Водя рукою по стене

Часть 1

***Капитан.

Тьма. Повсюду тьма и тишина, ничего более. Мерзко и страшно. Не слышно даже падающих капель воды, не видно мимолетной вспышки света вдалеке, пусть туда и не добраться, столь вожделенной вспышки, будто та необходима, словно глоток воздуха. Как бы стало легко осознавать, что свет всё еще есть, что он не покинул эти мрачные и холодные коридоры.

Медленно двигаясь вдоль многокилометровых туннелей и их скользких стен, капитан шел всё дальше, рассчитывая лишь на свою память и руки, что ладонями медленно водят по стенам, словно лаская грубое и склизкое тело, застывшего на века, но всё еще живого существа. Только бы не пропустить нужную дверь, только бы не забыть, где повернуть. Фразы проносились в голове с невероятной скоростью.

Еще это странное чувство, будто кто-то следит за ним, все время смотрит, сосредоточив свой мерзкий и спокойный взгляд на затылке, ощущая полное превосходство. Словно он мышь, с которой играет хитрый кот – прижимает, ощущает страх и биение сердца, а после поднимает когтистую лапу, продолжая свою животную игру. С каждым часом это проявляется все отчетливее и давит на мозг позывом обернуться здесь и сейчас. Быть может, разглядеть это нечто во тьме туннелей и навсегда потерять разум. Нет, нельзя, можно сбиться с пути, пропустить нужный проход. Только полная тьма, стены, шаги и тихое, на грани слышимости, дыхание.

Нервный голос напомнил ему, что он не единственный человек в этих коридорах – «Капитан, капитан, слышите. Что-то мне совсем уж не по себе, капитан…» Мерное шипение рации.

Опять появилась связь. Как это раздражает! ничто не должно отвлекать, необходимо молчать и идти дальше. Через несколько секунд рация замолчит, ещё на миг зашипит ядовитой змеей, а после связь пропадёт на очередные несколько часов.

- Мне страшно. Где все, мать вашу?

Рации и визоры перестали работать спустя пару часов, как они попали на Объект. Была пройдена отметка «тысяча триста» - дальний вход в научные катакомбы. Поначалу, оборудование взбесилось, но работало, все шли рядом, заглядывая в открытые комнаты, а позже этот блеклый и зеленый цвет визора сменился чернотой пустоты и тишиной раций. И никого рядом, будто зашли они с разных входов и нет шансов добраться друг до друга в этом лабиринте проходов и комнат. Вот только вход был один - старая ржавая гермо-дверь, которую открыли спецы, в поисках убежища, отмеченного на секретных картах штаба.

Молчать. Нельзя отвлекаться, иные мысли сбивают с пути.

Шипение. Тишина. Столь сильное физическое и умственное напряжение - еще несколько часов и нужно отдохнуть, иначе разум сыграет с владельцем злую шутку.

***Обитатель.

Как странно. Существо чувствует, что я рядом, но продолжает идти, будто меня нет, будто я выдумка его сознания. Как у него получается чувствовать близость опасности и одновременно убеждать себя, что ничего вокруг него не существует? Как оно попало сюда? Как оно представляет меня? Как оно выглядит?

Столько лет мы не слышали никого кроме насекомых, звуков ветра на верхних ярусах вентиляционных шахт и еле слышного журчания далеких подземных ручьев. Что-то неуловимо и знакомое в дыхании существа. Может, что-то близкое?

Оно бродит по нашим чертогам уже долго, мерно переставляя конечности, водит ими по скользким от влаги стенам. Оно напряжено - думает, мыслит, боится. Его дыхание так громко, и также громко стучит его сердце, как, порой, вздыхает тут под толщей бетона и грунта, сама Земля.

Оно раздражено и уже теперь не прячется - устало, ждет пока я подойду. Нет, нельзя. Опасно. Когда-то мы подходили и страдали, теперь мы одни. Оно чем-то похоже на них, но у него есть другие эмоции, у них таких не было. При них был свет? Да, свет. Теперь света нет, теперь мы одни живем в кромешной тьме и пустоте бесконечных туннелей.

Вновь оно идет дальше. Не такое злое, как они, я помню какие они злые. Оно тоже злится на них, сильно злится.

Стоит ли показать себя? Пусть знает, что я понимаю его злость.

***Капитан.

Устал. Так сложно идти в этой густой темноте и терпеть его взгляд. Ублюдок специально так смотрит, уже не могу убеждать себя, что его нет. Но эта дрянь не подходит, ползет где-то вдалеке, я даже не слышу его, но он тут, точно знаю. И он знает, что я чувствую его. Тварь. Мне и так тяжело, как ты можешь столь сильно давить на меня?

И Полковник тварь. И управление твари. «Для вас это будет обычной прогулкой, проверите старые катакомбы, будем закладывать новый штаб», знать бы раньше…

- Ну что ты сидишь там? Подходи, поболтаем, я всё равно не вижу куда стрелять, - щелчок предохранителя громко клацнул, казалось, он звук был похож на удар молота о наковальню. - молчишь? Ладно, хер с тобой. Сейчас отдохну, успокоюсь и пойду дальше. Ты только в затылок мне не смотри, раздражает ужасно. Я уж не буду прятаться, ты, сука, всё равно знаешь тут каждый угол. Верно?

Спецы дали маршрут, в туннеле 3В дробь 4, там должен быть пульт управления и рубильники, возможно получится включить аварийное освещение, если оно еще работает, если его не вырубило наглухо, как наше оборудование.

Рука снова медленно скользит по влажной стене. Ощущение взгляда никуда не исчезло, но страх ушел. Странно. Оно не собирается меня трогать. Нас готовили к таким вещам, но им бы самим побыть в нашей шкуре, чтобы потом порассуждать о «легкой прогулке» или «простой задаче».

Звонкий стук по влажной стене – первый звук, который издал не капитан.

- Решил показаться? – очередное шлёп-шлёп стало ему ответом, - понял, так и правда лучше.

***Генерал.

Размышления прервал тихий стук в дверь - пять раз с одинаковым интервалом, так стучал полковник Андреев. Всегда нехотя, будто это его отвлекают от важных дел, а не он создает проблемы, которые потом необходимо решать. С тех пор, как он познакомился с этим Данченко из секретки, Андреев стал скрытный и надменный, иногда так и хочется дать в эту ухмыляющуюся морду. Стук повторился.

- Входи, Олег.

