Второй шанс

I Деловое предложение

В темной комнате сидел человек.

Перед ним стоял стол с толстенной книгой, песочными часами и кучей вырванных скомканных листов.

Человек сделал глубокую затяжку.

Самокрутка в его руке стала значительно короче. Он взял черную ручку из пенала и продолжил писать:

— Я долго думал, с чего начать свой рассказ. Не знаю, зачем это мне, для чего? Одно я знаю точно: скоро все закончится.

Я думал, что смогу быть другим, тем, кто сможет… Нет, тем, кто…

Резкий звук за окном остановил человека, сбил с мысли. Он невольно встал из-за стола и подошел к окну. На улице была кромешная тьма, и лишь она, как ему казалось, играет с его воображением, выплясывая странными черными фигурами меж деревьев.

— Не-е-т… Время еще не пришло. — сказал он вслух и громко выдохнул.

Человек вернулся к столу, вырвал лист, скомкал и бросил рядом.

— Плохое начало, плохой конец, хм-м? — с усмешкой на лице подумал про себя.

Еще одна глубокая затяжка…

— Да-а… Начать нужно так, наверное…

***

— Сэнс!

Вопросительное лицо обратилось к вызывающему.

— Джонни, сука, Сэнс!

— Да чего тебе опять не так? — крикнул в ответ он.

— Вон та куча дерьма, Сэнс! Видишь?

— Да… Но подожди, Эван…

Эван махнул рукой и выкрикнул следующее:

— Эта, сука, куча дерьма… — он указал пальцем вытянутой руки на огромную гору щебня, что лежала посреди гор другого мусора и стройматериалов. Вчера был дождь и сейчас солнца не было, так что картина была, мягко говоря, не очень жизнерадостная — должна была быть погружена еще вчера, Джонни!

— Этим должны были заняться Боб с командой, а не…

— Нихера! Джонни, сука, Сэнс! Я поставил тебя ответственным за это дело, а ты, сука, облажался, а сейчас! — Эван остановился, чтобы глотнуть побольше воздуха, и продолжил, — А сейчас, сука, пытаешься выставить меня идиотом, мол, посмотрите, этот идиот кричит на меня, но я то ни в чем не виноват! О боже мой!

— Да я не…

— Да мне похер, что ты "не"! — в очередной раз перебил его Эван.

Он еще долго что-то там пытался впихнуть через левое ухо в голову Джонни, но он, в свою очередь, уже был глубоко в своих философских и, разумеется, единственно верных рассуждениях.

***

Джонни перевернул страницу. Дважды подумал, не вырвать ли ее, но все-таки не стал.

— История, которую я пытаюсь рассказать, может шокировать, заставить усомниться во мне… Точнее…

На улице вновь послышались звуки. Громкий топот копыт, будто табун лошадей пожаловал прямо к порогу, вновь приостановил рассказ. Джонни решил к окну не подходить и, закурив еще одну самокрутку, продолжил писать:

— Раньше я не был верующим человеком, правда, после всего, я даже не уверен, во что верить. У меня сложилось несколько иное представление об устройстве мира, нежели чем оно складывается у большинства других, нормальных людей.

— В общем…

***

— В общем, эта куча дерьма должна исчезнуть отсюда сегодня же, Сэнс!

Бесконечно долгий монолог наконец кончился.

— Хорошо, — тупо ответил Джонни, — эффектно развернулся на сто восемьдесят и пошел в направлении недостроенного многоэтажного здания.

Еще долго сидел он на пятом этаже и смотрел на раскрывающиеся перед ним виды. Тут его вновь потревожили.

— Что, опять балду гоняешь?

— Боб? Ну, конечно, Боб. Твой голос я узнаю из тысячи.

Боб, несмотря на свой бесстрашный вид, заметно нервничал.

— Тут такое дельце есть, Сэнс…

— Что такое? Какой дельце?

— У тебя же высшее медицинское, да? — сжимаясь все сильнее спросил Боб.

— А что, у тебя проблемы с эрекцией? Прости, конечно, Боб, но в таких случаях я работаю только с женщинами, если ты понимаешь, о чем я…

Боб пропустил его шутку мимо ушей и будто тот ему ничего и не говорил, продолжил:

— Джонни, ты доволен своей жизнью?

— Жизнью? — игривым тоном ответил Сэнс.

— Так к чему это я…

Вдруг Боб позабыл обо всей нерешительности и, смотря в глаза своему собеседнику, выпалил:

— У меня к тебе деловое предложение, Сэнс.

Джонни продолжал молча слушать с заинтересованным рисунком на лице.

— Тут через квартал есть один магазинчик…

— И-и? Ну, и что?

— Магазинчик этот нужно ограбить, Джонни. Возьмешься?

— Да ты гонишь.

— Не гоню…

— Чего мы с этого поимеем вообще? Ты только подумай, вот те раз…

— Да ты слушай! В этом деле заинтересован один человек, который готов за это хорошо заплатить…

***

— Нужно было отказаться, да? Да… Так, наверное, думает каждый здравомыслящий человек. Я позволяю себе периодически погружаться в бессмысленные раздумья о том, что было бы, если бы, и так далее. Нет в этом смысла. Никогда не было. Есть только то, что есть, и ты должен с этим что-то делать. Тот, кто наткнется на этот дневник, отнесется к этому, как к очередному фантастическому рассказу какого-то неизвестного писателя-неудачника. На самом же деле, я постараюсь изложить здесь все, что есть внутри меня. Мою… Хм, все, что «было» внутри меня?

***

На дело это мы вооружились пистолетом «Миг-16». Максимально тихий и точный на коротких и средних дистанциях, но, благо, он был нужен только для запугивания. Пошли мы ближе к ночи, людей на улицах уже не было. Лица закрыли черными масками. Бандитскими, прямо как в кино. Не знаю, как так случилось, но я его пристрелил. Продавца, то есть. Я не собирался стрелять, на месте стой, говорю, не двигайся да не дергайся. Он послушал? Нет. Хотел вызвать полицию. Ну, я и среагировал соответствующим образом. Хотел было ему помочь, я ведь медик все-таки по образованию. Но нет, — попал слишком круто, — прямо в сердце. При таком ранении и всей божьей помощью не поможешь и не сделаешь ничего.

Удар по лицу. Затем еще. Мой доклад им не понравился. Боб и еще троица мне неизвестных говорили, как я был неправ. Деньги я получил, но, правда, не так много. На долго ли мне этого хватит и стоило ли оно того?

***

— Первое убийство… Вы читаете сейчас мои записи на этом моменте и в полном отвращении ко мне выкидываете этот мусор в специально отведенное для мусора место. Я, в свою очередь, все равно буду писать дальше, а для чего я это делаю, это поймем только мы с тобой, да? В конце, м-м? В конце всего…

На этот раз звук был сверху. Где-то на крыше копошилась крысиная туча, все больше норовя прогрызть себе дорогу внутрь комнаты. Джонни не обратил на это лишнего внимания и продолжил.

***

— Почти месяц. Вот на сколько мне хватило денег, чтобы ни о чем не беспокоиться. Конечно, я продолжал работать, но все более с меньшим энтузиазмом. Зачем вкалывать, как проклятый, когда можно заработать деньги, сделав пару шагов против человечности, закона и морали? Сижу на втором этаже и смотрю на перекресток. Проезжает машина. Одна, вторая. Третья принадлежит какому-то парню, который в последнее время наворачивает круги вокруг моего места работы. Похоже, пора мне отсюда «умахивать». Плохое у меня предчувствие…

И ведь до чего хорошая у меня интуиция! Правда мозгов маловато будет. Парень оказался одним из людей «Бобова босса». Он вежливо попросил меня сесть к нему в машину, а в случае отказа я бы получил пулю в лоб. Умирать мне не хотелось, и я сел.

***

— Тебе может показаться, что я слишком сильно забегаю вперед, добавляю мало описания происходящего и так далее и тому подобное. И ты попал в точку. Да, так и есть. Почему? Ну, я буду оправдываться тем, что события, описываемые мной в данных момент, произошли столько лет назад, что в моей памяти уже не осталось почти…

Похоже, за дверью кто-то был. Где-то разбилось стекло. Стали слышны звуки топающих маленьких босых ножек. Будто годовалое дитятко выбралось из своей кроватки и сейчас ударом с разбега чуть не сняло обшитую железом дверь с петель. Джонни потушил самокрутку и выдохнул дым из легких. Медленным и спокойным, размеренным движением руки взял ручку и…

***

— Деловое предложение, от которого невозможно отказаться. Умирать я тогда не хотел, несмотря на свою позицию в пищевой цепочке общества. Позицию у нижней ступеньки огромной винтовой лестницы с кучей ответвлений и секретных помещений. Я должен был выполнить еще одно поручение и, так как я этому боссу вроде как приглянулся, то у меня появился шанс в случае успешного выполнения задания стать членом его скаттерской банды. Секс, наркотики, бухло, веселье. И так по кругу. Ишь, чего захотел, а? Ну, как говорится, на что замахнулся на том и на…

***

Страшной силы был удар, но эта дубовая дверь оказалась на удивление крепкой. Джонни все еще сидел за столом, однако его «перо» стояло на месте. Похоже, что звуки решили сделать перерыв и стихнуть на пару минут. Он решил остановить выброс мыслей на бумагу и подумать, прежде чем что-то написать, трижды, а не дважды, как до этого.

***

Я на месте. Передо мной открылся неплохой вид. Высокий забор с железными прутьями был выполнен в виде оплетающих все вокруг растений. Обширная дворовая площадь, покрытая ровно остриженной зеленью и рядами декоративных фонтанов. Несколько человек с оружием патрулируют вокруг этого дворца. Все, что мне нужно сделать, так это запугать хозяина этого места. Я должен объяснить ему, что произошло в том гребаном магазинчике и что за этим делом стоит большой человек скаттерских связей. Чтоб приутих немного. Ну и поручение, а? Одно время мне казалось, что от меня просто хотят таким образом избавиться, но потом это чувство прошло, — я смирился. Купил веревку. Добрый такой, приличных моток метров на двадцать. Подгадал момент, забросил петлю на вершину одного из прутьев и стал взбираться наверх. Так я попал в заднюю часть двора. Там был большой гараж, где стояла пара машин стоимостью в несколько моих жизней. Решил долго во дворе не задерживаться и подыскал себе вход. С досадой выяснил, что дверь была закрыта. Ключ может быть у патрульного? Возможно. В голове созрел простой план действий. Поджидаю его на маршруте, оглушаю по тихому и проникаю внутрь дворца. Так все и получилось. Взял у него связку ключей и с третьей пробы нашел подходящий. Плавно и медленно повернул. Тихий щелчок — и дверь была открыта. Как только я вошел, мне сразу захотелось бросить свой пистолет, заплакать и убежать прочь. Просто куда глаза глядят. Хоть я и не был верующим или просто не выделялся особой впечатлительностью, но то, что я увидел, заставило меня поперхнуться волной приумноженных волнений, что были тогда внутри меня. В этом просторном зале всюду были развешаны золотые кресты, картины на религиозную тему и, что повлияло на меня сильнее всего, — посередине помещения стояла статуя из белого мрамора. Статуя ангела, по щекам которого стекали слезы. Внизу табличка с цитатой какого-то неизвестного мне философа: «Ты не виноват. Я прощаю тебя, и ты прости меня.» Уже через минуту глубоких переживаний я вспоминал эту ситуацию уже со смехом. Почему это так сильно на меня повлияло я не знал. Точнее притворялся, что не знал: Всю жизнь я учился и следовал всевозможным правилам. Потом, после учебы, когда я не смог найти место работы (просто чертово место), я повернул на дорожку, по которой шел сейчас. Дорожка эта была короткая, как мне казалось, я уже начинал видеть ее конец… В самом доме оказалось на удивление тихо. Не только в том смысле, что не было никаких лишних звуков. Я слышал, как бегут по своему бесконечному кругу механические часы. Слышал свои шаги, которые пытался делать максимально тихо, и я был уверен, что если здесь кто-то и есть, то он точно знает, что я крадусь к нему.

***

Новый удар. Похоже, кто-то выкинул из соседней комнаты нечто большое и тяжелое. Раздался протяжный сдавленный женский крик, который медленно переходил в собачий лай, такой, будто собаку эту мучили, пытали и избивали.

Еще одна самокрутка отдала свои последние миллиграммы никотина. Сэнс примерно с минуту сидел неподвижно, смотрел на треснувшую дубовую дверь, затем отвел взгляд и вернул внимание на лист, по которому проходило его «перо».

— Времени у меня, похоже, уже совсем мало.

Джонни перевернул страницу и продолжил выписывать свои последние строки.

***

И вот я, в обычной уличной одежде, двадцатипятилетний пацан, стою и направляю пистолет на старика лет шестидесяти-семидесяти. Он смотрит на меня спокойным взглядом, оценивает меня, будто уверен, что я не нажму на курок, и его жизнь не оборвется. Или ему просто все равно? Не знаю.

— Ты от Эрвина? — прохрипел старик.

— Да. Ты знаешь, зачем я здесь. Знаешь?

Руки мои в тот момент невольно дрожали. Старик все это видел и читал меня, как книгу. Или, скорее, надпись на заборе.

— Вы убили моего внука. Это я знаю.

— Я здесь, чтобы попросить прощения.

— Прощения?! Эдак ты прощения просишь? Наставил на меня пистолет, вломился в мой дом и просишь прощения? — старик насупил брови и хмуро посмотрел на меня.

***

— Хотел бы я сказать так, как написал… Глядя на последние строки, Сэнс, с приятной улыбкой на лице, будто пробовал на вкус такое развитие событий, смаковал его. Ему нравилось думать об этом сейчас, спустя столько времени, он хотел, чтобы все так и было. Джонни зачеркнул строку.

***

— Я здесь, чтобы убить тебя, понимаешь, старик?

— Так чего же ты не стреляешь? — вызывающе раздвинул свои немощные руки в стороны тот.

— Есть другой вариант…

В дверь позади него начали ломиться.

— Черт возьми! — Сэнс запаниковал.

Старик, который секунду назад сидел весь такой беспомощный и немощный на своем кресле, — ловко подскочил, перекатился и схватил пистолет, что лежал на кофейном столике рядом с пепельницей.

Джон выстрелил первый. Пуля прошла навылет через грудь старика, но тот не повалился на пол, а словно непробиваемая крепость остался твердо стоять на месте. Второй выстрел. Пуля прошла навылет. Хороший выстрел. Прямо в лоб.

II Клеймо

Голова все еще болела?

— Где это я? — подумал Джонни, глядя на бесконечно просторный и все покрывающий потолок из красного потрескавшегося камня.

Он попытался встать на ноги, но это оказалось мучительно сложно. Сложно до боли.

Ему казалось, что он забыл, что такое ходить, а мозг, в свою очередь, наказывал его, отдавая болевыми импульсами в виски. Вдруг он понял, что ничего не слышит, как будто находится под водой. Способность эта вернулась к нему резко и крайне неприятно. Звуки тысяч металлических ударов достучались до его барабанных перепонок. Кто-то кричал, выл, что-то рассказывал. Постоянный стук чего-то металлического перестал действовать на нервы, как было вначале.

— Да где же это я?! — истерично выкрикнул Сэнс.

Неожиданно для себя он получил ответ:

— О бедный, бедный мальчик. Давай я помогу тебе. Давай, вставай.

Джон не понимал, кто с ним говорит. Его начали трогать. Кто-то взял его за руки, он это отчетливо чувствовал и понимал. Панически изворачиваясь, он постоянно мешал незримому помощнику.

— Успокойся, мальчик. Тебе нужно дышать глубже. Расслабься. Ну же.

Женский голос успокаивал его, и он начал поддаваться. Перестал изворачиваться и дал поднять себя на ноги. Только он встал, как сразу и вспомнил как это — ходить. Джон мог стоять и даже медленно перебирать ногами. Это его радовало и успокаивало еще больше.

— Ну, как тебе, легче, мальчик? — спросил немного встревоженный голос.

— Д-да, спасибо тебе… — неуверенно отвечал Джонни.

— Ты все еще не можешь видеть?

— Могу, вроде… — тупо и не задумываясь ответил он.

— Это скоро пройдет. Скоро…

Почти сразу после ее слов Сэнс понял, что не улавливает сути. Его глаза были словно не его, а чужие. Они словно просто лежали внутри его орбит и пытались шевелиться. Безуспешно шевелиться. За осознанием пришел свет. Ослепляющий. Сэнс чуть было не упал, как оловянный солдатик по стойке смирно падает назад затылком. Чужие руки удержали его на ногах. За стеной из света в быстром темпе стали проясняться детали. Джонни мог видеть, слышать и ходить. Теперь он был почти полноценен. Теперь он видел, как вокруг него работают люди. Кто-то был абсолютно голый, кто-то в каком-то грязном тряпье. Все они дробили кирками красный камень. Все вокруг было из красного камня. Потолок, скрывающий небо, горы, что виднелись вдалеке, даже странные, похожие на деревья, растения, были из красного камня.

— Где я? — вновь спросил Джон с тоской и непониманием.

— Радуйся, мальчик, ибо ты в безопасности. Ликуй, молись и работай, и все будет хорошо! — голос девушки сменился на радостный, будто у нее только что родился сын.

Джонни наконец обратил на нее внимание. Перед ним стояла полуобнаженная девушка примерно его возраста и смотрела на него понимающими, милыми глазами.

— Черт возьми! Мила? Это ты?

— Я не помню своего старого имени, мальчик.

— Мила! Ну точно ты! Мы же с тобой учились в одной группе, гуляли вместе!

— Да?

— Еще как да! После окончания учебы мы разлетелись кто куда, и я тебя больше не видел. Так где ты пропадала, как жизнь?

— Пропадала… — повторила девушка, пытаясь понять значение сказанного.

Радость встречи стала выветриваться, и Джон опять задался насущным вопросом.

— Где мы, Мила?

— Это гостиная. Не забудь снять обувь, прежде чем войти. — настороженно предупредила она.

— Мила? — с тенью сомнения проговорил он.

— Да… Мила… — в глазах ее показывалось неминуемое осмысление. Зрачки быстро забегали из стороны в сторону, но затем все быстро вернулось на свои места.

Джонни оторвал свое внимание от девушки и осмотрелся еще раз. Куча людей вокруг долбила камень, собирала глыбы и куда-то относила. И так постоянно. Некоторые, с разбитыми в кровь руками, бросали свои инструменты и садились рядом друг с другом, тихо постанывая.

Открылась дверь. Оглушительный шум, похожий на открытие тяжелой ржавой двери, залил собой все окружение. Люди схватились за головы, и Сэнс не был исключением. В два громких взмаха нечто исполинское пролетело перед взором Джона. Он успел осмотреть гиганта лишь в отдалении. Особенно выделялись: "Огромный хвост, из которого во все стороны выходили еще и хвосты поменьше. Крылья пылающие огнем и с каждым взмахом все сильнее опаляющие красный камень, который в некоторых местах уже становился черным".

Он успел усмотреть на его основном хвосте огромную продолговатую рану, из которой небольшой речушкой струилась кровь.

— Вертихвост! — послышались крики немощных и обессиленных. Они поднимали руки к каменному небу и провожали взглядом и мерным гудением этого исполинского дьявола.

— Это великая честь, лицезреть Вертихвоста и быть живым… — подметила девушка, явно замечая, что Джонни не понимает своей удачи.

— Мила, скажи мне, где мы, или я сойду с ума, честное слово!

— Называй это место своим домом, так будет легче, мальчик… — сожалеющим тоном произнесла она.

— Черта с два. Я выберусь отсюда, Мила. Ты со мной?

Девушка невольно рассмеялась. Смех был истерический, а на лице была гримаса отчаяния. Она смеялась, но была готова заплакать.

Сэнс стоял и в ступоре смотрел на эту картину, затем добавил:

— И почему ты, черт побери, называешь меня мальчиком?!

Где-то справа от Джонни раздался протяжный вой. Звук был такой, будто какой-то человек кричал сразу несколькими голосами. Джонни повернул голову в сторону звука и невольно упал прямо на задницу. Перед ним встала картина смерти. Его смерти. Неописуемо многое количество эмоций пролетело через него вихрем. К нему пришел кусочек пазла, без которого понимание ситуации становилось невозможным. Теперь он мог ассоциировать свое положение только с одним: "Он в аду, черт возьми!"

Его незамедлительно охватил дикий ужас. Он подскочил на ноги с той же скоростью, что и упал на задницу и побежал, куда глаза глядят. А глаза его теперь видели очень уж многое. Постоянно цепляясь за самые разнообразные жуткие картины, Джонни начинал бежать все быстрей и быстрей. Теперь он видел, как на красном каменном небе, на огромных железных цепях с заостренными и торчащими во все стороны крюками висели тысячи тел. Кровь из них струилась, казалось, бесконечно. Попадая на камень, она превращалась в красноватый туман, который моментально, будто живой, улетал прочь в далекие дали, недоступные его взгляду. Вот его взор махнул куда-то вправо, где он увидел, как две человекоподобные собаки раздирали человека в лохмотьях. В одной из них торчала кирка, — видимо, — это ему не особо помогло. Джонни уже начинал слышать топот позади себя. Он понимал, что его догоняют, но сделать ничего не мог. Все, что ему оставалось — бежать. Бежать и ждать, когда его разорвут на части.

Сэнс резко свернул в сторону и очень удачно подгадал для этого момент — существо с десятью мордами прыгнуло на свою жертву, чтобы смачно полакомиться, но, увы, промахнулось. Чудовище недолго горевало по этому поводу и уже готовилось для нанесения нового удара. Сэнс схватил ртом воздух и, не получив достаточного его количества, упал, задыхаясь. Чудовище жадно ринулась к его обездвиженному телу, но и тут его постигло небольшое разочарование. Тупая тощая тварь выпрыгнула из-за каменной насыпи и вгрызлась прямо в морду чудовища. Красная жидкость, что полила рекой, не умещалась в пасти и разливалась повсюду. Чудовище не заставило тварь долго ждать и резким движением впечатало ее в землю. Все морды существа жаждали крови, сойдет и эта. Пока оно насыщалось шавкой, Джонни решил действовать. Он встал на ноги и, отдышавшись, крепко сжав кулаки и собирая всю свою волю и решимость, — бросился нахрен отсюда и чуть не закричал. В его голове был ураган, и ему нужна была минута спокойствия, хотя бы минута, но ему ее не давали. Джонни с ужасом обнаружил, что оставляет кровавые следы — его ноги были стерты и камень, что лежал под его ногами, уже ею насыщался. Красный пар молниеносно улетучивался куда-то вверх, а Сэнс уже слышал топот чудища. Крики людей и рев зверя, что за этими людьми вышел на охоту, смешались воедино и их даже сложно было отличить. Монстр кричал так же, как люди, которых оно разрывало и пожирало. Пробегая мимо очередной насыпи, Джонни заметил человека в одних рваных трусах, который не обращал внимания на весь происходящий кошмар и просто долбил киркой красный камень. Джонни в голову ворвалась безумная идея. Идея, что встала впереди всего хаоса, что сейчас вертелся в его голове. Ему нужна кирка. Он быстро огляделся и не нашел ничего похожего.

— Нужно действовать быстро и без раздумий. — упорядочил мысль в своей голове и побежал к человеку.

Тот, с длинной бородой и густыми бровями, смотрел на Сэнса, не прекращая работы. В его глазах читалась грусть и бесконечная усталость.

