Всевидящий

I Кайл Родери

Солнце.

— Это у меня еще с малых лет… Тебе правда интересно, Нэт? Или ты просто дурачишься, не пойму?

— Давай. Продолжай. — перекинув одну ногу на другую, сказала она.

— Ага… вот… — зачарованный открывшимся на секунду видом, он пытался прийти в себя и продолжил, — Я и правда видел всякое… где-то до девятнадцати. Потом меня записали к одному психиатру и через пару недель все прошло. Он помог мне.

— Значит, ты у нас "психуша"? — веселым голосом дразнила она.

Кайла слегка передернуло.

— Нет. Я — нормальный человек.

— Я пошутила, эй. Эй-эй, не напрягайся так! Вот. Лучше выпей. — Нэт подлила ему в стакан еще крепкого спиртного.

— Из чего, говоришь, сделала? — сделав очередной глоток, спросил он.

— Из самых настоящих абрикосов! Говорю же, настоящая, не синтезированная пища, намного вкуснее!

— Я никогда не откажусь от капсул, Нэт. Я от них прямо-таки зависим. Прямо, как от сигарет. — поджигая новую и делая затяжку, говорил Кайл.

— Ну, ты, значит, неисправим у нас, да? Плохой мальчик?

— Мне продолжать?

— Давай-давай, продолжай. — хихикая, говорила Нэт.

— Учился я тогда в седьмом классе или в восьмом. Был у меня непростой период, — сделал паузу, затянув еще дыма себе в легкие, потом продолжил — видел постоянно то, чего остальные не видели. Считали меня странным и особо со мной никто не общался. Но это не мешало мне учиться на твердую среднюю.

— Ты и сейчас мне кажешься странным, ха! — шутила она.

— Да брось. Не смешно, ты знаешь.

— Ладно, извини. Продолжай.

— Отступлю. Был еще один парнишка, Джин, или, может, Джон, не помню. Вот он постоянно цапался с преподавателем математики, а она ему лепила двойки. Это было так смешно, серьезно…

— А ты с кем-нибудь цапался? Ну, из учителей?

— Нет, я был тихим и спокойным. Такие всем нравятся. — Кайл добавил еще один стакан настойки и, затянув сигарету, продолжил — Так вот, сидим мы всем классом на уроке истории. Все тихо, спокойно... Ровно до того момента, как я не закричал во всю глотку. На меня потом все так смотрели…

— Что ты увидел?

— Очередную херню. Дверь в классную комнату начала открываться. Все звуки стихли, за окнами я раньше видел всю спортивную площадку, а тогда стал видеть только черноту. Учитель что-то продолжал рассказывать, но, как не пытайся, я ничего не мог услышать. Дверь все открывалась, а из черноты за ней появилась корявая костлявая рука с остатками обгоревшей кожи. Из кончиков пальцем торчали длинные когти, царапающие деревянную раму. Это я еще смог терпеть. Я часто видел подобное, только никогда не пропадали звуки и не исчезала картинка. Я никогда не погружался так глубоко в свои галлюцинации. Однако в тот раз я впервые четко увидел ужасное лицо. Лицо, как мне кажется, самой смерти. Я закричал не от того даже, что оно было страшное, или еще что… Скорее, я закричал от того, что ко мне подкрадывалось чувство, что оно живое, понимаешь? На самом деле живое, оно пришло за мной, смотрит на меня своими настоящими пустыми глазами, хочет забрать меня… — закусив соленым огурчиком, добавил — Тогда я и закричал.

— А потом? — любопытствовала Нэт.

— А потом все сразу исчезло. Звуки резко вернулись и долбанули мне по ушам, я аж оглох на несколько секунд.

— Офигеть.

— Да-а. После этого случая я долго ничего больше не видел, сам не знаю, почему. Когда глюки вернулись, мне было почти девятнадцать. То бишь, где-то через пять лет.

— И что ты увидел? — спросила она, пережевывая куриную ножку.

— Опять было лицо, но теперь уже совсем другое. Случилось это дома, после работы. Я уже тогда, кстати, работал на компанию Эрвина, разносил листовки после учебы. Так вот, — Кайл затянулся, — захожу я в ванную комнату, умываю лицо, хочу почистить зубы, ибо с утра не успел, а я их обычно два раза в день чищу, не меньше. И смотрю я, в общем, что стекло начало трескаться. Зеркало, в которое я смотрел, беззвучно трескалось, разделяя мое отражение на десятки частей. Я сразу понял, что происходит, и потому, как этого уже давно не случалось, я испугался и хотел выбраться из комнаты. Но фиг там. Я открыл дверь и увидел ту же ванную комнату, которая была у меня за спиной. Мало того, когда я моргнул, в той ванной появился еще один я, который повторял за мной все мои действия. Он был, словно, моим раздробленным отражением. Я потрогал свое лицо — и он повторил то же самое, а затем вдруг взял и свернул себе шею. Голова не переставала крутиться. Она, как крышка на горлышке бутылки, открутилась и отпала, а из образовавшейся зияющей раны вылезла черная тень, у которой затем прорезались красные глаза и, похожая на трещины в том же зеркале, улыбка. Чтобы это прекратить я решил потерять сознание, ударившись головой. Я убежал от этого безумия. В этом положении, я не нашел ничего лучше, чем стукнуться лбом об зеркало. На удивление — помогло. Никогда не думал раньше, что меня можно вот так просто вырубить…

— Не останавливайся, мне так интересно. — все продолжала есть Нэт.

Она, подобно свинье, испачкала нижнюю половину своего лица. Все было в жиру и крошках чесночного лаваша. Ее отличительной особенностью всегда было то, что сколько бы она ни ела, у нее всегда была отличная фигура. И крепкий желудок.

— Меня нашла мать, тоже испугалась, вызвала скорую помощь. Мне перебинтовали голову и порекомендовали врача. Мама согласилась на лечение вместо меня и я, в принципе, не был против. Особенно после самого курса лечения. Уже через неделю я чувствовал себя намного лучше. В голове как-будто стало больше места. Большая ее часть была поглощена, захвачена чем-то липким, черным, живым… Но потом оно ушло, рассосалось, испарилось. Еще через неделю меня посчитали окончательно здоровым, и я тоже так считал. И считаю. До сих пор. Сейчас мне тридцать три года, и с того дня я больше никогда не видел ничего такого. Вот и вся история. Конец, Нэт.

— И ты, Кайл Родери, все еще помнишь все это в таких подробных деталях?

— Да. И что?

— Значит, это тебя до сих пор держит. Оно все еще в твоей голове. — размышляла она.

— Нет! — грубо ответил он, — не надо говорить так, Нэт. Ты знаешь, это больная тема. Это сильно повлияло на меня в свое время, да, но то время прошло, а я теперь свободен от этого безумия. Я — нормальный человек.

— Да полегче ты, полегче! Шучу я, расслабься ну, чего ты?

— Слишком уж ты любишь шутить на больные для меня темы…

— Ты же за это меня и любишь, нет?

— Да…

Нэт взяла несколько влажных салфеток и тщательно протерла свое лицо. Глаза говорили ему о ее желании. Она была готова вцепиться в него, и он не был против. Своими действиями он, скорее, сообщал ей, что он очень даже за. Снимая с себя верхнюю одежду, он смотрел в ее глаза не отрываясь и прикусывал нижнюю губу. Как желание накатило на них волной, так и он накрыл её, слившись в едином танце.

Луна.

Она крепко спала, лежа на боку. Её оголенная грудь выглядывала из-под мехового одеяла. Кайл лежал с сигаретой во рту и, смотря на часы, думал, какого черта, он, в три часа ночи, все еще не спит. Завтра, а точнее, уже сегодня, ему вставать за два часа до восьми, чтобы вовремя прийти на работу. Спать осталось три часа…

Он еще несколько минут лежал с закрытыми глазами, затем подорвался и голышом пошел на балкон. Жил он в огромной муравейнике под названием "небоскреб". И был его дом на сорок четвертом этаже. Жил он богато, весь этаж вместе с тремя другими квартирами принадлежал ему. Его дом служил некой обзорной вышкой, с которой он смотрел на весь каменно-железный лес с копошащимися всюду человечками.

Все верхние этажи, между прочим, принадлежали его старшим коллегам. Прямо над ним проживал Эл, — младший корпоративный директор. На сорок седьмом Айят, — старший директор. На сорок восьмом жила Корни, эдакая бизнес-леди. В компании она была уже, когда Кайл только устраивался разносчиком. Ей лет пятьдесят, не меньше. На сорок девятом был Бирриген, — заместитель главного директора. И сам Эрвин, — сын Эрвина, унаследовавший два года назад компанию отца, — жил на самом верху.

Кайл смотрел на редко проезжающие в это время по городу мобили. Смотрел на тонкие, словно изорванные клочки ваты, скользящие по небу облака, пытающиеся спрятать за собой все-все звезды, но, то и дело, постоянно пропускали несколько, то тут, то там. Смотрел, как идет легкий снегопад, покрывая собой все неприкрытые поверхности.

— И на что я смотрю? Мне нечего тут делать… — сказал он вслух и пошел обратно в кровать.

Солнце.

— Ты чуть не опоздал, Кайл!

— Чуть не считается, Эл. — забрасывая чемодан на кожаное кресло, отвечал он, — и что ты делаешь в моем офисе?

— Ты как разговариваешь со своим начальством?

— Скоро, Эл, я встану рядом с тобой. Я поговорил с Корни, и она рассказала мне, что Эрвин хочет сдвинуть тебя на ступеньку вниз.

— Да что ты говоришь…

— Ага. Я справляюсь лучше тебя, Эл. Это видят все, и из этого вырастают соответствующие плоды.

— Да ты в край охренел, Родери! Хочешь, чтобы тебя вернули к самому началу? Будешь листовки разносить, как школьник-неудачник, которым ты когда-то был! Еще и спасибо будешь говорить, когда тебе кинут твои копейки! Хочешь устрою? — говорил Эл.

— Ну, давай, попробуй! Устрой, я посмотрю, что из этого выйдет! А сейчас, вылетел из моего офиса, иди к себе, пока я тебя тут не отымел, понял?

— Ну-ну, посмотрим. Заплатишь ты еще за свой длинный язык. Вот уж заплатишь ты у меня.

— Да-да-да. Вали уже.

Очередная ссора на работе. Обычное дело. За весь опыт в компании по производству оконного стекла и стеклянных изделий, — ссоры между большими фигурами были всегда. Раньше он смотрел, как ругаются другие. Теперь ругался сам.

Его ждала целая кипа бумаг на подпись, каждую из которых надо внимательно прочитать, дабы не допустить ошибок в самом процессе производства. За продажи отвечает Эл, но, так как часть его обязанностей Кайл специально берет на себя, в Эле стали сомневаться большие начальники и решили продвинуть самого Кайла. Так сказала Корни, а она бы ему не соврала. Она только и ждет, когда он займет место самого Эрвина, потому, как она сама говорит, все остальные, кроме него самого, её бесят, и она готова их всех поубивать, лишь бы жопка Кайла Родери восседала на самом красивом, самом обшитом, черном, на самых крутящихся колесиках, директорском троне.

— Пора за работу, что ли. — сказал Кайл, допивая поднесенную Лолой кружку крепкого кофе.

Луна.

Опять бессонница. Опять любимая Нэт лежит рядом, почти полностью голая. Опять бурная ночь, полная желания. Опять идет снег.

Завтра рано на работу, надо бы скорее уснуть, но он не мог, пока не выйдет постоять на балкон в три часа ночи. Пока он не посмотрит на копошащихся внизу человечков, на летящие мимо облака, на тускло мерцающие звезды, — ему просто не спалось. Он опять повторил свой ночной ритуал и вернулся в кровать.

Солнце.

Родери не любил машины и на работу обычно ходил пешком. Благо, идти ему было не так далеко. Три квартала, затем, примерно, километр по шоссе, а потом еще один квартал и, вуаля, — он на месте. На работу он ходил три раза в неделю, а в остальное время заполнял документацию на дому, с компьютера. Его девушка, Нэт, в основном, всегда была с ним дома и занималась интернет-рекламой. Чисто, как хобби.

Каждый раз, когда Кайл проходил по шоссе, он присматривался к транспорту и подсматривал модель для Нэт. Скоро у нее день рождения. Он хотел сделать ей дорогой подарок. Весь путь на работу, к своему теплому стулу, к Лоле, которая делала ему восхитительный кофе, прошел, как обычно проходит. Еще один обычный день.

Луна.

Любимая рядом. Приятный вечер. Почти три часа ночи. Опять бессонница. Опять балкон. И снова перед ним вид на ночной полуспящий город.

— Да что же меня коробит? Может, попить что-нибудь? — думал Кайл.

Рваные облака то и дело прятали от людей лунный свет и звездное сияние. Падающий снег давал знать о приближении зимы. Он постоял так еще пару минут и, по завершению ритуала, спокойно пошел в кровать.

Солнце.

Напряженный день. Айят каждые два часа заваливал Кайла бумагами и даже не давал спокойно выпить кофе, выкурить сигаретку в собственном офисе! Он чувствовал, что повышение близко, не филонил, понимал, что вот сейчас, именно сейчас, нужно поднажать и выбить себе проход к новому месту.

Только он вышел за порог корпоративного здания — сразу закурил. Руки тряслись от ожидания этого момента и вот, наконец. На обратном пути он решил зайти в магазин натурального и прикупить мяса и овощей. Нэт любила натуральную еду, хоть он и отдавал предпочтение синтезу. Ему нравился вкус химической пародии на все настоящее, причем это намного быстрее и удобнее, чем готовить. Насыщаться несколько минут подряд одним и тем же... Как так можно?

Еще один день стремился к концу. Еще одна обычная бессонная ночь ждала его впереди.

Луна.

— Ну здравствуй, балкон. — Кайл вдохнул свежий ночной воздух полной грудью и попытался расслабиться максимально.

Через раскрытое окно его лицо обнесло снежным бризом, что заставило его немного взбодриться. Он закрыл окно, — снег валил сегодня сильнее обычного. Он смотрел, как снегоуборочные автоматизированные роботы расчищали дороги и тропинки, не давали замерзнуть прудам, заботились о, зеленеющих во все времена года, парках.

— Может, купить домой автоуборщика? Хотя нет, что ей тогда вообще делать? Пускай сама…

В небе прорезалась пёстрая молния. Бесшумно появившись, она так же бесследно исчезла.

— Да ну его… Пора спать.

Солнце.

Сегодня Кайл занял место Эла. Какой восхитительный день. Хоть Корни и сказала ему заранее, полностью разрушив весь эффект неожиданности, он все равно был несказанно рад, когда услышал заветные слова:

— "Кайл, поздравляю. Указом главного директора Эрвина тебя переводят на должность директора по продажам".

Надо было видеть лицо Эла, когда он об этом узнал. Он никак не мог с этим смириться. Сказал даже, чтобы Кайл побоялся физической расправы, но тот отреагировал презрительным фырканьем. Эл не мог знать, что Кайл шесть лет занимался боевыми искусствами, с девятнадцати лет. Родери был уверен в своем превосходстве и четко знал, на что способен он и его тело.

Эл собрал вещи и ушел, проигнорировав угрозы со стороны Корни об увольнении. И, похоже, она не шутила.

Кайлу хотелось смеяться до самого вечера.

Луна.

— Это отлично, Кайл! — возрадовалась Нэт.

— Теперь я буду получать чуть ли не в два раза больше. И это при том, что я буду делать гораздо меньше, чем прежде. — хвалился он.

— Не хочешь в честь этого сходить куда-нибудь?

— Куда ты хочешь?

— Ну… я тут в интернете наткнулась на одно место. В общем…

— Говори, не тяни.

— Не хочешь сходить со мной в "Монтэ-Канику"?

— Музей восковых фигур? Серьезно?

— Угу.

— Ты серьезно?

— Почему нет?

— Ну, если ты хочешь, Нэт…

— А ты нет?

— Хорошо-хорошо. Завтра сходим.

Солнце.

С самого утра, позавтракав, они отравились на прогулку к "Монтэ-Канику". Там их встретила вызывающе одетая девушка в полупрозрачном декольте и обтягивающих белых брюках. Ее длинные, чуть ли не до пола, черные волосы, были закручены в одну толстую косу.

— О, какая прекрасная молодая пара! Вы у нас впервые?

