Возобновляемый ресурс

Глава 1

Это утро ничем не должно было отличаться от всех прочих, кроме того, что Терренс выдавил из своего лица кусочек металла.

Как всегда разбуженный будильником он в первую очередь поплёлся на кухню, где приступил к быстрому завтраку в темноте. За окнами вставал мартовский четверг, было морозно, и фонари по-прежнему освещали двор, пока что весна наступила только в календаре. Терренс, практически не замечая вкуса, быстро управился с едой, вымыл тарелку и направился в ванную комнату. Перед тем как включить свет, он сощурился и только после этого щёлкнул выключатель.

Он не представлял, кому в голову могла прийти идея поместить такую яркую лампу в ванной комнате. От неё в прямом смысле можно было ослепнуть, особенно по утрам, когда глаза так чувствительны к свету. Даже сквозь закрытые веки он ощутил дискомфорт. Наконец, Терренс нашёл в себе силы разлепить глаза и приступить к умыванию. Прямо напротив него висело заляпанное брызгами зеркало, в котором отражалось его невыспанное лицо. Под глазами залегли тёмные круги, видимо, последнее время он слишком часто пренебрегал режимом сна, но кому, скажите, удаётся его придерживаться? Волосы стояли дыбом и торчали во все стороны на манер гнезда неряшливой птицы, опять же не следовало ложиться спать с мокрой головой — Терренс постоянно совершал эту ошибку, ему никак не удавалось от неё отделаться. Его лицо производило помятое впечатление, а прямо над правой бровью набух большой и готовый взорваться прыщ.

Терренс ткнул в него пальцами свободной от зубной щётки руки и поморщился. Прыщ ответил на прикосновение болью, кожа вокруг него покраснела и натянулась. Странно, что вчерашним вечером Терренс не заметил никаких признаков воспаления. Однако помимо боли он почувствовал что-то ещё. За свою жизнь ему довелось выдавить немало прыщей — пубертатный период снабдил его их великим количеством — и этот явно отличался от всех прочих. Парню он показался каким-то плотным. Палец не проминал вздувшуюся кожу, а словно упирался во что-то твёрдое.

Терренс сплюнул зубную пасту, промыл рот и сполоснул обе руки. Несмотря на утреннюю спешку, он мог позволить себе потратить время на выдавливание прыща, к тому же тот располагался на весьма заметном месте. Привычным движением он устроил пальцы на противоположных сторонах воспаления и принялся сближать их, наблюдая за происходящим в зеркало. Кожа натянулась, подалась вперёд, а потом с тихим хлюпаньем лопнула, и на пальцы брызнули капли гноя. В следующее мгновение раздался звон, и небольшой предмет упал в раковину. Терренс сразу наклонился и с большим интересом стал вглядываться в источник этого внезапного звука.

Чуть выше сливного отверстия (благо он успел выключить воду) лежал покрытый гноем комок, однозначно не являющийся частью его тела. Терренс аккуратно зажал его подушечками пальцев и поднёс к глазам поближе. Вне всякого сомнения, это был металл. В лучах яркой лампы предмет начал поблёскивать. Парень смахнул с него остатки гноя и кровавые сгустки и разместил на ладони, боясь выронить. В один момент его захлестнули два совершенно противоположных желания: часть его призывала немедля броситься в больницу и показать это инородное тело врачам, плевать на срочную работу, назначенные совещания и обязанность перед коллегами! Он только что вытащил из себя непонятный кусок металла, а это вряд ли можно было назвать нормальным! Видимо, ночью с ним что-то произошло! А что, если он болен? Если какая-то жуткая болезнь уже пожирает его организм? Нельзя просто игнорировать тревожные сигналы…

Терренс был паникёром, этим и объяснялось столь быстрое возбуждение, приводящее к поспешным выводам и необдуманным поступкам. И всё же параллельно с этим второе возникшее в нём желание настаивало на более внимательном осмотре металлического элемента. В данный момент оно преобладало над первым, поэтому Терренс склонился над своей ладонью и сосредоточился.

Металл имел бледно-жёлтый оттенок, наибольший габарит соответствовал примерно трём миллиметрам, у него не было острых граней, вся форма была сглаженной и приближалась к овалу. Терренс был достаточно образованным человеком, он много читал и видел достаточное количество фильмов, и весь его накопленный опыт указывал на то, что на его ладони лежит маленький золотой самородок. Звучало фантастично и совершенно нереально, но так оно и было на самом деле.

Он поднял глаза на зеркало, и отражение ответило ему удивлённым, ничего не понимающим взглядом.

Терренс, как был в трусах, вновь пошёл на кухню, включил свет и сразу распахнул шкаф, в котором хранил необходимые для готовки предметы. Работать ему приходилось одной рукой, в другой — он держал крошечный кусочек золота. Довольно быстро ему удалось найти кухонные весы, Терренс запустил их и положил на них предполагаемый самородок. Он боялся, что масса окажется слишком ничтожной, и весы не сумеют её замерить, но практически сразу на экране загорелись символы: 0,2 грамма. Школьного курса физики было вполне достаточно для формулирования однозначного вывода: учитывая объём металла и его массу, плотность должна быть очень высокой.

Но мог ли этот металл, в самом деле, быть золотом?

Терренс пока не был готов отвечать на такой вопрос. Как и сломя голову нестись в больницу, понимая, как глупо и нелепо может выглядеть его обращение… Тут следовало хорошенько подумать над сложившейся ситуацией, а для этого нужно было пронаблюдать за дальнейшим поведением своего тела. Да, такое решение показалось Терренсу самым разумным. Сейчас он оденется и пойдёт на работу и в течение всего дня будет тщательным образом следить за состоянием своего здоровья, при намёке на малейшее недомогание он сразу же отправится в больницу.

На всякий случай перед выходом он всё же померил температуру, выпил в профилактических целях иммуностимулирующее средство и прихватил с собой пригоршню леденцов от кашля. Кусочек металла он так и оставил на кухонных весах, чей экран довольно скоро погас.

Глава 2

Домой он возвращался в ещё большей спешке, чем обычно. Дело было не в том, что ему стало плохо, напротив, на протяжении всего дня он чувствовал себя на удивление бодро и подтянуто, а в том, что в уголке губ у него появился ещё один прыщ с плотным наполнением, который искушал его на протяжении всех рабочих часов. Терренс не обратил внимания, когда тот сумел сформироваться: ещё утром возле его рта ничего не было, а уже к обеду там чётко обозначилось вздутие. Чуть ли не каждые пять минут он прикасался к этому месту ногтём, но не решался выдавить в присутствии коллег, мысль о том, что это действительно может оказаться золото, заставляла его скрывать это открытие от других. Даже от врачей. Терренс решил отложить визит в больницу. Пока что ситуация не представлялась ему опасной.

Он захлопнул за собой дверь и, не разуваясь, сразу прошёл в ванную комнату. Оставляя за собой вереницу влажных следов. Терренс включил горячую воду и несколько раз подряд хорошо помыл руки. Далее он припал к зеркалу и в безжалостно ярких лучах стал рассматривать вздутие, слегка прикрытое щетинистыми усиками. Он потянулся к нему пальцами, но вовремя вспомнил про одну очень важную вещь. Терренс взял затычку для ванной и вставил его в сливное отверстие раковины. Утром ему повезло, что самородок не провалился в трубу, а сейчас ни к чему было испытывать судьбу. Достаточно быстро ему удалось выдавить прыщ и промыть под слабой струёй воды новый кусочек металла.

