Возвращение

Глава 1

Когда Ася была маленькой, она часто убегала играть в лес. Древний, мхом заросший лес начинался прямо за домом, нужно только перейти дорогу, и тотчас тебя окружат запахи хвои и трав. В кронах деревьев танцевал ветер, убаюкивая мягким шелестом листвы. В лесу легко было заблудиться — узкие тропинки часто заводили в буреломы, а то и в болота. Вокруг деревни было много болот. Их скрывал вездесущий мох; можно было и не заметить, как твердая земля обращается в обманчивую зыбкость. Но это было в глубине леса, куда могли ходить только взрослые.

Встречались там и деревья, склонившие кроны почти до самой земли. Тонкие стволы напоминали арочные проходы. В сказках, которые любила Ася, говорилось, что арки — это ворота в другие миры. Она не приближалась к ним — бабушка не разрешала. Да и в чащу никогда не заходила глубоко, только так, чтобы из-за деревьев можно было увидеть черепицу деревенских крыш.

У Аси была любимая полянка для игр — с поваленным деревом в середине, которое, словно уставший великан, прилегло отдохнуть. Девочка приходила к нему в гости — приводила с собой тряпичных кукол, рассаживала кружком и рассказывала им сказки о феях, живущих в лесу. Иногда Ася придумывала сказки сама — и рассказать могла только тряпичным подружкам. Бабушка, слушая ее истории, нервно теребила край фартука, хмурилась и не хотела продолжать разговор. Если бабушка хмурилась, то вообще могла запретить Асе гулять в лесу.

В деревне гулять было скучно. В деревне никому не хотелось с ней играть. Бабушка часто утешала Асю, мол, пойдет она в школу, и у нее обязательно будут друзья, много-много друзей, целая орава. Но почему-то в это совсем не верилось.

Зато на полянке можно было легко представить, что ты вместе с тряпичными подружками собралась на встречу с феями. Для фей, конечно же, нужна дверь — и лишь тонкие молодые деревца могли ее создать. Те самые, что согнулись, создавая подобие ворот. Стволы их понемногу зарастали лишайниками и мхом — со стороны и не скажешь, что было там что-то особенное.

Однако Ася чувствовала, что рядом с ее поляной точно есть волшебное место. Она видела, как среди маленьких елей кругами прорастают грибы, склонившись шляпками друг к другу, точно секретничая между собой. Пробивались ростки вороньего глаза — темная, лоснящаяся ягода с четырьмя лепестками глядела то на ворота, то на грибников. Грибники отчего-то обходили это место стороной. Наверное, не всем оно нравилось.

Еще с поляны была видна арка-проход. Глянешь сквозь арку — за ней точно такой же лес. А может, и нет. Может, пройдя сквозь нее, окажешься в искаженном, ином мире. Или сам станешь иным.

Асе нравилось думать, что жители другого мира вот-вот покажутся из арочного проема — торжественная процессия, хвостатая, галдящая, с блестящими крылышками за спиной. Феи еще ни разу не приходили, и Ася подозревала, что это из-за кукол.

Кукол шила бабушка. Они были даже немного похожи на бабушку. На тряпичных личиках были вышиты улыбки, но Асе казалось, что глядят куклы строго. Глаза у них были из завалявшихся дома пуговиц. Они следили, чтобы Ася не ушла слишком далеко. Девочка была уверена, что они всё рассказывают бабушке по вечерам. Познакомься она с феями в лесу — точно рассказали бы.

Что, если феи хотят, чтобы она сама пришла к ним в гости? Может, они собрались там, по ту сторону ворот, приготовили угощение — ягоды на листьях, сладкую лесную малину или чернику, в которой так легко вымазать пальцы? Возможно, они даже заварили чай, надеясь, что Ася сама к ним придет?

Она долго набиралась отваги. Арка белела среди зелени леса, манила, точно обещала рассказать Асе все тайны фей, но была слишком далеко. Строго-настрого запретила бабушка отходить так далеко, что не видно будет даже крыши дома. Говорила всякие страшные слова, такие, как «потеряешься» и «провалишься в болото». А если была совсем не в настроении, то могла сказать очень страшное: «волки съедят».

