Возвращение домой

Глава 1

Лёгкий снегопад застилал серой вуалью горизонт. Морозный воздух не был столь силён, как оно бывает в этих краях. Он стоял совсем один на перроне, и единственным встречающим здесь был только город. Дима направился в сторону зала ожидания. Ряды газетных киосков были полупусты, но это крайне мало его заботило. Невероятный озноб пробил его, стоило ему выйти из вагона. Добравшись до туалета, он по привычке убрал шапку в карман своего пуховика и несколько раз умыл лицо тёплой водой.

Парень взглянул на своё отражение. Худое и острое лицо, уставший взгляд серо-голубых глаз и небрежно уложенная короткая причёска.

– Я ведь мог и не приезжать, – тихо проговорил Дима, направив свой взгляд в сторону раковины.

Выйдя из туалета, он направился в зал ожидания, где увидел среди пустых рядов каркасных сидений девушку. Тёмно-зелёный анорак был распахнут, из-под него виднелся фартук серого комбинезона. Пряди каштанового каре свисали над склонённым лицом. Взгляд девушки был направлен, судя по всему, на вязанную шапку с помпоном.

«Так странно», подумал Дима. В целом вся эта ситуация достаточно странная. Может, он просто её не заметил, так спешил привести себя в чувства, что не заметил ещё одного человека в огромном и пустом зале.

– Извините, – донёсся робкий женский голос, – Вы прибыли на поезде?

Дима обернулся:

– Да, буквально только что сошёл. Видимо, я единственный, кому нужно было здесь высадиться.

– Да, похоже на то.

Девушка подняла свой взгляд на Диму и решила подойти чуть ближе.

– Дима Сорокин, верно?

Он был удивлён услышать своё имя, после чего начал вглядываться в черты лица незнакомки. Или не такой уж незнакомки?

– Алина? Алина Кедрова?

– Она самая, – процедила она.

На лице Димы появилась улыбка:

– А ты сама как, давно здесь находишься? Неужто решила меня встретить?

– Не то, чтобы намеревалась тебя встретить… – во взгляде Алины читалась нерешительность.

– Что-то случилось?..

– Я хотела купить билет на обратную дорогу, но обнаружила, что вокзал пустует.

– А не знаешь, почему?

– Я прочитала на табло о том, что из-за непогоды и ряда аварий на линиях пассажирское сообщение с городом прервано.

– Но как же так? – удивился Дима, – ведь я буквально только что сошёл с поезда, что прибыл сюда. Признаюсь, что под самый конец пути я спал, но добрался вполне благополучно. А где ты увидела это объявление?

– Подойди к кассам, над ними всё есть.

Парень направился к кассам. Пройдя в соседнее помещение, он действительно увидел уведомления об отмене рейсов из-за непогоды и аварий.

– Тебе есть, где переночевать?

От столь внезапного вопроса Дима чуть было не подпрыгнул на месте.

– Не пугай так.

– Не буду… – в её голосе зазвучала дрожь, словно ещё немного, и она расплачется.

– Что-то случилось?

Но она лишь оттолкнула Диму и побежала прочь, не сдерживая слёз.

Опешив на мгновение, он достал свой смартфон, чтобы свериться со временем прибытия и с информацией на табло:

– Сообщения об отменённых рейсах пришло три часа назад, а я здесь уже как минимум полчаса. Может, я успел миновать опасные участки? И кассы не работают. Ладно, надо идти в хостел.

Открыв гис-карты, он сверился с адресом хостела, где до этого забронировал комнату, а после открыл почту.

Странно, что спустя столько лет он получил приглашение на встречу выпускников. Он никогда не ладил со своими одноклассниками, а откровенно враждовал. Ни о ком из них он толком ничего не слышал. Однако пару недель назад с ним связался Кирилл Догмаев, главный заводила всего их класса. Он попросил лишь электронный ящик, куда должна была прийти рассылка с пригласительным письмом. Он не раз сомневался в целесообразности этой поездки, однако всё же решил рискнуть.

– И теперь я застрял здесь неизвестно насколько, мда, – иронично процедил Дима и направился к выходу.

Город встретил парня метелицей. Экран смартфона достаточно быстро обрастал снежинками, из-за чего было трудно ориентироваться.

«Придётся полагаться на память, как же давно я тут не был…»

Небольшая вокзальная площадь покрылась тонким слоем снега. Стоявший по центру фонтан не работал. Редкие машины проезжали мимо. Провода троллейбусной линии слегка покачивались. Чуть поодаль были видны силуэты более-менее новых зданий. Стоящий рядом кафедральный собор казался пустым, а ограждавший его забор из чёрного чугуна вызывал чувство отторжения и тревоги.

Дима шёл вверх по улице. Его беглые взгляды по сторонам выискивали ориентиры, которые бы могли подсказать его местоположение относительно того хостела, куда ему нужно. Мелкие забегаловки, магазины одежды, промтоваров, рекламы платных медицинских услуг, юридических контор.

– Ничего здесь не меняется, – тихонько проговорил Дима.

Вот уже по правую от него сторону раскинулась центральная площадь. Одинокая статуя вождя революции уверенно смотрела в сторону прекрасного далёко, придерживая левый крой. По центру площади стоял ледовый город, застроенный ледяными горками и катком рядом с фонтаном. Однако в такую снежную погоду народу на площади было не очень много. Лишь редкие смешки и громкие разговоры перебивали музыку из динамиков.

Миновав площадь и поднявшись чуть выше филармонии, Дима дошёл до так называемого «студенческого перекрёстка». В кварталах, затрагивающих этот перекрёсток, расположились корпуса и общежития пары университетов, училища и техникума. В одном из этих университетов учился и сам Дима, и это был один из самых странных периодов его жизни. Время, когда казалось, что ты можешь всё, и в то же время оно сильно отрезвляло, спуская тебя с пубертатных небес на землю взрослой жизни. Внезапное чувство свободы и словно бы вседозволенности достаточно резко пресеклись новыми жизненными обстоятельствами, что в итоге привели к тому, что Дима бежал со своей женой прочь из этого города.

Он не любил этот город. Практически четверть века прожил он тут, и чем старше он становился, тем более манящей становилась мечта перебраться куда-нибудь подальше отсюда, чтобы отбросить все иные связи с его прошлым. Теперь он учитель немецкого языка в одной из престижных школ центральной России, женат на прекрасной девушке, что подарила ему дочь семь лет назад.

Он познакомился с Розой на четвёртом курсе обучения. В целом Дима никогда не был обделён вниманием девушек, но он не хотел начинать серьёзных отношений как минимум до получения диплома. Встретились они на одном из сейшенов здешних рок-групп, названия которых также блеклы, как и время их существования. Последовавшие краткие встречи после пар превратились в серьёзные отношения, закреплением которых стало общее решение переехать поближе к столице, подальше от их родного города. На новом месте они расписались и спустя время у них родилась дочка, Алиса.

В эпоху цифровых технологий это может прозвучать странно, но Дима всегда хранил распечатанную копию их общей фотографии в своём ежедневнике, который использовал для своих рабочих заметок. Привычка везде брать его с собой отразилась и в этом путешествии.

«Вряд ли он мне тут понадобится, для меня эта фотография – не пустой звук».

У входа в хостел его встретила большая чёрно-жёлтая вывеска с названием. «Странное решение, но опять же, я не дизайнер, им лучше видно, наверное». Внутреннее убранство не блистало изяществом, но в нём читался некий домашний уют. У стойки ресепшена администратор что-то обсуждала с полицейским.

– Вы уверены, что не располагаете большей информацией? – спросил полицейский.

– Больше мы ничего не знаем, товарищ сержант. Она покинула номер в десять часов утра, оставив номер в чистоте и порядке.

Дима заметил, что полицейский сжал кулаки, но затем достаточно быстро их разжал:

– Благодарю за сотрудничество, хорошего Вам дня.

– И Вам тоже! – в голосе администратора слышалось облегчение, и она практически сразу обратила внимание на новоприбывшего: – Здравствуйте, Вы хотите забронировать комнату?

– Здравствуйте, я забронировал у вас номер на прошлой неделе, вот квитанции, – Дима спешно достал свой телефон и показал скриншот квитанции об оплате, подойдя к стойке.

Это была совсем молоденькая девушка. Судя по всему, студентка или недавняя выпускница школы. Светлые волосы, округлое лицо и острый нос. На лице читалась усталость, видимо, это был очень непростой разговор, однако Дима не стал расспрашивать её об этом.

– Да, всё сходится, Ваша комната далее по коридору. Вы на пару дней к нам?

– Да, всё верно.

– Работа или город посмотреть?

Парень усмехнулся:

– Я вырос здесь, а приехал… можно сказать, что в гости. Встреча выпускников.

– О, это здорово! – девушка расплылась в улыбке, – хорошего Вам пребывания!

Администратор положила ключи на стойку, и Дима тут же их взял, направившись в комнату. Бежевые стены комнаты словно сливались с бело-серым пейзажем метелицы за окном, полупрозрачный тюль и бежево-коричневые шторы были одёрнуты по краям. Рядом стояла одноместная кровать, обеденный столик и узкий шкаф. Слева от входа была ванная, куда Дима намеревался попасть с самого прибытия.

Достав сменное бельё с мыльно-рыльными принадлежностями из рюкзака, Дима также достал ежедневник, чтобы взглянуть на своих ненаглядных. Это была поездка в Дрезден. Был прекрасный летний день этого года, они прогуливались по Иннере Альтштадт. После экскурсии в Музее транспорта, они направились к Фрауэнкирхе. Роза поставила телефон на штатив, и все смогли попасть в кадр. Нежный взгляд Розы вместе с счастливой улыбкой Алисы пробудили внутри Димы тепло.

– Это лишь на пару дней, – говорил он ей в день отъезда.

Она была не против того, чтобы он встретился с одноклассниками, но всё же в её глазах читалась тревога…

– Нет, прочь все эти мысли. Ты всего лишь скучаешь по ним. Да, наберу им, когда приму душ.

И да, в ванной не оказалось ванны, но стоял вполне приличный душевой уголок. Снимая с себя слои накопившейся за поездку грязи, он продолжал думать о своих любимых, но вместе с тем его мысли устремились в его прошлое. Мозг воспроизводил серию эпизодов из обрывков воспоминаний. Одно смешивалось с другим, цепляясь за мелкие детали и проистекая из самых неочевидных связей.

Выйдя из душа, он заметил, что за окном начало темнеть. Надев чистую одежду, он взял в руки смартфон:

– Роза ещё не в сети, эх.

Вдруг в его животе заурчало.

– Ох, я ведь с самого прибытия не ел. Думаю, что своей кухни у них тут нет, потому надо или самому готовить или идти в столовки/кафешки.

Он сложил фотографию обратно в ежедневник и убрал всё это дело к себе в рюкзак, после чего направился к ресепшену.

– Простите, девушка, не подскажете, где здесь есть рядом кафешки?

Администратор перенаправила свой взгляд от монитора в сторону Димы, после чего она довольно кокетливо произнесла:

– Если пройти на ту сторону перекрёстка, то там есть неплохая кафешка. Ценник немного кусается, но зато готовят вкусно.

Дима слегка опешил от такого подхода с её стороны, но спокойно ответил:

– Спасибо. А у Вас не найдётся фена?

Она отошла в служебное помещение, откуда вернулась достаточно быстро и протянула его Диме:

– Только после использования, пожалуйста, сразу же верните.

– Да, конечно.

Дима вернулся в свою комнату, подсушил волосы и вновь взял в руки смартфон. Роза всё ещё была не в сети.

– Напишу ей хотя бы сообщение, что приехал. Как зайдёт в сеть, ответит.

Отправив сообщение, Дима направился обратно к ресепшену с феном. Администратор кокетливо забрала фен из рук. Он не стал ничего об этом говорить, однако от всего этого он чувствовал себя как не в своей тарелке. Быстро надев тёплую одежду, он вышел на улицу. Сумерки всё больше сгущались над городом. Вдоль дорог уже зажглись фонари, а вокруг всё также была метелица. Перейдя дорогу в указанном направлении, Дима зашёл в кафе.

Заведение было по дизайну одним из тех, в которых нередко можно встретить представителей этаких любителей брутального. Всем своим видом оно показывало, что здесь готовят преимущественно мясные блюда. Дима довольно бегло пробежался по меню и заказал куриный стейк с картошкой и горячий чай. Сам ужин давал странные ощущения. Вряд ли он был отравлен или как-то не так приготовлен. Оно давало насыщение, но чего-то ему очень не хватало.