- Вызывали? - Андреев прошел через приоткрытую дверь, сразу захлопнув ее за собой. В руках он держал потертую бежевую папку, по виду - из тех, что не сулили ничего хорошего.

- Да. Почему мне не доложил, что на Объект собирается группа?

- Не должны были Вам докладывать, операцию курируете не Вы. Странно, что Вы вообще в курсе, - ответил Андреев чуть улыбаясь.

Генерал медленно опустил тяжелый взгляд и потер большой морщинистый лоб рукой.

- Олег, какого хера? Ты находишься в моем подчинении и направляешь группу на задание без моего ведома. Мою группу, твою мать! Без моего ведома!

- Извиняюсь, – ох, как же гнусно он ухмыляется, подумал генерал, - но у меня особые полномочия. Я понимаю, что сложно принять такое положение вещей, но операцию по Объекту от нашего ведомства веду я.

Извиняется он, как же. Генерал тяжело выпустил воздух из легких и поднял глаза, устало и медленно хлопая ресницами под густыми серыми бровями.

- Олег, ты может тогда перевод сразу запросишь? Чего мне с тобой в няньки играть, ну или тебе со мной. Тут ведь теперь смотря с какой стороны посмотреть.

- В этом нет необходимости.

- Ах, вот оно как. Понял, - генерал саркастически покачал головой, - когда соберут группу Грачева?

- Я не имею права сообщать Вам данную информацию, генерал, но тем не менее, на Объект группа уже отправлена.

В моем же ведомстве мне не сообщают, когда ушла моя лучшая группа, проорал внутри себя генерал. Внешне он был спокоен, но внутри уже разгорался пожар, в голове так и мелькали образы перевернутого стола и летящей в голову Андреева тяжелой металлической ручки. Прямо в глаз, да, так было бы справедливо.

- Когда Грачев вернется, и когда выходил на связь?

- Грачев на месте, можете сами вызвать его.

Генерал быстро встал со стула, что в его возрасте давалось не так легко, и оперся руками на стол.

- Ты кого туда отправил, Олег?

- Группа капитана…- Генерал, смотря на полковника опустился обратно в кресло, в руке сломался от напряжения карандаш, он даже не заметил, как взял его, - не переживайте, они только проверят катакомбы, и как выйдут на поверхность сразу будет нормальная связь.

- Не переживать говоришь, его группа только переподготовку прошла, не привыкли они ещё к тому, чем Вы с Данченко занимаетесь! А об Объекте я читал! - Генерал повысил голос, что бывало лишь в редкие моменты настоящего негодования. Обычно он отличался поистине буддийским спокойствием, но своим голосом, без каких-либо криков, мог заставить человека становиться таким беззащитным, что иногда казалось, Генерал разговаривает не с офицерами, а маленькими детьми. - если ты отправил их, то всё может стать хуже, чем тут написано.

Он ударил в папку, лежащую на столе, остатками карандаша в руке, оставив посередине размазанную точку от грифеля.

- Или хуже, или просто пустые длинные коридоры. Я не мог рисковать нашей лучшей группой.

- Нашей? Моей группой! Но рискнул другой! Какая же ты тварь, Андреев!

- Могу идти? - не дождавшись ответа, Андреев вышел и закрыл за собой дверь, оставив генерала наедине с его бессильным порывом бешенства.

***Обитатель.

Я так давно ни с кем не общался. Стоит ли сказать что-нибудь этому существу? Теперь оно не боится. Куда оно направляется? По этому коридору нет пути, туда не пройти не зная, как открыть дверь.

Шлёп-шлёп. Скажи куда ты идешь. Я боюсь говорить первым, я давно не говорил, говори ты. Ты умеешь, я слышал.

***Капитан.

Очередные часы без, какой-либо связи и реакции от оборудования. При следующем сеансе я обязательно отвечу.

Удары по мокрой стене раздались совсем близко, заставив резко развернуться и вскинуть автомат.

- Я думал мы договорились, что ты идешь спокойно, кем бы ты ни был. Мне капец, как сейчас страшно, так что проходи вперед и не смей прыгнуть на меня.

Существо представлялось капитану чем-то белым и склизким, с перепончатыми лапами и мордой полной острейших зубов. Он и правда был сильно напуган тем, что стук прозвучал так близко за его спиной, а ведь он не услышал и шага, не говоря уже о дыхании существа. Сердце быстро отбивало ритм, а глаза, пытаясь найти хоть толику света, всматривались в густую тьму.

Капитан наконец услышал шаги, мягкие, будто кошка ступает по ворсу ковра. Существо аккуратно и медленно прошло вдоль стены, мимо капитана, чтобы он точно слышал его, и продолжал идти, издавая звуки чем-то отдаленно похожие на скрип.

Теперь капитан знал, что существо идет впереди, но не опустил автомат. Пусть идет.

- Ты же не собираешься меня есть?

Шлёп.

- Так, понял. Ты же понимаешь, что я говорю, да? Давай, один удар – да, два удара – нет, согласен?

Тук. Видимо удар пришелся на сухой участок стены.

- Не будешь меня есть?

Тук-тук.

- Вот и славно, это очень радует. Надеюсь ты не умеешь врать, - главное, чтобы существо не было настолько умным, чтобы завести в ловушку.

***Полковник.

- Была передача группы из Объекта? – спросил полковник, положа руку на плечо человеку, сидевшему за станцией.

Специалист молчаливо скинул руку и повернул монитор в сторону полковника, давая понять, что перед ним отчитываться у него нет ни малейшего желания, несмотря на звания и прочие армейские формальности, которые стоило бы соблюдать. Они обменялись презрительными взглядами. На экране появилось лицо спеца в маске, сопровождавшего группу для открытия гермодвери.

- Дверь открыта, группа внутри, время отсутствия – чуть более восьми часов, должны были уже всё осмотреть на верхних участках.

- Ну так свяжитесь с ними.

- Связь отсутствует. Вы правда считаете, что мы бы ничего не придумали за это время? Связи нет, так что ждем.

- Где они могли задержаться?

- Где угодно, если осматривали все комнаты и смогли открыть другие гермодвери. Но сигнала о запуске системы не получено, значит еще не вышли на точку.

Не вышли на точку. Твердый голос спеца эхом прозвучал в голове полковника. Не вышли на точку, да, или просто группа погибла и не дождемся мы связи, а раз так, то больше внутрь никто не пойдет и двери, как и много лет назад закроют на очередные пятьдесят лет.

