Вой

Глава 1

Старенькая «Ауди» с фишкой на крыше уносила меня прочь от города. Прочь от суеты, серых лиц прохожих, грязных авто забрызганных слякотью и вечной нехватки времени.

Моя двадцать первая осень была промозглой. Ноябрь не жаловал солнечными днями. Небо, вечно затянутое пеленой облаков, создавало впечатление нескончаемых сумерек.

Ехать предстояло часа два. До моего места прибытия было чуть больше ста километров. Я ехал домой, в родные пенаты. На целый месяц и еще одну неделю. Первый год службы по контракту окончен. Я выдержал эту вереницу ночных дежурств на секретном объекте. Выдержал неудобства с жильем, кочуя по общагам с клопами и алкашами. Справился с первой настоящей любовью, которая предала меня, как только на «горизонте» появился богатенький ублюдок, которому я хорошенько начистил рожу.

Чем дальше авто увозило меня от города, тем хуже становилась дорога. Но нам это было не страшно, ведь русские называют дорогой, то место, где собираются проехать.

За окном проносились деревни, леса и поля. Все это великолепие было покрыто тонким слоем снега, который казалось, вот-вот растает. Я взглянул на циферблат наручных часов. Счетчик времени показал 15 : 46.

- Что, ты куда-то спешишь? – поинтересовался пожилой таксист кавказской национальности. Мужчина за рулем такси был не бритым, но ухоженным. В салоне « Ауди» было чисто и приятно пахло. Магнитола вещала одну из радиостанций с отрывками новостей и попсой. Вентилятор печки обдувал салон теплым воздухом, с монотонным шумом первого положения регулятора.

- Нет, я никуда не спешу, - ответил я, - просто привычка следить за временем. Это из-за работы.

Я ехал домой, в свою глухомань. Туда, где провел детство и юность. Где в радиусе пяти километров вокруг поселка городского типа были сплошные леса. Где происходило слияние двух рек и еще много всего удивительного. Погрузившись в воспоминания, я не заметил, как прошло полтора часа пути. Таксист поинтересовался:

- По какой дороге поедем?

Не задумываясь, я ответил:

- Берите левее, ехать придется дольше, но дорога там гораздо лучше.

Таксист хитро улыбнулся и гордо произнес:

- Что значит дольше. На моей ласточке долетим за пять минут, - с этими словами кавказец переключил передачу и поддал газу.

Ехать оставалось еще километров десять. Неожиданно правое переднее колесо «Ауди», на полном ходу провалилось в глубокую ямину в асфальте. Выбоину было не видно из-за заполнявшей ее грязной воды. Авто изрядно тряхнуло. Таксист выругался самыми отборными матерными словами, которые даже я знал не все. Машина наклонилась вправо и со страшным скрежетом скатилась на обочину.

- Все, приехали!!! – выкрикнул кавказец. Он выбрался из салона, и матерясь, стал пинать ногой колесо, едва держащееся на поврежденной подвеске. Я тоже вышел из машины и понял то, что дальше мы не поедем.

- Не волнуйся пацан, сейчас все уладим, - с этими словами таксист достал телефон и позвонил на базу.

Я молча достал из салона авто свою спортивную сумку, расплатился с таксистом, и решил идти пешком. Кавказец уговаривал меня остаться, и дождаться другую машину из города. Но, мысленно, я был уже дома, и менять своего решения не собирался. Путь можно было сократить, если пойти через леса. Благо, я был обут в военные берцы из натуральной кожи, и одет в теплуюодежду по сезону.

Мне проще было пойти пешком, чем ждать транспорт. Местные леса я знал, как свои пять пальцев, поэтому беспокоиться мне было не о чем. Я убедил таксиста в том, что волноваться не стоит. На всякий случай, мы обменялись номерами телефонов и я, поблагодарив кавказца за извоз, двинулся в путь…

Я шел вдоль опушки леса и наслаждался пейзажами поздней осени. Прохладный морозный ветерок слегка пощипывал нос и щеки. Лес был наполнен исморосью легкой дымки тумана, колючие микро-капли которого витали в воздухе, окутывая стволы деревьев. Вокруг было тихо. Тишину нарушали лишь мои шаги по мерзлому насту из опавших листьев и снега.