Терренс отнёс его на кухню и положил на блюдце возле весов. Теперь у него было целых два самородка, и он решил провести замеры. Это дело увлекло его настолько, что все остальные занятия моментально отошли на второй план. В великой спешке он скинул с себя куртку, переоделся в домашнее, кое-как протёр полы и отыскал среди множества черновиков более-менее чистый листок, прихватил со стола линейку, с ними он вернулся на кухню. Терренс чувствовал себя учёным, готовящимся объяснить неизвестный науке феномен.

Для начала он решил снять габариты обоих имеющихся у него самородков. Глазомер не обманул его, наибольший размер утреннего кусочка оказался в районе трёх миллиметров, два остальных колебались возле отметки в полтора миллиметра. Взвешивание дало тот же самый результат — 0,2 грамма. Всё это Терренс записал на листок и переключился на второй самородок. Тут форма приближалась к кубической с размером стороны в два с половиной миллиметра, что существенно сказалось на массе, весы показали уже 0,6 грамм.

Следующим шагом Терренс решил рассчитать плотность. Принимая ряд упрощений и отклонений от точных размеров, его в конечном итоге удалось получить цифры, соответствующие плотности золота. Простейшие математические действия показывали, что перед ним лежат самые настоящие золотые самородки, глаза его ловили приятный блеск драгоценного металла и верили ему. Неудовлетворённым казался только мозг, который по-прежнему искал рациональное объяснение происходящему и смущал вопросами. И всё же Терренс не спешил к нему прислушиваться, его мысли устремились к возможным выгодам, которые можно было извлечь из сложившейся ситуации. Кое-какие перспективы у него уже имелись.

На протяжении всего оставшегося вечера он каждые пятнадцать минут подходил к зеркалу и внимательно осматривал своё лицо, прощупывая кожу за ушами и в других местах, в которые не мог заглянуть. Никаких новообразований не появлялось. Перед сном он снова померил температуру, взвесил самородки и переложил их в маленькую шкатулку. Засыпал он с большим предвкушением завтрашнего утра.

Глава 3

Терренс проснулся раньше будильника, сразу откинул одеяло и побежал в ванную комнату. Едва только его зрение адаптировалось к яркому освещению, он заметил новый прыщ на левой скуле. Вчера он не стал выдёргивать пробку из сливного отверстия, и сейчас сразу приступил к извлечению самородка. Надавив на воспаление, он почувствовал, как металл соприкоснулся с его костью. Небольшие усилия, разрыв кожи, и из гноя рождается новый кусочек золота.

Он поспешил на кухню, где его ждали линейка и весы. Размерами сегодняшний кусочек походил на второй образец, разница заключалась лишь в слегка приплюснутой форме. Весы выдали значение 0,7 грамм. Терренс сразу записал это на листок бумаги, а самородок спрятал внутрь шкатулки. Итого за три подхода он имел в своём распоряжении чуть меньше двух граммов золота. Нужно будет навести справки о ценах на золото. Стремление к обогащению знакомо любому человеку, кто бы из нас отказался от дополнительного заработка или увеличения дохода? Тем более если ради этого не приходилось прикладывать никаких серьёзных усилий.

Начиналась пятница, впереди его ждал целый день, заполненный нетерпеливым ожиданием вечернего извлечения золотого самородка.

Глава 4

На этот раз его ожидал сюрприз куда большего масштаба. Примерно в полдень Терренс заметил крупный прыщ на выступе нижней челюсти. Соблазн был велик, кожа так и манила как следует на неё надавить, Терренсу очень хотелось услышать звук, с которым лопается воспаление и ощутить на руках вязкий гной, но он дал себе слово заниматься этим только у себя дома, чтобы ни в коем случае не привлечь чужого внимания. К тому же впереди его ждали два выходных, на которых он готов был отменить все другие дела, лишь бы извлечь из своего тела ещё несколько драгоценных кусочков.

Убедившись, что большая часть коллег ушла на обед, и никто не обращает на него внимания, Терренс обхватил пальцами прыщ и стал поигрывать им, следя за тем, чтобы не приложить чрезмерную силу. Ощущалось это так, будто под его кожей была полость с желе, внутри которого плавал камень.

Неизменно его пальцы тянулись к челюсти и тайком прикасались к драгоценному прыщу. Надевая шарф, он не мог отказать себе в удовольствии потрогать его снова.

Дорога домой показалась ему необычайно долгой, но когда он, наконец, оказался за закрытой дверью своей квартиры, то, приплясывая от нетерпения, сбросил ботинки, кинул в шкаф куртку и сразу поспешил в ванну. Да, воспаление было размером с небольшую монету и привлекало к себе внимание насыщенным малиновым цветом. Терренс прицелился пальцами и принялся давить, но не тут-то было… Сколько бы он ни давил, какие бы усилия не прикладывал, прыщ не желал лопаться. После всех попыток Терренсу удалось лишь сковырнуть верхний слой кожи. Этот самородок засел непривычно глубоко, и не оставалось ни единого шанса достать его вручную.

Самое очевидное решение пришло в голову первым, но Терренс не спешил к нему прибегать. Это уже выходило за пределы того, чем он занимался два последних дня, к тому же боль всегда относилась к вещам, которых он старался избегать. Продолжение извлечения грозило членовредительством, и он не собирался заходить так далеко… Но кто же знал, что самородок запрячется так глубоко?

На работе он успел навести справки о ценах на золото, всего лишь за грамм 750 пробы давали от четырёх тысяч. За грамм! А у него в шкатулке лежало практически два, и ещё примерно столько же сидело под кожей возле челюсти. Неужели он не сможет немного потерпеть? Самую малость? Если его тело внезапно стало источником дохода, то крайне глупо отказываться от предложенных даров из-за детской боязни боли. К тому же ему не нужно вскрывать себя и рыться в собственных внутренностях, необходимо прорезать всего несколько миллиметров кожи… Падая с велосипеда он получал куда более глубокие царапины.

Собравшись с духом, Терренс вышел из ванной, но пошёл не на кухню, а в спальню, где за стеклянными дверцами шкафа лежал подаренный ему перочинный ножичек, лезвие которого хранило заводскую заточку. До сегодняшнего вечера у Терренса никогда не было необходимости в пользовании этим ножичком. Он даже не понимал, почему друзьям вообще пришло в голову подарить ему именно нож, а не что-то более полезное.

Маленькая рукоять с нарисованными лосями хранила в себе очень острое лезвие, Терренс раскрыл нож, но не стал подносить его к кончику пальца, а вместо этого схватил первую попавшуюся бумажку и на весу провёл по ней лезвием. Разрез получился безукоризненно ровным.

С ножом в руках он вернулся в ванную комнату и замер перед зеркалом. Он действительно принёс сюда нож, чтобы вырезать из себя золотой самородок? Он, в самом деле, собирался этим заняться? Терренс замер в нерешительности, смотря на своё испуганное выражение в отражении. Всё-таки «вырезать» было довольно кровожадным словом, а вот «сделать надрез» звучало уже лучше. Он не собирался кромсать собственное лицо лезвием, он хотел только слегка царапнуть кожу и выдавить из неё металл.