Это новое ощущение - не чувствовать ответственности за жизни других людей заполонила сознание, играло где-то внутри музыкой эйфории и вседозволенности. Группа – расходный материал. После того, как полковник начал работать на Данченко, он никогда не думал о приказе и его последствиях, надо значит надо, так даже проще.

Он посмотрел в проем открытой гермодвери позади спеца - это был взгляд во тьму, толща непроглядной и гнетущей черноты вибрировала и дышала своим неизведанно-темным дыханием. Если группа мертва, то генерал уже не будет терпеть дальнейшее использование его отдела, придется ему рассказать, что жертва была не напрасной.

***Обитатель.

Оно общается со мной! Мы можем общаться, это так, так непривычно! Столь долго мы были в немом ожидании. Пойдем же за мной, я знаю куда ты идешь, не останавливайся. Тук-тук. Буду отвечать.

Невероятное чувство нахлынуло и обволокло каждую клеточку тела, животная радость от встречи с неизведанным, и оно не причиняет боль. Он забыл и вспомнил чувства и ощущения. Такое было только когда он был совсем маленьким, тогда он тоже общался.

Как и оно, он станет вести рукой по стене, пусть слышит громче, пусть слышит больше, пусть стены поют после вечности молчания. Мы понимаем друг друга.

***Капитан.

- Раз уж мы начали общаться, спрошу - ты знаешь, что в конце туннеля?

Шлёп, - знаешь значит, отлично.

Они шли медленно, покрытые мраком холодных сводов туннеля. Существо все меньше заботилось о тишине и, если ранее его выверенные шажки не было слышно, то теперь он словно старался идти громче. Старался для него.

Капитан был собран. Продолжая идти вперед, он одной рукой держал автомат, направленный в непроглядную тьму, другой вел по стене. Пол под ногами был ровным, и капитан начал идти чуть быстрее, то же самое сразу сделал и его неведомый, невидимый спутник.

Связь по-прежнему отсутствовала и, если ранее подавала признаки жизни, то теперь из динамиков не доносилось и мимолетного шипения. Капитан был озабочен - в группе четыре человека, и он толком не слышал их уже более восьми часов, так подсказывали внутренние часы организма, только иногда в динамике рации на несколько секунд пробуждался голос «третьего», но и тогда капитан молчал, старался быть тише. Как там парни? Сейчас он уже жалел, что не говорил ни слова в ответ, услышит ли он их еще когда-либо?

- Там пункт управления?

Тук.

- Открыт?

Тук-тук. Тишина. Существо остановилось, либо снова начало идти словно призрак, не издавая и толики шума. Густая тьма съела звуки и за секунду окутала пространство вокруг. Капитан замер. Он ждал.

***Генерал.

Генерал вошел в приоткрытую дверь кабинета и тихо встал, не привлекая к себе внимания. Через некоторое время один из спецов повернул голову и посмотрел на него, подняв два пальца до уровня головы, легким движением, подозвал.

- Проходите товарищ генерал, раз уж зашли, не стесняйтесь, - спокойно проговорил он.

Полковник Андреев, что стоял по левое плечо спеца, удивленно повернулся, явно не ожидая увидеть генерала, и уже тем более не думал, что спецы из команды Данченко так отреагируют на его появление.

- Вам не положено тут находиться, - пробормотал он.

- А я тебя, Олег, не собираюсь спрашивать, что мне положено или не положено. Я подумал, что хоть вы с Данченко и хотите держать меня подальше от ваших дел, за жизнь групп, приписанных к моему ведомству отвечать все равно мне. От вас я дождусь только пары бездушных слов «так было нужно», поэтому будь добр, запихни себе в задницу свою важность и секретность.

Переглянувшись, спецы в комнате улыбнулись, они тоже Андреева явно недолюбливали и считали себя куда профессиональнее нового знакомого своего начальника, они, как и генерал, прекрасно знали, для чего необходимо это знакомство. Один из них отошел в сторону, равнодушно освобождая место рядом с монитором, генералу.

Спец, сидевший за компьютером протянул руку и через плечо подал генералу белую папку с надписью «Объект 4».

- Это что?

- Прочитайте, хотя бы бегло, - ответил монотонный голос, будто говорил компьютер.

- Я уже читал об Объекте.

- Боюсь, что полковник Андреев предоставил лишь поверхностную информацию.

Андреев зло глядел на спеца, а он в свою очередь, откровенно веселился, это было заметно по его глазам. На экране монитора промелькнули несколько человек в камуфляже, что несли большой черный ящик.

- И что, Олег, ты мне решил не показывать? Я безусловно понимал, что всего в «моей» папке нет, но всё же… - сказал генерал, обдумывая, что в его документах посчитали не указывать. Вопрос был «зачем?», если данные ему, так или иначе, с лёгкостью предоставили по сути рядовые сотрудники Данченко.

- У вас были только основные данные по назначению Объекта, - сквозь зубы пробубнил Андреев.

- Конкретнее? Не ты расскажешь, так ребята. Я смотрю, им позволили.

- Читайте, все вопросы потом.

Генерал взял из все еще протянутой руки спеца, папку, присел на кресло в правом углу комнаты и раскрыл ее.

***Обитатель.

Оно все еще не доверяет мне, так и не опустил железо, наверное, это его оружие. Мы уже пришли. Оно много думает, столько эмоций, столько рассуждений, как они не заменяют друг друга в этом бесконечном потоке? Существу не откажешь в выдержке и спокойствии, которое оно показывает в столь напряженной для него ситуации.

Вдвоем они замерли посреди мокрого и темного туннеля, каждый на своей стороне, и только тихое дыхание капитана было слышно под сводами старых лабиринтов.

Мне необходимо показать ему, что мы пришли. Раньше он считал, потом перестал, и пропустил, что хотел найти.

***Капитан.

Сколько мы еще будем молчать? Напряжение сводит с ума. Я знаю, оно смотрит на меня, чувствует каждое мое движение. Порой я ощущаю, будто оно рыщет в моих мыслях, выискивает информацию. Нужно найти центр управления питанием. По телу капитана молниеносно пробежал пронизывающий холод – он не считал, он забыл считать расстояние и проходы. Сердцебиение и дыхание участились, но вскоре он совладал с собой, протяжно выдохнул с темную пустоту.

- Центр управления рядом?

Шлёп. - Еще бы знать, где именно. - Тихо проговорил капитан и вздрогнул.