— Прости! — крикнул Джонни и со всей силы ударил его по коленной чашечке. Хрящ хрустнул и человек, роняя кирку, сбился и ног и тихо застонал. У него не было сил кричать. Сэнс быстро подхватил инструмент и начал добывать этот чертов камень. Он твердо решил добывать его несмотря ни на что. Внутри него была нерушимая уверенность, что именно так он и должен поступать. Это именно то, что ему нужно. Это ему необходимо. Он убедился в этом особенно сильно после того, как в метре от него кровожадное чудовище пожирало бывшего владельца рабочего инструмента. Закончив трапезу, оно, игнорируя Сэнса, повернулось спиной и бросилось за следующей жертвой.

Джонни продолжал долбить и долбить этот камень почти без передышек. Долбить и долбить. И откуда ему было знать, что на его лице, прямо над левым глазом, появилось крохотное пятно, напоминающее ожог от раскаленной, идеальной по форме, железной трубочки. Откуда ему было знать, что спустя тридцать лет, которые он потратил на добычу красного камня, жалкое пятно пестрило ярко-красными полосами, напоминающими шрамы от удара молнии. Полосы расползлись чуть ли не на половину его лица… Это было его… Клеймо? Это было…

III Молодые столпы общества

В мрачном зале собралось несколько существ. Все они старались качественнее другого подтереть зад своему любящему отцу.

— О-о-о… Барон Мюнхоллен, добро пожаловать, присаживайтесь, — присаживайтесь!

— Не желаете чаю? Может, кофе?

— Мясо, салаты, чего покрепче?

— Не нужно мне ничего, пшли вон! — барон грозно взмахнул руками и маленькие бородатые полулюди-полупсы разбежались по темным углам.

Барон сидел на троне в просторном зале, который освещался лишь одной огромной жаровней в центре. Огонь был неестественно красного цвета, а его лепестки будто пытались дотянуться до чего-нибудь живого, налитого кровью, полного жизни… К жаровне прискакал человечек, ноги которого были похожи на лошадиные, а туловище, изгибаясь, терлось об пол при передвижении, не в силах выпрямиться. Человечек подбросил из чугунной, заляпанной в различных жидкостях, кастрюли, свежего мяса. Предположительно человеческого. Огонь разгорелся ярче и, к удивлению сидящего напротив жаровни голого человека в клетке, лепестки его не подползли ближе, а напротив, сжались, и полностью скрылись в пожарище.

— Почему меня не кормят! Блюда мне! Блю-ю-да! — жирная харя барона требовала мяса.

По каменному покрытию зазвенели тихо брякающие кандалы, и маленькие звероподобные люди зашевелили лапками и разбежались в поисках еды. Один из самых находчивых быстро подскочил к клетке рядом с наблюдательным человеком. Женщина стала громко визжать и просить пощады, но все без толку. Она уже давно не ела, потому даже с таким маленьким и тощим созданием не могла справиться.

Человечек тащил ее за волосы, а наблюдающий решил сидеть тихо и лишних звуков не подавать. Девушка слишком громко визжала, потому посадила голос. Тихо, сдавленно крича, она продолжала барахтаться пока человечек подтаскивал ее к жирному барону. И о счастье! В маленького тощего человечка бросили кривое копье и попали ему в туловище. Бросок был слабый и человечек все еще был жив. Он истекал кровью на чистый каменный пол и что-то бубнил себе под нос. Девушка так сильно мечтала и жаждала спасения. Счастье продлилось недолго. Из темноты вышел похожий на первого человечек, только немного крупнее и с маленьким бараньим рогом, торчащим из левого уха. Девушка сквозь слезы вновь начала кряхтеть и брыкаться в тот момент, как новый человечек пытался ухватить ее за волосы.

— Живее! — послышался тучный бас барона.

То, что происходило дальше, наблюдатель решил предоставить лишь своей яркой и красочной фантазии. Он отвернулся, закрыл глаза и вцепился руками в прутья клетки. Чавканье и постоянные отрыгивания доносились со стороны трона, а когда наступила тишина, — очевидно, — наступил конец приема пищи. Он услышал, как в суете звероподобные бряцали кандалами. Человечки уже держали в ручонках ведра и тряпки белоснежного цвета. Странная жидкость, что была в маленьких стеклянных сосудах, начисто смывала всю грязь и кровь. В общем все, что оставалось после трапезы, тщательно убиралось старательными зверьками. Барон довольно хмыкнул и облизал свои толстые пальцы с длинными и тонкими когтями.

— Чан мне! — сказал, отрыгнув, барон.

Зверьки поднесли огромный начищенный металлический чан серебряного цвета. Барон начал что-то из себя извергать. Что именно, наблюдающий решил опять предоставить своей фантазии. И только спустя несколько минут, когда последние бряцающие звуки утихли, человек открыл глаза. Обстановка сложилась спокойная. Барон мирно посапывал, сложив ручищи на своем девятом подбородке, что лежали на его пузе, раздуваясь, как рыбий пузырь. А рядом с клеткой лежала неприметная зверюшка с искривленным от боли и ужаса лицом, из глаз которой постоянно шли слезы.

***

— Тс-с… Теперь тихо. Там… — шепотом передавал своему напарнику бородатый мехмет. Напарник в ответ лишь кивнул и продолжил аккуратно перебирать ногами.

В час наступившей фазы, ногами нужно было перебирать с двойной осторожностью. Весь песчаный берег был усеян костями животных и людей.

— Прилив скоро… — шепнул в ответ напарник.

— К приливу мы уже будем за Горехолмом, друг.

— Надеюсь, брат. — ответил, кивая, напарник.

Солнце было уже в зените. Красные мерцающие звезды были видны в дневное время и напоминали сломанную гирлянду. Одни тухли, другие с новой силой взрывались ярким светом.

— Сколько мы так уже идем?

— Не знаю, брат. Больше года уже, это точно.

— Я вот сбился на пятом месяце второго года.

Напарник кивнул и продолжил топать, утопая в песке.

— Кар! Кар! Кар! — тысячное воронье эхо врезалось в устоявшуюся тишину. Из песка начали вырываться вверх бесконечные птицы, похожие на воронов, но вот клювы их были вытянуты, а на конце вырезались тридцати-сорока сантиметровые иглы.

— Ты говорил, что успеем до прилива, брат!

— Успели, друг, успели! Сейчас вот! — кричал мехмет, лежа на животе.

Песок, в десяти метрах перед ними, резко осыпался и образовал идеально ровную овальную пропасть.

— Туда, друг, туда! — мехмет пытался перекричать карканье, но это было невозможно. К счастью, его напарник и так знал, что нужно делать.

— Давай, давай, без тебя не уйду!

Напарник еле продвигался. Уже три ворона впились ему в правую ногу и погибли сразу же. Три черные иглы напитались его кровью и стали «расцветать» в разные стороны, образуя новые иголки.

— Я… я не смогу, брат… — держась за ногу сказал напарник.

— Ну, знаешь ли! — мехмет бросился к другу на помощь. Вороны продолжали вылетать, но до этого момента ему везло, так, что он до сих пор был без единой царапинки.

— Не иди! — крикнул напарник, но тщетно, ведь карканье опять усилилось.

Справа от мехмета уже собиралась огромная, закрывающая солнце, красная волна. Жидкость медленно готовилась одним порывом принести разрушение и уничтожение. Одна из птиц впилась в безымянный палец левой руки мехмета. Он вздрогнул, но не растерялся. Выхватил из кожуха свой наточенный кинжал и рубанул себе палец. Стараясь не обращать внимание на боль, он тремя быстрыми ударами порубил иглы и взвалил друга на себя. Волна собрала последние нужные для ее воли капли и ринулась вперед. Все вороны, что не успели улететь, в один момент, коснувшись жидкости, теряли всю свою плоть и осыпались горсткой костей. Мехмет четко видел свою цель. Скрывающийся за песком бездонный провал грозил исчезнуть за считанные секунды. Последнее карканье прекратилось, волна завершила свой очередной прилив. Солнце исчезло, и в небе остались лишь звезды. И еще множество прибавилось сегодня. В этот раз человеческих среди них не было.

***

Раздался хлопающий выстрел гарпуна.

— Пау! Как я, — как я! — мускулистый зверь с туловищем лошади и лицом человека стоял на двух ступнях и держал заведенный гарпун.

— Попал… И откуда только эти вороны лезут?

— А никто не знает. — заржал зверь и добавил, — даже Мюнхоллен, поговаривают, и тот не знает!

— Да быть не может. — длинное, вытянутое туловище махнуло руками-спичками, — Отец все знает и все понимает…

— Глупый ты, не может быть такого, чтобы все знал да понимал! — притопнув ступнями ответил зверь.

— А я тебе говорю, все знает! Все понимает! — передние зубы человеческого лица в гневе выдвинулись вперед, а подбородок впал назад, словно отделился от черепа.

— Ишь чего удумал! — не успела вытянутая тварь договорить, как из лба выглянуло острие кинжала.

— И-и-и, чего-о-о… — зверь попятился и, услышав короткий свист, получил еще один кинжал в брюхо — первый попал в ногу. Зверь повалился на бок и начал истекать кровью. Выпученными глазами пытался отыскать обидчика, но так никого и не смог разглядеть за стеной из зеленых плодоносящих яблонь.

— Сейчас ты мне скажешь, где барон.

***

— Сегодня тебя пустят на мясо, без вариантов. — зверек смотрел на человека в клетке. Тот молча смотрел на зверька, похожего на лисицу, но с перекрученным на бок телом человека.

— Ты уже долго не ел, но все еще выглядишь крепким, хм-м… Наверное, нужно еще подождать… — писклявым голосом протараторила лисица.

— Барон просыпается, мелюзга.

Лисица бросила на него подозрительный взгляд и стремительно ускакала в темноту. Мюнхоллен перестал храпеть и поднял веки.

— Хм-м… — барон нахмурился, — что это я чувствую…

Толстый свиной пятак начал быстро подергиваться. Баронская туша поднялась с трона и стала медленно продвигаться к жаровне.

— Неужели…

Короткий свист — и кинжал торчит из шестого подбородка.

— А-ах! Тва-а-рь! — туша растопырила руки и пустилась в сторону, из которой вылетел кинжал. Мелкие зверьки закопошились.

— Кто посмел посягнуть на меня?!

Тем временем человек в клетке схватил пробегающего мимо зверька и разбил его голову о железо.

— Последний из мехметов тут. Неужели пророчеству суждено сбыться? — думал про себя заключенный.

Еще свист — и кинжал уже впивается в правую ногу неповоротливого Мюнхоллена.

— Так ты меня не убьешь!

— Я знаю. — мехмет вышел из тьмы и встал прямо перед жаровней.

— Р-разорву! — ослепленный злобой барон кинулся на жалкого человека.

Мехмет достал свой последний кинжал и приготовился к броску. Минхоллен двигался не очень быстро, но, все же, времени было мало. Бросок. Кинжал попадает барону прямо в бровь. Кровь начинает заливать его харю и стекать по подбородкам на пол. Он попытался задавить мехмета, но тот ускользнул в сторону. Раздался многочисленный плач зверолюдей. Барон на всей доступной ему скорости затормозил, но наступил на зверодевушку и поскользнулся на кровавом пятне. Всей тушей протаранив жаровню, он перевернул пожарище, и огонь выбрал его своей первой жертвой. Мехмет уже вскрывал замок на клетке во время ужасного рева жирдяя и бессильно ревущих и заливающихся слезами человечков-зверьков.

— Спасибо, мехмет.

— Пока я жив нам нужно найти Мерентария. Его самого или то, что он после себя оставил.

— Нам нужны знания. — согласился человек.

— Знание — сила, брат. Через страдание к великому. Саво авернис. — мехмет перекрестил себя крест накрест.

— Саво сатурнис. — человек повторил за мехметом и в блаженстве закрыл глаза.

IV Через страдание

Удар. Еще удар. Погрубевшая и чернеющая, словно потрескавшиеся угли, кожа, уже не знала боли. Он уже привык к ней и просто презирал ее. Мимо в ужасе пробежал очередной несчастный.

— Вечно они убегают. — бормотал про себя Джонни.

За все это время Сэнса пытались убить раз сорок, не больше, на удивление. Он был готов к этому и всякий раз выходил победителем. На его счету было уже с десяток жизней, если, конечно, убийство в этом месте можно считать убийством, в привычном понимании этого слова. К Джону подкрадывался вопрос: "Что будет, если умереть в аду?"

С ответом он не хотел торопиться.

Крики и удары о камень заглушились под ревом вертихвоста. Громадная тварь вновь пронеслась мимо Сэнса. Он увидел ее второй раз в своей… жизни. По нескольким каменным карманам пронеслись убийственные потоки ветра. Несколько десятков человек вынесло оттуда, и всех до единого ждала смерть от падения. Джон уже выучил назубок все ближайшие окрестности и знал, куда соваться не стоит. Страх, что затаился глубоко в его сердце, уже давно пустил корни, пронзающие все его тело. Каждую клеточку. Сэнс научился бояться, а вот разучиться никак не может. Именно страх заставляет его долбить и долбить этот камень до скончания веков, ведь иначе нельзя. Иначе — смерть.

Удар. Еще удар. И тут сердце Сэнса чуть не треснуло, как та кирка. Цевье отвалилось. Джон больше не мог добывать камень. Это конец.

— Меня сожрут! — мысль, приводящая его в ступор, врезалась в его подсознание и не давала двинуться. Он уже так сильно свыкся со своим тяжелым положением, что теперь даже не знал, что ему делать. Он не может выполнять свою функцию. Он бесполезен. Бесполезен и его разорвут на куски.

Пускай будет так... Он уже не мог продолжать дальше в том же духе. Только сейчас, когда его вечный инструмент был уничтожен — он осознал, что устал. Как же сильно устал. После минуты ужаса и беспокойных размышлений, Джонни смог взять себя в руки.

Он взял и решил сдаться.

Пришла пора…

— Умирать… — прошептал он.

Смех… Он услышал смех. Странный такой, вроде как даже издевательский, но смех. Давно он уже не слышал ничего подобного. Только крики чудовищ, которые так похожи и одновременно не похожи на людей.

— Кто…

— Здесь? — перебил его завышенный мужской голос, — Кто здесь, верно? Вот, в чем весь вопрос!

Джонни не сразу понял, откуда доносился голос, он словно окружал и доносился сразу со всех сторон. Но теперь понял. Из ниоткуда, прямо перед ним, на каменной насыпи, появился человек. Человек этот был непростой… На нем был фиолетовый костюм с забавным длинным воротником и сильно, почти по локоть, закатанными рукавами.

На пальцах его было три сверкающих разным цветом кольца, а на шее тихо побрякивал амулет на ржавой цепочке с орнаментом в форме человеческого черепа.

— Кто ты? — пытаясь не подать виду, что он удивлен, сказал Джон.

— У меня к тебе есть интересненькое дельце. — улыбаясь и потирая руки сказал странный человек.

— Какое еще, к черту, дельце? — нервно ответил Сэнс.

— Ах… У меня приключилась беда, добрый человек. Понимаешь ли, я гулял среди этих шикарных… эм… каменных красот и тут р-раз! И я теряю свою драгоценную черную иголочку. У меня, видишь ли, очень плохое зрение, так что я не смогу найти ее без чьей-то помощи, а тут смотрю — ты стоишь. Да такой грустный еще, ей богу!

— Ты хочешь, чтобы я нашел твою иголку?

— Люблю интеллектуально развитых собеседников. Это так вдохновляет! — постоянно пританцовывая на месте продолжал своим высоким мелодичным голосом заливать человек в фиолетовом наряде.

— Я не смогу ее здесь найти, это глупо!

— Ты даже не попытаешься помочь мне? — обиженно сказал он.

— Даже не попытаюсь.

— Ну что ж, тогда мне придется найти еще кого-нибудь. Пока! — человек развернулся на сто восемьдесят, спрыгнул с насыпи и, гуляючи, без малейшей опаски в своих движениях, продолжил поиски, будто он ни с кем и не встречался.

Джон постоял еще примерно с минуту и думал, что это сейчас было. Так и не получив для себя ответ, он продолжил стоять на месте и ждать, пока его убьют. Джонни стоял примерно два часа и, к своему удивлению, за все это время не встретил ни одного беднягу, что убегает от своей кровожадной смерти, ни одного чудовища, только крики вдалеке и, как всегда, постоянные железные отклики тысячных столкновений с камнем.

— У меня к тебе есть интересненькое дельце! — услышал где-то неподалеку все тот же голос безумца.

Сэнс обошел крупную насыпь и протиснулся меж двумя огромными красными валунами, которые облокотились друг на друга, не позволяя себе упасть. Перед ним открылась следующая картина: — "Три мужчины, двое в тряпье и один полностью голый, держали в руках кирки. Двое, те, что в тряпье, продолжали долбить камень, а на третьего, который решил остановиться и поболтать с сумасшедшим, они не обращали внимания."

— Помоги мне найти мою черную иголочку, пожалуйста! — продолжал человек в фиолетовом.

— Я помогу… Конечно, я помогу… — будто загипнотизированный, своим голосом и движениями он выдавал себя за лишенного воли.

Джонни решил затаиться и наблюдать, что же из этого выйдет. Эта необычная для этого места ситуация была хоть каким-то развлечением.

— О, спасибо! Спасибо тебе, добрый человек! Я потерял ее где-то вон там! — пальцем вытянутой руки он указал в сторону и добавил, — если найдешь мою иголочку, то я дам тебе свое колечко!

— Зачем мне твое колечко? — послушным бездумным голосом спросил голый мужчина.

— При помощи этого колечка можно выбраться отсюда! — хихикнув сказал безумец.

— Выбраться… отсюда… — повторил про себя Джонни. Неужели можно? Выбраться…

Джоном овладело чувство, будто он чего-то лишился. Чувство, словно он упустил свой счастливый, воистину уникальный шанс! Именно к нему, — из всех людей, что были здесь, — именно к нему подошел этот пришелец. И он отмахнулся от этого подарка судьбы. Отказался от спасения. Шанса на спасение. И тут Джон чуть не подавился собственной слюной. Голый мужик, сделав два шага в сторону от себя, вскрикнул:

— Нашел! Вот тебе иголочка. Черная.

И тут в Джонни проснулась раздирающая его зависть. Как же так? На его месте мог быть он, он был так близок к спасению и отвернулся от него...

— Я свободен? — спросил голый человек, протягивая иголочку безумцу.

Безумец кивнул, но не шевелился и ждал, пока он отдаст ему ее. Сэнс сделал рывок вперед и, позабыв обо всем на свете, взял мужчину в удушающий захват. Он не мог выбраться из захвата и лишь бессильно размахивал руками и дергал ногами. Мычал и стонал. Ему не хотелось умирать, ведь свобода так близко. Остальные просто косились в сторону происходящего и продолжали долбить камень. Мужчина издал последний вздох, а ослепленный завистью Сэнс, подобрав иголочку, встал перед безумцем.

— Вот тебе иголка. — сказал Джон, умерив возбуждение, и протянул ее фиолетовому.

Сумасшедший коротко хихикнул и подошел к нему, чтобы взять иголочку, но тот отдернул руку.

— Сначала кольцо. — отрезал он.

Он молча, пристально наблюдая за ним, и все так же улыбаясь, стянул с себя сверкающее красным кольцо. Одел его на другой палец, затем, веселясь, наблюдая, как изменяется лицо Джона, он стянул с себя другое кольцо, что светилось зеленым. Он снова коротко хихикнул и протянул кольцо ему. Тот, в свою очередь, быстро выхватил его и отдал иголку.

— Ну что? Хи-хи, доволен?

Джон одел на себя кольцо, но ожидаемого чуда не приключилось.

— Как?! Как мне выбраться отсюда? Как это кольцо работает?! — злобно кричал Сэнс.

— О-о-о, мой дорогой добрый друг! Это кольцо поможет тебе выбраться, да, но только это одно из трех колец, которые тебе нужны, понимаешь? — безумец коротко хихикнул.

Взгляд Джона очерствел и остановился на двух оставшихся у фиолетового кольцах.

— Я знаю, я знаю о чем ты думаешь, мой друг! Но поспешу тебя предупредить!

Сэнс не дал ему договорить и со всей силы вмазал ему своей мускулистой обугленной рукой по роже. Безумец повалился с ног и продолжал улыбаться, обливаясь кровью из рассеченной брови. Джон подхватил лежащую рядом кирку и, особо не целясь, влепил острым концом ему прямиком в область глаз. Кирка вошла сквозь его голову в красный камень, а кровь, моментально превращаясь в пар, уже улетучивалась куда-то вдаль. Сэнс лихорадочно стал срывать с его пальцев яркие кольца, но они никак не хотели сползать. Тогда он снова взял кирку, прицелился и вмазал прямо по пальцу с синим кольцом. Тут его ждало разочарование и удивление. Кирка от удара погнулась, а пальцы остались на месте, даже без царапинки. Он пытался откусить их, раздавить ногами, размозжить лежащими рядом красными камнями. Все тщетно.

— Повеселил-повеселил! — раздался хихикающий голос.

Джон подскочил, схватил погнутый инструмент выживания, и готовился к бою. Двое других по прежнему долбили камень.

— Знаешь, пожалуй, ты мне нравишься. — голос раздался позади Сэнса, в чем он окончательно убедился, когда на его плечо положили руку.

Джонни дернулся в сторону, его охватывал страх, но он не давал ему больше себя контролировать. В нем снова горел огонь, желание выбраться, желание жить. И жизнь свою он обязательно изменит, хрен его знает как, но изменит. Только бы получилось… Он верил, что это возможно. Он вернется. А сколько всего изменилось в мире за те десятки лет, что он тут провел. Это же с ума сойти можно! И как только он за это время не сошел с ума?

— Ты один из них! Из чудовищ?! — ошарашенно кричал Сэнс.

— Из чудовищ? Хм-м… Для тебя, непутевого, мой друг, возможно, так и есть…

— Что ты такое, черт побери?

— Твоя удача, что меня не легко обидеть, Джон! Хи-хи, я не «что», я — «кто». Мое имя, хм-м… Мое имя… Тебе лучше называть меня Астодеус! Или повелитель, господин, владыка — так тоже сойдет, хи-хи.

Кожу Джона уже в который раз обдало, будто кипятком плеснули. Он выронил кирку и схватился за лицо двумя руками.

— Ой-ой-ой, а знаешь ли ты чего это такое с тобой происходит? — комично коверкая себя спросил владыка.

Сэнс отрицательно помотал головой. Боль была слишком сильная, чтобы говорить.

— А-а-а, это, дружочек мой, клеймо у тебя. Не знаю чье, не знаю, когда и за какие заслуги, но ты его заработал, угу… — господин сложил руки у себя на груди и встал в величественную позу, высоко подняв подбородок и прикрывая глаза.

Боль прошла и через несколько секунд образовавшейся паузы, спросил:

— Что еще за клеймо?

— Знаешь, Джон, ты хоть и умный, вроде, парень, но вопросы… Вопросы твои постоянные! — тут владыка цокнул и продолжил — доставать они меня уже начинают! Так-с, давай-ка сделаем так. Тебе нужно хорошее образование и стальная выдержка, если хочешь попасть к центру. Не могу же я пустить тебя туда, такого неотесанного оборванца в оборванном тряпье! Извините меня! При Астодеусе! Да ни за какие души, упаси боже! И эти вопросы! Ай-ай-ай, надеюсь, ты не огорчишь и не разочаруешь меня, Джонни!

