Воображаемый друг

Глава 1

Пожилой джентльмен осторожно натягивает латексную перчатку и, не поднимая диктофон, кнопкой отматывает кассету на самое начало. Неспешно нажимает вторую кнопку. Старый диктофон шелестит, как осенние листья, затем затихает и тотчас бодрый мужской голос начинает говорить:

— Объект Сирша Уолш, восемь лет. Место наблюдения — окраина Эденмора. Второе марта. Время: семь до полудня. Крадётся через задний двор к лесу. Наблюдаю.

Голос затихает. Короткий шорох, и снова говорит мужчина.

— Семь-ноль-один. Стоит на краю леса. Кажется, боится. Заходит.

— Семь-ноль-восемь. Объект бежит обратно к дому. Погони нет.

Снова шелест и снова тот же голос.

— Четвёртое марта, семь тринадцать до полудня. Объект выдвигается к лесу. В руках кружка с чем-то.

— Семь шестнадцать. Объект дома.

— Семь двадцать. Нашёл, куда ходит девочка. Передо мной высокий пень, на нём кружка горячего молока. Продолжаю наблюдение за объектом.

— Пятое марта. Семь-ноль-девять до полудня. Объект вошёл... нет. Возвращается из леса. Несёт оттуда кружку, пустую. Может, прячет щенка? Спросить у родителей отношение к домашним животным.

— Седьмое марта. Семь-ноль три до полудня. Снова несёт кружку. Проверю место позже.

Вместо следующей фразы слышно хруст веток под ногами. Голос мужчины запыхавшийся.

— Одиннадцать двадцать один. Осматриваю пень в лесу, к которому ходит объект. Кружка на пне. В ней... — мужчина заминается — ягоды? Похоже, земляника. Не сезон. Возьму одну на анализ.

— Пятнадцать сорок. Объект побывал в лесу и вернулся. Несёт пустую кружку. Проверить фермеров, найти, у кого уже есть урожай земляники.

— Двенадцатое марта, девять тридцать. Объект снова идёт в лес. В руках игрушка... кажется, зайчик. Зелёный. Продолжаем наблюдение.

— Девять тридцать пять. Девочка у дома, без игрушки. Проверяю место встречи.

— Девять пятьдесят две, — голос рассказчика сдавленный. — Вместо зайца оставлена фигурка из травы. Человеческая. Кажется, вымазана кровью у шеи. Ну и гадость... Сирша, во что ты ввязалась? На всякий случай уберу подальше, ребёнку рано такое видеть.

Пожилой мужчина с латексной перчаткой молча переглядывается с молодой женщиной в форме офицера полиции. Запись продолжается.

— Четыре пополудни. Девочка возвращается из леса. На ней венок, что-то крутит в руках... не вижу. Спросить у матери о подозрительных предметах.

— Двадцать первое марта, семь сорок до полудня. Девочка ходит в лес через день по утрам, но сегодня гостит у бабушки под присмотром родителей. Установка фотоловушки на месте встречи.

— Семь сорок пять, — голос мужчина раздражён. — Снова эта чёртова кукла. На ней голубой лоскут похожий на мою рубашку и оторвана рука. Он намекает девочке или угрожает мне? В любом случае, он меня вычислил. Надо быть осторожнее. Куклу забираю с собой. Потом уничтожу.

— Фотоловушку нашли? — спрашивает пожилой джентльмен. Девушка кивает.

— Исследуют, но почти ничего.

— Двадцать третье марта, — продолжает мужчина. — Шесть пятьдесят до полудня. Объект в лесу.

Шорох.

— Семь часов. Возвращается. В руках какая-то палочка...

— Флейта, — негромко замечает пожилой джентльмен. — Мать девочки, Нив Уолш говорила, что та принесла отцу старую флейту на починку. Новую не хотела.

— Семь двадцать. На пне ничего кроме трех свежих царапин. Кто-то точил когти... кто-то крупный. Возможно, стоит сказать Нив, что тут водятся звери.

— Тринадцать тридцать одна. Проверил ловушку. Кроме фотографий белки и Сирши ничего.

— Двадцать восьмое марта. Шесть тридцать семь до полудни. Объект идёт в лес с палочкой. Кажется, та же самая.

— Шесть сорок. Возвращается. В руке что-то... не вижу.

— Пять-ноль-четыре пополудни. Из леса идёт звук флейты. Иду на звук

— Соседи подтвердили?

— Кто-то говорит, что флейта, кто-то утверждает, что просто птицы шумели.

— Пять двад... — хруст, звуки падения, шуршание — черт! Иду на звук.

— Девять...хрен знает, — голос усталый и злой. — Проклятый лес. В трех соснах блуждал, еле вышел. Продолжу наблюдение завт... А это ещё что?

Из динамика слышно, как захлопывается дверь машины.

— Опять эта же кукла... — глухо говорит мужчина. — На этот раз ещё и без ноги. На голове что-то похожее на шляпу. Черт. Этот... это... Он даже в похожую куртку меня одел.