Я никого не предупредил о том, что приеду сегодня. Хотел сделать сюрприз родителям и младшему брату. Сереге было всего двенадцать. Смышленый парень, баловень судьбы. Младшим всегда достаются все лавры, так же было и в случае с Серым. Родители его холили и лелеяли, тогда, как мне доставалась самая грязная работа и тумаки, даже в тех случаях, когда я был ни в чем не виноват.

Моя сумка была доверху набита подарками для родных: отцу я вез шуруповерт и сверла по дереву и металлу, маме огромную книгу по кулинарии на тысячу страниц, ну а мелкому целую кучу пиротехнических штуковин. Я представлял себе выражение его лица, когда он увидит гору мощных петард и фейерверков. Скоро Новый Год, а отпуск выпал на Ноябрь и начало Декабря. Именно по этой причине я и решил заранее позаботиться о подарках. Думаю, родня будет довольна…

Я прошел примерно половину пути и решил сделать привал. Достал из кармана куртки пачку сигарет и коробок спичек. Я принципиально использовал спички для прикуривания. Однажды произошел инцидент. Зажигалка взорвалась у меня в руке, с тех пор я пользуюсь исключительно спичками.

Осмотревшись вокруг, я почувствовал накатившую на меня волну ностальгии. Я скучал по этим местам. Затягиваясь сигаретой, я вспоминал прошлое и радовался в душе тому, что я дома…

На вечернем небе пелена облаков постепенно рассеивалась. Мороз усилился. Я прибавил ходу, любуясь полной луной. Солнце село, облака рваными лоскутами, то прятали, то открывали моему взору ночное светило. Луна сегодня была по-особенному яркая, и казалась огромной. Она, бледно-розовым прожектором хорошо освещала окрестности леса и близлежайшего поля. Лунный шлейф света, путался среди крон деревьев и слегка окрашивал в бардовые тона устилающий землю туман.

Я затушил окурок, и двинулся дальше. Мне оставалось преодолеть всего лишь три-четыре километра пути. Освещая себе дорогу фонарем, я шагал вдоль леса с намерением выйти на асфальтированную трассу.

Прошло минут сорок, но я так и не вышел на шоссе. Местность была знакомой. Все ориентиры на своих местах, но все же, мне никак не удавалось найти верное направление. Некоторое время спустя, я осознал то, что меня угораздило заблудиться.

Местность, где я блуждал, жители моего поселка называли «долина тепла». Здесь грибники часто сбивались с пути. Но только не я! Мне сотни раз доводилось бывать здесь. Я знал каждый кустик, каждую травинку, но все же заблудился.

Взглянув на дисплей своего сенсорного телефона, мне стало ясно, что связи нет, - в не зоны покрытия. Я снова закурил и собрался с мыслями. Заблудился, чего просто не может быть по факту. «Так, главное не паниковать. Нужно идти дальше. Куда-нибудь я выйду» - думалось мне.

Близилась ночь. Мороз усилился и не давал подолгу стоять на месте. Я устал идти. Аккумулятор в фонаре почти разрядился. Вдруг мне в голову пришла безумная мысль заночевать в лесу. Я решил развести костер и переждать ночь. А когда рассветет, взобраться на высокое дерево что бы осмотреть окрестности и определить, в каком направлении идти.

В поисках места для ночевки, я вошел в лес и тут же услышал треск сухих веток. Кто-то был неподалеку, метрах в тридцати.

- Кто здесь!? – крикнул я, но никто не отозвался. Осветив то место фонарем, мне показалось, что кто-то мелькнул меж стволами деревьев. В тот самый момент мой фонарь совсем погас. Я достал телефон из кармана и включил функцию фонаря на нем. Зарядки оставалось тридцать восемь процентов. На холоде телефон разряжается быстрее, поэтому я решил поспешить со сбором дров для костра. Выбрав место у поваленного дерева, я принялся подбирать ветки и сучья. Зарядка телефона была почти на нуле, в тот момент, когда я споткнулся и выронил спасительный гаджет. Телефон упал мне под ноги, и я отчетливо услышал треск пластикового корпуса под подошвой берца. Оказавшись в темноте, я вынул из кармана коробок со спичками. Прощупав замерзшими пальцами содержимое бумажной коробочки с двумя чиркашами, я насчитал всего три спички. Тратить их на освещение было бессмысленно. В моей душе теплилась надежда на то, что мне удастся развести огонь с помощью последних трех спичек.