— Да, мы впервые. Я видела только представленные на вашем сайте фотографии и все.

— Вы можете себе позволить войти?

— Можем. — ответил Кайл и, без вопросов, протянул свою кредитную карту.

Нэт удивилась его решимости и спросила:

— Ты уверен? Знаешь, сколько это стоит?

— Мы же не просто так пришли сюда. Или ты меня проверяешь? Думаешь, мне будет жалко ради тебя потратить состояние?

— Нет-нет, я не о том… — засмущалась она и замолчала.

— Какой у вас замечательный кавалер! Ух, мне бы такого… — девушка провела карту через портативный терминал — и сумма была списана. — Все в порядке! Можете проходить…

"Монтэ-канику" снаружи кажется намного меньше, чем является на самом деле. Здание представляло из себя многоэтажный лабиринт с низким, в средний рост человека, потолком, и чередой небольших комнатушек с основными представленными экспонатами.

В коридорах, прямо вдоль стен, были выложены восковые черепа и кости, что придавало каждой секунде пребывания там все большей атмосферности. Фигуры были выполнены с удивительной точностью. При взгляде на некоторые из них становилось даже не по себе. Казалось, будто на тебя по ту сторону тоже смотрит кто-то в этой фигуре заточенный.

— Вы же знаете историю "Монтэ-Канику"? — спросила из ниоткуда взявшаяся девушка с длинной косой, из-за чего Нэт невольно вскрикнула.

— Не пугайте больше нас так, ей страшно. — сказал Кайл.

— Ой, извините. Я не хотела вас напугать.

— Нет, не знаем. Что за история? — уже любопытствовала Нэт.

— Ох, ну что вы! Вся суть этого места в его истории! Только так можно прочувствовать всю полноту красочных эмоций, которые оно вызывает...

— Расскажите нам. — повторила Нэт.

— История берет свое начало с времен, когда человечество открыло движущееся подобие вечности… В то время жил выдающийся полководец Монтэ-Каник. Одна победа за другой, — и он уже был известен чуть ли не на половину мира! О его силе прознали другие могучие воины и решили его обескровить. Честным или нечестным образом, но одолеть. С того дня его пытались отравить около шестидесяти раз за полгода. В нем, по понятным причинам, проснулась паранойя. Он стал подвергать своему сомнению одного за другим, а под прицел его попадали не только слуги и верные воины, но и его друзья и близкие. В результате, он очень быстро утратил свою репутацию, его стали меньше уважать, стали забывать его великие победы и достижения в военном деле. Он это все видел и понимал, и, как результат, в нем затаилось чувство глубокой обиды и разочарования в себе. Продолжая отвергать своих товарищей, он попал под угрозу полного уничтожения. Еще один сильный полководец, — Монтэ-Хон, подвел к его замку свое пятнадцатитысячное войско, состоящее из умелых, обученных убийц. К тому времени у Монтэ-Каника осталось около десяти тысяч преданных бойцов, готовых сложить за своего лидера голову и стоять за него до самого конца. Началась кровавая битва. Люди сотнями гибли под стенами его замка, но, позабыв про чувство собственной безопасности, войско Хона все-таки пробило брешь в его нерушимой обороне и стало пробираться внутрь. Способности людей Каника были на порядок ниже, чем у Хона. На убийство одного головореза в среднем уходило до четырех воинов Каника. При таком раскладе, даже с учетом того, что Хонские вояки понесли огромные потери у стен, шансов было крайне мало, чтобы выйти отсюда победителем. И скажу вам сразу наперед, — Каник все-таки вышел победителем! После бойни у Монтэ-Хона осталось около трех тысяч воинов, которые бежали, а затем всюду разносили слухи о причинах своего поражения. Все они говорили, как один, о творившейся там бесовщине. Хонские говорили, что между воителями прыгали чертовы тени с рогами и, размахивая своими многочисленными щупальцами, превращали их в фарш. Как итог, армия, которая уже была уверена в своей победе, армия, которая уже совершала свой последний решающий рывок, — вдруг уперлась в непроходимую стену страха, отчаяния и в результате была повергнута чуть ли не за десять минут. Монтэ-Хон всё это наблюдал прямо во время боя. Он был убит собственными людьми во время отступления, как говорят многие источники.

Монтэ-Каник, однако, до самого конца боя сидел в самой высокой башне и не совал наружу и ноги. Раньше он всегда ходил в бой на своем коне плечом к плечу со своими товарищами, но, почему-то, не в этот раз. Король Генри I узнал о поражении Монтэ-Хона и, дабы отвернуть от себя ярость устрашающего тогда всех и вся Каника, подарил ему крепость-лабиринт для его личных нужд. Монтэ-Каник принял дар и направил свое войско на соседа короля, где, спустя два года, растратил все свои силы, распустив оставшихся с ним две сотни воителей, которые уже сильно сомневались в благоразумии своего великого в прошлом полководца. Они шли за ним до конца, ибо были они самыми верными и преданными его воинами. Крепость была названа самим королем, — "Монтэ-Канику", и сам полководец не стал изменять название, а после своего последнего поражения, — когда он полностью лишился армии, — он ушел жить в свою крепость. Прожил он в ней десять лет. Целых десять лет ужасов и страшных, мистических рассказов о доме демона. Как ныне говорят, Монтэ-Каник, после всех последних неудач, — сошел с ума. Кто-то, однако же, говорит, что неудачи начались именно из-за того, что он сошел с ума. Версии гуляют разные, и я расскажу вам самую, может быть, не правдивую, зато интересную и атмосферную! Говорят, что он продал свою душу и души всех своих товарищей самому дьяволу...

— Я не верю в дьявола. — сказал Кайл.

— Хорошо! А в темные силы? В нечто темное и неизвестное вы верите?

— Может быть… — сомневался тот.

— Так вот, говорят, что он заключил некую сделку с темными силами, в результате чего, битву при "Санкасэ" называют "Битвой трех", а его армию, после дальнейших событий, прозвали "Легионом тьмы". Самого Монтэ-Каника уже тогда обзывали "Безумным перстнем", ибо силы его двигались убивать всех туда, куда указывал его серебряный перстень, которым он прислонялся к стратегической карте во время тактических собраний. Так вот, после его переезда в "Монтэ-Канику", из ближайших деревень стали уходить жители и, что самое главное, их больше никто и никогда не видел. Сначала на это не обращали внимания. Ну пропадают и пропадают, мол, чего в военное время не бывает? Когда наступило затишье, — через целых три года, — то стали появляться группы авантюристов, которые были заинтересованы таинственной "Монтэ-Канику". Они стали обнюхивать все вокруг, собирать слухи и легенды, делиться ими, а потом и вовсе начали проникать внутрь. Первая группа авантюристов была из семи подготовленных ребят…

II "Монтэ-Канику"

Луна была уже высоко-высоко, прямо над головой у затаившегося охотника. Небо было абсолютно чистое, — именно этот факт рождал вопрос в голове странников, что шли позади него. У охотника же не было никаких вопросов. Он был совершенно отбитым на голову воином-берсерком, каковым считали того его же товарищи.

Чем ближе они приближались к загадочной крепости, тем сильнее у всего их окружающего пропадали яркие оттенки. Все вокруг стремилось стать чуть ли не монотонным, черно-белым, что сильно всех озадачивало, но при этом, все же, поворачивать назад вообще никто не хотел. Жажда наживы? Жажда разгадать тайны, умерить свое любопытство? Или справедливости?

— Охотник. — шепнул тому на ухо, подкравшись, ловкач.

Тот спокойно, будто знал, что к нему подкрадываются, ответил:

— "Монтэ-Канику" прямо перед нами. Сколько легенд…

— Ты не замечаешь ничего… необычного?

— Все необычное я игнорирую. Все опасное — уничтожаю.

— Воу-воу, крепыш, уважаю твою выдержку, но… в общем, там оракулу не по себе. Хочет повернуть назад.

— Пускай поворачивает. Я никого уговаривать не буду. Для меня эта миссия… это что-то личное. Это то, что действительно вызывает у меня какие-то чувства. — бурчал берсерк.

— Личное?

— Мой друг… пропал так же, как жители пропадают, уходя из Летовки, Синелки, Повелья… Спокойные деревеньки... Добрые люди не заслуживают такого.

— А твой друг? Добрый?

— Нет. — коротко ответил он.

Четверо авантюристов собрались вокруг оракула. Они пытались убедить его идти дальше, старались подбодрить и воодушевить.

— Оракул, ну что такое? Не позорь богов! — говорил жрец.

— Не забывайте про имена… Не называйте имен, а то оно вами овладеет… — повторял стрелок.

— Вы же все это видите. Все вы это чувствуете? Эта аура… Она хочет нас спасти, мы должны остановиться, нам это не по силам.

— Ты бредишь, оракул. Как может нам быть что-то не по силам, когда над нами боги?! Стерра? Дамигал? Астофель?! Все они на нашей стороне, я вижу их знаки! — проповедовал жрец.

— Боги с нами? Правда? — переспросил оракул.

— Да, я же вижу. Я не могу лгать, ты знаешь. Обет Кево! — гордо продолжал тот.

— Жрец не будет врать. Боги с нами, оракул. — подтверждал чародей, придерживая свой меч на поясном ремне.

— Тогда, наверное, у нас есть шанс… Но я все еще чую темную силу.

Оракул поднялся на ноги, поправил парные кинжалы, закрепленные на своем предплечье и сказал:

— Простите! Я готов идти.

— Тогда вперед! Задавим сомнения! — командовал жрец, махая своим посохом-алебардой в сторону крепости.

В полукилометровом радиусе все деревья, вся растительность почернела, рассыпалась, земля, — хорошая и урожайная почва, — затвердела, а где-то вовсе преобразовалась в грязевые болота. "Монтэ-Канику" было видно с далека. Мертвая крепость без признаков жизни. Без должного ухода обваливалась, покрывалась глубокими трещинами. Ноги авантюристов уже ступали по омертвленной земле, окруженные острым мраком уныния.

Впереди всех уверенно шагал охотник. Этот воин не просто так стал членом команды. При всей его безбашенности он не был дураком. Он в какой-то мере умел контролировать свою ярость. Два могучих топора и длинный тисовый лук с колчаном за спиной, развитая мускулатура и лицо зверя, — давало врагам повод задуматься, прежде, чем поднимать на того руку. Цель его похода — найти пропавшего брата по оружию, который тоже интересовался легендой и исчез, направляясь из Повелья к мрачной крепости. Когда он позвал его с собой, тот презрительно отвергнул предложение, отказался от бессмысленной прогулки. Он не верил в легенды и не верил, что его друга может кто-то одолеть. Теперь внутри него гуляли сомнения.

Чуть позади шли бок о бок ловкач и стрелок. Поступь первого была очень легка. Казалось, он не ходит по земле, а лишь отталкивается от нее, порхая. В бою он предпочитал использовать парные изогнутые катаны, о чем сообщало закрепленное на его спине оружие. На поясе и груди у него имелось по три метательных ножа.

Стрелок пользовался шедевром военного дела, — арбалетом. Арбалет был не простой, — стальная окантовка. Его можно было сложить в двусторонний топор. Болты у него, кроме обыкновенных бронебойных, были еще и с огненным порошком. Такие снаряды при попадании в цель — поджигали ее.

Следующие три авантюриста шли строго друг за другом: Жрец, оракул, рыцарь. Жрец использовал в бою силу богов и лечебные эликсиры, нюхательные травы, проясняющие рассудок и различные мази.

Оракул полагался на свои экстрасенсорные способности. Он был больше всех чувствителен ко всему, чего не увидеть другим людям. В открытый бой оракул предпочитал не вступать, но, при нужде, использовал парные зазубренные кинжалы, мастерски подрезая жилы противников.

Рыцарь же, продавливая под собой землю, двигался в тяжелых, но надежных латах. Шлем он не носил, — ограничивает обзор, как он говорил. В одной руке у него был готовый к сражению полуторный меч, а во второй не менее надежный широкий щит с выступающим железным шипом для нанесения серьезных ударов плашмя.

Последними шли чародей и молчун.

Чародей носил в ножнах зачарованный в пламени меч и полагался на свои магические силы, используя оружие лишь для самообороны.

Молчун — это другое дело. Он орудовал своей катаной не хуже легендарных Хонских головорезов. У него с рождения дефект речи, который не позволял ему связывать буквы в слова. На лице он носил белую маску с проходящей по центру черной полосой, что говорило знающим о том, что молчун принадлежал к ордену немых монахов в городе Керадат.

— Дождь собирается… — сказал оракул.

На небе по-прежнему было ни облачка, но товарищи все равно прислушались к нему и были готовы.

— Что? Мы так и будем молча идти или, может, поговорим? — завелся ловкач, — без обид, молчун, — подмигнул он, а тот кивнул в ответ.

— О чем ты хочешь поговорить? — поддержал начало рыцарь.

— Все знают байку про души умерших? — продолжил ловкач.

Почти все ответили утвердительно. Все, кроме стрелка.

— Я не слышал такой. Рассказывай.

— Ну, говорят об этом, в основном, в Летовке. Мол, пропавшие обитают в крепости и иногда их можно увидеть. Когда они проходят мимо арочных окон, можно заметить, как они стоят на балконах и выступах со своими белыми лицами, смотрят пустыми глазами на всех еще живых, принадлежащих нашему миру, существ.

— Это с чего пошли такие дурацкие байки? Небось опять барды-смельчаки навыдумывали… — говорил стрелок.

— А вот и нет. Думаешь, мы первые, кто решился приблизится к "Монстэ-Канику"? Были до нас еще удалые. Говорят теперь, что метров за сто авантюристы уже слышали жалобный вой, переходящий в предупреждающее рычание. Рассказывают, что, если подойти слишком близко, то можно навлечь на себя ярость духов, которые приходят сюда из деревень…

— Сейчас мы сами узнаем на сколько правдивы эти твои байки… — буркнул берсерк.

Крепость уже была совсем рядом. Издалека она казалась даже больше, чем вблизи. Пробраться внутрь можно было с трех сторон. Все варианты — через бреши в стенах. Центральные ворота были все еще накрепко закрыты. Долго авантюристы не гадали и решили пройти через самую ближайшую дыру, которая сразу должна была вывести их в правую стрелковую башню. К остальным, тем более, подобраться было бы тяжелой задачей, — все в грязевых болотах.

Поднялся сильный ветер. Оракул особенно пристально всматривался в пустые окна, в открытые разрушенные балконы. Охотник крепко вцепился в свои топоры. Раздался протяжный вой, западающий прямо в душу, вгоняющий в состояние ужаса. Однако, оракул вынес свой вердикт, а все его приняли:

— Это просто ветер. Нет нужды бояться.

— Эх, не зря мы взяли с собой оракула, ох не зря! — ликовал ловкач.

— Смотрите, там, вдалеке. — сказал рыцарь.

Там, вдалеке, собирались тучи, образуя одно огромное грозовое напастье. И тучи эти, видно, приближались прямо к крепости. Теперь команда доверяла словам оракула еще больше.

— А говорил же! Говорил! Дождь будет! — кричал ловкач, ибо говорить тихо не было смысла.

Слишком сильный ветер закладывал уши.

— Скорее в крепость! Укроемся от гнева природы там! — кричал жрец.

Дорогу в сам лабиринт закрывала тяжелая, прочная, на века, дверь. В самом подворье не было ничего примечательного, кроме полной разрухи. Все покрывала колючая красная поросль, в темноте казалось даже, что ветви ее двигаются в произвольном направлении, но это, конечно же, просто воображение.

— Давай я! Я выломаю ее с помощью силы богов! — говорил жрец.

— Прибереги свою божественную мощь на что-нибудь более существенное. Я выломаю ее сам, используя свою силу. — отвечал охотник.

Берсерк достал свои топоры и начал со всей дури знакомить дверь со своими ударами, но вот эффект это оказывало малый. Когда он решил прекратить, то уступил непроходимое препятствие ловкачу. Тот, вместо того, чтобы достать свои катаны и рубить железную дверь, присел на корточки, закрыв своим лицом и руками замочную скважину, и стал что-то делать с ее механизмом. Через несколько секунд возни дверь распахнулась сама, со скрипом приглашая всех пройти внутрь.

— Стерра с ним! Доказательство, что боги с нами! Вот оно! Вперед! — воодушевился жрец.

