Второе поле фермера Джорджа Коха

Глава 1

Пришло время поведать мне – в этих мятых бумагах – историю, что загнала в ужасную бездну событий, приведшее мое рациональное сознание в некоторое подобие сгустка детского страха, кое испытывал каждый при виде нечто необычного, либо же выходящего из дозволенных знаний о природе вездесущего. Вспоминая слова моего дорогого друга, что предупреждал меня – Ллойда Стенфарда не вмешиваться в общину старых догм и предубеждений… Но это был лишь поверхностный взгляд со стороны непросвещенного.

В прочем начну по порядку. Полтора месяца назад ко мне приехал старый друг чье имя я не стану называть во избежание дальнейшего преследования с заинтересованных сторон. Назовем его Джон. Однако что касается меня, то пребывание моего тела находиться за пределами цивилизованных государств – что нельзя сказать о разуме, который безутешно скучает о родном городе. И это лишь часть моей платы за то запретное знание, что я получил в дальнейшем.

Мой друг Джон решил навестить меня по двум причинам: Во-первых, его издатель категорический отказывал в публикации его научных работ связанных с политическими и некоторыми финансовыми аспектами недружелюбных несколько лет назад стран. Издатель заявлял, что гражданам необходимо спокойное чтение, нежели агрессивные куски совести, терзающие многие народы и жаждущие сполна отомстить за свои страдания. Я был вполне согласен с ним и предложил Джону сменить направление статьи на изучение паломнических границ, к которым придерживались коренные народы Северной Америки.

Во-вторых, Джон знал направленность моих научных работ в отношении ботаники и поведал необычный рассказ об одной из ферм на границе между Австрией и Италией в ста милях к югу от Инсбрука. Знакомый Джона преподаватель Инсбрукского университета имени Леопольда и Франца, проводил исследования в области биологических веществ местной продукции и поставленной из соседних стран. Он обнаружил странное отличие молодой культуры кабачков из ближайшей фермы. Она имела пустоты между мякотью и образованной коркой не только снаружи, но и внутри. Также эта мякоть по всей длине формировала спираль, в которой находились семенные гнезда. Сами семена уже взрослой культуры, представляли себя гладкую снаружи кожуру – что соответствовало ботаническому описанию – однако внутри не было околоплодника, что должен был формировать внешний вид плода, вместо него же форму выстраивал некий каркас и твердых волокон окружавший зародыш.

Внимательно выслушав и нарисовав по словесному описанию картинку с семенем, я начал поиски в своей библиотеке. Потому как не было научного определения данным тканевым органам, мне приходилось сравнивать их фотографически начиная от серьезной литературы до обычных статьей, как мирового масштаба, так и на уровне местных журналов, которые я с большим трепетом собирал во времена студенческих научных исследований. Однако ничего похожего я так и не обнаружил. Удивительная находка моего коллеги не должна оставаться в предосудительных теориях, решил я и отправился в Инсбрук, оставив своего друга в своем доме, так как его сроки подходили к критическому концу.

Инсбрук встретил меня прекрасной погодой и спокойной обстановкой. Город, окруженный холмами и горами, прекрасно подходил для душевной умиротворенности. Если бы не странные находки профессора биологического факультета, то я нашел бы применение своим навыкам в этих природных округах.

День спустя я встретился с профессором, он был предупрежден о моем визите и с нетерпением ждал нашей совместной работы. Еще раз, ознакомив меня с его находкой, мы преступили к исследованию со стороны химических структур строения клеток.

И в момент недельной работы к нам пришло письмо. Некто по имени ДжорджКох в резкой манере письма настаивал на прекращении исследований, угрожая нам административными наказаниями. Позже мы выяснили, что мистер Кох был руководителем сельскохозяйственного предприятия, а также владельцем нескольких ферм на которых и выращивались странные культуры. Все попытки в личной беседе с ним были счетными. А предупреждение со стороны мэра повлекло полное прекращение нашей деятельности в университете. А через день профессор прекратил общение со мной, что было весьма странно и неожиданно с его стороны потому как дальнейшие его сравнения могли привести к государственному гранту, как утверждали многие.