Я наклонился, чтобы подобрать раздавленный берцом телефон, или то, что от него осталось, и уловил краем глаза блик света меж деревьями. Где-то вдалеке, метрах в ста с лишним, был виден свет, похожий на свет из окна. Было странным то, что я раньше его не заметил. Но теперь это было не важно. Я жутко замерз и все, о чем я мечтал, так это оказаться в тепле. Нащупав в темноте свою сумку, я поспешно ринулся на единственный ориентир – огонек в одиноком окне. Хотя это могло быть все, что угодно, даже отблеск лунного света от куска блестящего металла…

Спотыкаясь и падая, я приближался к заветному свечению. Минуту спустя, не более того, я подошел к стене деревянного сруба. Я не ошибся, свет вырывался из окна. И кажется, мне был знаком этот дом. Лесная сторожка дяди Макара. Это наш местный егерь. Но я готов был поклясться, что этот самый дом должен был находиться совсем в другом лесу. Но в тот момент у меня не было не сил, ни желания выяснять, тот ли это сруб, или какой-то другой. Я поднялся на крыльцо с деревянными перилами и постучал в дверь…

За дверью послышались шаги, и чей-то пьяный, мужской голос грубо спросил:

- Ты что издеваешься надо мной!? С каких это пор ты стал стучаться в дверь!?

- Дядь Макар! Это я Антон! Антон Мечников! Открой!- услышав знакомый голос, я немного успокоился.

- Ты там один!? – рявкнул егерь.

- Да, дядь Макар! Заблудился я, впусти!

По ту сторону двери послышался скрежет железного засова. Дверь приоткрылась, и в образовавшийся проем просунулся ствол «Ижевской» «вертикалки», и уперся в мой лоб. Ощущение было не очень приятным. Затем, егерь схватил меня за капюшон куртки, и затащил в дом. Хозяин сторожки повесил ружье на гвоздь у двери, и принялся осматривать меня.

- Ты никого в лесу не встретил? – поинтересовался Макар.

- Да нет. Ни грибников, не медведей, - с улыбкой ответил я. Мне было приятно общаться с дядей Макаром. Я не видел его года два.

- Пошути мне еще! – грубо бросил егерь, дыхнув на меня свежим перегаром, заходи, раз пришел, - с этими словами Макар налил в стакан самогона (судя по запаху, витающему по сторожке, было ясно то, что самогон был ужасно вонючим) и одним глотком отправил мутную жидкость в организм.

В сторожке дяди Макара была одна большая комната. Из мебели только дубовый стол, старая кровать и пару стульев. Под полом был не глубокий подвал, а под крышей чердак, на который можно было попасть изнутри дома. В потолке виднелся люк, к которому вела лестница. Точнее будет сказать, бревно с прибитыми к нему поперечинами из толстой доски. Единственная комната обогревалась железной «буржуйкой». В печке потрескивали дрова…

Я поставил сумку на пол и заметил куски черной и серой шерсти, разбросанные по грязным доскам.

- Дядь Макар, ну рассказывай, как живешь, что нового в поселке? – я прибывал в приподнятом настроении.

- Эх, Антоха, не удачный момент ты выбрал для прогулок по лесам, да еще забрел суда. Да, объяснять все нет смысла, все равно не поверишь, пока не увидишь. Хотя, может, обойдется, - Макар выпил еще полстакана горькой и закурил самокрутку. Егерь скудно улыбнулся и добавил:

- Видно Витек то мой, узнал тебя, раз в живых оставил…

Услышав имя друга, я вспомнил о Викторе, сыне дяди Макара. Я и Витек были не разлей вода. Последний раз я виделся с ним перед уходом в армию. Мы были одногодки. В школе за одной партой сидели, ели из одной тарелки. Виктор писал мне в армию, а потом вдруг наша связь прервалась. Самого Витька в армию не взяли из-за какой-то странной болезни, о которой его семья не распространялась. Я знал только то, что болезнь эта неизлечима.

- Что значит – «оставил в живых», ты что дядь Макар перепил что ли!? – мне совсем не понравились слова егеря, - кстати, дядь Макар, а где сейчас Витек то? Я даже номер его мобильного не знаю, - разговаривая с отцом моего друга, я заметил то, как глаза собеседника наполнились слезами.

- Ох, Антошка. Не простил меня Витька то, за мать… Может быть, мы с тобой сейчас в последний раз разговариваем. Ты присядь на стул, да послушай. Ты помнишь тот год, когда я с семьей в поселок из города переселился?

