Всё, что я могу

Глава 1

Чёрные силуэты домов словно высечены из камня. Они окружают меня со всех сторон и тянутся вверх, к тёмному небу. Кроваво-красные нити опутывают их, словно паутина. Очень не хочется встречаться с пауками, которые её плетут.

– На связи… Эрик… Как слышно…

Наушник в ухе шипит помехами. Слишком большая интерференция Пустоты вокруг. Повезло, что у брата такое короткое имя.

Палец вжимает кнопку на рации.

– Слышу тебя. Как обстановка?

Мой голос звучит очень глухо из-за шарфа. Остаётся только надеяться, что Эрик разберёт мои слова через все помехи.

– Жнец… На семь часов… Домой, быстро!..

Холодный ржавый ветер кусает щёки, заставляя кутаться в плащ сильнее. Ненавижу это место. Ненавижу то, что мы с ним сделали. Ненавижу, что теперь живём в земле как крысы, стараясь не замечать мира наверху.

Но может быть, на самом деле, я просто ненавижу себя? За то, что вижу этот мир таким, каким он стал? В кроваво-красных тонах, лишённый хоть какого-то намёка на радость. Сплошная Пустота.

Ветер снова кусает щёки. Он усиливается, и в его порывах мне отчётливо слышится скрежет металла.

Нужно скорее дойти до подъезда, пока Жнец меня не учуял.

Под берцами скрипит чёрная пыль, она взметается в воздух и окутывает ноги. Я ускоряю шаг, пока она не начала разъедать обувь. Сквозь шарф в нос ударяет запах озона. Что ж, Эрик не ошибся с прогнозом.

– Жнец… Уже… Быстрее!..

– Без тебя в курсе!

Я с размаху врезаюсь плечом в металлическую дверь. Электронный замок продолжает исправно работать, поэтому приходится по памяти набирать код домофона.

– Быстрее, Пустота тебя дери, быстрее!

Домофон пищит, магнитный замок на двери открывается. Сзади сквозь нарастающее завывание ветра слышен металлический скрежет. Я оборачиваюсь, хотя и знаю, что там.

Трёхметровая человекоподобная фигура, словно сшитая из множества людей, нависает надо мной. Четыре пары рук разной длины угрожающе покачиваются в воздухе. Раздвоенный хвост, оканчивающийся острыми клешнями. Сотни чёрных немигающих глаз, разбросанных по её телу, дико вращаются во все стороны, но вдруг резко фокусируются на мне.

Наверное, Жнецы – это реакция природы. Попытка спастись от нас. Антитела против вируса человечества.

«Живой. Разумный. Вкусный?»

Шёпот звучит прямо в моей голове. Жнецы всегда так говорят. А ещё они очень любят аниму внутри экстракторов.

Ненавижу, что я экстрактор.

Изо всех сил тяну на себя дверь и успеваю протиснуться в спасительную темноту подъезда до того, как клешня Жнеца успеет оторвать мне голову. Прислоняюсь спиной к двери, пытаясь унять дыхание.

«Живой. Ушёл. Грусть»

Звуки скрежета за железной дверью становятся всё тише и, наконец, полностью растворяются в завывании ветра. Я с трудом отрываюсь от прохладного металла и медленно спускаюсь по лестнице, на ходу распуская шарф.

Внутри меня переливается свежая анима, приятно покалывая живот. Сегодняшний улов небогат, но он ещё на один шаг приближает меня к цели.

Приближает к Переходу.

Чайник закипел, выдавая вверх тонкую струйку пара. Я щедро плеснул кипяток себе в кружку, заливая пакетик с чаем, положил ложку сахара и обернулся.

– Тебе налить?

Эрик покачал головой, не отрываясь от экрана.

– Потом, сначала сделаю прогноз.

– Если бы они хоть как-то помогали, – дежурно вздохнул я. – Ты же знаешь, что метеорология хуже статистики?

– Последняя наводка спасла тебя от Жнеца, – Эрик усмехнулся. – Спасибо бы сказал.

Я взял кружку и подошёл к экрану. Огромная карта города, снимок со спутника, но уж очень давний. Деревья зелёные, дома не похожи на скалы. А ведь я таким мир наверху уже и не помню. Остались только какие-то отголоски воспоминаний, которые иногда всплывают во время сна.