Существо впервые заговорило…

Часть 2

***Группа сопровождения 1.

Группа сопровождения расположилась сразу у входа на Объект, разложив по периметру оборудование. Пару человек залезли на деревья, обеспечивая наблюдение, эту формальность они исполняли только с точки зрения правил, но никак не из-за необходимости, увидеть противника или нежданных гостей они могли только из темной двери входа в туннели. В состав сопровождения, помимо еще одной боевой группы, входили специалисты разных сфер, дабы сразу приступить к работе на Объекте, как только выйдет группа зачистки. Все начинали нервничать. Группы не было уже более восьми часов, и самое странное, что они не выходили на связь после того, как прошли отметку тысяча триста – вход в основные туннели Объекта. Такие накладки бывали, а сейчас и вовсе ожидались, но, хоть и группа была из другого ведомства, своими Данченко рисковал очень редко, спецы подумывали спуститься ниже, с целью поймать сигнал.

Ожидание было не столь длинное, но утомляло, быть может группы уже нет в живых. Данченко вообще поступил очень странно, даже своим он не сказал ни слова о том, что ждет группу, кроме старших, им в свою очередь было велено молчать.

- Долго нам их еще ждать?

- Сколько потребуется.

- Будь все в порядке, парни уже бы проверили и вышли, считаю пора закрывать дверь, не жильцы они.

- Давай ты мне и начальству предоставишь решать. Делай свое дело, нам сказано ждать не менее суток, значит будем ждать». Довольно резко сказал старший, не отвлекаясь от монитора с молниями играющих на нем графиков.

В час, когда связь с группой пропала они наблюдали помехи, связь пропала не сразу, вначале стал хуже прием, а потом группу будто поглотил невидимый пузырь, что не пропускал через себя сигналы. Наверху же все было в порядке, за исключением полковника Андреева, «солдатика», как в шутку называли его спецы. Сейчас он сидел по ту сторону монитора и капал на мозги своими, как, впрочем, и всегда, идиотскими вопросами. В последний сеанс в комнату вошел генерал, «зря Данченко не разрешил все ему рассказать» подумал старший, «все-таки там его ребята, молодые совсем».

Почти не разговаривая друг с другом спецы сопровождения, в отсутствие связи, ждали сигнала включения системы, если группа все еще жива, это будет отличным доказательством выполнения задания.

***Генерал 3.

Мерное гудение компьютера нарушил тяжелый, полный злости, вздох генерала. Как он еще молчал все то время, что читал реальную информацию об объекте. Закрыв и положив папку на небольшой столик, стоящий по левую сторону, он прочистил горло.

- Жаль Олег, что я не могу убить тебя или твоего Данченко.

- Ну так не надо генерал, начальник имеет право, если бы Вам сказали и Вы отказались бы пускать свою группу, то приказ бы пошел не от Вас. Помните Вы, как и все Ваше ведомство, тут помощники.

Андреев молчал. Генерал смотрел на него, как на ребенка, что никогда не исправится, который так и будет пакостить, сколько его не учи, хоть кнут, хоть пряник, выберет кого угодно, да только не своих, и всегда, уже всегда будет считать, что прав только он. Только сейчас он уже не улыбался, как в кабинете, сейчас все серьезно.

- Зачем ты нас в это втянул, да еще так, что я сделать ничего не могу, ты же должен понимать насколько это серьезно!

- Кто-то должен выполнять работу.

- Кто-то? Так какого хера ты, куратор, *лять, туда сначала робота с камерой не послал? Знаю, знаю, из-за перебоев с сигналами, прочитал, но попробовать то можно было, чего же ты их сразу – «или сделают, или умрут», а, Олег?

- Не время оскорблять, генерал, работа уже начата и её необходимо закончить. У вас есть вопросы? - Раздраженно проговорил Андреев.

- Да есть, и не только к тебе. Ваши все в курсе, куда пошли и что им ждать, если у моей группы ничего не выйдет?

- Старший сопровождения в курсе, остальные работают, им знать все не принципиально, они разную дрянь видели.

- А тут не увидят, если систему не включить заранее, они же ничего не увидят.

- Задача включить систему и найти подопытных, если живы. По системе - не будет запущена в течение суток, то дверь вновь закроют». Спокойно проговорил спец. «И не важно будет ли в этот момент там находиться группа.

- А если живы? Тоже закроете?

- Такой приказ генерал, мы выполняем, Вы прекрасно понимаете, как это работает.

В воздухе витало напряжение, оно будто материализовалось и его можно было схватить руками. Бессмысленная и не имеющая значения злоба генерала, обида полковника. Только спокойствие спецов и их четкие ответы, теперь уже на любые вопросы, разряжали обстановку. Генерал остался сидеть в кресле. Полковник стоял не двигаясь и смотрел в монитор, стараясь не поворачивать голову в сторону генерала.

- Что за подопытные? В докладе мало информации». Это серьезно беспокоило генерала, и он желал узнать все, что может дополнительно рассказать ему спец.

- Люди.

- Я прочитал, что люди. Почти пятьдесят лет прошло, они в криокамерах или в коме, может в анабиозе?

- Боюсь, генерал, что они там жили, или живут, и Ваша группа, как раз узнает выжили ли.

- Жили? Пятьдесят лет в темноте и без еды. Жили говоришь…

- Да. Как, надеюсь, Вы прочитали, Объект обладает множеством, в том числе неизвестных, свойств, поэтому вполне возможно, что еда им вовсе не нужна, энергия разве что, если Объект передал им свои, так сказать, навыки.

- Сколько было подопытным, когда их закрыли?

Специалист встал, прошел по комнате и закрыл дверь, держась за ручку, набрал воздуха, поднял голову вверх и поморщив прикрыл глаза, выдохнув медленно, чуть покачивая головой, проговорил и вернулся на свое место у монитора.

- От пяти до десяти, да, пять-десять, они были детьми генерал и, насколько мне известно, их было много, так как большинство не выживало наедине с Объектом, они лишь те, кто, возможно, остались в живых.

В комнате наступила полная тишина, волосы на голове у генерала и полковника зашевелились.

- Позвони Данченко, Олег, пусть приедет.

- Слушаюсь генерал. - Неожиданно для себя сказал Андреев.

***Капитан 6.

«Здравствуй». Неожиданно прозвучало из темноты. Слишком неожиданно. Судя по звуку, существо стояло напротив капитана не более чем в полутора метрах.