- Да, помню дядь Макар, - ответил я, присаживаясь на стул, - тогда еще твоя жена была жива, а нам с Витьком было лет по семь. Мы и в школу с ним в тот год пошли.

- Хорошо. А ты помнишь, как каждый месяц я возил Виктора на лечение в город? Так вот знай, что не было никакой болезни, вернее сказать была, но не болезнь, а судьба…

- Что-то я тебя дядь Макар не понимаю. Как это не было болезни? Я целую неделю ждал его приезда. Он сам мне показывал синяки на запястьях и лодыжках от ремней. Его привязывали, когда делали какие-то процедуры…

- Это я его привязывал. И не в какой город мы не ездили, - Макар вытер слезы и продолжил:

- Я убил маму Виктора. Он все видел. Ему тогда было четырнадцать… Видишь ли, мне вообще не стоило заводить семью и тем более производить на свет детей. Но так уж вышло, я полюбил и был любим… В общем, у нас с Виктором один недуг, одно проклятье, и во всем виновен только я один. Мне казалось, я справлюсь, но, увы…

Егерь налил самогона и выпил. Я глядел на человека, которого знал с детства, и не узнавал теперь. Мне никогда не приходилось видеть отца Витька таким расстроенным, и тем более плачущим. Не удержавшись от вопроса, я спросил:

- Да что случилось то дядь Макар? Ты несешь какую-то ахинею. Объясни мне с толком и расстановкой, что произошло?

- Зря ты суда пришел! Вот, что произошло! – егерь встал из-за стола и указал рукой в сторону единственного в доме окна, - Виктор здесь, я чувствую его присутствие. Он зол, очень зол на меня и лучше тебе с ним сейчас не встречаться… Что касается меня, я не опасен для тебя до тех пор, пока я пьян! Спиртное сдерживает, и не дает свободу «другому» мне… и…- неожиданно, свет в доме стал очень тусклым. Единственная лампа, висевшая под потолком, излучала слабое свечение. Хозяин сторожки вышел из-за стола и подошел к трем автомобильным аккумуляторам, стоящим в углу за кроватью. Егерь отсоединил один из проводов, и в доме воцарилась темнота. Машинально, я пошарил взглядом в потемках и в районе окна увидел два тусклых огонька, похожих на две подсвеченные фосфорным сиянием глазницы. Я провел много смен на ночных дежурствах, патрулируя периметры секретных объектов, но ничего подобного я не видел.

С характерным треском, пучок бледно-красных искр, сыпанул где-то в углу, и тут же загорелся свет. Лампа под потолком засияла ярче прежнего. Два огонька за окном перестали быть заметными. Только сейчас я обратил внимание на железную решетку на окне. Она была сварена из толстых стальных прутьев. Любопытство заставило меня подойти к окну. Я всматривался в темноту и видел лишь вторую стальную решетку с наружной стороны окна. Обдумывая слова Макара, я решил, что он перебрал и несет чепуху, за которую ему потом будет стыдно. Неожиданно, моему взору открылась жуткая картина. По наружной решетке скользили две когтистые лапы. Они были явно человеческими кистями рук с пятью пальцами, увенчанными пятью изогнутыми когтями. Я не поверил своим глазам, и вплотную приблизил лицо к стальным поржавевшим прутьям. Секунду спустя, меж прутьев наружной решетки просунулась волчья морда матерого зверя. Черная шерсть густо покрывала звериный «лик». Существо прожигало меня взглядом, и в одно из мгновений заревело, обнажив клыкастую пасть. Обильная слюна с пеной брызнула на оконное стекло. Монстр, неистовыми ударами попытался сломать решетку, вмонтированную в дубовые бревна сруба. Я отшатнулся назад и упал на пол, ударившись затылком о грязные доски. Стекла в оконной раме содрогались вместе со стеной. Судя по всему, зверюга обладал не человеческой силой и злобой, смешанной с неистовым желанием поужинать человечиной. Я вскочил на ноги и бросил взгляд на егеря. Он сидел и улыбался. На его лице проступили черные дорожки из вен. Вдруг все стихло. Монстр прекратил штурм окна. Несколько секунд спустя, послышался громкий волчий вой, переходящий в злобное рычание. Тут же последовал мощнейший удар в дверь. Часть стены с дверным проемом содрогнулась так сильно, что ружье, висевшее на гвозде у двери, упало на пол. С неистовой яростью зверь продолжал атаковать дубовую дверь. От его рычания кровь холодела в жилах. Я глядел на егеря и понимал то, что он не бредил, а говорил правду. После очередного удара в дверь, я крикнул во весь голос:

- Виииктооор!!! – минуя еще один мощный удар, осада двери прекратилась. Воцарилась гробовая тишина, которую нарушал лишь монотонный крик лесной совы.