В болото можно было провалиться прямо через мох. Но на Асиной поляне совсем не было того, болотного мха — сырого, противно хлюпающего под ногами. Ася не стала бы играть там, где он растет, и не хотела, чтобы бабушка огорчалась. Ещё она немного боялась таинственных и жутких волков, но потом решила, что раз они ещё ни разу не показались, то наверное, ходят где-то далеко в лесу.

Будь они возле арки, то обязательно бы уже вышли на ее поляну. Значит, можно пойти чуть дальше и посмотреть — вдруг маленькие феи, ее будущие друзья, ждут там. Ася взяла любимую куклу, с голубыми, как весеннее небо, глазами, и направилась в лес.

Она пришла к полянке поменьше, где и расположилась арка. Тут тоже росли грибы — смешные, пупырчатые, с алыми шляпками. Грибы Ася обходила — бабушка говорила, что их нельзя трогать, совсем-совсем нельзя, иначе случится что-то плохое. Девочка постаралась не задеть ни одного гриба и встала перед аркой, вглядываясь в проем.

Ничего примечательного за ним не было. Такой же лес, только еще гуще. Паук сплел паутину — можно головой задеть, если не пригнуться.

Ася немного постояла у арки, боязливо озираясь по сторонам, а потом шагнула вперёд.

Ничего не случилось.

Ни маленьких фей, ни лесной малины за воротами не оказалось. Словно совсем никому не хотелось с ней дружить.

Ася скуксилась и поплелась на свою полянку, опустив плечи. Играть уже не хотелось, и сказки больше не придумывались. Только вечером, когда Ася вернулась домой и уже лежала в постели, она поняла, что оставила в лесу голубоглазую куклу.

Она возвращалась к арке на следующий день, и через неделю, но куклу так и не нашла. С каждым разом там было всё неуютнее — иногда девочку пробирала внезапная дрожь, хотя до холодов было ещё далеко. Казалось, будто кто-то следит за Асей из-за деревьев. Словно из-за веток за ней наблюдают вороны. Прячутся среди кустов, за старыми пнями, оставляют после себя черные перья. И блестящие черные ягоды, похожие на живые птичьи глаза, — тоже смотрят на нее с земли. Тяжелым, немигающим взглядом.

А потом наступила осень, и Ася пошла в школу.

Как она и боялась, друзей там у нее не появилось. Ася придумывала истории для кукол, бойко рассказывала бабуле о том, какого красивого жука она видела на улице сегодня, но отчего-то совсем не могла общаться с ребятами из школы. Было неловко, слова во рту путались, и она с трудом отвечала, даже когда учительница спрашивала ее на уроках.

Однажды Ася случайно подслушала разговор двух учительниц. Они обсуждали ее, Асю. Говорили, что она — совсем как ее мать. Мать тоже в школе всё мямлила, зато как с катушек слетела, так и понеслось. Что понеслось, было не очень понятно, но когда Ася спросила об этом у бабушки, та заругалась, замахала руками и в конце концов села на лавочку и горько заплакала. Бабушка обнимала Асю, а по щекам у нее текли слезы. Больше Ася не спрашивала про маму.

Ощущение недоброго взгляда, которое она каждый раз испытывала в лесу, теперь казалось уже не таким страшным. К тому же, в школе таких взглядов было куда больше. Иногда она ощущала их, словно ползающих по спине жуков, пыталась смахнуть, вызывая смешки одноклассников.

Лес был огромный, и темный, и очень-очень большой, но там всё равно было не так страшно, как в школе. Деревья начинали желтеть и краснеть, а в воздухе появился запах листвы и утренних морозов. Осенний лес становился праздничным и нарядным.

И еще они ходили с бабушкой за грибами. Когда гуляешь в лесу с бабушкой, то можно отойти далеко-далеко от дома, потому что бабушка знает дорогу обратно. И вместе с бабушкой не попадешь в болото. И можно увидеть суетливых белок, готовящих запасы к зиме. А ещё можно было дойти до реки. Река Асе очень нравилась. Нравилось есть бутерброд, сидя на камне, нагретом тусклым осенним солнцем, и глядеть, как алые рябины отражаются в тягучей черной воде.

Она всё еще чувствовала чей-то цепкий, внимательный взгляд из-за ветвей, но уже почти привыкла к нему.