Казалось бы, простейшее действие, но правая рука никак не желала двигаться по направлению к челюсти, словно между ней и кожей возникла невидимая преграда, преодолеть которую он был не в силах. Страх удерживал его на месте, а ценность золотого самородка толкала к действиям. Он разрывался между двумя полюсами своих желаний, и, в конце концов, был вынужден отложить нож на полочку для зубной щётки. Однако Терренс не стал его складывать.

Компьютеру потребовалось пять минут, чтобы загрузиться. Потом на протяжении десяти минут Терренс искал необходимую информацию на просторах Интернета. И ещё столько же ему понадобилось на просмотр ассортимента ближайшей к дому аптеки. После этого он довольно быстро оделся и спешно покинул квартиру, даже не выключив свет в ванной комнате.

Вскоре он вернулся с небольшим пакетом, помыл руки и стал выкладывать свои покупки на полочку рядом с открытым ножом. Спиртовые салфетки, пластырь, местное обезболивающее и, конечно же, шприцы. Терренс успел ознакомиться с теорией, пока искал информацию, всё оказалось довольно просто, теперь оставалось лишь повторить прочитанное на практике. Спиртовой салфеткой он протёр лезвие ножа, выкинул её, а следующей прошёлся по своей челюсти. Острую иглу шприца он вогнал в колбочку с обезболивающим и наполнил его в соответствии с рекомендациями. Также заранее он подготовил пластырь.

Из зеркала на него смотрел ужасно перепуганный человек, но понимающий необходимость операции. По крайней мере в своей голове Терренс позиционировал извлечение именно так. От небольшого надреза вреда не будет, а вот самородок (и такой крупный) может принести ему немалую пользу.

На протяжении всего детства доктора и улыбчивые медсёстры пытаются убедить нас в том, что уколы — это совершенно не больно, и мы легко поддаёмся на эти обманы, потому что хотим им верить. Почему-то врачам проще соврать, чем сказать, что будет неприятно.

На этот раз никаких докторов поблизости не было, поэтому Терренс вынужден был сказать самому себе, что будет неприятно.

Больше всего он боялся проколоть насквозь щёку или воткнуть иглу в глаз, но в итоге сумел весьма точно установить иглу, протолкнул её чуть глубже и впрыснул обезболивающее. Конечно, не так незаметно, как укус комарика, но и без боли. А в скором времени любые ощущение в районе челюсти притупились.

Терренс потыкал пальцами в замороженную кожу, уголок его рта потерял чувствительность, и нижняя половина лица как будто отделилась от его тела. Он взял нож и повторно поднёс его к прыщу. Невидимый барьер был пройден, Терренсу удалось прижать лезвие к плотному самородку, а потом он медленно повёл руку вниз. Боли не было, но это не значит, что он вообще ничего не ощущал, кожа натягивалась и расступалась перед лезвием, выступившая кровь мешала разглядеть что-либо.

Когда длина разреза составила сантиметр, Терренс решил, что такого должно хватить, и отложил нож. Вниз по шее текла кровь, но в данный момент она его не интересовала. Он сложил пальцы вокруг разреза и надавил. Задевая за края разрезанной кожи, ему в ладонь выпал четвёртый самородок. В первую очередь Терренс промыл его, а уже потом занялся собственной челюстью.

На кухню он явился в майке, испачканной кровью, и с пластырем, наклеенным поверх пореза. Как и следовало ожидать, золото превосходило размерами все предыдущие кусочки. Длина извлечённого самородка составила пять миллиметров, а масса — почти два грамма.

Терренс успел несколько успокоиться после операции, но ещё был не в состоянии вернуться в ванную и отмыть её от следов крови. Ноги его подкашивались, и он был рад, что успел добраться до стула. На глаза ему попалась лежащая на столе шоколадка. Он потянулся к ней, быстро разорвал обёртку и принялся поглощать, внезапно он обнаружил себя жутко голодным. Правая сторона рта плохо слушалась, из уголка губ протянулась коричневая нитка слюны и капнула на грязную майку. Едва ли Терренс обратил на неё внимание, его мысли были сосредоточены на подсчёте той выгоды, которую он уже имел и в будущем ещё мог получить со своего тела.

Глава 5

На протяжении двух выходных Терренс ещё четырежды занимался извлечениями, в этом отношении его тело напоминало хорошо отлаженный механизм. Три раза прошли достаточно просто и не потребовали от него дополнительных усилий, самородки обнаруживали себя у верхней губы, на краю глаза и на левом крыле носа. Они были неглубокого залегания и в совокупности принесли ему ещё примерно 2 грамма золота. А вот субботним утром ему вновь пришлось обратиться к помощи шприца и перочинного ножичка.

После пробуждения он обнаружил проступивший прямо на линии волос прыщ. Терренсу пришлось подвязывать чёлку, чтобы та не мешала ему проводить операцию. Отражение услужливо помогало ему располагать иглу и прицеливаться лезвием. Некоторое время он потратил на рассуждения о том, какой разрез лучше использовать в этом случае: вертикальный или горизонтальный. Куда проще было сделать вертикальный сверху вниз, однако существовал риск, что нож сорвётся и поранит глаз, поэтому он всё-таки остановился на горизонтальном резе.

Крови было меньше, чем после первого операционного извлечения, вряд ли Терренсу удалось так быстро освоить хирургические практики, скорее всего самородок лежал не так глубоко. Уже привычным действием он отмыл золото и пошёл на кухню заниматься образмериванием добытого куска. Этот самородок весил 1,3 грамма, он стал вторым по весу в его коллекции.

Итого к вечеру воскресения он стал обладателем восьми золотых самородков общей массой в шесть с половиной грамм, что в денежном эквиваленте представляло собой сумму в двадцать шесть тысяч.

Терренс окончательно отказался от идеи обращения в больницу. У него не было никаких проблем со здоровьем, самочувствие оставалось на невероятно высоком уровне, голова была ясной как никогда. Для успокоения совести он продолжал измерять температуру, и градусник стабильно подтверждал отсутствие болезней. А то, что из его лица вылезали золотые самородки — разве это проблема? Скорее уж невероятное стечение обстоятельств, их которого можно было извлечь реальную выгоду. К тому же где гарантии того, что врачи не решат присваивать себе золото? Нет уж, тут требовалось соблюдение секретности, абсолютно ни к чему было привлекать повышенное внимание к своей персоне.

С началом новой недели Терренс продолжил заниматься золотодобычей, весьма скоро он стал относиться к своему телу, как к объекту геологических изысканий, такой подход нисколько не смущал его, а лишь представлял вещи в их истинном свете. Его тело рождало самородки, и это необычное свойство довольно быстро перешло в разряд абсолютно нормальных для него. Оказалось, что очень легко не замечать странности, которые делают тебя чуточку богаче.

Стабильно дважды в день он заходил в ванную комнату и занимался выдавливанием прыщей, в течение недели ему три раза приходилось прибегать к помощи ножа, отчего его лицо регулярно украшалось полосками пластыря. Пока что это не обращало на себя лишнего внимания, и Терренсу удавалось отшучиваться, отвечая на вопросы коллег, но, если так будет продолжаться и дальше, то ему придётся выдумывать убедительные причины для объяснения всё новых и новых порезов на своём лице.

