Время пить чай

Глава 1

Он проснулся от шума салютов. Вытащил заботливо припрятанные сигареты и с удовольствием закурил. Выглянул в окно.

Получится угадать, куда его занесло?

Не получилось! За сотню лет каких только городов он не видел. Больших, маленьких, старых и совсем юных. Объединяло их одно. Праздник!

В какой бы город он ни пришёл, его встречали толпы радостно взбудораженных людей. Несмотря на злую иронию, сквозящую в этом, это было к лучшему. Так легче сделать необходимое.

Этот город не так уж молод. Особняки в стиле ампир чинно обрамляют довольно широкие улицы, а на задворках теснятся высотки – жизнерадостные голенастые подростки за спинами благородных дам.

Закатное солнце красит небо киноварью. Люди, гуляющие со светящимися шарами в руках, одеты легко, скорее даже раздеты, доверчиво открыты миру. Его же знобит. Хочется завернуться в пыльную портьеру и замереть. Чтобы собраться, чиркнул спичкой, до всхлипа втянул дым и влился в толпу.

«Есть время любить, есть время ненавидеть!» – звенят в голове слова старого распутника, который вдруг осознал, что всё на свете есть суета сует.

Сколько бы лет не прошло, как бы ни была желанна награда, решиться очень сложно. И почему-то не становится легче. А ведь за многия тысячи печальных дней он должен был уже привыкнуть! Но нет.

Вот и сейчас – рыщет по улицам незнакомого города, вглядываясь в лица, якобы выискивая жертву, а на самом деле пытаясь найти силы сделать необходимое.

Чтобы настроиться, пришлось напомнить себе зачем он здесь. И хитрая память стайкой рыбкой-прилипал метнулась вслед.

Зачем он ввязался в ту дуэль он не помнил. Весна. Вино. Кураж. Причины глупостей бывают и простыми, и очень сложными, но они не важны, важны только последствия.

Он ранил соперника в плечо. Куски обожжённой по краям ткани, багровая полоса на смуглой коже и пурпурные капли, лениво собирающиеся у нижнего края. Рана оказалась настолько пустяковой, что тот не удосужился обратиться к эскулапам, и в результате умер от заражения крови.

В результате ему, нечаянному убийце, пришлось ехать к родственникам в Мадрид. Родители просто отослали его, как неисправную вещь, с предписанием найти себе невесту и остепениться. Он этого не хотел – от одной мысли о женитьбе вино превращалось в уксус, но перспектива лишиться средств существования заставила, если не смириться, то задуматься, но не о свадьбе, а о спасении.

Он придумал идеальный, как ему казалось, план. Переоделся в женское платье и выдал себя за собственную сестру. Хотел узнать, какие они на самом деле – девицы на выданье, чтобы доказать родителям, что его никто не достоин.

Узнал. Девицы были обыкновенные – болтливые, суетные, тщеславные и немного скучные. Так продолжалось, пока не встретил донну Марту.

Нет, она не сразила его красотой. Или многообещающим состоянием. Её, так же как его, прислали в Мадрид на поиски жениха. Он обратил на неё внимание потому, что среди подруг донна Марта отличалась немногословием. А случайно застав её в Прадо, не мог не заметить, с каким вниманием она интересуется выставленными полотнами, как подмечает детали, которые для него остались незаметными.

Там, возле полотен Тициана, он нашёл… Он и сам не понял, что, но никогда бы не подумал, что одни и те же полотна можно видеть настолько по-разному.

Марта!

На минуту он забыл о сигарете, чувствуя, что грудь и без того уже полна. Нет не дымом, а…

Из воспоминаний его выдернуло острое как ожог сигареты понимание, что он нашёл!

Девчонка мялась возле афиши театра. Такой он хотел бы видеть Клеопатру – маленькая, спина прямая, строгая линия чёрных полос по лопаткам и бирюзовые растерянно-печальные глаза.