Однажды, когда они с бабушкой гуляли по лесу, Ася увидела ещё одну арку в лесу. Согнувшиеся деревья встречались часто, но не каждое из них было особенным местом. В этот раз Ася сразу поняла, что арка — волшебная. К арке ее привели грибы, почти заманили, один за другим отводя всё дальше от тропинки. В зарослях ее встретило настоящее грибное семейство. Ася присела на корточки, удивляясь, как подосиновики собрались таким ровным кружочком. Точно беседующие старички. А потом подняла голову, и поняла, что грибы собрались на свой совет прямо перед аркой. Дерево было старым, и длинные серые лишайники свешивались со ствола точно волосы ведьмы. Настоящие колдовские ворота!

Ей захотелось пройти сквозь них. Школа Асе не нравилась, не нравились одноклассники и учителя. Она бы с радостью оказалась в мире фей и осталась там навсегда.

Ася шагнула сквозь арку. Она огляделась, но вокруг ничего не изменилось. Ее даже кольнуло разочарование, а потом она поняла, что потеряла бабушку.

Ася заплакала, закричала, и голос ее пронесся эхом среди крон. Бабушка услышала — она была совсем недалеко. Ася начала было лепетать про грибы и ведьмины волосы, но замолчала, когда бабушка нахмурилась. Грибы они собирать не стали, а сразу поспешили домой.

По дороге Ася заметила тень, следующую за ними по пятам. Тень была то высокой, то маленькой и юркой, но рядом с бабушкой Асе было не так страшно. Девочка подобрала на тропинке шишку, чтобы бросить ее в тень и показать, какая она отважная, но шишка в ее ладони внезапно запищала, и, открыв крошечные глазки, поглядела на Асю.

Девочка выронила ее и скорей побежала за бабушкой. Схватилась за ее руку. Хотела рассказать про писклявую шишку, но замолчала, уж очень расстроенное у бабушки было лицо.

Так у нее появилась еще одна тайна.

Маленькие лесные жители прятались в ветках, притворялись ветками, сухими листьями и шишками, а иногда обращались в белок и зайцев. Они признались Асе, что всегда были рядом, приходили, чтобы поздороваться, но почему-то она раньше не видела их. Зато теперь они стали ее друзьями. Играли с ней на поляне, и напевали песенки тонкими голосами, и рассказывали о том, как живет лес.

И о том, что в его тенях живет чудовище, которого нужно избегать. Что Асе никогда нельзя заходить одной глубоко в лес, потом что оно, чудовище, может разозлиться, и тогда она никогда не вернется домой. Иногда Ася думала о том, что не так уж и хочет возвращаться домой. Потому что придется идти в школу, а там мальчишка, сосед по парте, дергает ее за волосы.

И положил ей в учебник жвачку.

И сказал что она странная, прямо как ее мать была, и поэтому никто не хочет с ней дружить.

Однажды Ася разозлилась и выкрикнула на весь класс, что у нее полным-полно друзей, они умные, веселые и добрые, совсем не такие, как он. Мальчик только рассмеялся. Он смеялся очень долго, всю перемену, и даже на уроке, так громко, что учительница сделала ему выговор. А потом, когда уроки закончились, мальчик подошел к ней. Он сказал: если у нее и правда есть друзья, то пускай Ася их покажет, и тогда он больше не будет кидать в нее жвачкой и жеваной бумагой.

Тогда Ася привела его на поляну. Маленькие существа, веточки и шишки, сухие листья и даже растрепанный воробушек уже собрались на поляне в тот вечер. Мальчик ничего не увидел. Сказал, что всё это выдумки.

Ася разозлилась, и топнула ногой, и крикнула, что это он сам – выдумка. Что маленькие феи пришли из ворот, похожих на арку в лесу, а он – просто глупый, и поэтому их не видит. Мальчик поглядел на нее, а потом на арку, что виднелась в лесу, и ответил, что сейчас сломает ее, и никто оттуда больше не придет. Он пошел вперед, смеясь, и Асе стало страшно.

Сухой листочек шептал ей, что нужно бежать.

Веточка под ногами трещала о том, что нужно бежать.

Маленькая птичка чирикала о том же.

Убегай, убегай, потому что чудовище услышало тебя, и оно знает, что ты здесь.

Ася стояла на месте и глядела, как мальчик идет к арке. Он пнул по дороге гриб с красной шляпкой и остановился у ворот.

