Время на твоей стороне

Пролог

По гладкому полу тянулась идеальная меловая линия. Пара мелких штрихов – и рисунок сложился в семиконечную звезду.

В свете одинокой лампы блеснуло лезвие ножа. Фигура в алом балахоне закатала рукав и порезала ладонь. И первая упавшая капля окрасила меловую звезду в яркий цвет, и грани рисунка мягко засияли на грязном полу.

– У-у-му! – промычали из темного угла комнаты, а потом послышались рыдания и стенания. – У-му-му!

– О, не переживай, – протянула фигура в алом, отряхивая ладони. Меловая крошка посыпалась на пол. – Осталось совсем чуть-чуть и... твое время станет моим.

* * *

В большом зале горели десятки зеркальных люстр. В лучах искусственного света блестела не одна пара драгоценных серег, в танцах сверкали колье и браслеты. Прием проходил в шикарном особняке влиятельного человека, имя которого знали все – Артур Захаров. Он часто организовывал благотворительные балы для местной знати, а все собранные деньги после передавал нуждающимся.

– Ты молодец! – покачиваясь в такт музыке, к хозяину особняка подошла низенькая женщина средних лет. Ее длинные темно-каштановые волосы на висках серебрились первой сединой. – Бал проходит раз в три месяца и мог бы давно наскучить нам, но тебе, Захаров, удается держать планку! Тут по-прежнему шумно и весело.

Артур стоял у столиков с едой и раздавал официантам указания, когда к нему обратилась гостья. Он оглянулся и, поправив очки, сфокусировал взгляд на женщине. Платье на ней было украшено россыпью стразов, которые мерцали в свете люстр не хуже новогодней елки.

– А, Алина, – буркнул он, узнав в гостье старую знакомую, – мне казалось, что в прошлый раз ты осталась под плохим впечатлением. Я думал, что больше не увижу тебя на моих балах.

Алина коротко рассмеялась, чтобы показать мимо шастающим дамам, будто они с Артуром добрые друзья, обменивающиеся шутками. Она взяла со стола бокал шампанского и отхлебнула под пристальным взглядом хозяина банкета.

– Ты проницателен, Артур, – выдавила из себя улыбку она и, допив остатки игристого напитка, продолжила: – Сначала я не хотела приходить, потому что в прошлый раз опозорилась перед народом...

– Это мягко сказано, – хмыкнул Захаров. – Помнится, тогда ты перебрала лишнего и несла какой-то вздор о том, что время на твоей стороне... Многие приняли да и сейчас принимают тебя за сумасшедшую.

Алина кивнула, соглашаясь с мнением остальных.

– Да что таить – я тоже так считаю. И не понимаю, почему ты пришла на очередной бал?

Она снова коротко рассмеялась, не сводя глаз с Артура, замершего в недоумении.

– Ты постарел. Годы берут свое, – заметила Алина, указывая на жиденькую седую шевелюру Захарова. – Твое лучшее время прошло, пока ты занимался общественными проблемами. Но... я знаю один секрет, как все исправить, если ты, Артур, поможешь мне.

Захаров покачал головой.

– Ты опять за свое! Я не хочу участвовать в чем-либо с тобой, потому что ты сошла с ума, сочиняя небылицы! Для общего дела важно, чтобы партнер был надежным человеком, а ты, к сожалению, ветреная да еще и безмозглая.

Алина поставила на стол пустой бокал и взяла полный.

– Что ж, ладно, – с ноткой обиды в голосе сказала она. – Я больше не буду предлагать тебе быть в одной лодке. Но, знай, когда у меня все получится, я приду к тебе, чтобы похвастаться и увидеть, как ты будешь кусать локти из-за сегодняшней гордыни.

В один присест осушив второй бокал шампанского, Алина со звоном поставила его на стол и, гордо подняв голову, ушла к двустворчатой двери. На ходу она стирала горькие слезы, катящиеся по щекам против ее воли. Душу будто свинцом облили. Алина уже во второй раз осталась без единомышленника. И снова к ней отнеслись с недоверием.

Когда дверь захлопнулась, отрезав танцы, шум голосов и грохочущую музыку от внешнего мира, Алина повернулась лицом к закрытому залу и громко заявила:

– Я обязательно вернусь, Артур! Я докажу, что нахожусь в здравом уме! Вот увидишь!

* * *

В канун Нового года Артур Захаров разослал пригласительные билеты всем любителям шумных компаний. Намечался очередной благотворительный бал как раз в новогоднюю ночь. Нанятые работники украшали большой зал в его шикарном особняке рождественскими гирляндами, к празднику наряжали высокую елку – за всем следил Артур, попутно просматривая меню праздничного ужина для гостей.

За три прошедших месяца морщин вокруг глаз прибавилось. Артур заметил перемены и в здоровье – сердце стало чаще беспокоить. Конечно, он держался довольно-таки бодро для семидесяти лет, но все же... но все же...

– Я пришла за пригласительным билетом, – раздался мелодичный голос позади.

Артур обернулся и увидел на пороге девушку лет двадцати на вид в длинном красном пальто. Ее темно-каштановые волосы были убраны в высокую прическу, а в ушах блестели крупные рубины будто спелые вишни.

– Ты забыл обо мне? – улыбнулась она, проходя внутрь зала. – Я обещала прийти на бал снова, чтобы доказать – я не сошла с ума. Почему ты не прислал мне пригласительный, м?

Поправив очки, Захаров внимательно присмотрелся к девушке и вдруг узнал в ней Алину – старую знакомую, которую в прошлый раз обозвал безмозглой.

– Но как? – изумился он. – Как так?

Алина коротко рассмеялась и кокетливо прикрыла ладонью рот.

– Я же говорила, а мне никто не верил.

– Ты совершенно другая – разве это возможно?! – Артур бросил планшет с меню и принялся ходить вокруг старой знакомой. – Новое тело...

Алина покачала головой:

– Нет, не так – тело и было моим. Это я, но как бы снова в молодости. Я вернулась в свои лучшие годы. А ты отказался, не поверив мне.

Артур взял Алину за руку и отвел в дальний угол зала, где никто не мог подслушать.

– Теперь-то я верю! Я тоже так хочу! – умоляющим тоном сказал он. – Ах, знаю, я был дураком!

Девушка расплылась в самодовольной ухмылке.

– Прости меня, Алина! Слышишь? Я верю тебе!

– Гордыне пришел конец? – усмехнулась она. – Будешь умолять поделиться секретом?

Артур вдохнул глубже и кивнул.

– Если надо – на колени встану.

– Что ж, – ласково протянула Алина, – так и быть, я расскажу древнюю тайну, а в ответ ты сделаешь кое-что, чего раньше никогда не делал. Иначе не получится.

Захаров поправил очки и, на мгновение задумавшись над словами знакомой, согласился выполнить все, что она попросит, лишь бы содеянное обратило его заканчивающееся время вспять.

1

Вестибюль Центра Сопровождения кишел жнецами. Работа текла нескончаемой рекой. На большом циферблате, что висел над Лифтом, бусины рутины шумно перекатывались под натиском секундных стрелок.

Когда Фин спускался вниз по лестнице, остальные шли вверх, отлавливая «ленивую» почту и расходясь по отделам. Когда же Фин вспомнил, что оставил карточки с именами душ наверху в кабинете, он снова бежал против потока, который едва не сбивал его с ног.

Волшебный Лифт вот уже минут пятнадцать как не умолкал и все звенел, напоминая всему Центру Сопровождения, что его створки остаются открытыми.

– Да кто там Лифтом играется? А ну быстро занялись делами! Нашли время! – заорал Уин, глава отдела безопасности с лестничной площадки второго этажа. Многих жнецов поразило, что не Главная вышла накричать и призвать всех к дисциплине, а коротышка Уин. – Убрали руки от Лифта! Увижу, кто рядом с ним вертится – напишу докладную на бездельника!

Фин пробежал мимо орущего главы безопасности и полетел вниз по лестнице, на ходу запихивая карточки во внутренний карман пиджака. Теперь встречному потоку пришлось шарахаться в стороны, потому что в спешке Фин всех расталкивал.

– Пи-пи-пи! – снова пропищал Лифт, лишний раз напомнив, что его створки все еще открыты. – Пи-пи-пи!

Уин только хотел было вернуться восвояси, но раздражающий звук остановил его. Он обернулся и, сжав кулаки, снова заорал:

– Закройте Лифт! Немедленно!!

Две или три группы жнецов подняли головы к лестницам и озадаченно посмотрели на главу безопасности, раздающего команды сверху. Они, секунду понаблюдав за Уином в гневе, вернулись к прежним делам. Им снизу было видно куда больше, чем коротышке Уину со второго этажа – Лифт не пустовал и оставался открытым, потому что внутри стояло трое жнецов. Рин удерживала кнопку, чтобы Лифт не захлопнул створки, а Кин и Тин переминались с ноги на ногу, пока ждали Фина, забывшего бумаги наверху.

– Уф, успел! – обрадовался он, вбежав в Лифт. В закрывающиеся створки сыпались угрозы Уина и обещания пожаловаться Главной на нерадивых жнецов. – Как тут тихо...

Кин одарил опоздавшего проводника неприязненным взглядом, но промолчал. Рин устало прислонилась к стенке Лифта, а высокая стройная Тин проверяла на все ли пуговицы застегнула сюртук, расшитый серебряными узорами. Ее черные блестящие волосы были скручены в два тугих пучка над ушами, и на каждом красовался черный атласный бант.

– Интересная прическа у молодого стражника, – нарушил молчание Фин, стоя у закрытых створок, пока Лифт перемещал их в людской мир. – Рин, ты не хотела бы поэкспериментировать с числом? У тебя всего один узел на голове.

Рин подняла голову и посмотрела на друга. Ее карие глаза в искусственном свете Лифта потемнели и стали почти черными, отчего выглядели еще строже, чем прежде.

– Неудачная попытка завести разговор, – заметила Тин низким грудным голосом, который плохо сочетался с ее милой внешностью. – Попробуй еще раз.

– Ладно, – кивнул Фин. – Попытка вторая: напомните, зачем стражники ходят попятам за проводниками? Я что-то пропустил, пока восстанавливал статистику по поимке душ?

Рин закатила глаза и безнадежно покачала головой. По распоряжению Главной, последний месяц она работала в Архиве: помогала архивариусам сшивать и нумеровать дела. Фин же ловил души в одиночку и подолгу пропадал в мире живых, поэтому важные новости часто обходили его стороной.

– Ты много чего пропустил, – устало ответила Рин.

– Например, что проводники бесследно исчезают в мире смертных, – поделился последними новостями Кин. – Конечно, если бы ты исчез, никто бы не забил тревогу. Лично я надеялся, что именно ты пропадешь следующим, но всякий раз ты назло мне возвращался.

– Прости, что подвел тебя, – улыбнулся Фин. – Так теперь ты вызвался проследить за моим исчезновением, правильно я понял?

Кин с серьезным видом кивнул, чем насторожил проводника.

– Есть еще новость, которую ты пропустил, трудоголик, – перетянула внимание Тин на себя, демонстративно вынув из кармана сюртука маленький тюбик. – Теперь в наш Центр раз в месяц будут приходить торгаши. Главная дала добро и впустила их, чтоб хотя бы на часок развеять мрачную атмосферу будней. Они, торгаши, оказались теми еще душнилами. Товар у них лучше, чем манеры.

– И кто они эти торгаши? Что продают? – озадачился Фин, впервые на своем веку слыша о таком великодушии Главной. – Чем они искушают жнецов?

– Гадостью, – почти в один голос произнесли Кин и Рин.

– Это не гадость! Не гадость! – запротестовала Тин, отвинчивая крышечку тюбика. – Это губная помада! Мне надоело быть бледной и вечно в одном цвете!

Она вынула из кармана смартфон и, глядя в него, накрасила губы.

– Ну, да, теперь ты совсем не бледная, – фыркнула Рин. – Губы стали красными – конец проблемы.

– Госпожа вправду разрешила тратить на эту гадость жалованье? – удивился Фин. – Это сплошное надувательство, а не товар. Я такое б не купил.

– Тебе не нужна помада, – обиженно заметила Тин.

– Как впрочем и тебе, – парировал проводник.

Рин вынула смартфон и проверила информацию в загробном чате.

– Давайте поговорим о деле, – прервала она гневное сопение Тин. – У нас с Фином пять душ в списке. Раз вы, стражники, с нами, может разделимся?

Фин встал рядом с напарницей и заглянул в ее смартфон.

– Я возьму две предпоследние в списке, а на пятой встретимся, договорились?

– Вполне, – кивнула Рин. – Тин, ты пойдешь со мной.

– С удовольствием, – охотно согласилась та, отворачиваясь от Фина, посмевшего обидеть ее.

– А ты, Кин...

– А я без удовольствия, но пойду с Фином.

Стражник исподлобья посмотрел на проводника, с которым ему предстояло ловить души.

* * *

В воздухе пахло сыростью. Выпавший накануне снег заметно посерел и на улицах раскинулись лужи. Ближе к морю сгущался туман, наполняя часть города мистической загадочностью в новогоднее утро.

Рин заглянула в загробный чат, сверяя адрес, указанный на аккуратной табличке, что висела на фасаде многоквартирного дома.

– Мне что-нибудь нужно делать? – уточнила Тин, вглядываясь в серые окна первого этажа. – Ну, там показать пару-тройку приемов кун-фу – напугать душу, так сказать.

– Нет, – усмехнулась проводница.

– Тогда как вы ловите души? Я новенькая в этом деле. Ни разу не видела сам процесс.

Рин спрятала смартфон в карман и взялась за ручку двери.

– Сейчас все увидишь.

Она сосредоточилась и, схватив озадаченную Тин, провалилась в темное пространство подъезда. Они подошли к металлической двери с глазком и прислушались.

– Ты что-то слышишь? – поинтересовалась стражница, наблюдая за Рин, прильнувшей ухом к двери.

– Странно, – протянула Рин, отстранившись, – я чувствую не одну душу по ту сторону, а сразу две.

– Может, в загробном чате напутали со списком? – предположила Тин. – Такое же возможно?

– Только если программисты напортачили с обновлением.

Они проникли в запертую квартиру и осмотрелись. В прихожей, где очутились жницы, горел мягкий приглушенный свет. По серому коврику была разбросана обувь, будто кто-то совсем недавно наспех разувался.

Рин и Тин прокрались мимо вешалки с куртками и пальто и встали на пороге, ведущем в просторную светлую гостиную, где у стены горели торшеры, а на диване сидело двое. Это были мужчина и женщина в преклонном возрасте. Оба в шерстяных свитерах и носках с оленями. Их головы одинаково серебрились в тусклом свете ламп. На жниц они даже не обратили внимания, продолжая тихую беседу между собой. Они рассматривали семейный фотоальбом и говорили о чем-то, но Рин и Тин не разобрали ни слова из их разговора.

– Видимо, в загробном чате действительно сбой, – прошептала Рин, не нарушая идиллию супругов, поглощенных последним мгновением. – Ладно, не будем терять время.

Жницы вошли в комнату и предстали перед стариками. Те наконец-то заметили, что больше не одни в комнате, и подняли головы.

– Здравствуйте! – помахала рукой Тин. – А мы к вам.

– Меня зовут Рин. Я – ваш проводник. Позвольте зачитать правила иного ми...

– Не тратьте время, – тихим голосом сказал старик. – Просто заберите нас. Мы на все согласны.

Рин в недоумении уставилась на души.

– Такое впервые в моей практике.

– Мы умерли спокойно, без тяжкого груза незнания, – пожала плечами старушка. – Посмотрите на нас, мы были всем довольны по жизни.

Рин присмотрелась к душам и заметила счастливый блеск в глазах супругов. Они умерли вместе в преклонном возрасте и после смерти воспоминания остались при них.

– Вам повезло, – объяснила им Рин, – что никто из вас не умер насильственной смертью. Тогда вряд ли бы вы смогли похвастаться хорошей памятью.

Она протянула руки в черных кожаных перчатках и души охотно схватились за ее ладони.

– Берегись! – вскрикнула Тин, нарушая идеальный момент в работе проводника. Стражница оттолкнула Рин и души в сторону, когда заметила, что на окне вспыхнул рунический знак, нарисованный чем-то ярко-красным. Он засиял и раскрыл глаз, уставившись на то место, где секунду назад стояли Рин и супружеская пара.

Рин отползла подальше.

– Кто приходил к вам незадолго до смерти? – спросила она, наблюдая за кроваво-красным глазом, осматривающим комнату. – Кто был? Отвечайте!

Души растерянно смотрели на жниц.

– Ну, к нам раз в неделю заходила работница по дому, – неуверенно проблеял старик, будто сомневался в собственных словах.

– Это следящие чары, – негромко сказала Тин, отступая дальше от взгляда сияющей руны. – Скорее всего помощница по дому в свободное время практикует магию.

– Ведьма? – удивилась Рин, уклоняясь от прямого рунического взора. – Но зачем ей следить за добрыми стариками?

Тин пожала плечами:

– Кто знает, что у нее на уме! Хватай души и бежим отсюда!

Рин вскочила на ноги и, схватив бестелесных стариков за руки, поволокла их к входной двери. Стражница стянула с пола коврик и, прикрывшись им, поспешила за напарницей. Рин коснулась входной двери, и та, засияв в полумраке, пошла глубокой трещиной точно по центру, разъезжаясь в стороны на две половинки.

– Вы, души, быстро внутрь! – скомандовала проводница. – Тин! Давай за нами!

Стражница отбросила коврик и с разбегу впрыгнула в открытый Лифт. Рунический глаз заметил движение в прихожей и остановил взгляд на захлопнувшихся створках волшебного подъемника.

– Вот это да! – стирая со лба несуществующую испарину, Тин устало прислонилась к стенке Лифта, который завибрировал и помчался в Центр Сопровождения. – Знала бы, что нас ждет в доме безобидных стариков, вовеки не разрешила бы Фину и Кину пойти отдельно!

Рин держала за руки души супругов, которые виновато смотрели на бледных провожатых.

– Глаз не представлял большой угрозы, – задумчиво сказала Рин. – Он всего лишь следил и передавал изображение ведьме. Другое дело, если бы помимо следящей руны в квартире были расставлены ловушки. В рунической магии есть с десяток символов, способных навредить жнецам.

– Но почему-то в доме этих добрейших душ ведьма не воспользовалась ими, – отметила Тин, скрестив руки на груди. – Что ей помешало? Ведь очевидно же, что она не за душами охотится.

– Ведьме ничего не мешало. Скорее всего рунические ловушки остаются невидимыми, пока не попадешься, – предположила Рин. – Наверное, нам повезло не угодить в них.

– Может, ты права, – согласилась Тин и заметно расслабилась, прислушиваясь к монотонной вибрации Лифта.

Несколько минут они молча приходили в себя под тихий шум волшебного подъемника. Рин обдумывала мысль, что не давала покоя с той минуты, как захлопнулись створки Лифта.

– Послушай, Тин, – нахмурившись, с чувством осознания произнесла она. – Это не простая ведьма. С помощью рунической магии она выслеживает проводников и похищает их.

– Интересно, для чего ведьме понадобились жнецы?

Рин с тревогой посмотрела в темно-зеленые глаза напарницы.

– У меня другой и более важный вопрос – не попались ли Фин и Кин в ловушку ведьмы?

2

Туман все глубже проникал в город и подкрадывался к центру, уже наполовину скрыв Часовую башню. Фин на ходу перебирал три карточки с именами душ, не обращая внимания на серые островки снега под ногами. Сырой воздух сгущался вокруг идущих жнецов и прятал от них лица живых.

– Сколько можно перетасовывать три карточки? – накинулся Кин, выхватывая их из рук нового напарника. – Не можешь решить, к кому пойдем в первую очередь?

Фин проворно вернул карточки себе и сунул их во внутренний карман пиджака.

– И чему только стражников учат? – задался вопросом он, похлопав себя по карману. – Нельзя кому попало трогать людские карточки.

– Нельзя было принимать тебя в проводники, – с серьезным видом заявил Кин. – Ты какой-то неправильный жнец во всех смыслах.