– За что спасибо? Я Жнецов и так чую прекрасно. Ветер и запах озона.

Эрик повернулся на стуле. Поправил светлые волосы. Прищурился.

– Наверху не может быть запахов. Там нечему пахнуть, сплошная Пустота.

– Сходи и понюхай, если не веришь, – я развёл руками. – Ах да, точно, ты же не экстрактор и твою аниму Жнецы унюхают быстрее, чем ты крикнешь «мамочка, спасите».

Эрик недолго сверлил меня взглядом, потом повернулся обратно к экрану.

– Уж извини, что родился человеком с душой, – пробурчал он, внимательно рассматривая карту.

Я вздохнул и поставил кружку на стол.

– Мог бы обидеться, но не получится. Души-то нет. Зато есть возможность собирать аниму. На которой работает всё, что окружает тебя, о, человек с большой душой.

– Каждое извлечение анимы порождает всё больше Пустоты, – глухо отозвался Эрик.

– Как по учебнику шпаришь, братец, – присвистнул я. – Молодец.

– Это не может долго продолжаться. Рано или поздно Пустота проникнет даже сюда.

Я скосил глаза в угол экрана. Отметка глубины заражения перевалила через семь метров. С каждым днём Пустота спускалась всё глубже и глубже, заставляя людей уходить всё ниже и ниже.

Или совершать Переход. Не думаю, что во всём городе осталось больше десятка подземных жителей.

– Да, мне показалось, что на одну ступеньку дольше шёл до чистого воздуха…

– Ты что, не понимаешь?!

Эрик вскочил со стула, подлетел ко мне и схватил за воротник. Его синие глаза яростно смотрели на меня, словно пытались прожечь.

– Пустота поглотит всё! Я же вижу, каждый раз твои раны заживают всё дольше. Даже без души твоё тело постепенно поддаётся Пустоте! Как ты можешь оставаться таким… таким спокойным?!

Я мягко улыбнулся, перехватывая его руку и отводя в сторону.

– У меня же нет души. Откуда мне знать, что такое переживания? Волнения? Я всего лишь экстрактор. Я просто извлекаю аниму для тех, кто мне дорог.

Рука Эрика дрогнула.

– Прости, я не это…

– Знаю. Не обижаюсь. Мы соберём достаточно анимы, чтобы отправить тебя к станции Перехода.

– Нас, – неожиданно резко сказал Эрик. – Без тебя я никуда не пойду.

– Хорошо, – я развёл руками. – Отправить нас. Всё получится. Ты мне веришь?

Он долго не отвечал. Потом глубоко вздохнул.

– Я только это и могу. Сидеть в конуре и верить в брата-экстрактора.

– И иногда давать верные прогнозы, спасающие жизнь.

Эрик грустно улыбнулся.

– А говорил, что метеорология хуже статистики.

– Но не говорил, что она всегда врёт. А теперь давай я всё-таки налью тебе чаю.

Экран за его спиной вспыхнул синим. Новая анима. Срок её регенерации – величина непостоянная, но сам факт её восполнения неизбежен. А значит скоро мне опять придётся надевать плащ, заматывать лицо шарфом и подниматься в Пустоту.

– Сейчас скажу, где ближайший выход на поверхность.

Эрик вернулся за стол и стал активно щёлкать мышкой. Я и так знал, куда мне придётся идти, но не хотел его расстраивать. Моё ощущение анимы намного слабее, чем у Жнеца, но примерное направление вычислить могу.

Анима всегда пахла цветами.

Но говорить Эрику об этом я пока не решался. Ещё скажет, что становлюсь Жнецом.

Хотя…

Откуда-то же они берутся?..

Дверь с магнитным замком закрывается за спиной, её грохот заглушает острый ветер, бьющий мне в лицо. В нём нет запаха озона. Значит, путь вперёд свободен. Я смело шагаю по бетонной дороге, взметая невесомую чёрную пыль. Наверное, и я однажды ей стану. Но сперва доведу начатое до конца.