— Стойте! Хочу заметить, что внутри довольно тесно. В случае чего, вы не сможете пользоваться своим оружием. Предлагаю пустить меня или ловкача вперед. — предлагал чародей.

— Дело говорит. — согласился стрелок.

— Я со своим щитом сюда не пройду… Оставлю его здесь. — сказал рыцарь.

— Погоди-погоди. Лучше тебе вместе со стрелком остаться здесь и прикрыть нас, или предупредить, если какая нечисть решит пойти за нами… — сказал ловкач.

— Значит, быть по сему! Идем же! — говорил жрец.

Решили они разделиться. Стрелок с рыцарем охраняли вход, а остальные продолжили углубляться в "Монтэ-Канику". Впереди всех шел чародей, следом берсерк, а за ним уже другие. Путь они освещали при помощи факела в руке у направляющего. То тут, то там, промежутками, в стенах коридоров встречались человеческие черепа, покрытые толстым слоем воска. Всюду были небольшие пустые комнаты, непонятно для чего предназначенные. Скорее, с момента постройки крепости, их вообще ни для чего не использовали.

Снаружи уже вовсю бушевал ливень и ревела гроза, разжижая болота еще сильнее, укрывая за собой твердые участки земли.

Стрелок с рыцарем прятались от гнева небес прямо в начале лабиринта, согнувшись, ибо были они слишком высокими для узких проходов. Дверь решили прикрыть, чтобы их не затопило, но это им не особо помогало, потому что вода все равно попадала через дыры и трещины, через пустые арочные окна и балконы.

— Оракул, чувствуешь что-нибудь? Видишь? — спрашивал жрец.

— Нет. На удивление, здесь, внутри, атмосфера гораздо спокойнее, чем там, на подступе.

— Все обман! Злые силы пытаются играть с нами! Усыпить бдительность! — утверждал тот.

— Не расслабляйтесь. — проревел охотник.

Через минут тридцать блужданий по однотипным коридорам, они вышли к лестнице на верхний этаж. Там уже было просторнее. Их сразу встречал широкий холл, весь залитый водой. Через проломы в стене открывался вид на мертвые болота и бушующую бурю. Облака закрутились подобно водовороту и стали спускать к земле свои вихревые щупальца.

— Тут ничего нет… — сказал с грустью берсерк.

— Надо подняться выше! Корень зла где-то рядом! — продолжал жрец.

— Я ничего не чувствую… — говорил про себя оракул.

— Будем внимательны. Возможно, призраки уже подкрадываются к нам. — сказал ловкач.

Из холла выводили два более комфортных прохода. Один из них выходил к третьему этажу, другой — к запутанному, с постоянными поворотами, коридору, с обвалом в конце. Единственное, для чего он мог быть полезен, так это для спуска на первый этаж.

После осмотра второго этажа команда двинулась выше. Прямо в конце подъема их встречала еще одна аналогичная дверь. Ловкач сразу принялся за дело, косясь на топоры берсерка.

За дверью послышались шаги… Как заключил охотник, шаги были неуверенные. Кто бы ни находился по ту сторону, они также напуганы, как и авантюристы. Точнее, большая часть авантюристов.

Охотник жестом показал остальным приготовиться к бою, но они и так все понимали. Дверь была открыта. Берсерк приказал всем отступиться, что те и сделали. Тот с рывка залетел внутрь с топорами наготове.

— Кто ты?! — с яростью закричал охотник, глядя на бледного беспомощного человека с мечом и потрескавшимся деревянным щитом в руках.

— Мертвец?! Призрак?! — кричал жрец, залетая следом за первым.

Теперь же они были в достаточно уютной комнате с ковровым покрытием. Обогревателем служил камин, в который регулярно, судя по отметинам на песчанике, подкидывали магические жерла, — твердое ископаемое, которое добывают на вершинах самых высоких, приближенных к небу, гор. Его свойством является высокая огнеопасность и потушить такой огонь очень трудно. Для растопки такой ингредиент подойдет, как нельзя кстати. Окон здесь не было и единственное, куда можно было пройти, так это в следующую, с боку, дверь.

— Возможно, мертвец… — сказал бледный бородатый старик со сморщенным лицом.

— Не шути с нами… — бурчал охотник, — отвечай, кто ты и что здесь ошиваешься?

— Это мой дом.

— Ты Монтэ-Каник?! — спрашивал жрец.

— Я…

— Ах ты! Смерть тебе!

— Стойте! — крикнул оракул. — Не надо убивать его, пока не разберемся, что тут происходит!

— Соглашусь с оракулом. — сказал чародей.

— Ну-с, посмотрим. — поддерживал ловкач.

— Что ты здесь делаешь? — допытывал охотник грубым голосом.

— Живу… — лениво отвечал старик.

— Где люди?!

— Какие?

— Я тебя сейчас зарублю, старик…

— Чего с ним вообще разговаривать?! Это слуга дьявола! Вместилище тьмы, тьфу, дрянь! Дай мне, я сам очищу мир от куска этого… — вопил жрец, но берсерк перебил его своим звериным баритоном.

— Что за дверью?!

— Купальня.

— Открывай, проверим.

— Уходите из моего дома. — сказал дрожащим голосом старик.

— Ты не понял. Я либо убью тебя и войду туда, либо войду туда и убью тебя, если ты мне соврал! Если хочешь умереть, в любом случае, тебе достаточно просто дернуться! Ну?!

— Вот ключи… — сказал тот и подбросил тому повязку из четырех.

— Какой из них? Ловкач! Возьми, проверь.

— Давай. — согласился тот, подскочил, как перышко, улетел к двери.

Несколько секунд и правильный ключ отворил замок.

— Открывай. — буркнул охотник.

Тот послушался и медленно, затаив дыхание, с тем же неприятным тягучим скрипом, начал ее раскрывать. Все, кроме берсерка, который не спускал глаз со старика, сосредоточили свое внимание на ловкаче и двери.

— Что там, ловкач? — спросил не поворачивающий голову охотник.

Там действительно была купальня. С крыши спускалась воронковидная труба, в которую собиралась дождевая вода, а затем подавалась в достаточно объемный квадратный резервуар. Из резервуара воду можно было подать в глиняную ванну или пустить по проходящим вдоль стен каналам, и через импровизированный железный краник подавать ее во что-то вроде раковины. Единственное, что смущало в этой купальне, так это серебристая статуя женщины без верха, с длинной, до пола, косой. В руках она держала миску полную крови.

— И что это за бесовщина? — спросил ловкач.

— Убить его! Искоренить тьму! — кричал жрец и делал рывок к старику.

— Рано! — сказал чародей и, прокрутив руками в воздухе, оттолкнул жреца в сторону.

— Да как ты смеешь применять магию против проводника светлой воли?!

— Эй! Успокойтесь все! — говорил оракул, но его никто не слышал.

Странный гул наполнял сознание. Буря во всю играла снаружи, затапливая нижние этажи крепости, вихрем высасывая болота и развеивая их по округе. Серебряная статуя казалась такой угрожающей и, в то же время, совершенно безобидной. Кровь в миске, похоже, пульсировала, а на этажах снизу раздавались многочисленные плескающиеся шаги.

Казалось, мертвецы пропавших восстали из загробного мира и теперь спешили на помощь своему безумному королю, — Монтэ-Канику.

— Где мой брат по оружию?! — проревел берсерк.

— Мертв. — словно из ниоткуда пришел ему ответ и его окончательно сорвало с катушек.

Он нанес удар сразу двумя топорами по старику, но тот блокировал щитом, который тут же разлетелся в щепки.

Каник отстранился назад, прокрутил меч в руке и ударил в ответ, но берсерк с легкостью его отразил, после чего стукнул того рукоятью по голове. Удар вызвал рассечение, а кровь стала заливать лицо бывшего полководца, но то не терялся и был готов сражаться за свой дом.

— Ты воин, я вижу! Но в тебе нет чести! Ты давно променял ее на черную силу, которая и поглотила все вокруг! — говорил охотник.

— Убить! Убить его! — вопил жрец, взмахивая алебардой, нагнетая обстановку.

— Да что вы делаете? Остановитесь! С ума, что ли, посходили?! — кричал ловкач, но его тоже теперь не слышали.

Берсерк продолжил наступать на старика, но теперь был остановлен ловкачём, подскочившим на защиту беспомощного.

— Зачем ты идешь против меня?! Магия очернила и твой разум тоже, ловкач?!

— Да остановись ты! Что с вами двумя происходит?

— Почему ты не дашь мне замочить эту темную тварь?! — продолжал напирать охотник, чем оказывал давление на своего неожиданного соперника, которое тот неспособен был сдержать лоб в лоб.

— С чего ты решил, что он должен умереть? — говорил чародей.

— Вы что, дураки, глупцы, не слышали историю Монтэ-Каника?! — кричал жрец, перекрикивая бурю.

Подъем в комнату завалило после удара молнии, вихрь разбирал крепость камушек за камушком, желая войти в гости.

— Слышали, да, но что из этой истории правда, а что нет? Ты не думал? — говорил оракул.

— Как, что?! Все правда, конечно! Не мешайте суду богов! Тварь должна быть сожжена в священном огне, дабы зло более не очерняло окрестности после смерти вместилища! Слышите, нет?!

— Не верю я в божий суд, когда о нем говоришь ты, жрец! — говорил чародей.

— Ну еще бы! Грязный колдун идет против святого слова! Против воли Его! Тьма поглотила и тебя, чародей! — тут жрец начал атаковать его, пытаясь ткнуть алебардой в грудь.

Чародей отразил быструю атаку факелом, из-за чего тот переломился, а удар алебарды отклонил силой магии, отводя удар в сторону. Между ними начался бой насмерть. Жрец неустанно атаковал его, не подкидывая шансов ударить в ответ. Берсерк тоже возобновил наступление, но его ярость, пока что, сдерживал собой ловкач. Старик пытался что-то донести, но его теперь не слышала ни одна сторона мнения. Было слышно, как над их головами по крыше скакали крылатые демоны, что пришли пожрать души нарушителей. Казалось, вихрь совсем скоро ворвется в крепость и станет смертельной точкой для всех, кто будет стоять у него на пути. Слышимые внизу шаги не прекращались. Вой теперь доносился прямо с нижних этажей. Теперь с уверенностью можно было сказать, что это точно не ветер.

— Хватит… — тихо проговорил оракул, понимая, что его уже вообще никто не слышит.

Он чувствовал "чьё-то" присутствие. Именно "чьё-то". Невидимая сила плела свои сети, в которые уже попали все незрячие. Он не знал, как ее остановить. И понимал, — только смерть умерит ее злую волю. Смерть питала тьму и только она может ее сдержать. Оракул был зажат чародеем, который сражался с жрецом с одной стороны и подступающими мертвецами и призраками с другой… Он решил не стоять на месте и побежал вниз по ступенькам, — на встречу тьме. Странно, ведь, казалось, после удара молнии, спуск завалило.

Берсерк пропустил первый удар и испачкал своей кровью ковровое покрытие. Ловкач мастерски орудовал парными катанами и резво уклонялся от выпадов и дуплетов охотника. Места было не так много, как хотелось. Он это понимал и, если бой затянется, то его, скорее всего, ждет кровавое поражение. Берсерк был противником не слабым, а его порог боли мог впечатлить многих его братьев по оружию. Жрец зажимал чародея, загоняя ближе к обвалу. Еще несколько поступающих выпадов и ему будет некуда отходить. Левая ладонь чародея слабо светилась, — он готовился к контратаке. Старик попытался помочь ловкачу и вмешался в бой взмахом своего меча, но берсерк выбил его оружие из руки, блокируя его попытку, чем открыл себя перед атакой стремительного воина с двумя катанами и пропустил проникающий удар в живот. Охотник схватил лезвие рукой, бросив один топор, а вторым оружием хотел отсечь ловкачу руку, но тот этого не допустил, отпустив оружие и кувыркнувшись в сторону старика. Он уже блокировал новый удар берсерка, который он наносил катаной, выдернутой из живота. Победа, казалось, была близка, но охотник не подавал признаков слабости и без устали наносил новые и новые удары по всем доступным противникам. За спиной его раздался щебет электрического разряда, осветивший всю комнату. Жрец пал замертво, покрытый многочисленными глубокими ранениями. Чародей истратил почти всю свою мощь и еле мог держать оружие, по сему он не спешил на помощь ловкачу. Сила охотника только росла и с каждым ударом было все тяжелее. Скорость его тоже выросла, будто запах крови только сильнее опьянял, вызывая у него состояние слепого звериного бешенства. Пришла очередь ловкача пролить свою кровь…

После очередного выпада берсерк бросился прямо на него и тот, не успевая уйти от рывка, попался прямо в его лапы. Он оскалил свое лицо и со всей силы укусил того за ключицу, впился своими зубами и стал разрывать плоть. Ловкач закричал от боли и чуть не выронил катану, но, удержав ее, занес для удара. Охотник схватил его руку своей и, с яростью, вывернул вместе с локтевым суставом ловкача, заставляя того выронить оружие. Сзади на него бросился чародей, все еще без сил, но с пониманием, — медлить нельзя. Берсерк отпустил ловкача, оттолкнув его к камину и повернулся к чародею. Тот неожиданно выронил меч, не в силах им орудовать, и сразу нанес удар кулаком по лицу. Однако, для него этот удар ничего не значил. По этой причине, он сразу контратаковал, пнул чародея ногой, затем, бросив свой второй топор в сторону, решил разорвать его голыми руками. Чародей не был в состоянии противиться такой силе и, пытаясь хоть как-то отбиваться, полностью пал без сил и был забит насмерть.

Берсерк стоял весь в своей и чужой крови. Гул, стоящий в голове, стихал. Шаги на нижних этажах прекратились, будто их и не было, а буря сошла на нет, разгоняя последние тучи. Все та же луна продолжала спокойно освещать "Монтэ-Канику". В висках пульсировала острая боль. В глазах начинало темнеть. Он умирал и смотрел на старика, поглаживающего мертвого ловкача, сидя у камина.

— Многих ты одурачил так же? — прохрипел охотник.

— Я ничего не делал. Вы, авантюристы, слишком верите в легенды. Я жалкий, потерявший все, что было, старик. Я не какой-то там черный колдун, которым окрестили меня в народе. Все думают, что роль безумца играю я… Конечно, не исключено… Только не надо забывать, что всякому люду должно сойти с ума, если верить в небылицы. Сумасшедший я, но безумцы здесь, — вы…

Берсерк не нашел слов и пал в лужу крови, развалившись на промокшем ковре.

— Ты слышал? — спросил рыцарь.

— Да, это чародей! — У них там, похоже, бой с нечистью! — поддержал стрелок.

— Надо им помочь! — рыцарь бросил щит и протиснулся дальше по коридору.

Несколько часов они еще потратили на устранение завала на лестничном пролете, ведущем в комнату полководца. Под завалами они нашли тело оракула, которого, судя по всему, прибило падающими камнями…

Добравшись до комнаты с ковровым покрытием, они нашли иссушенное тело с седыми волосами и никого и ничего больше, кроме прохода в купальню. Там они наткнулись на серебряную статую с миской в руках.

— Что там, кровь? — спросил стрелок.

— Нет… Вино. — сказал рыцарь.

Судя по количеству грязи, вино уже очень и очень давно наполняло эту миску.

— Где все, рыцарь? — недоуменно спросил стрелок.

— Да я и сам что-то не пойму, стрелок… — отвечал тот, смотря, как ночь успела смениться рассветом.

***

— Что это только что было?! — перебил девушку с длинной черной косой Кайл и схватил Нэт за руку.

— Я говорю, что первая группа авантюристов состояла из семи человек, подготовленных воинов…

— Что?! Нет! В смысле… Я не понимаю…

— Кайл! Что с тобой? Что не так? — встревожилась Нэт, сжимая его руку в ответ.

— Ты… — зациклился Кайл на девушке с откровенным верхом, — ты… ты же статуя…

— С вами все в порядке, молодой человек? Простите, статуя? Вы в своем уме? — сдерживая смех, говорила она.

— Надо уходить отсюда, Нэт. Это место нехорошее… Давай уйдем! — сильнее сжимал ее руку и переходил на истерику тот.

Нэт не показывала, что он делает ей больно.

— Конечно, уйдем. Давай, если ты хочешь, милый, уйдем… — успокаивала его.

— Хочу заметить, деньги, потраченные за вход, возвращены не будут!