Фин остановился и осмотрелся. Из безликой серости мира смертных прорисовывался унылый пейзаж: аллея с корявыми каштанами, укрытыми подтаявшими сугробами. Через дорогу, по которой неслись размытые кляксы машин, возвышалась Часовая башня – главная достопримечательность города, что куталась в промозглую дымку как в кружевную шаль. Обе стрелки сошлись на отметке «Двенадцать», и ближайший квартал наполнился боем курантов.

– В мире живых полдень, – проронил Фин. – Нужно поспешить и найти беднягу из списка!

– Которого из трех? – поинтересовался Кин.

– Первого.

– Логично, а кто из них первый?

Жнецы перешли через дорогу на тусклый зеленый свет светофора. Впереди них шла безликая группа людей, торопящихся на обед.

– Мы случайно не в Парламент направляемся? – спросил Кин, отряхивая с сюртука, расшитого серебром, капельки оседающего тумана. – Только не говори, что тебе поручили сопроводить важную шишку из правительства!

– В Парламенте работают обычные люди, для которых смерть – естественный ход времени, – пожал плечами Фин. – И, да, я не скажу, за кем мы идем, иначе ты лопнешь от зависти.

Жнецы прошли по тротуару в конец улицы и остановились перед входом высокого длинного здания. Ряды кирпичной кладки кое-где осыпались и портили общую картину новизны пластиковых окон и железных парадных дверей.

– Ох, сколько тут стражников! – поразился Кин, взглядом пересчитав людей в черном. – И все побритые налысо!

– Это охранники, – поправил Фин. – И я на месте Главной взял бы на заметку их моду на короткие стрижки и обкорнал бы нескольких наших патлатых стражников.

Кин сильно пихнул проводника в плечо.

– А некоторым другим не помешало бы научиться у охранников держать язык за зубами.

Жнецы миновали безликих работников Парламента, спускающихся по широкой мраморной лестнице, и поднялись наверх. На втором этаже Фин легко отыскал нужный кабинет, повинуясь ощущению, что душа совсем близко.

– Любопытно увидеть тебя в деле. На сколько баллов ты ведешь себя как профессионал?

– На все сто, – отмахнулся Фин, – если ты не будешь мне мешать.

Они проникли внутрь закрытого кабинета. Дорогая мебель из красного дерева, обитая вишневым бархатом, сразу бросилась в глаза. За массивным рабочим столом сидел мужчина лет сорока. Его макушка сверкала первой проплешиной как маленький необитаемый островок среди океана густых черных волос. Депутат что-то усердно писал в бумагах, не замечая, как изменилась атмосфера в кабинете.

– Шикарная мебель, – нарушил молчание Фин, привлекая внимание хозяина кабинета.

– Кгхм, – усмехнулся стражник. – М-да, сто процентов...

Проводник проигнорировал комментарий Кина и, пройдя вглубь, встал перед рабочим столом депутата.

– Меня зовут Фин. Я – ваш проводник, – громко и четко говорил он заученную речь. – Вынужден сообщить вам, Кирилл Астахов, неприятную новость – вы умерли где-то двенадцать часов назад. Я пришел проводить вас в иной мир. Если вы откажитесь от моих услуг, то по истечению двадцати четырех часов навечно застрянете между жизнью и смертью.

Астахов отпрянул и вжался в мягкую спинку рабочего кресла.

– Умер? Когда я успел? – изумился он, хватаясь за голову. – Этого не может быть! Я еще отчет не сдал! Мне нельзя умирать!

Фин сцепил руки в черных кожаных перчатках перед собой и с сочувствием посмотрел на перепуганного депутата.

– Причина, по которой вы все еще цепляетесь за жизнь, – вы умерли не насильственной смертью. Только поэтому вы все помните и застряли в последнем мгновении, – терпеливо объяснил он. – Поверьте, никакой отчет вам больше не грозит. Я предлагаю перейти в другой мир, где вы получите свободу от обязательств.

Проводник протянул ладонь.

Астахов сжал бумаги, лежавшие на столе.

– А как же моя работа?

– Именно она вас и убила, – не выдержав, безжалостно сказал Кин. – Вы слишком долго думаете над предложением уйти в лучшее место!

Душа встала из-за стола и обвела растерянным взглядом кабинет.

– Мне с трудом верится, что работа убила меня, потому что я любил ее.

– Я не утешу вас, если скажу, что заметил за много лет наблюдений, – не всякая любовь поддерживает огонь в теле человека, – нравоучительно изрек Фин и предложил принять руку.

Астахов схватил жнеца за ладонь.

– Хорошо, я согласен пойти с вами, хотя я буду скучать по жизни, по делам и по вечеринкам Артура Захарова. М-м-м, вы бы знали, какие балы и званные ужины закатывает этот уважаемый человек!

Фин ответил грустной улыбкой, а Кин, закатив глаза, заметил на потолке кроваво-красную руну. Она источала тонкий мягкий свет, а в центре нее моргал глаз. Он наблюдал за всем, что происходит в кабинете.

– За нами шпионят, – осведомил стражник. – Осторожно посмотри вверх.

Фин едва повернул голову и бросил быстрый взгляд на потолок, откуда на них смотрела ведьминская руна.

– Месяц я ходил в одиночку и ничего подобного не видел, – нахмурился проводник. – А стоило взять тебя – и вот результат.

– И я о том же – ведьма неудачный день выбрала, – процедил сквозь зубы Кин и ринулся к двери. – Фин, немедленно призывай Лифт!

Проводник и Астахов подбежали к запертому выходу.

– Что происходит? – забеспокоилась душа. – Нам что-то угрожает?

– Не переживайте, – успокоил его Фин, прокручивая дверную ручку, – с вами все будет хорошо.

– При условии, что нас не схватят раньше, чем вы войдете в Лифт, – добавил стражник. – Ну, что там? Ты скоро закончишь, Фин?

Проводник сосредоточился на призыве волшебного подъемника, и еще пару раз покрутил ручку. Дверь заскрипела и затряслась, лопаясь точно по середине. С громким треском в стороны разъехались створки Лифта.

– Куда делась дверь? – в ужасе закричал Астахов. – Это была ручная работа! Ее изготовили из дорогого дерева всего полгода назад!

– Нашли о чем беспокоиться! – пожурил его Кин. – На месте ваша драгоценная дверь! Ничего с ней не случилось.

– Мы находимся за гранью мира живых, где людская реальность дополняется и подчиняется нам. Кин прав, ваша драгоценная дверь осталась целой по ту сторону, где обитают только люди.

Фин нажал кнопку и Лифт завибрировал. Кин вошел первым, затем Астахов с перекошенным лицом от недоверия. Проводник успел сделать только шаг и застыл, словно его ноги приросли к полу. Он оглянулся и заметил, как рабочее кресло депутата отъехало в сторону, и на стене позади спинки мягким свечением загорелась другая руна, начерченная такой же яркой краской как и на потолке. В центре ее четких линий зияла черная дыра.

– Я же говорил тебе, что надо спешить! – убитым тоном проронил Кин. – Твоя нерасторопность тебя и погубила.

– Зато ты доволен как никогда, – невесело усмехнулся Фин, схватившись за створки Лифта. Он услышал легкий свист, исходящий от руны с черной дырой – она будто бы шумно вдыхала, не трогая ни кресло, ни стол, ни бумаги Астахова. Дыра охотилась на жнецов.

– Уш-ш-ш, – вдохнула громче руна на стене.

Фин крепче ухватился за открытые створки, чувствуя, как пол уходит из-под ног.

– Не выходите из Лифта ни при каких обстоятельствах! – приказал Кин душе. – Даже если мы исчезнем, вы уедите в нужном направлении.

И стражник бросился к Фину на выручку. Он перехватил проводника за запястья и потянул его внутрь Лифта, но ведьмовская руна на стене засопела и начала всасывать воздух с таким шумом, словно хотела превратить кабинет депутата в вакуумную упаковку.

– Похоже, ведьма всерьез принялась за жнецов, – как между прочим сказал Фин, паря в нескольких метрах над полом. – Интересно, что ей нужно от нас?

– Не знаю! И знать не хочу! И вообще... – пропыхтел Кин, сопротивляясь всасывающей магии. – Я уже сто раз пожалел, что пошел с тобой, а не с Рин!

– Ну-у, ты же хотел убедиться, что я буду следующим, – против воли улыбнулся проводник. – Твое желание исполнилось.

Его пальцы разжались, но Кин вовремя перехватил напарника и не дал ему полететь и исчезнуть в глотке голодной руны.

– Ты – мое наказание, – прорычал стражник, соревнуясь с ведьминой магией в перетягивании Фина, – которое выпало на мою долю, когда я стал жнецом.

– Я не могу быть наказанием. Тебе только так кажется, что я – наказание. Это все из-за того, что я – во всех смыслах неправильный жнец, – покачал головой Фин. – Отпусти мою руку!

– Обойдешься! – Кин с тройным усердием потянул проводника на себя, но и руна с еще большим рвением цеплялась за Фина.

– Отпусти! – повторил проводник. – Мы слабее, чем древняя магия рун.

– Пи-пи-пи, – напомнил о себе Лифт и резко захлопнул створки, потому что внутри никто не удерживал кнопку. Кин вовремя убрал пальцы и волшебный подъемник уехал по назначенному адресу, увозя обескураженную душу в загробный мир.

Жнецы на секунду зависли в воздухе, а руна, довольно причмокнув, вдохнула с новой силой.

– Если мы вернемся в Центр Сопровождения, я пожалуюсь на тебя Главной! – с недобрым блеском в глазах пообещал Кин.

– Забавно! Опять настрочишь докладную? – усмехнулся Фин. – Хотел бы я увидеть реакцию госпожи на твое очередное «сочинение».

– Тогда постарайся выжить! – прокричал стражник сквозь свист дыры.

– Неужели ты переживаешь за меня? – изумился Фин, хватаясь за стол, чтобы замедлить всасывание. – Я польщен!

Кин состроил мину, будто у него прихватил живот.

– Я переживаю, что ты легко помрешь, когда нас затянет. Я хочу, чтобы ты мучился дольше, чем предыдущие ведьмины жертвы!

Когда жнецы болтались в двух метрах от настенной руны, черная дыра раскрыла пасть пошире и, шумно втянув воздух, целиком проглотила Фина и Кина, оторвав их от массивного стола, за который они до последнего момента цеплялись как за спасательный круг.

Черная дыра свернулась после поимки жертв и руна потухла, ее рисунок быстро выцвел, а затем и вовсе растворился, словно его никогда и не было, как, впрочем, и следящей руны на потолке – она тоже бесследно исчезла.

3

Когда Лифт прибыл в Центр Сопровождения, никто не обратил на него внимания, продолжая заниматься своими делами. Зато, когда разъехались створки и в светлый вестибюль вывалилась душа без провожатых, группа проходивших мимо жнецов забила тревогу.

– Поразительно! – изумился Астахов, сидя на черном паркете среди густеющих теней. – А я и не подозревал, что загробный мир такой идеальный! Тут все работает как часы!

Рин как раз спускалась со второго этажа, когда прибыл Лифт с душой. Она торопливо преодолела последние ступеньки и вовремя подоспела к волшебному подъемнику. Астахов сидел у ее ног и изумлялся блеску зеркальных люстр и чистого пола.

– Почему вы один? – встревоженно спросила Рин, заглядывая в пустой Лифт. – Что произошло?

Душа поднялась на ноги и заломила руки.

– Понимаете... – промямлил бывший депутат. – Во всем виноват я... Я не доглядел... Вот и получилось... Я не...

В вестибюле толпились жнецы, прибежавшие на шум и очередную новость – еще один проводник пропал, а вместе с ним и стражник.

– Объясните внятно! – накинулась на него Рин.

Астахов что-то проблеял нечленораздельное и пожал плечами.

– Ох, как жаль, что их похитили! – перешептывались позади.

– Да, Фин был неплохим проводником, – шумела толпа.

– А Кин – хорошим стражником.

Рин схватила душу за шиворот. Раньше она ни за что не поступила бы так, но сейчас обстоятельства вынуждали действовать и делать все возможное, чтобы отыскать друзей.

– Говорите так, чтобы я вас понимала! – приказала Рин, глядя в бледные глаза Астахова, а он испуганно смотрел на нее в ответ.

– Оставь несчастную душу в покое! – громогласно велела Главная.

Еще секунду Рин искала ответ в глазах души, а потом, повинуясь приказу, оттолкнула Астахова. Остальные жнецы тут же разбежались по делам. Душу бывшего депутата поволокли в допросную.

Главная стояла на лестничной площадке второго этажа и, опираясь на кованое ограждение, наблюдала за подчиненными.

– Зайди ко мне, Рин, – позвала госпожа.

– Нет, я немедленно отправляюсь на поиски Фина и Кина! – заявила Рин. – Мне нечего делать в вашем кабинете.

Главная смерила подчиненную холодным взглядом пустых глазниц и, отделившись от ограждения, спустилась по центральной лестнице в вестибюль.

– Возьми себя в руки, Рин! – велела Главная, остановившись перед младшей коллегой. – Отчаяние – плохой спутник в таком деле. Прежде, чем бросаться на поиск товарищей, нужно быть готовой ко всему, что...

Рин заглянула начальнице в пустые глаза. В них далекими крупицами горели два зеленоватых огонька.

– Не надо! – перебила она Главную. – Эту речь оставьте для напарников пропавших Мина, Сина и Юина. Может, они поверят вам больше, чем я.

Госпожа скрестила руки на груди.

– Хорошо, я не буду тратить время на долгие уговоры. Но, знай, неподготовленную и одну я не отпущу тебя! В Центре Сопровождения посеяна паника. С моей стороны глупо отправлять беззащитного жнеца на поиск, который неизвестно к чему приведет. Нет, я рисковать не собираюсь!

– То есть несколько часов назад вас не пугал риск? – съязвила Рин. – Трое пропавших за месяц ничуть не повлияли на ваши решения! И только сейчас, когда жертв стало пять, вы всерьез задумались? Главная, вам кто-нибудь говорил, что вы – самое жестокое существо?

Госпожа негромко рассмеялась и, поправив лацканы пиджака, сцепила руки перед собой.

– Мне постоянно напоминают об этом. Я привыкла.

Не удостоив начальницу взгляда, Рин ушла к лестнице.

– Госпожа, зачем вы еще больше расстроили Рин? – полушепотом поинтересовалась Лин. Она минут десять назад поднялась с нижнего этажа, держа в руках список душ грешников, и подслушала разговор, притаившись за ближайшей колонной. – Кто теряет напарников – им и так больно.

– Знаю, – неохотно признала Главная, выхватывая из рук помощницы планшет со списком. – Но Рин сильнее, чем кажется. Остальные жнецы не так привязаны друг к другу, как она к друзьям. Поэтому словами ее не остановить – ими я могу утешать остальных потерпевших, а Рин только на время замедлить.

* * *

Фин встряхнул головой. После всасывающей магии перед глазами плясали круги и мысли путались.

Сфокусировав взгляд, он обнаружил, что стоит в центре семигранной звезды, нарисованной на полу мелом вперемешку с кровью. Сев на корточки, Фин провел пальцем и убедился, что линии действительно чертили не краской – они не стирались и даже вызывали легкое жжение в руке проводника.

– Ловушка, – заключил он.

Семигранная звезда мягко засияла, подтверждая догадку.

Фин обвел взглядом комнату. Горящие канделябры отгоняли мрак, выхватывая из темноты заросшие паутиной углы, стены с руническими символами и нарисованную чуть поодаль еще одну семиконечную звезду, в центре которой стоял Кин, уронив голову на грудь. Его ловушка источала такой же мягкий свет, напоминая, что внутри есть пленник.

Затем Фин увидел темную груду одежды вместе с грязноватыми лоскутками белого, валяющуюся в дальнем углу. Там же он заметил две пары черных кожаных перчаток – такие носят жнецы.

Проводник хотел было подойти ближе, но наткнулся на невидимый барьер ловушки.

– О-о-ы-ыг! – тихо прокряхтели в темноте, куда не доставал мягкий свет свечей. – Ны-ны-мыг!

Фин прильнул к барьеру, пытаясь разглядеть, кто издает плачевные звуки.

В тишине отчетливо слышалась возня, будто кто-то тащит мешок с трупом по бетонному полу. И постепенно темнота отступила, выпуская на свет покалеченного жнеца.

Фин упал на колени, во все глаза таращась на едва узнаваемого коллегу.

– Юин? – изумился проводник. – Это ты?

Некогда холеный, белокурый Юин, источавший уверенность, выглядел как после взрыва атомной электростанции – левая нога до середины бедра отсутствовала, отглаженный костюм превратился в изодранные лохмотья, которые оставляли чернильные следы на полу, а мертвенно-бледное лицо покрывали глубокие царапины. Но хуже всего... Хуже всего – Фин не выдержал и отвел взгляд в сторону – на лице Юина зияла дыра на месте, где неделю назад находился красивый нос с горбинкой.

– Что случилось? – шепотом спросил Фин.

Искалеченный жнец поднял ярко-зеленые глаза на проводника.

– Дь-а, – только и смог выдавить из себя Юин. – На ка-чи-ла ня!

Фин заставил себя посмотреть на едва узнаваемого товарища.

– Ыка ет, – продолжил тот выталкивать обрывки слов.

– Зачем она так поступила? – не понимал проводник. – Ведьма объяснила, прежде чем калечить?

– Йе-е ну-но е-мя! – всхлипнул Юин. – И-у-ал! Е-мя! На ни-ет е-о у-у а-ас!

Фин переваривал последнюю фразу друга, когда Кин подал признаки, что он оклемался, и его семиконечная звезда засияла еще ярче.

– Кхгм, – прочистил горло Кин. – Где мы?

Он осмотрелся и увидел покалеченного жнеца.

– Йо-оло на е-ех а-ас о-оло-ши-ит, – с трудом прокряхтел Юин, не сводя глаз с Фина. – На не с-но-и-ит-ся, о-к-га е-мя не у-у-де-е-ет на йо-о то-ло-не!

– Что он говорит? – озадачился Кин. – Ты хоть одно слово понял?

– Да, – кивнул проводник. – Мы в гостях у ведьмы, калечащей жнецов.

Кин подошел к самой грани ловушки и наткнулся на невидимый барьер.

– Тогда просвети меня, что значит «о-оло-ши-ит»? Звучало двусмысленно.

– О-оло-ши-ит! – с трудом повторил Юин и снова всхлипнул.

– Да, скоро она всех нас укокошит, – перевел Фин и искалеченный жнец с благодарностью посмотрел на него. – Боюсь даже представить, какими ужасными вещами занимается ведьма. За Юина она только принялась, а он уже выглядит хуже, чем призрак, застрявший между жизнью и смертью сотни лет назад.

– А-ам... а-ам к... к-го-не-е-ец, – сухо расплакался Юин у края ловушки Фина. – К-го-не-е-ец!

– Ведьма тебе язык повредила? – ужаснулся Кин, отпрянув от барьера, но спиной наткнулся на другую его стенку.

– Ты только сейчас заметил? – удивился проводник.

– И-у-ал! Е-мя! На ни-ет е-о у-у а-ас! – вымучено повторил Юин и сплюнул чернильную кляксу крови. – Ф-ф... Ин, о-мо-к-ги!

Кин схватился за голову и сжал виски.

– Это невозможно! Нас нельзя укокошить какой-то там ведьме! Главная сама лично делает из провинившихся душ жнецов – она же нас и вольна отпустить, когда наше наказание закончится.

Фин провел пальцами по краю начерченной грани, от чего она вспыхнула ярче и вызвала неприятное жжение в кончиках.

– Ведьма научилась с помощью рунической магии «выпивать» нас. Из слов Юина понятно, что она проводит какой-то ритуал. Однако для меня так и осталось загадкой, почему ведьма калечит, отрывает по кусочку?

Кин обжег неприязненным взглядом проводника.

– Тебя только это беспокоит? Лучше подумай, как нам остаться целыми и выбраться отсюда!

– Никак! – мягкий свет, отбрасываемый свечами, вывел из темноты невысокую фигуру, облаченную в алый балахон. Она аккуратно сняла широкий капюшон, не повредив красивую укладку. Лицо ведьмы скрывала маска из черепа лисы. – Вам не выбраться из ловушек, дорогие мои! Нет, без посторонней помощи вы точно не сбежите, – коротко рассмеялась она и кокетливо прикрыла рот ладонью в белой перчатке.

