Вороний камень

Глава 1

От входа в супермаркет Ворону прогнал дворник Рашид.

- Иди-иди, не надо тут стоять, людям мешаешь, всем мешаешь!

Перехватил метлу и даже замахнулся. Ворона не испугалась. Этот не ударит, он только пугает, грозно топает ногами и боязливо оглядывается - не идет ли начальство. Рашид был неинтересный. Внутри у него - один камень, кирпичная крошка. Ворона засеменила вбок, прихрамывая, мелко ставя один за другим разлапистые следы. Бахрома пальто взлетела, сверкнули в рассветном свете потертые бусины пуговиц.

Не очень и нужно. Место было так себе, дрянь место. Поправила челку, прищурилась сквозь очки и поскакала себе по тротуару дальше. Время утреннее, небогатое на находки. Жаворонки уже купили себе дежурные стаканчики с кофе и упорхнули на работу. Совы еще не торопились выползти на улицы. На несколько минут осеннее акварельное утро заполонило собой город и вытеснило из него людей. Но это ненадолго. И не везде.

Ворона проковыляла чуть дальше по улице и прислушалась, склонив голову набок. Тишина разбилась смехом, голосами и топотом. За оградой школьного двора уже бегали дети, переливались разными цветами. Яркая бирюза, солнечные зайчики авантюрина, мозаика яшмы. Все обычное, много раз виденное и взятое.

Двинулась дальше, прихрамывая, нервно вытягивая узкую шею. Прохожие ее почти не замечали. Она срослась с этим районом, стала его частью и даже достопримечательностью. С вечной клетчатой сумкой на боку, с гроздью дешевых перстней на тонких лапках. Городская сумасшедшая, но из тихих. Не затевала скандалы, не гоняла бесов. Бродила, зыркала по сторонам острыми глазками, искала что покрасивше. Людям не надо, а ей - пригодится.

Месяц назад ее поймал в свой объектив уличный фотограф. Ворона поводила плечами, опускала ресницы, кокетничала. На весь большой город она была одна такая, а может, и на всю страну. В тот день она была в кружевной шали, переделанной из старой скатерти. И еще шляпка - красная, фетровая, найденная удачно у мусорки. Ворона мечтательно вздохнула, вспоминая минуту славы. Какая жалость, что фотограф был совсем бледный, переливался будто мелкий речной жемчуг. Ни тебе оригинальности, ни красоты. А еще творческий человек.

Ближе к центру улицы снова зашумели, акварель осенней листвы смыло потоком шаркающих ног. Здесь всегда была жизнь. Чиновники и туристы, бродяги и мечтатели, вечные домохозяйки с пакетами из супермаркетов и воробьиные стаи тинейджеров на жердочках оград.

С наступлением пенсии зрение у Вороны стремительно упало, но то обычное, а вот второе, тайное, работало как надо. И она смотрела во все глаза, боясь потерять нечаянное сокровище. Ей давно не везло. Люд измельчал, сливаясь в единую тусклую мозаику грубого кварца, мутного хрусталя и мелкой речной гальки.

Редкими всполохами маячили диковинки. Ворона потянулась к яркому аквамарину продавщицы мороженого, повертела так и эдак, но брать не стала. У нее таких был уже с десяток.

Привлек ее блеск нарядного пирита - но тут же и разочаровал. Одни сколы и трещины. И неудивительно, хозяин лежал, неудобно облокотившись о бордюр, людская волна обтекала его, пиная початую бутылку. Какой материал был, а весь в брак ушел!

Свое настоящее сокровище Ворона сначала услышала. Встрепенулась и резво поскакала туда, откуда плыли кристальные томительные звуки. “Адажио”, Чайковский. Когда-то Ворона мечтала быть искусствоведом, но не сложилось.

Уличный музыкант, много их развелось в последнее время. Чаще с гитарой, этот - со скрипкой. Ворона даже рассмеялась тихонько и хрипло: “Кра! Кра!”.

Драгоценный александрит, высочайшей пробы. Каждая из граней сверкала и переливалась, меняя цвет. Чистый синий, глубокий багровый переходили один в другой, волны света шли как волны музыки, на отставая и не обгоняя одна другую.

Руки затряслись. Только бы не упустить. Бесконечно долго Ворона выбирала место - чтобы и видеть блестящее, и на глаза людям не попасться. Угнездилась за потрепанным киоском, долго выглядывала, вытягивая шею, примерялась, трясла головой. Потом осторожно начала подкрадываться. Никто ее не замечал. Спина скрипача вздрагивала, взлетали в такт музыке острые локти и концы потертого шарфа. Вот в самую середину этой спины и протянула Ворона хищную лапку. Драгоценный александрит перетек сам в себя, заметался тревожно. Скрипка взяла высокую ноту и разразилась горячей мольбой.

Мало-помалу, Ворона втиснула пальцы внутрь, прямо в душу, а потом покрепче ухватила и вытащила на свет свое сокровище. Дивный александрит мерцал в кулаке, богатый блеск прорывался сквозь стиснутые когти. Теперь назад, домой, пока не отнял никто.

За ее спиной скрипка коротко вскрикнула и замолчала. Теперь навсегда.

А Ворона - где подскакивая, где - ковыляя, добралась до старой пятиэтажки. Там за кривыми бетонными стенами было ее обиталище. Торопясь, провернула тусклый ключ в двери, боком пробралась среди тюков с тряпьем, коробок с битой посудой, газетных стопок. Одна развалилась, листы полетели будто подбитые птицы. В спальне она распахнула резные дверцы старинного, темного дерева, шкафа. Все полки были уставлены драгоценностями. Голубоватый свет сапфира, лиловое пламя серафинида, рубины - целых пять, редкий желтый топаз, изумруд. Утвердила александрит на самое видное место. Полюбовалась.

Полумрак спальни уходил далеко вглубь. Комната простиралась за пределы этого дома, за пределы этой улицы. А в темноте стояли рядами старинные шкафы темного дерева с ее коллекцией. Сколько их было она не знала, сбилась после второй сотни. И на каждой полке теснились рядами сияющие камни.