Дима явно чувствовал на себе взгляд, изучающий и достаточно продолжительный. Он аккуратно огляделся по сторонам и увидел, что за одним из столов напротив сидел полицейский.

– Рома? Рома Оцимик? – спросил Дима.

– Он самый. А ты, Дима Сорокин, если я правильно помню.

Оба встали и неспешно направились друг к другу, чтобы пожать руки. Рома предложил сесть за один столик, Дима не стал возражать.

– На встречу выпускников приехал?

– Ага. А ты, как я понимаю, здесь остался?

– Ну как, – слегка замялся Рома, – я уезжал учиться, а потом сюда вернулся.

Рома Оцимик был из тех людей, что пользовались популярностью в школьные годы. Один из лучших выпускников, которого чуть ли не боготворили учителя, однако видно, что жизнь парня изрядно потрепала за прошедшее время.

– Неожиданно видеть тебя в рядах полиции. Ты ведь изначально хотел пойти на лингвистику, как и я.

– Было дело, – пожал плечами, – но я ушёл в отрыв в первые два года после выпуска из школы. Понесла меня нелёгкая, гулял, пил запойно и страшно. Затем отчисление, ушёл в армию, там мне и вправили мозги как надо. Вернулся, устроился в органы. Теперь старший оперуполномоченный.

– Солидно, – утверждающе сказал Дима.

– А ты как? Я краем уха слышал, что ты жениться успел.

– Есть такое, а ты?

– Я даже развестись успел и остаться «с прицепом», как это нынче модно говорить, – с улыбкой сказал Рома.

– Даже так, – удивился Дима, – и как тебе удаётся совмещать работу и воспитание? Я, конечно, не знаю внутренней кухни твоей профессии, но, вроде как, работы у вас всегда выше крыши.

– О, это точно, – Рома отпил чай, – бывает, что даже неделю дома не бываю. Благо хоть матушка моя помогает мне в воспитании дочки. Я в этом мало смыслю, но стараюсь делать так, чтобы не приходилось нуждаться.

Когда речь зашла о дочери, лицо Ромы, прежде покрытое слоем усталости и некой отрешённости, обрело мягкие черты. Пронзающий взгляд карих глаз старшего оперуполномоченного сменялся на добрый и, можно даже сказать, нежный. Он опёрся лбом о свою ладонь, задумчиво взглянул куда-то в сторону и затем спросил:

– А ты как?

– Живём вместе уже восемь лет. У меня тоже дочь, семь лет исполнилось в августе, – Дима достал из сумки ежедневник и протянул фотографию своей семьи Роме, – это мы ездили в Дрезден этим летом.

– Здорово. И жена у тебя красавица.

– По-другому и не бывает.

Оба слегка рассмеялись, затем Рома вернул фотографию, после чего его взгляд вдруг резко помрачнел.

– Я ведь сам тоже хотел уехать отсюда, – в его низком голосе стали читаться лёгкие нотки надрыва, – но как-то так всё сложилось, что остаюсь тут.

– Не думаю, что это так уж плохо, – у Димы моментально сработала его педагогическая сноровка, предчувствуя возможный поток эмоций. Хоть люди и бывают взрослые, а временами ведут себя не лучше детей.

– Сам же ведь рванул из города при первой возможности.

– Я думал, что мы сели радушно поболтать и поесть, а не заниматься промывкой костей друг друга, – сквозь улыбку, но всё же строго сказал Дима.

Рома молча прокашлялся:

– Извини, видимо, уже от усталости нервы ни к чёрту. Надо идти домой, давно свою малышку не видел.

– Да, конечно.

– Если хочешь, то можем пойти вместе.

Дима не стал возражать. В конце концов, ему нужен хоть кто-то знакомый здесь. Конечно, если открыть списки возможных друзей в социальных сетях, то наверняка попадётся кто-то знакомый из родного города. Но есть ли смысл с ними находить контакт?

Дима и Рома оплатили свои заказы и быстро покинули кафешку. Уже стемнело. Метелица всё никак не унималась, людей на улицах практически не было, и по привычно оживлённой улице проезжало не так уж много автомобилей.

– Я давно здесь не был, но почему же тут теперь столь немноголюдно? – спросил Дима.

– Дефицит рабочих мест, – отвечал Рома, – многие частники закрыли свои конторы. Не поверишь, даже центральный рынок по большей части не работает. Куча заброшенных прилавков и площадок как там, так и по всему городу. Если раньше владельцы помещений хотя бы развешивали большие баннеры с рекламой о сдаче помещений в аренду, то теперь здесь накопилось много «заброшек».

Дима хотел было спросить почему так, но вдруг он услышал рингтон звонка от своего смартфона, но в нём было что-то странное. Он посмотрел на экран.

– Подожди, мне звонят.

Рома молча кивнул, после чего Дима смахнул пальцем по экрану и приложил смартфон к уху. Однако вместо привычного голоса жены он услышал лишь шипение, словно по ту сторону кто-то приложил динамик к радиоприёмнику. Снова взглянув на экран, Дима увидел на нём множество помех. Вместе с тем свет уличных фонарей становился более тусклым, тело неожиданно стал пробирать озноб. Взгляд Ромы отражал непонимание и испуг. Они оба видели это. На мгновение весь мир будто погрузился в пучину мрака, а после словно обрёл новые очертания.

– Какого хрена происходит? – вырвалось из уст Димы.

– Я не знаю, – Рома пытался сохранять хладнокровие, однако было видно, что вся эта ситуация пугала его.

Пройдя дальше по улице, они увидели, что ведущая в даль части дороги пропала.

– К-какого?.. – Рома подошёл к условному краю дороги. Внизу была лишь непроглядная бездна, при взгляде в которую стыла кровь в жилах.

– Слушай, а мы точно не съели ничего дрянного в той кафешке? – едва сдерживая истерику, спросил Дима.

– Надо идти дальше, – голос Ромы звучал железно и убедительно, – меня ждёт моя дочка. Если такое сейчас происходит повсюду…

Дима тут же подумал, что окажись он в подобной ситуации, то тоже не стал бы медлить:

– Да, пойдём.

– Раз уж дорога вперёд внезапно пропала, то пойдём через дворы. В любом случае надо подняться выше.

– Веди, джигит.

Они свернули направо и стали подниматься вверх по склону. Свет ламп на улице становился всё более приглушённым.

– А где все люди? – спросил Дима.

– Ты действительно хочешь знать?

Парень огляделся по сторонам и не увидел ничего, кроме сгущающегося мрака.

– Не думаю, что хочу.

– Вот и правильно. Самое главное сейчас дойти до моего дома. Если подобная несуразица происходит везде, то можешь переждать оду ночь у меня.

– Ага, спасибо, – в голосе Димы появилась дрожь.

– Не дрейфи, дойдём.

– Не понимаю, как ты можешь так спокойно на всё это реагировать? – истерика в голосе Димы становилась всё сильнее.

Рома остановился и одарил Диму суровым взглядом:

– Я напуган не меньше тебя сейчас, и я совершенно не знаю, как выпутаться из этой ситуации. У меня тоже барахлит связь, и я тоже не понимаю, что происходит. Но меня сейчас волнует лишь то, что моя дочка может быть в опасности. Поэтому возьми себя в руки и идём дальше.

Слова старшего оперуполномоченного привели в чувства парня, и те продолжили свой путь.

Минуя старый парк пионеров, Дима заметил, как один теневой силуэт пробежал под светом фонаря, а затем скрылся во тьме сосен парка. Рома приказал жестом остановиться.

– Ты тоже видел?

– Да.

Выходя к зданию евангелистской церкви, они услышали чьё-то частое и прерывистое дыхание. Дима повернул взгляд налево. Во мраке неосвещённой дороги мелькали множество красных точек, напоминавшие свет задних фар автомобилей. Несколько пар таких огоньков вскоре начали приближаться. Рома уже держал наготове пистолет.

– Кто вы? Назовите себя! – его крик словно застыл в пространстве, воздух становился всё более густым, – чёрт, Дима, у тебя есть фонарик?

Дима достал смартфон, но его экран всё также барахлил.

– Нет, не могу включить!

– Твою ж мать, отходим!

Парни продолжили двигаться вверх по улице, но осмотревшись по сторонам, увидели ещё несколько красных огней, смотрящих из тёмных окон и закоулков. Постепенно их силуэты стали видны при свете фонарей. Чёрные как смола антропоморфные фигуры без ног словно летали над землёй. Сам их вид вызывал невыносимое отчаяние. В их красных глазах блистал огонь, который бывает в самых страшных представлениях человека о муках и возмездии. Одна из фигур проткнула своё тело чем-то похожим на руку и достало какой-то пузырь, который тут же метнула в сторону парней. Недолёт, однако на месте, куда упал пузырь, всё начало растворяться как в растворе очень едкой кислоты.

– Бежим! – крикнул Дима, одёрнув Рому за служебную куртку.

Тот успел сделать пару выстрелов из табельного пистолета, но это не возымело должного эффекта. Пули притормозили чудищ, но не сбавили их напора. Они бежали друг за другом в сторону торгового центра, подземная парковка которого была открыта и хорошо освещена. Добежав до срединных рядов машин, Рома и Дима решили перевести дыхание. Вид у обоих был страшно напуган.

– Мы спрятались, но как же выбраться?

– Тут есть лифт, ведущий напрямую к торговому центру. Если повезёт, то выйдем через служебный вход со стороны приёмки и побежим в сторону моего дома.

– Далеко ещё?

– Меньше километра. Потянешь?

– С такими тварями на хвосте о другом думать и не хочется.

– Это точно. Мне бы не хотелось потом сообщать твоей жене о бесславной кончине её супруга от лап неведомых тварей.

Оба нервно рассмеялись. Жестокая ирония тогда была единственным средством, чтобы окончательно не впасть в отчаяние. Про безумие уже и не шло речи, увиденное и ощутимое нельзя назвать чем-то рациональным. Лифт не подвёл, они достаточно быстро добрались до первого этажа торгового центра, но увиденное их повергло ещё больший шок. Привычные коридоры с бутиками и супермаркетами стали напоминать больнично-индустриальные коридоры. Стены пахли тошнотворной смесью хлорки, гноя и плесени. Повсюду раздавался металлический шум вкупе с ужасными воплями, доносившихся издалека. Продвигаясь в сторону служебного выхода, парни услышали шлёпающие звуки сзади. Обернувшись, они увидели ползущего к ним мужчину, из тела которого торчали штыри, напоминавшие поломанную продуктовую тележку. Его глаза таже были красно-огненного цвета, его руки жадно и злобно тянулись к парням. Стоило им ускорить шаги в направлении выхода, как чудище тут же отталкивалось своими руками с целью настигнуть своих жертв, издавая низкий утробный гул.

– Заклинило! – крикнул Рома.

– Попробуй её проломить! – Дима подбежал к стоящему рядом банкомату, приложил все свои силы и опрокинул его на ползущую тварь. Раздался хруст и звук чего-то лопающегося, после чего Рома открыл дверь выхода и потянул опешившего Диму за собой, после чего громко её захлопнул.

– Твою ж мать, что за хрень происходит… – на одном дыхании выдавил из себя Рома.

– Как выяснишь – обязательно расскажи, – съязвил Дима.

Сделав пару глубоких вдохов и выдохов, они было пошли дальше, но тут Рома сказал:

– Я не могу пошевелиться…

Дима посмотрел на него и увидел, что под его ногами образовалось огромное чёрное пятно, после чего он резко погрузился туда по пояс.

– А-А-А, ОНО РВЁТ МЕНЯ! ДИМА-А-А!

– Держи меня за руки! – он подбежал и протянул ему руки, стараясь вытянуть Рому.

– МОЛЮ, ВЫТАЩИ МЕНЯ ОТСЮДА!

– Стараюсь, ста…

Дима в миг очутился спиной на полу. Боль прошлась по всему телу как удар по натянутой струне. Когда шум в ушах от боли начал спадать, он поднялся и увидел, что его руки сжимают две ужасные культи. Это всё, что осталось от Ромы Оцимика. Истерично и ритмично выкрикивая, Дима отбросил культи в сторону и принялся бежать куда глаза глядят. Он не понимал до конца, куда направлялся. Инстинкт вёл его в глубь дворов до тех пор, пока боль не притупила его ощущения окончательно и не лишила сознания.

