Всё случилось в апреле

Пролог

Отвернувшись, Аня вытащила охотничий нож из мёртвого тела стрыги. Смрадный запах, исходящий от чудища, попал в ноздри и она еле сдержала рвотный позыв. Отшатнувшись, девчонка закашлялась, пытаясь отбиться от вони.

Некогда лютая тварь с косматой головой и лапами теперь лежала неподвижно в кругу, нарисованном мелом, раскинув в разные стороны. В грудной клетке чудовища зияли пулевые отверстия. Из них хлестала чёрная кровь, которая стекала в лужу под телом.

— Фух, ещё бы чуть-чуть… — усмехнулось было Аня, стряхивая кровь с лезвия.

— Ещё бы чуть-чуть и она бы тебя сцапала, — строго сказал Семён, переводя ружьё на предохранитель. — Не расслабляйся. Вдруг она ещё жива. Давай быстрее. Помнишь, куда бить?

Его голос поднялся высоко под свод заводского цеха, в котором они были. Но все вокруг словно затянула потусторонняя дымка, искажающая сам мир и его восприятие. Всё казалось знакомым и человеческим, вроде станков, что стояли повсюду пустые. Казалось, что они спят и дожидаются завтрашнего утра, когда придут их рабочие и снова примутся за работу. Или вовсе что сейчас станки сами под влиянием тёмных сил возьмутся за работу безо всякой людской помощи.

Но сейчас здесь были только Семён и Аня, брат с сестрой, и предположительно мертвая стрыга.

— Да помню-помню, — отмахнулась Аня. — Не маленькая.

Она знала, что двоедушную нечисть нужно убить дважды, потому наметила место на брюхе и медленно вонзила нож по рукоять. Лезвие медленно с чавканьем погрузилось в плоть. Второе сердце стрыги было пронзено. Конечности чудища дернулись пару раз, глаза погасли и тело стало постепенно разлагаться на глазах, превращаясь в пепел.

— Отправляйся туда, куда пришла… — тихо прошептала Аня.

Семён же подошёл к той кучку пепла, в которую превратился монстр и носком ботинка развеял её, пока сестра рядом чертила новый круг. Дорисовав последние руны, она хлопнула в ладоши и прижала их к полу. Круг засветился, посылая в разные стороны золотые волны. Пробежавшись по стенам вверх, сойдясь на потолке, они вернулись обратно к кругу. Ничего не произошло. Сгущающаяся тьма потустороннего мира стала отступать, возвращая их в людской мир.

— Чисто, — заверила Аня, вставая с колен и отряхивая руки и колени.

— Зашибись. Пошли, пока не пришла ночная смена, — кивнул Семён и взял ружьё так, будто хотел сложить его гармошкой. Оружие растворилось в воздухе с обеих сторон, когда его ладони сомкнулись.

Теперь можно было не волноваться, что на заводе случится новый инцедент. Чем ближе была весна, тем чаще рабочие жаловались на головные боли и давление. Кто-то падал за работой без сознания, хотя ничего внешне не предвещало беды. Ни жара, ни духоты — обычный заводской день, если не считать странного мерцания ламп над сборочным конвейером.

В последний раз прямо в этом же цехе погиб молодой токарь, на смену которого и прислали Семёна. Стоило ему переступить порог, как его сразу окружили слухи о произошедшем.Тогда об этом говорили шёпотом, пряча глаза. Официальная версия — «несчастный случай», но охотничье чутьё и чувствительность к потустороннему сразу дали ему понять, что тут совсем нечисто.

Сейчас, стоя посреди цеха, Семён ощутил то самое чувство облегчения и очищения — будто стены дышат, а станки больше не следят. Он провёл ладонью по лицу, стирая капли пота. Тактический комплекта сошёл с него золотой пылью, сменяясь форменной рабочей курткой и штанами. Воздух всё ещё дрожал, будто не мог решить, какой реальности принадлежать — той, где завод живёт обычной жизнью, или той, где по цехам разгуливают нечистые силы. Но сейчас поблизости не было ни одной. По крайней мере пока.

Аня спрятала нож в ножны, а мелки — в подсумки на поясе и побежала следом за братом. Напоследок обернувшись, она увидела, что пепел, уже почти растворившийся на сквозняке, тускло светился последними отблесками. Как и форма брата, её экипировка растворилась, а на её смену пришла обычная повседневная одежда.

— А в кафешку зайдём? — сказала она, стараясь не отставать от широкого шага.

— Чтобы ты там наелась всякой фигни и из-за проблем с кишечником не пошла в школу? Я раскрыл твой коварный план, — с деланной серьёзностью ответил Семён. — Ой, да ладно тебе! — фыркнула Аня, слегка подпрыгнув, чтобы поравняться с ним. — Я же не каждый день прошу. И потом, это не план, а просто желание. Нормальное человеческое желание — съесть вкусный бутер после убийства нечистой силы.

Семён замедлил шаг, скептически приподняв бровь:

— «Вкусный бутер» — это как назвать бомбу замедленного действия. Ты же знаешь, что после их соусов у тебя…

— Всё будет нормально! — перебила она, размахивая руками.

Семён только рассмеялся, прижимая сестру к себе.

— Как же ты легко заводишься, шмыгля.

— Я что, по-твоему, коротышка из Цветочного города, чтобы меня так называть? — пробубнила она ему в бок.

— Ладно, сходим мы с тобой в кафешку. При условии, что там в меню будет суп, — ответил Семён и многозначительно улыбнулся.

На что получил слабенький удар кулачком в живот. Намёк был явно понят.

— Ну-ну, не распускай руки, — без злобы пожурил её брат. — Помнишь, что мама говорила? «Суп — основа здорового питания».

— Мама ещё говорила, что сахар — это белая смерть, но ты вчера слопал всю пачку «Юбилейного». Ладно, компромисс: я беру суп и маленький десерт, а ты… ты заказываешь себе что‑то, что не выглядит как еда для пенсионеров.

— Для пенсионеров? — Семён рассмеялся. — Ну спасибо. Хорошо, уговорила. Но только потому, что ты согласилась на суп.

Он взъерошил ей волосы, на что там сморщилась и что-то проворчала под нос, поправляя одуванчик у себя на голове. На такой ноте они покинули опустевший цех, который мог вздохнуть спокойно, очищенный от тьмы.

Глава 1 Новенькая

Мимо, пыхтя, проехал автобус, гордо пересекающий перекрёсток и поднимая брызги во все стороны. Марика вздрогнула и отпрыгнула дальше на тротуар. Она осмотрела свою куртку, на которой темнело несколько грязных капель. Недовольно проворчав себе под нос, старшеклассница отряхнулась и бросила вслед “Икаруса” недовольный взгляд. О том, что ей следовало бы смотреть по сторонам, а не летать в облаках, она совершенно не подумала.

Марика перешла дорогу, пересекла бульвар и по прямой, мимо детского сада. Она невольно замедлила шаг, наблюдая за беззаботными фигурками: кто‑то усердно раскапывал песок лопаткой, кто‑то качался на качелях, а маленькая девочка в ярко‑жёлтой шапке старательно рисовала палочкой на земле. Дети играли под присмотром воспитателей и их совсем не касалась суета внешнего мира.

Очередной рабочий день не предвещал ничего нового. По крайней мере, Марике так казалось. Небо было затянуто низкими облаками. Снег, лежал грязными кучками, уже почти растаял и постепенно превращался в ручьи, стекая в огромные лужи, превращался в зыбкую кашу, хлюпающую под ногами. На деревьях ещё не распустились почки; на проталинах виднелась жухлая прошлогодняя трава. В воздухе витал запах земли, напитанной влагой, который обещал скорое пробуждение природы.

И казалось, что вот-вот наступит этот переходный момент, который придавал особую магию всему вокруг, приглашая всех насладиться скорым приходом мая и следующего за ним лета.

Марика ускорилась, посмотрев на время на дисплее телефона, и поняла, что опаздывает.

Пройдя дальше, она вышла к детской площадке, где её уже ждали подруги — сестры-двойняшки Джангозовы, Агатка и Агнешка. Первая была на полголовы выше и собирала волосы в хвост, вторая заплетала их в косы. На улице было уже достаточно тепло, потому девочки не стали надевать шапки. Они болтали о чем-то своём и обсуждали сериал, который смотрели по телевизору.

— Если не заладиться с универом, пойду в училище на повара. Буду всех гонять и называть огузками и инвалидами, — рассмеялась Агнешка.

— Похоже на тебя, — Агатка пожала плечами и её взгляд выхватил знакомую куртку и макушку высветленных волос Марики.

Она помахала ей рукой, а Агнешка спрыгнула с качели и уже собиралась приветственно обняться, но сразу же отпрянула, как только заметила грязные пятна на одежде подруги.

— У вас есть салфетки? — спросила Марика. — Один кривоглазый водила обрызгал меня на светофоре.

Агатка передала ей пачку влажных салфеток.

— Спасибо. — Марика стала с брезгливым выражением лица стирать грязь. — Наехал прямо на лужу и заляпал мне новую куртку, — недовольно ворчала она.

— Может это знак свыше, что эта куртка тебе вообще не идёт, — усмехнулась Агатка и тут же попыталась оправдаться, когда Марика бросила на неё недовольный взгляд: — Что? Я серьёзно. Ты выглядишь в ней как беременная.

— Хорошо, что ты ещё была в куртке. Пани Бабинцева убила бы тебя на месте, если бы ты заляпала форму, — усмехнулась Агнешка.

— Не напоминай мне об этой карге, — нахмурилась Марика. — Старая кошёлка завалила меня на контрольной, и теперь меня могут отстранить от участия в танцах. Я себе такое красивое платье присмотрела, шифоновое, в цветочек, зеленого цвета.

— Где ты его нашла? — заинтересованно спросила Агатка.

— У нас в ТЦ, в “Кокосе”.

— Да ну. Там прошлогодний ширпотреб продаётся. Ты бы ещё в секонд сходила. Лучше сходим в новый магазин, который открылся на втором этаже. А то мне придётся пойти в мамином брючном комплекте, брр… — Агатка сморщилась и поёжилась.

— Да, ты бы видела её в нём, — рассмеялась Агнешка, ткнув сестру в бок. — Там у блузки полы свободные, и такое чувство, будто она сама с беременным пузом.

— Она просто висит на мне, — ответила Агатка. — Выгляжу как огородное пугало.

— Главное, что не как плевальщица из “Left 4 Dead”, — усмехнулась Марика.

Двойняшки тут же замолкли, не понимая, в чем шутка, и с недоумением переглянулись.

— Нам это ни о чём не говорит, — сказала Агнешка.

— Мы, кажется, просили тебя про свои дурацкие игры не говорить, — сказала Агатка, слегка нахмурившись.

— Ой, да ладно вам, — отмахнулась Марика. — Что, уже и пошутить нельзя?