— Погоди ты тараторить, я ничего не успеваю понять…

— Понять-понять! Аргх! — повелитель сделал паузу, два раза глубоко вдохнул и выдохнул, затем три раза присел, размял руки в запястьях, а после замер. На его лицо медленно наползала прежняя улыбка. Он был спокоен. Продолжил:

— Посмотри на свое зеленое кольцо, Джон.

Он сделал, как ему велели.

— Смотришь?! — вскрикнул вдруг, как бешеная собака, Астодеус.

— Да! Смотрю.

— Хорошо. А теперь сожми кулачок…

И тут понеслось. Все вокруг быстро завертелось и превратилось в сплошную разноцветную кашу. Джона понесло куда-то, куда он точно еще не попадал. Он чувствовал, что летит, но не видел этого, он понимал, что его тело преодолевает необъяснимо огромные расстояния, но сам он физически ничего не ощущал. Вдруг вся цветовая каша резко, так же резко, как закружилась, остановилась, и приобрела смысл. У Джонни сильно кружилась голова, потому он просто лежал на земле и смотрел куда-то… Вверх? Когда он пришел в норму, он аккуратно встал на ноги и продолжал смотреть вверх. Где-то там, высоко-высоко, была земля. Точнее, там даже были, вроде бы, какие-то постройки, замечалось какое-то движение. Сэнс опустил взгляд и всмотрелся в горизонт — далекий голубой горизонт пустоты. Он посмотрел вниз, и увидел он нескончаемое штормовое море. Волны необъяснимо, против законов физики, вздымались то тут, то там, и расходились в разные стороны. Тут Джон понял, что стоит на чем-то невидимом. Он был уверен, что он не висит в воздухе, а именно стоит. Притопнув дважды ногой, удивился еще больше, когда его тело подкинуло вверх, а луч зеленого света в его кольце выстрелил в землю над его головой. Сэнс с огромной скоростью понесся наверх. Спустя мгновение, он стоял посреди… Города? Вокруг ходили люди в приличной одежде. На них были не изодранные тряпки, как на нем, а красивые, унизанные камнями платья, лица их были закрыты масками, а на головах плотно сидели капюшоны.

Некоторые из них передвигались не пешком, а на собакоподобных, размером с медведя, животных. Глядя на их многозубые пасти, сразу можно было понять, чем они питаются. Всюду были дома из камня и песчаника. Ярко светило солнце. Сэнс уже и забыл, что это такое. Жарко, однако, не было. Здесь было идеально. И так… тихо? Тут Джонни понял, что все они передвигаются в полной тишине. Никто не разговаривает и ведет себя максимально осторожно. И смотрят. Все смотрят на него. Он не видел их глаз за масками, но отчетливо ощущал на себе их скользящие взгляды. Скользящие, а иногда и впивающиеся. И вторых, как ему казалось, становилось все больше. Он здесь один такой. Незваный гость. Примут они его за врага? Интересно, за кого его еще можно принять… Очень медленно к нему начал приближаться один из них. Человек в маске, но в маске другой, не такой, как у всех вокруг. В нее был инкрустирован большой голубой драгоценный камень, что сильно выделяло его из толпы.

— Из какого дома будете? — робко спросил он.

— Из во-он того. — тупо ответил Джонни, указывая пальцем на стоящий позади него дом из песчаника.

Можно не говорить, чем это кончилось. К нему быстро подошли еще двое в масках и попытались скрутить его, но это оказалось для них не так просто. Сэнс был сильнее их физически, он оттолкнул одного так, что тот упал на спину и еще полметра на ней проехал, а второго, взяв за шиворот, бросил в сторону, как тряпичную куклу.

— Ну-ну! Не нужно ссориться! — крикнул Джон и поднял руки вверх.

— Почему ты не назовешь свой дом? — так же робко спросил человек в маске с голубым камнем, напоминающим алмаз.

— Эм-м… — протянул Джон и добавил, — так я, как бы, не отсюда.

— Этого мы и боялись… — человек упал на колени и продолжил, — ты демон? Или арвункул? Метолис? Капра?

Выражение лица Джонни сразу говорило о том, что он вообще не понимает, что несет ему этот…

— Послушайте, вы, все. — Джон опустил руки и встал в уверенную позу — Я обычный человек. Меня убили и я попал сюда. Целую вечность я добывал красный камень, а потом встретился с чертовым дьяволом в фиолетовом костюме. Он сказал, что мне нужно многому научиться и отправил меня сюда. Вот и вся моя история.

— Ты… клейменный! Клейменный! — человек резко подскочил — Клейменный! Возрадуйтесь, Тесма, Хавраит! Это он, один из тех, кого мы ждали! Вот он! Здесь… — на последнем слове человек заметно притих и настороженно посмотрел на Сэнса.

— Ну… это я? — не веря своим словам ответил тот.

— Взять его.

Они набросились на него всей толпой и просто задавили числом. Как только он лишился сил, человек с камнем подошел к нему, лежащему на животе. Его держали трое. Он закатал рукав своей правой руки и произнес:

— "Эль сафатт, ан турим, сафсахит авреври". Отныне и во веки.

Вдоль его запястья растянулась странная татуировка в виде расчлененного человеческого тела. На запястье Джона появилось тоже самое.

— Что за… чертовщина… — тяжело дыша говорил Сэнс.

— Ты мой. — ответил человек.

Последний год выдался Джону очень непростым. Его держали в огромной подвесной клетке. При желании, он мог бы протиснуться между прутьев, но тогда его ждала бы неминуемая смерть, потому как клетка висела над пастью чего-то невероятного. Живая масса, размером с обозримое бесконечное море, с раскрытой многокилометровой пастью, извергающей огонь и воду, только и ждала, чтобы ее хорошо покормили. Он оставил вариант самоубийства на потом, только в крайнем случае. Желание выбраться хоть и гасло, но все еще горело пламенем внутри него. Каждый день он сидел в этой клетке в полной тишине. Люди в масках изредка останавливались и смотрели на него, поднимали руки к солнцу и, похоже, молились. Каждый раз, когда его водили к Артейю Ферско, у него был шанс сбежать, но он не спешил. Он ждал. Ждал идеального случая... Ждал и верил, что его время придет.

— Целые века мы молча повинуемся Кстаргу. Кстарг — хранитель тверди и плоти. Он ужас всего живого и питается всем живым. Одалинда, царица… — тут Джон перебил Артейа и продолжил за него, — царица воды и неба, повелевает умами миллиардов говорящих, шепчет им в мозг свои мысли. Ферэс, господин смерти, убийств и поединков, следит, чтобы в мире, чтобы во всей вселенной, было достаточно всего, чем он повелевает. Ардметина, владычица удовольствия…

— Хватит. Зачем это представление?

— Я помню все, что вы мне уже на протяжении года здесь рассказываете.

Ферско долго многозначительно молчал и разглаживал свою длинную, до груди, седую бородку, что выползала гадюкой из-под его золоченой маски.

— Хорошо, раз так. Более тебя видеть мне не требуется. Вернешься в клетку и будешь сидеть там до пробуждения Кстарга.

В комнату вошли трое в масках.

— Погоди-погоди. Я что, жертва?

Человек в золоченой маске коротко кивнул.

— Ты — клейменный. Мы долго искали достойного Кстарга. Раз в одну сотню лет он пробуждается и хочет сожрать весь мир. Но он останавливает свой жор, когда натыкается на помеченную нами жертву.

Джон кинул взгляд на татуировку на своем запястье.

— В Апеллаге Мроона гласится следующее, цитирую: «Коль бесконечен будет жор, вековечная тьма. Жертва избавит мир от разрушения. И лишь тот самый Изгл’мгоора достоин будет клеймом своим запечатать бездны тень». Конец цитаты.

— Что еще за Апеллаг? — Джон задал отводящий вопрос, а сам уже смотрел, как ему выбираться из положения. Другого шанса не будет, пан или пропал.

— Апеллаг чернейшего Мроона Кервервагена. Это его книга — шедевр познания. Одно только чтение меняет твое тело, душу и разум. Но Апеллаг не так просто отыскать, и удержать тоже. Когда-то, очень давно, мы владели этим даром Мроона, но затем темная воля этого писанного кровью ужаса избрала для себя иной путь и была нами утеряна…

— Книга обладала своей волей? — у того, что справа, слишком соблазнительно висит кинжал. Я резко схвачу его, зарежу второго, потом как-нибудь управлюсь с первым. Возьму в заложники этого старого ублюдка и, опять же, как-нибудь выберусь отсюда. Главное начать, остальное само придет, — думал в это время Джонни.

— О да, это несомненно так, — человек явно получал удовольствие от собственного рассказа, — говорят, что Мроон достиг таких планов бытия, таких глубин познания, что сама его душа и воля раскололась на мириады бесконечных частиц и слилась воедино со всем нашим миром. Мроон достиг того, чего не суждено достигнуть всякому смертному существу. Он вел образ жизни, которому мы стараемся подражать, мы учимся и ждем, пока на кого-нибудь из нас не падет милость его и всех владык создания, что ему благоволят…

На этом моменте Джонни решил действовать. Он быстро двинулся вперед со стула и выхватил кинжал, как и задумывал, полоснул по шее второму, затем с разворота попытался ткнуть первого, но не тут то было. Первый, опомнившись, увернулся от удара и зарядил с ноги Сэнсу в живот. К своему собственному удивлению, Сэнс не почувствовал его удар, и, воспользовавшись моментом, ткнул первого в грудь, и на сей раз удачно.

Человек в золоченой маске сидел на месте и не двигался. Перед ним, в луже крови, лежали два его человека, и стоял сам демон, готовый убить его.

— Я думал, что ты уже осознал весь план нашего с тобой существования. Жаль. Похоже, я ошибся.

— Ты будешь моим билетом отсюда. Иначе убью. Говори, как выбраться из этого места?

— Ты хоть знаешь, где находишься?

— Плевать! Говори, как убраться отсюда!

Старик отрицательно покачал головой и замер.

— Я следую творению Кстарга…

Джонни понял, что с него взять нечего. Он не расколется и ему не поможет, только зря время потеряет. Он подошел к старику, схватил его за длинную бороду и, притянув к себе, сунул лезвие прямо в его шею. Кровь пробилась наружу ручьем и тот упал замертво.

— Что дальше?! — лихорадочно барабанила в голове Сэнса актуальная мысль.

V Мроон Керверваген

Мехмет омыл свое одеяние в источнике плоти в замке барона. Залатал отрезанный палец. Умылся живительной влагой. Зарезал последнюю зверотварь, что в страхе бежала прочь от него, — нарушителя законов создания. Мехмет уже снова был в пути, вместе со своим верным спутником, который, конечно, уступал ему в скорости и выносливости, но, все же, не отставал от него. Благо, путь их пролегал через угодья сожженного барона. Угодья уже, кстати, начали подгнивать.

— Успеем. — буркнул мехмет и немного ускорился.

— Кто следующий? — без лишних вопросов поинтересовался спутник.

— Мроон… — мехмет сплюнул, будто у него во рту образовался сгусток гнили и, смакуя следующее слово, добавил, — Керверваген.

— Он жив?

— Будь он мертв! — вспылил тот, но тут же успокоился, — будь он мертв, мы не шли бы сейчас за ним…

— Извини.

Мехмет продолжал идти молча, лишь изредка что-то ворча себе под нос.

— Здесь раньше было озеро. — сказал спутник.

— Поспешим.

Верхушки деревьев уже стали загнивать и стекать вниз черной вязкой массой. Вся жидкость стала испаряться. Трава становилась липкой и тоже чернела. Яркое солнышко начинало обдавать лютым холодом. Вдалеке было видно, как рушились обледеневшие горы, расползалась земля… Казалось, сами небеса были готовы обрушиться на землю и в своем тумане растворить все сущее.

***

— Рон! Ро-о-н! Гулять идешь?

Из закутанного пылью окна показалось задумчивое бледноватое лицо мальчишки.

— Нет. Не иду.

— Да ладно, брось! Сколько можно дома торчать?

— Я занят.

— Идем играть, бросай дела! — не переставал заляпанный в грязи оборванец.

— Потом. — лицо исчезло в темноте.

— Ну и фиг с тобой! Сейчас будут турнирные бои, и я знаю, куда можно забраться, чтобы посмотреть, как сражаются лучшие бойцы со всего света! — он постоял еще минут пять, прислушавшись, и, не получив отклика, состроил обиженное лицо и убежал в гордом одиночестве.

— Игры-игры… Играть будем потом. — мальчик медленно побрел от окна к своему столу, на который падал луч дневного света из трещины в потолке. — Я должен…

Мальчик сел за свое рабочее место. Перед ним была толстенная, лишь на пару страниц заполненная письменами, книга. Рядом лежало, аккуратно, перо, кончик которого был в крови. С тем же пером было блюдце, наполненное темно-красной жидкостью. Мальчик задумался:

— Руна… Да, это руна. Мроон… Да. Так меня будут звать. Потом. Да-а… — бубнил мальчик, глядя в потолок.

В его голову вливались знания, источником которых служило нечто бесконечно злое, бесконечно кровожадное, бесконечно…

***

— Спрячься там, Рон!

Мальчик сразу послушал отца и залез под кровать. Сталь завизжала за окном. На улице шел бой. Горные кочевники спустились за добычей. Ждали их в другом, более богатом месте, но они решили ограбить бедняцкий городок Форкс. Их предводитель, Саламан Шейк известен своими тактическими хитростями. Поговаривают даже, что он обращается за помощью к самому сатане, дабы тот ведал ему о планах его врагов. Вечно Саламан уходит от наказания. Даже при Сортене, когда кочевники были разгромлены, Саламан не только смог выжить, но еще и унести солидную добычу. Просто дьявольская удача. Такого не бывает.

Мальчик, преодолевая страх, вылез из-под кровати и подошел к окну. Бой был в самом разгаре. На улице, которая была в его обозрении, было около пятидесяти воинов и примерно столько же воинов уже были под их сапогами. Кровь стекала в канализационные каналы, что были по обе стороны от прохожей дороги. Мальчик словил взглядом своего отца. Высокий крепкий воин в кольчужном легком доспехе. Он мастерски орудовал мечом и вспарывал животы одному врагу за другим. Вихрь смерти продолжался, и мальчик восторженно наблюдал за этой процессией. Наблюдал и мечтал стать однажды таким, как его отец. Вихрь продолжался ровно до того момента, как перед ним встал Саламан. Теперь его отец был сосредоточен на одном противнике и победный, казалось, неуязвимый раж — был подавлен. Рон не сомневался в победе своего отца. Он, конечно, слышал про горного лидера, но до его отца, — рыцаря королевской гвардии, — призера трех золотых сердец, — ему было, как до луны. Он внимательно наблюдал за их поединком. Мечи танцевали в воздухе, выписывая дуги и рисунки, недоступные воображению ребенка. Саламан совершил рискованный выпад и чуть не пробил живот своему сопернику. У Рона перехватило дыхание. На секунду он подумал, что не может больше дышать, но смотря на то, как его отец отскочил в сторону и уже замахивался для удара, ему сразу стало легче. Удар должен был снести голову Саламана с плеч, но не тут то было. Меч самым своим концом, распорол ему левую щеку и вышел через правую. Теперь лицо горного кочевника было еще больше приближено к чудовищному. Нижняя челюсть отвисла, а из зияющей красной полосы сочилась густая, вязкая кровь. Саламан не издал и звука, поражая всех своей выдержкой, он лишь сплюнул шмат мяса и крови, и рявкнул во всю глотку своим медвежьим голосом:

— Шкуру с лица и в кипяток! — прозвучало это так, словно он потерял язык. Возможно, так и было. Саламан с новыми зверскими силами бросился на рыцаря. Тот ответил на безумный рывок осторожным ударом с отскоком вправо. Меч прошелся снизу вверх и вспорол его плечо, но то игнорировал ранение и продолжал целить своим оружием куда-то в область туловища своего оппонента. Восторг мальчика стал понемногу уступать место беспокойству. Он видел, как тяжело приходилось отцу и заметил, что Саламан, похоже, уже зацепил его одним из взмахов по руке. Зацепил очень удачно… Кровь так и хлещет, а рука, видимо, больше была не в его власти.

Саламан, что представлял из себя изрубленную гору мяса, продолжал атаковать и наступать. Выносливость его была, казалось, безгранична, а вот у рыцаря силы уже были на исходе. На последнем дыхании, совершая рывок, рыцарь вскрикнул:

— Да что ты такое?! — меч его проложил свой путь прямо через сердце.

Мальчик, глядя на все это через окно, непроизвольно победно пискнул.

— Я… "бплблпбен"… — пробулькал Саламан, захлебываясь кровью.

Рука его, что невольно повисла и уже не повиновалась командам, вдруг резко нарисовала «колесо», с хрустом и легким стальным свистом разрубила обессиленного рыцаря чуть ли не пополам. Тело плюхнулось замертво на землю, вслед рухнула и гора из рубленного мяса. Восторг Рона мгновенно улетучился. Не осталось следа и беспокойства тоже. Рон будто поставил себя на паузу, и мир его перевернулся. Он больше не видел воинов, пронизывающих тела друг друга, не видел ярко светящего солнца. Все, что он видел, это как лежащие трупы вздымались вверх и куда-то исчезали, а чудовищные твари, что были везде, ликовали, маленькие рогатые люди бегали, прыгали, танцевали и веселились. Сами облака завертелись и превратились в чернеющую бездонную пропасть.

— Иди… иди… — шептал голос где-то над Роном, — не бойся.

И он пошел. Он сделал шаг вперед, затем еще один. Шаг за шагом, а голос все не утихал. Рон оглянулся назад, чтобы подумать, сколько уже шагов он сделал? Но этого было еще недостаточно. Еще шаг — и он стоит перед пустой толстенной книгой. Вот еще шаг — и он приносит в жертву быка. Еще — и он приносит в жертву человека. Еще — и он экспериментирует с мертвыми и живыми телами, пытаясь оживить то, что было уже давно мертво. Еще — и уже половина книги исписана. Еще — и сидя в своем изодранном от времени кожаном кресле, держа в руке ободранное, старое перо, он издал свой последний, старческий вздох. Пустота. Бесконечная, беспросветная пустота. Он обернулся.

— Сколько же шагов я сделал? — спросил у себя Мроон, — Недостаточно, — пришел к нему ответ, и бесконечная пустота стала заливаться красками. Кровавыми, огненно-адскими красками.

VI Апеллаг Мроона Кервервагена

— Да что ты наделал, глупец?!

— Я сказал! Артейо и еще двое мертвы! Если кто-то зайдет в этот дом, я вызову своего покровителя! Если через полчаса я не узнаю, как отсюда выбраться, я сделаю то же самое! Тогда весь план вашего бытия будет разрушен! Я готов с ним проститься, а вы!? — Сэнс кричал во всю глотку, размахивая бесполезным потухшим зеленым кольцом. — Идея, вроде, даже хорошая, но вот, похоже, говорить они ничего не собираются, — думал про себя Джон.

— За Артейо, носителя черной мудрости, ты поплатишься не только душой, помяни мое слово! — кричал в ответ человек с алмазом во лбу.

Джонни хотел было спросить, чем еще, кроме своей души, он может поплатиться, но, почему-то, промолчал.

— Ну и как будем выходить из сложившейся ситуации?! — крикнул Джон.

— Вызывай своего покровителя.

Тут в глотке у Сэнса встал ком.

— Жопа, сука! — подумал он.

Трюк с обманом не прошел, и дом мертвого Артейо начали брать штурмом толпы. Джон сопротивлялся максимально долго, даже выпрыгнул в окно и попытался отбиваться, а затем еще и убежать, уже там, на улице. Его взяли. Его пытали. Били плетью, засовывали иглы под ногти, хотели отрубить кисти, но не успели — начинался великий жор. Сэнса запихали в клетку и собрались смотреть на чудо. Собрались все. День, когда сам Кстарг родится в новом теле. День великого ликования. День перехода на новый этап бытия. И грянул гром. Море протянуло свои огромные водяные ладони с неба, и ненасытная масса плоти начала свое наступление. Миллионы языков и клыков, размером с горы, уже искали свою жертву. Они ее нашли. Джонни уже был готов к смерти однажды. Ему знакомо это чувство. Но сейчас он был не готов. У него есть шанс, он не мог его упустить. Он закрыл глаза и что-то тихо прошептал. Кольцо вновь засветилось зеленым, а рядом с ним уже стоял человек в фиолетовом костюме. Со стороны людей в масках послышалось шумное движение.

— Астодеус! Владыка… — кричащий человек не успел договорить, как сначала его голова, а затем и все остальное, превратилось в песок.

— Молчите, народ Авхана! Молчите и радуйтесь, ибо сегодня великий, особенный день!

Все молча, послушно кивали. Джон с некоторым облегчением смотрел за происходящим.

— Сегодня! Да-да, сегодня все вы сольетесь с Кстаргом воедино!

Все по прежнему молчали, но не кивали более, а, скорее, искали спасения.

— Сегодня тот день, которого вы все так ждали! Пришел я! Пришел и перевел вас на долгожданный новый этап бытия! — заливаясь смехом, он плевал, смотря, как Кстарг, хранитель тверди и плоти, яростно сотрясал своим гневом все, до чего доносился его бешеный громовой рык. Кстарг опускался все ниже и ниже, а море уже устремило свои ладони прямо на землю, в то время, как пустая клетка болталась над обрывом, а люди в масках бежали кто-куда, молились, стоя на коленях, или просто кончали жизнь самоубийством. И лишь один человек в маске с инкрустированным голубым камнем, вознеся руки к небу, закатал рукава и, смотря на татуировку с расчлененным человеком, кричал странные слова.

***

Цоканье каблуков разбивало тишину. Разбивало и отражалось эхом по длинному темному коридору. Потолка не было видно, — настолько сильно скрывала его черная пелена. В окнах, — огромных пятиметровых окнах, — тоже ничего не было видно. Лишь изредка в пустоте мерцали лиловые молнии, — пытались добраться своими когтями хоть до чего-нибудь, но их всегда ожидало разочарование. Существо, — метров десять в высоту, — было одето в черный костюм с белым изящным фартуком. Цоканье прекратилось и существо остановилось. Пара мгновений — и оно сжалось до человеческих размеров, хотя все еще оставалось высоким. Трехметровое туловище, пригнувшись, пролезло в маленькую по его меркам дверь. Существо оказалось в старинном, покрытом пылью и паутиной кабинете. В изодранном кресле, за обшарпанным пыльным столом, на котором стояли старые песочные часы и черный пенал с ручкой, сидел очень уж немолодой человек. Его борода была, как ворса, а глаза глубоко запавшие. Лицо обернулось к существу. Он поднял правую руку, похожую на обглоданную кость, и начал ею дирижировать. Существо глядело на него своими маленькими глазами и пыталось сообразить, откуда идет звук. По мере темпа, который своей рукой задавал старик, добавлялись все новые инструменты. Сначала одиноко заиграл рояль, затем к нему поспешила на помощь виолончель, завывающая разными по тональности визгами. Подключив вторую руку, вся комната уже начинала заливаться полным оркестровым составом. Ударный инструмент. Добавились флейты и тромбоны. Старик столь увлеченно размахивал руками, что даже не обращал внимание на то, как за стенами дворца появлялась жизнь, развивалась, становилась более сложной и продвинутой. Появлялись высокие, прорезающие небеса и впивающиеся в саму ткань космического пространства, здания. Затем все погибало. Результатом каждой новой жизни был один — тотальное уничтожение. Лиловые молнии рисовали картину смерти и накладывали ее на эту реальность. Существо смотрело на все это через окно и слабо кивало в такт музыки. Вдруг, в какой-то момент, старик перестал дирижировать, и музыка тотчас стихла, не оставив после себя и следа, как и жизни за окном. Бесконечное пустое пространство вновь стало таким, как прежде. Существо вновь повернулось к нему. Протяженным таким, грубоватым голосом, заговорило:

— Мроон… Чувствуешь?