Глава 2

Дима с трудом открыл глаза. Кошмар, что преследовал его совсем недавно, исчез.

– Погоди, где это я? – тихонько спросил сам себя парень.

Он обнаружил себя на холодном бетонном полу. Тёплый и яркий свет лампы освещал небольшую лестничную площадку. Под лампой висела серая дверца электрощита. Напротив них находилась очень старая деревянная дверь с номером 17. Под ведущей наверх лестницей была заколоченная дверь небольшого чулана. Ближе к выходу из подъезда находился рад почтовых ячеек. Сквозь сумрак плохо освещённого «предбанника» был виден красный индикатор кнопки домофона.

– Ох, голова раскалывается… Неужто мы просто вчера с Ромой погуляли, а остальное мне причудилось? Если так, то больше такую дрянь я пить не буду.

Он взглянул на свои руки и ужаснулся. Кровь на ладонях давно засохла, равно как и на рукавах и на самом пуховике. В его сознании тут же пронеслись события прошлой ночи. Его взгляд бегал из стороны в сторону, стараясь не обращать внимание на испачканные руки, паника постепенно одолевала его, однако спустя пару минут дыхательных упражнений он смог собраться.

– Чёрт, во что я ввязался…

Раздался лёгкий металлический скрип. Дима судорожно посмотрел в сторону звука. Одна из почтовых ячеек была приоткрыта. Он подошёл к ней. Номер 23. Оглядевшись по сторонам, он открыл ячейку и увидел в ней плоский дверной ключ с зазубринами с обеих сторон и брелком от домофона. Рядом с ним была свёрнутая записка. Любопытство начало одолевать Диму, и тот решил прочесть написанное:

«Роман Евгеньевич, Рита снова оставила у нас свой ключ, возвращаем. Родион Валеев, отец Вероники».

Диму одолевали крайне странные чувства. Он понимал, что где-то там, на одном из верхних этажей, одинокая девочка ждала возвращения своего отца с работы. Возвращения, которому не суждено сбыться. Идти к ней в квартиру Дима находил крайне сомнительной идеей: посторонний мужчина, о котором ей наверняка ничего неизвестно, весь в крови её отца… Но вместе с тем он не мог выйти в такой грязной одежде на улицу. Пускай и не Дима убил Рому, но вряд ли бы ему поверили в истории о мрачных тенях и оживших трупах, преследующих живых во тьме города.

У него не было никакого плана. Он лишь надеялся на то, что в квартире никого не будет, и он смог бы привести себя в порядок, после чего постараться вернуться домой, подальше от этого города.

«Роза! Как же она там?»

Дима достал смартфон, открыл уведомления и увидел сообщение от своей жены:

«Мой любимый, прости, что не смогла вчера. Лисёнок приболела, ездили в больницу, температура у неё поднялась до 40 градусов. Сейчас всё более-менее хорошо. Ей поставили укол, мы дома, лечимся и ждём тебя домой. Возвращайся к нам поскорее».

Он поднимался по узким пролётам. Двери квартир располагались очень близко друг к друг, что, казалось, если распахнуть их одновременно, то кто-нибудь точно бы да застрял. Побелённые стены были окрашены вдоль периметра лестницы в странный ржавый цвет. Каждый шаг словно растворялся в безмолвной тишине подъезда. Выцветшие кубические стёкла и заляпанные стёкла в старых деревянных рамах были одним из немногих источников естественного света. На улице всё также была метелица. Редкие машины и люди проплывали мимо видимого пейзажа.

Нужная квартира была на третьем этаже. Тяжёлая чёрная дверь явно выбивалась из интерьера подъезда, но и прочие двери не могли похвастаться изящным вписанием в гармонию. Он не знал, как поступить. Идея воспользоваться ключом сразу для него казалось крайне странной идеей:

– Если девочка внутри, то моё столь внезапное появление может её сильно напугать. Я ведь не грабитель какой.

Дима постучал. По ту сторону послышались лёгкие шаги:

– Папа, это ты?

А вот об этом Дима не подумал. Столь очевидный вопрос, который может задать ребёнок, вызвал ступор у парня на пару секунд.

– Если это не папа, то я не открою.

– Рита? – неуверенно спросил Дима, – тебя ведь Рита зовут?

– Да, а Вам какое дело? Я не узнаю Ваш голос, открывать не буду.

– Я Дима Сорокин, мы с твоим отцом учились вместе. Рома Оцимик – это ведь твой папа, верно?

– Д-да, – голос девочки задрожал, – а Вы не знаете, где он? Он должен был вернуться утром, он обещал.

«Так, Дима, ты теряешь контроль над ситуацией. Не скажи ничего такого, что бы вызвало у неё панику и истерику».

– Э-э, я пока что сам не знаю. Мы с ним встретились вечером, но потом наши пути разошлись. Он пригласил меня к себе в гости, надеялся застать его утром.

– Нет, отец ещё не дома.

– Очень жаль. Тогда, наверное, мне стоит пойти. Спасибо большое за разговор, и прости, что потревожил тебя.

– Нет-нет, подождите, – девочка чуть ли не перешла на крик, – не уходите.

– Эм, хорошо?..

Послышался щелчок и дверь приоткрылась. На пороге квартиры стояла девочка лет 12-13, одетая в тёплую серую пижаму. Судя по виду, она совсем недавно проснулась.

– Возможно отец скоро вернётся, Вы можете пройти и подождать его тут.

– А ты уверена, что это хорошая идея?

– Будь Вы грабителем или маньяком каким, Вы бы наоборот рвались бы сюда.

– Что ж, ладно…

Дима чувствовал себя максимально неловко. Но вместе с тем не стал отказывать такому радушному гостеприимству. Помня про испачканный пуховик, он поспешно его снял с себя и повесил на крючок прихожей. Рита зажгла свет и скрылась в одной из комнат. Планировка квартиры даже при беглом взгляде на коридор выдавала в себе малые габариты типичных квартир, что строили в 70-х годах прошлого столетия. Прямо по коридору находилась кладовая, справа, по дороге к кухне, в срезе углов стен стоял проход в совмещённые ванную и туалет. Сняв обувь, Дима спешно направился к раковине. Остатки крови на руках неохотно смывались, однако пара минут тщательной чистки сделали своё дело. И лишь сейчас до Димы дошло: пуховик от крови он сможет отстирать разве что в химчистке. Он тихо выдавил из себя мат, после чего решил осмотреть своё лицо. Среди небрежно засохших разводов от капель воды, он по привычке начал высматривать у себя следы грязи и угрей, что время от времени появлялись на его лице.

Складывалось ощущение, словно он не спал две ночи подряд. Глаза будто впали, кожа на лице слегка осунулась.

– Что же происходит…

Вдруг он неожиданно почувствовал, как некто схватил его за шею. Дима обратил свой взгляд вперёд и увидел… своё отражение со злобной ухмылкой. Хватка ожившего отражения была очень крепка, а в глазах сиял злобный огонёк. Вдруг двойник резко потянул Диму к себе, тем самым разбив зеркало. Лоб прожгло сильной болью. Потеряв координацию, он упал рядом со стиральной машиной. Когда ясность зрения более-менее восстановилась, парень встал и вопросительно глянул в сторону раковины. Ощупав лицо, он не обнаружил порезов и крови, однако лоб сильно ссадил. За дверью послышались шаги, однако они были совсем не похожи на лёгкие шаги подростка. Гулкие шлепки босых ног, тяжёлые и неуклюжие. Всё это совмещалось со звуком, похожим на то, как царапают железом дерево.

– Что за?.. А-А-А-А-А-А-А-А-А!..

И буквально в следующее мгновение всё стихло. Казалось, что Дима не слышал даже собственного сердцебиения и дыхания. Аккуратно приоткрыв дверь, он увидел мокрые следы на небрежно исцарапанном ламинате. Он прошёл в комнату, куда направилась девочка после того, как впустила Диму в квартиру. С виду всё было аккуратно. Широкая бежевая стенка, в центре которой стоял большой выключенный телевизор. По бокам стояли два больших шкафа. Напротив телевизора располагался диван, постель на котором была смята. Из незаблокированного телефона звучал тысячу раз переслушанный джингл, что встречался практически в каждом третьем ролике в интернете.

Неожиданно раздался рингтон. Слегка придя в чувства, Дима взял в руки смартфон. Голосовое сообщение от Алисы. Без промедления он включил его:

– Папа…, – в голосе девочки чувствовался надрыв, – я не знаю, получишь ли это сообщение, но я…, – Алиса всхлипнула, – я так хочу, чтобы ты приехал домой… Без тебя так тяжело… Зачем ты уехал?.. Неужели мы с мамой тебе так надоели?.. Прошу, ответь мне…

– Ох, Лисёнок мой, ну что же ты так…, – Дима только хотел записать ответное голосовое, однако повернувшись в сторону двери он увидел, что на стене небрежно и рвано написано «Школа». Казалось, будто это написано кровью.

Диму охватила паника:

– Какого хрена?..

Вся встреча выпускников должна была пройти в школе. А теперь это место, где в плену держат ни в чём неповинную девочку, отец которой буквально недавно сгинул во мраке кошмаров этого города. И меньше всего он сейчас хотел, чтобы этот город пожрал и её. И кто бы это ни написал, но он знал о то, что Дима здесь, и он хочет, чтобы он пришёл туда.

– Я не оставлю её там, – сказал он, быстро оделся и выскочил пулей на улицу.

Он бежал по заснеженным улицам города, практически не встречая прохожих. Ему было откровенно плевать на свой внешний вид, однако дыхалки у него хватило на пару кварталов. Продолжительное отсутствие регулярных физических нагрузок дало о себе знать. Опёршись ладонями чуть выше колен, он огляделся. С левой стороны был детский сад. Группа детей была на прогулке, однако не было слышно привычных криков и смеха, что обычно доносились из подобных мест. Всё это больше напоминало безмолвный театр теней. Дима не мог разобрать даже мельком хоть какие-то детали их одежды. Сильная боль пронзила его голову в области лба.

Он вспоминал как сопровождал маленькую Алису в детский сад. За неимением автомобиля приходилось всегда добираться пешком до нужного места. Мрак зимнего утра всегда убаюкивал его и девочку, и только свет проезжавших мимо автомобилей возвращал разум к осознанию реальности. Он всегда аккуратно держал её за руку и слушал абсолютно каждую историю. Обладая любознательной натурой, в глазах родителей она была той ещё почемучкой, однако Дима всегда находил что ответить. Неожиданно он ощутил, словно нежные руки его дочери аккуратно гладят его ушиб. Он отдал бы всё, лишь бы снова оказаться рядом с ней.

Стоило ему вновь обратить свой взор в сторону детского сада, как в тот же миг он в ужасе отпрыгнул. Дети смотрели на него, но в них не было ничего привычного от детей. На него смотрели облачённые в сгустки мрака злобные красные глаза, а из их тел доносилась странная смесь звуков, словно кто-то проводил ладонью по стеклу и бульканьем. Одна из теней выплюнула чёрную жижу, что начала разъедать снег и сетку-рабицу.

– Чёрт, чёрт, чёрт!.. – Дима вскочил продолжил бежать дальше. Город снова накрыл мрак. Метель прекратилась. Злобные красные огоньки мелькали то тут, то там. Наплевав на правила дорожного движения, он перебежал большую улицу, минуя ряд остановившихся машин. Миновав небольшой мост через канаву, он вбежал в школьный двор, откуда вломился что есть сил в парадную дверь.

Пройдя в холл, он опёрся спиной на одну из стен узкого прохода, после чего увидел, как входные двери школы оплелись колючей проволокой словно виноградной лозой. Несколько секунд спустя из-под шипов проволоки начала медленно струится некая жидкость. Он решил подняться, и обратив внимание на пол холла, он застыл: всё было испачкано в небрежных кровавых разводах и следах подошв. Пройдя дальше, он услышал звук осыпающейся штукатурки. Со стороны левой лестницы, словно паук, выполз огромный зубастый рот. Он держался за потолок стропами, что можно встретить на подъёмных кранах. Из рта по помещению разносился густой дым, что одним своим запахом, казалось, обжигал нос. Дима решил побежать вниз, где, как ему помнилось, должен быть спортзал. Чудовище неспешно последовало за ним, однако не смогло по какой-то причине зацепиться за участок полотка. В порыве злобы оно начало истерично вопить и обрушать металлические конструкции, что служили этаким ограждением между первым этажом и цоколем. Дима что есть сил ударил плечом по двери, ведущей в раздевалку, и упал. Истошные вопли стали удалятся, и вскоре их уже не было слышно.