Работа превратилась в буфер бездействия между двумя самыми волнительными моментами его трудовых будней. Временами Терренс прикидывал в голове, хватит ли ему золота, чтобы бросить работу и жить в своё удовольствие, в такие моменты он совершенно не задумывался о том, что его золотые запасы могут подойти к концу.

Целая неделя упорных поисков одарила его четырнадцатью самородками, и теперь в шкатулке их насчитывалось двадцать две штуки. Все они были тщательно измерены, взвешены и занесены в таблицу. Неповторимые формы золотых кусочков подтолкнули воображение Терренса к придумыванию имён. Так появились «Металлическая капля», «Коровье вымя», «Фаллос-гигант», «Лицо лица» и другие менее броские и запоминающиеся названия.

Итого за пять рабочих и два выходных дня ему удалось извлечь из себя десять грамм золота. Очень приятный показатель, радующий глаз. Пришла пора задуматься над продажей самородков. От того, что они лежали у него в шкатулке, он не богател, относить их в банк тоже было рискованно, поэтому оставалось приглядеться к ломбардам, ювелирным лавкам и комиссионным магазинам — к местам, где торговали чужим горем и наживались на продаже семейный драгоценностей.

Воскресным вечером Терренс, почёсывая пластыри на лице, уселся за компьютер и стал методично просматривать сайты всех заведений, обменивающих золото на хрустящую валюту.

Глава 6

«Ювелирный дворик» мог привлечь внимание разве что отчаявшихся людей в затруднительном жизненном положении, все остальные, считавшие себя благополучными представителями человечества, не желали замечать покосившейся вывески и обшарпанной двери. Словно один только взгляд в направлении ломбарда мог разрушить их идиллию. Таким людям, что сумели возвести выборочную слепоту в абсолют, куда проще дышалось в этом мире, ведь они были избавлены от зрелища его грязи.

Терренс и сам не с первого раза сумел разыскать вход в «Ювелирный дворик». К слову сказать, никакого дворика здесь не было и в помине, лишь два бетонных куба с давно умершими цветами обозначали начало замусоренной дорожки, ведущей к деревянной двери. Большая часть букв на вывеске утратила очертания, оставив от названия непонятный набор символов. В тысячный раз за время прогулки Терренс потрогал лежащий во внутреннем кармане конверт и стал приближаться к двери, от «Ювелирного дворика» веяло безысходностью и умершей надеждой. Место не вызывало никаких светлых ассоциаций и вполне подходило для съёмок какого-нибудь ужастика.

Прежде чем войти Терренс перебрал в голове все аргументы, почему выбрал именно это место. У этого заведения даже не было своего сайта, выйти на него Терренсу удалось только после длительного сидения на форумах и чтения бесконечного числа сообщений. Чтобы попасть сюда, ему пришлось поехать в другую часть города и некоторое время бродить по совершенно незнакомым улицам, хотя в шаговой доступности от его дома было минимум два ломбарда. Вся проблема заключалась в том, что в более респектабельных местах продажа золота осуществлялась исключительно при наличии паспорта или любого другого подтверждающего личность документа, а Терренс совершенно не хотел светить своим именем, поэтому вынужден был искать обходные пути, которые и привели его к «Ювелирному дворику». Здешнего владельца вполне устраивали клиенты, приходящие инкогнито.

Внутри заведения было также плохо, как и снаружи. Больше всего ломбард напоминал свалку, лишённую мерзкого запаха. По углам были свалены кучи разного хлама. Позабытые гитары свисали с потолка, навевая мысли о том, что вряд ли их хоть раз ещё возьмут в руки и вынесут на сцену. Всё здесь говорило об упадке и последней черте отчаяния. Каждый из представленных товаров нёс в себе печать трагической судьбы или душераздирающей истории. Это было настоящее кладбище человеческих стремлений и начинаний. Могила надежд и несбывшихся мечтаний.

Над прилавком тихо жужжала камера, покрытая вековым слоем пыли.

Правил всем этим костлявый старикашка восточной внешности, необычайно толстые очки отягощали его кривой нос. Поверх угловатого черепа была надета крошечная шапочка. К лицу навечно приклеилось выражение человека с невероятно тяжёлой жизнью. В какой-то степени он и сам был одной из тех брошенных вещей, которые в изобилии окружали его.

— Чем могу быть полезен? — Прокаркал он, задирая кверху голову с тяжёлыми очками и щурясь в направлении редкого клиента.

Терренс открыл было рот, чтобы ответить, но понял, что горло перехватило. До того, как он вошёл внутрь, он и представить не мог, что ломбард произведёт на него столь угнетающее впечатление.

— Я слышал, что у вас можно продать золото. — Наконец Терренсу удалось справиться с собой и вытолкнуть из глотки застрявшие слова. Он добрался до прилавка, но не стал на него облокачиваться, боясь запачкать куртку.

Старикашка повторно окинул его хищным прищуром и поскрёб жёлтым ногтём подбородок.

— Золото можно продать во многих местах. — Протянул он, не отводя своих окуляров от молодого лица клиента.

— Но у вас это можно сделать без… соблюдения некоторых формальностей. — Терренс чувствовал себя персонажем шпионского фильма, где все разговоры лишь прикрытие, а истинная суть лежит в интонациях и таинственных взглядах.

— Да? — Изогнулась одна почти лишённая волос бровь. — Пройдёмте вот туда. — Старикашка кивнул в направлении дальнего конца стола. Сам он взгромоздился на высокий табурет. Нацепил поверх очков увеличительное стекло и ткнул пальцем в столешницу. — Выкладывайте, молодой человек. Проведём предварительную оценку.

С величайшей осторожностью Терренс извлёк из внутреннего кармана закрытый конверт и передал его в руки ювелира. Он испытал некоторое напряжение, когда самородки перешли в чужие руки. Пришлось сделать над собой усилие, чтобы не выхватить конверт обратно и не убежать отсюда прочь.

Старикашка тем временем уже успел разложить самородки перед собой и вовсю их рассматривал, переворачивая пинцетом.

— Хорошее золото… — Проговорил он спокойным тоном. — Откуда оно у вас? Обычно мне приносят кольца или серьги, украшения да побрякушки, но очень редко самородки… Интересно…

— Оно досталось мне в наследство. — Озвучил Терренс заранее придуманный ответ. — А, что, это важно, откуда оно у меня взялось?

— Абсолютно нет… — Проговорил ювелир.

Из ящика стола он достал инструмент и небольшую склянку с реагентом. Терренс успел прочитать о том, как проходит процедура оценки золота, но всё равно испытывал дискомфорт, наблюдая за тем, как старикашка делал надрез на самом крупном самородке и капал в образовавшуюся щель реагент. В голове Терренса эта процедура словно уменьшала ценность принесённого золота.

Во время работы старый ювелир имел привычку двигать губами и бормотать себе под нос.

— Хорошее золото, хорошее… Высокая проба… самородки… — Он приговаривал нечто подобное, пока совершал все необходимые операции. Его пинцет с поражающей воображение грацией перекладывал блестящие кусочки с одного места на другое. По завершению он поднял взгляд. — Вы принесли мне очень чистый металл. Это однозначно не семьсот пятидесятая проба, оно явно лучше, но не смогу сказать точно, к какой пробе эти самородки относятся. Они не пригодны для изготовления украшений, но идут по более высокой цене. Вы принесли очень ценные вещицы, я готов их купить прямо сейчас.