- Зачем ты его дразнишь!? Не подходи больше к окну! Пусть наблюдает, - с этими словами Макар налил очередную дозу самогона в стакан, вздохнул, но пить не стал, - хватит, а то усну, и тогда превращения точно не избежать. Слышь, Антошка, поговори со мной. Мне нужно отвлечься. Эмоции тащат меня примерить шкуру зверя, а я этого не хочу…

Я поднял с пола охотничье ружье и проверил его на наличие заряда. Два патрона были в стволах. Защелкнув «вертикалку», я поглядел на егеря. Макар держал обе руки на столе и наблюдал за тем, как темнеют и удлиняются ногти на пальцах его рук. Отец Виктора поднял глаза и поглядел на меня кошачьими зрачками. Он зловеще улыбнулся и заговорил:

- Антошка! Много лет назад я калечил и убивал людей. Я просыпался по утрам полностью обнаженным и с тяжестью в животе. Отмывая кровь со своего тела, понимал то, что она не моя. Три недели в месяце я жил как обычный человек, но несколько дней во время полнолуния… Я понимал то, что со мной что-то не так. Спустя пару дней после того как пропала моя девушка, я случайно заметил в собственных экскрементах ее золотое кольцо. Мою девушку обнаружили изуродованной, с оторванными руками. Руки так и не нашли… Чуть позже подтвердилось то, что я Ликан…

Макар обхватил руками свою голову и закричал. Судя по его виду, он испытывал чудовищную боль. Кожа на его лице потемнела и стала обрастать серыми волосами. Уши егеря удлинились и стали похожи на стоячие уши овчарки.

- Нееет!!! – заорал Макар, - Антон, на чердак! На чердак!

Нижняя и верхняя челюсти егеря с характерным треском стали выступать вперед, удлиняясь, они превращали человеческое лицо в волчью морду. Макар принялся рвать когтями свою одежду, обнажая тело, покрывающееся черно-серой шерстью…

Я не хотел верить в то, что видел. Мои руки дрожали. Я вскинул ружье и шагнул в сторону Макара. Нас разделял только стол.

- Дядь Макар, ты меня слышишь?! – крикнул я и ткнул егеря стволом ружья в грудь. От этого полу - волк пришел в ярость и ударил обеими лапами по столу, чуть не переломив его пополам. Макар полностью принял облик оборотня. Его тело ссутулилось. Из приоткрытой пасти текла густая слюна. Четыре чудовищных клыка, по два, на нижней и верхней челюсти, наводили ужас на мою, и без того расшатанную психику. Мне никогда не приходилось стрелять в живых людей. Хотя, был случай на службе, когда почти до этого дошло, но ситуация вовремя разрешилась. Теперь же, передо мной стоял уже не человек, а монстр, которых мне приходилось видеть в фильмах. Даже тогда, в подростковом возрасте, просматривая страшное кино, мне было жутко до усрачки… Холод ужаса, заполнил мою душу, руки задрожали, и стали предательски неметь. Мне не хотелось стрелять в знакомого, с самого детства человека, отца моего лучшего друга…

Я держал указательный палец на курках ружья. Вдруг, дядя Макар, или тот, кем он стал, замахнулся когтистой лапой, и совершил выпад в мою сторону. В ту же секунду я выстрелил дуплетом. Две пули - жекана угодили монстру в правое плечо. Оборотень заревел от боли, и левой лапой ударил по стволам «вертикалки». От удара, цевье, вместе со стволами улетело в сторону. В моей правой руке остался только приклад и часть пускового механизма. В те самые секунды, я ощутил то, что обоссался от страха. Слегка намочив трусы, я отшвырнул приклад от ружья, и зачем то схватил свою спортивную сумку. У меня совсем не было времени корить себя за столь не мужской поступок. Ну, обмочился, ну и что. Я не каждый день встречаюсь с ликанами, желающими разорвать меня на части…