Соберу аниму и доставлю Эрика до станции Перехода. Она перенесёт его туда, где хорошо. Потому что где-то же на нашей проклятой планете должно быть хорошо. Никто не знает, куда отправляются совершившие Переход, остаётся только надеяться на лучшее.

Ветер не ослабевает, пробиваясь через плотный шарф. Я поправляю его и двигаюсь дальше, мимо высоких безликих коробок. На обочине дороги лежат перевёрнутые машины. Неживые материалы хорошо выдерживают Пустоту, но даже они постепенно оплавляются, становятся безликими обмылками былых вещей.

Всё, у чего есть анима, распалось в первую очередь. Когда её стали добывать бесконтрольно, Пустота разлилась везде и окрасила мир в кроваво-красный ржавый цвет…

Я смеюсь своим мыслям, не сбавляя шага. Когда идёшь один, так и тянет философствовать, вспоминая о прошлом. Хорошо, что идти совсем недалеко.

Я замираю перед очередной бетонной коробкой и принюхиваюсь. В выбитых окнах угадывается жилой дом, так похожий на тот, где мы жили до Пустоты. В воздухе разливается цветочный запах. Мне точно сюда.

Подъезд встречает меня почерневшей от пустотной пыли лестницей. По стенам ползёт тёмно-красный мох, он словно тянется ко мне. Я мотаю головой, отбрасывая наваждение. Здесь нет ничего живого. Во всяком случае от мха не пахнет цветами.

Пахнет озоном.

Я взлетаю по лестнице, ориентируясь на цветочный аромат. С каждым этажом он всё сильнее и сильнее. Мох пророс на каждом этаже, но даже он не забивал ощущение от приближающейся анимы.

Вдруг я останавливаюсь как вкопанный. Передо мной распахнутая дверь, за которой точно есть анима. Только…

– Эрик… На связи… Жнец…

Только это не просто дом, похожий на родной. Это действительно мой дом. Моя квартира, в которой мы жили, пока мир не стал кроваво-красным с привкусом ржавчины.

– Невозможно…

В проёме появляется человеческая фигура. В ней угадываются женские черты. Она словно смотрит на меня, затем медленно разводит руки в стороны.

«Ты так вырос, сынок»

– Мама…

От неё пахнет цветами. Но ведь она совершила Переход! Она должна была отправиться туда, где хорошо! Почему тогда…

«Так давно не заходил. У тебя всё хорошо?»

Чёрная фигура не похожа на неё. Но мне кажется, что это она. Как во сне, когда стоящий перед тобой человек вообще ничем не напоминает настоящего, но ты безошибочно его узнаёшь.

Только сейчас я не сплю. Это реальность. Пустота наверху. И передо мной не может быть моя мама. Просто её тень, иллюзия. Иллюзия, пахнущая анимой.

«Я как раз суп сварила. Зайди, поешь. А то выглядишь очень уставшим».

Она улыбается. Этого нельзя увидеть по гладкому чёрному лицу, но я вижу. Она улыбается так, как улыбалась всегда при виде меня. Мягко, по-настоящему. Но одновременно это просто безликая тень, стоящая в проходе разбитого дома.

– Жнец… Уже у тебя… Беги!

Я моргаю, отбрасывая наваждение. Фигура удивлённо склоняет голову. Моя рука со всего размаха входит ей в живот, во все стороны разлетается чёрная пыль. На ощупь нахожу трепещущую аниму, сжимаю.

Кисть охватывает мягкое покалывание, и я чувствую, как тепло перетекает из фигуры прямо в меня. Анимы здесь много, должно хватить на Переход. Теперь я точно отправлю Эрика туда, где хорошо.

Ведь это место существует, да?..

«Ты так похож на отца»

Я с хлюпаньем выдёргиваю руку, с неё капает смолянистая жидкость. Пустота уже заменила аниму, пора уходить. Палец вжимает кнопку рации.

– Закончил. Ухожу.

Медленно спускаюсь по лестнице, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. Мне ещё не приходилось извлекать аниму у чего-то живого. Обычно она скапливалась у растений, тех немногих, что уцелели после прихода Пустоты. Иногда просто находил её сгустки в комнатах домов.

Хотя, с чего я вообще взял, что эта фигура живая?