Слова неопрятного старика окончательно избавили Терренса от сомнений, до этого момента он не переставал колебаться: действительно ли настоящее золото каким-то образом появляется внутри его тела? Меньше всего ювелир напоминал шутника и всё больше превращался в хваткого дельца, вцепившегося в очень лакомый кусок.

— Сколько? — Одними губами проговорил Терренс, только наполовину веря в реальность разговора о деньгах.

— Эхм… — Пробубнил старикашка, ловко перекладывая самородки на площадку весов. — У вас здесь почти четыре с половиной грамма. Я готов дать вам наличными пятнадцать тысяч.

Цифра не соответствовала ожиданиям Терренса.

— Пятнадцать? — Переспросил он. — Я ожидал выручить несколько больше, я знаю цены на золото, к тому же вы сами сказали, что это чистый металл. Увы, но за пятнадцать тысяч я не готов их продавать.

Он протянул руку, требуя конверт обратно, но ювелир не спешил расставаться с самородками. Вместо этого он вглядывался в лицо клиента, как бы мимоходом он отметил несколько приклеенных тут и там пластырей. Парень принёс ему чудный товар, которому он знал настоящую цену, грешно было выпускать такое предложение из рук. Во всяком случае ни его отец, ни его дед не одобрили бы такого отношения к семейному делу.

— Хорошо, молодой человек, я вижу, что вы настроены решительно, поэтому дам вам двадцать тысяч. Не забывайте, что наша сделка также обходит стороной некоторые формальности.

Терренс взвесил ответ ювелира. Он прекрасно понимал, что даже двадцать тысяч являются заниженной ценой самородков, однако для первого раза это можно было считать довольно успешной сделкой. К тому же отсутствие формальностей было услугой, за которую должен был платить сам Терренс.

— Согласен. — Проговорил молодой человек. — Двадцать тысяч вполне неплохая цена.

Ювелир улыбнулся отсутствующими зубами и громко звякнул кассой. Он отсчитал четыре мятые купюры по пять тысяч и выложил их на прилавок. Пока Терренс прятал деньги, старикашка занимался тем, что перекладывал самородки в маленький пакетик. Параллельно с этим процессом он спросил:

— Быть может, у вас найдутся ещё такие самородки? — Терренс поразился насколько беззаботным и скучающим тоном был задан этот вопрос. — В вашем наследстве…

— Быть может, найдутся… — Ответил молодой человек и прикоснулся к появившемуся за ухом прыщу. — В любом случае, до свидания.

Терренс повернулся и вышел из «Ювелирного дворика». Старикашка отметил это самое «до свидания», он всегда чутко реагировал на мелочи и стремился их подмечать. Припрятав мешочек с золотом, ювелир снял с полки объёмный гроссбух и распахнул его на странице с закладкой. Последнее время дела шли не слишком хорошо, за сегодняшний день у него было всего три клиента. Он нашёл пустую строку, проставил в графе «Имя» порядковый номер 203, указал сумму, а затем очень подробно описал полученные самородки необычайной чистоты.

Глава 7

Когда-то их фамильная мастерская действительно имела дворик. Было это в те времена, когда дела шли хорошо, а будущее представлялось обеспеченным и безбедным. При его деде ювелирный промысел процветал, при отце семейное дело позволяло справляться с проблемами, при нём же наступил полный упадок. Давно не осталось того маленького и опрятного дворика, Левир вынужден был продать дедовскую мастерскую и переселиться в эту конуру. В нём ещё тлела потомственная гордость ювелиров, но это благородное занятие ему пришлось променять на работу в ломбарде, потому что только так у него оставались шансы хоть как-то сводить концы с концами.

Обеспеченное будущее так и не наступило, его сменило унылое и безжалостное настоящее. Хорошо, что из всей семьи уже никого не осталось — не было свидетелей его позора и падения. Отец и дед не сумели бы ему простить то, во что он превратил их наследство. Левир за сущие гроши торговал ненужным хламом, он спал в задней комнате ломбарда и влачил ничтожное существование, не интересовавшее никого кроме тех наделённых властью людей, которым он был должен. Ни родных, ни друзей только взиматели долгов и жизнь в вечном страхе перед их приходом.

Казалось, этому порочному кругу не будет конца, проценты копились с большей скоростью, чем он успевал расплачиваться. Все его дни представляли собой сплошную гонку со временем, в которой он пытался отработать накопившиеся долги. Покупателей не сильно интересовали его товары, бывали дни, когда ни единый клиент не заходил к нему, а каждый месяц неумолимо приближался к своему окончанию — сроку выплаты очередной части долга.

Впервые свет надежды мелькнул в тот день, когда к нему заявился молодой паренёк с самородками. Левир даже и представить себе не мог, что вот оно долгожданное спасение, ему потребовалось время на осознание этой спасительной встречи. Необычайно чистое золото имело известную цену, и он знал места, где торговать им можно с наибольшей для себя выгодой. Он искренне надеялся на то, что парень обязательно вернётся и принесёт ещё таких же самородков. Насколько понял ювелир, для юноши было очень важно сохранять свою личность инкогнито. Что ж, Левир готов был предоставить ему такие услуги в обмен на новые порции золота.

После того раза клиент с порядковым номером 203 стал заглядывать в «Ювелирный дворик» с периодичностью примерно раз в две недели. Он никогда не приносил большого количества золота, но Левира вполне устраивали его визиты. Ему пришлось выделить отдельную пачку купюр (из неприкосновенно запаса, о котором, скорее всего, не догадывались его мучители) для оплаты самородков. Практически сразу он менял золото обратно на деньги, увеличивая их количество более чем вдвое, и откладывал их в счёт долга.

За три месяца ему удалось собрать необходимую сумму. Левир не сразу поверил в это, но цифры говорили о том, что в следующий срок он сумеет полностью погасить свою задолженность вместе с накопившимися процентами. После затяжного периода депрессии он, наконец-то, сумел позволить себе улыбнуться.

Настало двадцать девятое число — день выплаты, и на этот раз старый ювелир не испытывал привычного страха, он знал, что наступающим вечером станет свободным человеком и избавится он непосильного бремени. Единственная проблема заключалась в том, что он не успел подготовить всю сумму наличными. Ему приходилось прикладывать усилия, чтобы избежать проблем при продаже золота, это дело требовало осторожности и грамотного расчёта. Нельзя было прийти и вывалить разом всю кучу самородков, это могло вызвать подозрения.

Перед ювелиром стоял простой выбор: либо отдать все наличные и продлить свой долг ещё на месяц, либо добавить к деньгам самородков и полностью рассчитаться. Соблазн был так велик, что он решил воспользоваться вторым вариантом.

Было пятнадцать минут девятого, когда взвизгнул дверной колокольчик, возвещая о прибытии позднего клиента. Левир находился в задней комнате, он недовольно оторвался от созерцания приготовленных денег и направился в торговый зал.

— Мы уже закрываемся. Приходите завтра… — Слова оборвались, как только он увидел, кто именно вошёл в «Ювелирный дворик».