— Шути так, чтоб нам было понятно. И не про эту мерзость с зомби. И вообще, играла бы ты во что-нибудь… не такое жестокое.

— И это говорит мне человек, который топит персонажей в “Sims”, — закатила глаза Марика.

— Ты ещё не видела, какие она моды накачала, а потом устроила ор…

— Замолчи, Агнешка! — перебила сестру Агатка.

Девочки стали обсуждать будущие занятия по танцам. Скоро показалась школа — старое здание, в котором учились ещё родители, если не дедушки и бабушки нынешних учеников. Когда трио подруг прошло через ворота, школа приветливо подмигнула одним из десятка глаз-окон отражённым солнечным светом, который на пару мгновений показался из-за пелены облаков.

Марику вдруг посетило странное чувство, будто кто-то за ними наблюдает. Когда они поднялись на крыльцо, она подняла голову и проследила взглядом по изгибу, словно старалась кого-то там отыскать.

— Что ты ищешь? — спросила Агнешка, открывая тяжёлую деревянную дверь.

— Ничего. Показалось, что у нас тут под крышей ласточка гнездо свила, — ответила она и вошла за подругой.

В коридорах было привычное оживление. Гомон нескольких десятков учеников сливался в один шумный поток, поднимался к высокому потолку и отскакивал эхом от закругленного свода, словно резиновый мяч.

Троица подруг прошла мимо группы спортсменов. Парни что-то обсуждали, пока не заметили девочек в коридоре.

— Эй! Марика! — помахал ей рукой Абель, капитан их школьной команды по лапте. — Вы придёте в пятницу посмотреть нашу игру?

— Ну конечно, почему бы и нет. Я как раз свободна в это время, — она мило улыбнулась.

— Здорово! Мы очень надеемся на вашу поддержку, у нас есть шанс на победу, — добавил он, стараясь звучать уверенно.

Марика кивнула, и её губы снова расползлись в улыбке.

— Я всегда вас поддерживаю, — сказала она. — И не могу дождаться, чтобы увидеть, как вы будете играть!

— Будет непросто. Но мы сделаем всё возможное, чтобы не подвести вас, — ответил он.

— Верьте в себя, и всё получится! Я уверена, что вы можете выиграть, — Марика подмигнула ему.

— Хэй, а вы же будете выступать на конкурсе?

— Ну конечно! Вы победите на соревнованиях, мы — принесём школе первое место на конкурсе танцев.

Девочки пошли дальше. То и дело они обменивались по дороге фразами с другими группами ребят из параллельных классов. Смех и разговоры заполняли коридоры школы. Девочки смеялись, игриво подшучивая друг над другом и знакомыми.

Вдоль стены тянулись ряды деревянных шкафчиков. В прошлом, когда школа была ещё закрытым пансионатом для девушек, воспитанницы хранили в них форму для прогулок и зонты. Нынешние ученики также держали в них уличную и сменную обувь, учебники с тетрадями и верхнюю одежду, если не сдавали её в гардероб.

Девочки подошли к своим шкафчикам, продолжая весело щебетать, и стали складывать вещи.

— Кстати, я вчера слышала, что пани Ковальски говорила, что к нам вроде как перевели новенькую, — между делом сказала Агатка.

— Да ну?! В наш класс? — удивилась Агнешка.

— Как будто что-то поменяется, — закатила глаза Марика. Делая вид, что ей всё равно, она стала расчесывать локоны.

— Ну, по крайней мере, будет кому сидеть за первой партой первого ряда, — усмехнулась Агнешка.

— Ага, будет за кем прятаться на контрольных по алгебре, — рассмеялась Марика, закрывая дверцу шкафчика.

Стоило ей сделать несколько шагов, как она тут же столкнулась с кем-то и отшатнулась назад. Двойняшки застыли позади неё. Марика поправила волосы и недовольно фыркнула.

— Эй, смотри, куда идёшь!

Она бросила на виновницу раздражённый взгляд и, казалось, ждала, что та извинится. Она смерила её оценивающе и отметила, что девчонка ей незнакома. Видела она её впервые. Сразу было видно, что выданная ей школьная форма сидит не по фигуре.

— Ох, прошу меня извинить, — сказала виноватая ученица, слегка кивая.

Марика снова оглядела незнакомку с ног до головы, прежде чем скрестить руки на груди. Кратковременная вспышка гнева сразу поутихла, и в голове промелькнула мысль, что, возможно, девчонка перед ней — та самая новенькая, о которой подружки только что говорили. “Вспомнишь солнышко — вот и лучик”, — подумала Марика и снисходительно ответила:

— Да ничего. Постарайся быть осторожнее в следующий раз, хорошо?

— Эм… Ну… Хорошо, — ответила новенькая. — Я просто искала свой шкафчик? Можешь подсказать, где двадцать первый?

От такого очевидного вопроса Марика только с усмешкой закатила глаза.

— Ну ты серьёзно? Он прямо здесь, — она указала пальцем за спину на пустой шкафчик с наклейкой «№21». — Так ты новенькая, да? Я раньше тебя здесь не видела.

— Ну да, мой первый день. Это так заметно? — она снова неловко улыбнулась.

Марика слегка усмехнулась, но её лицо по-прежнему выражало снисходительность.

— О, определённо. Ты выглядишь как рыбка, которую запустили в чужой аквариум, — она прислонилась к соседнему шкафчику, слегка прищурив глаза. — Итак… как тебя зовут? Не могу же я и дальше называть тебя “новенькая”.

— Ох, нет, меня зовут Аня. А тебя? — простодушно ответила та, держась за лямки рюкзака.

Марика издала лёгкий смешок, снова взглянув на неё. Вид Ани, одетой в полную школьную форму — рубашка, кофта с короткими рукавами и форменные брюки — казался ей немного нелепым. Особенно забавным выглядел фирменный бант, элемент женского комплекта, под подбородком с эмблемой школы на нижней ленте. Большинство учениц надевали его только на официальные мероприятия, а после спешили снять. Аня, судя по всему, об этом вовсе не знала.

— Я Марика. Ударение на «и»! — произнесла она прямо, словно ожидая, что собеседница уже знает, кто она такая. Затем представила подруг: — Это Агатка и Агнешка. Не путай. Итак, Аня… — произнесла Марика, — откуда ты переехала? Ты ведь явно не местная, не так ли?

— Брата направили сюда по распределению, а раньше мы жили в Магнитошахтинске.

Выражение лица Марики изменилось, в глазах промелькнуло любопытство.

— Да неужели? Ещё один ребёнок военного? — опять спросила она, потому как к ним часто переводились подобные ребята.

— Нет, он работает на заводе. Оператор какого-то навороченного станка. Но он был в армии.

— Фабричный работяга, да? — усмехнулась Марика. — И какой он? Он, типа, супер крутой и страшный или что-то в этом роде? — продолжала она поддразнивать новенькую, будто внутри щёлкнул выключатель и теперь она не могла остановиться задавать глупые вопросы.

Аня же только растерянно захлопала глазами и подошла к своему шкафчику.

— Он обычный.

— Ну, это скучно. — Марика выглядела слегка разочарованной, явно ожидая более драматичной реакции. — Я думала, ты скажешь, что ты опишешь его, как в боевике или что-то в этом роде…

— Жизнь отличается от фильма. Но он действительно довольно сильный.

Ответы всё ещё были очень сдержанными, пока доставала учебники и тетради из рюкзака. Марика же снова приподняла бровь и на этот раз казалась слегка заинтригованной.

— Да неужели? Какое он получил звание, пока был в армии?

— Я не помню. Вроде бы младший сержант, — Аня слегка поджала челюсть.

— Хм, так он не такой уж важный или что-то в этом роде. Просто немного ниже офицерского уровня, — Марика пыталась казаться невозмутимой просто, чтобы прощупать почву и понять, что за личность перед ней. — Ну, просто не хвастайся своим братом перед людьми, хорошо? Это не принесет тебе никаких очков. И не жди особого отношения только потому, что он суровый работяга с завода. У нас тут не принято хвастаться роднёй.

В ее голосе слышались язвительные нотки, она явно пыталась изобразить превосходство. Хотя интерес, который Марика пыталась отрицать, не давал ей покоя.

— Но ты сама меня о нём начала спрашивать, — удивлённо заметила Аня.

Марика закатила глаза, раздраженная тем, что ее окликнули.

— Да, я спрашивала о нем, просто поддерживала разговор. Вообще-то мне плевать, — сказала она, пренебрежительно махнув рукой, но потом спросила: — Насколько он сильный? Типа, сколько отжиманий может сделать или что-то в этом роде? — спросила она и наклонилась ближе, теперь уже с неподдельным любопытством.

— Я не знаю, правда. — Аня слегка нахмурилась.

Неуместный, как ей казалось, интерес к её брату постепенно начал её раздражать. Видя это, двойняшки постепенно стали отходить в сторонку для собственного блага. Марику замешательство и раздражение новенькой только забавляло сильнее. Ей стало любопытно — насколько далеко далеко она сможет зайти.

— Ой, не надо так ревновать, — поддразнила она, легонько ткнув Аню в руку. — Мне просто интересно, что за страшный у тебя брат-заводчанин.

— Он вовсе не страшный.

— А судя по тому, как ты реагируешь, всё наоборот, — сказала Марика и на ее лице появилась ухмылка. — Это так? Боишься, что он тебя накажет или что-то в этом роде?

Аня захлопнула дверцу шкафчика. Звук получился глухой, будто без удара, и совсем не произвёл желаемого ей эффекта. Марика хихикнула, удивленная реакцией.

— О, похоже, я задела за живое. Он строгий, не так ли? — всё не отставала она, словно надеялась, какую ещё штуку выкинет эта странная новенькая, чтобы потом дразнить её ещё больше.

Аня развернулась к ней лицом. Она была довольно близко. Карие глаза опасно блеснули. Её брови были сдвинуты и Марике казалось, что она может увидеть каждую складочку на лице новенькой.

— Тебе какая в жопу разница? — отчеканивая каждую согласную, процедила Аня.

Глаза Марики расширились от шока из-за такой внезапной смены тона, она часто заморгала. У неё чуть не отпала челюсть. По лицу пошли красные пятна от возмущения. Она не ожидала, что с ней будут разговаривать подобным образом.

— Эй, следи за своим языком! Ты не можешь просто так разговаривать со мной, - сказала она обиженным тоном, явно не привыкшая, чтобы с ней разговаривали свысока. — Я вообще-то одна из лучших учениц школы! Меня каждая собака знает!

— Почему мне не должно быть плевать? — спросила с вызовом Аня, вскидывая бровь и набрасывая рюкзак на плечи.

— А то, что тебе лучше быть со мной в хороших отношениях, если хочешь дожить до выпускного, — уставив руки в боки ответила Марика.

Аня шагнула ближе, слегка наклонив голову.

