиков на чем свет стоит, мужчина зашагал дальше по ступенькам. Внизу, тем временем, тоже зашевелились. Шелест сменился негромким звуком шагов, будто дублирующий размеренные движения Константина. Только от первого шел гулкий топот каблуков, а следовавший за ним, судя по тихому шорканью, переставлял ноги куда мягче. Вошедший будто крался, опасаясь вечерней темноты.

Константин мысленно обозвал своего попутчика круглым идиотом. Если ты открыл дверь, и понял, что в такой темноте с трудом пойдёшь, какие силы мешают включить фонарь?! Сам-то он оценил обстановку ещё когда дверь только приоткрылась, а скрип двери повторило на десяток противных голосов эхо. Константин продолжал подниматься вверх, когда в голову пришла другая мысль, от которой он замер на месте и даже задержал на мгновение дыхание.

А был ли вообще звук открывающейся двери? Тот, кто идёт следом, он же вошёл в дверь, да?

Снизу снова раздались вздох, шелест, а после прозвучал как будто мягкий удар. Словно кто-то оперся на перила, остановившись передохнуть. Константин изо всех сил напрягал память: он не мог вспомнить, скрипела ли снова дверь, или же сразу послышались шаги? Наверняка же звук был, просто Константин задумался, запереживался… Пропустишь даже гром пушки, когда вот так оказываешься окруженным темнотой лицом к лицу с бесконечным подъемом.

Эти отчеты кого хочешь с ума сведут. Скорее всего сосед просто успел проскочить в закрывавшуюся за первым вошедшим дверь, вот и всё! Возможно, это - тот же умник, которого элементарное «Добрый вечер!» говорить не научили.

Мужчина тряхнул головой, как бык, отгоняющий с морды назойливых мух, и приказал себе сосредоточиться на ступеньках – оставалось ещё двадцать этажей. Сорок вонючих бетонных пролётов в полутьме. Конечно, он старался как можно регулярнее посещать спортзал. Однако тренажер для гребли и скамья для пресса совсем не помогали в тренировке коленей, так необходимых для шагания по лестницам. В сгибах ног уже потихоньку начинала собираться боль, заставляя глубже дышать вонючим пыльным воздухом и только сильнее уставать.

Судя по звукам снизу, спутник останавливаться передохнуть не собирался. Ритмичные звуки шагов четырех ног отдавались эхом по всему подъезду. Подустав от монотонности движений и звуков, Константин несколько раз оглянулся, проследил движение своей тени по одинаковым безликим ступенькам и стенам: когда он проходил мимо очередного пролета, его тень удлиняясь от света фонарей, скользила по стенам и полу и снова пряталась в затемненных углах. Казалось, ничего больше не существовало, кроме двух путников и этого перетекающего по светлым островкам пятна.

Мужчина остановился и глянул вниз, просто чтобы, наконец, взглянуть на товарища по несчастью, однако тот, видимо, тоже устал. Затих, перестав шагать, и вверх в ответ посмотреть не желал. Константин изо всех сил вглядывался в темноту, но никого не мог разглядеть - похоже, спутник держался у стены. Константин пожал плечом и, не отрывая любопытного взгляда от промежутка между лестничными пролетами, продолжил подниматься вверх, одной рукой опираясь на перила. Снизу возобновились шелестящие шаги, зазвучали в темноте сипловатые вздохи, будто шедший следом втягивал в себя воздух со свистом. Шедший первым смотрел вниз, замедляясь, стараясь разглядеть хотя бы тень попутчика. Внизу, кроме серой тьмы, очертаний перил и островков света фонарей ничего не было видно.

Если тень Константина на каждом повороте гуляла по перилам и стенам, то следовавший за ним человек не отбрасывал никакой тени. Вообще.

От понимания этого почему-то побежали мурашки по спине, а шею словно сковало от ощущения нависшей опасности. Он прислушался к равномерному преследовавшему звуку.

Шорканье и сиплое дыхание как будто стали ближе.

Константин ускорил шаг почти до бега, быстро отсчитывая ногами ступеньки. Снизу тоже зашевелились, шелест стал куда более коротким и отрывистым, спутник явно тоже поддался желанию сократить путь. Однако к шелесту добавилось ещё кое-что – легкое прицокивание... Шорканье словно участилось. Воображение почему-то выдало ему картину четырех хищных лап, скребущих бетонные ступеньки острыми когтями. Сердце и легкие будто сжали холодные тиски, запаниковавший мозг требовал сильнее ускориться.

Вот только панической атаки сейчас не хватало! Испугался, как ребенок, темноты!