— Конечно… — прокряхтел старик и добавил, — это меня всегда вдохновляло, видеть, чувствовать… — здесь он сделал длинную паузу, — Видеть, как хаос случайностей проецируется на план бытия... Смотреть, что из этого выходит каждый раз так… волнительно.

— Что будет на этот раз? — протянуло существо.

— Очевидно, что-то новое. Цепь хаотических событий возведет в свой знаменатель нечто прекрасное. Жду не дождусь стать непосредственным участником нового…

— Мроон… Тебя посещают новые мысли?

— Нет. — отрезал старик и отмахнулся от него рукой, — не посещают.

— Врешь…

Мроон бросил на существо все проклинающий взгляд и сказал:

— Смотри, — он положил перед собой толстенный, слегка прозрачный, апеллаг. — Эта книга — мой шедевр. Она идеальна. Она содержит, вмещает в себе ровно столько, сколько нужно. Я больше ничего туда не помещу. Мне больше нечего оторвать от себя.

— Зачем ты мне раз за разом показываешь музыку вечности, старик?

— Чтобы ты не забывал правил нашего с тобой существования. Я знаю, как сильно ты хочешь пожрать мою душу. Это взаимно. Но вряд ли это когда-нибудь произойдет…

— Не зарекайся, — существо начало медленно вытягиваться к своим прежним размерам, заполняя собой всю комнату, — в первичном хаосе нашего бытия может произойти что угодно…

— Не забывай, что это одинаково верно для нас обоих.

Существо растопырило свою пасть, тем самым разорвав костюм на себе. Вдоль всего его тела появилась длинная зияющая дыра, усеянная клыками.

— Я управляю хаосом, — пафосно, еле выговаривая своим корявым длиннющим языком, пробормотало существо.

***

— Здесь сделаем привал.

Система пещер была покрыта кварцевыми наростами и усеяна блестящими кристаллами. Кристаллы не разливали свой свет по округе, а наоборот, сжимали его, таким образом, что в кромешной тьме были видны только они. Периодически встречались бреши, что выводили на бескрайние просторы игольчатой долины. Как раз у одной из таких они и сделали привал, наслаждаясь собранными ягодами из сгнившего плана барона Мюнхоллена.

— И все-таки вкусно.

— Все обман. — буркнул мехмет.

Он словно знал дорогу наизусть. Следовал по этим пещерам, как по родному дому. В кромешной тьме он ступал меж кристаллами и ни разу не споткнулся, в отличии от его спутника, раз за разом рискующим убиться об пол, пытаясь догнать своего лидера.

— Давно уже что-то людей не видно…

— Я выбираю дороги, где обычно нет людей.

— Почему?

Мехмет думал, как обычно, промолчать, но затем ответил:

— Люди зачастую опаснее, чем монстры, которых мы можем встретить здесь.

— Люди опаснее? Ну уж не знаю…

— Да. Не знаешь. Поэтому иди за мной молча, брат. Я знаю все, что нужно знать, чтоб сделать то, что нужно.

Мехмет не был красноречивым, и говорить просто так он не любил. Весь путь до выхода из пещер они молчали.

— Туда? — спросил спутник, указывая пальцем на отрезанный от долины остров, края которого были объяты высокой и величественной стеной, которая даже немного блестела.

Мехмет утвердительно кивнул.

— Остров спасения… Или прощения?

— Второе. — рявкнул мехмет.

***

— Ну-с, порадуйте-ка меня!

Джон сам не понял как, но он сидел в каком-то бедняцком помещении на простой деревянной табуретке. В бедняцком, зато очень тихом и спокойном помещении. Перед ним сидел на подоконнике Астодеус и явно жаждал новостей от своего… избранника?

— Кхм… — за этот год он узнал немало всего, и сейчас пытался упорядочить доселе не особо нужные знания. Никто не требовал от него знаний. Год назад Астодеус посылал его за ними, но Джонни понимал, что знает он много, но все еще так мало. Он не мог ответить на большинство вопросов, которые прогонял у себя в голове. Все же… — вы, владыка, одно из тех созданий бытия, что хотят завладеть телом смертного и попасть в наш мир.

Сэнс серьезно смотрел на господина, не отрывая глаз.

— Конечно, так! — рассмеялся он.

— Астодеус! — набрался смелости Джон, — ты говорил мне, что поможешь мне выбраться отсюда! А на самом деле хочешь поработить меня и…

— И-и-и… — перебил его и сказал, — Хочешь сказать, я обманул тебя?

Сэнс одобряюще кивнул.

— Ха! А вот и нет! Не огорчай меня, пожалуйста, Джонни! — хихикнул он.

Джон понимал, что должен произвести на него впечатление. Он — никто здесь, и должен цепляться за кого угодно, в чьих руках есть так сильно необходимая ему власть.

— Почему я, по твоему, еще здесь? — спросил владыка.

— В смысле? — он переспросил, чтобы у него было побольше времени на ответ.

— Почему я, владыка Астодеус, до сих пор не нашел себе сосуд? Уж не думаешь ли ты, что особенный или супер везучий, м-м-м?

— Я… я не…

— Не знаешь, да? Но обвинения уже бросаешь, м-м? — лицо его выглядело озадаченным и сильно возбужденным. Он будто сверлил в Джонни дыру, из которой наружу вылезала вся сидящая в нем правда, принадлежащая только ему одному.

— Я…

Точка кипения уже начинала достигать своего предела, но тут лицо Астодеуса резко изменилось и расплылось в улыбке. Он громко рассмеялся и начал пританцовывать, нелепо размахивая руками и извиваясь ногами. Когда его смех прекратился, он перестал танцевать и тут же сказал:

— Все забыто, Джонни! Помни это! — он вытянул руку вперед и указал на синее и красное кольцо. — Вот, что тебе нужно заполучить!

— Мне нужен апеллаг, — отрезал Сэнс, — Мне нужна книга Мроона Кервервагена.

Астодеус посмотрел на него испытующе-вопрошающим взглядом.

— Чтобы не разочаровать тебя, владыка. Я наберусь знаний, которые мне так нужны.

Раздался короткий смешок. Знакомый до боли смешок…

— Знаешь, Джонни? По совершенной случайности, мы сейчас находимся в подходящем для этого месте! — Астодеус подскочил к своему собеседнику и подтащил его к окну, которое он собой загораживал.

— Смотри… — сказал владыка, медленно натягивая на его безымянный палец синее кольцо.

И Джон смотрел. За окном красовался город, укутанный зеленью. Всевозможные фрукты и овощи, цветы и растения оплетали все вокруг. Сильно выделялась на фоне этого высоченная стена из неизвестного материала и огромный, сияющий камень, что, по всей видимости, заменял собою солнце, как ему казалось.

— Остров прощения к твоим услугам, Джонни!

— Скажи, что мне делать и я сделаю это. — переводя глаза на синее кольцо на своем пальце сказал он.

— Нет-нет-нет! Мне не нужна безвольная зверушка, Джонни! Если бы хотел, ты бы уже ползал всюду на четвереньках и убирал бы за мной плоды моих неудачных стремлений… Нет! Все сам, Джонни, все сам. Ты относительно свободен, вот и действуй. В рамках своей свободы...

— Что делает это кольцо?

— А ты сожми кулачок…

Но сжимать его он пока не стал. Прошлого раза ему хватило.

— Джон.

Он сосредоточился и был готов внимательно слушать и запоминать.

— Если ты не овладеешь знанием и не изменишься, когда я вернусь… Я тебя не просто уничтожу. Я сделаю из тебя нечто такое, что будет страдать и просить о помощи целую вечность, а то и несколько. — Астодеус дружелюбно улыбнулся и по-дружески помахал рукой на прощание.

— Исчез. — подумал он, — а когда вернется, мне конец?

Сэнс вернул внимание на город.

— Пора выйти на улицу, что ли?

VII Scientia potentia est

Странное тепло касалось его тела. Он медленно шагал по заросшей фруктами улице и с невероятным умиротворением думал о том, как здесь красиво и спокойно. Уже очень давно он не мог ощутить ничего подобного. Джонни обратил внимание на странный желто-оранжевый плод с тонкими отростками, что прорастали во все стороны. Прозрачный сок постепенно вытекал из его кончиков.

— Просто божественно… — подумал Сэнс, когда испробовал диковину на вкус.

В небе пролетела стая ярко светящихся птиц и скрылась за очередным высоким зданием. Сияющий камень, висящий в воздухе — вот, что было источником тепла и спокойствия, — думал он.

В метрах тридцати от Джона, прошла группа богато одетых людей, и скрылась в переплетении улиц. Он думал только об опасности, которую они для него представляют и о том, как с ними быстрее расправиться. В нем начали просыпаться дикие инстинкты, которые помогали ему оставаться в живых до сих пор.

Нужно занять высоту и осмотреться. Нужно убедиться, что за мной не следят, что мне ничего не угрожает. Нужно знать, не ждет ли меня за очередным поворотом ненасытное чудище, которое сразу захочет меня сожрать, нужно… Нужно… — Джонни вновь поглощала тревога, он начинал всем телом отвергать тепло и умиротворение, даруемое ложным светилом. Но тут все его тревоги заслонились непроницаемой стеной. На перекрестке улиц он приметил девушку, что собирала черешню и складывала ее в корзинку, перекинутую через плечо. Девушка была необычайной красоты и запала Сэнсу прямо в душу. Он остановился и тупо уставился на сие диво. Она же, в свою очередь, не замечая своего обожателя, продолжала собирать черешню. Позабыв обо всем, не только о тревогах, но и о задании своего владыки, Джон стоял и думал, как ему поступить.

— Может, нарвать цветов и подойти, сказав какая она красивая? Не-ет, что за чушь? Зачем ей цветы, если все вокруг и так в цветах! Может, просто подойти и поздороваться? Не-ет, слишком банально! Может… Нужно подарить ей что-то такое, что не каждому дано иметь, да! Выделю ее в глазах окружающего мира и дам ей знать, как она выделяется лично для меня! Дам ей понять, как она мне нравится, а затем буду надеяться на взаимность! Да? Да!

Полный энтузиазма и вдохновения гонщик по имени Джонни Сэнс встретил за поворотом железную стену и тут же опустил руки и поник, мыслями ушел куда-то вниз.

— Только вот, что мне такое подарить… — вдруг сообразил подумать он.

— Привет.

Сэнс услышал ласково-нежный голос и поднял голову.

— Эм… привет… — ответил он.

— Ты здесь недавно, да? — полюбопытствовала та самая девушка.

Джон было хотел ответить, но тело его застыло, а нижняя челюсть отвисла чуть ли не до груди. Он увидел стоящее посреди яблонь зеркало в полный рост. Он увидел… себя. Он испытывал не то чтобы отвращение или страх, скорее он чувствовал некую обиду на самого себя и на всех, кого ему приходилось встретить до этого. Тело его было покрыто шрамами и свежими ссадинами. Длинная, густая и неаккуратная борода закрывала все лицо и расходилась во все стороны. Липкие, грязные, по плечи длиною волосы, расползались с его макушки и стремились дотянуться до земли. И… клеймо. Страшное, обезображивающее его лицо клеймо. Половина его лица была покрыта красными, слабо светящимися трещинками-молниями. Левый глаз отличался от правого, светло-зеленого. Белок был серого цвета, а радужка темно-красная. Сам зрачок пугал его своей глубиной, злобой и ненавистью. Его глаз напоминал ему самому одного из чудовищ, что он встречал ранее. Чудовище, которое хотело его сожрать, разорвать на кусочки, теперь смотрело на него через зеркало. Хотело выпить его душу. Он смотрел на свое отражение и задавался следующим вопросом:

— Почему она подошла ко мне, а не убежала прочь? Я… чудовище…

— Эй, ты чего? Слышишь меня? Или не хочешь со мной разговаривать?

— Нет! Хочу. — очнулся тот. — Я… да, я тут недавно.

— А откуда пришел, не секрет?

— Не секрет. Я… из долины красного камня.

— Долина красного камня? О, я читала об этом месте. Как ты выбрался оттуда? Я думала, что спасения там нет.

— Посмотри на меня. Думаешь, я спасся?

Девушка ненадолго задумалась, разглядывая его с головы до ног, а затем сказала:

— Да, я действительно думаю так. Как тебя зовут?

— Джон. Меня зовут Джон.

— Меня Мари. Будем дружить?

С этого дня Сэнс позабыл про терзающие его тревоги и муки всего пережитого. С течением времени раны его медленно затягивались и на сердце легчало. Он остриг бороду и волосы, принял освежающую ванну и теперь, если бы не клеймо и ужасающий его самого глаз, он, хотя бы, был похож на человека. Лицо его стало ясным, а движения более менее бодрыми и уверенными. За время, проведенное здесь, Джонни, очень сблизился с Мари, его возлюбленной. Он провел на острове прощения два с половиной года, и вот, лежа в мягкой кровати в обнимку с полуобнаженной Мари, он вдруг задумался об Астодеусе. Наверняка ведь, всемогущий господин все видит и все знает.

— Такой ли он всемогущий?

Если так, то он и его любимая Мари в большой опасности. Хоть он и не валял дурака все это время, но необходимых знаний он не получил. Быть может, он избегал этих знаний? Быть может, его нынешняя жизнь радовала его больше, чем та, что была у него когда-то. Он знал обо всем, что есть на этом острове. Библиотечная улица, фруктовая, овощная. Пляжная площадь, берега которой омывало призрачное море. Они с Мари любили отдыхать там, посматривая на замерший в небе солнечный камень, что заставлял все вокруг расти и цвести. Камень представлял из себя некое подобие сердца. Сердце острова. Разобьется оно — разлетится по осколкам и его обретенное счастье.

Как-то раз забрался Сэнс на блестящую стену. И увидел. Увидел, что их ждет снаружи. Игольчатая долина. Бедняги, которые попадали туда, страдали очень долго. Дело в том, что кислород в этих краях обладал чудесными исцеляющими свойствами, а в долине обитали существа, которые вонзали свои острые, маленькие, парализующие тело, иглы, а затем медленно высасывали кровь своих жертв. Они никак не могли умереть из-за чудесного исцеления, но и пошевелиться не могли тоже. В итоге, жертвы становились чуть ли не вечным источником пищи для этих надутых хищников.

— Это рай. — понял в тот день Сэнс, отвернувшись от сотен тел, застывших внизу, и уже возвращался домой, к Мари.

— Ты любишь меня? — спросила она, потягиваясь, изгибаясь, как кошка, лежа в кровати.

— Конечно, люблю. Ты же знаешь. — ласково отвечал он, поглаживая ее голову своей почти ожившей от погрубевшей, чернеющей коры, рукой.

— Мне иногда кажется, будто тебя что-то очень сильно беспокоит. Скажи мне, что тебя волнует?

Сэнс решил рассказать ей почти всю правду. Он рассказал, что для того, чтобы спастись из красной долины, ему пришлось выполнить поручение одного сумасшедшего. И сейчас, спустя столько времени, Сэнс был ему все еще должен. Джонни сказал ей, что он переживает за их безопасность. Что этот безумец не отстанет от него, пока тот не найдет одну книгу. Пока не найдет и не изучит ее…

Как же сильно он хотел все переиграть сейчас. Он не желал более выбраться. Он хотел навеки остаться с Мари. Однажды он даже пытался позвать Астодеуса, чтобы все ему объяснить, но тот так и не появился. Тогда ему стало легче. Он решил для себя, что владыка все понял и отпустил его в вольное плавание, но вот, спустя время, он усомнился в собственной иллюзии. Быть может, он чувствовал, что его господин вспомнил о нем и уже устремил на него свой взгляд…

— Так что за книга?

— Аппелаг Мроона… — произнес Джон и треснул солнечный камень.

***

— Первичный хаос случайностей, хм-м? — шептал про себя мехмет, сидя на вершине огромной башни, соединяющей стену на остром углу острова прощения. В его руках был один из его метательных кинжалов и обсидиановое точило. Он медленно, с неким наслаждением и с явным знанием дела затачивал лезвие до идеала.

— Саво авернис. — перекрестился мехмет и скинул вниз амулет с украшением из стекла — единственное, что осталось от его бывшего напарника.

— Реве анворнэ. За достижение великой цели нужна великая плата. — пробубнил мехмет, глядя, как разлетается на осколки стеклянное украшение.

Он вытащил из нагрудного кармана темно-коричневую иглу и просунул ее под рукав. Его взгляд был устремлен на высокую белую башню, на вершине которой висело золотистое облако, постоянно дарующее драгоценные камни и металлы своему владельцу.

***

В комнату, всю усыпанную аметистами, рубинами, алмазами, топазами, кварцем и другими блестяшками, вошел опрятно одетый мужчина. Посреди этой красоты его уже ждал старец с большой арфой, привязанной кожаным ремнем к его спине. Старец был в идеально чистой белой рясе до пола.

— Говори, чего желаешь, и за достойную плату ты это получишь. — сказал старец.

— Мне бы необычайной красоты сияющий камень, чтобы заполучить сердце любимой мною девушки.

— Понятно-понятно… Достойные цели у тебя, молодой человек…

Мужчина кивнул, улыбаясь.

— За этот камень ты отдашь мне самое дорогое, что у тебя есть. Согласен? — спросил старец, и арфа на его спине легко свистнула.

— Согласен.

— На том и сойдемся. — он хлопнул в ладоши.

— Все?

— Все.

— Дурак. — буркнул стоящий во тьме комнаты, прямо у входа, мехмет.

— Ради своей любимой я готов на все, понял! — крикнул тот.

— Не ссорьтесь, не надо. Лучше проходи, скажи мне, что тебе нужно, и за достойную плату ты это получишь…

— Мне нужен Мроон. Мроон Керверваген… — только сказал, как вмиг, один за другим драгоценности начали трескаться и тускнеть. Вся комната, которую до того заполнял непонятно откуда исходящий свет, вдруг заметно потемнела.

— Мроон? — чуть потянув, ответил старец, явно ожидающий, что здесь произошла какая-то ошибка.

— Да. — буркнул мехмет.

— Нет! — огрызнулся вдруг тот и смахнул с себя рясу одним движением.

От милого, безобидного дедушки не осталось и следа. Его туловище, будто по волшебству, вмиг стало другим. Эта тварь стояла на четырех лапах, голова его была перевернута, из живота торчали еще три короткие ручонки, что держали арфу. Челюсть раскололась на четыре мясных куска и один глаз, словно обладал своей собственной волей, залез внутрь его тела и вылез через изуродованные черными пузырями ухо. Глаз, словно змея, натянулся на толстом нерве и покачивался из стороны в сторону, глядя на мехмета.

— За любовь! — крикнул вдруг мужчина и кинулся на готового к бою странного человека.

Разрезать ему горло не доставило особого труда. Бездыханное тело упало к ногам и одарило комнату, почерневшую от живой расползающейся массы, своей кровью.

Мехмет сделал рывок в сторону перекоряченной твари. Заиграла арфа и ужасающий скрип, создаваемый ею, невероятным образом начал потрошить ему лицо… Но было поздно. Он дотянулся коричневой иглой к морде чудища, и руки его замерли. Скрип остановился, и мехмет успел лишиться всего одного уха и смачного кусочка правой щеки. Сквозь кровоточащую рану виднелись его зубы. Он улыбался и скалился одновременно.

— Выполняй мое желание, трусливая гадина.

— Керве беронди. Ахва т мелунди! Керве атвардис ахветрай!!! — орало нечеловеческим голосом обездвиженное чудовище.

— Как хочешь! — рявнул мехмет.

Он медленно взял арфу в свои руки и начал потихоньку перебирать струны. Тварь завизжала, а ее тело стало разрываться. Глубокие ранения стали расходиться по туловищу и добираться до головы. Мехмет остановился.

— Еще?

Тварь отрицательно помотала головой. Черная масса уже успела вынырнуть из башни, сползая по ней прямо вниз, на улицы острова.

— Ты сам не пожалеешь, м-м? — простонало чудище.

— Не испытывай мои нервы, Мерентарий. У меня начинают пальцы дергаться.

Тварь сосредоточилась на мехмете, и в его кармане очутился излучающий тьму ключ. Он заливал собой небольшое пространство вокруг себя, лишая его всех красок и цветов. Мехмет выхватил кинжал и воткнул его прямо в глаз продавшего хаосу душу Мерентарию. Старец издал свой последний полу-плач полу-рев и замер. Солнечный камень, висящий вдалеке, тут же треснул. Овощи, фрукты, цветы. Вся растительность начала сначала желтеть, а затем и вовсе рассыпаться. Великая стена перестала блестеть и уже не казалась такой же великой, как прежде. В это же время живая масса уже разливалась по улицам, заползала через окна и двери прямо в дома и пожирала их обитателей. Атмосфере доброты и спокойствия пришел окончательный конец. Остров прощения был заполнен криками умирающих в адских муках жителей и заливался кровью. Самые дряхлые из построек начали рушиться, выдыхая из себя пыльные облака. Мехмет, не думая ни о чем лишнем, вынул ключ и провернул его в воздухе прямо перед собой. Ключ сразу исчез, а пространство перед ним переломилось. Теперь он смотрел на затягивающую своей чернотой, — глубокой чернотой, — трещину. Он сделал шаг вперед. В его руках уже были метательные кинжалы. Это был эндшпиль его пути. Это был конец. Он все понимал и был готов.

***

С первым же криком Сэнс подскочил с кровати. Мари не могла понять, что происходит и все еще лежала, округлив глаза. Джонни услышал грохот погибающего здания и побежал к окантованному ржавым железом ящику. В нем была сложена его одежда, а под ней спрятаны два кольца. Зеленое и синее. Оба слабо сверкали.

Мари уже подскочила и натягивала на себя чистую рубашку и штаны, напоминающие шаровары.

— Что происходит, Джонни? — со страхом спросила она.

— Держись ближе ко мне, Мари!

Сэнс натянул на пальцы волшебные кольца и чуть помедлил. К ним в дом уже забиралась черная масса, которая явно жаждала отведать их плоти. Дольше медлить он не стал. Прогоняя тяжелые мысли о потере райского сада, он закрыл глаза, сжал кулак, и луч, испускаемый зеленым кольцом, пробив дыру в стене, и уходя далеко-далеко в бесконечность, понес их за собой, и весь план бытия вновь завертелся буйством красок.

***

— Эта книга. Это "аппелаг" — мой шедевр. Здесь есть все, что нужно, она идеальна, и я не собираюсь ее изменять. Апеллаг вместил в себя столько ужаса, зла и боли, что в нем родилось нечто уникальное. Нечто, рожденное, по сути, мной, но моим оно все же не являлось. Я знаю, что был избран самим хаосом. Я — связующее звено. Я был удостоен самой вселенной принимать одну из главных ролей на мировой сцене. Да, эта книга создала себе собственную волю, а затем и разум. Я бы мог называть ее второй частью меня, но я не считаю, что это действительно так, в полной мере уж точно нет. Кому она откроет мои… свои секреты? Этого я не ведаю, но одно я знаю точно, — все секреты не познать приземленному существу. По своей сути, в "апеллаге" лежит ключ к правде существования. Смысл жизни, секрет рождения мира, ответ на терзающие разные религии вопросы. Все, что на протяжении всего цикла каждого существования терзает людей. Даже я сам не способен познать всю глубину всеобщего плана. Я считаю это воистину невозможным. И страшно мне представить, что случится в первичном бульоне хаоса, если появится переменная, способная понять, познать все это. Ты тоже не можешь понять? Тебе страшно?