— Первое апреля, около девяти до полудня. Объект в лесу, вышел с куском пирога и газировкой. Фотоловушки по-прежнему не снимают ничего кроме девчонки и пичуг. Если через неделю не вычислю, кто приходит, буду ждать прямо на месте.

Дальше диктофон какое-то время шуршит — по всей видимости, запись включилась случайно в кармане.

— А с чего всё началось-то? — спрашивает пожилой джентльмен у спутницы. Та достаёт блокнот с выведенным на обложке “Д. Бейли” и всматривается в первые страницы.

— Так… Уолши, мать и дочь. Переехали в конце прошлого года. Мать начала замечать странное поведение дочери, раньше не наблюдалось. Сначала списывала на стресс и отсутствие друзей. Стала менее разговорчива, матери и психологу говорила, что всё нормально. Потом с февраля стала бегать во время завтрака за дом в лес. Носила туда еду и мелкие вещи. Ничего ценного не пропадало. Со слов Нив “играла с воображаемым другом”. Про лес говорила — секрет. О самой Сирше: читает много, но ничего странного — сказки да легенды, любит рисовать. Как стала бегать в лес, на рисунках вместо обычных зверушек и феечек рисует какое-то тёмное пятно с зубами и когтями. Учитывая замкнутость…

Джентльмен кивает.

— Похоже на насилие.

— Вот и мать тоже забеспокоилась. Девочку проверяли — ничего. Замыкается, если не пускать в лес — не разговаривает даже в школе. Потому и наняли Дэвида, последить.

— Что у Бейли по записям расследования?

— Проверка фермеров результата не дала. Продавцам в магазинах ничего не рассказывала. Камеры просматривающие тропы в лес тоже пусты. Опрошены собачники, велосипедисты, женщины собирающие зелень — человек пятьдесят! — никто ничего не видел, с Сиршей никогда не встречался, что странно. Наш Эденморский лес и лесом-то назвать сложно, его насквозь видно.

— Полдень, — наконец говорит мужчина в диктофоне после паузы. — Объект всё ещё в лесу. Иногда доносится флейта и смех. Пойду проверю.

— Час пополудни, — Бейли звучит отрешённо. — Встретил Сиршу, шла домой. Милая девочка. Сказала, что играет тут со своим другом и тот велел ей отдать первому встречному подарок. Опять чёртова кукла. Торс и голова. Не нравится мне всё это. Про этого самого «друга» ничего не рассказала. Только что он добрый, пушистый, любит музыку, молоко и домашнюю выпечку.

— Три часа. Заехал за хлебом. Попробую выманить этого «друга» завтра.

— Третье апреля. Семь-ноль-семь до полудня. Сирша снова в лесу. С собой коробка с кукольным чайным набором.

— Семь пятнадцать. Возвращается. В руках венок из белых цветов и корзина... что внутри не видно. Прячет корзину за домом.

— Семь сорок. Нашёл корзину. Распечатанный набор без одной чашки, пачка хлопьев... — шорох — почти пустая, — платок детский... с кровью. Внутри что-то... О...ого. Зуб? С фалангу. Она там льва прикормила?! Может, — он затихает на миг — это девочка угрожает мне? Откуда она берет кровь? Спросить у матери о странных книгах, ещё раз опросить библиотекаря школьного и городского.

— Девять часов. Оставил хлеб. Жду неподалёку.

— Десять двадцать три. Никого. Возвращаюсь в машину.

— Четыре восемнадцать пополудни. Хлеб поклёван птицами. С одной стороны кто-то откусил и выплюнул.

— Седьмое апреля....

Девушка бросает взгляд на внимательного пожилого джентльмена; тот кивает, не сводя глаз с диктофона.

—... Шесть сорок два до полудня. Сегодня туман. Слышу флейту. Попробую прийти раньше Сирши.

На записи снова хруст веток и шорох листьев.

— Шесть сорок шесть. Снова кукла... точнее, голова. Пожёванная, в слюне. Ещё и шляпу нахлобучили... Фотоловушка поймала какое-то животное, но оно размазано. Продолж... — голос затихает, слышен тоскливый звук. — Опять флейта. Рядом. Попробую подобраться поближе.

Тишина, щелчок и резкий сдавленный вдох-всхлип.

— Я нашёл его. Увидел, — выпаливает детектив шепотом. — Возможно и оно меня. Не знаю, что это. Скоро должна прийти Сирша. Спрошу напрямую.

Шорох.

— Сирша! Эй! Привет! Помнишь меня? Я тут гулял неподалёку и решил... Что? Эй, не бойся! Сирша! Стой!

Треск веток. Крик. Хруст.

Тишина.

Щелчок. Пауза. Долгая.

— Похоже, это всё? — спрашивает джентльмен.

Он оглядывает взрытую поляну, вывороченные деревья и обглоданную кору пня, на котором на котором аккуратно стоит диктофон.

— Похоже. Сирша всё ещё молчит. Криминалисты ничего не нашли... кроме головы.

— Пожёванной?

— Пожёванной. Опознали по шляпе.

Диктофон щелкает снова и из динамика льётся тоскливый звук флейты.