Небольшую раздевалку довольно быстро заполнила цементная пыль. Откашлявшись, Дима огляделся. Впереди был проход, ведущий в тренерскую. Он помнил, что тренерская соединяла мужскую и женскую раздевалки между собой. Понимая, что привычным путём ему отсюда не выйти, он снова пустил своё плечо в дело. Однако внутреннее убранство комнаты вызывало ещё больше вопросов. Вместо привычно ожидаемых картотечных шкафов, рабочего стола и спортинвентаря, помещение напоминало разделочную комнату на скотобойне. Всюду висели крюки мясника, на полу была разложена мелкая чёрно-белая плитка. По центру комнаты стоял стол с плоскогубцами и газовым ключом, а рядом с ними… выбитые зубы.

– Господи, что же здесь происходит, – выдавил из себя Дима, после чего он резко обернулся на сдавленный крик. Со стороны прохода, откуда он вошёл, стоял невысокий гроб. Он был обёрнут тяжёлой цепью, закреплённой о двух концах на современный дверной замок.

«Вот уж действительно странное решение», подумал про себя Дима, однако затем он вспомнил, что в его кармане остался ключ от двери в квартиру Ромы.

– Неужели?.. – Дима отказывался верить в происходящее, однако всё же решил попробовать. Ключ действительно подошёл. Пара поворотов, и цепи разомкнулись, с грохотом упав на пол.

Его одолевал страх. Он боялся увидеть то, что могло быть в этом гробу. Слегка приоткрыв крышку, он увидел напуганный до чёртиков взгляд Риты. Её рот был залеплен широким чёрным скотчем, глаза словно впали в череп, но она была жива. Она начала ломиться прочь из гроба и вскоре бухнулась на пол животом. Её руки были связаны. Дима сумел найти нужный шнурок и ослабил путы, после чего Рита развернулась и что есть сил ударила Диму по челюсти левой рукой. Изрядно опешив от такой реакции, парень упал:

– Погоди, Рита! Я пытаюсь помочь тебе!

Глаза Риты были наполнены болью и злобой:

– Будь у меня пушка, я бы тебя пристрелила, больной ты ублюдок!

После этого она выбежала в сторону женской раздевалки.

– Стой, подожди!.. – Дима встал на ноги и побежал вслед за ней.

Она уже поднялась по лестнице в холл, как тут же раздался выстрел, от которого у Димы заложило в ушах. Сквозь звон в ушах он смог расслышать пронзительный крик девочки. Буквально на цыпочках он поднялся вверх, пока пространство вокруг стало видимым. Раздался грубый и самодовольный смешок. Рита продолжала стонать от боли. Она опёрлась одной рукой на пол, а второй придерживала живот, однако её сил не хватало на то, чтобы подняться. Напротив неё стояли две высокие фигуры мужчин, что курили сигареты и с безграничным самодовольством рассматривали агонию девочки. Один из них подошёл к ней, присев на корточки:

– Потерялась, шмара?

Ответа не последовало, однако первый следом обратился ко второму, сохраняя угрожающее спокойствие:

– А сейчас, брат, это ведь ты приковал тот гроб?

– Да, брат, в соответствии с инструкцией.

Дима вспомнил их. Это братья Некрасовы. Саша, что худой, и Глеб, что больше напоминал шар для боулинга, нежели человека. При всём при этом, они были близнецами. Эти двое были самыми жуткими парнями из всех, что когда-либо знал Дима. Они хорошо понимали в механике, физике и очень любили холодное и огнестрельное оружие. С возрастом у них обоих стали проявляться садистские наклонности. Нередко после уроков их можно было увидеть за испытанием смертельных ловушек для беспризорных животных, и последней каплей стало то, что их поймали за планированием похищения Алины Кедровой. Дима не знал, чем в итоге закончилась история, однако после девятого класса их не было в школе.

– Тогда как же она выбралась? – сразу после вопроса Саша врезал Глебу, – тупица.

После чего он вернулся к Рите:

– Давай продолжим с тобой. Может, скажешь чего?

Однако Рита лишь харкнула кровью ему в лицо, после чего раздался утробный смех толстяка Глеба.

– Что ж, – Саша поднялся с корточек и затушил ногой сигарету, брошенную рядом с лицом Риты, – кто бы тебя ни выпустил, я рад, что они это сделали. Я люблю компанию прекрасных дам.

После чего он схватил её за ногу и потащил в сторону столовой. Рита продолжила истошно кричать, оставляя за собой кровавый след. Глеб проводил своего брата взглядом и лишь с сожалением проговорил:

– И почему ему достаётся всё самое весёлое?

Дима оглядел место, где до этого стояли братья. Там лежало двуствольное ружьё, однако добраться до него пока что было невозможно: жиртрест стоял на пути, лениво разглядывая своё брюхо и выщипывая крошки с футболки. А между тем из столовой доносились крайне жуткие звуки. Лязг стали, звуки дрели и… оргазмы.

Больше Дима не мог медлить. Жирная сволочь отвлеклась на фортепиано, играя через импровизацию нечто похожее на реквием. Однако он был всё также близко с дробовиком. Рядом торчали куски арматуры от железных ограждений, однако они были или всё ещё частью конструкции или торчали из пола. Спустя мгновения оценки ситуации, Дима заметил стационарный телефон. Он аккуратно отсоединил его от сети, схватился за оба конца телефонного провода и подкрался к Глебу.

Что есть сил он сдавил провод вокруг его шеи, повалив его на себя, однако тот сумел выхватить сам телефон и что есть сил ударил по носу Димы. Внезапная боль ослабила хватку Димы, и Глеб вырвался, направившись к дробовику. Когда тот уже направил его на паренька, Дима что есть силы ударил ногой по ружью, выбив его из рук. Увидев стеклянную бутылку из-под пива на крышке фортепиано, Дима схватился за неё и ударил по лицу Глебу. От удара отлетели его очки, часть разбитого стекла врезалось в лицо. После этого Дима увидел, что у Глеба не было глаз. Лишь пустые глазницы, покрытые кожей. Парень схватил урода за шею левой рукой, но тот лишь раздался низким, утробным смехом. Дима вонзил оставшуюся «розочку» от бутылки в область сердца Глеба, после чего открыл крышку фортепиано, положил внутрь короба голову жирдяя и начал бить того крышкой инструмента, вкладывая в каждый удар всю злобу и презрение, пока лопнувшие остатки головы не прилипли кровавыми сгустками к дереву.

К этому времени шум в столовой прекратился. Дима помнил, что остался Саша. Он осмотрел тело Глеба на пример патронов и не прогадал: на нём был пояс с патронташем. Он помнил, как обращаться с подобным ружьём из детства, когда дедушка обучал маленького Диму премудростям охоты. Он спешно накинул патронташ себе на плечо и перезарядил ружьё.

– Что там происходит? – Саша уже приближался к холлу, – я тебя спрашиваю, придурок, что там…

Дима встретил его готовым к выстрелу.

– Это не игрушка, сынок. Положи-ка её на пол, – Саша сохранял спокойствие, однако раздражение начало брать верх, – сейчас!

Дима лишь злобно и самодовольно улыбался.

– Не делай глупостей, мальчик, – продолжал он, – ты и понятия не имеешь, с кем связался…

И буквально в это же момент Дима выстрелил дуплетом в Сашу, отчего тот впечатался в стену, закашливаясь.

Он подошёл к нему, неспешно перезаряжая ружьё. Уцелевший Некрасов пытался сесть, однако понимал тщетность своего положения. После чего он снова выдавил самодовольную улыбку:

– А ведь я бы тебя достал, Димка Сорокин. И Алинку бы мы тоже тогда достали, если бы не настучал на нас… И теперь ты решил нас убить просто потому, что мы позабавились с этой шмарой?.., – его смех стал приобретать искажённые нотки, – ты ничем не лучше нас, ты тоже убийца…

Саша засмеялся нечеловеческим смехом. И Дима уже не видел в нём ничего человеческого. Очередной дуплет разнёс в труху голову маньяка. Направившись в сторону столовой, он вдруг почувствовал, что его страшно мутит. Сделав ещё пару шагов вперёд, его вывернуло на грязный пол. Утерев свой рот ладонью, он увидел результат работы Саши.

Рита сидела на чём-то, что напоминало кресло гинеколога. Её лицо было срезано до самого черепа, глаза отсутствовали, кожа с рук, груди и живота растянута как на анатомическом атласе.

В порыве шока он встал перед ней на колени, опустив голову к полу. Захлёбываясь слезами, он тараторил лишь одно:

– Прости… прости…

Вскоре силы его вовсе покинули.

Он ощутил нестерпимый жар внутри тела. Взгляд еле-еле пробирался сквозь пелену сомкнутых век. Дима тяжело и прерывисто дышал. Он чувствовал себя невероятно одиноким, словно ребёнок, которого бросили на произвол судьбы. Он хотел заплакать, но у него не оставалось никаких сил для этого. Словно жар тела высушил его слезные железы, и даже во рту было очень сухо. Лёгкие судороги по всему телу походили на извращённую пытку. И лишь спустя время он ощутил лёгкое и успокаивающее прикосновение к своему плечу:

– Милый, что такое? – этот голос словно прорезался сквозь очень плотную плёнку внутри ушей Димы.

Жар начал спадать также быстро, как и появился. Он открыл глаза, и в сумраке небольшой спальни увидел Розу. «Что? Неужели ты тоже здесь? Или этот город надо мной издевается?».

– Снова паническая атака? – её голос всё ещё был сонный, но не лишённый обеспокоенности.

«Молчать нет смысла. Даже если это и сон».

– Ага…

– Ох, бедный мой мальчик…

Она прижалась к нему, приложив голову к его груди.

– Сердце стучит как бешенное. Тебе принести воды?

– Да, пожалуйста…, – еле выдавил из себя Дима.

Роза откинула одеяло и направилась к кухне. Её легкое нежное бельё чарующе колыхалось вслед её движениям, а слегка взъерошенные волосы спадали прядями с плеч.

Слабый свет дворовых фонарей едва освещал тёмную спальную сквозь плотные шторы. Одинокая люстра свисала со своими пятью лампочками над центром просторной комнаты. Силуэты шкафов и рабочего стола едва были различимы среди пространства комнаты.

Он аккуратно присел на край дивана, придерживая руку в области сердца. Роза принесла полную кружку прохладной воды, которую Дима практически мгновенно осушил.

– Ты не представляешь, какой кошмар я видел.

– И что же там было?

Дима перевёл дыхание:

– Будто я поехал на встречу выпускников в наш родной город, а там начала происходит всякая чертовщина.

Девушка взяла кружку из рук мужа и, поставив её на рабочий стол, присела рядом:

– Ты так волнуешься перед встречей?

«То есть, поездка мне лишь предстоит?» – эта мысль застыла у Димы в мозгу как льдинка.

– Возможно.

– Расскажи, что тебя так тревожит?

– А не боишься так не выспаться?

– Не велика беда. Ты для меня важнее иных обстоятельств.

Дима видел сонную усталость Розы, однако даже в ночном мраке можно было почувствовать всю любовь и заботу по её глазам.

– Я не горю желанием снова там оказаться. Этот город оставил на мне немало шрамов. С каждым годом моего пребывания там он всё больше напоминал темницу из утраченных возможностей и пустых обязательств. И теперь, когда мы смогли оттуда выбраться, построить семью и зажить как люди, мне снова надо туда вернуться.

Роза нежно обняла Диму:

– Но ведь ты мог и отказаться.

– Знаю. И дёрнуло же меня согласиться на это...

– Как бы то ни было, я не вижу в этом ничего плохого. Возможно, ты сумеешь найти там для себя утешение или отдых.

– И то верно, всего на пару дней уеду, а потом вернусь.

Дверь спальни приоткрылась:

– Мама, папа, а вы чего не спите?

Алиса стояла у порога спальни, сонно потирая глаза:

– А ты чего не спишь? – спросил Дима.

– Ты так громко кричал, что я проснулась. Услышав, что вы с мамой начали говорить, я немного успокоилась, но всё же решила подойти.

– Давай-ка в постель обратно, – сказала Роза.

– Давай я её уложу, – Дима поднялся с дивана, – тебе надо выспаться, а я уложу Лисёнка.