— Угрожаешь мне? — полушёпотом спросила она.

И казалось, что в глазах у Ани блеснула холодная сталь. Марика на секунду растерялась — настолько непривычной была эта прямая, почти вызывающая конфронтация. Она привыкла к тому, что её статус и уверенность в себе автоматически заставляют окружающих подстраиваться. Но Аня стояла перед ней, не отводя взгляда, и в её позе не было ни тени робости. По спине пробежался холодок. Непонятное чувство тревоги перед новенькой было совершенно незнакомо ей и непривычно, тем более, что в школе большая часть учеников и учителей чуть ли не боготворила её.

— Смотри у меня, — бросила ей на последок Аня и встряхнула рюкзак.

Пару мгновений Марика стояла на месте и пыталась осознать, каким образом смогла подействовать на неё новенькая, что она ощутила дрожь в коленях. Но придя в себя, она отбросила всё в сторону и присоединилась подругам, которые оглядывали уходящую Аню, когда та проходила мимо.

— Да уж… Вот тебе и новенькая, - сказала Агнешка, подталкивая Марику локтем в бок.

— Дурочка… — фыркнула Марика.

— Она выглядит как настоящая ботаничка… — с усмешкой добавила Агатка. — Видела, как она одета?

— Спорим, она думает, что она типа “не такая как все”, — продолжила Агнешка.

— Да, это точно, — усмехнулась Агатка. — Она похожа на персонажа из старого учебника по биологии.

— Скорее на нашу биологичку, пани Зотову? — добавила Агнешка, зная, что это поднимет настроение подругам.

Девочки весело рассмеялись, украдкой бросая взгляды на отдаляющийся Анин силуэт. Но хоть Марике и было весело, глубоко внутри неё что-то зашевелилось, вспоминая новенькую. Что-то с ней было явно не так, но что конкретно, она пока не могла для себя объяснить. Она невольно посмотрела в окно. Высокая рама уходила далеко в потолок. На голых ветках сидела стая ворон. В этом году их было непривычно много. Даже больше, чем грачей и скворцов. В голове крутилась одна и та же фраза, которую Аня бросила в конце: «Смотри у меня». Обычно такие слова звучали как угроза от слабых, попытка казаться сильнее, чем есть. Но в этом случае… С Аней явно было что-то не так.

Глава 2 В классе и на перемене

За все свое короткое существование в этом мире, Аня четко усвоила, что лучшей защитой является нападение и, довольная собой, пошла по коридору искать кабинет. Одного щелчка по носу оказалось достаточно чтобы поставить Марику на место. Стоит дать слабину, и любопытные носы тут же начнут совать куда не следует. Аня сдержала торжествующую улыбку. Уж слишком навязчив расспрашивала её о старшем брате. А когда дело касалось Семёна… Аня зажмурилась и тряхнула головой, остужая пыл. На периферии мелькали здравые мысли. Ведь в конце-концов он мог постоять за себя, не стоило так реагировать.

Она замедлила шаг, прислушиваясь к гулу голосов за дверями кабинетов. В воздухе витал запах свежей краски и полированного дерева — школа явно недавно отремонтирована. Она машинально поправила воротник блузки, чувствуя, как внутри всё ещё бурлит неугасший азарт после стычки.

«Глупо, конечно, — с усмешкой подумала она, останавливаясь у стены, где висел план эвакуации. — Ведёшь себя как загнанный зверёк. Семён бы точно посмеялся».

После изучения плана, нужный кабинет был найден. Перед тем как начать обучение в этой школе, Аня приходила знакомиться со своей будущей классной руководительницей, и кто-то из преподавателей предложил провести для неё ознакомительную экскурсию. Поэтому представление о школе у неё уже было.

В кабинете все весело болтали, разбившись на группы по интересам, но большая часть девочек так и роилась вокруг Марики и её свиты. В классе воцарилась тишина, как только Аня вошла. Только несколько человек повернули головы в её сторону. Но увидев, что это не учитель, со спокойной душой вернулись к болтовне, оставляя новенькую неуверенно стоять на пороге. Было бы неловко сесть на свободное место, а потом оказалось бы, что оно уже занято. Со стороны к ней не подошёл парень в безрукавке с эмблемой школы.

— Ты Аня Поледнякова?

— Ну да, — спокойно ответила она.

Парень представился старостой класса и повёл её к свободному месту — к первой парте первого ряда, прямо перед учительским столом.

Аня откинула крышку своей парты, когда услышала знакомый шепот. Она обернулась и увидела позади себя группу девчонок во главе с Марикой. Одноклассницы облепили её, словно пчелиный рой, с любопытством и огоньком в глазах. Они шушукались, переглядывались, обсуждая что-то важное. Марика стояла, чуть наклонив голову, и ждала, когда кто-то из подруг наконец решится задать вопрос.

— Как ты это сделала? — произнесла одна из них, с нескрываемым восхищением. — Это ж надо было додуматься: сесть на шпагат, а потом сразу из него сделать кувырок! Помереть же можно…

Марика только снисходительно усмехнулась и покачала головой, не собираясь раскрывать всех секретов. В воздухе повисло напряжение, когда Аня заметила на себе её проникновенный взгляд. И весь мир словно замер, оставив только их двоих. Марика задумчиво и тихо искала ответ в глазах Ани из-под пушистых ресниц, будто читала захватывающий детектив, с вопросами, поставленными на кон. В лице Марики появилась тень скрытого замешательства, и она поспешила зачесать волосы. Новенькая раздражала её, как судила она по суетливо стучащему сердцу, но… интриговала не меньше. Марика не хотела признавать этого, однако убедилась, когда Аня бросила ей вызов. Что-то было в ней не так. Что-то отличало от других одноклассников, но что, было пока непонятно.

Агнешка что-то бубнила на фоне, и все с интересом её слушали.

— В общем, это был полный провал, а не выступление. Да, Марика? — она ткнула подругу в бок. — Ты меня слышала?

— А? Да, конечно. Полный отстой, — на автомате ответила Марика, будто выходя из транса.

— Вечно ты в облаках летаешь, — фыркнула Агатка.

Прозвенел звонок. Ребята неохотно стали рассаживаться по местам. Болтовня продолжалась, хоть и стала не такой интенсивной. Дверь распахнулась и наступила тишина. Только в кабинет вошел мужчина в костюме с классным журналом, староста резко скомандовал:

— Всем встать!

То тут, то там заскрипели стулья, половицы: кто резво вскакивал, кто бросался к своей парте, пока не обратили внимание. Под строгим взглядом преподавателя суета стихла, и класс хором произнес:

— Здравствуйте, учитель!

— Присаживайтесь, — он кивнул с улыбкой и жестом позволил им сесть.

Дежурная, дописав в углу доски дату, подбежала к учительскому столу, чтобы перечислить отсутствующих.

— А еще у нас новенькая, — добавила она в конце.

Учитель удивлённо поднял брови, будто только сейчас заметил Аню, сидевшую у него прямо под носом. Та неловко улыбнулась. Он кивнул в ответ и, отметив отсутствующих, встал с места и начал работу.

Темой урока были мифы, легенды и то, как они повлияли на дальнейшую литературу. Марика не слишком вникала в тему, подпирая подбородок ладонью. Тема мифологии была ей интересна только в начальных классах. Ей было решительно непонятно, что там ещё можно было разбирать. Для неё было очевидно, что миф — это отражение того, как древние люди, до того как появилась наука, пытались объяснить для себя устройство мира и развлечь себя, сидя под оливковым деревом.

Марика незаметно выпрямилась, будто невидимая пружина распрямилась внутри. Её взгляд невольно приклеился к Ане, которая, услышав вопрос учителя, медленно подняла руку. В классе повисла тишина — все ждали, что скажет новенькая.

Аня говорила спокойно, но в её голосе звучала та особая уверенность, которая появляется, когда человек действительно разбирается в теме. Она не просто пересказывала учебник — она выстраивала связи, проводила параллели между древними мифами и современными сюжетами, приводила примеры из литературы, которые Марика даже не слышала, хотя у них дома очень большая библиотека (которую она не читала).

«Откуда она это знает?» — мысленно удивилась Марика, невольно подаваясь вперёд.

Особенно её поразило, как Аня рассуждала о архетипах:

— Герой, который отправляется в путь, чтобы победить чудовище… Это же не просто сказка. Это схема, которая повторяется снова и снова — от мифов о Геракле до современных блокбастеров. Люди всегда ищут истории, где добро побеждает зло, где есть чёткая цель и преодоление препятствий.

Пан Кудрицкий одобрительно кивнул:

— Верно. И что ещё важно — эти архетипы отражают универсальные человеческие переживания. Страх, надежда, стремление к познанию. И многие исследователи разбирали эти архетипы. Например, Владимир Пропп и Джозеф Кэмпбелл…

Марика же смотрела на схему путешествия героя, но упорно продолжала пропускать слова пана Кудрицкого мимо ушей. Сначала герой живёт в своём привычном мире, затем он чувствует зов к приключениям, но отказывается от него. А после знакомства с персонажем-наставником герой отправляется в то самое путешествие, и бла-бла-бла…

Пока ребята в классе проводили параллели с трёхактной структурой, Марика думала о том, что в её жизни никаких приключений не будет. Может, когда-то в её жизни и был тот самый зов приключений, но она его не услышала. Каждый день складывался в рутину: школа, дом, танцевальный кружок — и так по кругу. Порой ей приходило в голову, что её мечты о дальних краях и незабываемых свиданиях остались лишь иллюзиями в глубине сердца.

Урок продолжался, обсуждались различные мифы, боги и духи, а Марика то и дело наблюдала за Аней, тщетно пытаясь убедить себя, что ищет повод для насмешек и непрошеной критики. Но Аню больше не спрашивали. Она продолжала тихо сидеть на месте, не чувствуя на себе любопытных взглядов. На мгновение у Марики промелькнула мысль, что она так бесстыдно пялится на новенькую только потому, что видит в ней некий источник приключений, каким всегда были новенькие в различных поп-культурных произведениях. Но, признавшись себе в этом, она ощутила лёгкую горечь. Этот неизменный стереотип казался слишком простым, чтобы объяснить её желание узнать больше об Ане.

С каждой секундой Марика всё больше улавливала непохожесть новенькой на всех других, что было понятно ещё при первой встрече. Она вспомнила тот её жутковатый взгляд… В нём была искра, которая могла разжечь целый мир. Аня казалась одновременно хрупкой и сильной. По крайней мере, Марика так подумала. И возможно, поэтому ей с первых минут захотелось понять, сможет ли новенькая противостоять её авторитету или попросту прогнётся под устоявшиеся правила.

Она могла бы подойти и поговорить, но эта мысль тут же вызвала внутреннее сопротивление. После утреннего конфликта подходить к Ане казалось неловким. Марика вздохнула и снова подпёрла подбородок рукой, но теперь её взгляд то и дело возвращался к соседке по ряду.