Широкоплечий мужчина целиком перекрывал дверной проём, он был настолько внушителен, что людям было свойственно теряться при виде него. Левиру уже не раз приходилось наблюдать этот силуэт, но до сих пор образ пришедшего заставлял его вздрагивать.

— Добрый вечер, Натаниэль. — Проговорил ювелир вежливо, мысленно проклиная свой длинный язык. Ему не нужны были новые проблемы. — Я подумал, что это заглянул поздний покупатель…

Натаниэль не снизошёл до ответа. Рукой, затянутой в перчатку, он закрыл дверь и вытер подошвы своих остроносых туфель о потасканный коврик. Только после этого он двинулся по направлению к застывшему ювелиру. Складывалось впечатление, что это вся комната проплывала вокруг вышибалы-коллектора, в то время как он сам неподвижно стоял на месте. Как всегда в его присутствии, Левир почувствовал сдавленность в груди, пространство комнаты сжалось и спеленало его на манер потной рубашки. Натаниэль занимал слишком много места, всем остальным его просто не оставалось.

— Ну? — Послышалось с высоты, но ювелир не стал поднимать голову. Ему не хотелось быть раздавленным тяжёлым взором взимателя долгов. — Мессир ждёт.

— Да, да, — тут же оживился Левир, шагая в направлении задней комнаты. — Я всё подготовил. Всё разложено на столе, чтобы вам удобнее было считать, я специально не стал складывать в сумку… думал, в таком случае вам так будет удобнее…

Слова потекли из него бесконтрольной рекой. Так его организм реагировал на страх, внушаемый немногословной и могучей фигурой страшного посланца мессира. Левир без умолку лепетал, повторяя одно и тоже, как испортившаяся пластинка, но ничего не мог с этим поделать. Натаниэль шёл за ним, он не нуждался в провожатом, он и так знал, где старый ювелир хранит свои деньги.

— Последние месяцы у меня наладились дела… Были клиенты, были продажи… Я много сторговал и подготовил для вас сумму… Тут всё, что я должен мессиру, вот только, только…

Левир запнулся, явно не зная, как закончить свою мысль.

— Только? — Пророкотал Натаниэль, осматривая кучу денег. Его ужасно бесило, когда люди начинали заговаривать или заикаться. Впрочем, при общении с ним это явление наблюдалось постоянно.

— Только часть долга я решил оплатить золотом… — Промямлил ювелир, указывая на небольшой прозрачный пакетик. — Тут самородки превосходного качества… их можно продать и получить хорошую прибыль… Я, я не успел, но решил, что могу предложить их в качестве уплаты долга… Это я могу гарантировать…

— Это решит сам мессир. — Отрезал Натаниэль. — И нас не интересуют твои гарантии.

Левир боялся шелохнуться в то время, как коллектор аккуратно укладывал сложенные пачки в сумку. Пакетик с самородками он спрятал во внутренний карман.

Не собираясь прощаться и стремясь как можно быстрее убраться из этой гнилой дыры, Натаниэль направился в сторону выхода.

— Подождите! — Крикнул ему вдогон Левир, выбегая вслед за массивной фигурой в торговый зал. — Это всё? Я выплатил долг? Там вся сумма. Я свободен?

Амбал не стал утруждать себя поворотом головы.

— С вами свяжутся.

И он ушёл. Звякнул колокольчик, силуэт мужчины с трудом протиснулся в дверь, и Левир остался в одиночестве. Признаться, он не чувствовал той радости, которую предвкушал, ему впору прыгать и смеяться, но тяжкое присутствие коллектора ещё ощущалось в ограниченном пространстве захламленной комнаты. Он понял, что не сможет окончательно расслабиться до того момента, пока с ним не «свяжутся».

Оставалось только ждать и надеяться на то, что всё завершится самым благополучным образом. Сильным в самообмане людям удавалось весьма успешно руководствоваться этим постулатом.

Глава 8

Телефон зазвонил внезапно, заставив вздрогнуть Левира. Он как раз заваривал себе чай, рука дёрнулась, кипяток пролился ему на штаны, ювелир бросился отвечать на вызов.

— Да-да, «Ювелирный дворик»? — Начал он разговор самым обычным для себя образом.

На том конце провода царила тишина, заставляющая его нервничать. Он уже начинал догадываться, кто ему звонит. Прозвучавший голос был последним, что ему хотелось бы услышать в трубке, хуже было только услышать его вживую, ювелир отпустил быструю молитву небесам, что те позволили ему общаться с этим человеком дистанционно.

— Я получил обратно свои деньги. — Безликий голос констатировал. Эмоции отсутствуют. Как и лишние слова. — Мы с тобой в расчёте. Твой долг погашен. Но у меня есть к тебе один вопрос, Левир.

Ювелир весь похолодел от этой фразы. Только он собирался испустить вздох облегчения, как внезапно пол под ним показался ему не таким уж и прочным.

— Да, мессир. Конечно, мессир. — Он не знал, правильно ли обращается, но инстинкты подсказывали ему проявлять максимальную вежливость и тактичность. Не исключено, что от исхода этого разговора зависела его жизнь.

— Те камни, которые ты прислал. Их оценил мой специалист. Откуда они у тебя? Где ты взял такой превосходный товар?

Разговор принял совсем внезапный поворот. Левиру следовало подумать раньше, что чистые самородки обязательно привлекут к себе внимание. Чёрт, чёрт! Врать нельзя, врать ни в коем случае нельзя, но тогда ему придётся рассказать про чудесного клиента №203. Выдать этот прибыльный секрет. Ему не хотелось на это идти, но, как часто бывает в этой жизни, другого варианта просто не было.

— Мне приносит их один парень. Они достались ему в наследство. Он приносит их маленькими партиями и…

— Уверен, тебе не составит труда описать его внешность Натаниэлю. Он уже направляется к тебе. Обеспечь его полной информацией об этом парне. — Приказы короткие, как удары и точные, как выстрелы, очередью влетели в ухо ювелира.

— Да, мессир, конечно… — Но голос на том конце уже положил трубку.

Левиру совершенно не хотелось радоваться. Долг был погашен, но, судя по всему, он только что лишился своего самого прибыльного (и практически единственного) клиента. Качели вселенского равновесия в который раз ощутимо пнули его под зад. Так он и стоял в полнейшей тишине, в одной руке сжимая умолкшую телефонную трубку, а в другой — чайник.

Глава 9

Терренс не успел приступить к обеду, когда его уединение было прервано самым бестактным образом. Он всегда отдавал предпочтение дальней от входа кабинке в этом ресторанчике, но сегодня это сыграло против него. По сути, он сам себя загнал в западню. На диванчик напротив него взгромоздился мужчина геркулесовского телосложения. Выражение его лица (а вернее полное отсутствие такового) сразу оборвали все возражения Терренса. В его голове кружило с десяток остроумных ругательств, но у него была кишка тонка бросить их в эту каменную физиономию. Второй человек в изящном пальто встал у него за спиной.

Аппетит мгновенно пропал. Терренсу с трудом удавалось дышать под грузным взглядом амбала. Он смутно осознал, что явление этих людей указывает на то, что он вляпался в какую-то неприятную историю. Внезапно ему очень захотелось оказаться в шумном офисе посреди толпы коллег, которых он на дух не переносил, ему захотелось выйти и подышать весенним воздухом, но вид его соседа однозначно указывал на то, что радости жизни придётся отложить на неопределённый срок.