Он улыбнулся каменной тумбе у помпезного здания оперетты, как старой знакомой. Давали «Летучую мышь». Всё, что ему нужно было сделать, просить пожалеть его и составить компанию.

Конечно же, она согласилась. За столько лет бесконечных поисков он научился узнавать жертву безошибочно. Эта, если и отличалась от других, то совсем немного. Слишком задумчива, и за свой билет заплатила сама.

Он не стал возражать. Он бы позволил ей заплатить и за себя, если бы это было ей нужно. Но ей нужно было другое.

«Есть время любить».

Он быстро понял, что время её любви прошло. Но не для неё. Она всё ещё горела, и пыталась отвлечься. Сделать её несчастной не составило труда. Нужно было лишь напомнить то, что она пыталась забыть.

В том, что ему удалось сделать её несчастной, сомневаться не приходилось. Она даже дышать стала так, словно в воздух насыпали стекла. Они расстались возле той же афиши, и от её грустного спокойствия не осталось и следа.

Он чувствовал себя виноватым. Надеялся, что она не отправится топиться прямиком от театра, но ничего поделать не мог.

Всё проклятый баланс!

Мироздание оказалось очень скупым. Во всяком случае по отношении к нему. Чтобы добыть себе немного счастья, ему нужно было сделать кого-то несчастным. Всего раз в год ему давался такой шанс, и он не мог его упустить.

«Есть время ненавидеть».

Ненавидеть себя, за глупые идеи, что казались чуть ли не гениальными.

Он понял это, когда пришло время сказать Марте правду. Ведь без неё день становился пустым и безрадостным. Признаться, кто он, решил в музее, но не успел. К ним подошёл художник, немолодой уже, больше похожий на заблудившегося шута.

В Прадо кого только ни бывало, в том числе и художников в поисках вдохновения. Один из них просил его и Марту позировать для его. Он хотел отказаться, но увидел, как розовеют скулы и блестят глаза Марты, и согласился.

Они оказались в одной из многочисленных кофеен рядом с музеем, где художник предложил им выпить чаю и поболтать, а сам принялся быстро черкать в блокноте.

Было очень неловко. Но мастер начал расспрашивать про музей, картины, рассказывал байки из богемной жизни. И неловкость прошла, он был рад, что согласился. До тех пор, пока их с Мартой визави не спросил, как они смогли решиться, на такое нарушение правил, и как на это смотрят в обществе.

Он долго не понимал о чём речь, а когда понял… Лучше бы Прадо рухнул ему на голову, ещё в тот самый первый раз, когда он ступил на его мрамор. Оказывается, он был настолько глуп, что не замечал очевидного. Того, что люди в курсе его маскарада, но при этом совершенно не понимают его мотивов. Даже Марта. Особенно Марта. Марта, которая вовсе не Марта.

Обратно он спешил.

Жадно тянул дым в лёгкие и щурился, от дыма, конечно, от чего же ещё.

Остановился, только чтобы купить ещё сигарет. С ними было легче. Легче найти повод уйти от очередной жертвы, которую он сделал несчастной. Легче не видеть больных глаз. Легче шагать сквозь образы прошлого, что кружили вокруг него, каждый раз, когда он просыпался снова и снова.

Сейчас, когда он уплатил мирозданию цену, ему было, куда торопиться.

Ведь есть время любить, есть время ненавидеть.

А есть время пить чай!

Раз в году, в день весны, в день, когда они оба узнали правду, они встречались снова и снова. Оживали на картине, которую, несмотря на случившийся тогда скандал, написал никому не известный мастер. Мастер, который оказался настолько гениален, что заключил их души, где-то там в слоях краски. А может дело было не в мастере? Может быть даже, когда душа ломается, её осколки остаются?

Им понадобилось немало времени, чтобы разобраться, что к чему.

Ещё больше времени, чтобы понять и принять друг друга.

Чтобы снова обрести утраченное счастье.

Просто говорить обо всём, пить чай и радоваться друг другу.