«Приходи ещё, сынок»

Я чувствую, как холодеет шея, но не оборачиваюсь, а просто ускоряю шаг. Запах цветов исчез, и на его место пришёл запах горького чая. Интересно.

Вот как пахнут воспоминания…

Я аккуратно закрутил крышку и поставил контейнер на полку. Семь сияющих пластиковых бутылок. Хватит на Переход, даже на полтора. Теперь остаётся только добраться до точки вместе с Эриком, минуя всех Жнецов.

– Как ты смог уйти? По прогнозу столкновение было неизбежно.

Я обернулся. На пороге кладовой стоял Эрик. Всклокоченный, вспотевший. В дурацком медицинском халате, доставшемся по наследству от отца. Никогда не понимал, зачем он экстрактору. Отец говорил, что это просто дань традиции, но не говорил, какой.

– Твои прогнозы не идеальны, – я развёл руками. – Говорил же…

– Что ты там увидел?

Он смотрел на меня, не отрывая взгляд. По спине прополз неприятный холодок. Нельзя ему говорить о маме. Нельзя. Забьёт себе голову пустяками, пойдёт в тот дом и погибнет от клешней Жнеца. Иногда он бывал излишне активным, действовал и только потом думал.

– Ничего, говорю же…

– Отвечай!

Эрик треснул кулаком по двери. На месте удара осталась сеточка трещин.

– Предположи, что я мог там увидеть, – спокойно сказал я. Он вздрогнул, но не отвёл взгляд. – Спрогнозируй. Ты же сам говоришь, что в Пустоте ничего нет кроме Жнецов.

– Другие экстракторы? – мгновенно парировал Эрик.

– В наш район они не заходят. У них нет таких талантливых метеорологов, а Жнецов здесь пруд пруди.

Он закусил губу.

– Ты точно что-то не договариваешь. Когда ты пришёл, на тебе лица не было. Словно призрака увидел.

…Внимательный какой. Надо скормить ему часть правды, чтобы отвязался.

– Просто это был наш дом, Эрик. Тот самый, где мы с тобой выросли.

Его взгляд потускнел. Мне стало не по себе от такой резкой перемены, но забрать слова назад уже нельзя.

– Вот как…

– Поэтому и не хотел говорить, я же знаю, как ты скучаешь по тем временам.

Он грустно улыбнулся.

– Прости. Не ожидал, что ты тоже сентиментальный.

Я скрестил руки на груди.

– Даже бездушным экстракторам не чужды эмоции. Всё хорошо, больше извлекать аниму не придётся. На Переход хватит.

Эрик просиял и подлетел ко мне.

– Правда? Хватит на двойной Переход? – Он радостно схватил меня за плечи. – Мы выберемся из этого проклятого места?

Я решительно кивнул.

– Выберемся. Только не очень понятно, куда.

– Говорят, на Северном полюсе нет Пустоты, – серьёзно заявил Эрик. – И станции Перехода ведут именно туда.

– Почему? – искренне удивился я.

– Озоновая дыра там. Пустота не задерживается на поверхности и улетает в космос.

Я скептически склонил голову.

– Звучит как ненаучная байка.

– А то, что на поверхности всё съедено Пустотой и мы живём под землёй, значит, научно, – рассмеялся Эрик.

– Справедливо. Кстати, на поверхность мне придётся подняться ещё раз.

– Зачем? – недоверчиво спросил он.

…Чувствует подвох. Плохо. Нельзя проколоться, никак нельзя.

– Надо разведать безопасную дорогу до станции. Мне же придётся не одному идти, а с тобой. Никто не будет вести меня по приборам из безопасной конуры.

Эрик пару мгновений смотрел на меня с подозрением, затем вздохнул.

– Ладно. Я пока приготовлю свой костюм. Но если что-то случится – сразу уходи, понял?

– Непременно. Верь мне.

Я смотрел на его удаляющуюся спину и думал о словах мамы. Настоящей, не чёрной фигуры с её чертами. Она как-то сказала: «Береги его, даже если он этого не захочет». С тех самых пор его защита стала для меня главной целью в жизни. Наверное, тогда-то я и потерял свою душу, перестал стремиться к собственному счастью.