Он замер, чтобы отдышаться и унять разбесившиеся нервы, хотя далось ему это с большим трудом. Внизу тоже остановились.

Константин потер свободной ладонью лицо, пытаясь успокоиться. Замкнутое пространство со спертым воздухом, темнота, будто сгущавшаяся, несмотря на слабый, но всё же постоянный свет снаружи. И эхо, странное эхо, будто углубляющее, сгущающее каждый звук, каждый шорох, разносящее звуки вниз в темноту лестничной клетки. Не самая приятная обстановка!

Может, сосед тоже распсиховался, только и всего? Может, его, как и Константина, просто обуял страх, вот он и рванул по ступенькам?

На четырех конечностях с острыми когтями…

Константин понимал, что это – просто игра воображения. Нужно просто взглянуть вниз, может, окликнуть соседа, заодно не так жутко будет идти по этим чертовым ступенькам! И так жути хватает, а им конца будто нет.

Однако при мысли о том, что нужно встретиться лицом к лицу с попутчиком у Константина даже руки похолодели. Чего ж этот сосед сам его не окликнул ни разу?

Почему не покидает ощущение, что он движется вслед за Константином и замирает в ту же секунду, как тот перестает подниматься?

И где его тень?

Тишину подъезда прорезал длинный сиплый вдох снизу. От одного этого свистящего, будто протекшего сквозь частокол зубов, звука зашевелились волосы на затылке. Константин с трудом подавил желание закричать и рвануть вверх по лестнице что есть мочи.

Он крепко сжал в руке шуршащий пакет и отставил руку как можно дальше от тела. Медленно облизав пересохшие губы, мужчина на цыпочках, стараясь не шуметь, медленно сделал неслышный, почти кошачий шаг.

Тот, что был внизу, тоже сделал шаг. Столь же громкий, что и раньше. Шорох, с которой конечность преследователя встала на ступеньку, завершилась негромким цокотом. Снова со свистом втянул воздух. Преследуемый замер и крепко зажмурился, втянув голову в плечи, будто испуганное животное.

Тут в тишине лестничной клетки раздался новый звук.

Тук-тук-тук.

Тук-тук-тук.

Тук-тук-тук.

Снизу раздались сухие постукивания по деревянным перилам. Константин открыл глаза и выглянул в промежуток между лестничными пролетами. Увиденное в полутьме заставило мужчину зажать рот, чтобы не вскрикнуть в ужасе. Его преследователь остановился парой этажей ниже, он держался за перила кистью руки.

Худой, с заостренными пальцами длинной и тощей кистью руки. Чёрного цвета. Её острые ногти нетерпеливо отстукивали по перилам дробь.

Тук-тук-тук.

Тук-тук-тук.

Тук-тук-тук.

Пуф!

Снаружи с тихим хлопком, который обычно издает быстро перегоревшая лампочка погасли все фонари до единого.

Лестничная клетка окончательно растворилась в темноте. Густой, серой, непроглядной. Вместе со светом, казалось, исчезли все звуки на свете, кроме глухого зловещего перестукивания. Через пару секунд и оно стихло. В пыльном воздухе будто потянуло липким холодом.

Теперь Константин не мог разглядеть даже очертания ступенек перед собой.

Рука потянулась к смартфону. Мужчина дрожащей рукой наощупь разблокировал экран, включил фонарик и, нервно сглотнув, посветил лучом вниз, в промежуток между лестничными пролетами.

Преследователь выглянул в пролет, вытянув длинную шею и подняв голову. Он даже не дрогнул, когда луч фонарика начал светить прямо ему в лицо.

Если то, что увидел Константин, можно было назвать лицом!

На него снизу вверх смотрело бледное, с сероватой, как грязный снег, кожей, абсолютно лысое существо. Вместо глаз у него были зияющие черные провалы, вместо носа – два треугольника ноздрей, как на черепе. Безгубый рот растягивался в жуткой улыбке, разделявшей этот подобие лица ровно напополам.

В подрагивающем свете фонаря в прорези этого подобия самой широкой улыбки показались два ряда острых, длинных, как у глубоководной рыбы, зубов. Существо вдохнуло, и до ушей Константина донесся тот самый вкрадчивый сипловатый свист.

Мужчина с ужасом смотрел на своего преследователя. Его так сильно сковал страх, что он не мог сделать ни единого вдоха. Рука со смартфоном в руке дрожала, ноги предательски подкашивались, а сердце выдавало бешеную дробь. Константин не моргая смотрел на существо. От одного вида этой растянувшейся вокруг пустых глаз кожи, от этой инфернальной белизны, от взгляда на эти блестящие зубы хотелось кричать во всю глотку. Но из горла вырывался только сдавленный хрип.