VIII Эндшпиль

— Боль — лишь ограничивающий фактор. Игнорируй боль, презирай боль, не думай о ней и в итоге тебя будет ждать успех.

— Игнорировать…

Мехмет сделал шаг вперед, разрезая тьму своим существованием.

— Жалость — инструмент слабаков. Не используй бесполезные инструменты. Орудуй с позиции силы. Будь сильным.

Полученные ранения давали ему знать о себе. Двигался медленнее, шаги были не такими уверенными, как прежде. Но другого плана не было. Нужно было идти. Идти вперед, пока хаос не пожрал и его тоже.

— Знание. Знание — это наша главная сила. Постоянно учись чему-нибудь новому и ты достигнешь цели. Сделай знание своим главным инструментом, тренируй тело и разум, и все. В тебе не останется слабости.

— Не останется… слабости…

Еще шаг — и в расцвете лиловых молний вырисовался отчетливый рисунок. Шаг — и тьма расступилась, открывая мехмету свои тайны. Черная крепость с огромными окнами, за которыми была одна лишь пустота. Будто муляж, стояла она и отдавала аурой чего-то ужасного. Нечто находившееся внутри пыталось сломать каждого, кто пытался не только войти внутрь, а просто найти ее. Но в данном случае что-то было не так.

— Главное помни, брат. Саво сатурнис, всех нас ждет бой после нашего ухода. Ты не будешь один, брат, нас много. Быть может, мы еще встретимся и продолжим идти к нашей цели вместе, прямо как сейчас.

— Я не буду один… — мехмет перекрестился крест-накрест, — Саво авернис.

В одном из окон мелькнул силуэт. За ним уже наблюдали, и он это знал. Сейчас мехмет был, как на ладони и прихлопнуть его не составило бы труда, но ожидающее его нечто явно желало сначала с ним переговорить. На это он и рассчитывал. В его нынешнем положении оставалось надеяться только на такую нестабильную единицу, как удача.

— Вот, видишь? Эту цель можно считать эндшпилем нашего существования, брат.

— Мроон?

— Да, Мроон Керверваген. Его можно считать избранником хаоса. Через него в наш мир вливалось безумное количество зла. Он соединял воедино то, что никогда единым быть не должно. Нет жизни в первичном хаосе. Нет ее.

— А мы можем остановить все это?

— Теоретически да. Но никто не может знать, что будет нас ждать в случае успеха. Все, что нам остается, так это бить по этому безумному устройству, разбирать его на детали.

— А если я не справлюсь? Мы не справимся?

— Мехметы лишних вопросов не задают!

— Остановить… Все это…

Он встал перед огромными железными воротами. Кроме боли и стекающей по его коже крови он не чувствовал ничего: ни ветра, ни холода, ни тепла. Здесь было во всех смыслах пусто. Грянул гром, и пустота над его головой уступила место лиловым молниям. Одно из тучи электрических когтей коснулось его тела. Удар пришелся на левое плечо, отчего мехмета откинуло на два метра в сторону и сбило с ног.

— Чтобы выполнить нашу задачу — нужно работать вместе. Все мы попадем туда после ухода.

— Я понял. — кивнул мехмет.

Тяжелый железный скрип…

— Все работает не так, наставник… — думал мехмет, поднимаясь на ноги. — Держаться вместе, да? Хе-хе… — посмеялся, сплюнув кровь.

Топот грузного чудища, дыхание которого ощущалось даже из-за порога, было все ближе. Нужно торопиться.

***

— Впереди нас ждут мертвые берега. Берегись ворон! Если их клювы вопьются в твою плоть, то тебе конец.

— Я понял, брат.

Из двоих мехметов только один знал, что мертвые берега всегда берут в дар одну жертву. Чтобы выйти из плана бытия, нужно заплатить кровавую цену Магдарману.

— Игольчатая долина?

— Да…

Только один из мехметов знал, что пройти игольчатую долину через ущелье Амо невозможно в одиночку, а другого пути к острову прощения не существует.

— Откуда у тебя это оружие, брат?

— Знание — сила, брат. Саво сатурнис.

Только один мехмет знал, что в горне Магдарману можно выковать волшебное оружие, способное лишать сил своих жертв. Только он знал, что для этого требуется кровь близкий людей. Для него ими являлись его братья.

***

— Я слишком многое свершил, чтобы добиться успеха…

Мехмет уже стоял на ногах и твердо смотрел на громадную тварь. Тело было человеческое, только очень сильно распухшее и с четырнадцатью руками, которые служили ей ногами. На ее спине и шее болтались громадные обглоданные ноги с очень вытянутыми и загнутыми пальцами, ногти которых были вырваны.

Мехмет ловко метнул кинжал, но он не достиг цели, уткнувшись в нечто невидимое, прямо перед мордой зверя.

— У меня осталось только три кинжала. — думал он.

Тварь громко замычала и понеслась стремглав к раненному воину. Она жаждала его крови и страданий, как и все порождения хаоса. Подпустив чудовище гораздо ближе, мехмет вновь метнул кинжал, но повторилось то же самое.

— Два…

Чудище рвануло, словно пыталось прыгнуть на него, но передумало и сделало выпад, вытянув две рукоподобные ноги на своей спине вперед. Маневр удался, и одна нога попала прямо в него. Мехмет принял удар и отлетел, — сломав правую руку в нескольких местах, — метров на пять. В этот раз встать было тяжелее. Тварь победно гоготала и вновь бросилась к куску ходячего мяса.

***

— Апеллаг Мроона был у нас в течении трех дней. Когда мы нашли его в руинах Арметизы, я сразу понял, что за реликвия попала к нам в руки. Изучение данной книги в момент сделалось запрещенным по решению совета. Лишь один из мехметов решился нарушить слово и пробрался в опечатанный раздел великого хранилища. Он начал изучение запрещенного знания, и, как и ожидалось, — сошел с ума, — убил ночью трех своих братьев, а затем перерезал себе глотку. Что примечательно, после данного инцидента по всему хранилищу были обнаружены сотни следов босых детских ног, а сама книга бесследно испарилась, и более мы ее не видели. Знания, даруемые этим проклятым сосудом, должны быть недоступны для человека. Книга порочит, изменяет и извращает саму его душу, всю суть его существования. Таково слово совета и я, наставник Арманди, проклинаю своего брата мехмета Изгирди за то, что он совершил и еще совершит, если мы его не остановим.

— Что еще страшнее, брат Арманди, что у проклятого Изгирди родились единоверцы. Они искажают наш путь, портят его, пытаются совершить немыслимое.

— Как было вынесено в результате многочисленных пыток, брат Архи, единоверцы хотят остановить сам хаос. Цель, несомненно, благородная, но вот в корне своем губительная, если следовать заветам старейшего Обилди.

***

Паукообразное громадное чудовище лежало бездыханное в озере собственной пожелтевшей крови. Прямо в подбородке у твари торчал кинжал с болтающейся на рукояти оторванной человеческой рукой. Капельки крови дарили себя пустоте. Стоящий рядом мехмет Изгирди всем своим видом говорил о том, что он полон решимости, еще не сдался, готов к действию. Он верил, что у него еще есть шанс. Пустота приняла в дар два его кинжала и он не смог их больше найти. Изорвав свою одежду, он обмотал через талию место, где была рука, в свою оставшуюся взял кинжал, а второй зажал в зубах.

Чудовищный оскал делал Изгирди похожим на одну из адских тварей. Он делал все так, как его учили всю его жизнь, а остальное время, как учил сам себя. Он твердым шагом побрел внутрь крепости. Через несколько минут блужданий он вышел к длинному коридору, в конце которого виднелась мощная приоткрытая дверь. Где-то, чуть слышно, играл рояль, а лиловые разряды все чаще продолжали буйствовать в черноте пустоты. За дверью его уже ждал сидящий в изодранном кожаном кресле пожилой человек, лет сорока-сорока пяти. Небрежно бритое лицо и серый, злой взгляд, что впивался в душу, не заставлял в себе усомниться.

— Я чувствую… — сказал мехмет.

— Твой эндшпиль, Изгирди.

— Откуда знаешь мое имя? — буркнул он сквозь боль.

— Ты читал мое творение. Я читал тебя. Все связано.

Мроон все время плавно размахивал одной рукой и пристально смотрел на своего собеседника.

— Хочешь что-нибудь спросить, пока можешь? — спросил Керверваген.

— Почему ты?

— Что?

— Почему именно ты стал проводником хаоса?

— Кто-то должен был.

— Должен был? Зачем?

— Первичный хаос выдвинул свое изваяние. Я не могу знать, почему получилось именно так. Случайность? Может быть. Воля великого и недоступного пониманию? Тоже возможно. Вот только знаешь, что объединяет все эти догадки? Они бессмысленны. Если у тебя в запасе остались только глупые вопросы, то я вынужден буду прервать нашу беседу и подарить тебе заслуженный конец…

— Умных вопросов не имею. — отрезал Изгирди и швырнул кинжал в Мроона, одновременно хватая подкинутый в воздух второй кинжал, который до того был в кобуре на поясе.

Мелодия, живущая, пока играл рояль, оборвалась. Очередной раскат лиловых молний заглушил глухое эхо, убегающее прямо по коридору на выход из крепости, в пустоту. Кинжал вошел прямо в лоб, над левой бровью. Появившееся из ниоткуда тело свалилось на пол прямо перед столом. Следующий кинжал уже летел следом и вонзился в плечо Мроона. Крови не было. Лицо его было по прежнему холодно-спокойным, а взгляд изучающе-пронзителен. Позади послышался знакомый голос:

— Время остановиться, брат! Ты зашел слишком далеко!

Изгирди повернулся и увидел своего наставника Арманди. Он запомнился ему другим, нежели каким он был теперь. Лицо, искаженное безумием. Взгляд сумасшедшего убийцы. Резкие, оборванные, еле заметные движения, сообщающие мехмету о том, что Арманди готовился убить его. Наставник был опасен при жизни той. Опытный воин, который многому научил его в свое время, сейчас, очевидно, был еще страшнее.

— Знание — сила, Изгирди? — спросил Мроон.

Мехмет перевел взгляд обратно на Кервервагена.

— Я знаю, как помочь людям сделать правильный выбор. Как помочь им избежать ошибок, неизбежно вытекающих в конце цепи первичного хаоса.

— Что ты несешь? — буркнул мехмет.

— Я могу добраться до разума любого существа, способного понять содержание моего шедевра. Твой наставник успел прочесть несколько страниц, прежде чем изучение стало запрещено. Тогда я и посеял свои корни в его сознании.

Изгирди лишь молчал и, видимо, собирался с оставшимися силами.

— Но ты не должен злиться на меня по этому поводу. Я спас его…

Тут Изгирди выдал засевший глубоко внутри него крик и пустился к Мроону в попытке задушить его собственной рукой. От потерянной крови в его глазах уже двоилось, а ноги забирали последние силы, дабы не отказать в службе своему хозяину. Волшебный кинжал делал свое дело и Керверваген был чуть ли не обычным человеком по отношению к мехмету. Он не мог ему сопротивляться, его силы на него не работали. В его глазах уже начинало темнеть, как подбежавший сзади Арманди с яростным криком ударил Изгирди своей чудовищно измененной рукой по голове. Удар был такой силы, что тот улетел в сторону, впечатавшись в стену старинного кабинета. Сил встать на этот раз у него не было. Он смотрел в безумные глаза бывшего наставника, а его собственные постепенно закрывались. Это был конец. Это был его эндшпиль.

IX Сделка

Зеленый луч пробил грань в огромном кубе, что парил в темноте пространства. Коснувшись земли, поросшей зеленой витиеватой травой, появились Джонни и Мари. Целые тучи висящих в воздухе конусообразных монолитов закрывали собой синее небо. Вода в этом месте имела форму. То и дело мимо прокатывались водяные шары, вздымались в воздух треугольники и, касаясь монолитов, теряли форму и возвращались на землю подобно дождю.

— Где мы? Что случилось? — с надеждой и грустью спрашивала Мари, но у Джонни не было ответов. Как всегда.

— Слушай меня, Мари. Слушай и ничего не бойся. Нам нужно найти укрытие, уйти с открытого места и разобраться, как здесь все устроено, чтобы выжить.

Он посмотрел на зеленое кольцо. Света не было и воспользоваться снова им сейчас нельзя. Оглянувшись, не увидел вокруг ничего иного, кроме воды различных форм и ровного травяного плато. То и дело на голову сливалась вздымающаяся вода, но тело по какой-то причине не намокало.

— Мне кажется, это не вода. — выдвинула теорию Мари.

— А что же?

— Я думаю она живая, понимаешь? Умная.

— Умная вода? Почему бы и нет. Меня таким уже не удивишь. — с улыбкой сказал он и поцеловал ее в лоб.

После нескольких часов пути Мари уже совсем устала и ей понадобилась минутка на отдых. Темнело. Далекая-далекая синяя звезда медленно пряталась за горизонтом, а вода почему-то меняла свой цвет на ярко красный. Она излучала свет и была единственным его источником с наступлением ночи.

— Хоть мне и не по себе, но все-таки тут красиво. — улыбнулась Мари.

— Рад, очень рад, что вам понравилось! — раздался знакомый голос сумасшедшего владыки.

— Астодеус?! — встряхнулся Джон.

— Да, это я, Джонни. Помнишь, о чем мы с тобой договаривались?

— Помню.

— Ну и?

— Я не нашел апеллаг.

— Искал?

— Нет.

— Прелестно. Ты так спокойно говоришь мне правду, что у меня начинает подергиваться глаз. Ты не знаешь и не представляешь, что я могу сделать с тобой… Так, что ли?

— Не трогай Мари, пожалуйста, Астодеус.

Раздался короткий смешок. Владыку по прежнему не было видно, но его присутствие ощущалось невероятно сильно. Уши начало закладывать, а легкие отказывались впускать в себя воздух. Джон еще мог терпеть, а вот Мари задыхалась. Ей было очень плохо. Сэнс подбежал к ней и схватил за плечи, чтобы она не упала, а затем посадил на землю и обнял ее, приговаривая:

— Держись, милая, я рядом, я люблю тебя. Только не покидай меня…

— Момент настал, Джонни! Сейчас, прямо вот сейчас вот, наконец, ты станешь таким, каким ты должен быть! — владыка в фиолетовом костюме появился будто из воздуха, прямо за спиной у Джона и его любимой.

— Слушай, ты! Астодеус! — подскочил тот. — Если ты сейчас же не перестанешь, то, что бы ты ни задумывал сделать с моей помощью, — у тебя не выйдет! Если умрет Мари, то я убью тебя! Если не выйдет, то я убью себя! Понял?!

— Ты забыл, кем являешься здесь, Джонни… Я тебя разбаловал, да? Ты запутался, но я дам тебе время все понять… Это будет тебе моим очередным подарком.

Господин крепко сжал кулак, и красное кольцо на его среднем пальце заискрилось вспышками плазмы. Он медленно направил руку на лежащую, задыхающуюся Мари.

— Нет! Что ты хочешь… — не успел он договорить, как красный луч впился в тело его женщины, и она начала превращаться в воду. Ее ноги расплылись, и через несколько секунд вода приняла форму, подобную именно форме ее потерянных ног. Еще минута — и перед ним лежало водяное туловище, которое так и норовило растечься по земле.

— Она мертва? Ты убил ее?!

— Вряд ли она смогла пережить это, хе-хе…

Сэнс подскочил на ноги и со всей злости сжал кулак. Синее кольцо треснуло, а вместо луча вырвалась энергия, спровоцировавшая взрыв. Взрыв был огромной силы. Парящие монолиты рассыпались, вода беспрепятственно, принимая форму, устремлялась высоко-высоко в небо. Резко посветлело, хоть синей звезды все еще видно не было. Вода перестала излучать красный свет, по всему голубому потолку пошли огромные трещины. Сначала просто трещины, затем кусок этого бытия начал медленно косится в другую от реальности сторону. Целостность более была невозможна. Сэнс и Астодеус начали мерцать и становиться прозрачнее и прозрачнее. Джон моргнул, затем еще раз, и уже оказался в совершенно другом месте. Это была комната какого-то отеля под названием «У глобуса», судя по вывеске над дверным проемом. Большая, во все помещение, стеклянная панель, открывала великолепный вид на бурлящий жизнью город с высокими зданиями в различных архитектурных стилях. У Сэнса перехватило дыхание. Его переполняли эмоции, он не мог сообразить, где он и что происходит.

— Я что, вернулся на Землю?

— Какая несусветная глупость, Джонни!

Тот медленно повернулся к стоящему у выхода владыке.

— Что значит, вернулся? Ты ее что, покидал, что ли?

— Мы все еще в аду?

Владыка молча, с внимательным взглядом и улыбкой, кивнул.

— Где моя Мари? — переведя дыхание, спросил он.

— Ты уже не помнишь? Смотри на это кольцо, Джонни. — Астодеус вытянул вперед руку с сияющим красным перстнем. — Еще одно кольцо — и твоей реальностью может стать жизнь за стеклянной панелью. Или ты уже не хочешь свободы?

— Ты меня на@е!#?шь! Я постоянно чувствую, как ты мне врешь! Это меня бесит!

— Получишь кольцо — и все это позади.

— Мне нужна моя Мари!

Джон схватил стул и швырнул его в стеклянную панель. С неожиданной для него самого силой, стул, встретившись со стеклом, разбил его вдребезги. Картина изменилась, но Сэнс не обратил на это внимания и бросился к Астодеусу. Удар. Владыка повалился с ног на землю, а на лице его была вечная улыбка.

— Мы уже через это проходили, а, Джонни? Я думал, с того момента ты стал умнее…

Джоном овладевала злоба, которую ему нужно было выпустить из себя, пока она не начала менять его изнутри. Но бить он перестал. Стоял на месте и тяжело дышал.

— Я найду способ тебя уничтожить. — сказал он.

— Думаешь, доживешь до этого момента? — коротко посмеялся господин.

— Да, думаю. — Сэнс взмахнул рукой и выстрелил зеленым лучом из вновь загоревшегося кольца в бесконечность.

Пространство снова привычно завертелось, и он был готов сделать первый шаг в новом плане бытия. Перед ним лежали каменные дебри, небо было серым. Вместо облаков была бурая рябь, похожая на сжатый в одно целое песок. И… люди. Здесь было очень много людей, а в каменных обвалившихся скалах, в образовавшихся пещерах, жили они, — обустроившись, — расползлись по сторонам, как тараканы. Первый раз Джон увидел еще и детей. В кругу, прямо у подножья пещерной системы, сидело три ребенка, и играли они каменными фигурками, которые тщательно выбирали, бродя по округе в поисках лучшего варианта.

— Дети-то за что здесь? — думал он.

— Синее кольцо, похоже, больше работать не будет.

Бесцветный камень исходил трещиной от края до края и более даже не намекал на возможность дальнейшего использования.

Дети заметили Джона, — человека, — который слишком сильно выделялся на фоне обстановки. Белые выстиранные одежды, чистая кожа, взгляд без страха, уверенная походка.

— Дядя! Вы ангел? Вы пришли забрать нас?

— Я… Ангел? — как бы Сэнс не хотел разочаровывать детей, врать он не стал и ответил прямо, — нет, я не ангел. Я здесь не из-за вас.

Детки опустили головы и медленно побрели назад к своим каменным игрушкам.

— Вы их когда-нибудь видели? — спросил вслед Джон.

— Нет, дядя, не видели.

Люди стали оборачиваться и грубо пялиться на него. Он понимал, что если он не сольется с окружающими, то ему придется здесь туго. Когда он проходил мимо очередной толпы, один из доходяг сделал шаг вперед и плюнул на него с криком:

— Уходи туда, откуда пришел, демон!

Беззубый, заросший дикарь, готовился к рукопашному бою. Он припрыгивал из стороны в сторону, разминал руки и акцентировал внимание на объекте своей ненависти. Человек с ужасающим людей лицом, дьявольским глазом, в чистой, глаженной одежде, явно пришел сюда, дабы насытиться людскими муками и страданиями.

— Кое как раз, бывало один такое ву нас, — раздалась речь из толпы, — пришел воно с чистыми тканями и нерадивым лицом, да так у нас и сгинуло зло то.

— Забью его своими руками, сволочь, тварь! Сейчас ты у меня сам страдать будешь, ирод!

— Как вы меня все за%@#!ли… — сначала Сэнс хотел попытаться объясниться, отнекиваться. Сделать что-то, чтобы вразумить их, помочь одуматься. Но потом ему стало все равно. Они стали ему не то что бы отвратительны, он стал их «недолюбливать». Он уже не хотел отговаривать беззубого, он уже был готов сам навалять ему, и все равно, что о нем после этого подумают.

— Ну подходи, человек. — как-то монотонно, с легким удивлением для себя, сказал Джон.

Беззубый с воплем побежал на Сэнса с целью начистить ему рыло, но что-то пошло не так. Доблестный рывок встретил препятствие в виде большого, с огрубевшей кожей, кулака. Он устоял на ногах и попытался вмазать в ответ, но тщетно. Удар пошел в никуда, а новый не заставил себя ждать. Второй удар был уже больнее. Рассек бровь и, похоже, разбил ему черепушку. Беззубый плюхнулся наземь, лишенный сознания, он что-то тихо приговаривал. Толпа в страхе начала разбегаться прочь, но все еще находились смельчаки, готовые забить угрозу до смерти. В этот раз их было трое, но Джонни не остановило и это. Двое были молоды и довольно худощавы, проблему он видел только в лице одного, ростом с самого Сэнса, а руками в два раза толще. Все вместе они накинулись на него. Один сразу получил по морде и выплюнул несколько зубов. Больше он не вставал и лежал, придерживая свое лицо. Сэнс пустил свой кулак в сторону второго, но тот оказался быстрее первого, и удар не достиг цели. Худощавый вмазал обидчику в живот, но ему, похоже, было не особо больно. Тогда в дело вступили кулаки третьего. Прямой удар в челюсть — и Джон уже лежит. Выбит зуб, разбита нижняя губа, и при падении разбил в кровь еще и нос.

— Мари… — тихо пробормотал Джон. — Мне так жаль, Мари.

Двое избивали его ногами, а толпа уже начинала возвращаться, почуяв свое превосходство над демоном.

— Тебе жаль? — все вокруг словно лишилось звука. Джонни слышал только голос и ничего больше. Ему уже не было больно. Он слышал и чувствовал только этот незнакомый ему голос.

— Что ты сделал, чтобы избежать того, что произошло?

— Я… я не знал…

— Не знал… ну как же. Не знал, значит. Ты считаешь, что это нормально, что ты не знал? Ты не знал, — и твоя любовь умерла. Ты не знал, — и убил человека в красной долине ради собственного выживания. Нет-нет, ты даже не убил его. Ты подверг его мучительному растерзанию. Ты не знал, — и попал сюда…

— Прекрати!

— Ты готов сломаться?

— Нет…

— Нет?

— Нет, не готов!

— Хорошо. Тогда скажи мне, что тебе нужно? Какая у тебя цель?