– Хорошо, – она легонько чмокнула мужа и быстро укуталась одеялом.

Дима подошёл к дочери и аккуратно поднял её на руки, после чего направился в детскую.

– Ты посидишь со мной немного?

– Хорошо.

Дима уложил Лисёнка в постель и накрыл её одеялом.

– А ты надолго уедешь?

– Всего на два дня.

– Понятно. Я буду скучать.

– Ты ж моё солнышко, я тоже буду очень скучать по вам обеим.

– Ты ведь нас не оставишь?

Этот вопрос отразился железным эхом в голове у Димы.

– Конечно же нет. Почему ты подумала об этом?

Голос девочки задрожал:

– Я боюсь, что ты не вернёшься...

– Ну что ты, моя зайка, – Дима наклонился к дочке и крепко обнял её, – Как же это я не вернусь? Обязательно вернусь.

– Правда-правда? – Алиса шмыгнула носом.

– Конечно правда.

– Обещаешь?

Но вместо того, чтобы дать привычный и ожидаемый ответ, Дима ощутил сильную резь в области ушей. Она напоминала мигрень, однако потом в ушах звенел очень высокий и крайне противный шум. Скрежет металла.

– Папа, почему ты молчишь?.. – произнесла девочка, однако после этого её образ словно растворился во мраке комнаты. Сильная боль сковала его голову, глаза словно налились нестерпимой тяжестью. Дима интуитивно опёрся спиной об стену напротив кровати его дочери. Шлёп... Шлёп-шлёп... Шлёп... Шлёп-шлёп... Снова скрежет по паркету... Шлёп... Шлёп-шлёп...

– Нет, нет, нет! Только не их! – Дима соскочил и вырвался в коридор. Его встретила неожиданно яркая вспышка света. Лампы были включены, однако в дальнем конце коридора всё было залито кровью. Над огромной багровой лужей склонилась некая фигура в белом, изрядно запачканном балахоне. С её головы свисали длинные чёрные волосы, на концах которых виднелись мелкие ржавые крючки. От одного лишь её вида Диму бросало в дрожь, а ноги подкашивались.

Вскоре фигура неспешно поднялась и развернулась лицом к нему. Оно было мертвенно-бледное, кожа словно была натянута на череп. Глаз не было видно вовсе, лишь непроглядная пелена мрака в каждой из глазниц, при взгляде на которых чувствовался неимоверный холод, а жизненные силы будто покидали тело.

Безликое чудище медленно начало приближаться к Диме, протягивая дрожащие полуистлевшие руки. Глядя на них, ему совсем не хотелось, чтобы оно прикасалось к нему. Схватившись за стоявшую рядом тумбочку, он швырнул её в чудище и выбежал во входную дверь. Однако вместо привычного подъезда его окружали лишь тьма и огонь. Он падал в некую пропасть, которой не видел ни конца, ни края. Он кричал, но его крик таял, так и не вырвавшись из горла.

Плюх! Его ноздри и рот наполнились вкусом соли и железа. Инертно направляясь к поверхности, он вынырнул и обнаружил себя посреди прямоугольного бассейна, наполненного кровью. Пожелтевшие бетонные стены по периметру помещения были изрядно запачканы. Посмотрев наверх, Дима увидел нечто, напоминающее шахту лифта. Его внимание зацепило он некое свечение на дне бассейна. Закрыв глаза, он нырнул и направился к источнику света. Он шлёпал руками по дну в поисках возможного выхода, и вскоре это удалось. Протиснувшись дальше, он снова начал падать, но на сей раз он приземлился своим телом на нечто мягкое.

Открыв глаза и одёрнувшись по сторонам, он обнаружил себя на диване в спальне. Свет был включён, а пот телевизору шли новости. Дима огляделся по сторонам.

«Ох, и приснится же такое. Вот и засыпай потом под новости».

Его нос учуял приятный запах варёной картошки и сосисок.

– Роза, золотце, ужин уже готов? А то я чувствую, что неслабо так проголодался...

Он повернулся ко входной двери и увидел голову Розы, выглядывающую из-за угла. Выражение её лица застыло в гримасе ужаса и отчаяния. Дима вжался руками в диван. Вскоре голова его жены упала на пол, и на прежней высоте осталась лишь полуистлевшая окровавленная рука...

Он вскрикнул и начал дёргать руками как бы отмахиваясь, больно ударившись локтями об каменный пол. Взгляд влево, взгляд вправо, а затем выдох и досада. Это школьная столовая. Та, где он нашёл...

«Но где она?»

Он резко соскочил и снова огляделся по сторонам. Столы находились в полном порядке, никаких следов крови и драки. За окном всё также светло, лёгкая метель и редкие прохожие.

– Что же, чёрт возьми, происходит...

Он достал смартфон.

– Два часа дня, день тот же. Хм, от Розы ни одного пропущенного. Может, попробовать ей позвонить? Наверняка уже не спит.

Гудки. Гудки. Обрыв связи.

– Хм, может, не слышит?

Снова гудки и обрыв связи.

– Ладно, запишу голосовое... Так... Привет, солнышко. Я...

Его глаза наполнились слезами:

– Я так хочу сейчас оказаться рядом с вами... Увидеть вас... Господи, зачем я сюда вообще приехал... Мне так паршиво тут... Я хочу выбраться отсюда... Скоро я буду с вами, обещаю...

Отправив сообщение, он снова лёг на пол и начал рыдать.

«Я не знаю, что происходит. Чего хочет от меня этот город? Почему я должен всё это видеть и ощущать...»

Входная дверь в столовую щёлкнула, и Дима нервно обернулся в её сторону.

– Хей, это всего лишь я, – в дверях стояла...

– Алина?

Она оглядела себя:

– Мгновение назад точно Алиной была.

– Ну ты меня и напугала, – Дима нервно хихикнул и поднялся с пола, утирая слёзы.

– А ты чего тут валяешься весь заплаканный? Неужели пьяный?

– С чего бы вдруг?

– Ну как же? Встреча выпускников, все дела.

– Ага, да только я никого кроме тебя..., – Дима обомлел на мгновение, – да, кроме тебя никого не видел.

– А я Рому Оцимика видела вчера на вокзале. Думала, что вы с ним пересечётесь.

От этого имени у Димы встал ком в горле.

– Да как-то не получилось.

Алина подошла чуть ближе к парню и смотрела на него будто внимательно.

– А ты за годы лишь похорошел.

Это суждение ввело Диму в ступор.

– В самом деле?

– Ага. Я ведь одно время была влюблена в тебя.

– Хех, только мне было это трудно понять, ибо, завидев меня, ты тут же умолкала и чуть ли не прочь убегала.

– Я тогда была жуткой скромницей в этом плане. О каких-либо отношениях с мальчиками мне было даже страшно помыслить.

– Да и ты с годами стала не хуже.

– А ты правда так считаешь? – сказала Алина с ноткой кокетства.

– Да, только не спеши уже в своих мечтах бежать со мной под венец. Я уже человек семейный, и другой женщины мне не надо.

– Ой, да знаю я всё уже прекрасно об этом, – девушка захихикала.

– Слушай, раз уж мы оба здесь...

– Угу...

– Я хотел бы узнать. Тут никого, кроме меня и тебя, не было?

– Ну как же не было? Были Некрасовы. Господи, как их только не упекли ещё надолго? Один лишь их вид в дрожь бросает...

В голове у Димы проносились воспоминания о прошедших событиях, из-за чего в его руках начался лёгкий тремор.

– Говорят, они тут докопались до одной девчонки, но ты за неё вступился.

– Так она жива?! – выкрикнул Дима.

Алина опешила от этого, однако продолжила:

– Насколько мне известно, да. Её отвезли в детскую краевую. Я услышала краем уха от фельдшеров, что она сегодня дежурит по городу.

– А что братья?

– А что они? Их приняли вовремя подоспевшие менты. Одно сказать можно: «поделом». А ты молодец.

В голове у Димы всё смешалось в крайне странную и сумбурную кашу. Он отчётливо помнил, как собственными руками убил и Глеба, и Сашу, и что несчастная дочка Ромы была истерзана и изнасилована... Его начало мутить.

– Господи, что с тобой? – Алина подбежала к Диме, придерживая его за торс.

– Меня тошнит, сильно тошнит...

– Подожди, я схожу к фельдшеру, может она поможет... – после чего девушка поспешно удалилась.

Дима не сдержался и его вывернуло прямо на пол. Постепенно до него начал доходить смысл слов, которые сказала Алина.

– Фельдшер? Неужели школа работает?..

С этими словами он вышел в коридор, однако обнаружил его пустым и затемнённым из-за отключенных ламп. Даже охранника на своём посту не было.

– Твою мать, что же здесь происходит...

Он помнил, что кабинет фельдшера находился рядом с парадной лестницей. Дверь легко поддалась. Помещение было хорошо освещено и без включения лампочек. На кушетке лежала Алина, повернувшись лицом к стене. Её грудь ровно и неспешно вздымалась и опускалась. В левой руке она держала большой кухонный нож.

– А, это ты, – тихо процедила Алина.

– Да, – ответил Дима, – Ты хотела принести мне таблетки, но я решил последовать за тобой.

– Понятно.

Она лениво и медленно качала нож лезвием вниз.

– Не знаю, что ты собираешься делать, но всегда есть другой путь.

– Правда? – всё также отстранённо спросила девушка, – Но... Ты такой же, как и я. Куда проще убежать.

Дима не понимал, как ему стоило ответить.

– Я ведь тоже их видела. Они тоже меня преследовали.

– Что?

– Мы заслужили это.

– Но чем же?

– Нашим бегством.

Дима аккуратно присел рядом с ней.

– Ты ведь видел Рому Оцимика, верно?

Его сковала холодная дрожь.

– Но ведь он никуда не бежал, он всегда был здесь. Неужели город и его поглотил?

Дима лишь продолжал молчать.

– Ведь когда-то в школе вы были неплохими друзьями.

– Это было настолько давно, что сейчас это бы не возымело никакого смысла.

– Разве? Иные союзы продолжают жить даже и после того, как пути людей расходятся.

– Возможно.

– Неужели он не имел для тебя никакого значения?

– Я не знаю. Не знаю я.

– А кто тогда знает?

– Почём мне знать, – Дима устало выдохнул.

На какое-то время в кабинете повисло молчание. Глядя на интерьер помещения, Дима вспоминал, как заглядывал сюда в рамках различных медкомиссий и прививок со своими одноклассниками. Но чаще всего он вспоминал то, что кабинет по большей части не работал в его школьные годы.

Алина встала рядом с Димой:

– Если ты ищешь дочку Ромы, то тебе надо идти в больницу.

– А что насчёт тебя?

– Мне надо подождать остальных.

– А будут ли другие?

– Я не знаю.

– Как быть с этим? – Дима указал на нож в руке Алины.

– Ты... Хочешь забрать его?

– Только если ты позволишь.

– Х-х-хорошо...

Дима аккуратно протянул руку к ножу, однако Алина лишь одёрнула руку и выставила лезвие вперёд с диким криком, переходящим в истеричный плач. Дима сразу напрягся и встал в защитную позу.

– Нет! Не трогай меня! Не прикасайся ко мне!

Она с шумом толкнула дверь и убежала прочь.

– Стой, подожди!

Ответом ему был лишь шум парадной двери школы.

Дима тяжело вздохнул:

– Значит, больница. Не знаю, иду ли я за трупом или всё ещё живой девочкой... Да и нужно ли это? Неужели я чем-то обязан мертвецу, который за долгое время после выпуска перестал иметь для меня значение?..

Он снова достал смартфон. Практически три часа дня. Ответов от любимых нет. Собравшись с силами, он вышел из школы и направился в сторону больницы.

Глава 3

Неожиданно для самого себя Дима оказался у КПП нужной больницы достаточно быстро. Никаких мрачных теней и неприветливых незнакомцев не было на его пути. Ещё по дороге он заметил, что следы крови на его куртке исчезли, словно их никогда и не было.

На улице всё также была лёгкая метель, день постепенно близился к закату. Снег хрустел под тяжестью шагов идущих мимо фигур, чьих лиц Дима никак не мог разобрать, а, впрочем, оно и не было ему нужно. И вновь он шёл вперёд, не имея никакого плана и совершенно не зная, чего ожидать дальше. Он лишь знал место, куда направлялся.