— Оставьте это. До свидания. — попрощалась Нэт, вытягивая свою вторую половинку за собой.

Луна.

Кайл не вдавался в подробности, объяснив свое поведение накопившимся стрессом на работе, который смешался с темной атмосферой "Монтэ-Канику". Он не рассказывал того, что увидел. Увидел необъяснимым для него образом. Теперь ему не спалось и после трех часов ночи, и после ритуала. Сидя на балконе, смотря на копошащихся внизу людей, на легкий снегопад и на проглядывающую сквозь рваные облака луну, он все думал о серебряной статуе и давил в себе непонятное желание вернуться в старую крепость, подняться на третий этаж, — в комнату с камином и ковровым покрытием, — открыть дверь в древние купальни и испить красного вина из каменной миски в ее руках.

Думал он и думал, прямо до того момента, пока не уснул прямо там, на балконе, с тлеющей сигаретой в одной руке и стаканом коньяка в другой.

Солнце.

III Посмотрите...

Для Нэт все встало на свои места. У нее все было хорошо, ничто ее не тревожило, ничего не изменилось. Но не для Кайла. Теперь его ночной ритуал был другим. Навязчивая, не дающая покоя идея. Идея выпить красного вина… из рук серебряной статуи. Это настолько же глупо, насколько и опасно. "Монтэ-Канику" считается исторически важным местом, и находится под защитой и контролем управляющих органов. Человеку, который никогда не шел против закона, не участвовал во всяких "тёмных" делишках, трудно было решиться действовать в этом направлении. Он и не решался. Просто плыл по течению жизни, старался не обращать на себя внимание. К восьми на работу, в свое новое кресло в новом офисе. Эла уволили, и он съехал с корпоративной квартиры, позволив Кайлу занять верхние этажи, на что он, между прочим, не соглашался. Обстановка не та. И балкон не тот.

Он продолжал работать и получать свои сто тысяч кредитов в месяц, а идея все распространялась по его разуму подобно вирусной инфекции. Его привычное боролось с чем-то новым в голове. Ему это было знакомо. В школьном возрасте Кайла мучило то же самое ощущение.

— Оно вернулось… — прошептал Кайл, лежа в кровати с Нэт.

Посмотрел на луну.

— Мне нужна помощь.

Солнце.

Кайл решил записаться к анонимному психотерапевту. Один прием стоил почти пять тысяч кредитов, но для него это не являлось проблемой.

— Лютерро Монэ, можно просто Лютер, как вам будет удобнее.

Лютерро был очень высоким сорокалетним мужчиной. Два метра двадцать сантиметров, очень длинные ноги и руки. Волосы были длиной до плеч, а челка под линеечку выстрижена прямо по уровню толстых бровей. Крючковатый нос, тонкие губы и небольшие карие глаза. Одно ухо было оттопырено, и он постоянно прятал его, укутывая прядями.

— У вас красивый дом, Лютер. — Родери проделал путь в шестьдесят километров, чтобы попасть на прием.

Монэ давал свои уроки прямо у себя дома, для индивидуальных пациентов или прямо на своем рабочем месте в тридцать пятой лечебнице мистера Тосакана.

— О, спасибо. Здесь многим нравится.

Жил Монэ в спиральном небоскрёбе. Во всем мире таких было три, и все они были рядом друг с другом. Колоссальных размеров здания обвивающие горы, с личной парковкой на каждом этаже. На самом верху находились стеклянные пузыри с цветущими парками и плодоносящими деревьями и кустарниками. Каждый мог подняться туда по отдельной ветке. Вид из окна самого верхнего этажа, на котором и жил Лютерро, почти всегда был сокрыт за облачной пеленой. Регион был дождливый, и тучи здесь стояли чуть ли не всегда. Спиральные небоскрёбы были оснащены новейшей системой штормоотводов, а если погода становилась слишком плохой, то вся электроэнергия уходила на ее поддержание и активацию статического поля, отклоняющего ветер и испаряющего воду. Проблемой были, разве что, молнии, но только потенциально. Поле могло выдержать до четырех последовательных попаданий без перенапряжения на основном генераторе.

— Расскажите мне о своей проблеме. Что вас тревожит? Что привело сюда?

— В детстве у меня были проблемы с навязчивыми галлюцинациями. Мне помогли беседы с психиатром, и до сих пор я больше ничего не видел, ничего меня не тревожило.

— И… что вы видите? — наливая себе бокал шампанского, говорил Лютерро, — Будете?

— Нет, спасибо. — Кайл собрался с мыслями и продолжил — Я видел, как на меня смотрит безумие. Видел, как оно хотело занять мое место.

— Интересно. Это прекратилось…

— Когда мне было девятнадцать, да.

— А теперь…

— Я отправился со своей девушкой в "Монтэ-Канику". Слышали?

— Честно, нет.

— Ну, что же. Из-за стресса на работе и черствой атмосферы в этом восковом музее, я увидел, как мне кажется, историю этого места. Это видение отличалось от того, что я видел раньше, но это тоже не нормально, вы так не считаете?

— Так что это было, Кайл? Видение? Сперва вы это называли галлюцинациями. — делая глоток из бокала, продолжал Лютерро.

— А вот вы мне и скажите, Лютер. Что это было и как мне вернуться к прежнему состоянию?

— Что с вами сейчас не так? Чем отличается ваше прежнее состояние от того, в котором вы находитесь в данный момент времени?

— Вы так и будете задавать мне вопросы?

— Если вы, Кайл, хотите получить ответ на свои, мне нужны ваши ответы на мои. Таким образом, мы максимально разберемся в вашей ситуации, сможем начать работу, познакомиться.

— После этого видения у меня в голове родилась идея.

— Слушаю.

Кайл рассказал Монэ все, что видел, опуская подробности и подводя всё к серебряной статуе.

— Теперь я хочу посетить то место и забраться в те самые купальни. Я хочу выпить красного вина из каменной миски у нее в руках.

— Что вы хотите сделать с этой идеей? — после всего услышанного, Лютерро, к удивлению Кайла, довольно быстро и спокойно продолжал разговор.

— Я хочу, чтобы…

— Да?

— Дайте подумать.

Монэ с минуту смотрел в окно. Смотрел, как медленно протекает белая волнистая пелена. Ответа так и не поступало.

— Идите туда и выпейте вина, Кайл.

— Но…

— А почему нет? Умерьте свое любопытство. Воплотите идею в реальность, исполните своё желание, скажите себе "да". Может, тогда вам станет легче. Если нет, — приходите на бесплатный прием и мы продолжим думать. Если поможет, то не забудьте, пожалуйста, поставить мне максимальную оценку на сайте Тоса, хорошо?

Луна.

Новая бессонная ночь. Сигарета в руке. Кайл Родери стоял на балконе. Идея не давала ему покоя.

— Завтра. Попробую завтра.

Солнце.

В этот раз Кайл вообще не спал. Покрасневшие глаза и легкая слабость постоянно напоминали ему об этом. Еще несколько минут, — и он будет у "Монтэ-Канику".

— Здравствуйте. — поздоровалась девушка с длинной черной косой.

— Я хочу, чтобы вы провели для меня экскурсию, пожалуйста. Вот кредитная карта.

— Я вас помню. Молодая пара… Что с вами стряслось? Почему вы тогда убежали?

— Это не столь важно. Теперь я здесь, и я хочу узнать от вас историю этого места. Посмотреть на восковые фигуры.

— Ну, проходите… — списав кредиты, приглашала она с улыбкой на лице.

Он знал эти тесные коридоры, как свои пять пальцев. Все было точно так, как ему виделось в тот раз. Девушка рассказала ему историю до конца, но она абсолютно не совпадала с тем, что видел он. Однако, он не делал ей замечаний, а соглашался и принимал все, что она говорила.

— Кто делает эти фигуры?

— Вас интересует имя мастера?

— Да.

— Их делал сам Монтэ-Каник, во время своих безумных приступов.

— А на самом деле?

— Хе, а на самом деле мастер желает быть инкогнито. — улыбнулась девушка.

— Понятно. Как вас, говорите, зовут?

— Я никому не называю своего имени, молодой человек… — загадочно говорила она.

— Вы слишком вжились в роль таинственной девы в восковом музее безумца, не находите?

— Может и так. — подмигнула она.

Кайл приметил, что она специально направляет его путями, обходящими подъем на второй этаж. Он спросил:

— Давайте поднимемся выше. Что там?

— Восковой музей кончается лабиринтом первого этажа. Выше помещения для персонала.

— Персонала?

— Я там живу, откровенно говоря.

— Разрешите посмотреть? — прямо спросил он.

— Нет. Я не хочу, чтобы туда совался каждый второй посетитель.

— А если я не "каждый второй"? Может, я заплачу вам в пять раз больше, чем заплатил за вход?

— Зачем вам туда?

— Любопытство, которое мне по карману.

Она списала кредиты, и они прошли на второй этаж. Тут все было не так, как в видении. Широкий, просторный холл, был разделен на три комнаты, а два следующих прохода были объединены в один большой, ведущий на третий этаж. Комнаты второго его не интересовали абсолютно.

— Я хочу на третий.

— Откуда вы знаете про третий этаж? Про него нигде не говорится, он уже несколько поколений, как замурован. — утверждала девушка.

Кайл более ее не слушал и, стремительно шагая, двинулся к подъему на третий этаж, не скрывая уверенности в знании примерного проекта крепости.

— Куда вы идете, молодой человек? — спрашивала она встревоженно, бросая слова ему в спину, но тот все не отвечал.

Здесь. Прямо по этому коридору, поворот направо, и…

— Тупик. — пред Кайлом была гладкая стена.

Он точно знал, что за ней кроется подъем…

— Я же говорю, — третий этаж замурован.

Идея. Или наваждение?

От столкновения с препятствием у него заболела голова. Он почесал свой лоб, потер виски, размял шею. Дыхание участилось. Сердце беспокойно колотилось в груди. Стук. Еще стук. Мгновение, — и воплощенная в сердцебиении идея уже тарабанила во всю. Ему нужен был звук, покрывающий этот барабан в своей голове. Кайл закричал. Стук прекратился.

— Что вы?! Вы меня напугали! — обхватив себя руками, вскрикнула девушка с косой.

Теперь Кайл молча стоял и смотрел на стену.

Идея. Или наваждение?

Он почесал свой лоб, размял шею. Вдруг, перевел взгляд на девушку, обернувшись, странно улыбнулся.

— Я вызову органы порядка, если вы сейчас не уйдете, молодой человек!

— Вы прячете ее от меня…

— Кого?

— Серебряную статую…

— Да вы сумасшедший!

— О, нет-нет, дорогуша! Я свободен от безумия. Я нормальный человек.

— Какой нормальный человек будет делать то, что вы делаете?!

— А что я такого… — продолжил было Кайл, все еще странно улыбаясь, и глянул он на свою руку.

Что происходит?

Непонятно, странно все это. Сама ситуация сложилась неправильная, тупиковая.

Под его ногтями были кусочки кожи. Пальцы были в крови.

Идея. Или наваждение?

Он почесал свой лоб, размял шею. К губам скатилась капля крови. Кайл расцарапал себе верхнюю половину лица.

Идея.

— Я нормальный человек.

Или наваждение?

— Я свободен от этого безумия.

Луна.

— Я нормальный человек.

IV ...и вы увидите

Солнце.

Вторые сутки без сна. Родери шел обессиленный в направлении дома. Весь лоб был исцарапан, лицо и пальцы в засохшей крови. Взгляд был обращен в пустоту. Не обращая внимания на окружающих людей, постоянно с ними сталкивался, получая в ответ нецензурную брань и не совсем приятные отзывы. Все было таким замедленным… и в то же время быстрым. Кайл потерял способность ориентироваться во времени, он словно выпал из этого мира, странствуя по нему призраком во плоти.

Он знал, куда ему идти. Он шел к любимой Нэт. Он шел домой.

— Лю-юди! Послушайте же скромного глашатая! Неважно, кто вы, не имеет значения, чем занимаетесь, из какого вы слоя общества! Все не имеет значения! Люди! Посмотрите, в каком мире мы живем? Задумайтесь хоть на одну минуту! Еда в капсулах, демоны, крадущие мысли! Технологии, убивающие человечность! Возможности, стирающие понятие обычного человека! Посмотрите! Все боятся попасть в ад после смерти! Неважно, к какой религии вы себя относите! Не важно, верите ли вы вообще во что-нибудь! Все боятся попасть в худшее место. Все, никто не хочет… Третья мировая война! Вам этого было мало? Разделение планеты, тотальная рабская система, предназначенная для поддержания режима тирании, режима полного контроля, во избежание повторения воплощения человеческой глупости в подобных масштабах! Тирания имеющих власть над всеми глупцами земными! Подходите! Кто угодно, неважно, кто вы! — человек в серой запачканной тунике стоял посреди муниципальной площади и доносил до окружающих свою правду, — Посмотрите… и вы увидите!

В руке бедняка была печать с красными чернилами. Печать была в форме рисунка. Широко открытый глаз с длинными ресницами. Он поставил печать у себя на лбу, развел руки и продолжил доносить.

Кайл вышел на просторную открытую площадь для воздушного маршрутного транспорта, с голографическими рекламными стендами и толпой проходящих во все стороны прохожих. Он услышал голос:

— Задумайтесь! Демоны закрывают вам глаза! Подходите, присоединяйтесь, откройте глаза! Откройте глаза… и вы увидите!

— Пора бы уже заткнуть этого сумасшедшего идиота. — стояли двое неподалеку от Родери и разминали кулаки.

Кайл словил своим взглядом глашатая, пытаясь зацепиться хоть за что-нибудь. Направился прямо к нему, но его обогнали двое негативно настроенных мужчин. Когда первый коснулся своим кулаком лица бедняка, Родери аж оживило. Силы вернулись к нему, открылось второе дыхание. Он быстро приблизился к двум преподавателям уроков культуры поведения в обществе и залетел в первого с ноги, отбивая тому ребра. Тот согнулся и повалился на бок, скрючившись. Второй только успел замахнуться, как сразу получил удар в шею и начал задыхаться. Еще удар по лицу — и он присоединился к своему товарищу. Кайл помог бедняку подняться на ноги, схватил его за плечи и слабо потряс.

— Ты как? — бесчувственно спросил Родери.

— Я все понимаю. Не всем дано принять слова скромного глашатая. Но я рад, что все еще находятся люди вроде тебя. Скажи мне, человек, все ли в порядке у тебя?

— Да. Скажи мне, что значат твои слова? Чего ты добиваешься?

— Я… лишь тот, кто свято желает открыть людям глаза… Мир утопает во лжи, гниет все сильнее. Это нужно прекратить.

— Как? Как ты это сделаешь?

— Собрать единомышленников. Свергнуть власть имущих… — слегка зажимаясь, отвечал тот.

— Свергнуть? Убить?

— А как по-другому? Ты же сам видел! Людей с таким могуществом может остановить только пустота…

— Сколько у тебя уже единомышленников?

— Нас много. Уже триста пятьдесят три человека.

— И где вы собираетесь?

— Нигде. Нам не нужно собираться. Есть интернет, мы связываемся дистанционно и работаем сообща, развеивая правду по ветру там, где можем…

— И сколько вам нужно людей, чтобы начать действовать?

— Хоть сегодня. Нам нужно подгадать момент и…

— Так действуйте. Момент, которого вы ждете, может прийти слишком поздно. И вы проиграете.

— Да кто ты такой, чтобы…

— Вы проиграете! — крикнул Кайл, подавив бедняка, — ты думал хоть раз о своем поражении? Люди утонут во тьме и обмане, даже те, которым у тебя получилось открыть глаза…

— Нет-нет, у нас есть шанс… Всегда есть надежда! Тебе не остановить нас!

— Я не хочу вас останавливать. — спокойно сказал Кайл — Смотри.

Он аккуратно взял глашатая за руку. Поднес ее к своему лбу и, с болью для себя, надавил, чтобы рисунок с печати хорошо сохранился, а контуры были максимально четкие.

— Ты…

— Я — один из вас, скромный глашатай. Доверься мне, я хочу вам только добра.

— Пойдем со мной… — потянул того бедняк.

Заинтересованные ранее вновь слились с общей массой и продолжили отыгрывать свою роль в движении одного единого потока.

Луна.