— Я хочу…

— Выбраться отсюда?

— Нет…

— Отомстить за смерть любимой Мари?

— Нет, я…

— Что?

— Для начала я хочу получить знание! Астодеус говорил мне, что для успеха мне нужны знания. Я тоже так считаю. Я получу знание, затем убью его, а уже после, я…

Следующий удар сапогом по харе он уже почувствовал. Он будто привел его в чувство, и Сэнс попробовал встать, но тут же понял, что это уже не в его власти. Тело с трудом подчинялось ему, дышать было до невозможного больно, глаза почти ничего не могли разглядеть, — они заливались его кровью. Джон чудесным образом не терял сознания и ощущал весь спектр боли. Сломанные ребра, пробитое легкое, сломанная нога, почти все пальцы, половина зубов выбита, рот не закрывался. Удар. Правый глаз вдавился внутрь черепа и прикрылся свисающим со лба куском кожи. Разъяренная толпа уже начала успокаиваться и через каких-то минут пять-десять затихла совсем и разошлась по норам. К окровавленному Джону подошли те самые дети и наклонились.

— Не ангел вы, дядя. — сказал первый.

— Эх, не ангел! — вымолвил второй.

Затем все трое выпрямились, выкинули фигурки и начали расходиться.

Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Сердце бьется тихо-тихо. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Чувства притупляются. Вдох. Выдох. Тело немеет. Вдох… Все вокруг небесный свет разрывает.

X Прикоснуться к пониманию

— Цель.

— Цель. — повторил голос.

— Цель твоей жизни всегда заключалась…

— Всегда заключалась…

— В убийстве.

— Цель моей жизни — убийство.

— Ты.

— Я.

— Пришел сюда, чтобы убивать.

— Чтобы убивать…

— И наслаждаться.

— Я пришел убивать и наслаждаться.

— Тебе никогда не интересно было ничего, кроме поиска новых методов убить что-нибудь живое…

— Никогда…

— Лучше всего, если это будет подобный тебе.

— Лучше будет…

— Да…

— Я пришел сюда, чтобы убивать и наслаждаться, меня никогда не интересовало ничего, кроме поиска новых методов убивать людей, цель моей жизни всегда заключалась в убийстве себе подобных.

— Верно.

— Ну, я пошел.

Волчий вой с проблеском человеческого. Трехногое и двурукое существо стояло под огромными раскрытыми вратами. Одна нога была изогнута в разных направлениях. Вытянутое по-эльфийски ухо являлось единственным, — второе отсутствовало. Немало вытянутая человеческая морда скалилась в дьявольской улыбке, оголяя клыки и выпирающие огромные обточенные человеческие зубы со стороны отсутствующей щеки. Нос был отрезан, один глаз выпучило, нет одного пальца на руке. Вторая представляла из себя нечто безобразное. Куча мяса с торчащими во все стороны костями и нервами, свисала до пола и цеплялась когтями-кинжалами за каменное покрытие. В пустоте разверзлась огненная бездна, и создание рванулось в нее, захлебываясь слюной и желчью. В пустоте вновь заиграл рояль, а бесконечные раскаты молнии разрезали черноту.

— Изгирди! Где Изгирди?!

— Его не видели со вчерашнего вечера, сразу после установления запрета.

— Немедленно проведите меня в хранилище!

— Опечатанная секция вскрыта! Апеллаг!

— Где апеллаг?!

— Где Изгирди?

— Брат Арманди!

— Да?

— За мной, пожалуйста!

— Апеллаг. Он увлек своей глубиной сразу, как только я увидел, как наставник достает эту реликвию из-под обвалившегося постамента. Я понял, что должен хоть одним глазком заглянуть туда. Наш путь не совершенен, мы что-то делаем не так. Что нужно делать? Там есть ответ… Я чувствую это. Сей артефакт, по сути, является монологом создателя, который рассказывает суть бытия, постоянно отвлекается, при этом, на другие темы, вроде иерархии в разных забытых культах, выдающихся известных лицах, потерянной культуре и методах получения тех или иных знаний. Я открыл книгу и начал чтение со следующих строк:

— Эмманграфия, — искусство переселения души, поддержания жизни, использование иллюзорного пространства в материуме Фалвки.

— Не понимая слов и большинства понятий, я просто продолжал бежать по тексту, а после нескольких минут понимание само нашло меня. Мне казалось, как будто я сам это написал когда-то, почти все забыл, а теперь постепенно, читая, вспоминал заново…

— Планирую прожить в этом плане около шести сотен лет. Будет трудно, но те знания, которые я успею собрать здесь, позволят мне продвинуться выше в дальнейшем. Несколько методов. Первый. Переселение путем массового жертвоприношения Калькекму. Его изображения проскакивали в забытом племени Ургу, в высшей точке земли. Я знаю, что их исчезновение связано с бунтом низших членов племени. Старшие слишком многого возжелали, — младшим не понравилось. Крах. Жаль. Получив в свое распоряжение одного из представителей старейшин Ургу, я бы получил очень много полезных умений в этой области. Второй. Полный отказ от насыщения. Молитвы Урвалху ист Хидна. Безголовый бес на трезубце вселенной, чей язык обвивает каждую обитаемую планету. Если достать ту самую плоть, мне откроется гадание по крови. Не просто гадание. Связь. Я открою нужные ответы. Третий. Служение Кварну ат Кстаргу. Слишком долго. Малоэффективно. Начну с первого, а там посмотрим. Результаты занесу позднее.

— Сейчас, вспоминая эти моменты, мне открывается новый взгляд на полученные знания. Я приобрел силу, которую не могли понять окружающие. Не мне их винить. Я сам не мог понять.

— Мизграфия, — мерзкое искусство пожирания демонических сущностей. Разрушение планов недопустимо для целостности существования. Все важны. Все без исключения. Формы энергии представляют собой составляющие. Виды сущностей лишь цепочка. Для продвижения требуется понимание. Хаос уважает внимательных. Хаос поощряет знающих. Хаос не терпит вмешательства. Я не вмешиваюсь. Я незримо корректирую. Пришел вчера фермер Эрди, сказал: — "Хочу золото. Много. Хочу власти. Немало. Хочу жить. Лучше."

Я помог ему. Он не понял. В прилегающей деревне пошли слухи о случаях каннибализма, жестоких изнасилованиях, местах проведения темных ритуалов, на которые, якобы, пару раз натыкались деревенские мальчишки. Конечно, все это было, нечего и гадать. Лишь достижение высот по воле первичного есть и будет мерой будущего вознаграждения. Он не понимал этого. Пришлось спасти деревню от страданий. Я убил Эрди и сжег останки его вместе со всеми жителями, погружая всех в Эмдимэ Форзма. Руна счастья, любовь, спокойствие. Мир вам всем, существа.

— За чтением время летело незаметно, но при этом, словно остановилось. Я думал, что смогу изучить весь апеллаг за считанные секунды. Ошибался. Не так просто. Я понял это на второй день чтения. Разум мой стал противиться принятию нового. Было сложно. Я считал все это бредом, но все еще понимал, что мне это нужно. Я должен прочесть до конца и сделать выводы. Одни выводы сделаю я, а вот другие — кто-то, кто живет во мне. Он изменит меня, а я и не пойму. Я стану другим, и это пойдет мне на пользу.

— Мроон… Руна, да. Да… Так меня будут звать. Прелесть ее значения в невообразимости. Мроон — невозможное, высокое, требующее усилий к пониманию. Связать себя с руной легче всего. Самый простой способ — назваться ею и продолжать работу. Отречься от своего ложного «я» и сделать очередной шаг вперед… Иерархия отдельных планов является бессмысленной. Нужно брать общую иерархию за основу, — иного не должно быть в представлении. Так было бы легче, но и здесь все усложняется. Люди характеризуют этот план, как ад. Интересно, и даже смешно, ведь представляется, сколько вариаций, порой выдаваемых за разные понятия, придумываются различными способными на то формами жизни. Все они являются одним целым. Помни! Надо помнить! Надо знать!

Уже около шестидесяти лет за мной ведут охоту представители мехметов. Уничтожают обогащенные места. Сжигают записи. Разрушают алтари и артефакты. Убивают подражателей и приспешников. Забавно, но у меня нет приспешников и подражателей. Их нет. Они не доберутся до меня, если я не захочу. Я не захочу. Я планирую умереть естественной смертью. Так будет лучше.

— И тогда я, не задумываясь, перевернул сразу несколько страниц.

— Вчера я видел его… То, на чем все завязано. Раньше я представлял себе другую концепцию существования, но теперь… Это поразило меня. И вдохновило. Завтра надо будет попробовать начертание Кирим Артмэ. Созерцание, прозрение, повышение.

Лик некоего существа встал прямо у меня перед глазами. Всюду я видел лишь его лицо. Топот маленьких босых ножек заполнил комнату и начинал сводить с ума. Нарастающая атмосфера хаоса и безумия сильно давила на рассудок. Я держался. Держался изо всех сил. Он заговорил со мной, но слов понять я не мог. Не имел права понять. Мне что-то открылось, и я должен был действовать. Я выбежал из хранилища с ножом наготове. Встретил нескольких братьев, что увидели во мне угрозу. Да, я уже был другим, но убивать их не хотел. Пришлось. Голос преследовал меня, он хотел изменить меня еще сильнее. Я не позволил. Перерезал себе горло, отправился к нашей цели, сбежав от Него. Мой путь начинался с этого момента. И так закончился…

Через дыру в небе выпрыгнула тварь. Люди уже сидели в норах в ожидании. Это был далеко не первый раз, когда за их душами приходили жнецы, подобные этому. Все они хватали подготовленный заранее булыжник, мерцающий тусклым синим светом. Скопление этих камней попадаются в пещерных системах довольно часто. Неосмотрительные бедняги, что ступают по коридорам без страха, наступают на скопления, подрываются на них, как на противопехотной мине. Пришел час, и нашелся человек, который предложил использовать их, как оружие против демонов. Не будь этих камешков, то, возможно, и не было бы здесь больше людей… Больше тридцати булыжников разом понеслось в сторону безобразной твари. Серия взрывов подняла пыль и скрыла агонию чудовища от глаз метателей. Из тумана доносились вопли и стоны сразу нескольких голосов. Туша резко вылетела из облака и протаранила с десяток человек, врезавшись в горное основание. Еще с десяток камней полетели в сторону чудища. Бесчисленное множество людей действовали сообща, помогали друг другу и не подпускали демона к себе. Дети приносили новые и новые камни, мужчины и женщины, которым не хватало сил, чтобы метать довольно увесистые булыжники прямо в цель, — отвлекали угрозу на себя, кидали в него щебень, шумели, кричали, пытались запутать. У некоторых это получалось удачно, и они выживали. Демон носился туда-сюда, разрывая людей, и пожирая остатки. Новые и новые повреждения заставляли тварь визжать, хромать и замедляться. От окровавленной рожи уже почти ничего не осталось. Казалось, будто от демона остались лишь бегающие ноги-руки с прикрепленной к ним пастью с клыками-кинжалами.

Подавление угрозы длилось около часа. Тварь успела раскромсать за это время с две сотни человек. Кровь и мясо заливали собой подступы к пещерам. Демон был все еще жив и медленно полз к новым кускам мяса, но теперь они были для него недосягаемы. Толпа не решалась приближаться, продолжала по одному камню подкидывать к туше чудовища. Куски демонической плоти разлетались по сторонам, вызывая все большую радость у выживающих.

— Не верю я, что весь путь, который я прошел, должен завершиться вот так. — мехмет сложил руки в ладони, поднес к лицу и начал тихо петь: — "Моя дорога-ая. Моя дорога-ая. Иду к тебе я долиною тьмы, и вижу конец моей судьбы… Моя недосягаемая. Моя далекая… Я увижу во сне, как пришел я к тебе, моя синеглаза-ая…"

— Арго садби. Миром должна править любовь. — голос облетел умы миллионов и началась оргия, результатом которой, как всегда, будет одно и тоже…

XI Приближаясь к настоящему

— Ну что? Все еще читаешь? Ничего не понятно, да? Ну, что же, я описываю все постепенно. Так, как это видел я. Ты мог подумать, что я умер в ходе рассказа. Кхм, умер дважды, м-м? Но тут возникает логическая ошибка, да? Как же я тогда все это пишу? Значит, это все вымысел. Кто-то подумает: — "Во-от, автор заметил в своих россказнях ошибку, и теперь пытается извернуться, ведь переписывать все с нуля ему лень". В каком-то смысле он будет прав. Я допускаю ошибку, когда пропускаю максимально детальные описания происходящего вокруг непотребства. Там, бывало, происходило такое, что отвернуло бы всякого читателя. С чего я вдруг из-за этого переживаю, спросишь ты? Узнаешь… Продолжу историю с того момента, как я умер второй раз. Неопределенный период после этого я помню смутно, но все же попытаюсь описать все то, что успел увидеть, почувствовать и запомнить, максимально детально.

Только рука коснулась пергамента, как раздался оглушительный взрыв, будто мега вулкан пробудился после тысячелетней спячки. Лиловые молнии заиграли с невиданной прежде силой, так, что каскады ослепляли всякого, кто умудриться посмотреть на них. Многочисленные когти смерти врезались в темный камень крепости и пытались не оставить от нее и крошки, но, пока что, все было тщетно.

***

Все окружающее его пространство было залито солнечным светом. Пышные облака парили повсюду, заставляя каждого их повидавшего погрузиться в успокаивающую медитацию. Он видел, как рядом с ним, вдалеке, сверху и снизу, везде мерцали и исчезали один силуэт за другим. Они были почти неуловимы для взгляда, но все-таки он их замечал. Играла тихая умиротворяющая мелодия, доносилось хоровое пение и редкое трепыхание крыльев, будто мимо него то и дело проносилась очередная стая голубей. Как бы ему не хотелось застыть здесь навечно, все стремительно изменялось. Клеймо на его лице ярко засветилось и зажгло огнем. Тело его резко понеслось куда-то вниз, разрезая небеса, отделяясь от света и ангельского пения, искажая музыку адскими криками и воплями.

Маленькое скрюченное существо с людским лицом и маленькой переносной жаровней в руках весело заурчало. На стенах из мяса висели оголенные люди, прибитые к плоти гвоздями. Маленькие чертики ходили туда-сюда и приговаривали:

— Прими дар. Прими его и иди. Ну же. Ну…

— Я принимаю! Я! — кричал один из прикованных.

Чертик быстро подбежал к нему и прислонил жаровню к щиколотке. По его ноге расползалось мутное красное, такое же, как у Сэнса, клеймо, и обжигало его сознание адским пламенем. Вены чернели, глаза закатывались и впадали все глубже. Человек вырвал руки из гвоздей и стоял на месте, ожидая, то ли приказа, то ли собственного решения, что делать дальше.

— Убивать… — шепнул чертик и весело заугукал.

— Убивать! — крикнуло еще несколько вдалеке.

— Убивать… — тупо повторил тот и медленно побрел куда-то вперед по мясному туннелю.

— Прими дар. Прими его… — чертик подошел к очередному бедолаге.

— Прими…

— Нет! — кричал тот. — Никогда!

Вдруг, жаровня в руках у создания загорелась сильнее прежнего и слегка опалила его лицо. От удивления оно упало на колени и смотрело в огонь, в то время, как стоящий рядом с ним человек с клеймом на половину лица уже заносил для удара подобранную заостренную кость. Острый конец прошел через глаз и уткнулся в мясистый пол.

— Освободи меня, пожалуйста! — крикнул ближайший прикованный.

Мертвый взгляд дьявольского ока упал на обреченного. Его ждала смерть, и тот понимал это. Его последний крик эхом затерялся где-то в глубине туннеля. Маленькие создания почуяли сбой в налаженной системе и начали сбиваться в кучи, бросая своих избранных и устремляясь дальше. Их ждал ужас. Гибли они один за другим. Неожиданному, неясно откуда взявшемуся демону, не сложно было с ними справляться. Чертики складывали свободной рукой рунные знаки, и, в результате, жаровни плевались огнем в незваного гостя. К их разочарованию огонь не мог причинить ему вреда. Он обволакивал его тело и, скользя, улетучивался прочь. Джон рвал их голыми руками, складывая головы в одном, а тела в другом месте. Черти сбегались и сбегались, а силы у демона не заканчивались. Спустя примерно десять минут, чертики были сломлены и им больше не хотелось нестись вперед на верную погибель. С полсотни тварей окопалось на месте. Они ждали и смотрели вперед. Наступило затишье. Мученики, тихо постанывая, тоже пытались затаиться, ибо знали, нет спасения и им тоже. Тишину стал уничтожать приближающийся топот. Толпа народу, что ранее висела на гвоздях, — была освобождена. Все они неслись прямо на сидевших в засаде отродий.

— Глуши их! — прохрипел ушастый маленький ублюдок, и все они начали поливать огнем убегающих.

Но даже всей их огневой мощи не хватало, чтобы остановить побег. Толпа пронеслась по туннелю, забивая красных гоблинов, что путались у них под ногами.

Спустя несколько часов блуждания по опустевшим мясным лабиринтам Сэнс установил для себя незримую черту. Вся территория до этой черты принадлежала ему. Он чувствовал этот план бытия, словно он сам был неотъемлемой его частью. Он знал, что его ждет за очередным поворотом, знал, куда надо идти, чтобы не заблудиться… Он знал, а они — нет. Уставшие и обессиленные. Все, кто был еще жив, собрались в большой квадратной комнате. Выхода не было, оставалось идти назад, но там их ждал сам дьявол и еще хрен знает, что еще. Тут их худшие страхи подтвердились. Перед ними вырисовывался силуэт демона. Затем они увидели его воочию, прошедшего сквозь кровавую пелену туннеля. Лицо, лишенное эмоций, безжизненным взглядом устремлялось в их сердца. Половина его горела красными молниями, и распространилось это красное нечто еще и по всей правой руке от плеча до ладони.

— Пожалуйста, нет! Я хочу жить!

— И я!

— Я тоже!

Толпа, осознавая, что ничего не сможет сделать с наступающей смертью, начала галдеть, выдавая очередные "умоляю" и "пожалуйста". В метрах пяти от них демон остановился, и толпа вмиг утихла.

— Хотите выбраться отсюда? — сдавленным тоном молвил дьявол.

— Да! — почти хором ответила толпа.

— Тогда убивайте друг друга. Последний выживший будет спасен. Я спасу его лично.

Толпа замерла, кто-то нервно начал плакать и всхлипывать.

— Если вы не начнете, тогда я убью вас всех.

— Но как же… Нельзя же так…

— А-а-а!

Нашелся человек, потом еще один, и еще, который начал убивать. Душить, забивать кулаками и ногами, толкать и убегать. Начали трое — подхватили все. Человек сорок пожирали друг-друга, сходили с ума, захлебывались слюной, воинственно кричали, утопали в месиве плоти. Джонни стоял и смотрел, как все они ненавидят друг друга. Как все они считают себя выше ближнего. Каждый считал, что он больше достоин спасения, чем другой. Он видел во всех них себя. Они — это он. Джон отличался лишь… Чем?

Еще пара минут и перед Сэнсом стоял последний. Последний, кто остался после этой мясной бани. Джонни видел в нем олицетворение себя самого. Он должен был найти свою жертву, своего избранного. В его голове крепко устроилось понимание устройства законов нового бытия.

— Я обещал тебе спасение…

— Но обманул меня, дай угадаю? — человек на удивление хорошо держался, хоть в его глазах и было видно тень страха и безумного ужаса.

— Да, я убью тебя. Своими руками.

— Ну давай, может быть, так будет лучше.

Человек залитый своей и чужой кровью развел руки в стороны и, не закрывая глаз, продолжал гордо стоять перед демоном.

— Пойдем.

— Что?

— Я сказал иди за мной.

Джонни переступил черту. Преследующий его, хромой на одну ногу, не отставал. Несметное количество все тех же чертиков прятались по углам и бросали всякую деятельность при виде его. Он и его спутник спокойно проходили по залам мучений и направлялись лишь самому дьяволу известно куда. За очередным поворотом, казалось бы, совершенно одинаковых туннелей, наконец, был виден свет. Спутник возликовал, но не подал виду и продолжал спокойно идти за своим попечителем, без спешки.

Глубокий вдох. Сэнс насладился свежим воздухом, если сравнивать с тем, какой он был внутри. Невероятно огромная гора мяса медленно ползла вперед. Очень далеко внизу виднелись кончили скал, а в просветах между тучами, что висели там, открывались зеленые леса.

Спутник ничего не говорил, боясь не угодить демону, но удивление на лице скрыть не мог. Оба глаза Сэнса уже были залиты дьявольской краской, клеймо начинало кончиками заползать на вторую половину лица. Он чувствовал, что кроме него самого им управляет еще что-то. Ведет его.

— Я стану угрозой для первичного хаоса. Понимаешь?

— Нет. — ответил спутник.

— Я говорил тебе, что убью тебя…

— Да.

— Я хочу, чтобы ты сопротивлялся. Я хочу, чтобы ты выжил, стал сильнее, нашел меня, и постарался убить.

— Зачем?

— Я так хочу. — твердо сказал он, затем поправил себя, — так надо.

— Я сделаю, как ты говоришь, владыка.

Сэнс посмотрел на бесконечную круговерть пустоты, висящую над ними, затем вернул внимание на спутника.

— Как твое имя?

— Сэм.

— Возьми это, Сэм. — Джон стянул с пальца зеленое кольцо и протянул его в своей ладони.

— Что это?

— Как ты попал сюда?

— Сердечный приступ. — быстро ляпнул тот.

— Сколько ты уже здесь?

— Я был в нескольких местах. Уже несколько десятков лет прошло, сбился со счета.

— Одень это кольцо…

Человек сделал, как ему сказано.

— Сожми кулак, Сэм.

Он подчинился, сжал кулак, и зеленый луч света разрезал бесконечное далекое. Спутник исчез, не оставив после себя и следа. Джон постоял еще немного и снял синее кольцо со своего пальца. Пару раз подбросил в своей руке, и на третий специально обронил его.

— Я… Угроза для хаоса… — сказал он и прыгнул вниз головой с движущейся мясной кровоточащей горы.

Тело его, по мере падения, начинало все сильнее разгораться. Глаза его были закрыты, лицо по прежнему спокойное, руки раздвинуты. Он отдал себя падению, отдал огню внутри себя. Огню и… Ярости. Спящей злобе! Его тело слилось с огнем воедино, усилилось стократ, и обдало собой землю. Тело Сэнса растворилось, стало чистым огнем и с силой ядерного взрыва столкнулось с материей. План бытия обдало жаром, гора мяса начала разгораться и разделяться на несколько частей. Гора, судя по всему, была разумным существом, что пыталось себя потушить и не допустить уничтожения законов существования. Но… весь огонь, что успел распространиться по плану после взрыва, стекался в одно место, готовился к концентрированному удару. Из горы вылетела орда странных летучих зверей с четырьмя огромными крыльями и длинными слоновьими хоботами метров по шесть-семь. Поток пламени не щадил их и стирал под чистую. Гора была беззащитна против живого огня. Финальный пылающий раскат прошелся по внутренним туннелям и разорвал ее на несколько титанических кусков. План был стерт. Джонни открыл глаза, в которых на секунду показался затухающий огонь. Перед ним лежал новый план, который он собирался уничтожить. Долина красного камня. Бесконечный железный гул, крики, звериный вой. Все было, как прежде. Огнем план не уничтожить. Надо придумать что-то еще…

— Ну, конечно…

Обитатели замерли в предвкушении великого события. Вертихвост с минуты на минуту должен был пролететь над их головами, поражая их умы своим величием. Уже был слышен грохот сокрушающего ветра, скрип отворяющихся незримых врат, забирающий души зазевавшихся. Сэнс его уже наблюдал. Летучий бес, явно кем-то когда-то раненный, но все еще с виду непобедимый. Джон вновь стал волной огня и устремился навстречу бесу. Тот этого явно не ожидал, но успел среагировать и закрылся хвостом. Для Сэнса это стало непроходимым препятствием. Он моментально вернулся в изначальное состояние и полетел вниз без сознания. Вертихвост издал вой — ему явно было неприятно. Раскаленное место удара давало о себе знать. Демон спустился на землю, выпрямился, расправил крылья. Кровавый пар начал стягиваться к нему, исцеляя его раны. Прямо перед приземлением Джон пришел в себя и снова стал живым огнем. Вместо жесткой посадки произошел небольшой взрыв, и он снова стал целостным. Сэнс смотрел на громадину и думал, как с ней совладать. И он придумал. Примерно через равные промежутки времени появляются твари, пожирающие всех, кто не отдает свои силы красному камню. Из крови и страданий рождается пар, питающий летучего титана. Придет время, он сможет заживить все свои раны, вырваться отсюда, спалить не один мир.