Сжимая ручки сумки, я ринулся на чердак. Страх, пронзивший мою душу, придал мне ускорения. Взлетев по бревну, ведущему к люку на чердак, я, не сбавляя скорости, с размаху врезался головой в деревянную дверцу. Люк, распахнувшись настежь, с грохотом упал на доски пола чердака. Забираясь все выше, я почувствовал вибрацию по бревну с поперечинами. Взглянув вниз, я снова чуть не обмочился. Зверь был на бревне, проворно хватаясь когтями за древесину. « Все, мне конец», - пронеслось у меня в голове. Оказавшись на чердаке, я ухватился обеими руками за люк-дверь, и со всего размаха, что было сил, рванул его. Волчья голова уже показалась в проеме, ведущем на чердак, и тут же, ликан получил удар сверху пыльным деревянным люком. Люк весил не менее восьми килограммов. От того, удар был не слабым. Захлопнув люк, я сел на него сверху и оказавшись в полной темноте, прислушался к звукам исходящим снизу. Судя по грохоту и злобному рычанию, я понял то, что оборотень вместе с бревном - лестницей упал на пол. Все стихло. Переведя дыхание, я слез с люка и встав на четвереньки, приоткрыл его. Внизу, на полу лежал зверь придавленный бревном. Я снова сел на люк и стал копаться в своей сумке. Вынул пластиковый чемоданчик с шуруповертом, нащупал сверла и достал бумажную коробку с петардами. Затем, проверил оба аккумулятора на наличие заряда. При нажатии на кнопку, включающую обороты зажимного патрона шуруповерта, загорался светодиодный фонарик. Я выбрал в наборе самое толстое сверло по металлу, и закрепил его в патроне. В диаметре оно было миллиметров десять. Выставил на регуляторе максимальные обороты. Затем, на ощупь, отобрал самые крупные петарды, и достал из кармана куртки спичечный коробок с тремя последними спичками. Я зажег одну из них и осмотрелся вокруг. Огонь от спички был не в состоянии осветить все пространство чердака. Тусклый свет, лишь разогнал тьму в радиусе двух метром от меня. Мой взор не обнаружил ничего полезного, только старый хлам и мусор…

Я сидел на люке и размышлял о том, что буду делать дальше. Я понимал то, что единственным спасением для меня будет способность продержаться до утра. На рассвете все закончится. Ликаны обратятся в знакомых мне людей, и я увижу родных.

Я приоткрыл люк и поглядел вниз. Ликан – Макар пребывал в бессознательном состоянии. Лестница – бревно все так же лежало прижав его раненое плечо. Разглядывая оборотня через люк, я чувствовал себя в относительной безопасности. И вдруг, сзади на мое плечо легла чья – то рука… От неожиданности я чуть было не вывалился в проем люка, и заорал во все горло. Тут же последовал другой крик, только женский. Прямо у самого моего уха визжала незнакомка. Я схватил шуруповерт, и чуть было не просверлил ей глаз. Закрыв ее рот свободной рукой, я шепотом спросил:

- Ты кто? Как здесь оказалась?...

Девушка с глазами полными мольбы, ответила тоже шепотом:

- Я Ольга. Сижу здесь со вчерашнего дня. У тебя есть что-нибудь из еды?

Снизу раздался грохот удара бревна о доски пола. Я вздрогнул и посмотрел вниз. Тут же, перед моим лицом клацнула клыкастая волчья пасть, забрызгав меня слюной. Егерь - ликан совершил второй прыжок, с намерением достать меня, но я ловко захлопнув люк, сел на него сверху. Похоже, мы с девахой, своими криками, привели в чувство «дядю Макара». Я не ожидал от него такой прыти. Расстояние от пола до потолка в его доме было не менее двух с половиной метров. Я взял в руку шуруповерт и прижался ухом к люку, и тут же, меня подбросило вверх, потом еще раз. Ликан яростно штурмовал деревянный люк. После одного из ударов, меня отшвырнуло в сторону. Тут же последовал, еще более мощный прыжок зверя. Под его напором люк распахнулся, и за край проема уцепилась когтистая лапа, затем вторая и наконец, появилась волчья морда. Девушка дико закричала, узрев брызгающую слюной, ревущую от ярости пасть оборотня. Откуда-то снаружи послышался волчий вой, и пару секунд спустя, карабканье по бревенчатой стене дома. Несомненно, это был Виктор. Взобравшись на кровлю, ликан принялся долбить волнистый шифер, из которого состояла поверхность крыши…