Поэтому мне нужно убедиться самому. Что та фигура просто призрак прошлого. Иллюзия. Морок. Порождение Пустоты.

Ведь если Переход делает из людей таких призраков, то нужен ли он вообще?..

Я поправляю шарф, глядя на безликую коробку дома. В ответ она глядит на меня выбитыми окнами, хмурится сетью трещин на стенах. Здесь давно уже не осталось никакой жизни. Но запах горького чая упорно лезет мне в нос, а значит та тень всё ещё здесь.

Я медленно иду к подъезду. Рация отключена, а значит Эрик никак мне не помешает. Не хочу, чтобы он переживал по пустякам. А если это не пустяк, то…

Додумать мысль я не успеваю. В проёме окна появляется чёрная фигура и машет мне рукой.

«Иди быстрее, я суп разогрела!»

Её голос звучит в голове и одновременно не звучит. Я вижу её улыбку, но в то же время чёрная гладкая поверхность лица остаётся неизменной. Словно я одновременно вижу два мира: старый, полный красок и радости, и нынешний, наполненный острым ветром и Пустотой.

– Иду… – шепчу я, приближаясь к двери подъезда. – Иду.

Мох, ползущий по стенам, выглядит ещё более хищным и пахнет озоном. В голове пролетает мысль, что всё это просто очередная уловка Жнеца, желающего поскорее откусить мне голову и забрать аниму. Но с чего я вообще решил, что Жнецы убивают экстракторов? Ведь на моих глазах ни один ещё так не сделал.

Ведь я ещё ни разу не умирал.

Или же умирал?..

Я мотаю головой, плотнее укутываясь в шарф. Дурацкие мысли лезут в голову. Пустота, определённо, давит на меня всё сильнее с каждым выходом на поверхность. Поскорее бы закончить и отправиться к станции.

На нужном мне этаже всё тот же открытый проём нашей квартиры. Я шагаю внутрь, осторожно оглядываясь. Ничего вокруг не выдаёт жилое помещение, но запах горького чая всё сильнее. Здесь нет анимы, есть только странная тень, напоминающая мне маму.

«Ну что ты замер-то? Проходи на кухню»

Я захожу в другую комнату. Посередине стоит почерневший стол, окружённый ржавыми стульями. Он совсем не тот, что был в моём детстве и в то же самое время такой же, вплоть до выщербленной от неаккуратно уроненного ножа столешницы. Я присаживаюсь за стол, оглядываю кухню. Голые стены, кое-где по углам пророс чёрный мох. Я чувствую запах озона от него, но стараюсь игнорировать.

«А чего один? Где Эрик?»

Мама ставит передо мной тарелку. В ней плещется чёрная, похожая на нефть жидкость. Я поднимаю голову, пытаясь разглядеть на глянцевом лице глаза, но у меня не получается.

– Эрик… Скоро придёт.

Через плотный шарф мой голос звучит приглушённо, но тень всё равно кивает, словно поняла каждое слово.

«С тех пор как ваш отец отправил меня сюда, я всё ждала, когда же он и вас с Эриком перекинет. У него были какие-то проблемы со станцией, он остался её чинить. Пришлось очень долго добираться до дома»

Тень мамы словно вздыхает. Меня прошибает холодный пот. Потом накрывает неприятным осознанием.

Отец собирал аниму для нас. Он тоже жил ради других, поэтому потерял душу. Он ушёл с мамой на станцию, оставив меня за главного. Когда они не вернулись, я подумал, что они совершили Переход вместе. Но что, если бездушные просто не могут попасть туда, где хорошо?

Отец не остался чинить станцию. Он просто запустил её для мамы и остался. Но почему тогда он не вернулся к нам?

«Фух, жара такая на улице. Как тебе не жарко в твоём шарфе?»

Я с удивлением смотрю на чёрное безэмоциональное лицо.

– Жара?

«Конечно! Хоть и весна, а вон как солнце жарит»

Я перевожу взгляд на улицу. Из разбитого окна дует острый ржавый ветер. Неужели Переход каждого превращает в такие вот тени? И они уверены, что вокруг всё хорошо, что вокруг нет этой Пустоты и Жнецов?

Или это просто я, как экстрактор, застрял в кроваво-красном мире?