Краевая детская больница. В этом словосочетании скрывались горькие 18 лет жизни Димы. Наличие не самого крепкого здоровья и множества детских травм сделало его завсегдатаем этого места. Это место, где он с малых лет узнал о страданиях и смерти. Белоснежный хирургический корпус, стоящий по ту сторону чёрного металлического забора, вновь приветствовал его своими потускневшими окнами.

Он открыл дверь будки КПП, где его встретил взглядом седой и невзрачный мужчина в форме охранника. Кожа на его лице была на вид одновременно и дряблой, и очень грубой. Глубокие морщины на лбу напоминали наросты коры старого дерева, что вот-вот отвалятся. Его практически впалые глаза цвета серебра едва выглядывали из-под густых бровей. Диме казалось, будто старик видит его насквозь и в то же время он будто и не видит его вовсе. У самого его окошка ярко горела настольная лампа, а в дальнем углу стоял выключенный телевизор.

– В какой корпус направляетесь? – его голос был сильно прокурен и звучал словно удары ножом по толстой фольге.

– Мне надо в приёмный покой, – несколько запинаясь, произнёс Дима.

– Вы родитель одного из пациентов?

Дима перебирал множество вариантов ответа в течение пары секунд, однако каждый из них звучал слишком бредово.

– Молодой человек, – старик привстал, облокотившись руками на свой стол, – с Вами всё хорошо?

Дима схватился за голову. Буквально в миг его накрыли приступ мигрени и головокружение. Все события прошедших двух дней застряли в его горле криком, что отчаянно стремился вырваться наружу, но остатки здравого смысла говорили о том, что это не самый хороший вариант поведения:

– Простите, из-за метели меня совсем разморило, плюс не выспался толком, – Дима высказал оправдание, которое, судя по всему, оказалось удачным.

– Да, погода нынче странная: то ли снег, то ли солнце. Дела... Да и Вы, такой молодой, а такими недугами страдаете, – прохрипел старик и слегка закашлялся.

– Бывает такое, что поделать.

– Жить надо, что делать.

– И не поспоришь, – процедил Дима, после чего повисла минутная пауза.

– Так всё же, Вы родитель одного из пациентов?

Дима собрался с мыслями:

– Нет, но я близкий друг семьи одной из пациенток. Её, возможно, совсем недавно привозили...

– Молодой человек, – перебил его охранник, – мимо меня в мои смены проезжает столько автомобилей скорой помощи, что считать замучаешься. А какие у них там пациенты и в каком они состоянии, мне неизвестно.

– Понимаю, сглупил. Но всё же я хотел бы пройти хотя бы до приёмного покоя и узнать о состоянии девочки.

Старик помял себе шею, после чего посмотрел в сторону часов, а затем снова на Диму:

– Только до приёмного покоя. И имейте в виду: у меня по всему периметру камеры. Увижу бродящим вас по комплексу – выдворю.

– Понял Вас.

– Добро, – охранник нажал на кнопку пульта, и турникет разблокировался.

Выйдя за внутренний порог, Дима оказался на территории больницы. Находящийся практически вплотную хирургический корпус возвышался своими четырьмя этажами как нерушимый монолит. Место, где ему приходилось бывать слишком часто. Однако в этот раз его путь пролегал вглубь комплекса, к его центральному зданию. Идя по небольшому склону, он оглянулся влево, и увидел пустующую детскую площадку между хирургическим и каким-то другим корпусом. В окружении лысых деревьев и кустарников стояли два ряда скамеек, а по центру – качели, горки и лесенки. Однако даже тот факт, что в таком не самом приятном месте находится нечто радующее и приятное, не сильно радовало Диму, а, скорее, наоборот, лишь вгоняло в ещё большую тоску.

Умом он понимал, что, возможно, ещё просто не время для прогулок, но на самом деле лишь одно сейчас ковыряло его изнутри. Алиса, его дочь. Эти эмоции захлестнули его как приливная волна. Он упал коленями на снег и начал тихо рыдать.

Он вспоминал их летнюю поездку в Германию. Они с Розой давно хотели побывать в этой стране, и этим летом всё получилось. Они побывали в Берлине, Дрездене и Мюнхене, где посетили множество выставок и музеев, а также просто наслаждались прогулками по городам. Однако в его мыслях всплывали не столько виды тех или иных памятников, а лица. Лица самых дорогих и любимых ему людей. Он достал смартфон, заряд словно и не потратился. Роза пока не прочитала крайние его сообщения.

Всхлипнув ещё пару раз, он всё же смог собраться с силами. Идея умыть лицо снегом была не самой лучшей, однако тогда она казалось ему единственно правильной. Подняв взор вперёд, он увидел сидящего на скамейке паренька. Он сидел достаточно вольготно и свободно. Его длинная тёмно-синяя парка со множеством карманов была расстёгнута. Из-под неё выглядывали горчичного цвета футболка и вельветовые штаны. Он совсем не обращал внимания на Диму, глядя куда-то в противоположную сторону, держа во рту леденец на палочке. Дима несколько опешил от столь внезапного появления этого молодого человека, однако всё же поднялся и немного приблизился к нему.

– Извините, Вы пациент?

Парень пробежался взглядом снизу вверх по Диме, после чего нахально улыбнулся и снова повернулся в противоположную сторону:

– Смотря кто спрашивает, – ехидно ответил он.

– Просто неожиданно видеть кого-то сейчас, учитывая снегопад.

– Снегопад никогда не был мне помехой, да и разве это снег? Так, лёгкая метель. Сегодня ещё будет, а завтра – как ни бывало.

– Значит, сбежал?

– Я этого не говорил, – парень продолжал ехидничать, – а Вы санитар, что ли? Плюс я не помню, чтобы мы с Вами пили на брудершафт. А то «тыкаете», словно мы знаем друг друга целую вечность.

Дима только хотел было ему возразить, но сам же себя осёк:

«А ведь прав, нахал.»

– Да, простите мою неучтивость.

– А не важно, главное, что беседа строится.

Дима молча согласился, после чего спросил:

– Можно присесть?

– Как хотите, – парень развёл плечами и подвинулся чуть в сторону.

Дима присел, и перед его взором снова был хирургический корпус. Чаще всего он находился в отделении нейрохирургии и неврологии. Окна холла в этих отделениях выходили прямо на эту площадку, только его детская память обрывочно помнила иное пространство. Он ощущал крайне странное чувство горькой ностальгии и в то же время отторжения принятия подобных чувств как чего-то нормального, естественного.

В юности он сильно комплексовал из-за своего слабого здоровья. Ему было крайне трудно адаптироваться в обществе сверстников, он постоянно ощущал себя лишним и откровенно ненужным. Все его контакты со сверстниками по большей части строились из общения с соседями по палате, от них он старался набраться хоть какому-нибудь опыту общения и взаимодействия с обществом и миром.

Из размышлений его выдернул весёлый паренёк:

– Хотите конфету?

Дима повернулся к нему.

– У меня есть самые разные, в карманах их полно.

– А как хоть Вас зовут?

– Ой, заладили теперь «выкать», – он хихикнул, – меня Артём зовут, а тебя как?

От таких перемен настроений Дима изрядно опешил, впрочем, подростки есть подростки.

– Дмитрий.

– Дима, значит. Хе-хе, Дементий. Как тебе такой вариант?

– Мы же ещё на брудершафт не пили, а ты уже фамильярничаешь.

– А ты предлагаешь малолетке алкоголь выпить?

– Ну ты заладим, Артём.

– А давай так: съешь конфетку, и считай, что как на брудершафт.

– Вот так просто?

– А зачем усложнять? Или, когда ты становишься взрослым, то только и делаешь, что всё усложняешь?

– Неплохо подмечено, – горько усмехнулся Дима, после чего принял яблочную конфету от Артёма и моментально закинул её себе в рот. Только в этот момент он осознал, что за прошедшие два дня толком не ел. Ощущение приторной сладости во рту пробудило желудочный сок. Внутри всё заурчало и зашевелилось.

– Что, есть хочется?

– Ага..., – еле выдавил из себя Дима, пытаясь усмирить боль в животе.

– Это легко исправить, пойдём в буфет.

– Думаешь, меня пропустят? – удивился Дима.

Взгляд Артёма тут же стал крайне серьёзным. Он буквально замкнулся в себе, словно дверь, которую резко захлопнули.

– Эм, я тебя чем-то задел? – аккуратно спросил Дима, но тот его лишь одёрнул. Спустя несколько минут молчания он заговорил:

– Давай скажем, что ты мой дядя, приехал проведать меня.

– И ты думаешь, это прокатит? В отделение меня всё равно не пустят.

– Про отделение никто и не говорит, дурья ты башка. В цоколе под приёмным покоем есть буфет. Можем туда спуститься и поесть.

– Там до сих пор работает буфет?

– А с чего бы ему не работать? Погоди, ты тут лежал раньше, что ли?

– Было дело.

– Тогда вряд ли потеряешься в обстановке, побежали!

Он схватил Диму за рукав пуховика и повёл за собой. Он не совсем понимал спонтанность происходящего, однако нечто внутри него буквально кричало о том, что так надо. Не успел он толком сообразить, как они вдвоём уже оказались внутри холла приёмного покоя.

– Как странно, никого нет, – озадаченно сказал Артём.

Холл приёмного покоя был освещён потолочными лампами, однако за стойкой регистратуры не было ни одного работника. От ударившего в нос запаха хлорки у Димы началась лёгкая отдышка.

– Видимо, недавно мыли, воняет сильно, – утвердительно сказал Артём, – от такого запаха только бежать без оглядки.

Стоило парнишке закончить предложение, как свет ламп тут же замерцал, а за окнами начали сгущаться сумерки.

– Нет-нет-нет-нет-нет... – затараторил Дима.

– Ч-что происходит?..

Вскоре свет ламп померк, и через пару мгновений вернулся. Входная дверь оказалась заколоченной, стены покрылись плесенью, а каменный пол был полностью покрыт кровавыми следами.

В глазах Артёма читалась сильная истерика. В его речи переплетались мольбы о том, чтобы всё это прекратилось, вместе с трехэтажным матом, кричащим о полном отрицании действительности. Диме пришлось зарядить парню сильную пощёчину и встряхнуть его:

– Тише, тише. Я понимаю, что тебе страшно. Я сам напуган не меньше твоего. Но, пожалуйста, услышь меня. Слышишь?

– Д-д-да...

– Мы выберемся отсюда. Сделаем для этого всё возможное, только не отходи далеко, понял.

– Х-х-хорошо...

– Вот и молодец, – он похлопал Артёма по плечу, – итак, что мы имеем. Выход на улицу здесь для нас закрыт. Не думаю, что на стойке регистратуры будет что-то, что сможет нам помочь.

– Тогда что нам делать?

– Пойдём туда, куда и планировали изначально: буфет. Наверняка не мы одни заложники этой ситуации. Возможно, мы сможем найти и другие выходы. Ведь под землёй идёт соединительный тоннель между корпусами.

– Звучит разумно...

– Тогда не дрейфь, и идём вперёд.

– Подожди, – он начал копошиться по своим карманам и достал небольшой ручной фонарик, – мало ли что.

Вдруг из дальнего конца холла донёсся гул мотора. Шум исходил со стороны лифта. Дима и Артём замерли в ожидании. Двери распахнулись, и из лифта начала медленно выходить та самая женщина из недавнего кошмара Димы. Осунувшееся лицо, впалые глаза, скрещенные руки, держащие тонкую шаль, а из волос тянулись крючки, что цеплялись за стены и оставляли за собой наросты некой черноты, похожей на плесень. Воздух вокруг стал наполняться запахами сырости и гнили. В каждом шаге этого нечто чувствовалась тлетворность и холод. Нестерпимый зуд поразил их тела, однако ни Дима, ни Артём не могли пошевелиться. Фигура манила их к себе, неспешно вытягивая свои тонкие и жилистые руки вперёд. Из её глазниц тонкой струйкой вытекало нечто чёрное, что, падая на пол, тут же оставляло ещё более едкий дымок. От соприкосновения с этой чёрной жидкостью кровь на полу начинала вскипать, постепенно разрастаясь в большие пузыри. Один из них лопнул практически рядом с Артёмом, после чего тот принялся как можно скорее снять с себя куртку. Собравшись силами, Дима побежал к нему помочь. Кровавая жижа медленно разъедала одежду парня. Дима схватил его за руку и побежал с ним вдаль по коридору. Миновав пару лестничных пролётов и захлопнув дверь, они оказались в соединительном тоннеле. Приближающееся тяжёлое дыхание чудовища переходило во всхлипы. Их спины впечатались в двери с огромной тяжестью. В тот момент им искренне казалось, что это может остановить сие нечто. Всхлипы были всё ближе, а за ними последовал удар, затем ещё, и ещё, и ещё. Вскоре всхлипы стали перерастать в жуткий утробный крик, а удары становились всё сильнее и сильнее.