Фин выпрямился и переглянулся с Кином.

– Дь-а! – захныкал Юин у ног проводника, прижимаясь лбом к грязному полу. – Дь-а! Не-на-и-и-у!

– Правда, ненавидишь меня, милый? – со сладкой улыбкой на губах пропела ведьма. – Но ведь я досрочно освобождаю жнецов от их тяжелой участи! Я несу свет в ваши мрачные жизни... Если, конечно, ваше существование вообще можно назвать «жизнью».

Сообразив, что ее речь никого не пугает, кроме плачущего Юина, ведьма подошла ближе к ловушкам.

– Вам, двоим, совсем не страшно? – удивилась она, поочередно глядя то на одного, то на другого. – Я «выпиваю» жнецов!

– Предлагаешь паниковать? – уточнил Кин, окатив ведьму ледяным взглядом. – Я пока не в настроении.

Затаив дыхание, похитительница несколько долгих мгновений не сводила глаз с Кина, будто узнала в нем давнего знакомого и не верила, что он и впрямь перед ней. Фин же с сочувствием смотрел на ведьму и видел чуть больше, чем хотела бы хозяйка положения.

– Вы уничтожаете жнецов, но ваш дух с каждым разом слабеет. Вам только кажется, что могущество растекается по жилам. Поверьте, вы в худшей ловушке, чем мы. Совсем скоро тьма окончательно поглотит вас.

Ведьма гордо вздернула подбородок.

– Ну, на это мы еще посмотрим, – сохраняя последнее самообладание, усмехнулась она и, взмахнув руками, зажгла руну на спине плачущего Юина. Символ сиял ярко на черной ткани пиджака и чем насыщеннее становился рисунок, тем громче вопил искалеченный жнец.

– Ф-фи-и-ин, о-мо-к-ги! – картаво кричал Юин, сгорая на глазах, и – мгновение – вспыхнул, как облитый керосином, рассыпаясь по полу тлеющим пеплом. Ведьма вдохнула сгоревшие крупицы в себя и сглотнула с чувством, словно сытно поужинала. Глаза в лисьем черепе засияли новым ярко-зеленым светом – такого цвета были глаза погибшего Юина.

4

– На самом деле ты не испытываешь ни печали, ни отчаяния, – утешительно похлопав Рин по плечу, Тин села рядом за стол.

Они находились в пустом светлом зале библиотеки, где на заднем фоне тихо перешептывались томики в кожаных переплетах. Рин пришла сюда, чтобы обдумать план, но ее одиночество нарушили ровно через две минуты.

– Главная позволяет нам имитировать человеческие чувства, чтобы работать с душами, но ты же понимаешь, что они, чувства, ненастоящие?

– Спасибо, мне сразу стало легче, – ехидно заметила Рин, подперев голову руками.

Дверь в библиотеку открылась и Лин вошла с серебряным подносом. На нем стояли чайник и пара склянок с жидкостью, пускающей пузыри желтого оттенка.

– Я поговорила с Главной, – сообщила Лин, ставя поднос на стол. – Она распорядилась, чтобы другие проводники забрали души из твоего списка, Рин. Конечно, не все согласились отправиться на задание в мир живых, но сам глава отдела безопасности вызвался вместе с четверыми стражниками охранять двоих проводников!

– Правда? – удивилась Тин. – Наш коротышка Уин снизошел до простого стражника? Не верю!

Рин посмотрела на поднос.

– Зачем ты это принесла?

– Госпожа велела найти ободряющие витамины и принести тебе, – откинув темные волосы с плеч, ответила Лин. – В последнее время ты, Рин, выглядишь усталой, будто по тебе катафалк проехал.

– Ты попробовала бы месяц безвылазно поработать в Архиве – я посмотрела бы тогда на тебя! – отрезала Рин, отпихнув поднос. – Сами пейте витамины, а мне работать надо.

Встав из-за стола, она ушла к стеллажам. Воровато оглянувшись, – нет ли поблизости библиотекаря, – Рин подкатила лестницу и взобралась почти под самый потолок, где висела табличка «А». Проверив с десяток теплых корешков, она опустилась к букве «К» и, отыскав нужную книгу с именем «Кирилл Астахов», открыла ее на последних страницах.

– Ты что делаешь? – ужаснулась Лин, заглянув за стеллажи. – Нельзя! Нельзя! Немедленно спускайся, Рин!

– Не спущусь пока не выясню, кто приходил к Астахову незадолго до смерти, – отмахнулась та сверху.

Тин встала рядом с обеспокоенной Лин.

– Похоже, Рин сошла с ума, – заключила стражница, наблюдая за порывами новой напарницы найти похитителя в чужой книге прожитой судьбы.

– А разве жнецы могут сходить с ума? – удивилась помощница Главной. – Никогда о таком не слышала! Мы же не впрямь живые-преживые...

– Тогда что с нашей Рин?

– Ну-у-у, – протянула Лин. – Налицо все признаки тоски и переживаний.

Не слушая далекие голоса снизу, Рин нагло читала чужую жизнь. На страницах книги время относительно и читатель мог отмотать несколько лет вперед или назад, чтобы перечитать нужный эпизод из жизни человека.

– Нашла! – облегченно выдохнула Рин, возвращая томик на место. Она ловко скатилась с лестницы и спрятала ее в угол. – Рутинную жизнь усопший разбавлял вечеринками в одном богатом доме.

– И как это поможет в поиске Фина и Кина? – поинтересовалась Лин.

Рин посмотрела сначала на помощницу Главной, затем перевела взгляд на Тин.

– У ведьмы есть сообщник и мы найдем его. Он приведет нас к похитительнице жнецов.

* * *

Фин печально смотрел на груду черных лохмотьев вблизи ловушки. Лоскутки испускали легкие завитки дыма, слабо напоминая о том, что они совсем недавно – какую-то неделю назад – были целым отглаженным костюмом.

– Она ушла, – осведомил Кин, прислушиваясь к удаляющимся шагам. – Пока ведьма сыта и довольна, у нас есть время придумать, как выбраться отсюда. Есть предложения?

Фин заставил себя отвернуться и не смотреть на дымящуюся кучку тряпок. Юин молил его о помощи, а он, Фин, заключенный в дурацкую ловушку, даже руки не протянул погибающему другу.

– Без посторонней помощи нам не выбраться, – напомнил проводник, о чем говорила ведьма. – Если ты не заметил, нас отловили с помощью древней рунической магии. Ни ты, ни я не сможем нарушить рисунок семигранной звезды.

И, словно в подтверждение его слов, начерченные грани засияли ярче.

– Предлагаешь лечь и сложить руки?

– Похоже, конец неизбежен.

Кин прижал ладонь в перчатке к невидимому барьеру.

– Это все из-за тебя! – прорычал он. – Ты какой-то несчастливый! Стоило мне раз пойти с тобой – и я оказался у черта на рогах! И вот опять та же история!

Фин в изумлении уставился на стражника.

– Ой, да не смотри ты на меня так!

– Ты сам виноват, что в прошлый раз попал под раздачу. А в этот раз я тоже не приглашал тебя – ты снова сам вызвался быть в моей команде.

Кин отлепил ладонь от барьера и задумчиво посмотрел на белесый пар, исходящий от перчатки.

– У тебя нет никакой команды! Только Рин.

– Она – и есть моя команда.

Кин скрестил руки на груди.

– Рин – моя команда, а не твоя! Ты – тот, кто подобрал ее, когда она сбежала от меня, – процедил сквозь зубы он.

– Рин – не вещь, чтобы ее подбирали, – сверкнув глазами, заявил Фин. – Она вправе сама решать, с кем работать.

Стражник скривился в усмешке:

– Я могу уговорить Рин вернуться ко мне.

– Я не диктатор, как ты. Если она захочет, пусть уходит.

– Злишься на меня? – вскинулся Кин. – Лучше бы на себя злился! Подумай, ты – магнит для бед. С тобой все время что-нибудь случается. Ты вечно влипаешь в какие-то нелепые истории, а Рин страдает вместе с тобой, хотя ни капли не заслужила. Ты – ходячая проблема!

Фин шумно выдохнул, молча признавая, что отчасти стражник прав.

– Что? Правда глаза колит? – злобно ухмыльнулся Кин. – Потому и злишься.

В углу, который освещали свечи, загорелась треугольная руна. Внутри нее открылся кроваво-красный глаз.

– А я надеялся, что ведьма забудет о нас, – пробормотал Фин, указывая напарнику на стену, где прорезалось всевидящее око.

– Видимо, она решила посмотреть, чем мы тут занимаемся.

– Или боится, что мы найдем способ сбежать.

– А разве мы можем обмануть древнюю магию? – усомнился Кин, разглядывая рисунок под ногами.

– Не знаю, – пожал плечами Фин. – Надо подумать...

– Думай быстрее, иначе мы станем следующей порцией, когда ведьма проголодается.

Следящая руна несколько раз моргнула и всевидящее око погасло.

Послышались шаги. Двое неспешно приближались к ловушкам. Жнецы настороженно вглядывались в темноту, куда не доставал тусклый свет зажженных канделябров.

– У ведьмы есть сообщник, – первым заметил Кин. – Это плохо.

Фин присмотрелся и различил в полумраке мужской силуэт. Незнакомец шел первым. Каждый шаг давался ему с трудом, будто его насильно вели сюда, в комнату, расписанную рунами.

– А вот и я, дорогие мои! – коротко рассмеялась ведьма, выходя на свет. – Не скучали без меня?

Сжав кулаки, Кин насупился и приготовился отразить удар, если враг нападет. А Фин даже не потрудился взглянуть на ведьму. Его внимание занимал второй – мужчина в бордовом деловом костюме. Ведьмин сообщник выглядел потрепанным и растерянным, пока озирался по сторонам. На его морщинистом лице отразилось недоумение, когда он обнаружил две семиконечные звезды, начерченные на полу мелом и кровью, но не увидел двоих пленников внутри нарисованных фигур.

– Его бояться не стоит, – заключил Фин. – Это всего лишь живой человек.

– Ты уверен? – Кин придирчивым взглядом окинул седовласого мужчину.

– Абсолютно, – кивнул проводник.

Ведьма подошла ближе к ловушкам.

– А я не делала бы поспешных выводов, дорогие мои! Впрочем, тут я соглашусь, мой друг – просто человек.

– И зачем ты привела его сюда? – процедил сквозь зубы Кин. – Чтобы он поаплодировал твоим умениям калечить жнецов?

– Он не видит нас, – опередив ведьму, ответил Фин. – Для него мы – пустое место. Нас видят только мертвые.

Захаров с интересом рассматривал грани ловушек, по-прежнему не замечая, что внутри кто-то есть.

– Я тоже вас вижу, – вставила свое похитительница. – А Артур тут в качестве свидетеля, что чудеса случаются и в реальной жизни.

Кин ударил кулаком по невидимому барьеру. На секунду по незримой стенке пошли трещинки, сверкающие как маленькие молнии, но через мгновение они затянулись и погасли.

Фин сцепил руки за спиной, чтобы не повторять за Кином.

– Даже при большом желании ваш приятель не сможет увидеть всех «чудес». Чтобы узреть, как вы «выпиваете» нас, вашему другу придется умереть или ускоренно обучиться магии и сделать маску из мертвого животного.

Ведьма расхохоталась так, будто Фин рассмешил ее забавной историей.

– Тут точно кто-то есть? – уточнил Захаров, встав перед семигранной звездой, в которой топтался Кин.

– Милый мой! – протянула ведьма, не сводя глаз с Фина. – Артур не умрет! Никогда не умрет, потому что я подарю ему бессмертие! Ваше время станет его бесконечностью.

Поправив очки, Захаров присмотрелся к пустоте в центре ловушки. Кин отвернулся, сдерживаясь из последних сил, чтобы еще раз не ударить по барьеру.

– Ну-с, дорогие мои! Кто из вас готов мучиться первым? – сладко пропела ведьма, потирая руки в белых перчатках. – Для ритуала все есть, осталось только выбрать жертву. Может, найдется доброволец?

Фин и Кин молча обменялись взглядами.

– Алина, ты вправду собираешься убить невидимку? – забеспокоился Захаров. – Где гарантия, что ты просто не сошла с ума?

Ведьма цокнула языком и, оторвав взгляд от жнецов, посмотрела на приятеля.

– Я докажу тебе, что магия – великая сила, – с нажимом сказала она. – Я покажу тебе, что время – текучая материя. Я подарю тебе, Артур, второй шанс и ты проживешь еще одну счастливую жизнь, не умирая. Смерть отступит, потому что ты «выпьешь» ее приспешников. Ты же не передумал, Артур?

Захаров колебался с ответом. Несколько дней назад Алина явилась к нему и заставила обойти знакомых, которые, по мнению приятельницы, могли вскоре умереть, и нарисовать в их комнатах и кабинетах странные знаки. Символы для Артура ничего не значили, а Алина утверждала, что с помощью них отловит с десяток могущественных невидимок.

– Нет, не передумал, – наконец ответил он.

Ведьма снова коротко рассмеялась:

– Это хорошо! Артур, выбери ловушку, а то наши пленники все никак не решат, кому мучиться первым!

Захаров посмотрел сначала на ту, внутри которой стоял Фин, потом на другую, в центре которой Кин переминался с ноги на ногу – стражник глаз не спускал с ведьмы и ее сообщника. Затем Захаров вернул взгляд к первой семигранной звезде и пальцем указал на нее.

– Какая разница? Пусть будет эта, – легко определился он, будто выбирал какой кусок пирога съесть в первую очередь.

– Хороший выбор, Артур, – довольно протянула ведьма, потирая ладони в предвкушении. – А ты, милый мой, приготовься к долгим мучениям! Я с наслаждением буду отрывать от тебя по кусочку.

5

Зимой сумерки накрывали город быстро – не успеешь глазом моргнуть.

Богиня проводила последнего посетителя и, щелкнув замком, перевернула табличку «Закрыто» наружу. Лампы мягко подсвечивали витрины с десертами, в кухне кипел чайник, маленький зал пах уютом – полная гармония, которой Богиня наслаждалась, уходя за чашкой травяного чая. Вечера всегда были особенными в заведении «Все вкусно у Богини» – хозяйка кондитерской часами сидела у окна и наблюдала за прохожими.

В этот вечер все планы Богини рухнули, когда она только села за крайний столик у окна и взяла горячую чашку чая, чтобы сделать первый глоток.

– Опять? – Она нахмурила брови, вскользь глянув на запертую дверь. По ту сторону порога мельтешили три бесформенные тени. – Ладно, входите!

И черные сгустки проникли в кондитерскую. В тусклом свете ламп тени обрели тела и лица. Богиня хотела было накричать на них за поздний визит, но вовремя спохватилась, заметив, что трио пожаловало к ней не совсем в привычном составе.

– Рин, ты сменила друзей? – поинтересовалась Богиня, откинув с плеча пурпурные локоны. – Кто они? Познакомишь?

Тин и Лин озирались по сторонам. Их любопытные взгляды цеплялись за каждый угол столов и витрин. Человеческий мир не был для них чем-то привычным, как для Рин, которая работала в нем большую часть времени.

– Они не проводники, – отмахнулась Рин. – Если вы захотите, то позже познакомитесь. А сейчас нам нужна ваша помощь...

– Минуточку! – перебила ее Богиня, жестом приказывая замолчать. – Я живу в свободном мире и никому ничего не должна. И, если вспомнить, в прошлый раз просьба жнецов обернулась плохой историей.

Рин подошла ближе к столику, оставив Тин и Лин без присмотра. Они обе ушли к дальней витрине и с интересом уставились на трехъярусный торт, богато украшенный цветами из крема.

– Руками ничего не трогать! – угрожающе предупредила Богиня.

– Послушайте, – настойчиво сказала Рин, – вы не можете проигнорировать мою просьбу! Сами знаете, что творится в городе в последний месяц. Нужно предотвратить катастрофу!

Черные бездонные глаза Богини сузились в недоверчивом прищуре.

– Вряд ли это катастрофа. Не утрируй! Ведьма «выпьет» девятерых и отстанет лет на сорок. В конце концов, не все мы вечны даже те, кто бессмертен. Я не вижу большой трагедии, если десяток жнецов канет в Лету раньше, чем позволит ваша Главная.

Рин вцепилась в высокую спинку стула, чтобы не накинуться на Богиню, вздумавшую так некстати пофилософствовать, не зацикливаясь на чужой проблеме.

– Ой-ой-ой! – взвизгнула Лин, нечаянно задев подставку с трехъярусным тортом. Тин вскинула руки в попытке спасти недельный труд Богини, но тщетно – огромный десерт шмякнулся на пол и расползся по нему неаппетитной кучей, из которой кое-где торчали уцелевшие цветы.

Богиня резко вскочила из-за стола.

– Слонов не приглашают в посудную лавку, а я не зову жнецов в кондитерскую, чтобы мне тут ничего не разгромили! – вознегодовала она. – Ох, все насмарку!

Тин и Лин повинно склонили головы, беспрекословно принимая гнев высшего существа.

– Послушайте! – требовательно сказала Рин. – Я отработаю любое ваше наказание за испорченный торт, если вы поможете найти ведьму и ее сообщника! Их нужно остановить!

Богиня ушла в подсобку за инвентарем и, вернувшись в зал с тряпкой, веником и совком, всучила их Тин и Лин, уничтожившим дорогой десерт.

– Конечно, отработаешь, – с ноткой негодования согласилась хозяйка кондитерской. – Но сначала твои новые друзья приведут пол в полный порядок. И не смотрите на меня так! Вы сами во всем виноваты – нечего трогать чужое неуклюжими руками.

Рин воспряла духом:

– Значит, мы договорились?

– Ну-у, – задумчиво протянула Богиня. – Так и быть, ты, Рин, в наказание отработаешь в моей кондитерской ровно одну неделю. Об условиях твоей работы поговорим потом, если выберемся из ловушки.

– Из какой ловушки? – уточнила Тин, стирая с пола остатки крема.

– Насколько там плохо? – поинтересовалась Лин, отложив веник и совок. – Или вы не знаете?

Богиня хмуро уставилась на жниц.

– Я все знаю, – гордо заявила она. – Эта ловушка куда опаснее предыдущей. Иллюзионист с его Лабиринтом – цветочки по сравнению с ведьмой и ее кровавым ритуалом. И я не буду отрицать: для меня в ее логове нет ничего страшного, но для вас троих все может стать сущим кошмаром. Вы готовы к такому?

– У меня нет выбора, – покачала головой Рин. – И нет времени на раздумья, потому что, возможно, именно сейчас ведьма мучает Фина и Кина... Давайте поторопимся!

Терпеливо вздохнув, Богиня повела жниц в кухню, а там указала на знакомую дверь черного хода.

* * *

Костер горел ярко. Его безжалостные языки тянулись к небу, заслоняя собой деревянный столб, к которому привязали юную девушку в белой, а теперь уже пепельной рубахе.

Она неистово кричала, молила о пощаде, сгорая заживо, а односельчане делали вид, что глухи. Некоторые из них смотрели с одобрением на мучительную смерть как на обряд очищения, мол, нечистая сила покинула село в образе безобидной девушки, а другие взирали с ужасом и отводили взгляды всякий раз, когда мученица издавала предсмертные вопли.

Все это происходило на центральной площади. Позади высилась Часовая башня, но не было других административных зданий. Вдали виднелись соломенные крыши и лиственные посадки.

Октябрь выдался на редкость теплым, но туманным; его серые тона смешивались с желтым убранством деревьев.

Недалеко от пламенного столба стояла трибуна, место за которой занимал староста селения. Это был высокий худощавый мужчина в темных одеждах. Его и без того бледное лицо в это утро совсем лишилось красок, когда в село приехал отряд инквизиторов и стал рыскать по домам в поисках притаившейся ведьмы. Каждая женщина от мала до велика подверглась допросу, но староста свято верил, что в его селе вряд ли найдется представительница нечистой силы. И... ошибся, когда одна из женщин на допросе назвала имя.

Воздух на площади прогрелся и туман рассеялся, уступая место жару бушующего костра.

Алина смахнула слезы и опустила голову, пряча глаза от посторонних. Жертва, принесенная ею сегодня, не сравнится ни с чем! Чтобы выжить, она отдала на растерзание молодую ученицу. Такова была ее плата за колдовство.