Погрузившись в размышления, Марика и не заметила даже, как быстро протекло время. Она слышала довольное гудение класса, окружавшего её. Пронзительный звонок окончательно привел её в чувства. Учитель раздал домашнее задание и размеренно покинул класс. После его ухода в кабинете сразу стало шумно и оживленно: разговоры, шелест тетрадей и учебников, звон канцелярских принадлежностей в пеналах.

Аня, следуя примеру остальных, скучающе стала готовиться к следующему уроку. А потом достала наушники и пошла в коридор прогуляться. Марика хотела выйти следом, отвлекла классная руководительница, вошедшая в кабинет.

— Марика, подойди-ка, — позвала её пани Ковальски.

Она вышла из кольца одноклассниц и подошла к учительнице.

— Как дела у нашей новенькой?

— Да неплохо, — пожала плечами Марика. — Валдис показал ей свободное место.

— А ребята? Как они её встретили?

— Нормально, наверное… Но с ней пока разговаривала только я.

— Ох, тогда я могу тебя попросить, чтобы ты помогла ей у нас тут освоиться? Ты же всё-таки командир досугового отдела в нашем классе, — лицо учительницы просияло.

— Э-э-э, ну… — Марика замялась, и вдруг в её голове мелькнула мысль, что это отличная возможность познакомиться с ней поближе. — Да, я могу. Мне несложно.

— Чудно! А где же Аня?

— А, она вышла. Пойду поищу её тогда, пока она не потерялась, — произнесла Марика и, когда учительница кротко улыбнулась в ответ, проскользнула сквозь толпу одноклассников в коридор.

Аня шумно выдохнула, переводя дыхание. Мысли медленно распутывались, как наушники между пальцев. Когда раковинки оказались в ушах, первая песня, которая заиграла, была “Man Machine” от “Крафтверк”. Почему-то большинству ребят, которым Аня давала послушать песни немецкой группы, воротили нос. Объясняли это тем, что слишком уж скучный и однообразный мотив, который повторялся на протяжении всего трека. А порой вся песня состояла из набора странных звуков.

Но именно стабильность лейтмотивов и привлекала Аню в их песнях. Потому как это единственная стабильность, которая была в её жизни с частыми переездами и прочими потрясениями из-за борьбы с нечистью. Она закрыла глаза, позволяя ритму вести её сквозь привычную тревогу. В такие моменты Аня чувствовала, что даже если весь мир вокруг превратится в хаос, в её наушниках всё останется на своих местах: чётко, точно, предсказуемо.

Мысли снова вернулись к Марике и уголки губ невольно дёрнулись вверх. Смешная она. Особенно когда пыталась играть роль королевы школы. “Тоже мне, Реджина Джордж из МБОУ СОШ”, — усмехнулась про себя Аня.

За окном пронеслась тень — слишком быстрая, чтобы быть птицей, слишком низкая, чтобы быть облаком. В груди словно кольнуло иголкой — то самое чувство, когда срабатывал инстинкт охотника. Но, к счастью, оно быстро угасло. Аня машинально сжала телефон в ладони, но не открыла глаз. А пока у неё есть хотя бы три минуты и двадцать секунд чистого звука. И этого достаточно, чтобы перевести дух, собрать мысли и вспомнить, где находится. “Крафтверк” не спасали от демонов. Но они напоминали: даже в мире, где всё разваливается, можно создать собственный порядок. Даже если он состоит всего лишь из четырёх аккордов, повторяющихся целую бесконечность.

Выйдя на лестничную клетку, Аня села на подоконник. Поледнякова подняла взгляд на окно, всматриваясь сначала в унылый весенний пейзаж, а затем и в то, что происходило внизу. На площадке под присмотром учителей играли младшеклассники, их смех напоминал о беззаботном времени, когда мир казался ярче и легче. Аня зевнула, почувствовав, как солнечные лучи пробиваются сквозь облака и ослепляют её. Было так спокойно, накатывала сонливость. Она подумала, что уснет тут же, если устроиться удобнее прямо на подоконнике, однако услышала медленный, тяжелый шаг и тут же обернулась, раскрыв глаза.

— Эй, это так-то моё место.

Перед ней стоял юноша, тоже одиннадцатиклассник. Она мельком окинула его взглядом с ног до головы и вздрогнула от неожиданности. Красные ботинки-мартинсы с белыми шнурками, подвернутые джинсы, с пояса которых свисали подтяжки, и налысо бритая голова говорили о хозяине красноречивее любых слов. Но при всём при этом на нём была белая рубашка с логотипом гимназии.

Скинхэд прислонился к стене, скрестив руки на груди. Он оглядел Аню с ног до головы с вопросительным выражением лица.

— Что ты здесь делаешь?

— Сижу, — с недоумением ответила она.

— Неужели твоя мама никогда не учила тебя хорошим манерам? Теперь я спрошу еще раз. Что ты здесь делаешь?

— Во-первых, мама говорила, что не нужно рассказывать о себе первым встречным важные вещи. А, во-вторых, отодвинься, — сказала Аня.

— А что не так?

— Ты слишком рядом! — воскликнула она, когда тот сел к ней вплотную, заставляя отодвинуться к стене. — Я даже не знаю, как тебя зовут.

Парень удивленно присвистнул и ухмыльнулся.

— Да, яйца у тебя однозначно есть. Ладно, соглашусь, это справедливо, — он провел рукой по лысой голове и окинул девушку взглядом. — Меня зовут Яков, если тебе уж так любопытно. А как тебя зовут, птичка?

— Аня.

— Аня, да? — протянул юноша, смакуя имя на языке, а потом ехидно добавил: — Миленькое имя. Для не такой уж миленькой девчонки.

— Это щас к чему было? Я типа страшненькая? — голос Ани прозвучал скорее растерянно, нежели обиженно.

— Просто другие девчонки на твоём фоне выглядят как первоклашки.

— С чего ты взял?! Я выгляжу обычно! — она покраснела от возмущения в этот раз.

Прямолинейность Якова теперь больше походила на грубость.

— Мне-то не гони, — рассмеялся он. — Тут, в гимназии, учатся детишки из приличных семей, которые тяжелее карандаша ничего в руках не держали. А у тебя всё на лице написано. Взгляд такой, будто ты повидала некоторое дерьмо.

— Ты понял это только по взгляду?

— У тебя волосы седые в добавок ко всему, — ткнул Яков пальцем ей в висок и придвинулся к ней ещё ближе, вторгаясь в личное пространство.

Аня резко отшанулась. Он был слишком проницательным. Чересчур для случайной встречи в школьном коридоре. Она не привыкла, чтобы кто-то читал её, как открытую книгу, особенно если сама старалась держать обложку плотно закрытой.

— Ты много о себе возомнил, если думаешь, что можешь меня «прочитать», — бросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя пальцы сами собой впились в край подоконника. — И вообще, причём тут гимназия? Ты же сам выглядишь так, будто вчера ещё спал под мостом.

Яков фыркнул, но в его глазах мелькнуло что-то — не злость, а, пожалуй, интерес.

— Под мостом — это сильно, — он лениво откинулся на подоконнике, но всё же отодвинулся на полшага, давая ей немного воздуха. — Хотя, знаешь, иногда под мостом безопаснее, чем в этих ваших «приличных» домах. Там, по крайней мере, знаешь, кто перед тобой: голодный пёс или голодный человек. А тут... — он кивнул в сторону здания гимназии, — улыбаются, как ангелы, а за спиной уже рисуют тебе пентаграмму.

Аня на миг замерла.

— Откуда ты знаешь про пентаграммы?

Яков пожал плечами, но в уголках губ дрогнула тень усмешки — не насмешливой, а почти понимающей.

— А ты всё-таки не просто «Аня», да? — тихо спросил он. — Ты тоже видишь, что там, за занавесом?

Аня отпрянула назад, отводя взгляд и не ответила. Просто смотрела на него, оценивая: враг, союзник… или просто ещё одна загадка, которую нужно разгадать, пока тьма не наступила окончательно. От Якова веяло чем-то недобрым, хотя он ещё ничего не сделал.

— Э-э-э... Ну, спасибо, что ли? — промямлила она и соскользнула с подоконника. — Я, пожалуй, пойду.

— Уже убегаешь? А я-то думал, мы только начинаем знакомиться… — Яков приподнял бровь и тоже спрыгнул подоконника, в один шаг сокращая расстояние. — Не стоит так торопиться, куропатка. Мы здесь еще не закончили.

— Мне правда надо идти. Скоро звонок на урок, — нервно улыбнулась Аня и попятилась назад.

Она еще колебалась некоторое время, пытаясь понять, что именно в Якове вызывает у неё такой страх. Его глаза сверкали неестественным холодом, в воздухе витало ощущение нарастающего напряжения. Он шагнул ближе, и её сердце застучало в груди. Аня замерла, не в силах произнести ни слова. В голове копошились мысли, беспорядочные, бессмысленные.

— Почему ты так боишься? — неожиданно спросил Яков. — Ты же не собираешься бросить меня так быстро, правда?

Он подошел еще на шаг ближе, и от его близости Ане стало некомфортно настолько, что волосы на затылке дыбом встали.

— Не бойся… я не кусаюсь, — ехидно успокаивал он. — Если только ты сама об этом не попросишь…

Его голос был терпким и обволакивающим. Блеск в его серых глазах был почти хищным. Стены уже начинали непривычно плыть, жёлтый свет солнца противно зеленел. В груди кольнуло то самое охотничье чутьё и Аня чётко ощущала, что ещё чуть-чуть, и она погрузится в потусторонний мир. Пока эхом на лестничной площадке не раздался голос Марики.

— Вот ты где, а я тебя искала! — сказала она, спрыгивая через две последние ступеньки и хватая новую одноклассницу под руку. — Пани Ковальски хочет с тобой поговорить.

С фальшивой улыбкой на лице она оттащила Аню от бритоголового. Поведение Якова мгновенно изменилось, когда он увидел осветлённые локоны девчонки из параллельного класса. Его взгляд стал холодным, и он отступил на несколько шагов.

— Чего ты хочешь?

Фальшивая улыбка Марики не сходила с лица, когда она рефлекторно притянула Аню ближе к себе.

— Я просто беспокоилась за нашу новенькую. Не хотелось бы, чтобы у нее были неприятности в первый же день, — она бросила на Якова многозначительный взгляд. Её тон был приторно-сладким.

— Ах, да… — заторможенно кивнула Аня, смотря то на Марику, то на Якова.

Марика властно сжала предплечье Ани крепче и потянула на себя, ближе к лестнице, давая ей понять, куда они направляются.

— Верно. Пока нет необходимости общаться с… нежелательными лицами.