Я теплился надеждами пару дней, дабы продолжить свою авантюру и в один момент не став ничего сообщать другу направился на ферму сам. Джордж Кох владел пятью полями, на которых выращивались обычные для своего региона культуры и на первый взгляд ничем не отличались в процессе ухаживания и удобрения. Я говорю это с точностью, так как потратил неделю своего любопытства за наблюдением – оно, в прочем, велось в полевых условиях, однако мне не нужно было привыкать к подобным ситуациям, когда приходилось испытывать на себе неблагоприятные погодные условия, коих было предостаточно за время наблюдения.

В одну из ночей, набравшись наглости и своеволия, я решил пройтись вдоль полей к красному амбару, что своим видом помечал конец границы владений Джорджа Коха. Мой путь освещала лишь луна и сопутствующие ей звезды, выстроившись которые образовывали над головой созвездье Льва. И тогда в глубине души я посчитал это хорошим знаком, хоть и отвергал подобные предрассудки. Я довольно быстро обнаружил на втором поле семейство тыквенных, среди которых росли и те самые странные кабачки. Ощупав почву и взяв несколько грамм земли для дальнейшего исследования, я решил двинуться к амбару, в котором, как мне казалось, должны были находиться специальные смеси для выращивания подозрительных культур. Возможно, там должна была быть установка для ее создания. Вот я уже стоял у громоздких дверей и не решался их открыть. За ними не было ни звука, даже мыши не издавали писка, а это было пригодное жилье для грызунов. Лишь минуту спустя я приоткрыл дверь с характерным раздражающим скрипом, разбудивший, казалось, всех наземных тварей, что скрывались до этого от моих глаз. Тусклый свет пал на мое лицо, поразив не только сетчатку, но и разум. Огромные железные двери в полу открывали вид в подземный мир – с отвратным запахом, который я никак не мог определить. И довольно сухая лестница скрывалась за поворотом, утаивая за собой электрические провода, что давали жизнь свету лампам будто бы оставленные еще после Великой войны.

Я сразу догадался, что лестница вела прямо под землю второго поля, однако кому было необходимо выкапывать, а после оборудовать столь безумный ход? Тогда я думал, что там, в глубине скрывали некую подпольную лабораторию. И как же я ошибался! Мне стоило еще до спуска обратить внимание на железные двери, в которых были выдавлены некие символы схожие по своим очертаниям с Державой Ахеменидов[1]. Однако мой разум был завлечен тем подземным поворотом. С каждым шагом отвратный запах все сильней впивался в рецепторы, повышая их порог чувствительности. Казалось, что спуск никогда не закончиться, и я не смогу дойти до поворота – настолько мой страх расширил границы в безумные подземные чертоги.

Привкус от неизвестного зловонья перешел на кончик языка и медленно подбирался к горлу, выталкивая содержимое моего желудка вверх и застревая в глотке, словно бесформенный бес перекрыл проход, чтобы я смог сдержать свой мерзкий порыв. Прибавляя скорость, инстинктивно оглядываясь к неясным очертанием поверхности, я приблизился к повороту.

Неспешно заглянул за угол.

И именно в тот момент мой рассудок помутился.

Издалека раздался истошный вопль – мой вопль. Полный безумия и страха, который не может вместиться в мозг одного человека, они прошли сквозь душу, повреждая каждый капилляр, каждую цепочку организма, отводя мое тело в бренное бессознательное отчаяние, которое, увы, пребывало в обморочном состоянии. И последним воспоминанием были силуэты, хватавшие меня под руку.

Прошло некоторое время, и я очнулся в некой комнате. Испустив на лестничной площадке последний разумный выдох, я обессилил. Уже ничто не могло меня испугать. Я водил бессмысленный взгляд от гладких стен до потолка и к полу до тех пор, пока не заметил, что освещенная комната неизвестным источником (а может и само окружение иссекала свет), не имела выхода, лишь пара тройка отверстий в четыре дюйма на одной из стен не вписывались в структуру квадратной комнаты. Еще долго всматриваясь в них, я расслышал шум, исходившие из них. До этого быв оглушен мнимой тишиной я не мог поверить в бытовые звуки, которые издавал лишь один источник – завод.