Ближе к вечеру они добрались до небольшой деревянной хаты на берегу озера. Они выехали за пределы города, остановились на "Хиллер-роуд" за десять километров от ближайшего мегаполиса и пошли через лесную тропу прямо в низину, скрывающуюся за цветущими горами и холмами.

— Эй, открывай, Горген! Я привел к нам новообращенного! Я открыл глаза своему четвертому, Горген! — говорил бедняк, стуча по двери, которая чуть ли не падала.

За обветшалой дверью послышались шаги.

— Верутс? — приоткрыв дверь и высунув продолговатый нос, сказал тот.

— Да, я.

Дверь раскрылась. Перед Кайлом предстал худой человек с легким загаром по всему телу. Лицо его было крайне уродливо, по его меркам.

— Добро пожаловать! Как тебя зовут, о просветленный?

— Кайл Родери.

— Что с твоим лицом, Кайл Родери?

— Все нормально, Горген. Я пришел к вам с предложением.

— С предложением? — удивился тот.

— Да, Горген! — радостно воскликнул бедняк Верутс, — Он считает, что все мы должны действовать! И, как мне кажется, он прав!

— Действовать? — слегка возмущенно повторил Горген.

Родери осмотрел помещение. Несмотря на щели в стенах и крыше, — было довольно чисто и уютно. Старомодный диван, старый, черно-белый телевизор, похоже, не функционирующий. На потрепанных временем кухонных деревянных полках стоял синтез-бокс для хранения пищевых капсул, так же в наличии была разваленная древняя электроплита, годов, эдак, десятых.

— Вас всех задавят, если вы ничего не будете делать… — проговорил Кайл.

— Что? С чего… да откуда ты такой взялся? — не мог сообразить тот.

— Все, что у вас есть, — это горстка из трех сотен человек, собственный логотип в виде печати на лбу и громкие слова. Вам нужно заявить о себе, пока вас не заставили замолчать.

— Вас? Может быть, "нас"? Кайл Родери, загонять такие речи прямо с порога при первом только знакомстве — не лучший способ развить крепкие узы дружбы между кем-либо.

Кайл еще недолго смотрел в глаза Горгену, а затем опять ушел в себя. Взгляд его провалился в пустоту. Верутс и Горген с изумлением смотрели на чудака, затем он вновь проснулся:

— Так. А сейчас я ухожу. — развернулся тот и потопал в сторону, откуда они только что пришли.

— П-пошел?! Как пошел?! — встревожился бедняк.

— Стой, Кайл Родери! Что ты намерен сделать? Ты не можешь вот так просто уйти, если тебя привели в это место!

— Я пойду с обращением в органы порядка, сдам им ваше местоположение и всех, вас, психов, переловят. — улыбаясь, говорил он.

Горген выхватил электрический пистолет старой модели, — один из самых дешевых прототипов.

— Я выстрелю! Стреляю хорошо! Ты что, думаешь, самый умный? Совсем уже охренел?

Тот остановился. Почесал лоб, немного стер тем самым отпечаток глаза.

— Я нормальный человек.

— Да вот мне так уже не кажется, Кайл Родери! Повернись, медленно подними руки и иди ко мне.

— Я свободен от этого безумия… — сказал полушепотом он.

— Горген, не стреляй, не надо его убивать! — трезвонил Верутс.

— Заткнись, дурак! Как можно было привести его к нам? — одарил его ненавистным взглядом тот.

— Я… понял. Это я… — продолжал нести ересь Кайл.

***

Через синие горы пролетел ястреб, встревоженный структурой небосвода. Витиеватые деревья закручивали острые пики скал, расползались по горным хребтам и перевалам. Яркое зеленое солнце ослепляло фиолетовыми лучами. Невероятно огромная масса плоти висела высоко в небе и наблюдала за спектаклем. Плоть представляла из себя безногое жирное туловище с очень длинной, огибающей всю долину, шеей, под которой, прямо под подбородком гигантской морды, находились две короткие ручонки, размером с самые небольшие морские пики, врезающиеся в горную гряду. Два океана омывали разделяющий весь мир каменный хвост, периодически выбрасывая своими мощными волнами медузообразных осьминогов с прозрачным телом и красным пульсирующим мозгом посередине. Некоторые не переживали столкновения с каменной стеной и распадались на миллиарды светящихся синих светлячков, подлетающих все ближе к небесам. Морда существа с лысой башкой вся изошла варикозными венами и твердыми наростами. Бездонные глаза, как две черные дыры, всматривались в далекую сине-красную гору, над которой нависла лавовая туча. Шар километрового радиуса редко отдавал частички себя то и дело подлетающим к нему драконоподобным крылатым носорогам с длиннющими тройными хвостами. Два копошащихся на вершине горы человечка сидели друг напротив друга. Один смотрел, как другой то и дело бил камень о камень.

— Смотри-смотри, я видел!

— А?

— У меня получилось когда-то?

— Покажи.

— Щас… щас…

После нескончаемой череды стуков, наконец, он достиг желаемого. Искра, — невероятная искра слепящая глаза, — заставляла их краснеть, болеть и опухать. Магическое явление продлилось не дольше секунды, но запало шевелящейся картинкой в их сердца на века вечные.

— Видел?! Видел?! — орал первый.

— Да! Да! Видел! Видел! — орал второй.

Отражение мира провалилось в две черные дыры. Несколько мгновений, — существо стало в два раза больше и отдалилось от тверди. Океаны так же били горный хвост с двух сторон, нагоняя искрящиеся облака. Все так быстро вертелось… почти мгновенно неслось по огромной звездной волне, слившейся с потоком прозрачного, тонкого и шелковистого времени. Шелковая сиреневая пелена улетала прочь от высокой сине-красной горы. Лавовый шар уже совсем испарился, последние живые хвостатые драконы собирали летящие вниз капли.

— Наш мир такой скучный, слишком обыкновенный. — человечек в коричневом меховом пальто с широкой дискообразной соломенной шляпой сидел на топазовом троне посреди горящих деревьев.

Из земли, прямо из маленькой травинки, выросла красивая пышногрудая женщина с белыми волосами.

— Согласна с тобой, мудрец. Поколение за поколением мы пытаемся найти в нашем существовании смысл, миссию. Пытаемся разукрасить наше бытие магией, но и ее нет, нет миссии.

Зеленое солнце заметно пожелтело. Лучи стали темно-зелеными, весь мир, все окружение тонуло в черно-зеленой пучине без теней и отражений.

— Столько людей и никто не понимает! Никто не видит! — топал с силой человечек в богатой шубе, украшенной разноцветными драгоценными камнями. В его руке был золотой скипетр с левитирующим изумрудом на конце, захватывающим в себя зеленый свет.

В застывшей грязи под его ногами лежала окаменевшая фигурка с широкой дискообразной шляпой на голове.

— Сколько времени потрачено на глупые войны и бессмысленные распри! Я наведу порядок и создам миссию, которую вы все так ждали! Великая цель, великий смысл бытия человеческого…

Высокая сине-красная гора покрылась густой зеленью. Спокойный ветерок то и дело сменялся песчаными бурями и потопами. Образовались пустоши, и гора стала проседать под твердую грань бытия, основанную на нерушимых столпах пустоты, — Владыки Сознания.

— Вы искали цель? — гнусавый гоблинский голосок звучал, как натянутая струна, по которой отдавали вибрацию когти саламандры, — Мы покорим космос! Пора покинуть скучный диск, на котором мы родились! Пора стать подобными богам, устремиться в их райские сады и вкусить плод совершенного знания!

Существо все отдалялось. Шея его закружилась вокруг созвездий, змеей оно обжимало собой самую красивую звезду на свете. Ядро вселенной радужными лучами обжигало чудовищную пасть, но два бездонных глаза повидали слишком много. Ядро было бессильно против его воли.

Бесконечное стальное судно разрезало пустоту. Закрывало собой вечные звезды. Нескончаемыми лазерными лучами оно сверлило разноцветные, медленно вращающиеся шары, полностью уничтожая самые хрупкие из них и сжигая дыхание жизни на более крепких. На помосте, перед обзорной палубой, стоял железный человек с периодически мигающими красными датчиками по всему телу.

— И покорили мы космос, а толку? Казалось поначалу, он так прекрасен, невероятен! А на деле вышло…

К железному на гусеницах подъехал второй и разнотонно забибикал:

— Не отчаивайтесь, господин! Мы станем умнее, достигнем большего, создадим многое! Мудрецы говорят, что все обозримое космическое пространство, все миллиарды световых лет, что мы уже преодолели, все это такой же шар, на котором были когда-то рождены мы!

Железная орда встряхнулась. Зажужжали двигатели, завизжали сирены, раскроили тишину бесконечные гудки.

— Это безумие! Невозможно! — пищали они.

Гасли звезды, и ядро вселенной тускнело. Две черные дыры, повинуясь велению титанической массы плоти, слившейся со звездной пылью, переметнулись через скопления галактик и уткнулись в вечность. Изгибая пустоту, они стремились преодолеть все устоявшиеся барьеры, сломать законы, обойти правила. Существо все еще не в силах было превзойти мироздание, и с ревом сотен разрывающихся планет завизжало оно от осознания сего…

Затем ему пришлось вернуть свой бесконечный взор, перегибая шею полукругом, на сине-красную гору, такую далекую, такую красивую…

— Это новая ступень развития! Похвально.

— Да, это шедевр!

— Гениально!

— Как же мы долго ждали…

Вокруг небольшой капсулы собрались гудящие железяки. Они смотрели, как там, внутри, за эмалевым стеклом, нечто живое дрыгало ножками и пыталось смотреть своими маленькими зелеными глазками на мир, в который оно попало.

— Вершина создания!

— Восхитительно…

— Это же ребенок! Настоящий…

— Почти, да, почти!

Малыш начал плакать и заливаться слезами, но потом быстро успокоился. В его высокотехнологичный, созданный из искусственных магнитных электроимпульсов и миллионов микроскопических схем разум, уже загружались необходимые знания. Основой для мозга впервые за долгое время служила органика. По телу двигалась кровь… Совершенная машина, максимально приближенная к человеку. Старение, боль, сопереживание, искренняя радость, сожаление, сочувствие. Машина была способна на все. Идеальный прототип. Кто может знать, сколько еще лет пройдет, прежде чем они достигнут грани вечности. Ресурсов у них было неограниченное количество. Машин тоже. Пик развития был надломлен. У них было время. Очень много времени.

Существо преодолевало расстояния. Оно успело углубиться в пустоту настолько, что теперь сложно было совладать со своей же мощью. Перед бездонными глазами плыло устойчивое отражение. Оно видело… Оно чувствовало… Знало. И оно приближается. Все ближе, ближе...

— Подать еще несколько пармикселей! — смотрел человек в разрывающуюся пустоту, из-за которой выглядывал свет.

— Неужели?!

— Да!

— Мы справились, вы все такие молодцы!

Предел вечности очень медленно трескался, но это уже был успех. Это уже был конец их пути, их миссии. Бесконечный корабль уперся в нечто незримое и даже живое. Оно могло говорить, петь, смеяться… Многим утилизированным так казалось. Теперь их сверхмощные лазеры ломали грань, срывали маску вечной пустоты. Открывали невиданное еще никем…

— Но должны ли мы? — голос старика залил помост разливающимся белым светом и сразу словил в ответ очерняющую волну, уничтожающую и оскверняющую свет под корень.

Миллионы мнений, высказываний. Тысячи лишних слов, десятки тысяч путаниц, абсолютная нетерпимость и запрограммированная ненависть к чужому и, возможно, более разумному.

Существо в ярости открыло свою пасть и ринулось мордой вперед, разрушая планеты, погашая звезды, отрицая законы. Из той беззубой пасти ринулась наружу космическая буря, силой своей создающая бреши в измерениях. Оно уже отчетливо видело сине-красную гору, обнесенную непролазными джунглями и песком. Одни только океаны давно высохли, поднялись острова и материки, гряда, разделяющая мир, — ушла под землю. Существо наблюдало, как появлялись трещины… Смотрело на новые и новые провалы…

— Еще! Еще! ЕЩЕ НЕМНОГО!

И треснула грань, и показался свет. Никто ничего не понял, — все произошло слишком быстро. Лишь только пустое белое лицо с открытой беззубой пастью, изрыгающей радужный огонь, и два больших бездонных глаза, вытягивающих душу из всего живого. Тени, что остались от самого существования, и память о смерти, запечатанная в мертвом разуме. Вот все, что осталось тогда.

И вот, спустя миллиарды, лежал человечек на сине-красной горе и смотрел на огромное лавовое небо, смотрел, как драконы один за другим его истощали. Волны выбивали из осьминогов новые искры, а над его головой только что пролетел ястреб с человеческим лицом.

— Откуда я? — спросил человечек.

— Из Рога Мирра! — эхом ответил пролетающий сквозь лавовое небо ястреб, скрываясь за реальностью.

И впал человек в ступор, и взгляд его стал мутнеть.

— Я свободен от этого безумия… — прошептал он и дотронулся до лба.

И понял человек, что открылись его глаза, и осознал он истину, — не существовало его.

V Из Рога Мирра

— О! О-о-о! — взвыл Верутс.

Горген уронил свой пистолет. Молча, без всякого выражения на лице, он стоял и смотрел на Кайла Родери. По лицу того стекала свежая кровь, он расцарапал заживающие раны. От печати уже ничего не осталось.

— Я… показал вам?

— О-о-о! — продолжал выть бедняк.

— Из Рога Мирра. — тихо сказал Горген.

— Это я. Я должен открыть вам глаза. Не просто так я встретил на площади скромного глашатая. Все не просто так. Все идет так, как оно должно быть.

— Кайл Родери… — бубнил Горген.

— Вы будете ждать меня? Я вернусь… позже.

— О-о! Конечно, мы будем ждать тебя, Всевидящий! — простонал Верутс.

Солнце.

Нэт пережевывала салат из свежей капусты, помидоров и огурцов и с грустным видом смотрела в окно. Кайла уже не было второй день, и никто из знакомых не знал, где его он шастает. При помощи Корни она узнала, что он хотел записаться на прием к индивидуальному психотерапевту. Лютерро Монэ. Вчера она его навестила, и он подсказал ей, что тот направился, скорее всего, в "Монтэ-Канику". Решила подождать еще, и вот, смотрела она на копошащихся внизу людей, циркулирующих по проспектам и переулкам. Сердце ее выло, нехорошие мысли лезли в голову.

— Я ему больше не нужна? — думала она. — Вот, почему он так странно себя повел, когда присмотрелся к той симпатичной девушке с длинной черной косой…

Нэт отрицала свои мысли, считая их бессмысленными, рожденными под влиянием ее страха и тревоги. Сейчас, еще пару минут, и пойдет она искать его в музее восковых фигур.

Стук в дверь.

Нэт сразу подошла и посмотрела по панели на входные камеры. Ее сердцебиение тут же участилось.

— Кайл! Где ты был? Что с тобой?

Он стоял перед ней в дверном проеме, весь обмякший, с опущенными руками и мертвенным взглядом. Лицо было в засохшей крови, лоб весь в глубоких царапинах. Одежда запачкана, словно он скатился кубарем по намокшей грязи.

— Нэт, я дома. — ответил он и позволил себе слегка улыбнуться.

Она усадила его перед искусственным камином, принесла горячий шоколад и сахарные пончики.

— Куда ты пропал, Кайл? — испуганным голосом спросила она.

— Дорогая моя… Я видел…

— Что? Что ты видел?

— Все, Нэт. Я видел все.

— Я не понимаю… Где ты все это время был? Я знаю, что ты ходил на прием к Лютерро, а потом пошел в "Монтэ-Канику".

— Да, все верно.

— И… что? Что ты делал там? — раздраженно говорила она.

— Я хотел выпить вина из рук серебряной статуи, Нэт.

— Это чушь! Скажи правду, не видишь, что ли? Мне нужна правда! — переходила на крик та.

— Нэт… — Кайл рассмеялся и смотрел на нее своими усталыми от нехватки сна глазами.

— Кайл, ты перегибаешь палку. Я не узнаю тебя!

— Я должен открыть всем глаза, Нэт. Я хочу открыть их и тебе.

Все это время он не притрагивался к еде и не моргал, чем начинал пугать свою любовь.

— Ты что, под наркотиками, Кайл? — смеясь, в попытке снять с себя напряжение, спрашивала она.