Натаниэль с самого утра был не в настроении, что грозило неприятностями окружающим. Ему очень хотелось, чтобы парень оказался сговорчивым, иначе его мигрень могла разыграться в полную силу. Больше всего сейчас он нуждался в тёмной комнате, мягкой подушке и таблетке обезболивающего, но это станет для него доступным только после того, как он выполнит своё задание.

Поиск необходимых людей был весомой составляющей той работы, которую он выполнял для мессира. В этом отношении Натаниэль был очень полезным человеком и в некоторой степени славился своим чутьём. Большую часть ночи ему пришлось провести в конуре ювелира, скрючившись на жёстком табурете и склонившись над маленьким чёрно-белым экранчиком. Проклятый старик не записывал фамилий, чем существенно усложнил работу Натаниэлю, в гроссбухе вместо имени стоял лишь номер 203, по этой причине Натаниэль вынужден был прибегнуть к осмотру записей с камеры видеонаблюдения.

Качество изображения оставляло желать лучшего, изображение постоянно дёргалось. Шло полосами, а то и просто застывало. Нескольких часов бдительного вглядывания в запись обеспечило Натаниэлю головную боль. Потом в дело вступили налаженные связи, весть о потребном ему человеке направилась во все уголки города, и к утру он получил ответ.

Ответ сидел напротив него, трясся от страха и нервно крутил в руках вилку. Опасности с его стороны ожидать не приходилось, но болезненный опыт научил Натаниэля всегда быть начеку. Он сосредоточился на лице Терренса, ни на секунду не забывая о потенциальном оружии в его пальцах.

Иногда он любил тянуть время и наблюдать за тем, как люди всё больше начинают нервничать, но сегодня он обоими руками голосовал за ускорение процесса.

— Ни в коем случае не хотел отвлекать тебя от обеда. — Естественно ему было абсолютно плевать на то, чем в данный момент занимался этот парень. Будь он в туалете, Натаниэль бы вытащил его оттуда и сообщил всю нужную информацию. — Поэтому буду краток. Мне известно, что у тебя водится золото высшей пробы, и оно представляет интерес для моего господина. Мне велено выяснить, откуда оно у тебя появляется, а потом доставить тебя к моему господину. Не исключено, что тоже решит задать тебе несколько вопросов.

Если бы Терренс жевал, то обязательно бы поперхнулся, а так он отделался лишь сдавленным кашлем. Что? Откуда? Как они вообще могли узнать про это? Его глаза удивлённо округлились, и вилка выпала из пальцев, в один момент ставших такими непослушными.

— Я знаю, что ты сбывал золото ювелиру из «Ювелирного дворика». Я знаю все даты ваших встреч, а также все полученные тобой суммы. Мой господин предлагает тебе взаимовыгодное сотрудничество. С твоей стороны нас будет интересовать чистое золото и полное молчание, с нашей стороны мы обеспечим тебе щедрые выплаты и защиту. Стоит ли говорить, что старик тебя знатно обсчитывал? Скажу сразу, перед тем как дашь согласие, усердно над ним подумай.

Всё закрутилось слишком быстро. Терренс едва успевал за происходящим, мир стремительно набирал скорость, оставляя его далеко позади. Только он настроился на обед, как появились эти люди, только он осознал, что старый ювелир выдал его с потрохами, как ему сделали предложение, только он успел над ним задуматься, как от него уже требуют ответ.

— А что же будет в случае отказа? — Произнёс он, с трудом ставя слова на нужные места.

Натаниэль усталым движением потёр переносицу, а в это время рука его напарника опустилась на плечо Терренса.

— В случае отказа ты доставишь проблемы обоим сторонам, а мне бы не хотелось доводить дело до этого. Я не просто так советую и даже рекомендую тебе усердно подумать над соглашением. К тому же мне известно, что ты болеешь не за ту команду, а потому и задолжал одному букмекеру. Я выкупил твой долг, и теперь ты, получается, должен мне. Это ещё один аргументик в пользу правильного решения.

Этот громила умел правильно расставлять акценты и выделять из фраз главное. Терренс смекнул, что отказ грозит ему очень большими неприятностями, эти люди были не в состоянии принять его. Они пришли сюда с единственной целью услышать от него «да», и что-то подсказывало Терренсу, что именно таким ответом и завершится их вежливая беседа. Вежливая до тех пор, пока он правильно отвечает на вопросы и не выводит мужчин из себя.

— В таком случае глупо отказываться. — Заключил Терренс, ожидая увидеть хоть малейший промельк улыбки, но, видимо, у амбала просто не существовало лицевых мышц, отвечающих за проявление человеческих эмоций. — Хорошо. Я согласен.

— Я рад, что нам так скоро удалось достичь взаимопонимания. Так расскажи мне, откуда ты достаёшь эти самородки? Где ты их берёшь?

Запуганному Терренсу представилось, что единственным выходом из этого тупика будет правда. Родители постоянно пытаются отучить нас врать, может быть, стоит чаще прислушиваться к их советам? Как правило, они продиктованы суровой школой жизни.

— Тут… эм… будет несколько проблематично это объяснить… — Терренс облизал пересохшие губы, как двоечник, не выучивший урок и вызванный к доске. Правильные слова никак не приходили ему на ум. — Да, проблематично… намного проще будет показать… Возможно, после этого вы сами всё поймёте…

Два коллектора обменялись недоверчивыми взглядами. Оба почуяли, что молодой человек начинает юлить. А Терренс между тем поднёс пальцы к образовавшемуся на носу прыщу, к большому счастью, тот был весьма неглубокого залегания, и умело выдавил его. Он продемонстрировал серьёзным мужчинам небольшой самородок, лежащий у него на ладони.

— Вот как-то так это и происходит… — Произнёс он виноватым тоном, как будто на их глазах совершил какую-то глупость.

— Это какой-то фокус? — Выговорил тот, что стоял за спиной. Он наклонился ближе, не снимая руки с плеча Терренса. Из его раскрывшегося рта пахнуло куревом.

Натаниэль некоторое время молчал, а потом поднялся с хлипкого диванчика.

— Ты едешь с нами. — Объявил он Терренсу, и кивнул своему напарнику.

— Но… как? Куда? — Молодой человек не имел ни малейшего понятия, как ему следует поступить в таком случае. — Но ведь у меня обед! У меня работа. Я не могу просто так взять и уйти…

Его ребячливые протесты довольно быстро сникли под тяжёлым взглядом амбала.

— Ты едешь с нами. — Повторил Натаниэль. Он не любил ничего повторять, но люди очень часто вынуждали его к этому. — Скажешь, что отравился едой из этой тошниловки. Одевайся.

Терренс едва успел бросить на стол деньги. Одна из купюр упала прямо в тарелку с супом и успела вымокнуть до того, как одна из официанток выловила её.

Глава 10

Высокомерное лицо доктора Цельса как нельзя кстати вписывалось в атмосферу резиденции мессира. Ему доводилось бывать здесь раньше, но сегодняшний визит стал для него полнейшей неожиданностью. Его выдернули из операционной, он только-только успел завершить работу, когда мессир собственной персоной позвонил ему и вежливо предложил заглянуть к нему. Доктор представлял себе нрав мессира и знал, что скрывается за безобидной формулировкой «заглянуть». Все планы на вечер необходимо было отложить.