- Здравствуй. Ответь пожалуйста, я хочу слушать голос. – Ещё раз. Существо говорило несколько медленнее человека, протягивая каждую гласную и на миг останавливаясь на каждом слоге, и чуть шипело на выдохе, но всё было понятно.

- Здравствуй. - Ответил, громче, чем хотелось, капитан, успокаивая разогнавшееся, как гоночный болид, сердце. - Здравствуй. Признаться, ты меня… - Он осекся, не зная, как продолжить фразу, напугал или напугала, до это момента он вовсе не задумывался о поле существа, теперь же им предстоит диалог. -Я несколько напуган, твои слова прозвучали неожиданно.

- Понимаю, я тоже напуган. У тебя красивый голос, такой четкий и звонкий.

Вот оно! Он тоже напуган. Дыхание и сердце успокоились, и капитан продолжил.

- У тебя есть имя?

- Скажи свое, ты пришел к нам, не мы пришли к тебе.

По правилам капитан не имел права говорить имя или звание, расположение, и много других вещей, что нельзя произносить даже в семье. Сейчас необходимо решить, что ответить существу, пока оно было дружелюбно, если бы и хотел зла – у него были тысячи возможностей, и капитан бы даже не понял, что произошло.

- Моё имя Влад. - Капитан решил ограничиться только именем, более он ничего не скажет, но про себя отметил, что сказал настоящее имя.

- Моё – Сорок Шестой, я рад, очень, очень-очень рад тебя слушать. - Будто бы весело сказало существо.

- Это хорошо. Кто ты? - Капитан быстро взвешивал информацию и уже старался говорить четко, всё что необходимо, дабы узнать, что это за загадочное существо, окончательно верить своим догадкам он не торопился, хотя где-то глубоко ожидал такого. Порядковый номер и уважительная вежливость лишь более убеждал его в своих догадках.

- А кто ты?

- Я человек.

- И я человек! Ты человек, и я человек... - С ноткой удивления и мимолетного испуга, несколько тише и быстрее сказал Сорок Шестой. - Мне хотелось бы, чтобы ты был не таким, как они.

- Как кто?

- Они, те, кто нас оставили, меня и моих друзей.

- Они оставили Вас? Почему не остались или забрали с собой.

- Плохие, поэтому не становись, как они». Капитан медленно опустил автомат, разум подсказывал, что так нужно.

- Вас тут много? Ты не один?

- Нет, не много, поэтому нам одиноко, очень, почти как один, и мы гуляем по лабиринтам, мы давно уже не разговаривали с другими.

- Ты знаешь, где пульт управления? Возможно мы сможем включить освещение, знаешь мне неуютно в этой темноте.

- Мы в темноте давно, очень давно, даже раньше того, как оно ушли.

- Так ты знаешь где пульт управления? Так мы сможем увидеть друг друга, и не бояться. - Или очень бояться, подумал капитан, ведь он абсолютно не представлял, как может выглядеть человек, заточенный на долгие годы без света в бесконечных туннелях.

- А я тебя уже почти не боюсь. И ты не бойся. Твоя голова сверкает, как искры сверкает, ты думаешь, много думаешь. - Послышались шаги, Сорок Шестой осторожно, чуть касаясь, взял капитана за руку. Капитан вздрогнул, но руку не убрал. Кожа, да это определенно кожа, натянутая, очень влажная и одновременно грубая и холодная, но кожа. Возможно и правда человек и вид его не испугает.

- Здесь то, что ты ищешь, вот тут. - Существо потянуло капитана за руку, потом чуть приподняло ее и положило на холодный металл. «Вот. Тут». Существо отпустило руку.

- Оно не открывалось очень давно, как они ушли.

- Сейчас попробуем. - Капитан с усилием начал поворачивать вентиль гермодвери, он пропустил её, он перестал считать шаги в определенный момент, и чудо, к его цели, его привело живущее тут существо. Вентиль, лениво упираясь, поддался и прокрутился на пару оборотов. Тут же капитан про себя выругался, нужно подключить прибор, дабы снять кодовый замок, который должен быть на двери, но техника отрубилась очень давно, а без дешифратора дверь точно не отрыть.

- Не знаешь почему может не работать техника или приборы.

- Какая?

- Какую ты знаешь?

- Пока я видел свет, я видел много всего.

- Может рация. Это такой прибор, что передает сигналы на расстояния, и другой человек может меня услышать, если у него тоже есть рация.

- Такое знаю, телефон. - Капитану показалось, что в голосе существа прозвучал смешок.

- Да почти, как телефон, только без проводов. Почему перестал работать?

- Потому что я стою рядом.

- Прости. Не понимаю, что ты имеешь ввиду?

- Я стою рядом, поэтому вокруг меня твои приборы не будут делать то, что умеют делать. Но я могу отойти, если это поможет. Только не закрывай дверь опять, не уходи, мне нравится говорить с тобой, я давно столько не говорил. - В голосе существа чувствовалась радость, с каждым предложением, слово за словом, он хоть и не много, но начинал говорить всё яснее, видимо связки и язык постепенно разрабатывались после долгих лет молчания. Так быстро?

- То есть, если ты немного отойдешь, то приборы будут работать?

- Если я достаточно далеко отойду, так было раньше, иногда меня ругали за это, не знаю, как сейчас. Давай я отойду и попробуем. - Существо отходило и шлепало по полу ногами, капитан уже был точно уверен, что это ноги и ничто другое, чтобы его было слышно. Когда он отдалился, по ощущениям, на расстояние около десяти метров, рация, за долгое время дала о себе знать тихим шипением, а визор больно ослепил привыкшие к полной и беспросветной темноте, глаза.

- Капитан, капитан, *лять, наконец-то...

***Данченко 1.

- Да, не нервничай Олег, я всё понял. Да, буду позже, передай. Не знаю, когда точно, в скором времени.

Данченко закончил разговор и отложил сотовый. Он ожидал, что в какой-то момент генерал вмешается и в целом был готов рассказать ему всё, не сейчас, но чуть позже, когда сам приедет в его управление, также он готов и к неотвратимому потоку ненависти с его стороны только при одном своем появлении, а вот думать о реакции генерала, когда он выложит все карты на стол, вовсе не хотелось, но, возможно, он единственный, кто в итоге поймет его мотивы и ставка на Андреева была в корне неверна.