Марика бросила ещё один самодовольный взгляд на бритоголового и потащила Аню прочь, на третий этаж. Та в последний раз посмотрела на Якова. Поведение Марики раздражало, но этот парень больше вызывал подозрение. Последнее, что она увидела перед тем, как скрыться за стеклянной дверью, — как Яков прислонился к стене и скрестил руки на груди, не сводя с неё взгляда. На его лице отразилась смесь раздражения и заинтересованности.

— Похоже, у маленькой куропатки уже появились друзья, — пробормотал Яков себе под нос.

Марика крепко держала Аню за руку, прокладывая им путь сквозь галдящую, бурлящую толпу учеников к кабинету. Аня чувствовала, как сердце Марики трепетало в груди. Мысли обеих метались. И посреди этого оглушительного хаоса они были словно в звенящей пустоте, предчувствуя, как надвигается тень чего-то неотвратимо тревожного. Болтовня на фоне была лишь шумом, не доходящим до ушей.

— Спасибо, ты пришла как раз вовремя, — наконец заговорила Аня.

Марика замерла у входа в кабинет.

— Без проблем, — ответила она с бесстрастным выражением лица, а затем обернулась. — Не могу допустить, чтобы такой подонок, как он, беспокоил нашего новобранца, не так ли? — Её взгляд в мгновение ока стал серьезным, и она продолжила: — Знаешь, с такими парнями нужно быть осторожной.

— А что с ним не так? — удивилась Аня, стараясь прикинуться дурочкой.

— Ну, ты сейчас серьёзно? — Марика вскинула брови. — Он — скинхед, и этим всё сказано. Ты же видела в новостях, что творят эти парни: шумные футбольные фанаты, которые творят беспредел и докапываются до прохожих, — говорила она, жестикулируя. — Яков в школе у нас один такой… экспонат, и он относительно спокойный, но только потому, что наши преподы могут держать его в узде. Только это не отменяет того, что с ним лучше быть поаккуратнее. Ты, конечно, можешь считать меня стервой, но я не настолько отбитая, чтобы отдавать тебя ему на растерзание.

— Говоришь так, будто он может буквально сожрать меня, — сказала Аня.

— А кто ж его знает? Это в школе он тихоня-троечник. Неизвестно, чем он после учебы занимается. И кстати, — она вошла в класс, ткнув её в плечо локтём, — за тобой должок.

Аня встала как вкопанная, пытаясь переварить всё произошедшее с ней за последние пару часов. В голове царила суматоха. Она вспоминала каждое слово, каждое мгновение, которое привело её к этому моменту, однако прозвеневший звонок дал ей понять, что нужно вернуться в кабинет и начать думать об уроке.

Глава 3 После физ-ры

После этого случая, Марика стала наблюдать за Аней пристальнее. Но на протяжении всего учебного дня ничего такого не произошло. Если не считать их пересечения в библиотеке во время одной из перемен.

Марика вместе с дежурной по просьбе учителя словесности пришли туда, чтобы взять словари на весь класс. Там она и заметила Аню, сидящую в читальном зале со стопкой книг. Названия на корешках дали Марике понять, что книги о мифологии, но она не заострила на этом внимания. Мало ли какие у человека могут быть увлечения.

Помимо тематических книг Марика заметила, что на рюкзаке Анив качестве украшений висят различные обереги: от тряпичной куклы без лица и подвесок с рунами до пресловутого “синего глаза”. Но среди всех подвесок сильнее всех выделялся акриловый брелок с Никто, персонажем из мультиплеера игры “Call of Duty”. Он выглядел совершенно неестественно посреди оберегового великолепия, словно засланный казачок. Марика узнала его, потому что один из её младших братьев часто играл за него.

— Классный брелок, — сказала Марика, когда проходила мимо Аниной парты. Она хотела, чтобы её голос звучал с усмешкой в присутствии подруг, но получилось искреннее.

— Спасибо, — бесстрастно ответила та. — Брат подарил.

“И почему опять брат? — подумала Марика, сев на своё место, — Будто у неё других родственников нет”.

И на мгновение в её голове мелькнула мысль, но промелькнула так быстро, что об это она не вспоминала до урока физкультуры.

Спортзал в гимназии был всего один, классов было много. Благо он был довольно большой и обычной практикой было, что в там занималось сразу два класса. Верхнюю половину занял “А” класс, нижнюю — “Г” класс. Они переходили из исторического здания школы, где учились старшие классы в новый корпус, где на протяжении нескольких месяцев занимались волейболом в октябре, баскетболом в ноябре и гимнастикой в апреле. Вот и сейчас ребята по очереди на расстеленных матах выполняли комбинации упражнений.

Наступила Анина очередь. На ней был лонгслив и шорты поверх леггинсов, закрывающие большую часть тела. Она встала у края мата и подняла руку, показывая свою готовность учителю сдать комбинацию. В воздухе витало чувство волнения и ожидания. Она сделала глубокий вдох и сосредоточилась, чтобы сделать кувырок.

Марика и ее подруги, уже сдавшие комбинацию и сидевшие на скамейке, не удержались от ехидных комментариев по поводу её внешнего вида. Большинство девчонок были одеты куда легче: в спортивные майки, кроп-топы, велосипедки и короткие шорты. Пусть она и помогла Ане избежать нежелательного внимания парня из параллельного класса, но раздражать меньше она её не стала. Тем более в присутствии двойняшек.

— О, ты только посмотри на неё. Завернулась в сто слоёв как капуста, да? — тихо сказала Агатка.

— Да, и что это за многослойность? — прошептала Агнешка.

— Пфф, она, наверное, просто хочет выпендриться и привлечь к себе внимание. — Марика закатила глаза.

Они хихикали между собой, перешептываясь достаточно громко, что Аня могла их услышать.

Пока она занималась гимнастикой, они продолжали отпускать ехидные замечания и хихикать, явно наслаждаясь тем, что ты чувствуешь себя не в своей тарелке.

— Серьезно, кто носит леггинсы под шортами? Это просто... нелепо. Думаешь, у неё есть проблемы со стилем?

— Скорее с его отсутствием.

Аня же стала под надзором учителя выполнять гимнастический комбинации. Движения были отточенными, будто она занималась этим всю жизнь.

По мере того, как она продолжала делать кувырки и стойки, она чувствовала, как уверенность нарастает с каждым успешным элементом, даже не смотря на то, что за ней пристально наблюдали.

В какой-то момент Аня заметила на себе взгляд Якова со скамьи. Он сидел в стороне на другом конце спортзала, издалека наблюдая за ней. На его лице теперь было больше любопытства, чем раздражения. И он не мог не заметить, как Марика и с подругами подшучивали над Аней, но его взгляд был прикован к ней самой. Казалось, он изучал каждое её движение.

Учитель физкультуры заметил это, и на его лице отразилось удивление, когда он наблюдал за её техникой.

— Хорошо... Впечатляющая форма, Аня. Вы давно занимаетесь гимнастикой?

— Когда-то занималась, сейчас нет, — ответила она.

Учитель кивнул с пониманием.

— Ясно. Вам следует подумать о том, чтобы вернуться к занятиям, у вас неплохо получается. Не хотите возобновить и вступить в нашу секцию?

— Я подумаю, — сказала она, неловко улыбаясь, и направилась в сторону скамеек, пока её место занимал следующий ученик.

Тем временем свита Марики не могли скрыть завистливых взглядов, которые они бросали в её сторону, явно раздраженные навыками в гимнастике.

— Конечно, у нее хорошо получается. Вероятно, у нее были частные уроки или что-то в этом роде, — пожала Марика плечами.

— Да, это несправедливо. Некоторым людям просто везет, да?

— И внимание. Учитель практически пускает на неё слюни.

— Фу! Даже не думай об этом. Меня сейчас стошнит.

Они продолжали язвить, и с каждым разом их слова становились все более неприятными. Они входили во вкус, будто участвовали в соревнованиях.

— Выпендрежница, — продолжала Марика, следуя общему веянию в их компании.

Со своего места в сторонке Яков слушал их ехидные комментарии, и выражение его лица становилось все серьезнее. Он наблюдал за тем, как Аня выполняли упражнение по гимнастике, его взгляд стал более пристальным и сосредоточенным. В ней было что-то, что вызвало у него интерес, помимо ваших навыков на матах.

Аня вернулась на скамью, где сидел “А” класс. Она отдалённо слышала шепотки девчонок, но предпочитала делать вид, что не слышит их. Она знала, чего они хотели — вывести её на эмоции, чтобы потом вместе посмеяться и использовать это против неё дальше. Один раз Аня уже наступила на эти грабли. Она помнила тот ужасный день в одной из предыдущих школ, когда она рыдала в кабинке туалета и просила старшего брата забрать её домой.

Аня поежилась, но не от неприятных воспоминаний , а от холодного воздуха, обдавшего её спину. Оказалось, что ткань её одежды задралась, показывая длинные шрамы на пояснице. Аня тут же я натянула полы лонгслива, спешно заправляя за пояс шорт, и натянула рукава до пальцев.

Глаза Марики расширились, когда она это заметила, затем на ее губах появилась кривая ухмылка. Она наклонилась к Ане. Её голос был полон притворного беспокойства. Подруги, почуяв какую-то пикантную сплетню, навострили уши, не сводя глаз с твоих скрытых шрамов.

— Боже мой, что это у тебя на руке?

— Ничего такого… — неуверенно ответила Аня.

— Да ладно. Прям "ничего"? Это не похоже на обычные порезы. Что там произошло, а?

Агатка и Агнешка захихикали, явно наслаждаясь драмой, которая вот-вот должна была развернуться.

— Я просто играла с кошкой, — попыталась оправдаться Аня.

— С кошкой, да? Эти шрамы выглядели слишком серьёзными для маленькой кошачьей царапины, — Марика приподняла бровь, на ее лице отразилось сомнение.

— У нас очень большая кошка, — резко сказала она. Было слышно, что раздражение у неё снова нарастает прямо как во время их первой встречи.

— Да, конечно, а моя тетя — супермодель. Не принимайте меня за дурочку, — ухмыльнулась Марика, явно не убежденная.

— Ладно, ты меня раскусила, — вдруг сказала Аня, нахмурив брови. — Я дралась голыми руками в клетке со львами.

Первоначальная ухмылка Марики погасла, очевидно, она ожидала более серьезного ответа. Однако, услышав саркастическую реплику, она не смогла удержаться и расхохоталась вместе с подругами.

— Боже мой, ты такая умница, — ответила она сарказмом в ответ. — Ты что, считаешь себя крутой, да?

Двойняшки продолжали смеяться, находя перепалку забавной.

— А что? Логичные объяснения тебя не устраивают, — нахмурилась Аня и скрючилась почти вдвое, надув губы.

Смех Марики затих, выражение ее лица снова стало суровым. Она наклонилась ближе, ее глаза сузились.