– Сегодня памятный день! – громко, но неубедительно сказал староста селения. Он с отвращением смотрел на догорающий столб, тлеющие обрывки рубахи и человеческой плоти. Его слова вдруг потеряли всякую значимость и потонули в мыслях невысказанным грузом. Что говорить, когда отряд инквизиторов у всех на глазах жестоко расправился с молодой девушкой, не признавшей вины.

Чуть поодаль от сельчан стоял отряд из тринадцати человек. Все как один рослые мужчины в серых походных накидках, из-под которых сверкали кольчужные доспехи. Они упивались победой над частичкой зла. Когда костер поутих, доедая остатки девушки, от группы инквизиторов откололся их командир. Он гордо вышел к трибуне и, потеснив старосту селения, взял слово. Инквизитор говорил торжественно с чувством, будто выполнил важную миссию:

– Благодаря бдительности граждан было очищено еще одно село! Всем спасибо за проявленное неравнодушие к поиску черной ведьмы! Годами она водила вас за нос, выдавая себя за беззащитную девушку, запугивала и проклинала на скорую кончину вместо того, чтобы излечивать ваши душевные и физические раны!

Он снял капюшон, чтобы сельчане запомнили героя в лицо, освободившего их от гнета ведьмы. На плечи инквизитора упали черные неровные волосы, словно их остригли на скорую руку охотничьим ножом. Красивое мужественное лицо кривилось в подобии улыбки, а его серые глаза горели почти таким же огнем как мученический костер.

Алина старательно отводила взгляд, чтобы глава инквизиции не заподозрил ее в черных проделках.

– Запомните этот день как самый чистый и светлый миг в ваших жизнях! – с гордостью изрек инквизитор, будто поджег восьмиголовое чудище, а не безобидную девушку.

Сельчане молча хлопали глазами. Только далекий шепот блуждал между тремя неугомонными бабками, что осуждали погибшую за несовершенные грехи.

– Дайте нам кров, – обратился командир к рядом стоящему старосте селения, – а завтра на заре мы двинемся в путь. Вы же не будете гнать нас в ночь с глаз долой, лишь бы подальше, м?

Староста пожал плечами. На его широкоскулом лице отразилась гримаса недовольства, будто его просили о невозможном.

– О, непременно, уважаемый! – скрипнув зубами, кивнул он. – Я найду для вас лучший дом для ночлежки.

Алина повязала платок и надвинула его на глаза, чтобы спрятать взгляд от инквизиторов. Она засеменила за односельчанами, постепенно разбредающимися по делам. Дневное представление закончилось – остался только пепел, как напоминание о жертвоприношении. Еще одна девушка, по мнению недалеких мужчин, так похожая на ведьму, канула в небытие.

Когда тропинка развела сельчан по дворам, Алина перешла на бег, углубляясь в лес. Там, в избушке ее ждала напарница, которую надо хватать в охапку и бежать! Бежать, пока ноги не устанут, пока их следы не исчезнут.

Лес расступился перед ведьмой и пустил ее на увядающую полянку, где стояла приземистая избушка. Дымоход выпускал призрачные кольца дыма, будто колдовской домик выкуривал трубку хорошего табака.

Воровато оглядываясь по сторонам, Алина взбежала по ветхим ступенькам и постучала в перекошенную дверь. Изнутри щелкнул засов и хозяйку избушки впустили внутрь.

Дверь захлопнулась. Снова щелкнул засов.

В широкой серой комнатке пахло сдобой и потрескивающей печкой. Алина быстро скинула рваную дорожную накидку и платок и прошла вглубь к круглому столу, на котором лежали старинные книги в кожаных переплетах.

С чердака по скрипучей лестнице спустилась миниатюрная женщина в черном рабочем платье. Ее волосы пшеничного цвета были заплетены в одну косу до самой талии. Милые черты лица каким-то чудом сочетались со строгим взглядом карих глаз.

– Елена, нам срочно нужно уходить, – сообщила Алина, собирая книги со стола. – В селе инквизиторы, а они скоры на расправу! С жертвой долго не церемонятся. Люшу схватили в тот же миг, только я заикнулась о ней!

Елена облокотилась на перила старой лестницы, не сходя с последней ступеньки.

– Жалко девку, – без чувства раскаяния протянула Елена. – Ей жить бы да жить, но с какой-то стати она решила в ученицы к тебе податься. Лично я не видела в ней таланта и уж тем более способностей.

Алина перевязала книги по руническому колдовству веревкой, сплетенной из конского волоса, и забегала по комнате, собирая пожитки.

– Почему стоишь столбом? – удивилась ведьма, заметив, что Елена даже с места не сдвинулась. – Я же сказала: в село пришел отряд инквизиторов! Если они прознают, что не только Люша умела колдовать, то начнут прочесывать лес и сразу же найдут нас!

Слова не убедили Елену действовать.

– Не суетись! – зевнула она. – Моя идея принести неопытную Люшу в жертву выиграет нам достаточно времени. К тому же, инквизиторы сейчас заняты другим, а не тем, чтобы вынюхивать притаившихся в лесу ведьм. Они осоловело празднуют победу над злом – пускай наслаждаются триумфом. Не будем им мешать и привлекать к себе внимание.

Алина опустила руки и устало плюхнулась на скамейку.

На долгие минуты избушка наполнилась тишиной, которую нарушал только треск огня в печи.

– Тогда давай попросим помощи у старосты, – предложила Алина. – Скажем, что переживаем, как бы инквизиторы всех женщин не сожгли за черные проделки. Он поверит нам! Сегодня я видела в его глазах сочувствие. Он сожалел о смерти Люшы, хоть и знал, что она – ведьма.

Елена задумчиво забарабанила пальцами по деревянным перилам.

– Ну-у, это если он поверит нам, тогда получится выдворить отсюда инквизиторов раньше срока. А если мы погорим на такой ерунде?

Сжав кулаки, Алина бросила гневный взгляд на подругу.

– Мы выживем, если не будем сидеть сложа руки! Нам придется рискнуть, чтобы избавиться от палачей. Елена, твои осторожность и осмотрительность – хорошие проводники в мире смертных, но тебе на время придется поступиться ими и совершить опасную вылазку.

Елена скрестила руки на груди. Она никогда не выходила за пределы леса, поэтому предложение Алины казалось ей чем-то немыслимым.

– Сельчане заприметят меня, – заявила Елена. – Они сразу все поймут. Должен быть другой выход...

– Его просто нет, – покачала головой Алина. – Ну же! Решайся!

Подруга ничего не ответила, погрузившись в раздумья.

Печка дохнула жаром и горящие угли едва не вылетели в комнату, спеша показать картинку, проступающую в языках пламени: в лес проник чужак. Алина и Елена подошли поближе к печи и присмотрелись к огню, в котором рисовался образ высокого мужчины в темных одеждах. Он уверенно шел по тропинке, словно уже бывал в лесной чаще. Деревья точно расступались перед ним и незваный гость оказался на полянке, где стояла низенькая избушка.

– Сработали следящие руны, – констатировала факт Елена. – Кто он такой? Он хоть знает, куда забрел?

– Ой, это староста! – в панике воскликнула Алина. – Он сам к нам пришел.

– Сомневаюсь, что без чужой подсказки. Скажи, когда ты возвращалась, никто не следил за тобой?

Накручивая темно-каштановый кончик косы на палец, ведьма задумалась. Она горевала по Люше и в тумане не заметила преследователя.

В дверь вежливо постучали.

Елена быстро смахнула с огня видение и, оставив Алину за столом, ушла открывать.

На пороге стоял староста селения и удивленно смотрел на другую хозяйку избушки.

– Неужто я ошибся? – усмехнулся он, не сводя ярко-синих глаз с Елены. – Мне казалось, что именно тут я смогу найти Алину Чернову, а вместо нее встретил незнакомку. Кто вы? Я раньше вас не видел.

– А вы кто? – сварливо в ответ спросила Елена, окинув гостя хмурым взглядом. – Назовитесь коль пришли в чужой дом!

– Хм, а вы не очень-то рады гостям, – не растерялся он и, завидев в комнате Алину, скользнул внутрь мимо Елены. – Я же не обязан представляться, если меня встречает незнакомая хамка, а не хозяйка дома, верно?

В глазах Елены сверкнули молнии, но гость перестал обращать на нее внимание и обернулся к Алине, сидящей за столом.

– Зачем вы пришли, староста? – забеспокоилась она. – Что-то снова случилось?

Мужчина без разрешения сел напротив Алины и сложил руки на столе перед собой.

– Хочу узнать, почему вы принесли Люшу в жертву?

Ведьмы в изумлении уставились на гостя.

– С чего вы решили, что Люша – жертва? – озадачилась Алина.

– Все просто, – охотно объяснил староста. – Я знал Люшу с младенчества. Она была мне как младшая сестра, за которой я приглядывал. Три недели назад Люша пришла ко мне и предупредила, что покидает село и поступает на учебу к ведьме. А сегодня утром вы назвали ее имя и выдали Люшин секрет – значит, вы и есть та самая ведьма.

Встав у стола, Елена подбоченилась, не спуская глаз с мужчины.

– Чтобы обзывать человека ведьмой, надо доказать, что она таковой является, – грозно заявила она.

– Верно, – кивнул он. – Но инквизиторы не будут долго выяснять, кто есть кто. Они рубят с плеча, снося головы или заживо сжигая невиновных. Стоит только им показать...

– Вы могли бы заступиться за Люшу, раз она была для вас сестрой, – сказала Алина. – Почему смолчали? Струсили?

В дверь настойчиво постучали.

– Ты не те вопросы задаешь, Алина! Он привел палачей! – в ужасе закричала Елена. – Так и придушила бы его собственными руками!

– Зачем вы это сделали? – накинулась Алина. – Мстите за Люшу? Но вы сами отчасти виноваты в ее смерти!

Староста пожал плечами и с грустной полуулыбкой проронил:

– Знаю. Виноват. Я совершил страшный грех. И я никогда не прощу себя за убийство Люшы.

В избу постучали с утроенной силой, а затем ударили ногой и ветхая дверь рассыпалась в щепки. Внутрь ворвался отряд в серых накидках. Последним вошел их командир. По его приказу Алину и Елену быстро заковали в ведьминские цепи, делая их простыми пленницами.

– Какой улов! – обрадовался главный инквизитор. – Да тут прямо рассадник ведьм! Может, нам еще на неделю задержаться, а?

Староста селения выскочил из-за стола.

– Забирайте женщин и уходите! – велел он. – Хватит устраивать зрелище из казни!

Инквизитор вынул из-под накидки охотничий нож и угрожающе приставил его к горлу старосты.

– А откуда мне знать, что ты тоже не из их племени?

На секунду их взгляды встретились.

– И я не верю, что вы – простой инквизитор. Уж больно у вас нюх чуткий на колдовство!

Алина попыталась вырваться из захвата, но скованная цепями мало, что могла сделать. Елена лягнула одного из палачей, а он в ответ оглушил ее, чтобы не повадно было в следующий раз нападать.

– На поляну их всех! – распорядился командир. – Ты прав, староста, можно обойтись и без прилюдной казни. Убьем всех зрелищно в лесу – никто посторонний не узнает, обещаю.

Пленников выволокли из избушки и поставили на колени. Один из подручных инквизиторов обнажил меч и проверил, насколько тот остр.

– Не делайте этого! – взмолилась Алина. – Не убивайте меня! Я всего лишь жертва! Елена – и есть ведьма, которую вы искали! А я, простая смертная, подчиняюсь ей из-за заклятия, которое она наложила!

Она даже не взглянула на давнюю подругу. Алина смотрела в глаза главному инквизитору и умоляла о пощаде. В этот момент она была готова предать кого угодно, лишь бы остаться в живых. Елена поступила бы так же, если бы подумала об этом раньше.

– Неужели? – удивился инквизитор. – Эта милая ведьмочка заколдовала тебя?

Смахнув с лица слезы, Алина кивнула.

– А ты что молчишь, староста? Неужто язык проглотил? Ты же лучше должен знать, кто из них кто!

– Если вам не терпится убить, можете начать с меня, – только и сказал тот, с интересом разглядывая скованные руки.

Командир подошел ближе к Елене, потирающей затылок. После удара она выглядела как поникший цветок, но ее могущество так и сочилось наружу, подтверждая, что Елена – ведьма.

– Даже жалко убивать такую красоту, – задумчиво протянул инквизитор, склонившись над Еленой. Он схватил ее за подбородок и заставил посмотреть ему в глаза. – Моли о пощаде! Если как следует попросишь, я отпущу всех.

Елена сцепила зубы и, не проронив ни слова, выдержала пристальный взгляд противника.

– Ладно, ты сделала свой выбор, ведьма.

Все случилось быстро. Алина не успела глазом моргнуть, как командир отряда подал знак подчиненным, чтобы те больше не мешкали ни секунды.

В пасмурный день сталь сверкнула как молния среди черных туч и клинок с оглушительным свистом обрушился на пленника. В плешивую осеннюю траву рухнуло тело, спину которого перечеркивала глубокая кровоточащая рана. Свежая кровь сияла и бурлила, словно живой источник воды, растекаясь темным пятном по увядшей полянке.

– С-староста, – с запинкой пробубнила Алина, в изумлении таращась на мужчину, лежащего на земле лицом вниз.

Командир подошел ближе к Алине, которая продолжала полушепотом звать убитого, и всучил ей в руки окровавленный клинок.

– Теперь твоя очередь, смертная, – сказал он. – Ты должна доказать нам, что мы ошибаемся на твой счет и ты не ведьма!

Инквизиторы освободили Алину от цепей и она в недоумении уставилась на руки, на кровь, стекающую с клинка ей в ладони.

– Что это значит? – тупо удивилась она.

– Убей ведьму! – приказал инквизитор. – Очисти это место от зла!

Алина заставила себя сдвинуться с места, крепче обхватывая липкую рукоятку клинка. Она нетвердой походкой подошла к напарнице, стоявшей на коленях перед лицом смерти.

– Не тяни! – прошипела Елена, буравя взглядом недавнюю подругу. – Убьешь – чары спадут. Ты же этого хочешь! Или ждешь, что я расскажу, какая ты на самом...

Зажмурившись, Алина всадила клинок в подругу, через вибрации лезвия ощущая мягкую плоть и тепло, рвущееся наружу. Будто очнувшись ото сна, Алина резко вынула из подруги оружие и выронила его из дрожащих рук.

Яркая картинка давно позабытого воспоминания ненадолго ожила перед глазами ведьмы в алом балахоне, а вместе с ней те давние события увидел и Фин. Он сидел на стуле внутри большой семигранной звезды. Его голова безвольно качнулась, когда ведьма вынырнула в реальность, и жнец тоже пришел в себя.

– Что вы делаете? – слабым голосом поинтересовался Фин, осматриваясь. – Где мой друг?

Ведьма отпустила руку проводника и отступила на шаг. Ее ладонь зудела после ледяного прикосновения. У ножек стула валялись черные изодранные кожаные перчатки жнеца.

– Твой друг в другой комнате. Наверное, бьется головой о барьер и неустанно проклинает меня, пока я занята тобой, – коротко рассмеялась ведьма, собираясь с мыслями. – Любопытство всегда берет верх, когда я вижу возможность заглянуть в прошлое. Моя жизнь была долгой и опасной. Я повстречала много людей...

– Да, и много кого убили собственными руками, – с усмешкой согласился Фин, ощупывая тугие замки на запястьях. – Серьезно? Вы надели на меня наручники с рунами? Кто вам подкинул такую идею?

– Сама догадалась, – самодовольно улыбнулась она. – Это практичная вещь, когда охотишься на жнецов и хочешь ограничить их способности.

– Хорошо, – натянуто улыбнулся он в ответ, – я весь ваш, а дальше что? Меня ждет участь других «выпитых»?

– Зришь в корень!

Ведьма вышла из семигранной звезды. Фин следил за каждым ее движением. Она подошла к шаткому столу и взяла с него кинжал. Оружие выглядело раритетно, его рукоятка была обтянута кожей и украшена рубинами словно застывшими капельками крови. Смочив палец в миске с зловонной жижей, ведьма аккуратными мазками нанесла магические символы на чистое сверкающее лезвие. Линии складывались в руны, что сияли ярче огня.

– Если решили убить, давайте обойдемся без долгих прелюдий, – предложил Фин, попробовав освободиться от наручников, но неосторожно звякнул ими и привлек внимание ведьмы.

Она вытерла ладони о складки балахона и надела белоснежные перчатки.

– Хм, ты видел часть моей жизни... А понял ли ты, кто те люди?

Ведьма медленно приблизилась к пленнику и, склонившись к его лицу, заглянула ему в глаза.

– Когда живой человек касается жнеца, срабатывает великий механизм Вселенной. Нити судьбы объединяются и указывают на точку, где и какие люди соприкасались при жизни. Это такое удивительное явление! – сладко протянула она, будто и впрямь испытала настоящее удовольствие от погружения в прошлое.

Не отводя взгляда, Фин пожал плечами.

– Да, из увиденного я точно понял одно – вы та еще сволочь. Таких людей пруд пруди на свете. И обычно они сеют хаос вокруг себя, погружая ни в чем неповинных во тьму.

Ведьма цокнула языком, словно сочувствуя тем несчастным людям, о которых говорил Фин. Она отступила на шаг и взмахнула кинжалом на манер волшебной палочки, приводя магию в действие.

– Вы – жнецы такие милые создания смерти. Снаружи чертовски красивы, как и полагается вашей хозяйке, а внутри вас скрывается целый мир, – с толикой грусти произнесла она. Ее губы искривились в вымученной улыбке. – С каждым разом мне все сложнее «выпивать» вас, но... Такова моя жизнь.

И с этими словами ведьма вонзила кинжал, наполненный рунической мощью, в мертвенно-бледную плоть.

Фин зажмурился, чтобы не видеть, какой голодной чернотой зияют пустые глазницы лисьего черепа.

6

После нескольких неудачных попыток разбить невидимый барьер голыми руками, Кин мерил шагами узкую ловушку. Нарисованная семигранная звезда шумно вибрировала под его ногами, источая больше слепящего света.

Артур Захаров сидел на стуле чуть поодаль и глаз не сводил с пустого рисунка. Он был реалистом в отличие от сообщницы и не верил, что внутри начерченной звезды кто-то есть.

– Вырвусь на свободу и первое, что сделаю – выясню твое имя, ничтожный человечишка, и напишу в карточку! – громогласно пообещал Кин, с силой стукнув кулаком по невидимой стенке. – Напишу, так и знай! И отдам Рин, чтоб она пришла за тобой, старый пердун! Не видать тебе второй молодости – я позабочусь об этом!

Захаров не слышал, как угрозы сыпались из ловушки, зато расслышал дикий хохот из соседней комнаты. Смех, наполненный безумным удовольствием, принадлежал ведьме, что пугало Артура куда больше, чем незримый пленник, за которым его оставили присматривать.

Кин притих, тоже прислушиваясь к звукам. Мгновение растянулось в столетия, пока стражник не расслышал едва уловимый стон боли. Фин кряхтел и шепотом умолял ведьму не тянуть с ритуалом, чтобы все закончилось быстро.

Внезапно во тьме грохнула дверь. Неуверенные огоньки на канделябрах заколебались от свежего дуновения. Кин присмотрелся к темноте, слушая цокот дамских каблуков. Артур не реагировал на новые звуки шагов – значит, сюда пришла не ведьма. Когда тьма отступила и тусклый свет упал на гостью, стражник сначала не поверил глазам. Позади Захарова стояла Богиня в модно разодранных джинсах и белой мужской рубашке на выпуск. Она осматривала комнату с таким видом, словно стены и скудная мебель – точнее, что осталось от нее – интересовали Богиню куда больше, чем Кин, заключенный в ловушку.

– Так я и думала, – усмехнулась она, встав рядом с Артуром, но тот даже не заметил, что в комнате появился кто-то еще помимо невидимого узника. – Хитрая ведьма всюду размалевала стены – и снаружи, и внутри.

– Спасибо, что вы так быстро пришли, – скептически отозвался Кин. – Наверное, со всех ног бежали?