Он достал сигарету и закурил. Подойдя к большому окну он с грустью посмотрел на улицу, заливаемую дождем и на капли, быстро бегущие по стеклу сверху вниз, будто болиды в гонке, то обгоняя соперника, то уступая ему свои лидирующие позиции. Привычка так наблюдать за движением капель была у него из детства, когда он был маленький они всегда выбирали себе свои капли и наблюдали, кто победит, чья капля придет к первой или сольется с другими в небольшой поток и побежит быстрее.

Документы по Объекту были найдены им уже четыре года назад в архиве, показались интересными, а после прочтения он уже не мог не думать об Объекте. Потом он выяснил, что ранее планировалась расконсервация Объекта, да делать этого не хотели, уж очень был велик риск, но после того, что он узнал, он настоял и вскоре получил добро, только с условием «исполнителей ищи сам, наших внутрь мы не пошлем». Он нашел. Теперь ему нужно будет рассказать свои мотивы генералу, конечную цель он не доверил даже старшим своим специалистам, они бы послали его куда подальше и отнесли бы рапорт высшему руководству, сейчас он не мог этого допустить.

Он закончил курить, затушил сигарету в пепельнице. Выбранная им капля не пришла первой.

***Обитатель 5.

Пусть сделает, что ему нужно, столько радости было в его голосе, когда он услышал голос из рации. Пусть включить свет, я вернусь позже. Сорок шестой был наполнен небывалым воодушевлением и приливом эмоций, возможно он обретет нового друга, не такого злого, как они, те что ушли, Влад добр к нему, Влад теперь его не боится, как в начале своего пути, но позже нужно предупредить его, что они не одни, что в туннелях есть кого бояться. Сорок шестой знал, что оно не тронет его, но не имел представления, как оно отреагирует на Влада и его спутников. «Влад», прошептало существо, сорок шестому нравилось имя, оно было не такое, как у него, а звучное, короткое, им можно было гордиться, он вспоминал, что и его когда-то звали по-другому, но он не помнил, как именно. Сорок шестой – остались только блеклые немые цифры.

Сорок шестой пробирался по туннелям, заглядывая в двери и закутки, быть может он быстро найдет того, с кем говорил Влад по его устройству, рации, и подскажет, как пройти и ему. Отойдя довольно-таки далеко, он услышал еле слышное, даже для его слуха, щелканье проводов. Испугавшись он начал двигаться быстрее и вскоре услышал в голове голоса Семьдесят второй и Шестнадцатого, он ответил, такого не было с момента, как ушли они, те, кто запер их в этой бесконечно петляющей клетке. Провода продолжали шептать и щелкать, вдали, а он чувствовать, как загорались лампы, чувствовать их своим телом, видел проекцию в своей голове. Вокруг него по-прежнему была тьма.

***Полковник 2.

- Он скоро приедет.

- Когда?

- Сказал, цитирую, «в скором времени», а потом бросил трубку.

Полковник прошел мимо генерала, открыл дверь и вышел из комнаты под негромкие смешки спецов, теперь ему незачем было находиться рядом со спецами и пытаться скрывать информацию, они ранее, видимо, получили от Данченко добро на то, чтобы показать материалы генералу. Он был зол. Пройдя по длинному, еле освещенному желтым светом, коридору, он подошел к двери своего кабинета, набрал код и вошел внутрь. Сев за стол он открыл ящик и достал бутылку виски, стакана не было, и он выпил из горла. В дверь вошел генерал.

- Олег…

- Знаю, надо было всё рассказать, и Вы бы поняли. Молчите. Он выпил еще глоток и протянул бутылку, стоящему у стола генералу, тот прошел к шкафу, взял оттуда стакан и наполнил его наполовину, вернув Андрееву бутылку. – Я знал, что меня использовали, сегодня мне это четко дали понять. И глупости моей нет предела. Сказал полковник нараспев усмехаясь.

- Если группа погибнет это будет на твоей совести. Полковник молчал, опустив взгляд на бумаги, лежащие на столе. – Тебе стоит рассказать, что тебе еще известно.

- Вы уже прочли, всё что мне известно, но, подозреваю, что там написано очень мало, раз спецам Данченко известно много больше моего. Он сделал глоток и, открыв ящик закинул туда виски. – Я прощу прощения генерал, за всё, но и сказать мне больше нечего, я не знаю правды. Если надавите Данченко расскажет.

- Молись, чтобы парни выжили, иначе не прощу тебе, не знаю, что сделаю. Он поставил допитый стакан на стол и, опершись об него руками, взглянул Андрееву в глаза. Тот несколько раз кивнул. Генерал вышел, оставив дверь открытой.

Часть 3

***Группа сопровождения 2.

Графики на экране быстро видоизменялись, извиваясь множеством змей, Объект подавал признаки жизни, точнее приборы зафиксировали запуск систем, реактор работал, наполнял провода электричеством, слово артерии кровью. Группа дошла.

- Парни, собрались, есть контакт, капитан дошел.

Приборы считывали информацию, записывали и передавали все данные в центр, оттуда было получено подтверждение, что они тоже принимают информацию. В тёмном провале туннеля, на протяжении всей видимой части, зажглись огни красного резервного освещения.

- Ты смотри, как делали, пятьдесят лет и все равно работает, как новое. Сказал кто-то в маске из группы охраны.

- Следи за дверью, хрен знает, что оттуда вылезти может.

- Так включили же систему, что там может вылезти? Или мы не знаем чего-то? Хотя не говори, глупый вопрос я задал, конечно мы всего не знаем, конспираторы, блин. Сказав это он махнул рукой и левой рукой сделал жест, который явно означал «как страшно», после усмехнулся и пошел на позицию.

Старший равнодушно отвел глаза и продолжил смотреть в мониторы. Указаний из центра не было, Данченко тоже молчал, хотя и отписался ему чуть ранее, что предстоит разговор с генералом. Сигнал был четкий, реактор запитал почти всю систему, в скором времени он попытается связаться с группой зачистки.

***Капитан 7.

-Капитан, капитан, блять, наконец-то. Я тебя уже хрен знает сколько вызываю, как рация начала работать.

- Доложи ситуацию.

- Я в каком-то огромном зале, тут кровати железные, много, не было такого помещения на картах на верхних уровнях. Остальных не видел и не слышал с момента, как первый раз связь отрубилась. Слышишь, ты как?

- Всё в порядке, продолжай.

- За мной все время кто-то ходил, я не стрелял, не знал куда, они очень тихие. Сейчас сидят в противоположном углу, смотрят суки, но теперь то я знаю, что они там. Как ты освещение включил?

- Позже. Дальше рассказывай.