— Слушай меня, Нэт. Ястреб с человеческим лицом открыл мне глаза. Я видел высокую сине-красную гору, я видел рог мирра… — Кайл произнес "мира" с протяженной "р", как то сделал ястреб, — Смотрел на лавовое небо и пьющих его драконов. И только я начал понимать… Нет, не так. Только я начал приближаться к истине, — мои глаза снова стали закрываться. Мне чего-то не хватает. Мне что-то мешает. Кто-то…

— Я больше не могу, Кайл. Я ухожу. — Нэт подорвалась и стала собирать свои вещи.

Тот смотрел на ее действия неподвижно, с безразличием, на протяжении нескольких минут. Затем встал и спокойно сказал:

— Мне кажется, что ты моя главная преграда, Нэт. Я не могу открыть свои глаза, пока ты влияешь на меня. Ты слишком много для меня значишь... и ты не можешь меня понять. Ты не хочешь понять меня.

— Ты меня пугаешь, Кайл!

— Должно что-то произойти, и тогда я увижу…

Нэт пятилась к двери и смотрела на медленно идущего к ней Родери, смотрящего на нее своими стеклянными глазами.

— Кайл! Что ты делаешь? — заливаясь слезами, спросила она.

— Я должен стать ястребом… Я должен улететь через лавовое небо к звездам… Высоко-высоко, — к истине.

Она прижалась к входной двери, но та никак не хотела открываться. Судорожно дергая за ручку, не понимала, почему так, ведь дверь была открыта. Она ее не закрывала и от него не отлучалась. Она не могла закрыться.

— Как?!

— Милая моя Нэт… двери не существует.

На секунду ей показалось, что она просто царапает ногтями голую стену. Ее это отпугнуло, и она, дернувшись, попалась в руки к Кайлу Родери. Она не пыталась вырваться, не пыталась сопротивляться. Она смотрела в любимые глаза, вспоминала все их совместно прожитые дни. И не могла оторвать взгляд. Никак. Он держал ее двумя руками, ухватив за плечи, и тоже не отрывал глаз.

— Только не надо бояться. Это все бессмыслица.

***

Гуляя по сиреневым лугам, он то и дело смотрел на мирное голубое небо. Всюду летали разноцветные бабочки, пели птички. Солнце гладило своими лучами верхушки густых, сплетенных между собой деревьев.

Пройдя еще одну петлю, образовавшуюся за большим блестящим валуном, он вышел на открытую поляну, всю в спелых ягодах и фруктах. Зелень была усеяна красивыми маленькими цветами.

Прямо посреди цветочного скопления сидела девушка в прозрачном голубом платье без нижнего белья. Она собирала цветы в маленькую плетеную корзинку и напевала песенку себе под нос.

Приблизившись, он думал обнять ее, поцеловать, но вспомнил вдруг суровый взгляд ястреба. Он понял, что он снова ослеп. Ничего не видит и видеть не желает. И это было не правильно, — он это понимал. Бороться с этим ему ой, как не хотелось. Победа в схватке значила для него только боль, однако он знал, что боль эта нереальна. Боль — нереальна. Для него — нет.

Девушка смотрела на него, продолжая собирать цветы. В глазах ее присутствовало понимание, на лице не было страха. Он понял, что она все приняла. Даже больше, чем он сам. Ему сразу стало легче.

Все сильнее он осознавал, что остальные так же лишены правды, как и он. Все одурачены еще до рождения. Несправедливо. Справедливость — нереальна. Он стоял, размышлял, и мир менялся. Его глаза открывались. Сквозь голубое небо стали просачиваться, как через дуршлаг, лавовые сгустки. Послышался рев драконов и пение пролетающего ястреба. И старался он вознестись. Отрастив большие коричневые крылья, он взлетел и направился к небу. Драконы, все еще невидимые для него, то и дело пытались вернуть дурака на землю, но он чувствовал их приближение и всякий раз уклонялся от их, наверняка уродливых челюстей, усеянных острыми клыками. Капля с неба обожгла его, подобно горячей воде, но он, не теряясь, продолжал лететь.

И вот, уже почти у самой грани, у потолка индивидуальной реальности бытия, когда птенец готовился клювом своим пробиться к истине, он увидел еще кого-то. Отчетливый силуэт, сокрытый за лавовым небом, напоминал ему себе подобного. Еще один человек, который знал всю правду. Но был он, все же, несколько другим. Он чувствовал его дыхание, его боль и радость, счастье и горе, ощущал биение его сердца. Он был… реален. Единственная реальная единица в его бесконечном мире нулей. И понял от тогда, кто его враг. Понял он свою ошибку, но было уже слишком поздно. Слышал он свой отчаянный крик, видел он осознание ошибки, но, затем, понимал, что без этого все же было нельзя обойтись. Был он благодарен ей за подарок, для которого она была создана. Знал он отныне, что другого пути у него нет. Видел он глаза создателя, и был тот недоволен. Крылья его тотчас сгорели, и потерял он способность летать. Лавовое небо постепенно обращалось голубым, а тело его кометой бросилось к тверди земной. Перед падением своим узрел он сине-красную гору, понял он, как далека она была, понял… И встретился с твердью, раскалывая ее, подобно клинку, и разрывая, подобно разъяренному детенышу в чужой песочнице. Именно детенышем он себя и считал. Глаза его закрывались, не был он способен более учиться. Дорога снова была для него перекрыта. Все еще чего-то не хватало.

***

— Я нормальный человек. Я свободен от этого безумия… — повторил Кайл, ощупывая своими руками воздух.

В квартире он был один.

Несмотря на усталость, спать он не мог. У него была цель, и он больше не позволял себе терять время. Вернулся он назад, к стакану остывшего горячего шоколада и подсохшим пончикам. Посмотрел он на фотографию в окрашенной черно-золотой рамке. Пять лет назад он сделал это фото, гуляя с Нэт по расцветающему парку. Теперь он был там один. Посмотрел на пульсирующий красный датчик на корпусе домашнего телефона. Несколько пропущенных.

— Кайл Родери. Это я, Корни. Прошу тебя оповестить отдел о своем местоположении и сообщить причину, по которой ты не явился на корпоративное собрание вчера вечером. Приходила твоя… — тут запись зажевало, исказило, а затем она вновь продолжила, — приходил Эрвин, спрашивал он тебя. Смотри, во что бы ты ни играл, Кайл Родери, несмотря на то, что ты мне нравишься, — ты доиграешься, очень скоро доиграешься. Запомни мои слова. — на этом запись обрывается.

Мир не мог успеть измениться по одному щелчку пальцев. Кайл понимал и, как бы, дышал этим, осознавая перемены все сильнее. Следующий пропущенный он уже не слушал, пока искал себе новую одежду. Помыться, переодеться, вернуться к делам. Нельзя тратить время. Не мог он его больше тратить.

Обрив щетину, натянул он на себя свой привычный черный пиджак. Завязал галстук. Дабы немного расслабиться, включил встроенные в стены колонки с сабвуфером. Он все еще цеплялся за привычное.

Устроился за своим рабочим столом, прямо перед стеклянной панелью, открывающей прекрасный вид на облака.

Вышел в интернет. Нашел сайт скромных глашатаев, где они делились своими успехами. Узрел он плоды своего воздействия на Горгена и Верутса. Рассказывали они и делились со всеми о том, что нужно им всем. "Идите к Хиллер-роуд". "Берите с собой красные печати". "Приготовьтесь открыть свои глаза". Вести о некоем "Всевидящем" медленно расползались по их ограниченному сообществу. На удивление, многие активно и яро соглашались с Горгеном, обещали приехать, как можно скорее. Кто-то через несколько дней, кто-то через неделю, может, месяц, но приехать хотели почти все.

— Я освобожу вас от этого безумия… — проговорил Кайл, закрывая щелчком мыши вкладку.

Луна.

Всю ночь Кайл сидел в интернете, не раздеваясь, не принимая пищу, не засыпая. Он смотрел, как медленно разливалось море, поглощая все больше и больше людей. Идею нес Горген и Верутс. Они нашли способ донести правду, способ открыть глаза. Им этого не хватало. Общее название, серьезный логотип. Раскрытый широко глаз с длинными ресницами. Снизу была была подпись: — "Из Рога Мирра". Они распространяли его волю, но это было все еще так незначительно. Ему нужно было действовать самому.

Солнце.

Он пришел на работу. Все в компании знали его и следили за свежими новостями. Именно поэтому их реакция на его появление была неоднозначна. Конечно, были и равнодушные, но, в большинстве своем, на него смотрели с неким презрением. Он не обращал на них всех внимания, пока шел к своему офису. Своему бывшему офису. Теперь здесь снова сидел Эл. Его вернули на прежнее место, а ступенькой ниже стоял уже другой человек. Более Родери компании был, похоже, не нужен.

— Привет, Эл. — приоткрыв тихонечко дверку, поздоровался он.

Тот метнул на него злобный, удивления полный, взгляд.

— Ха! И чего это ты приперся в мой офис, Кайл Родери? — он был запредельно горд своим положением.

Он смотрел на Кайла и видел пустое место. Место разносчика листовок.

— Рад, что ты здесь… — легко улыбаясь, говорил тот.

Лицо его было бледное из-за отсутствия сна.

— Рад?! Не неси чепухи! Ты, небось, завидуешь мне. Не знаю, как ты просрал свое место в компании, в которой проработал всю жизнь, но это полный позор, в любом случае!

Кайл, игнорируя его, осматривался вокруг.

— Так чего тебе надо в моем офисе, а? — вызывающим тоном повторил Эл.

Родери резко дернул головой в его сторону и остановил свой взгляд прямо на нем, чем слегка того напугал. Эл старался виду не подавать.

— Я хочу показать тебе кое-что, Эл. — монотонным голосом проговорил Кайл.

— Давай-ка выметайся отсюда, дурачок!

— Я верю, ты увидишь… — протягивая к нему руку, все приближаясь, говорил тот.

Эл подскочил со стула. По его лицу Кайл уже понимал, что тот хочет его ударить. Но он не сможет, да? Это все нереально… Однако, кулак его, поприветствовав челюсть, был другого мнения. Приняв на себя удар, вкусив боль, Кайл понял, что всем, абсолютно всем открыть глаза нельзя. Такие, как Эл, слишком сильно утонули во лжи. Спасением для них может стать только одно…

— Я сказал выметайся, пустышка! Через неделю уже будешь продавать свою квартиру, чтобы хоть что-то поесть было, бомжара! Вали! Вали отсюда! — разорался Эл, погруженный в свою гордыню и чувство тотального превосходства.

И вновь глаза его стали открываться.

***

— Я же говорю, третий этаж замурован…

Глазами его служил ястреб.

— Я нормальный человек…

— Какой нормальный человек будет делать то, что вы делаете?!

Он со всей силы царапал свой лоб, будто хотел снять с себя маску. Что-то незримое, скрывающее истину. В один момент девушка с длинной косой исчезла, а дверь, что была сокрыта за гладкой стеной, была на своем законном месте.

— Я свободен от этого безумия. — проговорил Кайл и провернул ручку.

Дверь открылась. Зрение ястреба стало стремительно мутнеть. Он снова видел черный силуэт, что прячется за небесной завесой. Ему снова мешали, но он продолжал смотреть изо всех сил.

— Я свободен… — повторял он, заходя в пустую комнату, где велись, судя по всему, отделочные работы.

Сильный ветер мешал ястребу лететь. Сбежавшиеся тучи старались поразить того молнией, покарать за любознательность. Но он держался.

— Она была там… я же видел! — говорил ястреб.

Действительно, теперь он смотрел на себя, стоящего перед статуей. Серебряная статуя девушки с длинной косой, держащая в руках пустую каменную мисочку.

Кайл поцеловал донышко губами.

— Там было красное вино… — бормотал ястреб, задыхаясь от вулканических извержений, покрывающих планету.

Кайл испил последние капли вина, что были на дне и… все пропало. Ястреба поразила молния, когда тот уже совсем обессилел от удушья.

Рог Мирра все еще был недосягаем.

***

И снова закрылись его глаза.

В этот раз создатель был строже, а Кайл не мог ему перечить. Не было у него сил хоть что-то ему противопоставить.

Телефонный звонок. Кайл сразу поднял трубку.

— Кайл! Поднимись ко мне, надо поговорить. — голос принадлежал директору компании, — Эрвину.

— Да, конечно. Уже иду.

И получил он в этот день свое новое повышение. Кайл — примерный сотрудник. Не обременяет себя любовными отношениями, всю свою жизнь, с малых лет, посвятил на благо компании. Корни уже пора на пенсию, и место ее теперь принадлежало тридцатипятилетнему Кайлу Родери с огромными деловыми перспективами. Директор Эрвин видел его в качестве своего главного помощника и уже давно был готов тесно с ним сотрудничать. Он был готов доверять ему в любых вопросах, чем подкупал того еще сильнее, ведь такие отношения с начальством были очень большой редкостью.

Луна.

Кайл лег спать около восьми и очень хорошо выспался. Так, словно он не спал целую вечность.

Солнце.

Новый день. Новые дела. Сегодня надо будет заняться общей описью, как просил Эрвин.

Луна.

Аппетитно поужинав, Кайл улегся в кровать. Как же сладко он спал…

Солнце.

— Какая прекрасная погода! — Родери был заряжен с самого утра.

Легкий завтрак, — и он был готов покорять новые вершины.

Луна.

Еще один конец продуктивного дня. Акции компании медленно растут.

Дела идут в гору.

Эрвин доволен.

Солнце.

— Сегодня займемся делами молодого пополнения! — вставая с кровати, бодро проговорил тот.

Луна.

— Какой прекрасный, спокойный вечер. — допивая кружечку теплого кофе и, уже выключая ноутбук, сказал он вслух.

Но в этот раз он немного задержался. На почту пришло новое сообщение.

— Пора открыть свои глаза! Приходите, приезжайте и прилетайте на "Хиллер-роуд"! Вас встретят! Собирайтесь, братья! Собирайтесь, ибо "Всевидящий" уже готов освободить вас!

Подпись: —"Из Рога Мирра".

VI Освобождение

Сообщение Кайл решил проигнорировать. Пометил как "спам", заблокировал входящие. Когда он зарегистрировался на сайте — не помнил. Решил, что это просто какая-то вирусная рассылка. Упрекая себя за глупость, он сбросил все важные документы на съемный носитель и переустановил систему, на всякий случай. День за днем пролетали, словно мгновения. Он делал свою работу и отдавал ей себя всего. Получал он под две с половиной сотни тысяч кредитов в месяц, но при этом особо не тратился и просто копил средства, сам не зная, для чего.

Иногда, по вечерам, Эрвин звал его к себе, на верхний этаж корпоративного здания, где они выпивали и разговаривали то о делах, то о личном. Он стал ему другом, что ли. Бирриген, кстати, заместитель главного директора, тоже иногда присутствовал на вечерних посиделках. Кайл видел, что он начинает ему завидовать, больше огрызаться. Он понимал, что Кайл в скором времени подвинет и его тоже. Слишком уж Эрвин к нему расположился.

Еще через три месяца так и получилось. Кайл занял его место, а Бирриген спустился на ступеньку вниз. Каждый день с того момента он чувствовал на себе его тяжелый взгляд. С каждым днем он поднимал все больше кредитов, стал покупать разные декоративные предметы, дорогую одежду, повышающую его социальный статус. День сменялся ночью, солнце — луной, и так по кругу. Кайл продолжал делать свое дело.

***

"Хиллер-роуд" обрел дурную репутацию. Путешественники старались обходить эту дорогу, делать большой крюк по объездному маршруту. Все пошло из-за исчезновения людей. Прямо на обочинах постоянно находили брошенные мобили. Следы, которые удавалось найти, уводили в лесную долину, прямо вниз по склону, а там — терялись. Масштабные поиски пока не начинали, родственники пропавших уже планировали организацию чего-то подобного. Слухи ходят, что ближе к ночи на дороге появляются люди с разрисованными лицами…

— Секта, не иначе! — сказал тучный густобровый и усатый мужчина, держась за рукоять пистолета.

— Послать отряд? — спрашивал тощий человек, сидящий перед монитором и перебирающий пальцами по клавиатуре.

— Я нашел в интернете их сайт. Зарегистрировался. Мне на почту сразу прилетело сообщение с призывом явиться на "Хиллер-роуд". Все просто, шеф. Я пойду, меня примут, затем вы примите их.