Я киваю и стараюсь улыбнуться, пусть этого и не видно через шарф. Как бы то ни было, маме здесь хорошо. По-настоящему хорошо. Я это чувствую. Значит, Эрику тоже будет хорошо.

И неважно, кто из нас на самом деле будет жить в плену иллюзий!..

– Да. Не переживай, всё будет хорошо. Хочешь, я схожу за Эриком?

Она склоняет голову, словно раздумывая.

«А ты успеешь за полчаса? Мне надо было в магазин за овощами…»

– Конечно, успею. Только никуда не уходи, хорошо?

Я вскакиваю из-за стола, плотнее кутаюсь в шарф и выскакиваю на лестницу. Нужно спешить, пока Жнецы не нагрянули домой. Эрик, конечно, хороший метеоролог, но не настолько, чтобы его прогнозы сбывались на все сто процентов.

Я вылетаю из подъезда и со всех ног бегу к ближайшему спуску под землю.

Теперь я точно знаю, что смогу спасти тебя!

– Я разведал путь! Эрик!

Он замер и поднял голову. В наполовину натянутом костюме он напоминал самого себя в далёком детстве, словно мы собирались пойти на улицу, но мой брат так и не успел влезть в свой комбинезон. Я прикрыл глаза, отгоняя наваждение.

– Давай помогу.

Я не без труда запихнул Эрика в костюм и похлопал его по плечу.

– Ну вот и готово. Не будешь скучать по своей конуре?

– Вот ещё, – он улыбнулся и пристегнул к капюшону респиратор. – Давай, экстрактор, веди меня!

Я забросил ему на спину рюкзак, из которого торчали пластиковые бутылки. Накинул на шею шарф, обмотал несколько раз вокруг головы. Проверил крепления ремней.

– Ну что, вылитый экстрактор.

– Издеваешься… – глухо ответил Эрик, потом протянул мне рацию. – Держи, подкрутил её немного для усиления сигнала. Нам нужно быть на связи, когда выйдем в Пустоту.

Я взял рацию, приспособил наушник к уху. Кивнул, кутаясь в шарф.

– Приготовься к своему последнему путешествию.

Ржавый ветер как будто стал ещё острее. Наверное, мне немного осталось до того, как Пустота сожрёт меня. Пусть экстракторам и не нужны средства защиты, пусть даже у них и нет души – Пустоту не остановить.

Мы идём друг за другом, пробираясь через разрушенный мир на поверхности. Остовы машин, перевёрнутые мусорные баки, одинаковые коробки домов… Всё это напоминает о прошлой жизни. Тянет назад.

– Слушай, мы же правильно идём? – голос Эрика звучит в наушнике очень чётко, на короткой дистанции рация без проблем пробивается через все помехи.

– Конечно. Не зря же ходил на разведку.

Я оборачиваюсь, проверяя состояние брата. Ему тяжело, но он упрямо двигается за мной. Отлично. Остались какие-то десять метров…

В нос настойчиво лезет запах озона. Я замираю и поднимаю руку, останавливая Эрика.

– Что?..

– Жнец. Рядом. Надо спешить!

Остаток пути до неестественно зелёной коробки мы пробегаем за несколько секунд. Я старательно ввожу код, открывающий вход в станцию. Сзади тяжело дышит Эрик. Он совсем не тренировался, в отличие от меня. Дверь грохочет, отключая магниты, и медленно открывается.

«Живые. Разумные. Вкусные?»

Голос Жнеца звучит громче обычного. Запах озона забивает нос. Я изо всех сил тяну дверь на себя. Наконец, мои усилия приносят плоды, и станция Перехода предстаёт перед глазами.

Овальное помещение. Потёртый бетонный пол. Стены, покрытые чёрным мхом. В середине комнаты стоит изъеденное Пустотой кресло. В нём сидит иссохшая человеческая фигура без головы в выцветшем белом халате. Кажется, кто-то не успел совершить Переход до того, как Пустота проникла внутрь станции. Или до того, как Жнец откусил ему голову.

Я оборачиваюсь к Эрику и вижу, что он стоит как вкопанный. Над ним нависает сшитая из множества людей фигура. Четыре пары рук разной длины тянутся к моему брату. Раздвоенный хвост неистово бьёт по земле, вздымая облачка чёрной пыли. Все глаза Жнеца неотрывно смотрят на Эрика.