Видимо, ему тоже стало не по себе. Он обернулся, и Ася увидела страх в его глазах, а потом в арке, за его спиной, возникла тень, и становилась высокой, всё выше и выше и выше, и вскоре угрожающе нависла над мальчиком. Больше он не смеялся. Тень, ростом с самое высокое дерево, склонилась, обвивая его, точно туман. А потом ее пасть раскрылась, приближаясь к его голове. Мальчик закричал, как пойманный в капкан зверь.

Ася тоже закричала, и побежала домой, и бежала по стремительно темнеющему лесу так быстро, как только могла, а потом по дороге, пока не очутилась на пороге дома. Только тогда она смогла перевести дыхание. Она дрожала, никак не могла согреться, и, хотя бабушка напоила ее горячим чаем, на следующий день Ася слегла с простудой.

Ася пролежала в кровати несколько дней, а когда выздоровела, то бабушка запретила ей ходить в лес. По деревне пошел слух, что в лесу появились волки и загрызли мальчика. Ася попыталась возразить, сказать про арку, про тень, но бабушка испугалась, начала креститься, велела молчать. Ася поняла, что говорить про чудовище нельзя.

Когда она пришла в школу, дети окружили ее плотным кольцом, спрашивали, как выглядят волки. Никогда еще ей не уделяли столько внимания. Учительница смотрела на нее непонятным взглядом, и только под конец дня Ася поняла, что там, в глубине ее глаз кроется страх. Учительница почему-то боялась Асю. Девочке хотелось поделиться со всеми правдой, что это не волки, это чудовище там, в лесу, это его надо бояться. Но говорить было нельзя, и она молчала.

Словно само чудовище, глядящее теперь на нее из всех темных углов и осколков зеркал, не позволяло ей раскрыть рта.

***

Прошли годы. В начале одной из осеней не стало бабушки, и Ася приехала в деревню, чтобы проводить ее в последний путь. Ночевала в своей детской комнате, удивляясь тому, какой маленькой стала ее кровать. И дом весь стал словно меньше. А еще пустой стал. Холодный.

Пока Ася жила в городе, она успела подзабыть, как нужно растапливать печь, и потому дрожала под несколькими одеялами до самого утра. Одеяла пахли сыростью и ветхим, покинутым домом. Она проснулась от холода ранним утром, голодная, совсем не отдохнувшая. И была уверена, что, вернувшись в город, привезет с собой простуду.

Больше уснуть не получалось. Ася обошла все комнаты, рассеянно погладила корешки книг на полках. Наугад раскрыла одну из них, улыбнулась, увидев записанные мелким бабушкиным почерком рецепты. На первой странице — самый вкусный яблочный пирог. На кухне нашлась цветочная чашка с маленьким сколом на ручке — чашку подарила Ася, и бабушка пила чай только из нее. Цветные половики на полу выгорели от старости, стали тусклыми и серыми.

Ася сделала себе чай. Чашку с цветами убрала подальше, смотреть на нее было грустно, и ехать домой с заплаканным лицом совсем не хотелось. Она давно уже не бывала в деревне. В детстве ей казалось, что взгляд чудовища преследует ее везде, казалось, что оно смотрит за ней из каждого зеркала, прячется за каждым углом.

В городе было легче.

Она научилась жить, не обращая внимания на чудовище. Научилась заводить друзей и не говорить с ними о страхе, что преследует ее каждый день. Детский ужас отступал понемногу, скрывался, становился смутным воспоминанием.

Всё хорошее, что она помнила из детства, было связано с бабушкой. Только она наполняла старый дом теплом. Раньше Ася писала ей длинные бумажные письма, но с годами всё чаще ограничивалась короткими телефонными разговорами. Приезжала редко, а теперь возвращаться в старый дом уже вообще не было никакого смысла. Не с соседями же ей болтать — она не помнила даже их имен. В деревне у нее больше никого не осталось.

Ася поняла, что прощается. С домом, с чашками, с фотографиями в деревянных рамках. Больше она никогда не вернется сюда. Но оставался еще и лес.

В детстве ей нравилось представлять, что он населен волшебными существами, прячущимися в траве, в кронах деревьев, среди ветвей. Даже казалось, что существа из леса — это ее друзья. Ася порой возвращалась к этим фантазиям, но всё реже и реже. С ними тоже пора было попрощаться.

Ася накинула пальто, не застегивая, и вышла из дома. Она даже не стала запирать двери, просто пошла в сторону леса, сначала медленно, но всё больше ускоряя шаг. Несколько раз оглянулась — ей показалось, что кто-то пристально смотрит на нее со стороны соседского дома. Потом подумала — ну, если и смотрит, никакой разницы нет.