— Ты уверен, Диллиган? Это может быть опасно.

— Я рассчитываю на соответствующее вознаграждение! — отвечал тот.

— Будет тебе, будет. Если все пройдет, как надо. Собирай отряд, Бэрри. Я возглавлю поиски лично. — утвердил шеф Росс.

***

Луна.

— Я всюду вижу его. Когда чищу зубы, я смотрю, как он ходит туда-сюда за стеклянной дверью. Когда я просыпаюсь, вижу, как его черное лицо глядит на меня сверху. Когда иду на работу, он смотрит на меня с крыш боковых зданий. Я не знаю, кто он, но я чувствую его везде, а он все смотрит и смотрит, словно наблюдает, чтобы я не сделал какую-нибудь глупость. Будто не хочет, чтобы я свернул куда-нибудь не туда, увидел что-нибудь не то.

— Значит, ты считаешь его своим ангелом-хранителем?

— Я считаю его, скорее, неким подавляющим фактором.

— Что это значит? Он подавляет твои интересы? Заставляет что-то делать?

— Почти так. Я думаю, он подавляет не только меня, но и тебя, Лютерро.

— И меня тоже?

— Вообще всех. Всех людей.

— Вот значит, как… Как давно это началось, говоришь?

— После моего первого большого повышения, когда уволили Эла.

— Возможно, это расстройство вызвано именно этим…

— Считаешь, что это расстройство, Монэ?

— А что же это, Кайл?

— Мне нравится думать, что я вижу больше других… Точнее, мне так легче.

— Я назначу тебе несколько препаратов, Кайл. Ты не против?

— Конечно, нет.

— Хорошо.

Солнце.

И действительно. Таблетки помогают. Не видел более он своего преследователя. Не чувствовал он его взгляда, его присутствия. Спокойный поход к рабочему месту, тихий день, никаких волнений, никаких лишних забот. Ничего его не напрягало. Все было хорошо.

Луна.

Кайл не принял таблетку после обеда и теперь стоял в душевой, — смотрел, как проворачивается дверная ручка. Как стягиваются вокруг него невидимые стены, сдавливают его тело, голову, затем сознание. Он со страхом в глазах выбежал из душевой и понесся к маленькой баночке с препаратом. Принял сразу четыре таблетки вместо одной. Через минуту у него уже раскалывалась голова, он лежал на своей воздушной кровати и массировал себе виски. В этот раз он уснул поздно и таблетки решил отныне принимать в установленное время.

Солнце.

— Таблетки помогают, но теперь, когда я забуду их принять, я ощущаю его еще сильнее прежнего. Он заставляет меня делать глупые вещи, вредить своему здоровью. Когда я слышу его шаги, когда я вижу его очертания, каждый раз это очень сильно давит мне на голову, Лютерро.

— Я понимаю. Мы с тобой говорим уже неделю, Кайл, но мне вот постоянно не дает покоя один вопрос, который я прежде упускал.

— Да?

— Как там твоя девушка? Такая милая и красивая. Твоя Нэт беспокоилась о тебе.

Что-то вспыхнуло в его разуме. На мгновение он увидел, как ему показалось, ее лицо…

— Нэт? Я не знаю никакой Нэт. — задумчиво ответил он.

— Не знаешь? — удивился Монэ.

— Это какая-то шутка? Или одна из ваших психологических игр?

— Ага… да, это просто игра, Кайл. Точно не знаешь ничего?

— Да, это точно.

— Хорошо.

Луна.

Этим вечером Лютерро напросился в гости к пациенту. Кайл хотел было приготовить чего-нибудь, но, к своему удивлению, обнаружил, что еды в доме нет. Полный ноль. Лютерро вежливо отказался, ведь у него с собой было несколько синтезированных капсул. Родери все наблюдал, как Монэ с интересом осматривал все вокруг. Всматривался в фотографии, пересматривал одежду, искал женские вещи или любые другие следы женского присутствия.

— Поразительно. — заключил Лютерро.

— Что именно?

— Мне нужно сделать звонок. Разрешишь? — жестом Монэ попросил Кайла уйти в другую комнату.

— Конечно.

— Вызывает Лютерро Монэ. Тридцать пятая лечебница.

Бледный, изможденный человек смотрел на крупный шприц с зеленоватым содержимым и пил кофе.

— Мистер Тосакан. — представился он.

— Лютерро Монэ, — тридцать пятый. Мне кажется, у меня есть кое-что для вас.

— Имя, местоположение, тип объекта?

— Кайл Родери, координаты прилагаю. Похоже, менталист.

— Сможешь оформить его своими силами или…

— Нет-нет, думаю, смогу.

— Координаты получил. Действуй.

— Принял.

Кайл никак не мог понять, почему у него в доме нет еды. Раньше он об этом не задумывался, просто плыл по течению круговорота, просыпался, умывался, собирался на работу. Там, в своем офисе, он пил кофе, которое ему подносила Лола, подписывал бумаги, затем, к вечеру, шел домой или на прием к Лютерро. И все. Спать.

К нему в голову запала мысль, что он уже очень давно ничего не ел и сейчас он был голоден, как никогда. Ему казалось, нет, он прямо-таки видел, как его тело начинало иссыхать. Он смотрел на свое отражение в зеркале и прямо на глазах стремительно худел. Ему хотелось пить, есть, кричать, но он не мог сказать ни слова. Он попытался сделать шаг в сторону и сразу пожалел из-за настигшей его резкой боли. Упал на пол, зацепил рукой золотистую вазу. Монэ сразу прибежал на шум.

— Что с тобой, Кайл? — тот лежал на животе и все время дергался.

Это были не судороги, его конечности просто трепыхались в разные стороны.

Он пытался вдохнуть больше воздуха, что-то сказать, но ничего не получалось.

Лютерро перевернул его набок, достал телефон и набрал номер из списка быстрого доступа.

— Держись, мы тебе поможем. — последнее, что услышал Родери, перед тем, как закрыть глаза.

***

— Я свободен от этого безумия.

Мутное пятно стояло перед зеркальным лабиринтом под палящим солнцем. Пролетающие мимо волны фиолетового океана рождали далекие звезды. Солнце жарило так, что верхушки зеркал плавились и стекали к ногам мутного пятна. Оно переметнулось к выходу из зеркальной ловушки и смотрело на застилающую весь мир тень, слегка шевелящуюся, немного живую. Говорящую. Что она говорила, понять было невозможно. У пятна слишком сильно размыло уши. Глаз вообще практически не было. Одни только руки да ноги, прикрученные к туловищу с головой. Пятно уже не могло ходить, трогать что-либо своими размытыми, теряющими свою форму, руками.

Мутное пятно не могло видеть. Все, что ему оставалось, мелькать там и тут, верить своей ограниченной фантазии, полагаться на свою память и думать, что оно на что-то способно. Верить, что цель ее существования — не просто "быть", но и чего-нибудь достичь. Пятно верило, что все не просто так. Все на чем-то стоит, на чем-то держится. Опаляющий жар солнца сменился ледяными лучами луны. Зеркала замерзали и становились очень прочными. Пятно скукожилось до размеров футбольного мяча и улетело в небо. Так бы оно и летело, если бы не стукнулось о замерзшие, висящие в небе одним сплошным слоем, облака.

Пятно вернулось к лабиринту, в каждом отражении которого ему виделся черный силуэт. Пятну казалось, что тень стала наползать и на него тоже, делая его структуру более размытой. Пятно дергалось и старалось оторваться от тени, но ему недоставало сил, не получалось отцепиться. Тени продолжали охватывать зеркала и размывать пятно, пока снова не взошло солнце. Тени исчезли, и пятно сохранило свою форму, хоть и стало теперь более расплывчатым. Зеркала быстро оттаяли и снова стали плавиться. У мутного пятна вновь появилась вера, снова родилась надежда, возродилась память. Ему оставалось лишь ждать очередную луну, которая оставит от него еще меньше.

Скоро от пятна такими темпами не останется и следа.

***

— Я нормальный человек. — бормотал Кайл, приходя в чувство.

Его уже куда-то увозили. Он сидел в мобиле, прикованный. На голове у него была закреплена паутинная система из присосок и проводов, подключенная к установленной рядом "бандуре". На него смотрели два сидящих напротив человека. Два амбала в деловых черно-белых костюмах.

— Кайл Родери, не волнуйтесь. Мы вам поможем. — говорили они.

— Как вы мне поможете, если не существуете? — злобно говорил Кайл, выпучив свои глаза.

Двое переглянулись друг с другом, пожали плечами.

— Будем считать, что ты…

Мобиль резко свернул и врезался во что-то твердое. Один из амбалов сильно ударился головой и потерял сознание. Второй уже приходил в себя.

— Что там такое, едрить твою мать?! — крикнул второй.

— Дебилы какие-то прыгнули под колеса… — кряхтел водитель, судя по всему, теряя сознание.

— Эй, ты что там? Эй! Черт! — амбал открыл дверь и выбрался из мобиля.

Кайл услышал три приглушенных выстрела и приближающиеся шаги нескольких человек. Он попытался вывернуться из наручников, но никак.

— О-о-о! Это ты, Всевидящий! — протянул Верутс.

Кайл не понимал, откуда, но он, кажется, знал этого человека.

— Скромный глашатай?

— Из Рога Мирра! Мы ждали тебя, мы готовились!

— Как вы нашли меня?

— К нам присоединились двое… У них есть доступ к военным ресурсам. Мы просили их выследить тебя! И у них получилось!

— Имена… — спрашивал Кайл, освобождаясь от оков.

— Вермас и еще… как его. Не помню. Но они сейчас здесь! Сам спросишь!

Два человека с меткой на лбу взяли Кайла под руки и помогли идти, повели его вниз по лесному склону. Родери то и дело постоянно закрывал глаза и намеревался уснуть, но держался. Он все еще не до конца понимал, что вообще происходит. Куда он вляпался? Только мгновения назад у него была самая обычная, спокойная жизнь. Его никто не трогал, он спокойно жил, ходил на работу, продвигался все выше. Ему было не на что жаловаться. И вот, что теперь творилось?

Через минут двадцать они вышли к знакомому обветшалому домику на берегу озера. Но теперь здесь было больше народу. Всюду разбиты походные палатки, люди набирали воду из хрустально чистого озера, пили ее, мылись в бадьях, молились. На глаз, здесь было около пятидесяти человек. У каждого на лбу была та же метка. Широко открытый глаз с длинными ресницами.

— Что я здесь делаю? — простонал Родери.

— Всевидящий! Ты обещал вернуться, но задержался! Ты попал в неприятности?

— Я… не знаю…

Показался еще один знакомый человек. Высокий, худой, Горген.

— Как видишь, Всевидящий, мы не сидели сложа руки. Мы продвигаем твою волю, открываем людям глаза, разносим истину. — сообщал худой человек.

— Я ничего не понимаю…

— Ты… не видишь? — спросил идущий позади Верутс.

— Его глаза вновь закрылись! — крикнул Горген и все собрались вокруг, а затем придвинулись ближе, — Но… не отчаивайтесь, братья! Он помог нам! Теперь наша очередь!

— Поможем. — хором сказали собравшиеся.

— Освободим его от кандалов обмана! — согласился скромный глашатай, вытирая с щек своих стекающие слезы счастья.

VII Чудо

Многие стали терять веру. Слишком мало осталось надежды. Люди стали разлетаться, как мухи, а общие идеи выветривались из их голов, смешивались с кислородом и расщеплялись в ничто. Ничем были — ничем и стали.

Кайла держали на плоту посреди озера, периодически прятали его в хату на берегу. От общей собравшейся массы осталось человек десять, включая Горгена, Верутса, Вермаса и, его коллегу, Дарка. Новые люди перестали прибывать, — не было у них на то времени. В мире сейчас было неспокойно. Все ждали войны, дороги перекрыли, воздушные трассы тоже. Вооруженные восстания, политические игры, диверсии, самоубийства. Волна безумия накрыла мир после открытой новости о возможном ядерном апокалипсисе. Люди искали спасения, искали убежища. Люди хотели жить.

Горген верил, что открыть глаза Всевидящему поможет полное погружения, как в прошлый раз. Они все видели, как лежащее на плоту тело, разукрашенное красными узорами, с печатью на лбу, не просило ни еды, ни воды. Всем вокруг было запрещено приближаться к нему. Люди следили, чтобы ничего не могло помешать его медитации.

— Я свободен от этого безумия. — повторял раз за разом Кайл, глядящий без всяких проблем на солнце в зените.

Его лоб ужасно чесался, но он терпел. Это было его испытанием. Это не давало ему сойти с ума. Мысли его расплылись. Казалось, он уже забыл собственное имя. Несколько раз его навещали непонятные видения, но он почти ничего не видел. Его глаза были закрыты.

Приблизившись к грани, он встретил некую преграду. Некоего "стража", — сущность, — которая отвечала за целостность всей задумки. За соблюдение глобальных законов. Сущность наказала его за лишнее любопытство, — существо, — которое влезло туда, где оно никак не должно было оказаться.

— Но как же я туда попал? — спросил у себя Кайл и не получил ответа, словно тот самый "страж" не позволял ему этого.

— Именем порядка призываю вас поднять руки и сдаться! — раздался крик, усиленный рупором, откуда-то из леса, со стороны дороги.

Горген, Верутс, Вермас и Дарк сразу нырнули за ближайшие укрытия, за крупные валуны рядом с хатой. Открылся огонь. Всех остальных одного за другим порешили. Оружие было только у этих четверых. К счастью, они все еще могли бороться.

— Какого черта вы творите?! Кто дал вам право стрелять в простых людей?! Что мы вам сделали?! — вопил Верутс, заряжая пистолет.

Лучше других были вооружены Вермас и Дарк. У них были военные облегченные бронежилеты и автоматические винтовки старого типа.

— Мы вынуждены действовать радикально! Обстановка в мире напряженная, а то, чем вы тут занимаетесь, будет осуждено по меркам военного времени!

— Если скоро апокалипсис, то зачем мы вам вообще нужны?! — крикнул Вермас.

— Из-за вас я потерял свою жену! Я вас так просто не оставлю, твари! — продолжал орать шеф Росс.

Кайл слышал все это и продолжал лежать неподвижно на широком покачивавшемся плоту.

Где-то вдалеке приближались тучи. Солнце уже не казалось таким ярким.

— Я свободен от этого безумия. — сказал он, и послышался рев грома.

С громом к нему пришло еще одно видение, и он снова ушел в себя.

Автоматные очереди изрешетили всю хату, но там, по воле случая, никого не было. Горген и Верутс не рисковали высовываться, в отличие от двух других. У них был опыт в этом деле, и они активно демонстрировали это участникам перестрелки.

— Они метко стреляют! Двоих положили! Отсюда их не видно, шеф! Предлагаю перейти на ту сторону и атаковать оттуда! — говорил Филлиган.

— А Берри сейчас греет жопу в мягеньком креслице… Давай по-твоему, Филлиган! Сегодня мы уйдем отсюда только после того, как я их всех перестреляю! — злился Росс.

— Отчего это они перестали стрелять? — любопытствовал Верутс.

— Перестраиваются. — шепнул Дарк.

Вермас продолжал стрелять по мелькающим меж деревьев сотрудникам органов порядка.

Солнце превратилось в черную безжизненную окаменевшую фигурку. Кайл смотрел, как луна раздувалась подобно воздушному шарику и была готова лопнуть. Он отвернулся от неба и переместился через огромное пространство прямо в дом шефа Росса. Он видел его впервые, но уже знал про него все.

Он отдался бесконтрольному течению, в которое погрузилось вновь его сознание.

— Росс, ты слишком сильно погрузился в работу! Нам нужно больше думать о дочери.

Он не слушал ее и продолжал изучать дело по "Хиллер-роуд".

— Это же так незначительно… — подумал Родери.

Все вокруг помутнело, завертелось, а затем опять вернулось на свои места.

— Росс, ты меня не слушаешь? Ты смотрел новости? Видел, что сейчас творится? Оставь ты это, давай займемся нашей семьей.

— Не могу я все так оставить. Я…

— Слишком упертый и эгоистичный. — перебил Кайл.

Солнце вновь светило, как прежде. Кайл открыл глаза и продолжил смотреть на свет. Его лучи не ослепляли его, и лишь нежно ласкали его приоткрытое тело.