— Ты думаешь, что ты такая остроумная со своим сарказмом, но позволь мне кое-что тебе сказать, — она ткнула ей пальцем в плечо. — Осторожнее, новенькая. Не будь со мной слишком самоуверенной. Ты же не хочешь нажить врага из-за меня и моих друзей, поверь мне. Мы тебя уже предупреждали.

Аня только хмыкнула и отсела от нее подальше на другой конец скамьи.

Раздражение Марики было очевидным, когда Аня решила тактично отступить, вместо того, чтобы подпитывать её тягу к ссоре. Она стиснула зубы, явно показывая, что не привыкла к тому, что от нее так легко отмахиваются. Марика в этот момент была слишком зла, позабыв про просьбу их классной руководительницы. Пани Ковальски конечно всеми силами пыталась создать благополучную атмосферу в классе, но это не всегда спасало некоторых учеников от того, что их рюкзаки оказывались заброшены куда-нибудь на высокую ветку, канцелярия была разбросана по кабинету, а учебники выброшены из окна (дальше, к счастью, дело не заходило).

Агатка и Агнешка, почувствовав раздражение подруги, поняли намек и придвинулись к ней поближе, перешептываясь между собой, чтобы дать подпитку её неприязни.

— Фу, она такая самоуверенна.

— Да, и кем она себя возомнила, что разговаривает с тобой в таком тоне?

Марика, все еще кипя от злости, бросила на новенькую свирепый взгляд, в котором смешались гнев и недоверие.

— Я это так не оставлю.

Девочки согласно закивали, их шепот перерос в общий хор возмущения твоей дерзостью. Они предчувствовали весёлое шоу, которое могло развернуться в их классе.

Когда одиннадцатый “А” перешел к следующему занятию, триада подруг продолжали перешептываться и коситься в сторону Ани. Яков же, наблюдавший за происходящим со стороны своего класса, не смог сдержать ухмылки при виде разворачивающейся перед ним сцены. Он предчувствовал негатив, который может подкрепить сгущяющуюся тьму.

Идя по коридору, Марика обдумывая свой план мести. В её голове промелькнуло несколько вариантов: налить Ане в рюкзак какую-нибудь дрянь или подбросить крысу в шкафчик — тогда-то она поумерить свой пыл и станет тихой и послушной. Они уже делали что-то похожее несколько лет назад. Взбунтовавшаяся тогда одноклассница вмиг стала как шёлковая. Пани Ковальски об этом так и не узнала, продолжая думать, что в её классе всё спокойно. По большей части так и было. Подобные методы девочки применяли только если бунтовщик шёл против коллектива по их мнению. И по мнению Марики, Аня как раз переступила черту, показывая себя чрезмерно самоуверенной.

Одноклассники уже собрались в кабинете для следующего урока. Новенькой нигде не было. Даже её место за первой партой было пусто: ни учебников, ни даже рюкзака на крючке парты. Марика не стала заходить в кабинет и осмотрела коридор, выискивая её глазами.

Она вдруг осознала, что что-то изменилось вокруг. Марика словно погрузилась в омут с головой, липкий и холодный. Мысли были внезапно прерваны, когда мир вокруг начал меняться. Другие ученики в коридоре превратились в отдаленные силуэты, больше напоминающие тени. Ее глаза расширились, по спине пробежали мурашки, когда она выглянула в окно и увидела неестественно зеленый солнечный свет, струящийся сквозь стекло. На ветвях деревьев, что росли вокруг школы, слеталось всё больше ворон. И даже издалека казалось, что они смотрят своими чёрными глазами-бусинами прямо на девушку.

— Что за… — пробормотала Марика, отшутнувшись от окна.

Наступила жуткая тишина. Из дальнего конца коридора послышались странные звуки, похожие на смесь животного рычания и змеиного шипения. Сердце Марики бешено колотилось в груди. Сюрреалистическая обстановка только усиливала растущее чувство страха. Она огляделась вокруг, ища хоть какой-нибудь признак того, что происходит, но не могла избавиться от ощущения абсолютного одиночества в этой странной, искаженной реальности.

Жуткий звук постепенно приближался. Из-за угла показалась человеческая фигура с чёрными провалами вместо глаз. На обтянутой кожей черепе висели редкие волосы. На существе была женская школьная форма, но состарившаяся, превратившаяся в лохмотья. Если бы не одежда, можно было бы рассмотреть все уродливые язвы и нарывы на тело. Марика мельком успела заметить, что вместо привычного логотипа их гимназии, был герб тех времён, когда школа ещё была женским пансионатом. Жуткое создание продолжало будто принюхиваться. Всем своим видом оно напоминало ожившего мертвеца, только что поднявшегося из могилы.

Его глаза загорелись неестественным желтым светом, когда он пристально посмотрел на Марику. Она застыла от ужаса, разум пытался осознать кошмарное существо, которое теперь стояло перед ней в кажущемся пустым коридоре.

Чудище сверлило девушку немигающим взглядом. Марика не стояла на месте, не в силах сдвинуться. Разум кричал ей бежать и как можно скорее, но тело будто окаменело, ноги будто вросли в землю. Глаза Марики продолжали смотреть в глаза монстру. Взгляд монстра будто гипнотизировал, не позволяя сбежать.

Марика почувствовала, как в ней накапливается страх, который обжигает каждую клеточку её тела. Словно время замедлилось, и всё вокруг стало неясным, размытым. В голову сбивчиво лезли мысли о том, что делать, как спастись. Но даже самые элементарные действия казались невозможными. Сердце бешено заколотилось в груди, когда она поняла, что ее жизнь в непосредственной опасности. Но она стояла как вкопанная, парализованная ужасом, пока кошмарное существо постепенно сокращало расстояние между ними.

Хищнические инстинкты существа были немедленно пробуждены запахом крови живого человека. Оно издало ужасающий низкий рык и бросилось на нее, его изогнутая фигура двигалась неестественно быстро.

В этот момент из-за поворота выбежала в спешке девушка в маске. Это оказалась Аня. Раздался выстрел. Монстр тряхнул головой, оборачиваясь через плечо.

— Что стоишь, дура?! Беги!!! — крикнула она.

Марика очнулась от панического оцепенения, ее инстинкт "дерись или убегай", наконец, сработал. Не колеблясь, она повернулась и бросилась по коридору так быстро, как только могли нести ее ноги. Накопившийся адреналин хлынул в кровь.

Аня же выстрелила в монстра пару раз, привлекая внимание к себе. Пули попали точно в цель, заставив существо закричать от боли. Воспользовавшись моментом, она быстро сообразила — перед ней точно ырка — оживший мертвец-самоубийца. Однако это ненадолго его остановило. Монстр издал яростный рев и переключил свое внимание на стрелявшую девчонку, теперь его глаза были прикованы к своей новой цели.

— Давай, иди сюда, — пробормотала Аня.

Вместо того, чтобы бежать, она начали быстро чертить мелом на полу закрученный узор, изображая защитный знак. Кровь стучала в висках, руки дрожали, но продолжали рисовать. С каждой чёрточкой она чувствовали, как растет защитная энергия. Казалось, что воздух гудит от предвкушения, что существо вот-вот подберется.

За мгновение до приближения, Аня отошла на шаг и топнула ногой, круг оказался прямо под ыркой. Круг засветился, припечатав существо к полу, не позволяя ему подняться. От знака исходил яркий пульсирующий свет, окружавший существо сверхъестественным барьером. Ырка издал яростный вой, когти бесполезно царапали деревянное покрытие пола. Он был пойман в ловушку и не мог приблизиться. Теперь существо было во власти Ани.

Она хлопнула в ладоши и приложила их к груди. От её ладоней полился жёлтый свет, пока Аня доставала из середины груди топор. Девушка приблизилась к существу, которое беспомощно барахталось на полу, хрипя и стенаясь. Она замахнулась, отрубив правую руку ырке. Существо изогнулось и захрипело. Постепенно отрубая монстру конечности по одной, Аня продолжала бормотать себе что-то под нос, похожее на молитву или заклинание.

— Отправляйся туда, откуда пришёл, — сказала она напоследок и, раздув ноздри и выпучив глаза, отрубила ырке голову.

Некогда свирепое и чудовищное существо теперь лежало поверженным у ваших ног, его тело рассыпалось в прах. Аня стояла, крепко сжимая в руках оружие и слегка задыхаясь, адреналин все еще бурлил в венах. Она наблюдала, как последние останки существа превращаются в ничто.

Внезапно в коридоре воцарилась тишина, и теперь единственными звуками было эхо твоего собственного затрудненного дыхания. Казалось, что мир затаил дыхание, а теперь выдохнул, возвращаясь к относительной норме.

Марика стояла на другом конце коридора с широко раскрытыми глазами и дрожала. Убегая, в какой-то момент она обернулась и застыла. Марика заворожённо наблюдала за тем, как Аня методично уничтожала жуткое существо. Её ноздри раздувались при каждом взмахе топором, а глаза будто готовы были выкатиться из орбит.

Внешний вид сильно отличался теперь от того, в котором она была в школе. Форма сменилась курткой цвета хаки с высоким воротом и множеством карманов, джинсовые шорты поверх леггинсов, как те, что были на ней на физкультуре, и шнурованные ботинки. Маска, которая должна была скрывать половину лица, болталась на подбородке.

Она перевела дыхание и подошла к напуганной Марике. Во взгляде Ани уже не было той животной ярости, когда она убивала монстра. Только привычная растерянность и неуверенность.

— Ты как?

Та поначалу едва замечая её присутствие. Когда до нее дошли слова, она медленно повернулась, чтобы посмотреть на Аню, и на ее лице отразились шок, благодарность и застарелый страх.

— Д... да, я... я в порядке, кажется.

Ее голос дрожал, прежняя бравада была полностью омрачена мучительной встречей, которую Марика только что пережила. Руки дрожали.

— Полагаю, я отдала тебе долг.

— Да... Ты определенно спасла мою шкуру… — Марика кивнула, ее все еще трясло, но она постепенно возвращала самообладание. — Спасибо.

В ее голосе прозвучала нотка смирения, редкий момент уязвимости и благодарности для обычно гордой и уверенной в себе девушки. Это была та сторона Марика, которую она редко показывала. Она посмотрела на то место, где только что стояло существо, все еще не веря своим глазам.

— Пошли отсюда быстрее, — Аня взяла ее за руку.

У неё на коже еще остались брызги крови монстра. Марика кивнула в знак согласия, ее рука слегка дрожала в крепкой хватке одноклассницы. Она бросила последний настороженный взгляд по коридору, прежде чем последовать за тобой. Марика явно все еще была потрясена, потому ещё не задавала лишних вопросов и послушно последовала за ней. Она держалась поближе к Ане, крепко держа тебя за руку, пока обе удалялись от места неестественной встречи.