Приблизившись к отверстиям и взглянув, что за ними – вновь испытал ужас, но более сдержанный. Передо мной открылся вид сверху на огромное подземноепространство по которому передвигались массы неизвестной мне техники на гусеничных приспособлениях, что я видел когда-то на войне. Словно промышленные постройки сократили до размеров двухэтажных зданий, нацепив сбоку трубы, двигатели и пара окон, чтобы путь казался более удобным. Среди этих Deus ex machina[2] легко было разглядеть странной формы людей. Вытянутые тела, с которых свисала одежда, двигались в такт некого звука – не в силах разобрать безумный ритуал и звучание, исходившие из глубин архаичного пристанища – я вновь поддавался панике. И чтобы избежать вновь настигающего меня безжизненного обессиливания я отпрянул от стены с отверстиями, однако за моей спиной представала довольно бессмысленная картина, которая скорее вызвала, насколько я помню, у меня невротический смех, нежели страх.

Посреди моего заточения на полу стояла тарелка в странных выгнутых формах напоминавшую перевернутую букву “W”, на которой лежал початок кукурузы. И неожиданно для себя в сохранившийся рациональной клетке припомнился один из фактов про Zeaa mays[3] – рядов зерен всегда четное количество. Я приблизился, осматриваясь по сторонам, дабы найти механизм, предоставивший мне пищу то ли для желудка, то ли для размышлений. Не обнаружив ничего подобного, я заметил на одном из изгибов “тарелки” почти оторвавшуюся этикетку “Продукция Джорджа К.”.

Я постарался аккуратно взять початок, словно это было неизвестное доселе существо, и поднести ближе для более подробного органолептического[4] изучения – запах ностальгический проникал в мое сознание, формируя воспоминания о далеком юношестве; светло-желтый цвет также вызывал у меня доверие, и я решился попробовать початок, и когда мои зубы соприкоснулись с мясистой консистенции, то я мгновенно ощутил яркий, непохожий ни на что подобный вкус. Задумчиво пережевывая каждое зернышко, я невольно начал считать число рядов, которых в конечном итоге получилось нечетное количество. Я только усмехнулся над этим феноменом, представляя себе, какие эксперименты проводятся там за стеной. Даже сейчас переписывая каждое свое воспоминание, я не в силах точно сформулировать термин селекционных опытов повлекших полное изменение природной догмы. Какие силы и технологии использовались для воспроизведения своих фантазийных желаний, не узнает никто.

Следующие события развивались стремительно, и едва ли я смогу их описать. Если только некоторые особенности, зацепившиеся в моей психологической структуре, могут окончательно выстроиться в цепочку, которую в дальнейшем вправе распутать должен я.

Поэтому передаю это право всем – всем причастным, тем, кто посвятил себя в подобных делах и по воле собственного опыта обязываются поставить точку в моей безумной теории гласящей о многочисленности разумных существ, способных менять суть человеческой природы. К сожалению, я не имею каких-либо достоверных сведений и крепких доказательств о причастности Джорджа Коха к данным событиям. Возможно, он скрывал подземную жизнь для сохранения своей предпринимательской деятельности или, скорее всего, для безопасности жизни всем кто был посвящен в безумные тайны, что творились под его полем.

Кончилось мое пребывание в том месте тем, что передо мной в стене образовалось пустое пространство – оно не было черным, либо каким-то другим цветом – из него потянулись длинные кривые пруты и, извиваясь, образовывали упругую и, судя по всему крепкую смесь, походящую по первому взгляду на корень из множества нитевидных отростков на кончике. Приблизившись ко мне, оно схватило меня так естественно и мягко, что тело поддалось ему и я, не предприняв никаких мер, расслабил свое судьбоносное событие. Подняв меня на полметра и протащив через пустоту, я оказался на мокрой земле. Оглянувшись по сторонам, я не обнаружил ни амбара, ни поля – вместо них образовалась ровная прямоугольная яма и только Бог знает, какой глубиной она была.

В тот момент я только облегченно вздохнул, подняв голову на созвездье Льва у которого как мне показалось, была лишняя звезда, меняющая прекрасную картину ночного неба.

[1] Первая Персидская Империя — древнее государство, существовавшее в VI—IV веках до н. э.

[2] Бог из машины (лат.)

[3] Кукуруза (лат.)

[4] Органолептический анализ – это обобщенная оценка качества при помощи органов чувств.