Богиня обошла углы комнаты и пальцем постирала несколько линий в сияющих рунах. В мгновение ока рисунки утратили мощь и погасли, как гаснет слабенький костерок на сильном ветру.

– Вы пришли развлечься или все-таки спасти? Если второе, то Фин прямо сейчас страдает в соседней комнате. Не верю, что говорю это, но не могли бы вы сначала помочь ему?

Богиня задела ногой кучу неприглядных тряпиц, когда-то бывших аккуратными костюмами, отглаженными рубашками и перчатками. Она долгим взглядом всматривалась в лоскутки – все, что осталось от погибших жнецов.

– Слышали, что я сказал? – нахмурился Кин. – Освободите меня, раз не торопитесь к Фину!

– Я кое-что вижу... – пробормотала Богиня, глядя на образы, предстающие перед ее глазами, но не глазам стражника и уж тем более простого смертного. – Их тут так много...

Кин нетерпеливо стукнул кулаком по незримому барьеру.

– Что? – с недовольством оглянулась Богиня.

– Потом посмотрите на тряпки! Шевелитесь! – негодовал жнец.

Женщина уверенной походкой приблизилась к сияющей семигранной звезде, внутри которой томился Кин. Она села на корточки и точно так же одним пальцем нарушила границы нескольких линий. Ведьмовская магия, бурлящая в рисунке, высвободилась и ловушка погасла, позволив стражнику выйти.

– Этого старого хрыча надо убрать – он заодно с ведьмой.

Кин хотел было напасть и скрутить смертного, но Богиня остановила его, воскликнув:

– Стой!

Она подошла к Захарову и коснулась его дряхлого запястья, а старик даже не почувствовал этого.

– Жизнь и так меркнет в нем. Я не вижу его дальнейшего пути. Скорее всего, этот несчастный не воспользуется ритуалом.

Стражник не стал дожидаться, пока Богиня соизволит спасти Фина, и помчался к двери, распахнутой настежь. В коридоре горели тусклые канделябры и в полутьме он наткнулся на три бесформенных сгустка, топтавшихся чуть поодаль.

Тьма отступила и тени обрели лица.

– Мы нашли Кина! – обрадовалась Лин, прижав ладони ко рту.

– А где Фин? – встревожилась Рин. – Он не с тобой?

Стражник несколько долгих секунд всматривался в бледное лицо бывшей напарницы и не находил там желанной эмоции. Рин не беспокоилась о нем. Совсем. Шестьдесят лет работы в паре легко стерлись из ее памяти. Она не держалась за то ушедшее время, перестав дорожить Кином.

– Ведьма пытает его в соседней комнате. – Он указал на плотно закрытую дверь, на которой сияла руна, ослепляя ярким светом. – Без посторонней помощи нам не войти туда.

– Ну, на то мы и позвали Богиню, – улыбнулась Тин, протягивая руку для приветственного рукопожатия, но Кин проигнорировал ее ладонь.

Богиня оставила Захарова присматривать за пустой ловушкой и вышла в коридор, где стояли жнецы.

– Я туда не пойду, – поежилась Лин.

– Тогда Тин останется с тобой, – командовала Рин. – Тин, смотри в оба. Ведьма очень коварна.

Богиня кивнула:

– Она даже хуже, чем коварна.

И, откинув с плеч красивые пурпурные локоны, погасила очередную руну и с ноги открыла дверь в комнату, откуда не доносилось ни звука.

* * *

Внутри комната выглядела иначе, чем та, в которой держали стражника. Тут стоял ритуальный стол с мисками и склянками. Под столом валялись чьи-то кости – Рин совсем не хотела знать, кому они принадлежали при жизни. Комнату освещали костры в жестяных ведерках, и можно было рассмотреть настенные рисунки ведьминских рун. Но, с каждым шагом Богини, вся магия ведьмы ослабевала. Действующей пока оставалась семиконечная звезда у дальней стены. Внутри нее стоял стул, на нем спиной к вошедшим сидел жнец.

Ведьмы тут не было.

– Куда она делась? – удивился Кин. – Несколько минут назад я слышал, как ведьма измывалась над Фином.

Рин ускорила шаг, завидев впереди пленника, но Богиня жестом остановила ее, указав пальцем на сияющую ловушку.

– Ведьма «выпила» его? – спросила она у высшей сущности.

– Прости, я не чувствую тех, кто давно мертв.

Богиня погасила семигранную звезду, и пленник подал признаки «жизни», шумно откашлявшись.

– Смерть всемогущая! Ведьма такую вонь здесь развела! – хрипло посетовал Фин на запах, витавший в комнате из-за ритуального стола.

Облегченно выдохнув, Рин сорвалась на бег и, вцепившись в спинку стула, развернула пленника лицом к себе, чтобы убедиться, что с Фином ничего не случилось, пока она так долго...

Рин отпрянула, а затем все-таки приблизилась и осторожно протянула руки к лицу Фина. Он озадаченно наблюдал за напарницей, пока она касалась того места, где должен быть его нос, но... там зияла дыра.

– Вы можете вернуть все как было? – Рин оглянулась через плечо на Богиню, стоявшую позади. – Исправьте, пожалуйста! Отмените ведьминский ритуал!

Богиня задумчиво посмотрела на Фина, прикованного к стулу, и, отодвинув Рин, положила руку на плечо пленника.

– На его одежде нарисованы опасные руны, – сообщила она. – Я сотру их, но оторванный нос и поврежденное правое колено, извини, не верну и не излечу.

Фин звякнул цепями.

– А освободить меня никто не желает? – будничным тоном поинтересовался он, словно известие о покалеченном теле ничуть его не расстроило. – Или подождем пока ведьма вернется?

Рин подозвала Кина и вместе они сломали несколько звеньев. Фин стряхнул с себя оковы и, попытавшись встать, завалился вперед, потеряв равновесие. Рин и Кин подхватили друга, не дав ему упасть.

– Фин, я не шутила, когда говорила, что ведьма покалечила тебя, – заверила Богиня. – Она наслаждалась болью... Теперь понятно, почему ведьма не «выпивает» жнецов залпом – ей нравится мучить жертву. Она – та еще садистка.

– Тогда нам надо скорее выбираться отсюда, – скомандовал Кин. – Тут слишком много жнецов собралось, чтобы порадовать одну ведьму-психопатку.

– Минутку! – Богиня опрокинула ритуальный стол, разрушая страшную магию, способную держать могущественных существ внутри ловушек. – Без ритуала ведьма не сможет снова пытать, пока не соберет новый список ингредиентов и заново не прочтет заклинание. Вот теперь бежим!

Они поспешили к выходу. Там их встретили Тин и Лин. Последняя едва не захныкала, когда увидела, в каком плачевном состоянии Фин.

– О, нет-нет! – горестно воскликнула помощница Главной, сложив руки на груди. – Фин, у тебя был такой прямой, такой красивый нос! Как же ты теперь без него?

– Буду пугать всех страшной дырой, – выдавил из себя слабую улыбку Фин.

– Главное, он не утратил способность болтать, – хмыкнул Кин, – значит, все в порядке.

Богиня осмотрелась.

– Не верю, что садистка так легко отступила, – пробормотала она. – Не верю.

И, будто в подтверждение ее слов, в полумраке коридора повис короткий смешок ведьмы. Жнецы и Богиня обернулись на звук. Им навстречу шла низенькая фигура в алом балахоне. Капюшон был откинут и маска из лисьего черепа мерцала потусторонним светом, а в пустых глазницах тлели ярко-синие огоньки.

– Слышала, вы сбежать отсюда хотите? – осведомилась она. – Дорогу показать?

Ведьма держала в руках миску с чернильной жижей и, мокнув в нее палец, начертила на себе руну. Отметив, что знак мощный, Богиня выступила вперед, закрывая собой жнецов.

– Неужели ритуал настолько важен, что ты готова сразиться со мной? – спросила Богиня, жестом показывая жнецам искать выход без нее. – Ты настолько жадна? Или просто боишься умереть?

Символ на плече ведьмы напитался магией и засиял, наполняя обладательницу новой силой. Глубже вдохнув, ведьма одним взмахом руки отделила от себя несколько точных копий в алых балахонах.

– Ты – не человек, поэтому тебе не о чем беспокоиться, – криво улыбнулась ведьма. – Вы все бессмертные существа легко рассуждаете о жизни, когда ваши собственные длятся не одно столетие. Я научилась красть время у жнецов. Это оказалось выгодным делом – смерть отступает. Их время переходит на мою сторону. Так что... Не препятствуй мне, высшая сущность! Мне нужно всего девять.

– Ты не получишь больше ни одного, – перебила Богиня. – Ты нарушаешь порядок в Мироздании. Смерть призывает жнецов на службу для важной цели, каждый из них – камушек на чаше весов Вселенной.

– Ну, раз ты не отдаешь их добровольно, я заберу «камушки» силой, – пожала плечами ведьма и, щелкнув пальцами, указала двойникам на жнецов. – Их время рано или поздно будет на моей стороне.

Рин подбежала к открытой двери в комнату, где сидел Кин, и, захлопнув ее, приложила ладонь в кожаной перчатке к рассохшемуся дереву. Мгновение – и точно по середине образовалась трещина. Она с оглушительным треском разрослась, разделяя дверь напополам.

Лифт распахнул створки перед жнецами.

Богиня призвала волшебный бумеранг и, запустив его в толпу напирающих копий ведьмы, очистила коридор ровно на треть.

– Ты – ничтожный человек, который ослаб духом, – заявила Богиня. – Тебе не по зубам этот поединок!

– Это мы еще посмотрим! – прорычала ведьма и, снова взмахнув руками, отделила от себя еще столько же копий.

– Рин, зачем ты призвала Лифт? – удивилась Тин. – Хочешь, чтобы ведьма завладела им?

– Нет, это наш путь к спасению, – ответила она, вталкивая в волшебный подъемник Лин, Кина и Фина. – Нам надо убираться отсюда! Богиня справится с ведьмой и без нас. Мы тут бессильны.

– Она собралась разнести это здание в щепки? – изумилась Лин. – А это не слишком?

– По-другому ведьму не остановить, – почти в один голос сказали Фин и Кин.

Богиня оглянулась на закрывающиеся створки Лифта и, крепче перехватив бумеранг, расплылась в широкой улыбке:

– Ну, а теперь мы повеселимся, ведьма!

7

В саду было тихо, не считая едва различимого шума вентиляторов. Высокие окна и цветные витражи пропускали дневной свет и обогащали растения жизнью.

Главная стояла у подвесной грядки и выщипывала сорняки между молоденькими кустиками фиалок. Нежные лепестки глубокого аметистового оттенка источали дивный аромат, отвлекая Главную от загробных дел.

Дверь в сад открылась, и момент душевного равновесия и уединения с природой закончился.

Отряхивая с черной кожаной перчатки сырую землю и налипшие листики сорняков, Главная обернулась к незваному гостю.

Лин торопилась, что было на нее не похоже.

– Госпожа! Госпожа, мы нашли ведьму! – издалека начала кричать помощница. – Она оказалась сумасшедшей психопаткой! Она... она... – запыхавшись, Лин сбилась с мысли, что хотела сказать в первую очередь.

– Ну-ну, не спеши. Выдохни и расскажи все по порядку.

Помощница подняла глаза и заглянула в бесстрастное бледное лицо Главной. Ее пустые глазницы наполнились зеленоватыми искрами, не предвещающими ничего хорошего, если Лин изложит суть проблемы.

Лин остановилась у навесной грядки и, выдохнув, вручила начальнице бланк, заполненный аккуратным почерком. Начальница взяла бумагу и ознакомилась с текстом.

– Это мой рапорт, госпожа, – отчеканила Лин. – Двое пленников спасены. Трое официально признаны погибшими. Богиня пообещала разделаться с опасной ведьмой самыми крайними мерами.

– Да? – приподняв одну бровь, улыбнулась Главная. – Допустим, Богиня расправится с ведьмой, но а душу ее кто пойдет забирать, м? Как думаешь, хоть один жнец решится пойти за ведьминой душой?

Лин сцепила руки за спиной.

– Я потому и пришла к вам, госпожа! Вы сильнее всех нас. Вы справитесь с душой ведьмы.

Улыбка Главной стала шире.

– Это ты верно подметила, но у моей жатвы есть побочный эффект – я могу найти для проклятой души иной путь искупления тяжкого греха. Правда, это если душа искренне раскается, что вряд ли она сделает.

– Так вы согласны? – улыбнулась в ответ Лин.

– Конечно, нет! У нас что проводники закончились? Где Рин?

Улыбка Лин также быстро завяла как и расцвела.

– Сейчас Рин и еще двое находятся в Лаборатории. Фин очень... очень плох.

Главная поменялась в лице и внимательно посмотрела на подчиненную.

– Что с ним?

Лин покачала головой. Ее движения выглядели настолько обреченными, что начальница приготовилась к худшему, насколько это вообще возможно для живого мертвеца.

– Вы сами все увидите, когда лаборанты разрешат навещать его, – печальным тоном протянула Лин. – Госпожа, пожалуйста, сходите за ведьмой, но не берите ее в наши ряды. Она – ужасный человек! Грешник по сравнению с ней – чудо небесное!

Вернув помощнице рапорт, Главная махнула рукой.

– Ладно, раз все жнецы струсили... Пойду тряхну стариной, но мне нужна карточка с именем! Подготовь!

– Спасибо, госпожа! Будет сделано, госпожа! – чересчур радостно отреагировала Лин и, коротко поклонившись, ушла чуть ли не в припрыжку.

Проводив помощницу взглядом, Главная фыркнула:

– Чего только не сделаешь ради подчиненных.

* * *

Кровь чернильными струйками стекала по подбородку и капала на белый воротничок, растекаясь по нему пятнами. Боль. Неистовая боль пронзала тело от пяток до кончика носа.

Обращая души в жнецов, Главная сама лично наделяла живых мертвецов эмоциями и чувствами схожими с человеческими, чтобы новые существа, рождающиеся из покалеченных душ, тянулись к свету и скучали по жизни.

– Хорошо, что ты раскаялся в страшном грехе, – произнес тихий голос с толикой материнской нежности, – иначе бы твоя душа не стала бы жнецом.

И комната наполнилась громким смехом, так похожим на церковный набат. Все стекла в округе угрожающе задребезжали.

– И пусть прольется кровь! – кокетливо рассмеялся другой голос в самое ухо. – Я «выпью» тебя до капли!

Фин резко распахнул глаза. Он не спал – жнецам не снятся сны. Он пребывал в мыслях, едва не потерялся в памяти, потому что события каким-то странным образом перемешались и чуть не слились воедино.

На потолке горели зеркальные лампы. Белые стены в меленький узор. Одна была обита чем-то мягким – Фин понадеялся, что не плюшем. С этой тканью были связаны не самые лучшие воспоминания.

Как следует осмотревшись, Фин сообразил, что его поместили в Лабораторию для наблюдения. Все-таки он – любопытный экземпляр – попал прямиком в руки к ведьме и сумел вернуться обратно целым и невредимым... кгхм, почти невредимым.

Фин нашел свой костюм и рубашку в корзине для грязного белья. Одежда выглядела потрепанной и испачканной в чернильной крови – в его собственной крови. Впрочем, черная больничная пижама была вполне удобной и достойной заменой.

На белой прикроватной тумбочке лежали новые черные кожаные перчатки. Старые навсегда остались под стулом для пыток. Фин долго разглядывал мягкие аккуратные швы, а затем облачил руки в перчатки. Так привычнее, так правильнее.

Он сполз с белоснежной постели и тут же, потеряв равновесие, упал на четвереньки. Правое колено не болело, но вело себя отчужденно, будто больше не подчиняется Фину.

– А вот и плюс моего падения, – усмехнулся он, заглянув под кровать и обнаружив там костыль. – На первое время и это сгодится.

Фин вытащил давно позабытый кем-то костыль на белый свет.

– О, нет-нет! – за его спиной воскликнул нежный голосок.

Жнец оглянулся через плечо.

В белоснежной палате возле плотно закрытой стеклянной двери стояла Лин. Поверх ее делового юбочного костюма был накинут белый врачебный халат. Черные длинные волосы и одежда Лин играли в контраст с халатом и комнатой.

– Что «нет-нет» ? – не понял Фин. – И почему?

Лин мило улыбнулась и показала, что прятала за спиной. В ее руках лежала идеально отполированная трость из черного дерева. Набалдашник трости был отлит из серебра и имел форму черепа, челюсть которого застыла в вечной усмешке.

– Это тебе больше подойдет, – все с той же улыбкой Лин подала Фину трость. – Не смотри так! Это подарок от Главной. Она была рада услышать, что ты не канул в небытие.

Фин кое-как поднялся на ноги и осторожно принял из рук помощницы госпожи подарок, с таким видом будто трость – бомба, а детонатор остался у Главной.

– Да, это не исправит, что натворила ведьма, и не вернет тебе привычное состояние, – посетовала Лин. – Но... Это все, чем мы можем тебе помочь.

Фин кивнул, поднося трость к глазам, чтобы внимательнее рассмотреть набалдашник.

– А у Главной есть чувство юмора, – усмехнулся он. – Теперь мой нос как у этого черепа, ухмыляющегося мне. Госпожа умеет одновременно и посмеяться и посочувствовать чужой проблеме.

– Ты обиделся? – удивилась Лин. – Мне казалось, ты оценишь.

– Я оценил, – выпалил Фин и махнул рукой. – Большое спасибо! А где же сама госпожа?

Помощница смерти неловко потопталась у двери.

– Что случилось? – догадываясь, что Лин что-то скрывает, Фин испытующе уставился на гостью. – Может, расскажешь?

– Главная ушла в то место, откуда мы чудом вернулись. Она пошла забрать душу ведьмы. Рин и Кин отправились вместе с ней.

Долгие секунды Фин осмысливал, что произошло, пока он блуждал по обрывкам памяти, лежа в палате в одном из отсеков Лаборатории.

– А если Богиня еще не прикончила ведьму? Тогда Рин и Кин снова окажутся в опасности, – убитым тоном сказал он. – А я-то думал, почему никто из них до сих пор не пришел навестить меня, а, оказывается, их на подвиги потянуло.

Лин сочувственно посмотрела на Фина, уже без былого интереса рассматривавшего трость.

– Есть еще кое-что, что Главная просила передать.

– Еще один подарок, тонко намекающий?

– Нет-нет, – грустно пролепетала Лин, и Фин, подняв глаза, пристально посмотрел на секретаря, но она быстро отвела взгляд. – Госпожа хотела бы поговорить с тобой о важном. Она просила подготовить ответ только на один вопрос: в какой отдел ты желаешь перейти? Госпожа уверена, что ты больше не сможешь быть проводником.

8

Алина долго смотрела в серые, как утренняя дымка, глаза инквизитора. На ее руках блестела засохшая кровь, от которой вряд ли удастся отмыться даже спустя века.

На увядшей полянке лежало два тела. Оба не двигались и уж тем более не дышали. Алина тупо смотрела на них и едва осознавала, что предала лучшую подругу и хорошего доброго старосту селения только ради собственной выгоды.

– Ты свободна, смертная, – как сквозь толщу воды раздался голос командира отряда. – Благодаря тебе это место очистилось от зла.

Подняв глаза, Алина снова уставилась на инквизитора. Высокий статный – она обращала внимание на любую деталь и вбирала его образ, чтобы даже спустя годы не забыть, как выглядел тот, кто приказал убить – черные патлатые волосы завитками лежали на плечах, серые глаза смотрели недоверчиво с прищуром, выискивая подвох, нос с горбинкой и полные обветренные губы. Убийца ведьм и всех, кто ему не угоден, выглядел обманчиво. За привлекательной внешностью скрывалась отвратительная душа.

– Свободна? – удивленно пролепетала Алина, сжимая липкие руки в кулаки. – Правда?

– Да, – кивнул он и распорядился, чтобы отряд собрал хворост для нового костра. – Или хочешь поучаствовать в сжигании?

Бросив быстрый взгляд на трупы, Алина мотнула головой и поплелась к избе.

– Ты куда? – окликнул ее инквизитор.

– Там мои вещи.

– Оттуда нельзя ничего выносить! Каждая вещь из ведьминского жилища становится проклятой, когда ведьма погибает, – предупредил он.

– Но... а руки вымыть да платье сменить можно?

Инквизитор махнул рукой.