Девочки вышли через главные школьные двери и оказались во дворе. Все стало нормальным. Их встретили обычные виды и звуки обычного учебного дня. Светило солнце, ученики разговаривали и смеялись, как будто только что не произошло ничего необычного. Вместо боевой одежды вернулась школьная форма Ани. Руки девочек расцепились.

Сделав глубокий вдох, Максин, казалось, немного расслабилась, знакомая обстановка вернула ее в реальность. События, произошедшие всего несколько мгновений назад, уже казались нереальными и далекими, как дурной сон. Марика тяжело выдохнула, ее плечи с облегчением опустились. Она вытерла выступивший на лбу пот, продолжая осматривать местность в поисках каких-либо других признаков неестественного происшествия.

— Так… И что же это было? — пробормотала Марика. — Эй! Куда ты собралась?!

Она снова схватила Аню за руку, пока та пыталась сбежать.

— Я это… Пойду. Мне надо, — пробормотала Аня, запинаясь на каждом слове и пытаясь освободиться.

— Ты не можешь просто так уйти и ничего мне объяснить! Я, блин, видела, как ты разделалась с той тварью своими глазами!

— Тебя там не должно было быть! — крикнула Аня и вырвала руку.

Она сбежала с крыльца и бросилась в сторону, скрываясь в кустах живой изгороди, высаженной вдоль дорожки. Марика осталась стоять в недоумении. В себя её привело только громкое карканье вороны на берёзе рядом. За ней поднялось карканье целой стаи. “Многовато ворон. Прямо как осенью”, — подумала Марика, закрывая за собой дверь. Она шла по коридору, словно во сне. Воспоминания о корчащемся в муках монстре, не давали ей покоя. В памяти всплыл мерзкий трупный запах. К горлу подкатывал противный ком желчи. Вместо того, чтобы пойти в актовый зал на последний урок, Марика пошла в туалет, где её и стошнило.

Глава 4 Хоровой класс

Марика привела себя в порядок. Она умылась и посмотрела на своё отражение в зеркале в школьном туалете. Там было помятое лицо с испуганными глазами и губами, исказившимися от привкуса желчи. Марика ещё раз окатила лицо водой и вытерлась бумажными салфетками. Оклемавшись, она направилась в актовый зал, где уже собрался весь класс.

Хор, как и физкультура, проводился как сводный урок для классов «А» и «Г». Ребята сидели поодаль, на разных рядах, словно не замечая друг друга. Кто‑то из учеников, посещавших индивидуальные занятия по фортепиано, уже занял рояль и усердно перебирал клавиши. Стояло привычное гудение школьной болтовни.

Когда Марика переступила порог зала, большинство ребят украдкой бросило на неё взгляд, чтобы убедиться, что это не учитель, и вернулось к разговорам. Только двойняшки быстро заметили, что с ней что‑то не так: они тут же взяли её под руки и повели к ряду.

— Что с твоим лицом? Ты будто съела дольку лимона, — заметила Агнешка.

— Или, наконец, поняла, что твои волосы после осветления превратились в солому, — добавила Агатка.

Сестра тут же одёрнула её. Марика не отреагировала. Она обвела взглядом узор барельефа на своде потолка. В его причудливых формах и в портретах композиторов, висящих вдоль стен, она искала ответы на мучившие её вопросы, но те молча продолжали смотреть на два класса.

Прозвенел звонок. В зал вошла учительница, Жужанна Янувшевна — тонкая как цапля, в старомодной блузке с ажурным воротником и клетчатой юбке. За ней шла Аня с папкой нот, в трех шагах позади — концертмейстер. Ребята повскакивали с насиженных мест и направились к сцене, чтобы встать на хоровые станки: мальчики — на самые верхние ступени, часть девочек — на средние.

— Значит, у вас пополнение, “А” класс? — спросила учительница, открывая журнал. — Аня, да? Как фамилия? Повтори.

— Поледнякова.

— Как?

— По-ле-дня-ко-ва, — произнесла она по слогам.

— У тебя был хор в предыдущей школе?

— Неа.

— Жужанна Янушевна! А пусть она во вторых альтах поёт. Их тут всего трое! — раздался слегка насмешливый голос старосты с верхних ступеней.

— Тихо, Валдис, — отрезала учительница; в голосе её не было враждебности. — Ты вообще у нас в тенорах сидишь, вот там и оставайся. В другие партии не лезь.

— Ну, так сверху всяко виднее! — рассмеялся он.

Сморщившись и отмахнувшись, чтобы он замолчал, Жужанна Янушевна быстро объяснила Ане, что хочет послушать её голос. Учительница занесла руки над мануалом рояля и сыграла пару простых распевок. Аня неуверенно повторила последовательность звуков, теребя край одежды, и звучала скорее как шарманка. Марика смотрела на неё со станков исподлобья от недоумения и всем своим телом чувствовала странный диссонанс. Аня, стоявшая рядом с роялем, совсем не походила на ту девушку, которая полчаса назад безжалостно расправилась с жутким монстром из потустороннего мира. Будучи такой сильной и уверенной, она сейчас стояла здесь… скованная, съежевшись так, будто пыталась и вовсе сжаться в комок и исчезнуть.

— Расслабь плечи. Руки держи по швам. Мы хористы, а не футболисты, — сказала Жужанна Янушевна, делая замечание Аниным сцепленным перед собой рукам.

Она стала спускаться вниз по гамме. На нижних тонах голос новенькой звучал увереннее, сочно вибрировал грудной резонатор. Доиграв, учительница сделала вывод:

— Ну что ж, видимо, Валдис был прав. Тебе и правда стоит пойти во вторые альты. Вставай рядом с Катей, — она указала на место рядом с одноклассницей на второй ступени станка справа.

Когда учительница закончила с Аней, то переключилась на журнал “Г” класса. Поледнякова же скромно пристроилась на краю второй ступени станка. Не успела она выдохнуть, как Марика уже стала пробираться через одноклассниц прямо к ней. Несмотря на все попытки избежать встречи с ней, она была полна решимости добраться до неё. С каждым шагом, который Марика делала, выражение ее лица становилось все серьезнее. На нем читалась смесь любопытства и озабоченности. Она явно не собиралась отпускать её так просто.

Наконец, она добралась через ворчащих подруг. Ее глаза встретились с Аниными. Во взгляде застыла тысяча вопросов. Казалось, она искала ответы, ждала, что та что-нибудь скажет, объясниться.

— Нам нужно поговорить, — решительно прошептала она.

— Нам не стоит говорить об этом, — нервно ответила Аня, отводя взгляд.

Выражение лица Марики стало суровым. Избегание очевидной темы её явно раздражало.

— Не увиливай от ответа. Ты не можешь просто обрушить на меня эту новость, а потом ожидать, что я все забуду, — она была полна решимости получить ответы, не обращая внимания на беспокойство и попытки уйти от темы.

— Я не виновата, что ты оказалась там, где не должна была, — продолжала отпираться Аня. — Я сама ничего не понимаю.

Марика опять нахмурилась. Она не купилась на оправдания, а ее терпение было на исходе.

— Что значит, ты не понимаешь? Ты же спасла меня от той... штуки. Ты явно знаешь больше, чем говоришь мне, — Марика скрестила руки на груди.

В этот момент на Жужанна Янушевна, недовольная лишним шёпотом, прикрикнула на них. Голос учительницы вернул их в реальность. Девочки как по команде вздрогнули и замолчали. Но всего на пару минут.

— Я сама в первый раз с таким столкнулась, — совсем тихо ответила Аня ей на ухо.

Раздражение Марики немного улеглось, сменяясь выражением замешательства и любопытства. Она наклонилась еще ближе, внимательно изучая Анино лицо.

— В первый раз? Что значит «в первый раз»? С тобой раньше случалось что-то подобное? — Марика на мгновение замолкла, пытаясь осознать смысл того, что вы сказали.

— Нет, делаю это не впервые. Но то, что ты тоже оказалась там — это ненормально. Вот что я имею ввиду.

— Так… ты хочешь сказать, что уже сталкивался с чем-то подобным раньше? Как такое возможно? И что ты имеешь в виду, что для меня это ненормально — быть там?

Марика пыталась осознать ситуацию, её разум боролся с теми странными и потусторонними откровениями, которые обрушивались на неё. Сознание лихорадочно требовало ответов. Она хотела задать ещё кучу вопросов, но в этот момент снова прозвучал голос учительницы.

— «Г» класс, кого-то у вас не хватает. Как будто… Как будто волосы есть у всех… и это странно, — Жужанна Янушевна пробежалась взглядом по хору. — «Г» класс, где у вас Полонски?

Двери зала отворились и все рефлекторно повернули головы в сторону выхода. Аня и Марика замолкли. Это был Яков. И пусть он вызывал у Ани подозрения, сейчас она была ему благодарна за то, что своим появлением избавил её от вопросов, на которые ей не хотелось отвечать. Учительница же развела руками. Теперь для неё все встало на свои места.

— Вспомнишь лучик — вот и солнце, — сказала Жужанна Янушевна с улыбкой, но потом голос её резко стал строгим. — Яша, где ты был? Урок уже десять минут идёт.

— Я прошу прощения за своё опоздание, — ответил он, с наигранной галантностью оставляя рюкзак на сидении.

— Сколько раз вам повторять? Правильно говорить: «Прошу меня извинить», — закатила глаза учительница. — Ты почему опять не в школьной форме?

На что тот возмутился, указывая на эмблему на груди.

— На мне форменная рубашка. Так что считается.

— Быстрее вставай на место. Сейчас распеваться будем.

Яков медленно и неохотно стал подходить к станкам.

— Жужанна Янушевна, да зачем нам вообще хор? Мы ж «гэшки», мы технари. Нам это нафиг не надо. Вон, это «ашки» гуманитарии. Пусть только они и хорят.

— Глупости, Яша. Ты учишься в гимназии имени Ференца Листа, — торжественно объявила Жужанна Янушевна, указывая на портрет композитора, что смотрел на ребят прямо с противоположной стены в конце актового зала. — Надо соответствовать.

— Так он же пианист…

— Вставай! Нечего мне тут зубы заговаривать.

Когда учительница отвернулась, Яков скорчил рожу: высунул язык, да показал себе пальцем в рот, давая понять своё отношение к её словам. «Г» класс тихо захихикал ему в ответ. Девочки разошлись, пропуская его к мальчикам-басам. Парни ободряюще похлопали его по плечам с обеих сторон.

Жужанна Янушевна вернулась за рояль. Ребята начали распеваться. И пока они повторяли заученные наизусть вокальные упражнения, Аня чувствовала на себе чужие взгляды — Марики и Якова. Первая смотрела на неё сбоку, второй — сверху. Он почти дышал ей в затылок. Это чувство не покидало её, пока не закончилось распевание.