- Сижу в углу, они в противоположном, но сейчас свет аварийный работает, а в их углу по-прежнему черным черно.

- Они говорили с тобой?

- Охренеть! Они еще и говорить должны были? Нет, молчат, тихо сидят, их двое.

- Откуда знаешь?

- Они иногда отходят друг от друга и в эти моменты лампы перестают работать в тех местах, куда они идут, так что я могу стрелять на поражение.

- Отставить стрелять. Они безобидные. Поговори с ними, спокойно, не кричи, скажи, что знаешь Сорок шестого.

- Кого? Что за херня, капитан?

- Делай, как говорю!

- Принято. Капитан?

- Слушаю.

- Рад тебя слышать.

В коридоре замерцал свет.

***Данченко 2.

Генерал и спецы обернулись, в комнату вошел Данченко. Он был одет словно шпион из американских фильмов, но который был бы самым приметным шпионом в мире современном, серый плащ, очки в толстой черной оправе, коричневый старый портфель с железной застежкой. Он, чуть наклонив голову, исподлобья посмотрел на присутствующих, отметив, что полковник Андреев отсутствовал.

- Приветствую. Спецы вернулись к работе, генерал продолжал пристально смотреть на него.

- Объект включен, начали получать информацию, сопровождение ждет выхода на связь от группы.

- Не могли бы нас оставить? Спецы поднялись со своих мест и вышли из комнаты, закрыв за собой дверь, не говоря ни слова.

- У Вас, возможно, много вопросов, генерал?

- Нет. У меня не много вопросов, всего два: выживет ли моя группа и что не указано в этой папке? Генерал указал пальцем на лежащую на столе папку.

- Смотрю полковник Андреев решил показать Вам, и Вы ожидаемо не поверили, что там всё?

- Именно. У Вас везде «не всё».

- Давайте присядем, нас ждет долгий разговор.

***Обитатель 6.

После того, как ток вновь пошел по проводам, Сорок шестой слышал мысли своих братьев в голове, теперь он знал, где они находятся и довольно быстро шел туда. Свет мелькал перед ним, в голове же он видел лишь смены свечения. Через некоторое время он подошел к нужной двери, но боялся войти, тот, с кем говорил Влад не доверял им, но, услышав свое имя, Сорок шестой медленно прошел внутрь и заговорил.

- Не бойся, мы друзья Влада, мы не сделаем тебе ничего плохого, и ты нам не делай. Я Сорок шестой, Влад наверняка сказал тебе.

Человек в углу большого зала явно был в замешательстве и молчал, он видел, как свет перестает гореть в местах, куда ступают они и всё еще боялся, но видом своим не показывал. Три темных неосвещаемых пятна сошлись и слились воедино, они общались. Спустя пару минут Сорок шестой заговорил.

- А как тебя зовут? Я Сорок шестой, это Семьдесят второй и Шестнадцатый, скоро придет Тридцать девятый. Сорок шестой показывал на своих, хотя знал, что человек в углу не может видеть его движений.

- Капитан, кто они?

- Живут тут. Сорок шестой услышал из рации голос Влада и про себя улыбнулся, мысленно он передал остальным, что это голос друга, они были удивлены.

- Они имя моё спрашивают, точнее Сорок шестой, о котором ты говорил.

- Скажи, как есть, ничего не выдумывай.

- Понял. Сержант тяжело выдохнул и, останавливаясь после каждого слова, проговорил.

- Меня зовут Кирилл, рад познакомиться.

- Мы тоже рады. Хочешь мы отведем тебя к Владу?

- Да. А вы видели остальных.

- Мы видели только Вас двоих, Влада и тебя, Кирилл.

Сержант поднялся и перевесил автомат, Обитатели чувствовали, как осторожно он это делал, и как тяжело он убирал руки со своего оружия. Он стоял на месте и ждал.

- Пойдем к Владу, я отведу. Если ты не доверяешь нам, то мы можем идти впереди и шуметь, чтобы ты нас слышал. И все обитатели один за другим вышли из зала, сержанту оставалось только идти за ними.

***Капитан 8.

Капитан ждал пока подключенные им приборы, которые, к слову, работали идеально и без сбоев, с того самого момента, как Сорок шестой ушел, настраивают системы Объекта. Поначалу он смотрел на тысячи постоянно меняющихся цифр и графиков на экране планшета и вскоре бросил это занятие, он там ничего не понимал. После начала спуска, когда всё пошло не по плану, сейчас, можно было сказать, что удача повернулась к нему лицом. «Подключи и приборы всё сделают сами, только дождись окончания процесса, пока система полностью не будет в рабочем состоянии» - так сказали ему на базе спецы Данченко. Он ждал, иногда смотрел на экран планшета, понимая, что ждать ему еще долго, на экране красовалась надпись «обработка входящих данных 7%».

Чуть ранее с ним связывался Кирилл и теперь капитан знал, что он в безопасности (только, где остальные члены группы?), и скоро Сорок шестой приведет его к нему, вот только подпускать его к работающим устройствам нельзя, иначе придется начинать все с начала. Он вышел в освещенный красными лампами коридор и сел там на выволоченный из помещения пульта управления стул, вглядываясь в далеко уходящий туннель, в ожидании сержанта и ведущего его Сорок шестого. Он подумал, что так и не посмотрел на Сорок шестого, а ведь через работающий визор мог увидеть его, это странное доброе существо – человека, заточенного более чем на пятьдесят лет в кромешной тьме.

Капитан уже было уснул, как увидел вдали туннеля медленно передвигающиеся черные проплешины, и идущего меж ними сержанта, который, было слышно, беседовал с обитателями. Было странно смотреть, как к нему приближались черные пятна и, будто герой компьютерной игры, подсвеченный красным светом, сержант. Он шел и улыбался. Приблизившись он обнял и похлопал по плечу капитана.

- Я чуть со страху не умер, столько ходить в темноте. А еще я боялся, что меня кто-то сожрет, но они неплохие ребята.

Через секунду вокруг них стало темно и другие руки, так же по-приятельски похлопывали их по спине.

- А вот сейчас я чуть в штаны не наложил. Смеясь сказал сержант.

- И мы так рады вас слышать.

Один их них отошел от капитана и сержанта и направился ко входу в пульт управления.

- Не нужно туда ходить! Хватая пустоту перед собой прокричал капитан. – Сорок шестой, если кто-нибудь из вас туда войдет свет снова погаснет!