— Кончатся страдания, закончится и план. — проговорил про себя Джон.

Он опять превращался в живое пламя. Мысли о Мари, о Астодеусе, мысли о том, каким он был беспомощным и глупым, — заставляли огонь разгораться с новой, невиданной силой. Тело Сэнса, слившись, завертелось великанским вихрем, способным достать каждое живое существо в каждой щели.

— Никому не укрыться! — крик был столь яростным, что разрушал насыпи и заставлял камни разлетаться по сторонам.

Вертихвост устремился прямо в эпицентр огненного безумия и с воплем пытался прибить своим телом кого-то, кого он чувствовал, но не мог увидеть. Бушующие твари разбегались в страхе перед штормом, забывая про людей, которые и так сгорали в пламени. Тонны крови моментально превращались в пар, слетающийся к бесу. Так продолжалось несколько часов. Джон прошелся по всей долине и забрал жизни миллионов человек, и многих сотен тысяч тварей. Обугленные камни рассыпались и превращались в пепел. Гигантские цепи-крюки начали выпадать из твердого небосвода и украшать собой, теперь уже, пепельную долину. Шторм прекратился — у Джонни осталось мало сил, и он упал на колени, тяжело дыша. Каждый вдох бил по телу морозом, а выдох обжигал огнем. Перед глазами стояли кроваво-красные иероглифы, потому и сложно было что-то разглядеть. Глаза слезились, пальцы невольно сжимались и вдавливались в размягченный, постепенно превращающийся в пепел, камень. Клеймо распространилось по всему его телу, кроме второй половины лица, которая все еще оставалась им не тронута. Вся одежда сгорела, а вокруг него виднелось слабое, слегка мерцающее красное свечение. Летучий бес рушил все вокруг, но кровавого пара более не появлялось. Продолговатая глубокая рана на его хвосте продолжала обильно кровоточить и лишать его сил. Страдание кончилось и больше нечему было поддерживать вертихвоста. Он погибал. Титаническая туша превращалась в красноватый камень. План бытия был готов погибнуть вместе с бесом, а Джонни уже устремлялся в следующий…

***

Тихое пение рояля. Высокое существо медленно шагает к своей цели.

— Мроон… — протянуло существо.

— Нет у меня новых мыслей…

— Врешь.

Существо начало вытягиваться, разрывая черно-белый костюм и показывая пасть вдоль всего тела.

— Я управляю хаосом! — существо сделало еще шаг к своей цели и растворилось в воздухе.

— Излнаг мерга. Руна стирания. Сколько еще это будет продолжаться?

Пустоту за окном разорвало вихрем огня. Почти сразу потухшее пламя оставило после себя стоящего на коленях человека со слабой аурой.

— Наконец-то… — Мроон встал и медленно подошел к окну.

— Наконец-то. — сказал Джон оглянувшись вокруг.

Он тяжело поднялся на ноги и посмотрел прямо в сторону Мроона. Он не видел его, но уже чувствовал погружающую его в уныние силу мрака. Джонни понимал, что столкнувшись с такой мощью, последствия будут невообразимы. Действовать нужно осторожно.

— Не боится меня…

Раскат лиловых молний попытался коснуться Джона, но слабая красная аура отвела их когти в сторону, скармливая лишь пустоту.

— Долго же ты меня избегал! — голос Сэнса двоился и был похож на рев чудовища.

— Что, по твоему, ты пытаешься сделать?

Джон смотрел на Кервервагена в оконном проеме, и видел, как еще один, точь в точь такой же, подходил к нему, пройдя через ворота. Сэнс сделал рывок и скрутил его шею. Через пару секунд подходил уже новый.

— Ты понимаешь последствия того, что ты уже успел натворить?

Рука Джонни загорелась, после чего он направил силу на еще одного Мроона и испепелил его. Две секунды — и идет еще один…

— Если бы я не остановил тебя…

— Думаешь, у тебя получится?

— Я избранный. Хаос на моей стороне. Последовательность событий в любом случае приведет меня туда, куда будет нужно.

— Довольно пафоса. Сейчас я поднимусь к тебе, ты ответишь на мои вопросы, а затем я получу то, зачем пришел.

— Ну попробуй поднимись… Я с тобой, пожалуй, поиграюсь. Перед тем, как сожру твою душу!

Сэнс мигом обернулся волной огня и залетел в крепость, прямо через большие железные ворота. Врата слетели с петель и с грохотом обвалились на каменное покрытие. Пламя пронеслось по коридорам и достигло кабинета со старинным креслом и столом, на котором лежала толстая книга и черный пенал с ручкой. Вот оно. Джонни стоял лицом к лицу с Мрооном. Создателем апеллага. Королем ужаса и боли. Вроде бы, он ощущал страх, но при всем этом был спокоен. Его чувства были будто заглушены чем-то еще. Чем-то другим. Или кем-то.

— Умеешь удивлять, да?

— Откуда у меня это клеймо? Отвечай.

— Ха, — невольно засмеялся Мроон и продолжил, — тебе просто повезло стать чьим-то объектом внимания. Я узнаю чьим, и уничтожу вас обоих за такую наглость, за отрицание законов, столпов и правил!

— Если основываться на твоем представлении бытия, то везения нет, м-м?

— Хочешь сказать, ты возомнил, что являешься чем-то большим, чем просто человеком?

— Не больше твоего.

— Громкие слова. Я посвятил пять своих жизней изучению, постижению и развитию глубинной сути хаоса. Меня сложно назвать простым человеком, — я был избран еще до рождения в плане бытия!

— Тебе тоже, значит, повезло стать чьим-то объектом внимания?

Лицо Кервервагена искривилось в презрительной гримасе.

— Каких-то несколько лет назад ты был здесь никем. Представлял собой единицу, которая должна была превратиться в ноль, через время. И вот сейчас, ты стоишь тут передо мной, и сравниваешь себя с королем хаоса!

— Мне нужен апеллаг. — перебил его тот.

— Оригинал уже давно никто не видел…

— Даже ты?

— Мой шедевр обладает своей волей и разумом, понимаешь? Он как… Он словно мое дитя… Апеллаг теперь служит только Ему. Куда оно пожелает, туда апеллаг и явится.

И только сейчас до Джона вдруг дошло. Его здесь не найти. Апеллаг не в этом аду, — он находится в его прошлой жизни. Для того, чтобы получить необходимые знания, ему нужно было вернуться… Так что же он сейчас делает? Неужели, все, что он успел сделать, было бессмысленным, и он был обречен на провал? Зачем он так глупо растерял все кольца? Получи он еще одно, он смог бы выбраться… Он смог… Стоп. Хаотичные мысли замерли, и Сэнс нашел другой ответ. Нашел он его давно, скорее, просто не обращал внимание. Ему не давали обратить внимание. Им управляют. Кто? Астодеус, сто процентов. Кто еще это может быть, если не безумный властелин с непонятными мотивами и целями. Но зачем он управляет им, чего он хочет добиться? Если бы хотел убить, то он давно уже сделал бы это…

Мроон заметил недоумение Джона. Он провалился вглубь себя, ничего не слышал, не видел. Он был беззащитен… И Мроон решил воспользоваться моментом. Взял спрятанный под столом волшебный кинжал мехмета Изгирди и пырнул им Сэнса прямо в живот. Джонни не успел среагировать и, получив ранение, попытался стать пламенем, но, почему-то, не выходило. Керверваген торжествующе улыбнулся во весь рот.

— Я пожру тебя, результат первичного!

Сэнс прислонился к стене, держась за рукоять, но падать себе не позволял. Где-то, не пойми откуда, доносился то ли шум, то ли гул. Приближалось что-то необычное для этого места…

— Что это такое? — удивился сам Мроон.

Сэнса и Кервервагена резко придавило к полу. Чувство было такое, будто кто-то поднял крепость в воздух. И так, похоже, и было. Раскаты лиловых молний с этого момента, все до единого были устремлены в сторону крепости. Когти царапали темную броню здания, но пройти через нее пока не удавалось. Гул становился все сильнее, прямо до того момента, как полностью, вдруг, не утих. Стало тихо, как в склепе, и молнии перестали бушевать. Мроон стоял посреди своего кабинета и смотрел на странного клоуна в фиолетовом костюме, закатанными рукавами, длинным воротником и вздыбленными кверху волосами цвета углей. Клоун стоял на месте в расслабленной позе и широко лыбился.

— И кто ты такой? Как посмел ввалиться в мой план бытия, что за наглость?!

— О-хо-хо, ну привет! — пританцовывая пропел Астодеус.

— Погоди…

— Ну-ну… — все так же улыбаясь заигрывал владыка.

Мроон стоял, как ошпаренный. Его переполняло возбуждение.

— Это… чудо…

Джон смотрел на происходящее с испугом и удивлением. Кажется, контроль его сознания больше не действовал. Он мог прочувствовать всю гнетущую силу Кервервагена.

Сэнсу повезло стать объектом внимания безумного господина. И кто знает, где бы он сейчас был, если бы не это везение.

— Это просто грандиозно… — продолжал проговаривать вслух Мроон.

— Я продолжаю ждать того самого момента, Мроон, когда…

В тот же час Керверваген вытянул руку вперед, и перед владыкой появилась большая светящаяся серая руна. Руна взорвалась конусным импульсом и оттолкнула в небольшом радиусе перед собой все, что могла. Господина унесло прямо за входную дверь. Он встал на ноги и с яростью, — именно с яростью, не присущей ему прежде, — побежал обратно. Улыбки более на его лице не было. Это еще сильнее испугало Джонни. Раньше он его таким не видел. Входная дверь резко захлопнулась, и вся комната засветилась синеватым цветом. По ту сторону двери слышались взрывы, звуки тяжелых металлических ударов и громкие вопли.

— Что происходит, черт возьми?! — выдавил из себя Джон.

— Не понимаешь? Это… Апеллаг…

— Чего?

— Этот владыка является воплощением моего шедевра, пойми, болван! Апеллаг в первичном бытие связался с вторичным, понимаешь? Это восхитительно. Печально лишь то, что мой шедевр хочет окончить мое существование. Если… Он понимает, что, если поглотит меня, то станет по настоящему свободным. Его влияние в центре станет настолько большим, что не один представитель не совладает с ним. Это будет очень любопытным завершением всего процесса… Но есть одно но. Я этого не увижу. Не почувствую даже. Значит, мне это не подходит!

— Значит, твой апеллаг выбрал меня для того, чтобы я помог ему убить тебя?

— Ты нужен был ему в роли магнита. Он заслал тебя сюда, как приманку. Я и подумать не мог…

— Почему же именно я?

— Не знаю я!

— Везение?

— Нет! Ни за что! Не может этого быть, исключено!

Очередной удар, и в двери появилась трещина. Из трещины показался залитый кровью глаз.

— Я иду за тобой, Мроон!

Керверваген улыбнулся в ответ и перевел взгляд на Сэнса.

— Другого выхода нет. Мне нужна твоя незначительная помощь, чтобы не исчезнуть нам обоим. Готов ли ты помочь мне, или я сначала должен подчинить себе твой разум?

— Я помогу.

— Отлично.

Мроон достал из кармана своего пиджака небольшую скляночку с зеленоватым раствором.

— Пей.

Джон выпил, а Мроон выдернул кинжал из его живота. Рана мгновенно затянулась, а силы стремительно к нему возвращались. Через минуту он уже мог стоять на ногах.

— Что мне делать? — только сказал, как клеймо снова дало о себе знать. Этого уже давно не происходило, но вот опять, и с новой силой. Джонни думал, что его вывернет наизнанку и он скончается от потери всех внутренних органов, но нет. Он не кончался и все лежал на полу, корчась от боли. Клеймо тем временем, медленно, по миллиметру, наползало на вторую половину лица.

— Бесполезный! — крикнул Мроон и потерял к нему всякий интерес. Теперь все его внимание было приковано к Астодеусу по ту сторону двери. Он продолжал пробиваться внутрь. Трещины теперь было три, и в каждой был его глаз. Комната стала светится ярче, а разрушение приостановилось.

— Я чувствую это… Связь… Клеймо служит моей связью с апеллагом… Эти знания рождаются в моей голове вместе с болью. Чем ближе я подбираюсь, тем сильнее распространяется клеймо. Я знаю, где апеллаг. Я знаю его цель. Я знаю, что мне делать. Боль ушла, клеймо чуть касалось его второго глаза, а Джон встал на ноги.

— Ты, наконец, готов?! Отлично, теперь помоги мне, я его не удержу!

— И что мне делать?

— Возьми кинжал! Я ослаблю его на мгновение, а ты вонзишь его в сердце, для максимального эффекта! Готов?!

— Готов!

Сэнс поднял кинжал. Его тело отчасти слилось с пламенем. В глазах виднелась уверенность и понимание происходящего. Он изменился. Опять. Мроон ослабил защиту и подготовил Ирглваг изма, руну старения. Темная пропасть появилась прямо перед Астодеусом. Владыка попался в ловушку и на секунду потерял силы. Это было видно по его испуганному лицу и моментальному затишью, давление с разума медленно уползало прочь. Джон крепко сжал рукоять, быстро переместился к объекту поражения. Удар. Лезвие вошло прямиком в сердце Мроона Кервервагена.

— Дурак… — простонал Мроон испуская свое последнее издыхание.

— Может быть… — ответил тот.

Внешний вид и само лицо Астодеуса изменились. От его фиолетового костюма с вычурным воротничком не осталось и следа. Тело его отныне было затянуто в черный обтягивающий балахон. Волосы перестали торчать и улеглись на плечи, переменив спокойный угольный цвет на раскаленно-пепельный.

— Мари…

Астодеус смотрел на него горящими глазами полными ожидания.

— Ее ведь никогда не существовало, да?

Владыка кивнул.

— И волшебных колец тоже не было. Это лишь засевшая в моей голове абстракция твоей силы и власти, которую ты сам мне и навязал.

— Уже лучше, Джонни! Намного лучше! Если бы ты еще не нарушил мои планы, то сейчас бы уже слился в бесконечном блаженстве с мирозданием. Но ты сам, осознанно, выбрал боль! Боль и страдание! И второго шанса сделать правильный выбор у тебя не будет.

— Почему я, скажи?

— Ха-ха! Все просто, ты забыл? Как же все просто…

— Я остановлю весь этот хаос. И плевать мне, что будет.

— Глупый и разрушительный образ мышления типичного человека! Поэтому нельзя открывать вам доступ к тому, что вы даже понять не можете!

— Ну, понеслась. — сказал Джон и превратился в пламя, разрушающее черную крепость до основания.

XII Заглянуть туда, куда не каждому дано

Вспышка огня. Несколько безразмерных вихрей уничтожали черноту. Лиловые молнии уже давно перестали бушевать. От черной крепости не осталось более и следа. Пустоту начинали разрезать огромные дьявольские когти, оставляющие после себя ярко-красные раны в пространстве. План бытия наполнялся случайно попадающими в него тварями, которые практически сразу погибали от огненного безумия. Посреди всей этой пламенной каши стоял Астодеус, без единой царапинки, окруженный синим энергетическим щитом. Красные лучи резко вылетали из его рук в разные стороны и пробивали саму материю. Сэнс периодически концентрировал свою ярость на владыке, посылая к его щиту огромные огненные шары и волны.

— Ты этот бой проиграешь, Джонни. — говорил господин, и тот слышал его, словно он сидел у него в голове.

— Закрой пасть! Я все здесь изничтожу! — демоническим голосом завопил тот.

План уже раскалывался на части и владыка настороженно наблюдал за происходящим. Через минуту огненное безумие уже перешло в песочную долину, усыпанную костями. Вдалеке виднелась километровая алая волна, закрывающая собой солнце. Тысячи птиц вмиг сжигались заживо. Волна устремилась вперед с невероятной скоростью, гася собой пламя, которым, по сути, являлся Джон. Владыка в один момент оказался за многие километры от сего действа. С другой стороны фронта уже начинала собираться с силами еще одна волна. Правый глаз Астодеуса остался на месте, чтобы наблюдать за происходящим в последние секунды жизни Джонни Сэнса. Волна поглотила весь огонь, стерла глаз в порошок и, как всегда, не оставила после себя ничего, кроме костей на песке. Лишенный глаза владыка торжествующе собирался покинуть сей план бытия, но резко передумал. Из его живота показалась пылающая рука Джона.

— Тебе не уйти от меня…

— Как ты выжил? — спокойно спросил господин.

Астодеус сразу нашел ответ. Всюду были догорающие трупы чудовищ.

— Пока есть огонь, тебя так просто не уничтожить, значит?

Джонни засунул в его живот вторую руку и вновь сделавшись вихрем, разорвал его тело, — которое отказывалось загораться, — на куски. То, что от него осталось, растаяло, будто было заморожено, а сейчас сильно нагревалось. Всюду стали возникать миллионы глазных яблок, тут же сжигаемых вихрем. Во все стороны разлетались энергетические разряды, песок начинал закручиваться водоворотом, а незначительное пространство вокруг начало искажаться, после чего к действу присоединилась еще и новая алая волна. Все затронутое стерлось под чистую, а Сэнс уже разгорался из лежащего трупа очередного чудовища. Силы его еще не покинули, но голова сильно кружилась. Он упал на колени и схватился за волосы. Клеймо жгло его душу и тихонько расползалось все дальше…

Перед глазами возникла картина, словно он сам там находился. Черные объемные облака были под ним. Над ним тоже были облака, но прозрачные, и не объемные, а похожие на систему нейронов, связанные меж собой, здоровенные шары. Меж двух небосводов зависли огромные горы, на которые усаживались титанические рогатые демоны. В руках у них были весы и огромная емкость с похожей на воду жидкостью. Чудища сидели неподвижно и тихо наблюдали за небесами. Изредка, в пространстве возникали черные дыры, которые сразу же исчезали после взмаха шипастого хвоста. После каждого такого события твари будто вглядывались друг другу в глаза, а затем вновь отводили внимание и продолжали созерцать. Вдруг все созерцающие обратили свои гигантские глаза в одну сторону. Сверкающие облака еле раздвинулись, и послышался размеренный гул тысяч мужских и женских голосов. Затем одна из рогатых тварей обратила свой взор прямо на Джонни, после чего картина сразу пропала, а к его шее уже тянулась рука появившегося из пустоты Астодеуса. Он сжал его горло и поднял вверх на вытянутой руке.

— Ну, сейчас попляшем! — сказал владыка с новой улыбкой и, растворившись с Сэнсом в зеленом луче, понесся в неизвестную даль.

Оба очутились в стеклянном кубе, окруженным со всех сторон океаном. Куб медленно трескался. Внутрь понемногу пробиралась вода.

— Фенита ля комедия, Джонни. — сказал господин и швырнул его в сторону. — Запомни это место! Место, в котором ты потеряешь свою душу навеки!

Сэнс не поддавался набегающей панике и размышлял:

— Что? Что мне делать? Стану вихрем, и куб сломается, а вода меня погубит. Навредить ему я не могу, — это не в моей власти. Как мне отсюда выбраться? Нужно собраться с мыслями. Сейчас, еще две секунды и…

Куб сдался под напором бесконечного океана. Клеймо вновь стало расползаться, и Джон опять улетел в неизведанное. В этот раз он появился прямо перед лицом рогатого демона, который смотрел прямо на него. Тварь отпустила многотонные весы и емкость, и они устремились прямо вниз, в черные облака. Небосвод встретил подарок с пожирающей силой грозовых раскатов, уничтожающих все до крупицы. Рука гиганта протянулась к Сэнсу и сознание покинуло его.

XIII Вставай, в школу пора

— Сейчас, мам, еще одну минуту!

Джонни несся на первый урок понедельника. Опаздывал он уже на двадцать минут.

— Извините за опоздание! Можно войти?

— Ну что это такое? Опять ты и опять в понедельник! Почему ты всегда опаздываешь?!

Женщина с объемными формами, — в возрасте, так сказать, в котором фрукт уже как раз созрел, — была явно недовольна текущим положением вещей и активно это высказывала.

— Извините, пожалуйста…

— Никаких больше "извините"! Сегодня к директору!

Спустя несколько часов на выходе из директорской адовой комнаты Джона встретил одноклассник.

— Че тебе эта злюка сказала?

Джонни был, как в тумане. Он наблюдал за театром со стороны. Лицо одноклассника по какой-то причине было замазано черным слоем ретуши, так, что не разглядеть и глаз.

— Да ничё такого. Я сегодня наказан и после уроков пойду в пришкольную библиотеку через дорогу.

— Ну и отстой.

— Ага…

Последние минуты шестого, — последнего урока на сегодня, — истекали. Джон не любил математику из-за плохих отношений с преподавателем. Минуты эти тянулись мучительно долго и казалось ему тогда, что это все просто адские пытки, — ловушка, в которую он попал и вот уже семь лет не может из нее выбраться.

Раздался дребезжащий звон. Последний урок закончился. Можно идти домой. Всем, кроме Джонни и еще одного прогульщика, которого поймали сегодня с сигаретой за спорт-городком во время четвертого урока.

По дороге в библиотеку они успели немного познакомиться. Раньше они особо не общались, чисто «привет» да «пока», но сейчас у них нашлась общая тема. Звали его Эд, но в школе его называли витязем. Высокий рост под два метра и тучное телосложение выделяли его из толпы щуплых одноклассников. Джонни же, напротив, ничем не выделялся и с толпой этой сливался на ура.

— Кто за дверью? — раздался противный старушечий голос после стука дверным молотком.

— Джон Сэнс и Эд Корни, мэм. Мы пришли на дополнительные занятия.

— Проказники, значит? — повысив тон, продолжала старушка.

Джон замялся, а Эд, тем временем, ответил: — "Да!"

Несколько минут — и они уже сидели в отдельной от самой библиотеки унылой комнате с тремя книжками на двоих. «Сборник задач по математике», «Великие литературные умы», «Достояние истории», — все, что им предлагалось читать на протяжении трех часов, пока за ними не подъедут родители. Читать это они, разумеется, не желали. Старушка заперла их на ключ, а сама продолжала чаепитие в дежурной комнате при входе. Посетителей было не много, но они бывали, а для того, чтобы войти внутрь и воспользоваться соответствующими благами, необходимо было пройти отбор в глазах Валентины Эммери, — заведующей главной библиотеки города.