Алина на ватных ногах взобралась на крыльцо и вошла в избу, оставшуюся без двери. Огонь в печи уютно потрескивал, встречая одну из хозяек.

Она подошла к сундуку Елены. Он стоял под лестницей на чердак. Алина откинула крышку и выбрала среди красивых нарядов мертвой подруги теплое платье и алый балахон. И прежде, чем переодеться, запустила руки в кадушку с дождевой водой и смыла засохшую кровь.

Слезы как-то сами накатили, когда ворох мыслей улегся. Она убила... Убила!

Чуть позже с чердака через маленькое окошко Алина наблюдала за яростными языками пламени, вгрызающимися в бездыханные тела. А когда костер догорел и убитые развеялись пеплом по ветру, отряд инквизиторов вернулся на ночлежку в селение, а Алина поняла, что ночью у нее есть шанс сбежать.

Она исчезла, будто ее никогда и не было. Алина умело пряталась среди обычных людей, не привлекая внимание охотников. Ну, а если таковые встречались на ее пути, она уже без угрызений совести называла имена и отдавала на растерзание ни в чем неповинных девушек. Предавать и убивать сложно только в первый раз, а дальше это делается по щелчку, как само собой разумеющееся.

Годы скитаний Алина училась и заслуживала уважение других странствующих ведьм. Руническая магия познавалась в страданиях и муках, но в конце концов подчинилась воле Алины.

Обретя мастерство в мощных ритуалах, Алина нашла дряхлого старика, который нуждался в сверхъестественной помощи. Простые лекари были бессильны, а родственники желали всеми силами спасти старца. Для ведьмы он – всего лишь эксперимент, проба умений.

В полумраке хижины Алина запихивала склянки в потрепанный саквояж. С минуты на минуту за ней придут. Она носилась по комнатке и, срывая приличные пучки с веников сушеных трав и упаковывая их в бумагу, бросала к склянкам.

В дверь вежливо постучали.

Алина защелкнула набитый саквояж и, накинув алый балахон, вышла на крыльцо. Там ее ждал внук пациента. Ведьма присмотрелась к нему и на долю секунды потеряла дар речи – однажды она видела это бледное лицо! Острый подбородок, полные потрескавшиеся на холоде губы, нос с горбинкой и точно такой же, ничуть не изменившийся недоверчивый взгляд серых глаз.

– Не слишком ли вы молоды для ведьмы? – вместо приветствия поинтересовался он, разглядывая Алину с головы до ног.

Она оторопело таращилась на него. Память о том далеком дне больно стегнула розгами по сердцу, когда Алина, ведомая чужим приказом, предала и убила.

– Ау! – окликнули ее.

Ведьма сморгнула и образы из прошлого утонули в мыслях.

– Моя внешность обманчива. Я опытнее, чем кажусь, – вымучено улыбнулась она. – Возраст ведьмы – всего лишь цифры.

Внук потоптался на крыльце, раздумывая, вести ли Алину к деду или нет. Накануне к ведьме приходила дочь старца и уж она-то вела себя благосклоннее нежели юноша.

– Веди, – велела Алина. – Не сомневайся во мне. Я сделаю все, что в моих силах. Твой дед проживет достаточно долго, если сам не откажется от моей помощи.

Старый покосившийся дом стоял на окраине, сразу за лесом, где жила ведьма. Алина семенила следом за провожатым сквозь холодный дождь ноября. Она не думала об обещанном вознаграждении, которое вчера предлагала дочь умирающего. Все ее мысли занимал образ, впечатавшийся в память на сотни лет. Неужели этот юноша – потомок того инквизитора?

– Мы уже заждались вас, – с улыбкой приветствовала женщина в простом платье, поверх которого был повязан грязный передник. – Проходите! Проходите! Не стойте на крыльце в такую погоду – простуду подхватите!

Алина кивнула в знак ответного приветствия и вошла в переднюю. Женщина без лишних слов отвела ее в комнату и указала на ширму, за которой лежал и стенал тяжело больной.

– Вам что-нибудь нужно? – поинтересовалась дочь пациента.

– Да, – кивнула ведьма и, расстегнув балахон, бросила взгляд на женщину, – нужно, чтобы вы ушли и не мешали.

Когда Алина вошла за ширму, остальной мир перестал существовать. Она окунулась в знакомое русло, занимаясь привычной подготовкой к ритуалу. Все необходимое для него лежало в саквояже, а пожилой пациент на ватной подстилке.

Алина коснулась дряхлого запястья и нащупала слабый пульс.

– Быстро угасает, – заключила она.

Старик открыл глаза и уставился на ведьму. Морщинки на его лице натянулись, пока он сдерживал рвущиеся наружу стенания.

– Ты... ты кто? – глухо спросил он.

– Я пришла спасти вас. Я могу сделать так, что вы снова обретете силы и продолжите жить. Я заставлю смерть отступить и вы спокойно вздохнете. Благодаря мне вы насладитесь еще одной молодостью, – коротко рассмеявшись, ответила Алина. – Желаете быть снова молодым и красивым?

Старец вперил в нее взгляд туманных серых глаз.

– Я знаю, кто ты, – наконец бесцветным голосом сказал он. – Мне знакомо твое лицо.

Алина быстро убрала руки от запястья старика, но пациент успел поймать ее ладонь. Его хватка не была такой цепкой как в былые времена, однако Алина будто опять оказалась в тисках. Узловатые пальцы старика сомкнулись на ее руке и утянули в то прошлое, от которого она старательно бежала больше пятидесяти лет.

– Ты ничуть не изменилась, – отметил он. – Значит, в тот день ты обманула меня и мой отряд. Ты была той ведьмой, которую надо было убить.

– Не совсем, – притворной улыбкой одарила его Алина. – Моя подруга была страшнее меня. Вы поступили правильно, что дали шанс убить ее, иначе она укокошила бы половину того села. Посудите сами, если бы вы убили меня, сегодня никто не пришел бы вас спасать. Все оказались только в выигрыше.

Глаза старика сузились.

– И как же ты спасешь меня? Дашь зелье или пучок травы пожевать?

Ведьма покачала головой.

– Один ритуал – и ваша молодость снова с вами. Как видите, на мне проверено, что все работает – я по-прежнему молода и красива.

Старик пожевал сухие губы.

– Твоя подруга была в несколько раз красивее.

– Ну-у, – с толикой обиды протянула Алина, – это уже на вкус и цвет.

– А что нужно для ритуала?

– Ваше согласие.

Старец разжал пальцы и отпустил руку ведьмы. Он отвел взгляд в сторону и уставился в неведомую точку, находя в ней утешение, пока внутри клокочет боль.

– Ничего не будет, – тихо проронил он.

Алина удивленно моргнула.

– Почему? Почему вы не хотите продлить жизнь?

– Я достаточно пожил. Мне хватит. У меня нет желания продолжать... Я жду смерти. Она вот-вот придет ко мне.

– Я могу спугнуть ее, если вы согласитесь на ритуал.

В глазах старика заблестели слезы.

– Ничего не будет, – повторил он. – Уходи.

Алина поднялась на ноги и, защелкнув саквояж, в последний раз взглянула на больного.

– Думаете, что в смерти обретете покой? Вот уж нет! Вы – убийца, а для таких иной мир – сущее наказание.

И она ушла из-за ширмы, оставив старика стенать в предсмертных муках. Алина шла к двери, не обращая внимания ни на дочь пациента, ни на его внука, которые задавали вопросы ей вслед. Она снова бежала, но теперь от обиды, что ее умения отвергли.

9

Богиня запустила бумеранг. Он описал дугу и распылил десяток копий ведьмы.

Заброшенный склад наполнился истерическим смехом противницы.

– Слухи о некоторых слишком раздуты!

– Я никогда не нападаю первой, только защищаюсь, – парировала Богиня.

– Лучше бы ты никогда не влезала в это дело, – ухмыльнулась ведьма. – Ты все равно ничего не можешь мне сделать, потому что я просто живой человек.

– Да нет, ты уже не просто человек, дорогая! Ты – ведьма, впитавшая в себя могущество нескольких жнецов. Их сила насыщает тебя, дарит чувство непобедимости, но это временный эффект. В конце концов твое тело не выдержит и лопнет, как воздушный шар, – предупредила Богиня. – Ты замахнулась достичь бессмертия, но, увы, не была рождена для него.

Пустые глазницы в лисьем черепе вспыхнули ярким синим светом. Ведьма вновь взмахнула руками и ряды ее армии клонов пополнились.

Богиня отступила к запертой двери комнаты, из которой ранее освободила Кина. Она прислонилась к ветхому дереву и спиной ощутила легкую вибрацию, исходящую от него, будто где-то в глубине старых досок сработал механизм подъемника. Секундой позже сухое дерево затрещало и разломилось напополам, открывая створки Лифта. В светлой кабине стояли Главная, Рин и Кин. Последний выглядел весьма устрашающе: на его поясе висели ножны из черной кожи, внутри которых покоился серебряный клинок.

– Зачем пришли? – будничным тоном поинтересовалась Богиня, будто они отвлекли ее от замеса теста для кексов, а не от важного поединка. – Я же велела бежать и не возвращаться.

Она в очередной раз запустила бумеранг в толпу ведьминских копий.

– Ты все не так поняла, милая, – улыбнулась ей Главная. Она первой вышла из волшебного подъемника в коридор заброшенного склада и осмотрелась. – Я не собираюсь мешать: разборки с живыми не входят в мои обязанности. Я работаю только с мертвыми.

Богиня невесело усмехнулась:

– Значит, пришла понаблюдать?

Главная кивнула и ее улыбка стала еще шире:

– Я буду болеть за тебя.

Богиня окинула быстрым взглядом Кина и Рин.

– Ну, да, вы же бессильны перед ней.

Главная протянула руку в черной кожаной перчатке и коснулась плеча высшей сущности.

– Человек – прекрасное творение, пока его корни не начинают подгнивать. Природа создает их такими, а жизнь ставит отметины, которые или заживают или же вредят. Чтобы одно прекрасное, но гниющее внутри создание не губило остальных, его придется срубить, убрать, стереть. Все Мироздание только выиграет от этого. Я же вмешиваюсь только под конец – таковы правила.

Бумеранг снова вернулся в руки Богини.

– Я знала, что этим все закончится, – признала она и двинулась в наступление, раскидывая в стороны многочисленные копии ведьмы. Алина все окружала себя новыми слоями клонов, чтобы усложнить путь противнице.

Когда волшебные створки захлопнулись и Лифт исчез, жнецы отошли в дальний угол, пытаясь не мешать Богине, потому что только она властна над живыми, она распоряжается их судьбами, а значит только она и может победить человека, превратившегося в монстра.

Алина завидела движение сгустков тьмы позади армии клонов и Богини, прорывающейся к ней. Она видела их лица. Один из них побывал в ее ловушке. Алина не трогала его, заставляя томится в ожидании, тайно надеясь, что он вспомнит ее, но, кажется, после смерти из памяти стираются любые воспоминания, какими бы счастливыми, или горькими они ни были.

Неожиданно ведьма заметила другое знакомое лицо. Она ничуть не изменилась, хотя прошли столетия с того памятного дня, когда Алина вонзила клинок в подругу. Там, в углу стояла Елена и смотрела тем же бесстрастным взглядом, будто ведьма была для нее пустым местом.

Алина коротко рассмеялась и, выпустив на волю еще с десяток клонов, оттеснила Богиню, чтобы уйти к дальнему углу и поближе познакомиться с новой Еленой, которая ничего не помнит, как тот, кто был инквизитором в прошлой жизни. С ним-то ведьма не успела так тесно пообщаться как с тем, другим, что жил в прошлом как староста селения и погиб по чистой случайности. Ах, нет, не совсем по случайности – ним тоже пожертвовали.

– Ни шагу! – громогласно сказала Главная, заметив движение ведьмы в их сторону. – Стой, где стоишь!

Алина снова рассмеялась, довольная тем, что на нее обратили внимание и у жнецов проявились эмоции.

– Боитесь меня? – притворно изумилась она. – Я всего лишь ведьма, а вы – могущественные существа, камушки на чаше весов Вселенной, разве нет?

Алина вынула из складок балахона кинжал, украшенный капельками рубинов, а на его лезвии сияли руны, и бросила его к ногам Рин.

– Желаешь отомстить? – предложила ей ведьма. – За прошлое, где я убила тебя собственными руками, и за настоящее, где я калечила и убивала твоих друзей.

Рин задумчиво посмотрела на кинжал, валяющийся под ногами. На его лезвии черными разводами засохла чернильная кровь – кровь жнецов.

– Глупо мстить за прошлое, которого не помнишь, – покачала головой жница. – А вот за настоящее, в котором ты покалечила моего... друга, я с удовольствием врезала бы тебе!

Видя решимость в глазах Рин, стражник пнул кинжал и оружие откатилось обратно к ведьме.

– Не опускайся до ее уровня, Рин, – предостерег он.

Ведьма залилась таким звонким смехом, что даже битва позади нее на краткий миг замерла.

– И это говорит убийца! Убийца, который приказал убить двоих...

– Хватит! – велела Главная, выступив вперед. – Еще не конец и я не хотела вмешиваться, но ты вынуждаешь меня, смертная!

Одним быстрым едва уловимым движением госпожа приблизилась к Алине и коснулась ее маски из лисьего черепа.

На секунду время остановилось.

Ведьма вздрогнула, когда на ее лице ожила морда мертвой лисы и, сонно зевнув, с хищным оскалом глухо осыпалась костяными черепками на пол.

Часть чар развеялась.

Алина схватилась за лицо, ощупывая, что осталось от заколдованной маски, с помощью которой она смотрела сквозь завесу реальности и видела потустороннее.

– Так-то лучше, – вздохнула Главная, наблюдая за Алиной, потерявшей волшебное зрение.

Взгляд ведьмы стал рассеянным. Она смотрела сквозь госпожу в угол, где стояли Рин и Кин, но больше не замечала их. Они перестали существовать для нее.

– И как я раньше не догадался! – подал голос Кин. – Она изготовила маску из мертвого животного, чтобы заглядывать в наш мир.

– Нет! НЕ-Е-Е-ЕТ! – убито закричала Алина, упав на колени. Она торопливо собирала черепки костяной маски, но при одном прикосновении они рассыпались в прах.

Богиня запустила бумеранг и последний десяток ведьминских копий растворился.

Стены заброшенного склада дрогнули. Горящие факелы едва не затухли от дуновения рассеивающихся чар. Последнее колдовство стерлось с алого балахона ведьмы, пока она отчаянно сгребала прах, оставшийся после лисьего черепа.

Дверь комнаты, в которой сидел Захаров, отворилась. В коридор вышел сообщник ведьмы. Когда о нем почти все забыли, он напомнил о себе.

– Алина, что произошло? – как ни в чем не бывало спросил Артур, садясь на корточки перед старой знакомой. – Твои магические символы все погасли и...

– Ритуала не будет, – перебила его Алина. – Я пообещала, что верну тебе молодость, но... теперь не смогу этого сделать.

Богиня прошла мимо них и встала рядом с жнецами.

– Раз ты вмешалась, может доделаешь дело до конца? – предложила она Главной. – Я разрешаю забрать душу ведьмы. По меркам времени она давно покойница. Ты ничего не нарушишь, если позовешь ее за собой.

В пустых глазах Главной с новой силой вспыхнули зеленоватые огоньки.

– В самом деле? Даже не накажешь их по заслугам? Просто отпустишь?

Богиня спрятала бумеранг и непринужденно взбила пышную шевелюру освободившимися руками, словно только что вышла из салона красоты, а не с поля боя.

– Я разрешаю, – повторила она и грациозно ушла к выходу.

Рин и Кин обменялись взглядами.

– Госпожа, но так нельзя... – начала было жница.

– Знаю, – ответила Главная тоном, не терпящим возражений, и, подойдя ближе к несчастным смертным, положила руки им на плечи. Артур и Алина вздрогнули, ощутив ледяное прикосновение смерти. Их тела накрыла темная волна безысходности, неизбежное настигло их и поглотило.

Ветерок проскочил по коридору и задул все свечи. Реальность наполнилась серостью и потусторонним холодком, углы смазались.

Алина осмотрелась. Она сидела на коленях перед собственным телом. Рядом лежал труп Захарова, возле которого стоял Артур.

– Добро пожаловать в загробный мир! – поприветствовала их Главная. – Ты, ведьма, наверное очень довольна, потому что всегда мечтала видеть чуть больше остальных смертных.

– Вы убили нас? – встрепенулся Артур, не веря глазам. Перед ним стояло трое неизвестных в черных одеждах. – Вы убили нас!

– Вот уж нет! – прикрикнул на него Кин. – Хотя я мечтал тебя прикончить, пока твоя подруга держала меня в ловушке!

Рин с отвращением смотрела на души.

– Можете не изображать из себя святых.

Главная взяла Алину и Артура за руки. Девушка и старик не особо сопротивлялись ее прикосновению, но и согласия не давали.

– Вам не улизнуть от меня, – улыбнулась госпожа и повела их к вернувшемуся Лифту.

* * *

Фин смотрел на новую одежду. Она лежала аккуратно сложенная на прикроватной тумбе. Черная толстовка и черные джинсы взамен привычного делового костюма с галстуком не внушали доверия. Фин сомневался, что будучи одетым в другую одежду сможет оставаться таким же полезным, каким был до этого.

Возле тумбочки стояла трость. Ее набалдашник в виде черепа с усмешкой смотрел на растерянного жнеца.

Фин опустил глаза и нашел на полу черные кеды с белой подошвой – в таких удобно гоняться за блуждающей душой. Только ему не быть больше проводником. Скоро Главная заговорит об этом, издаст указ и официально отстранит Фина от дела, которым он занимался на протяжении ста лет.

Стеклянная дверь палаты бесшумно открылась.

– К тебе можно? – с порога спросила Рин. Она выглядела понуро, но пыталась приободриться, глядя на целого и почти невредимого друга.

– Конечно, – разрешил Фин, натянув привычную улыбку, за которой так удобно прятать все тревоги и печали. – Я уж думал, ты не придешь ко мне.

Он поставил подушку за спину и подтянул колени к себе, приглашая Рин сесть на освободившееся место.

– А это что такое? – с любопытством спросила она, указывая на трость и комплект новой одежды.

– Это выдали на время больничного, – пожал плечами Фин, не придавая большого значения словам. – Лабораторию можно покинуть, а я никак не соберусь.

– Больничный? – переспросила Рин. – Надолго?

Фин пожал плечами и отвел взгляд.

– Как вылазка в команде с Главной? Все прошло гладко? – поинтересовался он, чтобы отвлечь Рин от созерцания злосчастной трости. – Кин не торопится похвастаться успехами, значит...

– Он сейчас занят, – отмахнулась напарница. – Кин стережет души ведьмы и ее сообщника в допросной. Главная велела круглосуточно не спускать с них глаз.

По лицу Рин пробежала волна беспокойства, какая-то мысль не отпускала и доставляла массу неудобств.

– Что тебя тревожит? – спросил Фин, украдкой наблюдая за ней. – Может, расскажешь?

Рин поерзала на краешке кровати и, сцепив руки на коленях, уставилась на свои ладони.

– Жнецы служат Смерти. Мы работаем только с мертвыми, но... Главная нарушила наше первое правило. Она каким-то образом призвала души еще живых людей, – с крайним удивлением выпалила Рин. – Конечно, перед этим Главная получила разрешение Богини, но я до сих пор думаю, что госпожа поступила неправильно. Все-таки Богиня должна была сама расправиться с живыми людьми.

Фин выбрался из кокона белоснежного одеяла и пересел ближе к напарнице. Он ободряюще улыбнулся и накрыл ее сцепленные руки ладонью.

– На такое способна только Главная, – заверил он. – Сама знаешь, она спасла Мироздание от угрозы. В нарушении правил нет ничего зазорного, тем более Богиня разрешила вмешаться.

– Есть еще кое-что, – почти шепотом сообщила жница. – Ведьма говорила со мной так, будто давно знает меня. Она даже упомянула, что убила меня в прошлом, то есть в моей прошлой жизни. Интересно, чем я насолила ведьме?