Артём не выдержал. После очередного сильного удара, он завопил что есть сил и бросился прочь. Однако его побег был недолгим. Поскользнувшись обо что-то, он громко упал на бок, пискнул от боли, а после свернулся калачиком. Наблюдая за всем этим, Дима не заметил, как нечто за дверью перестало ломиться. Он не рискнул выглянуть наружу и поспешил к пареньку. Он лежал в позе эмбриона, его глаза были широко раскрыты, из них сочились слёзы. Его губы лепетали что-то совершенно несвязное. Дима искренне хотел найти силы для того, чтобы хоть что-то сказать, однако он лишь смог приподнять его за плечи и отвести в сторону буфета.

Оказавшись внутри, их встретила лёгкая прохлада включённого кондиционера. Само помещение было небольшим и хорошо освещённым. Чисты небольшие столики стояли практически впритык друг к другу, а на полках буфета было много различных яств. Вопреки ожиданиям, они были здесь одни. Из пары небольших окошек проникал свет.

– Значит, кошмар отступил, – сказал Дима.

– Отступил?! Это происходит уже не в первый раз?! – паника Артёма становилась всё сильнее.

– Тише-тише-тише, – начал приговаривать Дима, – дыши ровно и спокойно. Дыши, дыши...

Неизвестно, сколько времени прошло с того момента, как Дима сумел более-менее успокоить Артёма. Парнишка крепко обнял Диму. В этих объятиях читались бессилие, отчаянный крик о помощи. Артём начал рыдать, его лицо впечаталось в пуховик мужчины, на котором, словно по волшебству, исчезли следы крови.

– Что это такое, Дима? – едва выдавил сквозь слёзы мальчик.

– Я и сам не знаю, правда не знаю, – его голос дрожал. Он приложил ладонь к виску мальчика, слегка прижимая его голову к своему сердцу, – я, как и ты, – заложник обстоятельств.

Артём слегка отпрянул от Димы:

– Ты сказал достаточно уверенно, что кошмар отступил, заметив солнечный свет в окне. Подобное уже было? Оно так и происходит? – вопросы лились из него как бурный поток.

– Подожди-подожди, я на всё за раз ответить не смогу, – Дима сделал глубокий вдох, выдержал краткую паузу, и продолжил: – Да, подобное со мной уже было. И это всегда кошмар. Всё это выглядит как одна большая выдумка, но при этом оно настолько правдоподобно, настолько осязаемо, что я уже начинаю терять осознание реальности. Эти чудовища могут быть самых разных форм. В большинстве своём я встречал лишь каких-то обезображенных, похожих на людей. Однако один раз мне встретились монстры, что были крайне похожи на некогда знакомых мне людей…

– Как перевёртыши?

– Не знаю, Тёма, – устало выдавил Дима, – из раза в раз я наблюдал ужасные картины. Я видел смерти людей, я горевал над ними, и в то же время, стоит лишь кошмару исчезнуть, как всё выстраивается так, словно ничего не произошло. И всё же этих людей больше нет.

Артём ещё какое-то время заторможенно смотрел по сторонам буфета, однако вскоре он встал, зашёл за прилавок и достал пару закусок и воды, которые тут же любезно предложил Диме:

– Это не куплено.

Парнишка лишь недовольно цокнул:

– Не думаю, что сейчас тут окажется кто-то помимо нас. И вряд ли вообще теперь сюда кто-либо придёт. Такая пропажа на фоне общих событий выглядит мелочью, не находишь?

Дима продолжал глядеть с сомнением. Не совсем понимая, как нужно поступить, Тёма оставил предложенный набор на столик рядом с ним. Сам же он удалился к большому нагревательному баку, чтобы заварить лапшу. Слабые нотки запаха пара начали сливаться с крепнущим ароматом растворимых специй. Однако этот запах не побуждал аппетита у Димы, а, скорее, наоборот. Чувство тошноты медленно подкрадывалось от пищевода к горлу. Увидев рядом с нагревательным баком умывальник, Дима тут же понёсся к нему, пытаясь вытошнить подходивший сгусток рвоты. Однако ничего, кроме сдавленного воздуха, не выходило наружу.

– Видимо, зря я дал тебе эту конфету, прости, – Тёма виновато опустил взгляд к закрытой пластиковой таре с лапшой в кипятке, сидя за столом.

– Ты тут ни в чём не виноват, – прокашлявшись, ответил Дима, – это я сглупил, что на голодный желудок конфету съел.

– Мог бы и сказать, что ничего не ел до этого.

– Как будто я был в том состоянии, чтобы помнить о таких вещах в тех условиях, в которых мы с тобой оказались.

«Впрочем, он нашёл в себе силы поесть. Это хорошо. Нет смысла рассуждать, напуган он или нет. Конечно напуган. Кто бы не испугался в такой ситуации. Может, он куда легче и проще переносит подобные кошмары. Или ушёл в отрицание. Не знаю, пусть спокойно себе ест. Да и мне надо найти в себе силы для этого. Два дня ничего не ел, так и помереть можно».

Умыв лицо прохладной водой и воспользовавшись мылом, Дима приступил к приготовлению предложенного ему обеда. Запах специй всё также бил ему в нос:

– Что ты там такое пахучее ешь? – спросил он, повернувшись в сторону парня.

– Эм, лапшу? – удивлённо процедил Тёма.

– Да я уж понял, но что за лапша? – Дима уже не скрывал своего пренебрежения к запаху.

– Ну как, что за лапша?.. Курица. По крайней мере, производитель пытается меня в этом убедить своей этикеткой, – парнишка жадно затянулся горячей лапшой с вилки.

– Господи, как же я давно ничего подобного не ел, – Дима старался не думать о рвоте, – тебе хоть самому нравится? Хотя, зачем я спрашиваю…

Словесного ответа не последовало, лишь довольное причмокивание подростка раздавалось в стенах буфета. Дима же довольно невзрачно глядел на пюрешку в его стакане. Ему совсем не хотелось это есть, однако он не хотел тем самым оскорбить доброту Тёмы.

– Не нравится такая пища? – спокойно спросил Артём.

– Успел отвыкнуть, если честно.

– Сам себе готовишь? Или по кафешкам с ресторанами ходишь?

– Хех, с моими деньгами каждый день по кафешкам ходить – дорогое удовольствие.

– Значит, сам готовишь?

– Вместе с женой.

– А ребёнок есть?

– Ага.

– Здорово, наверное.

– Хех, какие твои годы. Всё ещё успеется, не спеши с этим.

Артём приостановил свою трапезу.

– Всё в порядке? – осторожно спросил Дима.

– Да не, всё путём. Просто подумал о всяком, – Тёма отвёл взгляд к окну, явно давая понять, что не хочет продолжать этот разговор.

Дима также отвёл взгляд к окну.

«Всё также светло. Казалось бы, совсем недавно был кошмар, а теперь мы сидим в относительно спокойном углу и рассуждаем о всяком. Нормально ли это? Хах, можно ли всю эту ситуацию считать нормальной? Хм, интересно, как там тот старик на КПП?»

– Кстати, приятного аппетита! – проговорил Дима.

– Хах, спасибо. Я, правда, уже почти доел, но всё равно считается. Тебе тоже приятного.

Дима угукнул и проговорил «спасибо», однако к еде всё же не прикоснулся. Он глядел на текстуру растворимого пюре. Вся его желтизна отдавала фальшью, и словно напоминало плесень на сырой бетонной стене, а не вкусное пюре. Дима ощутил сильную боль в голове. За окном начинало темнеть.

– Нам надо уходить, – процедил он и направился в сторону двери. Тёма бросил свой взгляд к окну, после чего тут же соскочил и пошёл вслед за Димой.

Глава 4

Лампы продолжали работать. Вдоль каждой из побелённых по несколько раз стен чуть выше уровня пола тянулись две зелёные линии. Гигантская труба воздуховода была перемотана всевозможными слоями некоего материала и какой-то жести. Вся эта конструкция была щедро оплетена металлической проволокой, и, судя по всему, продолжала свою службу уже несколько лет. Каменный пол тоннеля представлял из себя спуск под наклоном. Блики ламп размазано отражались от его поверхности. Чуть дальше по коридору были видны небрежные вырезы под двери. С одной из сторон доносился тихий гул проводки, тянувшейся рядом с потолком. Откуда-то доносился крепкий аромат пара и ржавчины. Каждый шаг разносился эхом по всей линии подземного коридора.

Дима помнил этот тоннель. При очередной проверке глазного дна их сопровождали медсёстры до другого корпуса, где находился кабинет окулиста. Вход в тоннель со стороны хирургического корпуса был невысок, и потому Дима даже в детстве нередко задевал потолок затылком. Однако теперь безобидные воспоминания сплетались в абсурдный кошмар из домыслов и непонимания. Он прикоснулся ладонью к шершавой стене. Извёстка в миг прилипла к запотевшей коже. Мелкие бугорки в виде зёрен неприятно врезались в ладонь.

– Не может это всё быть взаправду, – тихо выдавил из себя Дима.

Он посмотрел на свою ладонь. Местами она была покрыта грязно-белым цветом, что слегка блестел от пота.

– Алиса... Роза...

Он достал смартфон. Оставалась половина заряда батареи. Связи не было.

– Если ты сейчас собираешься выйти в инет или позвонить кому-нибудь, то увы: связь тут дерьмовая, – по коридору разнёсся голос Артёма.

Дима не выдержал. Он упал на колени и принялся рыдать.

– Хей, ты чего? – Артём подошёл чуть ближе.

Он приложил к своим глазам неиспачканную руку. Слёзы всё лились из его глаз. Те эмоции, что подавлялись в течение двух дней, наконец-то обрели свободу. Его тихие всхлипы отражались от стен неровной пульсацией.

– Хей, ну в самом деле, вроде взрослый мужик, а рыдаешь совсем как мелкий, – то ли наигранно, то ли действительно с досадой, процедил Артём.

Дима шмыгнул носом:

– А что? Взрослые не имеют права на слёзы?

Его глаза уже налились красным, а скули слегка опухли.

– Да уж, точно, как маленький...

– Да что ты всё заладил «маленький» да «маленький», – раздражённо проговорил Дима, – сам будто ни разу в жизни не плакал.

– Неа, не плакал, – с явным самодовольством проговорил парнишка.

– Ага, ври больше, – Дима достал бумажный платок из кармана своего пуховика и прочистил нос.

– А вот и не вру, – уже не так самоуверенно сказал Артём.

– Что, даже младенцем никогда не плакал? – он посмотрел на паренька с ухмылкой.

– А почём мне знать, каким я был младенцем? Я не помню себя в таком возрасте.

– Хех, никто не помнит, – Дима сжал платок в руке, думая, как с ним поступить. Недолго думая, он просто бросил его на пол.

– И не стыдно тебе? Чушка..., – с явным недовольством сказал Артём.

– А что? Один хрен тут никого, кроме нас, нет, – спокойно ответил Дима.

– И это всё равно не повод быть чушкой.

Парнишка встал перед Димой, не давая ему ступить дальше.

– Пока не поднимешь, не успокоюсь.

Мужчина лишь усмехнулся, но всё же поднял выброшенный платок. В этот момент лицо Артёма преобразилось в назидательную улыбку.

– Вот, и не мусори. Чужой труд всегда надо уважать, даже если он на первый взгляд и не заметен.

В этот момент Дима действительно ощутил себя круглым дураком. Он понимал, что несмотря на творящийся ад вокруг, не стоит потакать тлетворной вседозволенности.

– Так всё же, – продолжал парнишка, – почему ты плакал?

Дима выдохнул:

– Прости, я просто очень соскучился по своим жене и дочери.

Артём хмыкнул:

– Не думал, что ты такой мягкотелый. С виду такой грозный мужик, а плачешь как девчонка.

– В слезах нет ничего постыдного, равно как и в жалости к себе.

– А зачем себя жалеть?

Дима призадумался на мгновение:

– Как минимум потому, что как ни крути, но ты всё равно приходишь в этот мир один и уходишь из него один.