«Живой. Разумный. Должен умереть»

Я хватаю Эрика за рюкзак и закидываю внутрь станции Перехода. Ремни рюкзака с громким треском рвутся. Я смотрю на рюкзак с анимой у себя в руках. На Жнеца, чьи глаза уже сфокусировались на мне.

– Лови!

Я бросаю в Жнеца рюкзак и изо всех сил наваливаюсь на дверь. Она упрямо скрепит, но в итоге начинает медленно закрываться.

«Жизнь. Вкусная. Спасибо»

Эрик подбегает ко мне, помогая толкать дверь. Спустя пару секунд магнитные замки с грохотом прижимают её, отрезая нас от внешнего мира. Ветер громко воет за окном, перемежаясь с металлическим скрежетом. Жнец пирует, а мы теперь заперты здесь.

– Ну вот и всё…

Голос Эрика звучит обречённо.

– Ты выбросил всю аниму, чтобы нас спасти. Теперь станции не хватит энергии на Переход!

Он обессилено падает на колени. Через рацию слышны его тихие всхлипывания. Мне очень хочется его приободрить, но я не знаю как. Какими словами можно исправить положение? Мы сделали всё правильно, но прокололись в самом конце. Прекрасный конец для экстрактора. Отвратительный финал для человека с душой.

Подхожу к креслу в надежде найти хоть какие-то зацепки, рассматриваю мертвеца. На белом халате написаны какие-то буквы, наверное, имя, но Пустота уже безвозвратно съела их.

Неужели, это действительно конец?

Я мотаю головой. Нужно мыслить здраво и рационально. Не впадать в панику, задавать вопросы. Например, почему здесь остался труп экстрактора, если помещение было запечатано? Жнец бы тогда ждал нас прямо здесь.

Принюхиваюсь. От мха едва различимо пахнет озоном, а от трупа… Горьким чаем?..

– Вот значит, как, – шепчу я, касаясь плеча отца. – Это та самая станция, которую ты остался чинить. Что же тебя убило?

Эрик не слышит меня. Продолжая стоять на коленях, он тихо плачет, думая, что всё кончено.

Я прикрываю глаза. Должен быть способ запустить станцию. Перекинуть Эрика в лучший мир. Но для этого нужна анима. А она осталась снаружи, причём уже внутри Жнеца. Со Жнецом мне в одиночку не справиться никак. Дилемма.

Я нарезаю круги по периметру станции, слушая завывания ветра и скрежет металла снаружи. Странно. Здесь нет никаких механизмов, работающих на аниме. Просто пустая коробка, как и все на поверхности.

Но ведь как-то отец запустил эту станцию. Мама совершила Переход. Но как?!

Я смотрю на свою руку. На перчатке ещё осталась чёрная пыль с прошлого извлечения анимы из мамы.

Похож на отца, значит?

– Вот, что он сделал на самом деле…

Я подлетаю к Эрику, рывком поднимаю его на ноги.

– Что?..

Он не успевает договорить. Моя рука входит в него по локоть. Я чувствую аниму внутри него, её много, очень много. Намного больше, чем нужно для запуска станции.

Или же как раз достаточно?..

Я выдёргиваю руку, не поглощая аниму. Она льётся из Эрика сверкающим потоком, постепенно иссякая. На её место тут же приходит Пустота, заполняя Эрика изнутри. Его тело покрывается тёмной пеленой, превращая живого человека в безликую чёрную фигуру.

– Почему?.. – его голос в рации совсем слабый. – За что?..

– Не волнуйся, Эрик. Теперь всё будет хорошо.

Вдруг фигура Эрика начинает расти в размерах, становится всё больше и больше. Под его руками вырастает ещё одна пара, потом ещё одна. По телу открываются сотни глаз и тут же начинают вращаться в орбитах в поисках анимы. Из спины Эрика медленно вылезает раздвоенный хвост.

– Вот кто откусил отцу голову, – бормочу я.

– Несанкционированная попытка Перехода. Неконтролируемое излияние Пустоты.