Существо с щелчком захлопнуло рот и вдруг рвануло по лестнице вверх.

Константин выронил телефон и сам побежал, что было сил. В темноте на скорости он натыкался на стены, наощупь так быстро, как мог, снова отыскивал перила, хватался за них потной рукой, отталкивался и перемахивал в прыжке через несколько ступенек сразу. Вторая рука всё ещё судорожно держала ручки пакета, гремящего, раскачивающегося, стучащего по ноге при каждом движении. Несколько пролетов Константин пробежал удачно, но вот одна пропущенная ступенька – и он упал, выставив руки вперед. Колени так сильно ударились о бетонные ступени, что у беглеца от боли искры перед глазами засверкали. Однако приближающийся шелестящий звук заставил его оттолкнуться разодранными руками, с громким криком разогнуть разбитые колени и продолжить бежать изо всех сил. Существо внизу не отставало, скользило на поворотах и жадно, со свистом, дышало, приближаясь, сокращая расстояние до своей добычи.

Константин задыхался. Разбитые колени переставали слушаться, обе руки еле цеплялись за перила на каждом повороте. Каждый этаж всё больше отнимал у него скорости, всё ниже пригибал к полу. Последние пару пролетов он преодолел почти на четвереньках, цепляясь за столбики перил, оскальзываясь и ломая ногти о бетонный пол. Наконец, поднял глаза на одном из пролетов. Взгляд выхватил из темноты желанную цифру «25». Константин подскочил, вновь оттолкнувшись обеими руками о пол, кинулся к двери, повернул ручку с такой силой, что чуть не вывихнул запястье. Он пробежал мимо дверей замерших лифтов, с грохотом захлопнул дверь в жилой холл, повернулся, и судорожно ощупал дверь. Его расцарапанные пальцы нашли и несколько раз крутнули рычажок замка. Не дав себе отдышаться, мужчина подбежал к двери квартиры и забарабанил в неё что было сил:

- Оля! - он захрипел, стуча кулаками в дверь, - Ольга, скорее открой дверь! Слышишь меня?! Оля, открой!

Из квартиры не раздалось ни звука. Он стучался и звал сиплым, сорвавшимся голосом, пинал дверь и толкал её плечом, но невеста не открывала. Даже никто из соседей не поспешил выглянуть на шум в коридоре.

Константин затих. Он медленно повернулся к двери холла. За матовым полупрозрачным стеклом из темноты показалось искаженное белое лицо с провалом рта.

Раздались негромкие щелчки – это заработал механизм замка на двери. Константин отчетливо слышал, как медленно со скрипом поворачивается запирающий механизм. Существо открывало дверь!

Мужчина похлопал по карманам пиджака, нащупал спасительные ключи и тут же уронил их на придверный коврик. Не помня себя, упал на колени, шаря руками по полу.

Клац-клац-клац – замок поворачивался, отсчитывая последние секунды.

Вот они! Пальцы наткнулись на металлический холод ключа. Дрожащими пальцами Константин нащупал замочную скважину и, помогая себе обеими руками, кое-как вставил ключ и несколько раз повернул. Дернув на себя дверь квартиры, он одним прыжком перемахнул через порог. Захлопнул дверь, запер все замки, закрыл глаза и, прислонившись лбом к спасительной двери, тяжело задышал. Ключи с громким звоном выпали из ослабевших пальцев.

Отдышавшись, Константин безвольно опустил руки вдоль тела. С запястья медленно соскользнули ручки пакета. Драгоценная ноша с шелестом и стуком упала на пол. От удара ланчбокс раскрылся, рассыпав давно превратившиеся в несуразную кашу роллы по полу. Не открывая глаз, Константин потер грязной, расцарапанной рукой лицо, сделал неуверенный шаг вперед и застонал - разбитые колени снова дали о себе знать, при каждом шаге в них словно втыкалось битое стекло.

Мужчина протянул ладонь вбок к стене, где должен был быть выключатель.

Рука провалилась в пустоту. Привычной стены не было.

Константин открыл глаза, поднял голову и повернулся: перед его глазами была вовсе не его квартира. В нос снова проник запах застарелого курева и пыли.

Он стоял на темной лестничной клетке. В темноте угадывались уходящие вверх и вниз ступеньки.

Мужчина медленно повернул голову.

Справа, совсем близко от него, было белое плоское лицо.

Прорезь безгубого рта медленно раскрылась, обнажая клыки.

Раздался свистящий вздох.