– И как это объясняет жалость к себе? – взгляд Артёма был полон недоумения, он облокотился на стену плечом.

– Испачкаешься ведь, – сказал Дима.

– Отряхну, не боись, – он продолжал смотреть на Диму изучающим взглядом, – так всё же, почему человек должен себя жалеть?

Ответный взгляд мужчины был также полон недоумения.

– Ты действительно хочешь обсудить это здесь и сейчас?

– А почему нет? – Артём спросил спокойно.

– Разве тебя не смущает, что буквально недавно нас преследовало некое чудовище? – изумлённо спросил Дима.

Артём хмыкнул:

– Как видишь, сейчас нас никто не преследует. Да и я, признаться, устал от всей этой беготни...

– Погоди-погоди, – Дима был полон недоумения, – ты хочешь сказать, что тебя нисколько не пугают события этого дня?

– Почему же, пугают, – ответил Артём, – но я не думаю, что сейчас мы в опасности.

Дима лишь недоверчиво выдохнул:

– И как ты можешь быть уверен, что прямо сейчас на нас не нападёт какая-нибудь дрянь инфернальная?

– Инфер... что?

– Ай, не важно. Это я так назвал очень страшную пакость на подобии того, что мы с тобой видели.

Артём всё также продолжал стоять, отперевшись на стену плечом, лениво рассматривая Диму.

– Что? Теперь ты просто не хочешь идти?

– Да, не хочу.

– Эх, вот что же так с тобой нелегко...

Дима посмотрел на Артёма и понял, что эти слова всё же зацепили его. Лениво-изумлённый взгляд сменился на обиженный.

– Хей, прости, я не хотел тебя обидеть...

– Да ладно, не важно, – он сел на пол, оставив ноги согнутыми. Он приложил ладонь к своему лицу, затем опустил её к области рта, обхватив пальцами губы и подбородок. Из-под его ладони едва разнёсся эхом вздох.

– Что ж, давай посидим, – Дима сел напротив и чуть поодаль от парнишки.

Долгое время лишь гул проводов нарушал воцарившуюся тишину, которую прервал Дима:

– Знаешь, если ты не хотел никуда идти, то мы могли остаться в буфете.

– Могли, только это ты нас выдернул оттуда, – сквозь ладонь прицедил Артём.

– На то была причина.

– И какая же?

– За окном начало темнеть.

– И что с того?

Дима выдохнул:

– Каждый раз, прежде чем происходило плохое, всё вокруг начинало темнеть.

Артём лишь недовольно выдохнул:

– Так ты на часы посмотри, дурила.

Дима вновь достал смартфон. На часах было восемь часов вечера и сорок восемь минут. Он вздохнул:

– Да, время уже позднее.

– Что, уже до жути боишься темноты? – голос Артёма приобрёл язвительный тон.

– Эй, а ну прекращай. Если тебе до этого везло не сталкиваться с подобным, это не значит, что ты можешь смеяться над моими страхами, – голос Димы обрёл твёрдость, от которой парнишка тут же замолчал.

– Ладно, ладно. Чего ты завёлся, – Артём словно искал опору для разговора.

– А ничего, нефиг трепаться о том, чего не ведаешь.

После этих слов в тоннеле вновь звучал лишь многократно отражённый от стен гул потолочных ламп и тихое журчание воды в трубах...

– Погоди, слышишь? – спросил Дима и тут же встал.

– Слышу что?

– В трубах вода бежит.

– Ну... да, это же больница...

– Да я не о том. До этого вообще движения воды не было слышно.

– В смысле?.. – парнишка вновь изумлённо посмотрел на Диму.

– В прямом. Мы здесь с тобой уже почти час сидим, а воды не было слышно.

Несколько секунд Артём стоял в исступлении:

– Может, только сейчас решил кто воспользоваться?

– Единственный человек во многотысячной больнице?

– Но ведь ты же сам видел, что даже в приёмном покое нас никто не встречал. Может, этот твой кошмар уже затронул это место?..

В этот самый момент до Артёма наконец-то дошло.

– Нам надо уходить. Быстро.

Решая больше не мешкать, они поднялись и последовали ко входу в хирургический корпус.

– Погоди, а почему мы туда идём? – спросил вдруг Дима.

– Мужик, ты угораешь? – Артём остановился, – Сам сказал, что надо поторопиться, а теперь вдруг задаёшься вопросом о том, зачем мы сюда идём?

– Я лишь пытаюсь понять, для чего мы туда идём, – Дима тоже остановился, – я вообще думал о том, что мы идём в сторону того отделения, где ты находишься на лечении.

Артём распалился тысячью и одним матом:

– Как тебя прикажешь, ***ть, понимать? **ли ты ни с того, ни сего, решаешь тупого включить? Ты намекнул на то, что нам угрожает опасность, и вот мы бежим. А теперь ты, ***уй, решаешь выяснить наш маршрут, поставляя наши спины для очередного чудовища? ***енный план, Уолтер, надёжный, ***ть, как швейцарские часы...

Дима тут же осознал всю глубину идиотизма своего положения, после чего решил попытаться найти рациональное зерно для своего поведения:

– Но ведь далеко не факт, что там безопасно.

– А тут будто безопаснее? Ты уже определись со своими чувствами, ***ла с Нижнего Тагила!

Только Дима хотел возразить распалявшемся подростку, но ему помешал машинный грохот. Он донёсся из шахты лифта. Дима и Артём неспешно повернулись к источнику шума. Вскоре в иллюминаторах входных дверей мелькнул свет, раздался тяжёлый металлический лязг.

Из лифта вышел старик. Тот самый сторож. В его руках была двухстволка, а сам он был изрядно покрыт кровью.

– В-в-вы не они?.. – пролепетал старик. Двустволка была направлена в сторону Димы и Артёма.

– Кто «они»? – нерешительно спросил Дима.

– В-в-вы л-л-люди? Н-н-не ч-ч-чудища? – его руки дрожали.

– Нет, мы не чудища. Мы такие же люди, как и Вы, – Дима старался успокоить старика.

– П-п-правда.

– Да, – мужчина поднял руки, то же сделал и Артём, – видите? Мы не нападаем на вас.

– И т-т-то в-в-верно..., – он нерешительно опустил своё ружьё, после чего взглянул на свои окровавленные руки, – господи... что же я наделал...

Дима и Артём медленно опустили руки.

– Что случилось? – спросил Артём.

– Они... их было так много... чёрные... страшные как сама смерть...

– Так Вы тоже их видите? – спросил в этот раз Дима?

– Тоже?! Значит, я не сошёл с ума?! – он прислонил свои руки к лицу, а затем в ужасе убрал их словно в треморе.

Дима тут же бросился к нему, не давая старику упасть:

– Тише-тише, тише, держитесь!

Он выхватил у старика ружьё и положил его на пол, после чего помог тому приподняться:

– Ну что же ты стоишь, матюгальник хренов! Он хоть и старик, а весит немало!

Артём тут же встрепенулся и подбежал к старику, помогая Диме удержать его на ногах. Спустя пару минут экзекуций старик всё же пришёл в себя. Они посадили его к стене напротив открытого лифта.

– Ты взял что-нибудь из буфета? – спросил Дима.

– Кое-какие сладости да минералку, – виновато процедил Артём.

– Дай бутылку сюда, – он взял у Артёма из рук бутылку, после чего открыл её и протянул старику, – сейчас мы Вам поможем, попейте...

Сторож сделал несколько судорожных глотков, после чего возвратил бутылку Диме. Она была перепачкана в крови.

– Вы можете говорить? – спросил он.

– Да... – выдавил из себя сторож.

– Что случилось? Вы можете нам рассказать?

Несколько секунд старик молчал смотрел в сторону выхода к хирургическому корпусу, затем он начал говорить:

– Буквально спустя некоторое время после вашего прихода в больницу... Меня накрыла непроглядная тьма... Не совсем понимая, что происходит, я решил выйти на улицу. И тут меня начали преследовать они... Сначала я подумал, что это зрение меня подводит или воображение разыгралось...

Он закашлялся и сделал ещё один глоток.

– Но потом они стали приближаться ко мне... Меня это напугало, и я зашёл в сторожку... Я... я решил достать своё ружьё... Там мне боевые патроны, соль вместо дроби... И вскоре одна из этих тварей прорвалась ко мне... Я не видел её лица, только гигантскую челюсть... Она как у человека, но обнажённая... без крови и мышц...

Он сделал ещё один глоток.

– Зловоние... Мерзкое зловоние... Так даже помойки не пахнут... Это гниль... Старая гниль... Их облачённые во тьму руки... Похожи на полуистлевшие... Я выстрелил, но это не возымело эффекта... Тогда я ударил тварь что было сил... Моё ружьё прошлось сквозь это нечто как нож по маслу...

Старик скорчил рожу, отпрянул в сторону и вытошнил то, что было в его желудке на пол. Дима и Артём отошли чуть подальше от старика.

– Меня окатило кровью... А затем появились ещё... Их становилось всё больше... Я побежал... Я слышал такое...

На его глазах проступили слёзы.

– Эти крики... Боже...

– Ч-что за крики? – спросил Артём.

– Дети... Кричали...

– Что кричали? – спросил Дима.

– Они... звали мать... Они звали... мать...

– Господи, что же там произошло... – процедил Артём, а после увидел, как Дима сел с опустевшим взглядом напротив одной из труб.

– Хей-хей-хей, а ну не раскисай, – Артём в практически отчаянной манере принялся приводить Диму в чувства, что удалось сделать на удивление быстро.

– Ох, прости, что-то меня... что за запах?

– Запах?.. – он посмотрел на мужчину.

– Плесень... Будто плесенью пахнет.

– Ну... да. Тут достаточно сыро. Не удивлюсь, если где-то проросла плесень...

– Я не про то, – одёрнул Дима Артёма.

– А о чём же тогда?

Дима снова принюхался, не скрывая своего отвращения, после чего прикрыл лицо ладонью:

– Чёрная плесень.

– Думаешь?

– Обычная так не воняет, – сквозь прижатый нос процедил Дима, – я как-то чистил ванную от такой, когда жил в общаге.

– Фу, и правда вонь, – Артём машинально прикрыл лицо рукой и посмотрел на старика. Даже если тот и чувствовал всё больше напирающую вонь, то он ничего не собирался с этим делать. Вдобавок ко всему этому аромату добавились нотки свежей рвоты, от чего находиться в этом месте становилось всё более невыносимо.

– Надо выбираться наверх, – сказал Артём.

– Да, и поскорее, – ответил Дима.

Запах становился всё более сильным. Дима согнулся для того, чтобы помочь сторожу подняться, но затем он увидел его взгляд, переполненный ужасом. Раздался тихий хлопок, сторож всхлипнул. Из его правого плеча торчал большой металлический шприц. Дима посмотрел в сторону лифта, куда до этого был направлен взгляд сторожа. Внутренняя стенка лифта была вся покрыта чёрной плесенью, что отваливалась кусками на пол, источая зловоние. Из центра этой плесени выглядывало нечто. Верхняя часть её лица была покрыта бинтами, из области глазниц едва просачивалось нечто чёрное. Нижняя челюсть была практически обнажена. Изо рта сочились струйки чёрной жижи, похожей на плесень. На том месте, где у человека должна быть правая рука, было нечто похожее на винтовку. Левая же рука нерасторопно и рвано «перезаряжало» это подобие оружия.

Сторож схватился за шприц и вытащил его, однако через мгновение вскрикнул от боли.

– Что со мной происходит?!

На месте, где был шприц, начала быстро прорастать чёрная плесень. Через несколько секунд она разъела плечо старика, и его рука отвалилась от тела. Ладонь, которой он вытащил шприц, была практически разъедена плесенью.

– Господи! Помогите мне!

Но Дима и Артём ничего не могли сделать. Ужас от увиденного переполнял их сердца.

– Бежим! – Артём кое-как нашёл в себе силы для крика после того, как в старика влетел ещё один шприц, на этот раз в область спины.

Дима расторопно подобрал ружьё охранника и вместе с Артёмом побежал наверх.

Некоторое время их продолжали преследовать истошные крики старика. Добежав до третьего этажа хирургического корпуса, они забежали в холл отделения. Дима закрыл за собой дверь, после упал задницей на пол. Артём старался отдышаться:

– Господи... За что... За что его так...

Но Дима уже не сильно вникал в то, что лепетал парнишка. В его голове осело лишь одно слово.

Мать. Он хотел забыть. Он так старался забыть...