— Ну и чё мы будем делать эти три часа? Я так со скуки сдохну! — возмутился Эд.

— Какие предложения?

— Давай вылезем из этого унылого места и посмотрим на библиотеку, а? Мы же шли в библиотеку, а не в клетку с двумя стульями, столом и, твою мать, тремя бесполезными книжками!

— Если честно, то мне эта библиотека не интересна. Я бы тут все три часа и посидел.

— Да ну тебя! Ты что, дурак что ли?

Джон отвернулся от него и притворился, что спит. Эд фыркнул, сложил руки на груди, перекинул одну ногу на другую, вздул губы и продолжал сидеть тихо.

Прошло почти три часа. На улице уже темнело. Джон сидел все так же за столом, мирно посапывая, а Эд смотрел через щель в забитом досками окне на улицу.

Вдруг он как заорет на всю комнату, Джонни аж со стула упал.

— Ты чего орешь?!

— Бабка! Бабка уходит!

— Чего?! — он быстро подбежал к щели, попытался оттолкнуть Эда в сторону, затем тот отошел сам и освободил ему место.

— Вот черт, она про нас забыла, кошёлка старая! — выпалил Джонни.

— Ну теперь-то мы будем что-то делать?!

— Да, давай сваливать!

— Ну тогда через дверь и выйдем!

— Да ее хер выбьешь, смотри, какая она! Старуха ее вообще еле с места сдвинула!

— Нет, ну точно дурак! Я ее взламывать буду, а не выламывать. — Эд достал из кармана настоящую начищенную отмычку.

— Ты где это взял?

— А тебе все скажи да расскажи! Секрет это!

— Ты ей пользоваться умеешь?

— Ну ты идиот, скажи? А зачем мне еще эту штуку с собой таскать?

Эд принялся за дело, а Джонни продолжать смотреть в щель. Улица совсем опустела. Было темно и как-то прохладно, что ли.

— Есть! Получилось!

Эд вскочил с колен, уперся двумя руками в дверь и попытался ее открыть.

— Ну-ка поддай, Джон!

Напарник поспешил на помощь. Совместными усилиями они справились с задачей и вылетели наружу. Теперь перед ними был запертый на цепи и кодовый замок парадный вход с одной стороны и, собственно, сама библиотека, — богатое хранилище знаний, — с другой.

— Чё дальше?

— Эх, через главный никак не пролезем. Может, как-нибудь через окно? Из библиотеки?

— Да! Там много не заколоченных есть! Давай туда!

Неспешным шагом они направились туда. Такому значимому для города месту требовался капитальный ремонт. Старые, порванные обои, оббитый потолок, залитые столетней грязью люстры. Сэнсу тут не нравилось. У него было дурное предчувствие.

— Вот карга, ты смари, Джон! Не пустила нас сюда, а тут, едрить, как недурно!

Сама библиотека сильно отличалась от всего увиденного ранее. Очищенные до блеска кафельные полы, огромные, до высокого потолка, книжные шкафы. Длинный читальный зал и по бокам отдельные комнатки для читателей-одиночек. С потолка свисали новомодные продолговатые лампы, таким образом, чтобы не касаться книжных шкафов. Каждая полка была оснащена дополнительным индивидуальным освещением, так что нехватка света на них компенсировалась лампочками малой мощности.

Джон невольно посмотрел на свои туфли. Они были грязные, но не грязнее, в общем, кроссовок Эда.

— Один шаг — и мы нарушим этот порядок. — сказал Джонни, глядя, как Эд уже забегал меж шкафов с придурковатым смехом.

— Эд!

И тут случилось страшное. Джон услышал, как дверь парадного входа, звеня цепями, начинала открываться с жутким скрипом.

— Бабка вернулась походу! — крикнул он и забежал в библиотеку, плюнув на порядок. Он слышал, забегая за шкаф, как дверь полностью распахнулась. Наступила тишина. Джон слышал, как Эд бесшумно крался в соседнем ряду. Медленные, но хорошо слышимые шаги все приближались к читальному залу. Джонни замер и молился, чтобы "ниндзя" Эд сделал то же самое.

Шаг. Еще. И еще. И вдруг тишина. Джон пытался рассмотреть что-нибудь между книгами, но нет. Только в этот момент он обратил внимание на их названия. Он читал их вслух, шепотом:

— Методика варки головного мозга, тысяча и одна пытка, перегонка души, камни-сердцееды, альманахи Эстфуля, человеческая зверофикация, плоть в пищу… Что за на@!#?

Сэнс почувствовал на своем плече что-то, чего раньше не было. Медленно повернул голову и увидел сидящего там мохнатого паука размером с кулак Эда. Пауков он боялся. Резко смахнув чудище со своего плеча, он, неконтролируемо вскрикнув, выбежал из-за шкафов и ударился животом об стол. Не чувствуя боли, он повернулся в сторону парадного. Никого не было. Ничего не было. Все было замазано черной, периодически просвечивающейся, ретушью. Пока он наблюдал со стороны, — его парализованное сознание никак не реагировало.

Он просто не помнил этого, вот и все тут.

Джон отвернулся от входа и увидел Эда. Он смотрел на него тоже, свесив руки и приоткрыв рот. Они простояли так с минуту, потом почти синхронно развернулись и осторожно побрели к лестнице на второй этаж. Читальный зал заполняли пауки, с ламп свисали мохнатые комочки на паутине, повыбегали крысы из темных углов библиотеки из своих нор. Пауки начинали набрасываться на них. Зал заполнил писк вредителей, а черная ретушь начинала расползаться, заливая библиотеку. Когда крысы кончились, пауки стали подкрадываться к Джонни и Эду. Постукивание лапок и кучи глаз были устремлены к своей цели. Джон не понимал, что происходит и смотрел, как они убегают. Они уже поднимались по лестнице к большим и светлым окнам. Почему за стеклом дневной свет, Джон не спрашивал у себя, ему было не до того. Так получилось, что Эд бежал по крайней правой, а Джон по левой лестнице по бокам зала. Эд, по всей видимости, тоже боялся пауков и сбрасывал их с себя, вздрагивая всем телом, когда они прыгали на него с потолка. Его ноги были в крови, которая просачивалась через одежду. Пауки кусали его. Джону везло, ни одного укуса он пока не получил. И вот оно — окно. Падать со второго этажа неприятно, но это лучше, чем умереть в паучьих жвалах. Внизу, вроде как, должны быть клумбы… Сэнс с разбега влетел в стекло, но оно не поддалось, и он упал на спину. Один из самых прытких мохнатых друзей, при этом, залез к нему на шею и вонзил два небольших клыка в его плоть. Тот сразу смахнул его, крича от страха и неприятного острого ощущения. Он оглянулся на Эда. Тот запутался в собственных шнурках, споткнулся, кубарем покатился вниз по лестнице. Ретушь была уже совсем близко к нему. Пауки начинали напрыгивать на него, облепляя все тело маленькими укусами, разрывая его кожу и мясо. Он кричал, барахтался, смог встать и, медленно переставляя ноги, продолжил подниматься по лестнице. Затем он схватился за сердце и упал на колени, ретушь поглотила его и остановила свое распространение на лестничных проходах. Джон стоял и смотрел на заполненный ретушью читальный зал, смотрел туда, где лежал и умирал Эд. Он боялся. Боялся своей беспомощности. Его новый приятель лежал на полу и задыхался, а он ничего не мог сделать. Сэнс неторопливо направился к лестнице, чтобы спуститься. Ретушь поглотила его, распространилась на всю библиотеку, а сам Джон уже оказался у распахнутого парадного входа. Он, словно загипнотизированный, смотрел на лежащую в грязи книгу в разорванном картонном чехле. Подошел к ней, нагнулся и подобрал ее, положив на обе руки, согнутые в локтях. Она была достаточно тяжелая. Сразу было видно, книжка-то была очень старая, дорогая, может быть, коллекционная. Кто мог бросить ее здесь? Не обращая ни на что внимания, Джон развернул ее и замер. Что-то необъяснимое и пугающее стало у него перед глазами и стало очень быстро проноситься, сменяясь кадрами, но все тут же оборвалось. Его кто-то ткнул в спину, и тот пришел в себя. Повернулся. Перед ним стоял мужчина с густыми усами, застегнутой рубашкой, короткими серыми брюками. На голове была синяя фуражка с черным козырьком.

— Эх, вот она! Спасибо, что нашел! Я не знаю, как умудрился ее потерять. Спешил, наверное. Ладно, спасибо, в общем! — в процессе вырывая книгу из рук проговаривал посыльный.

Джон стоял так еще несколько минут, как вкопанный, пока все окружающее его пространство не затянуло густой ретушью, а его сознание не вернулось к своему нормально функционирующему состоянию.

Он открыл глаза. Его оболочка разлетелась на миллиарды невидимых частиц. Везде и всюду был один огонь. Лицо громадного демона все еще стояло перед глазами, но уже постепенно исчезало. Пламя пожирало план бытия. Бесконечный океан испарялся, Астодеуса видно не было. Джон не ощущал боли, что-то неприятное присутствовало, и только. Тела у него больше не было, но это не мешало ему ощущать тысячное покалывание игл. Уже через два часа океан оказался не таким уж и бесконечным, жидкости оставалось все меньше, и пространство разверзлось огромными трещинами. Пламя начинало исчезать из бытия в полной готовности пожрать все на своем пути уже в новом. Так продолжалось некоторое время. Пламя, что являлось с неба, пожирало все сущее. Один план за другим погибали без остатка, пока Сэнс не наткнулся на Него. В мире, где была лишь одинокая скала с древом на вершине, с которого до неба свисали золотые ветви, его встретило существо. Туловище, кожа, были как у человека, но человеком оно точно не являлось. У существа отсутствовал рот, уши и глаза. Лишь что-то неясное, светящееся, было у него посередине слегка изогнутого лица. Крылья красноватого оттенка вырывались из спины и маленькие заостренные рога из лба. Вся ярость всепожирающего безумия была остановлена им. Джону была подарена новая оболочка, в которую все пламя и было помещено. Древо успело слегка обгореть, но огонь был затушен Его взглядом. Джонни лежал рядом с деревом, и существо смотрело на него. Оно явно злилось, хоть ничем этого, вроде как, не выдавало.

— Где… — сказал Сэнс и остановил себя, мигом сообразив, продолжил, — ты знаешь, чего я хочу.

Существо кивнуло, и они оба оказались в большом каменном зале с колоннами до самого черного ночного неба. Затем из нескончаемой пустоты прилетели четыре деревянные старомодные двери и замерли в нескольких сантиметрах от земли.

Существо заговорило голосом самого Джона. Голос этот был в его голове.

— Я даю тебе выбор. Это ведь отличает нас от порождений хаоса, верно? Сила изменять волю Его, вдохновляет, не так ли?

— Да… — сказал вслух Сэнс.

— Первая дверь слева лишит тебя памяти и отправит в тот мир, которым ты так желаешь дышать. Вторая приведет тебя к Астодеусу, где у тебя будет еще одна попытка совершить то, что ты желаешь. Третья сольет тебя с первичным хаосом и ты уйдешь на покой. Вечный и безмятежный. Четвертая вернет к жизни твое воображение. Мари… Она будет жить. И ты тоже будешь. Вы отправитесь в план бытия, который я буду лично оберегать. Только ты и она… Цена тому жизни и души всех людей, которых ты успел встретить за все время своего существования.

Джонни недолго думал, затем спросил:

— Ты знаешь, что я выберу?

Существо кивнуло.

Сэнс рассмеялся. По окончанию затянувшегося приступа он продолжил:

— Сила изменять волю… Вдохновляет…

Существо расправило крылья, которые оказались по шесть-семь метров в длину.

— Я сжалился над тобой. Предоставил тебе выбор. После всего, что ты натворил…

— Чушь это все. Пан или пропал. Так или никак. Я не упущу свой шанс.

— Понимаю.

Существо сверкнуло своим глазом ярче прежнего. Двери разлетелись в щепки, Джон сделал к нему рывок, окружая себя и противника огнем. Существо взлетело в воздух без взмаха крыльев и зависло. Сэнс не успел даже коснуться его. Оно двигалось очень быстро, но он успевал уследить за ним. Взмах крыльев. По бокам от него разверзлись черные дыры, из которых повалила вода. Еще взмах — и позади Джона открылась еще одна дыра, из которой валом сыпали жалящие искры. Его спину ошпарило, но став огнем и взмыв в воздух, боль улетучилась. Огненный полет встретил водяной вал. Сэнс разделил пламя по сторонам, вода гасила остатки, а он сам, собственно, возвращаясь к своей оболочке, с размаха, хорошенько вмазал кулаком прямо по рылу загадочного существа. Оно не сдвинулось ни на миллиметр и сразу ударило в ответ. Выдержать удар стойко он просто не мог. Его тело понеслось прямо в каменный пол. После не мягкой посадки Сэнс живо встал на ноги и думал, как ему победить. Может ли он победить. Для победы нужно отдать себя до остатка. Нужно вызвать в себе гнев и ярость, которых в этот момент ему не хватало. Он думал. Пытался вспомнить что-нибудь, но ничего, как на зло, не приходило в голову. Он не мог ничего придумать. Существо перешло в атаку. Устремившись к нему, оно вытянуло свою несокрушимую, как обсидиановая гора, руку, а пальцы смерти уже растопырились и были готовы выдернуть его голову вместе с позвоночником. Если Джонни не сможет защититься — он сразу умрет. Он это понимал. Он будто бы уже видел свою душу в руках этого монстра.

— Душу… — проговорил Джонни, — я готов отдать свою душу.

Только существо коснулось Джона, как его тело растворилось в воздухе. Оно остановилось и спрятало крылья. Глаз стал светиться как прежде. Голова его повертелась по сторонам, а затем обратилась к вечной пустоте у себя над головой. Послышалось нечто похожее на вздох.

— Значит, так. — звучал голос у него в сознании. — Решился, все-таки. Многие выбирают безмятежность, самообман или очевидную месть. Твоей же наглости можно завидовать.

Все пространство вокруг стало немного искажаться.

— Ну, попробуй, человек.

И тут сам воздух вмиг начал сгорать. Огромной силы вакуумный взрыв смел каменные колонны, и ночное небо стало падать на землю. Каменное основание разлетелось, а под ним оказалось еще одно небо. Пустота с двух сторон сживала остатки существования, а пламя царствовало посреди всего этого. Существо защитило себя красноватым куполом, но он не помогал. Огонь не отказывал себе и пожирал его, словно ткань. Жар просачивался через препятствие, и кожа существа стала обгорать.

— Твоя жертва достойна смерти. — Оно кивнуло и сложило руки в ладони. Купол окончательно исчез, и вся ярость и мощь разгоревшегося шторма обрушилась на него. План бытия не пропадал. Небосводы слились воедино, и Джон погрузился во мрак. Мириады звезд и далеких сияний и взрывов, — плыли у него перед глазами. Он был един со всей вселенной. Ему казалось, что прямо сейчас, в этот момент, он знает все секреты существования. Знает цель всего бытия. Смысл жизни. Причины появления самого первичного хаоса. Все это было перед ним, как на ладони, но, вместе с этим, знания были ему неподвластны. Он видел их, чувствовал, но не мог понять, открыть их для себя. Секунда, — и он вновь стоит пред ликом сидящего на парящей скале демона. Черные небеса, кажется, стали ближе, и даже дотягивались, кончиками своих всеуничтожающих когтей, до самих скал. Некоторые метили в самих рогатых чудищ, пробивая их толстую шкуру до мяса, до самых костей. Демоны сидели невозмутимо, и продолжали, размахивая своими хвостами, закрывать все новые и новые черные дыры, которые появлялись уже чаще. Один из них, все тот же, смотрел прямо на него, немного щурясь.

— Я сделал свой выбор! — со всей силы крикнул Джонни и голос его, похожий на дьявольский, слился с громовым раскатом небес у себя под ногами.

В этот же момент черная дыра появилась прямо рядом с ним, и он исчез, прежде чем демон нанес по ней свой удар.

Все было будто во сне. Сознание догоняло тело, и Джону виделось, как его мама будит его в школу.

— Вставай, в школу пора, — говорила она, а он все не вставал и не вставал. Когда он решил ее послушать, то было уже поздно. Он открыл глаза, и все вокруг было в устоявшемся дыму. Здание, в котором он находился, сильно обгорело, но пожар уже, кажется, давно потушили. Вокруг него лежало несколько обугленных тел, а в его руке был пистолет. «Миг-16», который впился в его кожу, и так же сильно обгорел, как и все помещение. С болью Джон отдернул пистолет от руки и сорвал приличный шмат кожи. Боль была терпимой. Было и хуже. Когда он становился бурей, было в разы больнее. К его удивлению, рана достаточно быстро, прямо-таки на глазах, затягивалась. Джонни поднялся на ноги, немного осмотрелся и вышел из комнаты. Он уже понимал где находится, но все еще настойчиво не верил в реальность происходящего. Сомнения улетучились вовсе, когда он вышел в холл с почерневшими золотыми крестами на стенах. По центру нетронутая, идеально чистая, статуя из белого мрамора. Ангел плакал, а табличка с цитатой неизвестного философа вся потрескалась.

— Ты не виноват. Я прощаю тебя и ты прости меня. — проговорил Джон и вышел через дыру в стене, где когда-то был вход в гараж. Весь двор, покрытый ранее остриженной травой, превратился в пустырь, а забор, отделяющий имение от остального мира, оплавился, и свисал наружу подобно плакучей иве.

Джонни сделал глубокий вдох, смотря, как продолжала бурлить жизнь вокруг, но не почувствовал прежнего удовлетворения. Он был словно лишний здесь, и привычное ранее больше не доставляло радости и спокойствия. Смирившись с новой реальностью своего существования, он медленно побрел прямо, изредка смотря по сторонам. Его цель все еще ждет впереди. У него есть задание, и он должен его выполнить. Он знает, как его выполнить. Он знает, куда ему идти.

XIV Живи настоящим

— Ну, на этом все и закончим, наверное. Я нахожусь в старом разрушенном замке. Добирался я сюда от самого Таласси. На дворе две тысячи пятьдесят первый год. Как я понял по пути сюда, — я умудрился пропустить третью мировую войну. Мир изменился. Теперь я его совсем не понимаю. Он меня тоже не понимает... Передо мной лежит апеллаг Мроона Кервервагена. Вместилище силы самого хаоса. В моей власти сейчас сделать необратимое. Смогу ли потянуть?

Джон перевернул страницу и больше не смог ничего написать. Отложив записки в сторону, вернулся к чтению апеллага. Его разум снова заполняла волна ужаса, страха и мучений, но он был в состоянии все это выдержать. Темная сфера расширялась, захватывая все большую местность вокруг замка. Необъяснимые разрывы в пространстве, будто трещины в воздухе, висели тут и там.

На человека с небольшой красной отметиной на лбу смотрел неизвестный, прячась за деревьями.

— Я тебя уничтожу… — прошептал Джон, вглядываясь в надписи.

Книга была, по сути, беззащитна, но все же могла ответить обидчику. Ее черная аура негативно влияла на все, что пытается принять участие в ее пути существования. Цель ее — ловить души живых существ, чтобы потом использовать их в своих целях. Больше душ — больше власти. Как апеллаг мог причинить вред созданию без нее? Сам не мог…

Переплет уже начинал подгорать. Страницы потихоньку тускнели. Крики людей и животных заполонили замок. В глазах Джона пылал огонь. Он же и окружил замок. Огонь был под полным контролем Сэнса и не переходил на ближайшие леса. Невидимые твари, кружащие вокруг, сгорали заживо. Лишь один неизвестный уже проник внутрь…

Апеллаг уже во всю горел, страницы упорно сопротивлялись, но все же сдавались под напором адского пламени. Почти невидимые потоки черной ненависти, злобы и уныния разлетались во все стороны. Апеллаг искал за что или за кого зацепиться и ничего не мог найти.

И вот свершилось. От апеллага, — вместилища безумной энергии хаоса, — воплощения воли самого порядка, — не осталось ничего, кроме горстки пепла. Джона не оставляло чувство гнетущей опасности. Он молча смотрел на горсть и уже через несколько секунд его поразило удивление. Пепел начал светиться мягким фиолетовым цветом, подлетать вверх и восстанавливать свою структуру с большой скоростью. Минуты две и апеллаг восстановился бы полностью, но Джон собрал весь пепел в опустошенную стеклянную бутылку и своим взглядом поджог все находящиеся внутри нее адским огнем. Емкость даже не нагревалась, а вечный огонь бесконечно уничтожал остатки апеллага. Джонни, огорченный неудачей, стоял на месте. Он только сейчас начал понимать, что это далеко не победа. Для достижения цели ему предстояло прожить несколько вечностей, если не больше. Победить хаос, — простому человеку, такому, как он, — не являлось возможным.

Апеллаг был лишь одним маленьким проходом для той части хаоса, которая хотела заполучить больше власти, чем у нее было. Все, что мог Джонни, это искать и закрывать такие проходы. Он мог рассчитывать лишь на то, чтобы стать теневым защитником нового мира от великого поглощения. Сейчас, возможно, истекают последние секунды покоя, на которые он мог надеяться. Последние секунды, которые будут у него в ближайшие годы бесконечной борьбы. Какие у него альтернативы? Человек, пожертвовавший душу ради цели, которой не достичь. У него просто не оставалось выбора. Более он не мог действовать иначе. До прекращения своего существования ему оставалось лишь бороться. Бороться и страдать. Он обречен на вечное поражение. Это ли не истинная воля хитрого безумца? Не этого ли добивался Астодеус? Но для чего ему это? Каждый следующий вопрос, который Сэнс задавал сам себе, все больше отдалял его от понимания всего. Ему хотелось остановить поток набежавших мыслей и просто подышать минуту воздухом, которого он больше не ощущал. Он вытащил очередную самокрутку и хотел забыться. Просто побыть в безмятежном спокойствии, которое ему уже предлагалось, и которое он так просто отверг. Просто немного спокойствия…

Удар. Лезвие клинка вошло в его грудь. От неожиданности Джонни пошатнулся и припал на одно колено. Поднял голову, держась двумя руками за лезвие. Это был человек, скрывающий свое лицо за маской. Во лбу у него торчал большой голубой камень. Татуировка на запястье Сэнса немного жгла и шевелилась. Расчлененный человек хотел собрать себя воедино.

— Ты пустил в бездну мой народ! Я пущу в бездну тебя, лживая тварь!

Вот оно. Джон стоял перед фактом своей правоты. Секунды покоя истекли. Его ждала вечная битва. Она началась только что… Он улыбнулся. Он уже был готов. Теперь готов.

— Ну, я дам тебе второй шанс, когда мы встретимся в АДУ! — заорал нечеловеческим раздвоенным голосом Сэнс.

Его тело загорелось и начало растворяться в огне, но не полностью, лишь частично. Дьявольский силуэт, состоящий лишь из пламенной ярости, возник позади него. Человек в маске опустил руки и склонил голову перед силой его. Он понял свою ошибку.

***

И стоял человек на куполе замка. И осязал он просторные лесные чащи. Сосуд висел на тренчике, закрепленный кольцом. Вечный адский огонь продолжал свое дело. Огонь будет продолжать, пока будет продолжать Джонни. Он сжег пачку самокруток и вдохнул воздух еще раз. Ему был дан еще один шанс прожить жизнь правильно. И он проживет ее так, как посчитает нужным.