Доктору хватило времени, чтобы облачиться в строгий и ужасно дорогой костюм, и сразу после этого за ним явились телохранители мессира, проводившие его до машины.

Сам доктор Цельс напоминал остро отточенный карандаш, он ко всем проявлял завышенные требования, и в первую очередь это касалось его самого. Он был из тех людей, которые всё и всегда делают совершенно. На иное он не трудился тратить своё драгоценное время. Короткие волосы на его голове имели идеальную форму, в противном случае парикмахер рисковал остаться без денег. Лицо доктора было безукоризненно выбрито, любая растительность рассматривалась как посягательство на его ухоженный внешний вид. Для бритья Цельс пользовался исключительно опасной бритвой и владел ей также превосходно, как и скальпелем.

Перед глазами он имел очки в такой тонкой оправе, что она казалась почти прозрачной. Металл имел близкую к нулевой толщину, что однозначно указывало на заоблачную стоимость этих очков. Доктор не стеснялся подчёркивать свой статус. Жизни великих людей не предназначаются для замалчивания.

Вполне ожидаемо, что среди пациентов доктора Цельса числились лишь самые богатые и успешные люди. Полководцев судят по их противникам, а врачей — по тому, каких людей они лечат и сколько за это получают. Доктор Цельс считал ниже своего достоинства тратить время на больных, не способных выложить за одну консультацию меньше шестизначной суммы. В его вселенной просто не существовало таких людей, как и купюр номиналом ниже десяти тысяч.

Мессир всегда щедро оплачивал его услуги, но в этот раз случай вышел исключительным. Первая странность началась с того, что хозяин попросил его осмотреть другого человека, что несколько смутило доктора Цельса, потому как тот человек не выглядел успешным и хоть чуточку богатым, однако после этого странности посыпались на него со всех сторон разом.

Доктор давно усвоил простую истину — у большинства людей имеются непонятные для всех прочих странности. У богатых людей такие странности просто обязаны присутствовать. Это что-то вроде профессиональной деформации. Взять для примера того же самого мессира. Вот кто действительно знал толк в чудачествах. На одном из них доктор стоял в настоящий момент.

Пол кабинета мессира был застлан шикарным ковром, и все входящие сюда обязаны были разуваться. Таково было правило, и все его неукоснительно придерживались. Не впервые оставляющий туфли за широкими дверями доктор Цельс в очередной раз подумал, что, по его мнению, ковёр слишком мягок. Ноги утопали в высоком ворсе, как в траве, а доктор старался держаться от травы подальше, так как она имела свойство произрастать из грязной земли, а та в свою очередь отличалась способностью к пачканью дорогой обуви. Куда больше травы доктор предпочитал стерильную холодность кафельных плиток.

Доктор никогда не говорил: «Здравствуйте», потому что это прямо противоречило его ремеслу. Как и любой хороший врач, он был заинтересован в том, чтобы у него имелся постоянный приток больных. Так зачем же в таком случае желать им здоровья? Это противоречило логике.

И в этот раз доктор Цельс не изменил заведённому обычаю:

— Доброго вечера, мессир. — Проговорил он с лёгким поклоном.

Мессир располагался за громоздким столом напротив него. На его ногах были тапочки. Мало кому доводилось находиться в такой непосредственной близости от него. Этого человека боялись и проклинали. Ему предписывали тёмные дела и жуткие интриги. Он одновременно стоял у руля преступности и всегда оставался в тени. Мессир превосходно умел обманывать ожидания.

— Доброго. — Лаконично ответил он. Скупая речь была одной из его отличительных черт. — Рассказывайте.

Всего два слова, но не повиноваться им не было невозможно.

— Я провёл поверхностное исследование этого человека. — Доктор чуть не сказал «пациента», но вовремя успел исправиться. — Случай беспрецедентный, такого в моей практике не наблюдалось. Сомневаюсь, что подобное случалось и в мировой медицине, по крайней мере, мне не известно ничего, что хоть бы отдалённо напоминало это. Его кожа на лице, в самом деле, продуцирует золотые самородки высокого качества, я сам вырезал один из них за время осмотра, однако механизм этого процесса пока остаётся для меня неясным. Известно, что в теле взрослого человека содержится около десяти миллиграммов золота, но в его организме наблюдается ряд существенных отклонений от нормы.

— Ряд? — Вопросил мессир. Он не мог позволить себе удивления, только некоторую заинтересованность.

— Да, мессир. Золотые самородки не единственная аномалия, с которой мне пришлось столкнуться. — Продолжил доктор Цельс. — Моё внимание привлекли его ногти, на трёх из десяти наблюдается наслоение платины. Рентген показал странное образование у него в двенадцатой паре рёбер, внутри костей располагается нечто инородное, но без вскрытия и анализа я не смогу сказать, что именно. А в двух зубах мудрости были замечены следы углеродной структуры.

— Углеродной структуры? — Подал голос мессир, уделив этому вопросу целых два слова.

— Да. Проще говоря, алмазы.

После этого в кабинете повисла краткая пауза.

— Так с чем же мы столкнулись? — Одно полное предложение мессира заменяло речь любого другого человека.

— С медицинским и геологическим феноменом одновременно. У меня нет готовой версии, но мне было бы интересно продолжить изучение этого человека.

— Какие выгоды это может принести нам? — Мессир поражал доктора всё больше. Никогда прежде их беседа не была столь насыщенной.

— Думаю, обогащение. На данном этапе я склонен рассматривать этого человека, как возобновляемый ресурс. Его тело одно большое полезное ископаемое. Судя по тому, какую сумму ему удалось заработать, продавая золото, и по многочисленным и совершенно непрофессиональным порезам на его лице, он регулярно доставал из своего лица самородки. Подозреваю, что с другими частями тела может происходить тоже самое. В качестве эксперимента я удалил у него один из ногтей с платиновым наслоением, хочу проверить, как быстро восстановится ноготь и будет ли он обладать какой-нибудь ценностью. Такой же опыт можно провести и с его зубами. Перед этим я хочу убедиться в правильности своих догадок, алмазы обладают свойствами люминесценции под воздействием некоторых видов лучей. Как только у меня появится уверенность, что в его зубах скрываются алмазы, я сразу приступлю к их извлечению. Этот человек сам по себе самородок, и нам с вами выпала возможность как следует изучить его.

Мессир кивнул. Множество чужих жизней находилось в его руках, и он совершенно утратил понятие об их ценности.

— Как долго вы сможете держать его в бессознательном состоянии?

Доктор позволил себе мимолётную улыбку:

— Сколько будет необходимо.

— Изучайте. — По тону голоса мессира, доктор понял, что их разговор закончен.

Он почтительно поклонился и бесшумно удалился из кабинета. Он совершенно не жалел о том, что его выдернули из операционной. Любой хирург скрывает в себе Франкенштейна, и доктор Цельс вынужден был признать, что лежащее внизу тело представляет для него немалый интерес. Беспрецедентный случай. Феномен на стыке медицины и геологии. Интересно было знать, какие ещё секреты хранил организм того человека.

Доктору не было никакого дела до жизни этого человека, ведь наука всегда требует жертв, но никто не говорит о том, с чьей стороны они должны последовать.