Я включил обороты на шуруповерте, и вогнал сверло в когтистую лапу «Макара». Оборотень с диким ревом, ослабил хватку второй лапы, и повис на сверле, которое насквозь прошло сквозь кисть, и глубоко увязло в доске. Тем временем, Виктор проломил дыру в шифере, и вырывал куски досок с утеплителем. Ликан орудовал когтями в паре метров от меня. Ольга, моя спутница по неприятностям, забилась в один из углов чердака и дрожала всем телом, периодически вскрикивая от испуга.

Егерь ликан подтянулся на просверленной лапе, а другой волосатой конечностью нанес удар по шуруповерту. С жутким треском сверло сломалось. Шуруповерт отлетел в сторону, а ликан, вырвав кусок плоти из лапы, рухнул на пол. Я схватил строительный агрегат с обломком сверла в зажимном патроне, и быстро вынул окровавленный инструмент. Заменив его на новое, более тонкое сверло, я оценил ситуацию. Ликан егерь был ранен в правое плечо и левую кисть лапы. Ему было бы сложно взобраться на чердак. А вот Виктор имел все шансы полакомиться «живой плотью». Он уже пробил кровлю крыши насквозь и шарил наугад когтистой лапой в надежде зацепить кусочек теплого «мяса»… Я подкрался к дыре, которая увеличивалась на глазах. Ликан вырывал куски древесины из досок словно пенопласт. Злобное рычание Виктора ввергало меня в ужас. Перед глазами возникали жуткие картины… Воображение рисовало не очень хороший исход всего этого действа.

Улучив момент, я совершил выпад и ранил лапу Виктора сверлом. Сын егеря был гораздо крупнее отца и на порядок сильнее. Виктор был моим другом… Передо мной стоял выбор: либо спасать свою жизнь и возможно убить близкого мне человека, либо погибнуть самому от когтей и зубов монстра. Я выбрал первый вариант.

Шуруповерт в моей руке стал спасительным оружием. Виктор выломал в крыше достаточно большую дыру для того, что бы влезть через нее на чердак. Вращающееся сверло ранило тело монстра, не давая ему добраться до меня. Но заряд аккумулятора не вечен. Вспомнив об этом, я подозвал к себе Ольгу. Девушка быстро подползла ко мне. Сдерживая натиск Виктора, я велел Ольге подать мне второй аккумулятор. Она покорно поползла к моей сумке и почти дотянулась до нее, но внезапно из проема люка показалась оскалившаяся морда егеря ликана. Ольга завизжала и попятилась назад. Я, точным движением, вогнал вращающееся сверло в волосатую ладонь когтистой пятерни Виктора. Ликан заревел от боли. Стальное сверло угодило между двух костей мощной кисти. Отчего его закусило в костной ткани. Шуруповерт вывернуло из моей руки. Виктор пошатнулся, выдернул сверло из кровоточащей лапы, и падая с крыши, швырнул шуруповерт назад, через плечо… «Дядя Макар», подтянувшись на лапах, вонзал острые когти в доски проворно забираясь на чердак. Поднявшись на ноги, я прыгнул на егеря и обеими ногами ударил его в область пасти. Монстр снова полетел вниз и грохнулся на пол. Я вынул из кармана спичечный коробок и, встав на корячки, принялся собирать с досок пола чердака рассыпанные петарды. Точными и резкими движениями, я стал чиркать мини «взрывчатку» о коробок и бросать вниз в проем люка. У меня в наличии были петарды «черная смерть», «черный рыцарь», какой-то там «корсар» и другие названия которых я не запомнил. Я хотел сделать приятное младшему брату, но вышло все иначе… Одна из петард взорвалась у егеря на голове прямо между ушами. Мощный взрыв оглушил монстра и ненадолго дезориентировал его. Другая мини бомба рванула на простреленном плече, воспламенив густую шерсть. Остальные петарды взрывались под ногами разъяренного оборотня. Израсходовав весь «боезапас», я взглянул на Ольгу. Девушка сидела на пыльных досках чердака, перепачканная сажей и с взъерошенными волосами. Она и я глядели на дыру в крыше и ждали появления Виктора, который проворно карабкался по стене, предвкушая «теплую встречу» старых друзей…