Откуда-то сверху звучит механический голос. Станция медленно оживает, а значит у меня ещё есть шанс закончить всё правильно.

– Экстренная откачка Пустоты через… Десять… Девять…

Я смотрю на Жнеца, который был мои братом ещё пару секунд назад. Отец, наверное, тоже это увидел. Подумал, что теперь ничего не исправить и принял смерть.

Жнец, наконец, сфокусировал глаза на мне.

«Живой. Разумный. Вкусный?»

– Восемь… Семь…

Я пригибаюсь, уходя от удара одного из хвостов. Отец не знал, что Переход будет удачным. Но я знаю, что это не так!

– Шесть… Пять…

Я прыгаю из стороны в сторону. Уворачиваюсь от острых клешней. Прости, Эрик, но я не дам тебе меня убить!

– Четыре… Три…

Клешня цепляет мой плащ, отрывая от него изрядный кусок. Я выворачиваюсь и кидаю в Жнеца рацией. Я доведу тебя до дома, Эрик!

– Два… Один…

Жнец прижимает меня к полу одним хвостом и готовит второй для удара. Я смотрю в его глаза, потом стягиваю шарф и улыбаюсь. Клешня Эрика дрожит, не решаясь ударить.

– Откачка Пустоты инициирована.

Станция Перехода заполняется тёплым ветром. По воздуху расходится запах цветов. Жнец подрагивает, тёмная пыль с него улетучивается, он медленно сдувается до размеров обычного человека.

– Пустота удалена. Переход субъекта завершён.

Теперь напротив меня вновь стоит тень того, что когда-то было моим братом. Но одновременно с этим это всё ещё мой брат. И теперь ему будет лучше, намного лучше, чем мне. Ведь он больше не увидит этого мира Пустоты.

Осталось только отвести его к маме.

Я сладко потянулся и зевнул. Мама укоризненно посмотрела на меня, но ничего не сказала, продолжая мыть посуду. Наверное, засиживаться допоздна вчера было плохой идеей.

– Что на завтрак? – невинно поинтересовался я.

– Скорее на обед, – мама вздохнула. – Вот весь в отца.

В открытое окно влетел тёплый ветер, принося запахи раннего лета. Я вздохнул полной грудью. Как же приятно ничего не делать…

– Иди брата встреть, – мама вытерла руки. – Он уже скоро придёт.

Я кивнул и вышел из комнаты. И тут же ойкнул от неожиданности.

На пороге стоял брат. Укутанный в плотный шарф, одетый в длинный плащ с заплатками. Он улыбнулся мне уголками глаз.

– Привет, Эрик. Как дела? Как мама? – его голос звучал приглушённо.

– Напугал меня… Хоть бы в дверь постучал!

Его глаза на мгновение стали растерянными.

– Дверь?..

Он вдруг рассмеялся. Почему-то из-за шарфа мне показалось, что он сделал это с какой-то натугой.

– Действительно. Стоило постучать. Хотя бы в стену.

Я удивлённо склонил голову.

– Почему в стену?

– Не бери в голову. Смотрю, у тебя здесь всё хорошо.

Мама подошла ко мне сзади и положила руки на плечи.

– Когда ты уже перестанешь носить эту жаркую одежду?

Брат развёл руками.

– Когда закончу работать. Кстати, мне пора. Бывайте!

Он махнул рукой и повернулся, занося ногу над дверным проёмом.

– Ты бы хоть поел, – вздохнула мама. – Да и Эрик по тебе скучает.

– Ничего не скучаю! – воскликнул я, чувствуя, как краска заиливает лицо. – Сама ты скучаешь!

Брат замер на мгновение. Потом обернулся. В его глазах почему-то читалась грусть.

– Наверное, однажды, я смогу вернуться, – тихо прошептал он. – Но пока слишком рано. Сначала нужно обзавестись душой. Ты мне веришь?

И он исчез в дверном проёме. Я смотрел в открытую дверь и мне чудились за ней скрежет металла и острый ветер, но стоило моргнуть как наваждение исчезло. Словно вспомнился на миг какой-то очень давний сон, но тут же забылся.

– Верю, брат – также тихо прошептал я, закрывая за ним дверь.

Ведь всё что я могу, это верить, да?