— «Тополиную рубашку» открываем, — сказала Жужанна Янушевна. — И что это вы все такие вялые? Ну-ка улыбнулись и подняли щёки. С такими кислыми минами вы и до ля первой октавы не достанете.

— Мы просто устали, — вздохнул кто-то из девчонок.

— Да, у нас на физкультуре гимнастика была, — раздался утомлённый голос с другого конца хора.

— Бедные мои дети, — сочувственно вздохнула учительница. — Ну ладно, буду вас терзать не так сильно.

Хор зашуршал папками с партитурами. Аня же растерянно озиралась, пытаясь сообразить, что делать. Марика открыла свою папку и, просунув её между ними, ткнула пальцем в мелодическую линию альтовой партии. Следя пальцем за мелодией, Аня пыталась подхватить их партию, слушая девочек, но ноты продолжали плясать перед глазами и пока не складывались во что-то понятное. На мгновение Аня потерялась в тексте.

В момент растерянности она оглядела ребят в хоре. Не смотря на то, что не все проявляли интерес к музыке, они пытались вложить весь свой ресурс в исполнение. Каждый взгляд, каждый кивок в такт музыке давал понять, что им есть дело до произведения. И все будто менялись в лице. Особенно Яков. Глядя на него в обычном состоянии, Аня всё время чувствовала что-то зловещее. Сейчас он словно был свободен от оков тёмной ауры и она видела его настоящее, светлое лицо.

Яков поймал на себе её взгляд. Аня быстро отвернулась, делая вид, что смотрит в партитуру. Чувство напряжения и растерянности не покидало её, пока она не окунулась в музыку, как в омут с головой. Звук фортепиано, слаженные голоса хора, обволакивало Аню полностью. Партии пели на одном звуке, но собираясь в аккорды, создавали то самое волшебное сочетание. Настолько, что кружилась голова. И только изредка волшебный экстаз прерывался замечаниями Жужанны Янушевны, требовавшей “не вываливать” окончания.

— Давайте сначала и без остановок, — сказала она, ставя руки в позицию “внимания”.

Учительница оттолкнулась руками от воздуха и по её сигналу ребята запели.

В тихом доме у околицы

Разбуди мальчонку малого.

Пусть мальчонке будет от роду

Девять лет и девять месяцев.

Сшей ему рубашку шёлкову,

Награди добром да ласкою.

Будет он тебе помощником,

Утешеньем станет в старости.

Хоть Аня и не знала наизусть, но ей удалось слиться с хором воедино. И уже казалось, что она сама сейчас полетит вместе с музыкой вокруг большого раскидистого тополя. Всё останется внизу: Марика, Яков, все монстры… Семён. Строго смотрит на неё, скрестив руки на груди и сдвинув брови. Тут она словно рухнула. Брат единственный, кто смог спустить на землю. Аня почувствовала лёгкий укол вины за то, что позволила себе даже мысль о том, чтобы оставить всё и оставить его там одного.

Чтобы не забивать себе голову лишний раз, она сосредоточилась на запоминании мелодии.

По окончанию занятия, ребята вздохнули с облегчением. Те, у кого были бутылки с водой, почти сразу остались с пустой тарой. Аня сразу собрала вещи и сбежала, как только было возможно. Марика так и осталась без ответов. Она не переставала думать о случившемся на танцевальном кружке в перерывах между повторениями фигур. И даже вечером дома, сидя за уроками.

Вместо того, чтобы сделать простую задачку по геометрии, Марика пыталась отыскать Анину страничку в соцсети. Пока она копалась в списке беседы класса, в дверь постучали. В комнату заглянула мать с тазом руках.

— Тебе постирать ничего не надо?

— А? — Марика оторвалась от экрана. — Да, есть пара грязных футболок.

— А носки?

— Носки я сразу в корзину кинула, — ответила она, а потом спросила: — Папа с работы пока не пришёл?

— Его в издательстве задерживают.

— Как всегда… — раздражённо вздохнула она. — И как всегда в мою очередь…

Марика посмотрела на висящий на стене календарь. Сегодняшний день недели был помечен буквой «П». Теперь опять нужно было ждать неделю, чтобы провести время с отцом.

Оторвавшись от календаря, она достала пропитанную потом после физкультуры и танцев одежду и бросила её в таз, где уже лежали другие вещи братьев и сестры. Мать осмотрела её одежду на наличие пятен, но потом заметила на экране найденный профиль Ани.

— А это кто? Подружка твоя? Я её ещё не видела.

— Да не, — махнула рукой Марика. — Это новенькая к нам в класс перевелась, а мне Красия Сигмунтовна сказала взять над ней шефство, а я… не с того начала.

Марика виновато поджала губы, вспоминая свои глупые попытки поддеть Аню. Мать бросила на неё оценивающий взгляд. И одного этого взгляда было достаточно, чтобы понять в чём дело.

— Наверное сначала надо извиниться, — заметила она.

— Ну… наверное, — пожала плечами Марика. — Попробую.

— За языком-то следить надо. Иной раз лучше промолчать, за умную сгодишься, — сказала мама.

— Да я знаю… — пожала плечами Марика.

— Не затягивай, — напоследок бросила мать, выходя из комнаты.

Но не успела Марика поразмышлять над её словами, как к ней ввалился младший брат Матьяш. Из работающего телефона в его руке раздался громкий смех Куплинова.

— Дашь мне на компьютере в «Half-life» поиграть? — спросил он. — Мартон занял ноутбук.

— Подожди, я ещё не закончила, — Марика повернулась обратно к экрану.

Стул громко скрипнул под ней. Она быстро прокрутила страницу Ани. Среди репостов из тематических блогов поклонников стрелкового спорта с разбором разного оружия, Марика наткнулась на пост с семейным фото.

На нём двое взрослых — мужчина в форме с эмблемой спасательной службы и женщина в шифоновом платье в крупный горох. Лицо мужчины было серьёзным, квадратной формы и с грубыми ярко-выраженными скулами. У женщины же наоборот — мягкие черты и овальная форма лица. На переднем плане дети — мальчик со стрижкой под горшок и в светлой рубашке поло; а рядом девочка в клетчатом платьице. В девочке Марика сразу узнала Аню. В посте над фото были грустный эмодзи и свечка.

И только этого Марике хватило, в её голове зародились мрачные мысли о судьбе родителей её новой одноклассницы. Тем более, что за весь день она не сказала о них ни слова. Из раздумий её вырвал голос младшего брата:

— Ну ты долго? — спросил он, продолжая при этом смотреть прохождение очередной игры.

Марика свернула окно браузера и запустила игру, сгребла в охапку пенал и учебник с тетрадью и переместилась на кровать.

— На, играй, — кивнула она Матьяшу в сторону компьютера.

Несколько минут они сидели молча под диалоги персонажей из игры. Но со временем в комнату на звуки стрельбы вошли Михай и Ванда — младшие дети в семье.

— Там языки у банаклов висят, — указывая в экран, сказал Михай.

— Не банаклы, а барнаклы, — закатил глаза Матьяш с лицом знатока. — И вообще, не тыкай пальцем в компьютер, заляпаешь.

— Дай мне поиграть.

— Я только сел. Так что подождёшь.

Дети слишком увлеклись и слишком расщебетались, словно стайка воробьёв утром. Скоро Марика перестала слышать свои мысли.

— Так, мелкота, если не замолчите, я вас выгоню и никаких вам игр! — рявкнула она.

Младшие тут же затихли.

***

Аня проснулась в холодном поту. Она потянулась, осознавая, что все ещё лежит в своей постели, в их с братом комнате в общежитии. Молчаливые синие стены, старая мебель, которая стояла здесь, наверное, ещё до их рождения. И пустая кровать Семёна, заправленная строго, по-армейски. Сегодня он был на ночной смене.

Аня всё ещё была там, где должна быть. Но отголоски ночного кошмара до сих пор гудели в её теле. Грудь всё ещё была сдавлена тревогой. Аня перекатилась на бок, зарываясь под шерстяное одеяло. Тяжёлое и тёплое, оно должно было защитить её от монстров из темноты.

Рядом с подушкой сидел игрушечный чёртик Шмыг, которого много лет назад связала мама. Аня притянула его к себе за хвост и прижала к груди. Игрушечный друг немного успокоил её, дал ощущение хоть чьего-то присутствия. Она повторяла про себя, что всё хорошо, что сон — просто сон, что она не одна и за стенкой с обеих сторон тоже спят соседи и можно будет позвать на помощь. В такие моменты она даже жалела, что этажом ниже никто не празднует день рождения.

Но стоило Ане закрыть глаза, как перед ней снова возникали жуткие образы из сна. Холодный пол и пыль под её кроватью, где она спряталась. Учащённый стук сердца, эхом отдающийся в ушах. Приближающийся звук шагов и голос брата, который зовёт её из темноты.

«Аня, выходи. Всё хорошо», — Семён говорит тихо. Голос его дрожит, но в нём слышно облегчение от того, что сестра нашлась целой и невредимой. Он протягивает к ней руки и вытаскивает из-под кровати. Аня ощущает липкие следы крови на его руках и мерзкий металлический запах.

«Всё хорошо, всё хорошо… — тихо шепчет Семён, качая её на руках, будто в бреду: — Это не моя кровь, это не моя кровь… Я знаю, что это тяжело. Я знаю, что это ужасно. Я позабочусь о тебе, обещаю…»

Она продолжала прокручивать его слова из прошлого, как мантру, ища в них успокоение. Этот сон ей снился уже множество раз на протяжении семи лет. Менялось окружение, обстоятельства, но она снова и снова в конце оказывалась под кроватью в своей старой детской и слышала обеспокоенный зов Семёна.

Шмыгнув носом, она решила про себя не думать о мрачных воспоминаниях. Но вслед за ними она вспомнила и о том, что Марика оказалась с ней в мире теней. Аня почувствовала потустороннее присутствие в школе уже на втором уроке. Было ли это как-то связано с Яковом, она не знала, но да не было это важно. Марика не должна была попасть с ней в искажённую реальность, где обитала нечисть. Для обычного человека это невозможно, если только он не охотник, как сама Аня, или…

«Да нет, быть не может! — подумала она, — Не может она тоже быть охотником. Или может? Надо будет старших поспрашивать. Вдруг у неё в роду охотники были. А может она вообще, нечисть замаскированная. С чем чёрт не шутит. С такими надо быть осторожнее. Вдруг это она привела ырку в школу, ырки в города не суются…»

Аня обняла Шмыга и накрылась одеялом с ног до головы. В итоге было решено провести ритуал. Она стала повторять у себя в голове песню, которую они учили на хоре. Дрожь постепенно стала отступать. Мрак тоже. В тенях больше не прятались монстры, а отчётливо проглядывались обыденные вещи, вроде книг на полке, посуды в кухонном углу и новенькой микроволновки “Электроника”. Чем больше Аня погружалась в песню в своей голове, тем тяжелее становились её веки.