— Ты потерял ее из-за своей глупости, своей одержимости. Эти люди здесь не причем. — сказал вслух Родери, но его никто не мог услышать.

— Наш долг защитить Всевидящего! Не отступать! — кричал Горген.

Но отступать никто и не думал. Из всех, кто остался здесь к этому времени, остались лишь готовые стоять до последнего.

Вермас пристрелил еще троих, пока те меняли позиции. По его подсчету их было еще около восьми. И они уже открыли ответный огонь. Теперь их укрытие не закрывало полностью. Они были слишком открыты. Пришлось отступать.

— Я не успею! — кричал Горген.

— Прикрою! — отвечал Дарк.

Вермас положения не менял и продолжал стрелять. Кажется, он попал в одного.

— Я нормальный человек.

Сознание Кайла снова отправилось в полет, слившись с летящим ястребом. Мир был пуст, не было тогда ни зданий, не было зелени, морей и океанов. Все исчезло, и теперь он стоял голый, абсолютно простой. Ястреб устремился вперед, а перед взором его зажглось новое солнце. Но было это не солнце, а нечто иное, созданное людьми. Что-то приближается. Теперь он чувствовал это всем телом, всем своим нутром. Он видел Начало. Он видел, сколько перемен несло за собой это событие. Что это, до конца понять было нельзя. Ему не хватало для этого сил. Нечто живущее в нем, укрывшееся подобно людям, что прячутся под землей в ожидании ядерного удара, стало ликовать. Час пришел. Час скоро придет. Сейчас…

Кайл открыл глаза и неуклюже поднялся на ноги, чуть не соскользнув в озеро. Он вдохнул полной грудью, развел руки в стороны и стал ждать.

— Смотри, Горген! Всевидящий! Он поднялся! Он снова с нами! — верещал Верутс.

Горген отвел внимание от перестрелки и увидел Его. Солнце, подобно прожектору, выделяло того на фоне окружения. Горген видел, как он улыбался, и понял он, что близится что-то прекрасное. Заполнилось его сердце радостью.

Автоматная очередь нашла свою жертву. Вермас хоть и продолжал бесстрашно отстреливать сотрудников, — сил оставалось все меньше. Две пули попали ему в ногу. Из-за боли стало сложнее целиться. Еще одна пуля проложила себе путь через голову Верутса. Его ликующее выражение лица застыло, а глаза окаменели в предсмертном ритме сердца. Он упал прямо к ногам Горгена, который тут же оторвался от Кайла и продолжил отходить дальше в лес. Дарк в это время отстреливался, прикрывая Вермаса, и подстрелил еще двоих. Осталось пятеро сотрудников вместе с шефом Россом и Филлиганом.

Росс, обезумевший от обиды, одним глазом целился в странного человека на плоту. Его товарищи продолжали отстреливать укрывающихся за хатой Вермаса и прикрывающего его Дарка. Горгена им уже было не видно.

— За жену мою, сучары, за жизнь поганую, гори в аду, тварь, сука! — крикнул Росс и нажал на крючок.

Горген слышал роковой выстрел. Он замер в ожидании. Незримая волна обошла весь лесной склон, пересчитав каждый листик, и лавиной накрыла хату у озера. Все присутствующие не смогли устоять на ногах из-за сильного толчка. Все, кроме Кайла. Он с закрытыми глазами ждал прикосновения начала. Он уже знал, что его глаза вновь откроются. Он знал, что сейчас он сорвет все маски. Сейчас…

— Я свободен от этого безумия… — в последний раз прошептал Родери, и волна прошла и через него тоже, возмутив собой спокойное доселе озеро.

Глаза его были закрыты, но видел он все. Лицо заливалось кровью, однако ему не было больно. Он был счастлив, будто у него только что родился ребенок. Глаз, что был у него на лбу, — раскроил кожу. Глаз, размером с куриное яйцо. Красной радужкой разных оттенков он закрывал собой весь белок полностью. Он хаотично дергался из стороны в сторону.

Пуля, выпущенная Россом, куда-то исчезла вместе с самим шефом. Филлиган не смог понять, куда он делся и смотрел, как лежащие неподалеку товарищи один за другим превращались в пыль. Легкий ветерок поднимал ее ввысь и разносил по округе. Тучи, угрожающие закрыть собой солнце, испарились.

Филлиган смотрел на Вермаса, — его раны быстро затянулись. Он стоял полный сил и готовый к действию. Он невероятно быстро приблизился к нему и взял за шиворот.

— Что-то изменилось… Я чувствую себя сильнее… — говорил тот последнему живому сотруднику.

Горген истошно кричал от боли. Его кожа становилась еще бледнее, а из спины вытягивалось нечто похожее на человека. Дарк впал в ступор. Он моргал, а свет вокруг него искажался. Ему казалось, что он может управлять лучами солнца и щупальцами темноты. Филлиган ощущал на себе взгляд кроваво-красного ока. Ему открывалось что-то, что рушило все его привычные шаблоны, правила и порядки. По лицу его было видно, что он открыл для себя что-то важное, но это не имело уже никакого значения, ибо тело его растворялось, обращаясь пылью.

Вермас разжал кулак и выпустил черный песок на волю. Повернулся к Кайлу Родери и преклонил колено.

— Из Рога Мирра. — сказал он себе под нос, глядя, как Верутс поднялся на ноги и выплюнул пулю, пробившую ему череп.

VIII Поспорить с создателем

Три секунды. Это мало? Или много? Как посмотреть… Все зависит от того, как много ты видишь. Даже не то, как много. Важен сам принцип. "Как" ты видишь?

Возьмем человека, который живет в полном загадок мире. В мире, полном необъяснимого, "магии", если пожелаете. Человек растет, учится и, как не крути, становится все сильнее и мудрее. Но есть одна проблема. От рождения у человека на глаза уже натянута прозрачная вуаль, скрывающая правду. Он не видит магии, не замечает чудес и попросту не может открыться волшебному, окружающему его самого, миру. Он знает, что, если он прыгнет вниз с обрыва, то так он вниз и полетит, а по приземлению своему он еще и неминуемо погибнет. Конечно, так и будет, ведь так гласят законы физики, так устроена природа этого самого мира. Вопрос: —"Что, если так гласят не законы физики, а нечто другое?"

Вы готовы подумать об этом? Способны? Или укоренившиеся в сознании правила полностью закрывают собой все бредовые мысли, что иногда пытаются разродиться по соседству?

Нечто другое, чему нет названия, то, что человек не может почувствовать, увидеть или потрогать. Не может он с этим даже столкнуться. Человек ничего не знает о самом факте существования этого "нечто". Будь это "нечто" живым, мыслящим и развивающимся созданием, то как определить, какие законы будут работать всегда одинаково? Ведь для такого создания законы приравниваются к желаниям, а желания, в свою очередь, очень часто меняются. Неужели все действительно так и устроено? Или, все же, нет, а эта идея лишь плод воображения безумца? Ничего не стоящая, бесполезная, для кого-то, быть может, даже интересная, но, идея.

Однако, если это "нечто" не живое создание, а что-то другое? Например, это некий другой, более хитрый закон, который способен изменять сам себя, подобно желаниям создателя? Или, может, он сам себя создал? Нет. Слабо. Это точно бред сумасшедшего. Или нет? Нет…

Что человек знает о мире? Самое банальное, — кто его создал? Нет. Кто создал того, кто все создал? Да ну, бросьте это. Человек знает лишь то, что ему позволено узнать, приложив на то меньше или больше усилий. А в остальное ему остается лишь верить.

Верить или нет? Тоже вопрос. Как сильно и глубоко можно заблуждаться, если просто верить? Конечно, если человек не страшится быть дураком или впасть в заблуждение, то и не страшно тогда.

Не страшно же?

Все можно подвергнуть сомнению, да?

Правильно ли это? Наверное…

Вопрос: —"Что, если вопреки всем известным и не известным правилам, появится существо, или у уже появившегося существа появятся возможности, дарующие ему силу не то, чтобы изменять правила, но, хотя бы, свободно в них плавать?". Допустим, существом этим будет обычный человек. Мир покатится по наклонной? Или нет? Вдруг, у человека будет более грамотное представление о принципах устройства, чем у той силы, которая его изначально сотворила, спряла его из бульона первичного хаоса? Может ли мир под руководством такого человека стать лучше? Это, конечно, зависит от миллиона факторов и результатов тысяч процессов и условий, все из которых, как всегда, сведутся к одному ответу на сотни вопросов.

Кто этот человек?

Добрый он или злой?

Какие цели им движут?

Чего он хочет добиться, какими методами?

Чего вообще человек с такой силой может желать?

А если он будет не "совсем здоров"?

Ответ можно дать на все эти вопросы, но так ли он важен для каждого другого человека в отдельности? Лучше, если ответ даст каждый сам для себя. Не нужно ограничивать себя чужими законами, лучше создавать свои, но, нужно заметить, что в таком случае, придется их еще и придерживаться, а то все может обернуться для создателя бедой.

И не только для него, в худшем случае.

Человек по имени Кайл смотрел на лавовое небо, чувствовал приближение ястреба, видел вдали сине-красную гору. Кроваво-красное око на его лбу открывало доступную ему истину. Оставалось ее расшифровать. Что он вообще видит? Ястреб устремился к лавовому шару и своим клювом, над которым так же открылось око, хотел проложить себе путь на волю, туда, за установленную законами грань. Небо уступило ястребу, и лава, подобно голографической проекции, стала исчезать. Невидимая стена разлетелась на мелкие осколки. Ястреб встретился с черным силуэтом, нависающим над всем миром.

— Ты. Ты мой враг. Теперь я вижу… — сказал ястреб и рассыпался в прах.

Теневые щупальца стали сползать к человеку, смотрящему на все с земли. Но в этот раз он видел все. Щупальца были не способны дотронуться до его сознания. Теперь он был для них недосягаем. Око мельтешило из стороны в сторону, опаляя все, что попадало в зону его обзора, красным светом, отрицающим всякую ложь, всякую иллюзию.

Секунда, — и целые пространства, огромные территории вокруг Кайла, стали опускаться в пучину пустоты. Трескаться, распадаться на части и исчезать. Черный силуэт спустился к нему и сразу раскрыл все свои краски. Кайл видел его лицо. Теперь он знал виновного, — он видел его суть, хоть и с трудом.

— Чувствуешь? — спросил Родери, — Я опасен для тебя.

Создатель пытался вернуть утраченное, однако из-за взгляда кровавого ока его силы так же стремительно гасли, как и все вокруг.

— Я найду тебя. — сказал тот.

— Нет-нет-нет, — улыбаясь, говорил Кайл, — Это Я найду тебя! И когда это случится… я освобожусь от этого безумия… Я, тот, кто действительно достоин существовать. Я вижу истину. Я вижу…

Две секунды. Око продолжало опалять даже пустоту, — пробивая в ней бреши, — оно открывало новые и новые грани.

Кто сказал, что бесконечная тьма, — это единственная преграда на пути?

Кайл все еще учился управлять своей силой, но, пока еще, обладала она своей собственной нерушимой волей. Он видел, сколь велик был обман, как искусна хитрость лжеца. Но у него было мало времени… Он уже знал, чем все закончится. Было у него лишь три секунды…

Сам создатель уже практически растворился. Он задумчиво смотрел на Всевидящего, принимал его силу. Не ожидал он, что появится кто-то, кто будет способен спорить с его планом бытия.

Три секунды, — и Всевидящий научился управлять оком. Он направил всю его концентрацию в одну точку — на создателя. И время его вышло. Око скрылось, заползло глубоко к нему в голову, а кожа моментально срослась, оставив на месте третьего глаза ровный вертикальный шрам. Кайл хлопнул ресницами и уже смотрел на преклоняющих свои головы людей на берегу озера. Родери стоял на плоту с раскинутыми в стороны руками. Он ощупал лоб и почувствовал огрубевшую полосу кожи прямо по центру.

Когда понимание сравнялось с осознанием, он заговорил:

— Встаньте, братья.

— Из Рога Мирра! — крикнул, поднявшись, Вермас.

— Вы всё видели. Вам всё было открыто. Знаете вы, что нужно делать.

— Но как нам сломать его ложь? — спросил Горген.

— Мир задыхается от всего этого обмана… Тьма вцепилась в нашу реальность, безумие натянуло колпак на наше существование, стало задавать свои вопросы…

В разуме его то и дело мигали вспышки, блоки информации, и мысли впечатывались в его сознание. Он смотрел на Горгена, Верутса, Вермаса и Дарка. Он видел их насквозь. Читал их, как открытую книгу. Все, что его окружало, он теперь воспринимал иначе.

— Сигма. Вы не видите… но я вижу. Наш мир в их руках. Тьма скрывается за маской человечности… Мы должны вернуть дыхание этому миру! Мы должны уничтожить "Сигма" и вернуть надежду, братья! Я вижу вашу силу, и в целом мире ее еще очень много! Баланс нарушен и нам нужно его восстановить! Я вижу сине-красную гору! Придет час, когда все мы ступим на ее вершину! Из Рога Мирра, братья! Нас ждет много работы…

— Из Рога Мирра! — разом ответили они.

Солнце готовилось спрятаться за горизонтом, запустить очередную закономерность.

Всевидящий стоял на берегу, смотрел на свое отражение в спокойной воде. Не чувствовал он более голода, жажды, отрицал он приземленные человеческие желания. Братья разлетелись выполнять поставленные задачи. У Кайла же было другое, не менее ответственное задание. О нем слишком много знает мистер Тосакан. Он должен был о нем забыть, должен вычеркнуть его из своих планов. Лишний хвост ему сейчас был не нужен. Он уже видел… сюда идут…

— Кайл Родери! Мы представляем сообщество психологической помощи, объединенное и продвигаемое мистером Тосаканом. — голос доносился сверху.

Аэромобиль висел прямо над озером, еще один подлетел со стороны лесного склона и висел над пострадавшей от обстрелов хатой.

— Я… ничего не помню. Где я?! Помогите мне!

— Мы вам поможем! Стойте неподвижно, сейчас к вам спустится наш человек!

Мобиль приземлился рядом с хатой на более-менее ровной полянке. Из него вышли два человека в белой униформе и с электро-диодными касками, закрепленными на голове. Они подходили к нему медленно, с осторожностью, чтобы не спугнуть.

— Только не беспокойтесь. Мы отведем вас в безопасное место. — продолжал доносится голос сверху.

— Я чувствую себя очень нехорошо…

— Все будет в порядке, слышите?

— У него пистолет!

— Бросайте пистолет, Кайл Родери! Не делайте глупостей!

— Я нормальный человек. — сказал тот, приставив дуло к виску, — Я свободен от этого безумия.

Выстрел. Люди Тосакана обреченно смотрели на истекающее кровью тело сумасшедшего.

— О нем все равно никто не вспомнит… — сказал один из двоих подошедших.

— Мистер Тосакан. Докладывает сорок третий. Цель ликвидирована. Захватить не удалось. Конец доклада. — второй отключил телефон в виде браслета и подошел ближе к телу. — Ну и плевать.

Его положили на пришвартованный плот и, используя тросы, оттянули на мобиле к середине озера, туда, где было достаточно глубоко. Выстрелом из зажигательного бластера они подожгли плот, после чего развернулись и улетели в сторону городской черты.

Лабиринт из зеркал был уничтожен. Создатель более не мог держать в своих безумных руках простирающееся во все стороны просветленное сознание. Глаза его были открыты и не закроются уже никогда.

Всевидящий смотрел на подплывающее к берегу тело. Оно вышло из озера и медленно побрело в хату. Не попросив разрешения войти, труп открыл дверь и она, в этот раз, окончательно отвалилась, расколовшись пополам. Всевидящий выставил руку вперед, и тело его сделало так же. Приблизившись, оно коснулось его руки и исчезло, будто его и не существовало. Пуля, застрявшая в его голове, упала на деревянный пол.

Луна уже показала свои первые лучи, выглядывая из-за высокого горного выступа.

Наступила ночь.

Кайл еще немного потрогал шрам на лбу. Смотрел, как его любимая Нэт готовила ему горячий шоколад и подносила сахарные пончики. Смотрел, как она устраивается рядом с ним на большом кожаном диване, ест жареное мясо с чесночными лепешками и… смотрит на него, отвечая прикосновению его глаз мягкой улыбкой.

— Она все понимает, моя Нэт. Люблю тебя, дорогая. Когда-нибудь, мы снова будет вместе.