– Хочешь поговорить о том, чего мы не помним, становясь жнецами? – вымучено улыбнулся Фин. – Может, не стоит копаться в забытом? Вдруг окажется, что мы были худшими людьми на планете.

Рин недовольно зыркнула на друга.

– Несколько недель назад, когда мы работали над делами грешников и искали среди них достойную душу, ты сам обмолвился, что в тайне жаждешь знать забытое. Даже библиотеку собирался перелопатить.

– По-моему, я выражался чуть по-другому, – не согласился проводник. – Ладно, ладно, – уступил он, увидев выражение лица напарницы, – такой разговор был, но Главная отбирает воспоминания неспроста – без них нам легче.

– Понятно, – нахмурившись, протянула Рин, – теперь ты идешь на попятную.

– Знать прошлое вредно, – усмехнулся Фин, пытаясь придать беседе беззаботный тон, но серьезно настроенная напарница рушила все его усилия.

Он как никто другой из жнецов осознавал, почему Главная, превращая души в приспешников, забирает у них память – воспоминания мешали бы работать с усопшими, у которых человеческая жизнь совсем недавно оборвалась и их восприятие живого мира еще свежо. Память отравляла бы непростое бремя душ, ставших слугами Смерти, рождала бы черную зависть к тем, кто по-настоящему живет.

Госпожа все предусмотрела, поэтому в мире мертвых царит порядок.

– Так много сомнений – на тебя не похоже, Рин, – поддразнил ее напарник. – Зачем тебе столько ненужных мыслей? У нас есть начальница. Ей виднее, как поступить.

Вскинув брови, Рин подняла глаза и посмотрела на друга.

– Оправдываешь поступок Главной – вот это на тебя не похоже.

– Не оправдываю, – покачал головой он. – Всего лишь объясняю, чтобы ты перестала думать об этом. Ведьма ничего другого не заслужила, упиваясь болью жнецов. А прошлое... хм, наверное, оставь эту тему.

Рин тяжело вздохнула и наконец согласилась, что Главная и впрямь облегчила «жизнь» всем жнецам. Об утерянных воспоминаниях жница больше не заикнулась.

Стеклянная дверь снова бесшумно открылась.

– Не помешала? – на пороге возникла Тин. Ее темно-зеленые глаза рыскали по палате в поисках улик, что она все-таки пришла не вовремя.

Рин скинула ладонь Фина и скрестила руки на груди, приготовившись защищаться, если понадобится.

– Входи, – разрешил Фин, ничуть не смутившись в отличие от напарницы. – С какой новостью пожаловала?

Тин встала у двери, с отвращением вдыхая стерильный аромат палаты.

– Пришла предупредить, что через пару часов состоится собрание в вестибюле. Главная подготовила важную речь, но содержание пока держится в секрете, – низким голосом сообщила она. – Рин, а что ты тут делаешь?

Проводница встрепенулась при упоминании своего имени и в недоумении уставилась на Тин.

– А на что похоже? – вопросом на вопрос ответила та.

Фин не удержался от негромкого смешка.

Стражница пожала плечами и, вынув смартфон из кармана сюртука, сверилась с часами.

– Пока есть время до собрания, предлагаю пойти посмотреть на Стирание ведьмы. Главная распорядилась, чтобы с опасной душой долго не церемонились, и разрешила нам посмотреть, как проходит процедура.

10

Ни Фин, ни Рин, ни уж тем более молодая стражница Тин никогда прежде не видели, как проходит Стирание. Только избранные жнецы из маленького отдела были посвящены в таинство процесса. Другие же знали только поверхностно, что после Стирания обреченная душа навечно исчезает.

Тин вела проводников по лестницам, уходившим вглубь Центра Сопровождения. Постепенно белоснежные стены переходили в холодные тона серого, а ступеньки тонули в густых клубах тумана. Фин и Рин с осторожностью отнеслись к перемене атмосферы. Тин же не обратила внимание, каким промозглым стал воздух.

Когда лестницы, кутающиеся в туман, закончились, троицу встретила высокая арка из серого кирпича. Словно разинув огромную пасть, она выдыхала туман, который убегал далеко вниз, к подножиям лестниц.

– Столько лет работаю в Центре Сопровождения и ни разу сюда не забредал, – негромко проронил Фин, с интересом озираясь по сторонам. – Наверное, все дело в тумане – он нарочно скрывает отдел Стирания от других.

– Об этом отделе ходят разные слухи, – пожала плечами Тин, выискивая опознавательные знаки, что они пришли куда надо.

– Если бы Главная не разрешила нам пойти посмотреть на Стирание ведьмы, вряд ли бы мы отыскали сюда путь, – заключила Рин. – Может, не будем стоять, а пойдем дальше?

Фин поднял глаза к высокому потолку. На балках висели летучие мыши, будто застывшие исполинские капли смолы. Они дремали и размеренно покачивались как маятники в часах.

– А вот и стража от непрошенных гостей, – заметил Фин. – Хорошо, что у нас есть пригласительные.

Рин исподлобья посмотрела на друга.

– Какая мерзость! – взвизгнула Тин, проследив за взглядом жнеца, и вцепилась в его руку. – Мы же их не интересуем, правда?

Рин одарила Фина и стражницу хмурыми взглядами и первой прошла внутрь арки. Темный зев, наполненный туманом, проглотил ее миниатюрную фигуру и отрезал от друзей.

– Ш-ш-ш! – эхом прокатился звук по густому воздуху.

Рин замерла, прислушиваясь.

– Ш-ш-ш, – через мгновение повторилось.

КЛАЦ! КЛАЦ!

По каменному полу прокатилась едва ощутимая вибрация топота. Кто-то тяжеловесный и многоногий спешил к Рин сквозь туман.

– Невозможно! – громко выдохнула она и со всех ног побежала дальше. – Паучиха из Лабиринта не могла попасть сюда!

Гул топота остался далеко позади, когда Рин остановилась, чтобы перевести дух и прислушаться, не идут ли за ней друзья. И только она подумала о них, как услышала их голоса в тумане.

– Знаешь, зачем Главная позволяет нам имитировать человеческие чувства? – нарочито громко поинтересовалась Тин таким тоном, каким прежде никогда не пользовалась, чтобы вести «дружеские» беседы.

Рин насторожилась, всматриваясь в туман, но так и не увидела ни Тин, ни Фина. В серой густой завесе обитали только звуки.

– Конечно, знаю, – легко ответил Фин. – Мы пользуемся человеческими чувствами, чтобы жалеть об утраченном. Таким образом Главная наказывает, рождая в нас зависть к смертным, которые не играют в чувства, а просто живут ими. А к чему был этот вопрос?

Рин двинулась вперед, но голоса не отставали от нее.

– К тому, что я заметила, что Кин... как бы выразиться? О, точно! Он неравнодушен к Рин! – давясь от смеха, воскликнула Тин. – Все эти взгляды... Но твоя напарница – настоящий кремень! Ее выдержке можно позавидовать.

Рин сбавила шаг, прислушиваясь к разговору друзей. Все-таки речь о ней и ни Тин, ни Фин не стеснялись обсуждать подругу.

– Да, она – настоящая трудяжка! Рин – отличная напарница! – нарочито громко принялся расхваливать Фин. Его интонация голоса подсказывала Рин, что он совершенно не уверен в том, что говорит. – Думаю, на Кина ей вправду чихать, потому что Рин целиком и полностью ушла в работу. Было у них что-то там полвека назад, когда она работала в отделе безопасности...

– О-о, – довольно протянула Тин в предвкушении подробностей, – расскажи! Расскажи!

Рин пошла на голоса, устав слушать околесицу. Весь разговор друзей походил на одну большую сплетню, покрытую толстыми слоями придуманных слухов.

– Значит, дело было так... – начал было Фин, но осекся, вдруг передумав рассказывать.

– Покажитесь! – велела им Рин.

– Все из-за чувств, – не обращая внимания на голос проводницы, продолжала смеяться Тин, будто Фин изложил самую суть давнего случая. – Я так и знала!

– Хватит! – приказала Рин и ощутила, как на ее шее затянулся узел из тумана. Клубы серой влажной завесы опутали жницу с ног до головы. – Х-хватит! – взмолилась она, едва различая собственный голос.

* * *

– Все не привыкну к твоему новому образу, – сказала Тин, осторожно пробираясь сквозь туман.

Фин шел рядом и выглядел как один из программистов, вызвавшийся на прогулку в отдаленную часть Центра Сопровождения, куда раньше никого не приглашали поглазеть на процедуру Стирания. Толстовка и джинсы были велики и свободно болтались на Фине. Впрочем, в техническом отделе в таком виде ходили все, даже их глава. Фину же было в новинку разгуливать по этажам Центра Сопровождения не в деловом костюме. Все пялились на него, будто видели впервые как стажера, заступившего только вчера на службу. К тому же лицо Фина привлекало еще больше внимания нежели одежда, а особенно та часть, где вместо носа зияла дыра.

– Неужели Рин ушла так далеко? – удивился он, озираясь по сторонам. Сразу за серой аркой Фина и Тин плотным кольцом обступил густой туман, не давая сделать ни шага. – Мы отстали от нее всего – ничего, а умудрились потеряться.

Стражница прислушалась к гулу, исходящему от клубов влажной дымки.

– Мне кажется, или я что-то слышу? – сказала она, остановившись.

Фин тоже прислушался.

– Она – моя, – едва различимо говорил женский голос. – Я снова принесу ее в жертву, чтобы выжить как тогда, века назад.

– Тин, ты это слышала? – осведомился Фин.

Тин покачала головой, прислушиваясь, но улавливала только далекий гул.

– Ах, она так красива, – тихо протянул другой, мужской голос. – Право же, мне даже жаль убивать ее. Может, пощадить? И она сослужит мне...

– Она опасна как и прежде! – перебил женский голос. – Тогда была ведьмой, а сейчас – приспешница смерти! Ее нужно убить! Убить!

Фин ринулся на голоса, прихрамывая и стуча тростью. Тин звала его вернуться, но он ее не слушал, обращая слух к диалогу, повисшему среди сгустков тумана.

– Что ты творишь? – вскинулась стражница, нагнав Фина.

– Рин в беде, – сообщил он, осматривая плотное туманное кольцо. – Голоса решают, убить ее или пощадить.

– Какие голоса? – искренне не понимала Тин. – Я ничего не слышу.

Фин заметно расслабился.

– Понятно! – невесело усмехнулся он. – Отдел Стирания как розга бьет больно и точно по цели. Дымка страха скрывает отдел от других, а раз мы умеем подрожать человеческим чувствам...

– А-а, страх нам не чужд и отдел Стирания нами тоже подпитывается, – догадалась Тин.

– Теперь секрет разгадан, почему сюда нет указателей и не устраивается ни одной экскурсии, – с осознанием всей проблемы произнес Фин. – Это усложняет поиски Рин в несколько раз. Она могла застрять в любом из своих страхов.

– А у нее есть страхи? – поразилась такой мысли Тин.

– Думаю, да.

Они брели дальше сквозь туман, прислушиваясь каждый к своему: Фин по-прежнему слушал мужчину и женщину и их переменчивые решения по поводу судьбы Рин, а стражница не слышала ничего, кроме далекого гула воды, будто где-то вынули затычку из гигантского водостока и образовавшаяся воронка издавала громкое ворчание.

– Смотри, Фин, впереди кто-то есть, – заметила Тин и указала рукой на темную фигуру, проступающую сквозь дымку.

Еще мгновение – и к ним в кольцо вышла крупная черная птица, похожая на ворону с большими круглыми бусинами вместо глаз. Гигантская пернатая тряхнула крыльями и Фин увидел, как между плотным слоем перьев мелькнула мертвенно-бледная плоть.

– Это жнец, – облегченно выдохнул проводник. – Я уж и забыл, что в этом отделе у них принято носить костюмы ворон.

– Что за ерунда? – нахмурила брови Тин. – Ходил слух, что жнецы здесь – палачи. Они не могут так выглядеть.

– Но... это как раз один из них, – виновато улыбнулся Фин палачу, чье спокойствие они только что нарушили. – Скажите, уважаемый, а вы случайно не видели здесь нашу подругу? Она такая... невысокая...

Палач склонил голову набок точно настоящая птица, а затем из-под черных перьев появились руки в черных кожаных перчатках и распахнули птичью накидку. Как оказалось, под верхним слоем одежды жнец был одет в черный удобный комбинезон, а еще там, под накидкой помещались души приговоренных к Стиранию, у всех на шеях висела одинаковая удавка из туманного узла. Среди осужденных Фин нашел напарницу с петлей, затянутой на шее.

– Вы не могли бы ее отпустить? Дело в том, что она – жнец, работающий в отделе сопровождения. Она попала к вам случайно, – мягким тоном объяснял проводник, будто перед ним стояла душа капризного пятилетки, вздумавшего поиграть в куклы с пойманной жницей.

Палач склонил птичью голову на другой бок, а затем после недолгого раздумья поманил Фина подойти ближе. Проводник спокойно выполнил просьбу палача и встал перед лицом его жертв.

– Если ты – тот, кто нужен, то сможешь снять удавку и мои чары рассеются, – едва различимо прошептал голос из-под птичьей маски.

– А если нет? – на всякий случай уточнил Фин, разглядывая умиротворенное лицо напарницы. Она выглядела так, будто уснула вечным сном.

Палач заметно вздрогнул и ощетинился.

– Глупый вопрос, – шепнул он. – Тогда твоя подруга сотрется.

С позволения исполинской птицы Фин подошел еще ближе и протянул руки к туманной петле, сдавливающей шею Рин, но это было не так-то просто коснуться удавки, сотканной из призрачного страха.

– Знать бы, Рин, чего ты так боишься, что попалась на крючок палача?

Тин встала рядом с проводником.

– Я могу помочь?

– Если ты – та, кто нужен, то сможешь снять удавку и мои чары рассеются, – шепотом повторил палач заученную речь.

– Что-то мне перехотелось видеть процедуру Стирания собственными глазами, – пробормотал себе под нос Фин. – Ну, же, Рин! Сопротивляйся своим страхам! Рин, ты меня слышишь? И зачем только Главная разрешила нам посмотреть на Стирание ведьмы?! Мало что ли было проблем из-за той садистки?!

Он встряхнул Рин за плечи, но она не открыла глаз, а удавка на ее шее затянулась еще туже.

11

Пахло сдобой.

В печке уютно потрескивали поленья.

Рин оглянулась и обнаружила, что стоит посреди незнакомой не то избушки, не то хижины. За круглым столом сидят трое женщин. Точнее двое из них выглядят на десяток лет старше третьей. Последняя совсем девчонка.

Рин прокашлялась и хотела было узнать, где оказалась, но не смогла издать ни звука, будто у нее отобрали голос или она разучилась им пользоваться.

Зато трое говорили, пока делили только что испеченный хлеб.

– Могла бы и похвалить за старания, Елена! – обиженно надула губы девчонка, откинув с плеча темную косу. – Защитные руны мне легко даются, я быстро выучила твой урок.

Женщина в черном рабочем платье, по плечам и спине которой струились светло-пшеничные волосы, скривила недовольную гримасу, не желая признавать успехи младшенькой. Она выглядела враждебно и до боли знакомо. Рин смотрела на нее словно на своего двойника.

Третьей же была ведьма, которая выглядела человечнее и милее, чем видела Рин при последней их встрече.

– Защитные руны – только начало магии, – нравоучительно заметила Алина. – Не гонись, Люша, за знаниями. Все придет со временем.

– А пока, Люша, отрежь мне хлеба, – велела Елена.

Девчонка пододвинула к наставнице нож, чтобы та сама отрезала кусок. Елена вспыхнула от столь не почтительного поведения младшенькой и, скрипнув зубами, ухватилась за рукоятку ножа. Она быстро замахнулась и с силой вогнала лезвие в столешницу, пригвоздив к ней тоненькую ладонь Люшы.

Брызги крови оросили отрезанный ломоть ароматного хлеба.

Рин отпрянула от стола, в немом ужасе таращась на опасного двойника.

Люша захлебывалась рыданиями, поскуливая от боли. Алина одновременно пыталась успокоить обеих девушек и выдернуть нож из столешницы, чтобы высвободить раненную ученицу.

– Что же ты не выучила урок по исцелению? – ехидно спросила Елена, откусывая от хлебной горбушки. – Если бы внимательнее читала, то запомнила, что есть руны, залечивающие раны.

– Прекрати! – приказала Алина. – Хватит издеваться над Люшой! Она еще учится, нельзя так с ней!

Пододвинув к себе блюдце с чаем, Елена облокотилась.

– Когда я была ученицей, мой наставник бросал меня в чан с гадюками, чтобы я выучила урок по защитным и исцеляющим рунам.

Алина наконец выдернула нож из столешницы и, начертив на ладони Люшы ее же кровью сложную руну, исцелила рану.

– Ты слишком жестока, – пожурила Алина. – Видимо, из чана с гадюками ты выбралась без сердца.

Елена пожала плечами, не став опровергать предположение подруги.

Рин метнулась к двери, не в силах больше смотреть на безжалостного двойника. Она выглянула наружу и наткнулась на сцену убийства.

Отряд мужчин в серых одеждах держал троих пленников. Рин осторожно приблизилась.

– Если вам не терпится убить, можете начать с меня, – сказал двойник Фина. Рин сочувственно смотрела на него, сознавая, что он угодил в беду по чистой случайности.

– Тебе не нравится? – поинтересовалась Алина, встав с коленей. Она вышла из картины прошлого и подошла к Рин. – Это наши общие воспоминания, если ты еще не поняла, Елена.

Жница сделала пару шагов назад.

– Как я оказалась в воспоминаниях, которых не помню?

Ведьма пожала плечами, без интереса наблюдая за сценой убийства старосты селения и опасной подруги.

– Смерть заточила меня в круговороте событий. Наверное, в них я и растворюсь, – посетовала на свою участь Алина. – Но я ни о чем не жалею, понятно? Если бы мне выпал шанс прожить еще одну жизнь, я прожила бы точно так же.

Рин ослабила узел галстука. Шея неприятно саднила.

– Мне здесь не место.

– Не сказала бы! Тут твои нынешние знакомые, – она указала на убитого старосту селения и командира инквизиторов. – Эх, надо было выбрать убийцу и мучить его, калечить и наслаждаться его болью.

Рин еще раз взглянула на двойников Фина и Кина.

– Как мне отсюда выбраться? Я хочу вернуться в настоящее, где они – мои друзья, а не враги!

Алина убрала выбившийся локон за ухо и одарила жницу широкой ухмылкой.

– Скорее всего... никак. Меня приговорили к исчезновению. Ты попала в мою лодку, так что, готовься – будем тонуть вместе! Время не на твоей стороне, Елена.

Ведьминская избушка на заднем фоне зарябила словно гладь воды, когда в нее бросают камень. Ветхие стены со старческим скрипом обвалились. Полянка и лес, которые простирались вокруг, теряли очертания и увядали.

Рин оглянулась через плечо. Инквизиторы не замечали, как тает пространство вокруг. Они по-прежнему собирали хворост для большого костра, готовясь сжечь убитых. Жница ринулась к бездыханным телам и упала рядом с ними на колени. Было странно видеть себя и Фина из прошлой жизни, но Рин собралась с духом и коснулась мертвого мужчины, надеясь, что ее задумка удастся – действовала она наугад.

– Фин! Фин, ты меня слышишь? – позвала она друга. – Помоги мне выбраться!

Мгновение ничего не происходило.

– За тобой никто не придет, – с притворным сочувствием протянула Алина. – И сбудется мое заветное желание – навсегда покончить с тобой и в прошлом, и в настоящем, и в будущем.

Рин продолжала тормошить мертвеца.

Стирание медленно подбиралось к поляне. Несколько инквизиторов рассыпались в пыль, пока подготавливали кострище.

– Ну же, Елена! – Алина положила руки на плечи Рин. – Не суетись! Позволь себе уйти, исчезнуть навсегда. Ты была ужасным человеком! И вряд ли следующая твоя жизнь будет удачной.

Жница стряхнула с плеч призрачные руки души и, склонившись к трупу, прокричала ему в самое ухо:

– Фин! Помоги, Фин!

– Наконец-то! – облегченно вздохнул он, распахнув глаза. Сизые губы мертвеца растянулись в знакомой улыбке. – Жуткие помехи на проводе – к тебе сложно пробиться, Рин.