Ася с трудом нашла «свою» поляну. Она понемногу зарастала молоденькими елями и можжевеловым кустарником. Словно лес пожирал ее шаг за шагом. Арка виднелась на том же месте, и мухоморы росли вокруг нее кругами. Кто-то принес туда цветы — тканевые и пластиковые, похожие на те, что на кладбищах медленно выцветают под дождем. Цветы лежали у основания арки, точно это была разлагающаяся дорога в детство. Ася подумала, что с детством тоже пора прощаться.

Конечно же, она шагнула внутрь.

Ничего не случилось, гром не загремел, только листья тихонько зашуршали у нее под ногами. Но когда Ася повернулась, чтобы уйти домой, она не увидела дороги обратно. В удивлении она прошла несколько шагов, но не было ни поляны, ни виднеющейся крыши — только грибы, деревья и ягоды вороньего глаза кругом.

Сначала она даже не испугалась. Решила, что просто запуталась, пошла не в ту сторону. Обошла арку кругом, но обнаружила, что рядом есть только непролазный бурелом и тропинка, ведущая вглубь леса. Не слышно было шума деревни, только редкое щебетание птиц и шорох сухих листьев. На тропинке лежало черное перо, и ягоды вороньего глаза под ногами насмешливо глядели на нее. Под этим пристальным, немигающим взглядом Ася опустилась на землю, и тогда маленькие существа показались из-за стволов деревьев. Шишки и сухие ветки, птицы и листья, они собрались кругом нее, что-то шепча, утешая.

Ася заплакала — до этого казалось, что слез совсем нет. Даже на похоронах бабушки она не плакала. Но сейчас они никак не останавливались, горячие и соленые, и Ася рыдала, пока не заболели глаза. А потом она уснула, свернувшись комочком среди сухих листьев, слушая, как ее утешает лес.

Проснувшись, Ася обнаружила, что в лесу наступила ночь и она совсем одна.

Она замерзла, и была голодна, а с собой ничего не было. Ася помнила, что ягоды рядом с аркой несъедобны, и всё-таки пошла дальше в лес, пытаясь найти что-то, чем можно было перекусить. Она надеялась, что сможет легко найти выход — в самом деле, не так уж она и далеко зашла.

Ася надеялась, что маленькие существа покажут ей обратную дорогу, но отчего-то они начали ее избегать. Прятались, тихонько шуршали по сторонам, но затихали, стоило ей обернуться. Она ощутила обиду, но это быстро прошло. Наверное, они тоже с ней прощались. Наверное, они могут дружить только с детьми. Ася бесцельно бродила, сама не зная, куда идет, пока не вышла к реке.

Темная вода заворожила ее, как бывало в детстве. Она присела на камни, засмотревшись на отражения рябин, а потом заметила людей. Люди!

Маленькая девочка и пожилая женщина уходили в лес с берега, и Ася побежала за ними, надеясь, что они подскажут ей дорогу в деревню. Воздух начал казаться ей тяжелым и плотным, словно она пытается бежать в воде. Ася хотела закричать, но горло сдавило, вырвался только сухой хрип. Женщина обернулась, и Асю пронзила дрожь — бабушка!

Бабушка заглянула ей прямо в глаза и на минуту застыла с побледневшим лицом. Ладони ее сжались в кулаки, и она нахмурилась, точно видела не Асю, а кого-то еще. Того, кого нужно бояться. Она поторопила маленькую девочку, и они скрылись в лесу.

Ася пошла за ними, медленно, тяжело переставляя ноги. Увидела, как маленькая девочка идет к арке в лесу, как собирает грибы, всё ближе подходя к проходу — теперь Ася не сомневалась, что это именно проход, арка даже чуть-чуть светилась в полутьме. Ей захотелось остановить девочку, но было уже поздно: она шагнула внутрь и пропала.

Оцепенение спало, и воздух перестал быть похожим на кисель. Ася подошла к арке — грибы под ногами сминались, и шляпки их были склизкие от гнили. Быть может, теперь у нее получится найти дорогу домой? Она сделала еще один шаг и окунулась в темноту.

В темноте не было ничего, кроме звука.