Я заключил в объятия Ольгу и стал отходить с ней к проему люка. Виктор, злобно рыча, ворвался на чердак. В полутьме он казался огромным. Он всегда был на голову выше меня, и шире в плечах. В образе ликана он выглядел еще внушительнее. Глаза Виктора сияли бледно-салатовым светом. Я спрятал Ольгу позади себя. Она обошла люк и скрылась в темноте чердака. Тут же в проеме люка показался оклемавшийся от взрывов петард, ликан егерь. Ничто ему не помешало ловко взобраться на чердак…

Бежать было некуда. Я сжал кулаки и скрестил руки перед лицом. Оба ликана ринулись на меня. Виктор прыгнул вперед, налетев тяжелой тушей на мое тело. Сбив меня с ног, оборотень по инерции продолжал движение, увлекая меня за собой. Через мгновение, мы оба врезались в егеря и провалились в открытый люк. Все трое грохнулись на грязные доски пола. Я упал на Макара, а Виктор рядом. В эти мгновения, можно было не только обмочиться… Молниеносным движением, Виктор вонзил когти в мою куртку, и швырнул меня через всю комнату. Пролетев метра три, я ударился о кровать плечом и тут же вскочил на ноги. Окинув взглядом комнату, я не обнаружил ничего, что можно было бы использовать в качестве оружия. Все, что было в наличии это кочерга, стоявшая у печки-буржуйки…

Двое ликанов, не обращая никакого внимания на меня, вдруг сцепились в яростной схватке. Я часто видел, как дерутся кошки и собаки, как устраивают бои люди, но то, что открылось моему взору в ту ночь полнолуния, сложно описать словами. Неистовая остервенелая ярость переполняла двух оборотней, стремящихся разорвать друг друга на куски. Кровь и клочья волос летели в разные стороны. Острые когти терзали плоти, вырывая куски мяса. Схватка ликанов, завершилась после того, как Виктор вонзил клыки в простреленное плечо отца и стиснул челюсти с такой силой, что ключица Макара с хрустом сломалась. Ликан егерь упал без чувств.Виктор занес когтистую лапу над головой отца и медленно опустил ее. Кровь тонкими струйками стекала с когтей монстра, образуя маленькую лужицу на досках пола. Виктор повернул голову в мою сторону, и прожег меня взглядом, полным злобы. Затем, зверь задрал окровавленную морду к открытому люку на потолке, и ринулся к нему. Недолго думая, я схватил покрытую копотью кочергу, и бросился вслед за оборотнем. Виктор, ловко подпрыгнул, и уцепился когтями за край досок в проеме открытого люка. С громким криком, вооруженный кочергой, я налетел на взбирающегося на чердак зверя. Собрав остатки сил, и вложив их в удар, я хорошо приложил своего друга по спине. От удара увесистой кочергой, Виктор рухнул вниз. Падая, монстр приземлился на бревно-лестницу, ударившись о него затылком. Я снова занес над головой свое «оружие», но в этом уже не было необходимости. Зверь был в отключке…

Сжимая в руках кочергу, мне не верилось в то, что я остался жив. На мне не было ни царапины. Только куртка пострадала… Я видел, как мой друг принимает облик человека. Испытывая чудовищную боль в костях и мышцах, он ревел, а потом кричал, пока густая шерсть клоками не слезла и не осыпалась на пол, пока волчья пасть не стала человеческим лицом…

Виктор стоял передо мной абсолютно обнаженный, и шатался из стороны в сторону. Перед тем как ему упасть без сил, я рискнул поддержать его и отвести к кровати. Я уложил друга на постель и укрыл пледом. Виктор дрожал всем телом, и медленно засыпал…

Я помог спуститься с чердака Ольге. Заставил ее выпить немного самогона и выпил сам. От девушки я узнал то, что она встречалась с Виктором. На чердаке она оказалась в качестве заложницы егеря. Он силой притащил ее туда, и пригрозил сыну расправой над ней, в случае агрессии Виктора в адрес отца… Дядя Макар остался жив и впоследствии помирился с сыном… Я же хорошо провел отпуск со своей семьей. С Витьком мы обошли все места, где любили бывать в детстве. Он поведал мне о своей тайной болезни, которая передалась ему по наследству от отца. Да уж, «симптомы» этого недуга я увидел воочию… Фильмы ужасов больше не смотрю – они совсем не страшные…