Он протянул руки к напарнице.

– Я упустила время поквитаться с злобным инквизитором, отдавшим приказ убить, но... сейчас я ни за что не отпущу тебя, Елена!

Алина обхватила жницу за шею и поволокла прочь от ожившего мертвеца.

– Я выиграла, Елена, а ты проиграла эту битву. Твои друзья не спасут тебя, потому что...

Ведьма не успела договорить – Стирание настигло ее раньше, чем она рассчитывала. Хватка Алины ослабла. Рин выскользнула из рук ведьмы и быстро поползла по вязкой земле обратно к ожившему мертвецу, а душа ведьмы не спеша тлела, разлагаясь на частицы.

– Ладно, твоя взяла, Елена. Кажется, время больше не на моей стороне, – хмыкнув, напоследок признала поражение Алина и окончательно рассыпалась на крупицы.

Стирание как голодная змея поползло в сторону Рин, протягивая к ней руки бездны, но жница успела упасть в объятия ожившего трупа и провалиться в реальность, где Стирание ее уже не нагонит.

Рин резко распахнула глаза. На ее шее болталась туманная удавка.

– Сработало! – обрадовалась Тин, стирая со лба не существующую испарину.

– Да, это чудо, – согласился Фин, все еще не веря, что ему удалось достучаться до заколдованной Рин и в последнюю секунду вырвать ее из лап Стирания.

Чары палача развеялись и петля лопнула. Рин завалилась вперед и друзья поймали ее, не дав упасть.

– Вам повезло, – прошептал исполинский ворон и, запахнув перьевую накидку, растворился в тумане.

– Я думала, нас проводят к выходу, – произнесла Тин, оглядываясь.

И, словно по велению, влажная дымка расступилась, прокладывая тропинку к серой арке.

Тин шла впереди, а Фин и Рин позади. Прогулка по отделу Стирания оказалась малоприятной и следующего визита не предвидится лет так двести. Возможно, через пару веков захочется повторить и обновить опыт, чтобы сочинять новые слухи для молодого поколения жнецов.

– Что ты там видела? – поинтересовался Фин. – Каково оно – Стирание?

Рин крепче сжала руку друга. Чтобы снова не потеряться, она сама предложила идти вместе.

– Много чего, – уклончиво ответила напарница. – Это было неприятно... Главная, наверное, долго смеялась после того, как разрешила посмотреть на Стирание. А ведь могла бы сразу предупредить, чем опасен отдел за туманной завесой.

– Ну-у, в этом вся госпожа, – усмехнулся Фин. – Она никогда ничего не говорит наперед. Кстати, Тин, что там со временем? Мы успеваем на важное собрание?

– Вполне, – отозвалась та.

Когда Фин, Рин и Тин вошли в вестибюль, жнецы уже толпились вокруг мраморных колонн, возле кованных перил и опирались на все удобные углы в ожидании начала важной речи госпожи.

Огромные часы над Лифтом перекатили несколько бусин рутины и обе стрелки указали на одну отметку.

Главная, как самый пунктуальный жнец, вышла на лестничную площадку второго этажа и заговорила во всеуслышание:

– Без лишних предисловий перейду сразу к делу. На повестке дня у нас три новости, которые должен знать каждый. Первая и самая важная: с ведьмой, которая похищала жнецов, покончено раз – и навсегда! Вторая: в скором будущем в Центре Сопровождения грядут кадровые перестановки. Все подробности я оглашу позже, когда подготовлю список, каких отделов коснутся перемены... И наконец третья и самая приятная новость: я хочу, чтобы рутину наших нескончаемых дел разбавил праздник, поэтому я приняла решение провести рождественский вечер. О, не переживайте! Ничего грандиозного! Проведем всего один вечер в неформальной обстановке – для сплоченного коллектива то, что нужно.

– И как вы это себе представляете, госпожа? – спросили из вестибюля.

– Очень легко и просто, – широко улыбнулась Главная. Зеленоватые огоньки в ее пустых глазницах вспыхнули с утроенной силой. – У меня на примете есть душа, которая очень сильно провинилась, и, прежде чем кануть в небытие, она с превеликим удовольствием согласилась организовать рождественский вечер. Артур Захаров большой мастер по части мероприятий.

* * *

Пока Рин и Тин писали отчет о душах стариков, которых вместе привели в Центр Сопровождения, Фин пошел к Главной, чтобы наконец узнать, кем ему быть дальше.

В приемной его встретила Лин и приветливо улыбнулась, отложив бумаги.

– Проходи, – разрешила она. – Госпожа уже ждет тебя.

Фин кивнул и вошел в кабинет. Он не переживал, что его дальнейшая судьба как жнеца зависит от Главной. Пугала только неизвестность, какова участь уготовлена ему?

Все тот же безупречный белоснежный кабинет с книжными полками у дальней стены. Главная сидела за рабочим столом и, сцепив тонкие руки перед собой, не сводила глаз с вошедшего.

– Вы хотели поговорить, госпожа, – коротко поклонился ей Фин. – После случая с ведьмой я не могу быть проводником?

– Не можешь, – подтвердила Главная. – Во-первых, для проводника важен внешний вид. Может быть, ты никогда не задумывался, но души реагируют на внешность жнеца, явившегося за ними. Поэтому, чтобы избежать неловких ситуаций, я предлагаю тебе, Фин, работать в другом отделе.

Фин невесело усмехнулся собственным мыслям.

– А отменить магию вы не в силах?

– К сожалению, я не умею исцелять ни живых, ни мертвых, – покачала головой госпожа. – И освободить тебя досрочно не могу – ты только в начале пути... Во-вторых, ты видел свою прошлую жизнь, а это нехорошо. Я не для собственного удовольствия освобождаю избранные души от бремени воспоминаний – таково одно из правил трансформации в живого мертвеца.

– Что мне делать? Я не по своей воле...

– Знаю, – раздраженно перебила Главная, – знаю, виновата ведьма, но другого выхода нет: я обязана оградить тебя от свежих покойников. При восстановленной памяти невозможно сопровождать усопших. Будет очень сложно сосредоточиться на их историях, потому что все мысли потонут в твоем прошлом, – сухо объяснила она, почему увиденное Фином поставило точку в его карьере проводника.

Госпожа постучала костлявыми пальцами по столу.

– Если тебя сильно беспокоят воспоминания и твое дальнейшее существование в Центре Сопровождения, я выпишу направление в Лабораторию. Там запустят программу по Вторичной очистке, но, боюсь, эта процедура кропотливо поработает над твоею памятью, включая сегодняшний день.

Фин энергично замотал головой:

– К таким радикальным мерам я не готов.

– Тогда уходи из сопровождения. Насовсем.

– Хорошо, я выберу какой-нибудь отдел, – с тяжким вздохом согласился жнец. – А кто займет мое место? Вы нашли нового напарника для Рин?

Главная загадочно улыбнулась.

– Кто-то да займет твое место. И напарник для Рин найдется. Или, возможно, я заберу Рин к себе в подмастерье... Кто знает, что покажет время? А теперь ступай, Фин, и как следует обдумай мое предложение. Все взвесь, прежде чем сделать выбор.

– Спасибо вам, госпожа.

Снова коротко поклонившись начальнице, бывший проводник направился к двери, но Главная окликнула его, заставив остановиться на полпути:

– И еще одно...

Он оглянулся через плечо.

– О том, что ты касался живого человека и видел в ее прошлом, никто не должен знать. Никто, кроме меня.

– Хорошо, госпожа, – кивнул Фин, с грустью думая, что слишком много секретов от Рин вскоре разрушат их союз. Всегда жаль терять то, что выстраивалось не один год кропотливым трудом, но, увы, это неизбежно.

12

В вестибюле Центра Сопровождения ярко горели зеркальные люстры. Между колоннами стояла высокая изумрудно-зеленая ель. Ее ветки блестели и переливались рождественскими огоньками.

«Ленивая» почта аккуратно спикировала мимо добровольцев, что украшали перила лестниц. Возле волшебного Лифта появился короб, набитый хлопушками с конфетти.

Артур Захаров следил, чтобы каждый угол вестибюля и лестничной площадки второго этажа украсили как следует. Все-таки в последний раз Артур готовил праздник для других. Это было милосердие со стороны Главной позволить душе напоследок заняться любимым делом.

Створки волшебного подъемника разъехались и в вестибюль как горох высыпали краснокожие карлики в тюрбанах. Они заняли свободный угол вестибюля и раскрыли сумки с товарами.

– А это кто такие? – поинтересовался Захаров у Главной, спустившейся к нему.

– Торгаши из другой реальности. Я пригласила их, чтобы порадовать подчиненных обновками.

– Как мило, – улыбнулся Артур, поправив съехавшие очки.

На голоса карликов сходились жнецы. Постепенно вестибюль наполнялся торговым шумом.

Фин вышел в вестибюль и, увидев знакомого стражника, перебирающего женские туфли, протиснулся к нему. Кин всерьез рассматривал покупку и Фин даже догадывался для кого.

– С каких это пор ты интересуешься обувью на каблуках? – полюбопытствовал проводник, встав рядом с обувным прилавком.

Кин не подал виду, что дурацкий вопрос был адресован ему. Он держал в одной руке пару лакированных туфель на шпильке, а в другой – пару босоножек со шнуровкой на лодыжке. Стражник взвешивал оба варианта, будто вес обуви влиял на выбор.

– Если ты для себя, то выбери что-нибудь полегче, – поддразнил Фин, подцепив с прилавка черные сланцы. – О, это то, что ты ищешь!

Дальше игнорировать назойливого проводника было нельзя и Кин одарил его серией неприязненных взглядов.

– Забыл тебя спросить.

– Я могу помочь, если хочешь. У меня есть парочка советов для тебя, какую обувь купить, чтобы не промахнуться с размером, – авторитетно заявил Фин.

– Берите эти! – встрял торгаш, придерживая тюрбан, чтобы тот не сползал на глаза. – Хорошее качество!

– Стоп! – Фин щелкнул пальцами перед самым носом краснокожего карлика. – Не подсовывайте моему другу гадость! Он, между прочим, старается выбрать подарок для красивой жницы.

Торгаш насупился и отошел в сторону, бубня что-то под нос, но не вмешиваясь в дальнейший выбор покупателя.

– Так и знал, – прошипел Кин, – если не успею купить туфли для Рин до твоего прихода, то вообще ничего не куплю – ты обязательно явишься и все испортишь!

– Вперед! Покупай, – отступил Фин в сторону. – И потом не говори, почему я тебя не остановил! Туфли – это знак скорой разлуки. Такое лучше не дарить, если...

Бросив испепеляющий взгляд на проводника, Кин швырнул туфли на прилавок и ушел к елке, где топталась небольшая группа стражников. Их сюртуки, расшитые серебряными нитями, сверкали в мерцающем свете рождественских гирлянд и привлекали внимание жнецов из других отделов.

– Меняю вашу трость на золотую маску! – К Фину подскочил торгаш из-за соседнего прилавка и вцепился маленькими ручонками в его рукав парадного пиджака. – Меняю! Не пожалеете! Маска из драгоценного сплава золота и меди, уважаемый! От вашего лица будет глаз не отвести!

Фин с сочувствием взглянул на бедолагу, вымогающего обмен.

– Не интересует. Меня полностью устраивает мое лицо и без драгоценной маски.

Створки Лифта разъехались, выпуская в вестибюль гостью с полными пакетами в руках. Богиня в длинном вечернем платье под цвет волос грациозно выпорхнула с ношей и тут же всучила бумажные пакеты первым встречным жнецам.

– В гости с пустыми руками не ходят, – сказала она вместо приветствия. – Хоть вы и не едите, я принесла вам кексов и несколько видов пирожных.

– Богиня, – улыбнулась Главная, проходя через толпу торгашей, чтобы радушно встретить гостью, – я рада видеть тебя на нашем рождественском вечере!

– Это Рин? – прокатилась волна шепота.

Фин и все, кто стоял рядом с ним, обернулись.

С центральной лестницы сошла его напарница, облаченная в черное платье, по всей длине которого волнами расходился бархатный узор. Ее длинные светлые волосы струились по плечам и спине. На затылке Рин висел аккуратный черный бант. Привычный костюм примелькался настолько, что любая другая одежда вызывала крайнее изумление. Рин не выглядела как-то по-особенному торжественно, но взгляды так и цеплялись за нее.

– Платье? – удивился Фин, когда она подошла ближе.

– А сам-то в парадном костюме и при галстуке-бабочке, – парировала напарница. – Но... мне не удалось никого шокировать, потому что здесь Богиня в фиолетовом платье с разрезом до середины бедра.

– Зато тебе удалось всех удивить, – верно подметил он, что взглядов, прикованных к Рин, стало больше. – Многие вынули парадные костюмы и платья из шкафчиков, но не все отважились надеть их на вечер.

– А где Тин? Ты не видел ее? – спросила Рин, озираясь по сторонам.

– Нет, – покачал головой Фин. Его голос почти потонул в вестибюле, наполненном жнецами и карликами.

К ним подошла Богиня и легонько похлопала Фина и Рин по плечам, обращая их внимание на себя.

– Надеюсь, Рин, ты не забыла обо мне? – как будто невзначай поинтересовалась Богиня, откидывая с плеча непослушный пурпурный локон. – Жду тебя завтра в моей кондитерской. Неделя наказания сама себя не отработает.

– Наказание? – переспросил Фин. – Какое – такое наказание?

Богиня не стала ничего объяснять и прошла к следующему прилавку, завидев там драгоценные украшения.

– О чем это она? – не понял Фин. – Что и когда я пропустил?

Рин сцепила руки позади спины.

– Это длинная история. Если вкратце: я попросила помощи у Богини, когда искала тебя и Кина, а она в ответ взяла с меня слово, что я неделю отработаю в ее заведении.

Фин кивнул и, заметив пытливый взгляд упомянутого стражника, предложил Рин руку.

– Я хочу кое-что сказать тебе. Не здесь. Тут много лишних ушей.

Напарница с готовностью приняла его ладонь.

– Минуточку внимания! – громогласно заговорил Артур Захаров, встав у нарядной елки, чтобы всем собравшимся была видна его решимость и отвага молвить слово в праздничный вечер. – Я благодарен за возможность снова почувствовать себя в своей тарелке! Моя знакомая ведьма сбила меня с пути, который я сам выбрал и которым наслаждался долгие годы. Я прошу прощения за нее и за себя. Я...

Душа еще много чего говорила, а Фин и Рин тихо исчезли под звуки торжественной речи и аплодисментов в честь Артура Захарова, который, не смотря на грядущее Стирание, осознал важный замысел судьбы, нашел в себе силы раскаяться за пособничество ведьме и наконец свободно вздохнул.

Фин и Рин скрылись в коридоре под центральной лестницей и, пройдя с десяток шагов, открыли дверь, выросшую на их пути. После темно-серых стен коридора библиотека ослепляла белизной. С высоких полок доносилось едва различимое перешептывание книг. Белые круглые столы рядами пустовали, а по черному паркету стучали каблуки библиотекаря. Он ходил далеко впереди, заполняя формуляры на новые книги.

– Мы и тут не одни, – заметила Рин, прислушиваясь к шагам жнеца, заведующего библиотекой.

Стайка бумажных самолетиков спикировала мимо проводников и вылетела через приоткрытую дверь в шумный вестибюль.

– Пойдем в сад госпожи, – предложил Фин. – Сейчас она вместе со всеми наслаждается вечером и вряд ли заметит, что кто-то посторонний побывал в ее маленьком живом царстве.

Они пробрались через ряды стеллажей, подпирающих потолок, и вышли к другой двери, ведущей вглубь Центра Сопровождения. Друзья поднялись по винтовой лестнице на второй этаж и подошли к двустворчатым дверям, за которыми простирался зеленый сад.

Вход найдется, если его искать.

Фин редко проводил время в библиотеке, но однажды потратил несколько часов на прогулку по ней и наткнулся на дверь, через которую удобно проникать в сад госпожи, когда та занята загробной работой.

С легким скрипом заржавевших петель двери отворились. Зеленые сочные папоротники склонились в гостеприимном поклоне, встречая новых гостей. Фин и Рин осторожно ступили на каменную дорожку, ускользающую серой змейкой далеко вперед к цветущим клумбам, к кадкам с кустами и деревьями, к навесным грядкам с крохотными цветами. Свет ударялся о яркие витражи стекол и, преломляясь, играл буйством красок.

Сад госпожи – теплое живое сердце среди мира мертвых.

Створка высокого окна была настежь распахнута. В сад проникал промозглый воздух зимы, а вместе с ним заглядывали любопытные души синичек. Весело щебеча, они бесцеремонно небольшими стайками влетали через открытое окно и порхали между ветками деревьев и кустиками цветов.

Осматриваясь, на мгновение Фин и Рин растворились. Комната жила своей жизнью, желтые бусины птичек наполняли сад звуками.

Рин расплылась в улыбке, что появлялась на ее лице, когда она испытывала что-то отдаленно похожее на счастье. Если живой мертвец вообще помнит, что значит быть счастливым. Наверное, вечер настроил Рин на нужный лад и она снова впервые за долгое время расслабленно вздохнула.

– Так что ты хотел сказать, Фин? – напомнила она другу, зачем они пришли в сад госпожи. – Надеюсь, это что-то важное, раз ты...

– Очень, – кивнул напарник, отрывая взгляд от синичек, копошащихся в навесных грядках. – Я ухожу, – с вымученной улыбкой произнес он и посмотрел на Рин. – Я ухожу из отдела сопровождения.

В воздухе повисла напряженная пауза.

В распахнутое окно подул ветер. Клубы тумана сгущались и занавес, скрывающий мир мертвых от живых, заметно уплотнился. Одеяло сумерок постепенно накрывало обе реальности.

– Уходишь? – растерянно моргнула Рин. Она не сразу нашлась, что спросить. – Почему?

Фин отпустил ладонь напарницы и задумчиво покрутил трость в руках.

– Кровавый ритуал ведьмы изменил меня, – признал он, что его «жизнь» в загробье ответвилась не в ту сторону. – Главная не допустит, чтобы души усопших забирал жнец, чья внешность напугает их. Поэтому я перейду работать в другой отдел.

Рин опустила глаза, уставившись себе под ноги. Лакированные лодочки на каблуках, черные плотные колготки и даже вечернее платье перестали быть удобными и радовать. Рин сжала кулаки – швы перчаток угрожающе захрустели.

– А как же я? – нахмурившись, спросила она.

Поджав губы, Фин честно задумался над ответом, прежде чем его дать. Он встал ближе к огорченной Рин, так и не поднявшей головы, и коснулся одного светлого локона, струящегося по ее плечу. Неосознанно Фин пропустил прядку, закрученную в спираль, между пальцами.

Рин в изумлении вскинула голову и встретила взгляд друга.

– Я уйду, – тихо повторил он, – а ты останешься.

– Я не понимаю...

– Главная найдет тебе нового напарника или же заберет в подмастерье. В любом случае ты не останешься без того, к чему привыкла за долгие годы.

В саду зажглись лампы. Искусственный свет наполнил грядки и клумбы яркими бликами, отбрасываемыми от цветных витражей. Синички притихли, устраиваясь на ночлежку среди зеленых ветвей.

– Так вот оно как, – недовольно протянула Рин. Ее карие глаза стали почти черными, когда она вновь посмотрела на Фина. – Значит, мое мнение никого не интересует.

– Я же не исчезаю насовсем, – мягким успокаивающим тоном сказал он. – Я, как и прежде, работаю здесь, в Центре Сопровождения. Да, мы не будем в одном отделе, Рин, но хотя бы иногда, я думаю, мы сможем пересекаться в коридорах и беседовать как в старые добрые времена... Рин?

Ее взгляд ничуть не потеплел.

– Спасибо, что поставил в известность, – холодно поблагодарила она. – Наверное, рождественский вечер можно считать оконченным.

Рин резко развернулась и с высоко поднятой головой ушла из сада.

– Вот и поговорили, – невесело усмехнулся Фин, наблюдая за душой синички, перепорхнувшей с фруктового дерева в навесную грядку, где цвели фиалки.

Пернатая бусинка с подозрением зыркнула в сторону жнеца, а затем прильнула к нежным цветам, уткнувшись клювом в сердцевину.