Неразборчивое шуршание превратилось во множество тоненьких голосов, и все они пели, кричали, стонали — чудовище, чудовище в лесу, беги, пока чудовище не услышало тебя.

Ася вспомнила, что в лесу есть чудовище, но теперь ей уже не было страшно. Она ведь взрослая, если встретит его, то может и победить. Может его отпугнуть, если это крупный зверь.

Но голоса были такие громкие, что голова трещала и мысли путались. Ей показалось, что среди темноты она различает знакомый голос — бабушкин, и она пошла на него, путаясь, заплетаясь в корнях. Она шла, и всё сильнее ощущала голод и усталость.

Голос бабушки вскоре пропал, но возник новый звук — смех.

Это был недобрый смех, и Асе хотелось, чтобы он прекратился; но смеющийся был всё ближе, и скоро она увидела мальчишку, полного, в расстегнутой куртке. Он стоял совсем близко, подсвеченный аркой тоненького, согнувшегося дерева.

Кажется, он тоже увидел ее, потому что смех затих. Ася медленно пошла к маленькому островку света. Стоящий за ней ребенок точно прилип к земле. Он обернулся, глядя куда-то в сторону, но Ася заметила, как дрожат его губы, точно вот-вот он разревется на весь лес. Наверняка, звук его плача будет гаже смеха. К тому же, мальчишка мешал ей выйти.

Она протянула к нему руки, мимоходом удивившись тому, какие они стали худые, и пальцы когтями впились в его плечи. Она втянула ребенка в темноту, бросила его темноте, словно откуп, и вышла из арки на свет.

Мир снова обрел краски.

Ася увидела поляну — близко, и пошла в сторону дома. Она загляделась на черепицу крыши, и не сразу поняла, что было неправильным. Над ней поднимался дымок, а ведь она точно помнила, что не растопила печь, и неоткуда было взяться дыму. А потом Ася увидела во дворе бабушку. Бабушка вытирала руки цветастым передником, смотрела обеспокоенно в сторону леса, точно кого-то поджидала. Искала глазами, пока не нашла Асю.

Их взгляды встретились, и бабушка вздрогнула. Губы ее беззвучно зашевелились, и Ася скорее догадалась, что ей говорят:

— Уходи. Убирайся в лес.

Ася отшатнулась, словно получила удар в грудь. Зашагала назад, испуганная, несчастная, полная горькой обиды. Потом сорвалась на бег, метнулась обратно к арке, не зная, чего она ищет — привычной уже темноты или дороги назад, туда, где дом бабушки холоден и пуст, где маленькие существа в лесу — просто сказка, воспоминание из детства.

Она обессиленно упала на поляне и разрыдалась, не добежав до проема с темнотой. Ей хотелось кричать и звать на помощь, но она уже понимала, что никто не придет. Только тонкие голоса пели и шептали из корней и крон деревьев о чудовище в лесу. Снова и снова, пока слова не слились в единый, непрекращающийся гул. Может быть, Асе нужно сразиться с чудовищем в лесу, чтобы ей позволили уйти?

Теперь она искала, но никак не находила его.

Маленькие существа больше не казались ей друзьями — они превратились в насмешников. Они прятались, дразнились, бросали ей в спину камушки, но боялись оказаться в ее руках. Последнего, кто ей попался, Ася съела, и тогда голод ее немного притупился, и ненадолго прояснилось в голове.

Она нашла куклу — простую, тряпичную, с голубыми пуговицами вместо глаз. Кукла напоминала о бабушке, и Ася взяла ее с собой, и несла, прижимая к груди, а кукла шептала ей о том, что если убить чудовище, то, конечно же, лес отпустит ее домой. Она снова станет маленькой, и может быть, бабушка приготовит яблочный пирог, и они будут пить чай, и Ася забудет про лес как про страшный сон и больше туда не вернется.

Она бродила, пока не услышала, как поет чудовище.

Оно сидело на поляне, разложив вокруг себя тряпичных кукол, и пело с ними, и говорило на языке, который Асе был незнаком.

Под ногой у Аси хрустнула сухая ветка. Чудовище вздрогнуло, обернулось, но не смогло увидеть Асю. Сейчас оно еще совсем маленькое, даже кажется безобидным. Но когда-нибудь чудовище вырастет и тогда станет большим и опасным.

Ася шагнула на поляну. Теперь она точно знала, что нужно лишь убить чудовище, и тогда она сможет покинуть лес.