Существо остановилось и проговорило. – Я не Сорок шестой, Сорок шестой рядом с тобой, я Шестнадцатый.

- А я Семьдесят вторая. Сказал из-за спины грубый женский голос.

- Так, друзья, давайте пока не будем туда заходить, чтобы мои приборы настроили систему до конца. Может пока пообщаемся и вы расскажете нам о себе.

В спертом затхлом воздухе туннелей повисла тишина, очень долго существа молчали, отойдя чуть поодаль от капитана и сержанта, возможно они общались между собой, не на словах, а как-то иначе.

- О чем вы говорили пока шли? Шепотом спросил капитан сержанта.

- Я рассказывал Кириллу, как мы с тобой познакомились. Звонко ответил Сорок шестой, к его голосу капитан уже привык.

- Может вы расскажете, как оказались тут? Мы с удовольствием послушаем.

- Позже, когда придет Тридцать девятый.

- А ваши приборы запустят реактор? Вновь проговорил женский голос.

- Да, именно это они и делают. Они знают про реактор, отметил капитан, их рассказ будет долгим.

- И двери в сад для нас опять откроются?

Капитан насторожился, ему, видимо, не рассказали вообще ничего из того, что тут творилось и для чего был давным-давно сделан Объект, - Прости, а что такое сад, точнее, что ты имеешь ввиду?

***Генерал 4.

Данченко закончил свой монолог и поднял глаза, чтобы посмотреть на генерала, и не было в этом взгляде огорчения или вины, он твердо считал, что должен был сделать то, что сделал. Того, что Данченко рассказал генерал не ожидал, мысли кусались и роились огромным муравейником, в рассказ было сложно поверить. Нет, он определенно знал, что власть советов проводит множество экспериментов, совершенно разных и непредсказуемых, холодная война того времени располагала к рискам и, как и любое тяжелое время, толкало науку вперед исполинскими шагами. Как использовались, полученные в ходе долгих лет экспериментов, знания, решали уже не ученые и первооткрыватели неизведанного, но власть имущие. Они молчали, после генерал заговорил.

- Я понимаю зачем, понимаю твои мотивы, но теперь, даже если никто не пострадает, и в своем безрассудстве ты добьёшься успеха, то моих заявлений не избежать и тебя ждет трибунал.

- Я готов к этому. Я и правда совершил множество ошибок, пойдя на это, и оправданий, что я смогу сказать остальным, у меня нет, только для самого себя я всё сделал правильно.

- Ты бы знал, как я хочу тебя убить.

- Справедливо…

- Нужно сообщить капитану новые данные, тогда у группы будут шансы остаться в живых.

- Так только они выйдут на связь, мы обязательно сообщим.

- Если они живы.

- Если живы.

Данченко поднялся с кресла, подошел к столу и через приемник проговорил необходимую информацию старшему группы сопровождения. «Принял. О**еть *лять информация…». Услышал он и генерал, прежде чем закончить сеанс связи.

***Капитан 9.

- Сад. Наш сад, в котором мы жили, когда были совсем маленькие. Там всегда было тепло и много еды, кроватки, да, мягкие кроватки.

Капитан на секунду задумался, после чего спросил.

- А сколько Вам было лет, когда вы жили в саду?

- Мне было 5. А мне 4. Мне тоже 5. Раздавались голоса, которые вдруг резко смолкли.

- А мне было всего 2, когда я оказался здесь. Сказал кто-то еще не знакомый капитану, это скорее всего был Тридцать девятый, о котором ранее говорили существа. - И я отлично помню сад, а еще я помню то, что по ночам живет и рыщет вокруг сада, неведомое и темное, невидимое глазу и огромное, исполинских размеров, добрая мать и жуткий отец, я помню из-за чего мы оказались здесь. Речь его была более выстроена, и он не шипел и не проглатывал слова, говорил чисто и четко, он явно знал многое. - И я настоятельно вам советую не ходить туда, может так случиться, что вы не вернетесь, побывав там, потому что вы его разбудили.

- Звучит страшно. Между делом сказал сержант.

- Это и есть страшно, этого и нужно бояться, как самого жаркого огня или сковывающего тело холода, как попавшей в вас молнии, что будет бить еще и еще в одно и то же место. Капитан отметил, что существа содрогнулись, когда Тридцать девятый упомянул молнию. - Уходите отсюда пока не стало слишком поздно.

- Давайте мы выведем Вас.

- Нет-нет, оно не даст нам покинуть это место с Вами, мы его разум, мы его дети, оно умрет без нас, а нас осталось очень мало и поэтому оно не отпустит, и вас не отпустит, если не уйдете, как можно скорее.

- О ком ты говоришь?

- Помолчи сержант. Давай по порядку, расскажи нам все с самого начала. Сержант сходи в пульт управления, доложи наверх.

***Группа сопровождения 3.

- Что случилось? Я на тебе такого личика давненько не видел.

- Данченко звонил, генерал теперь в курсе, куда его ребят отправили.

- А ты то чего всполошился? Ну знает, обратно то он их не вернет, они даже на связь еще не выходили, что там система? Загрузилась?

- Нет, еще долго. Иди.

Старший группы сопровождения разрывался на части от услышанной от Данченко информации, о таком нельзя было молчать, но и рассказывать остальным Данченко запретил. Что он еще рассказал генералу?

Вдруг затрещала рация.

- Сопровождение, прием.

- Прием. На миг люди вокруг приостановились и сразу же вернулись к своим делам, будто и не ждали они столь долго выхода на связь от группы.

- Мы нашли пульт управления, система подгружается, есть аварийное освещение. Там руководитель ваш ничего нам не передавал? А то мы познакомились с замечательными ребятами, которые тут живут, они даже немного разговорчивые.

- Принял, сколько «ребят» с Вами и состав группы.

- Ребят ровно четыре штуки, говорят больше нет. Одна особь женская, три мужчины, это люди мужики, и они тут очень давно. На пульте управления Капитан и я, остальные потерялись на отметке тысяча триста, пока не нашли, связи с ними тоже не было.

- Как запустили связь? Вы как пропали, мы не могли Вас отследить.

- Это ребята фонят, они рядом ходили из-за них ничего не работало. Да, собственно, что ты спрашиваешь, всё, скорее всего, знаешь прекрасно. Мы их выводим?

- Опасно.

- Подробнее.

- Я тебе этого говорить не должен.

- Нас ведь всех подставили, так? Вам тоже дохера чего не рассказали, так что говори, что знаешь, мы тут и так натерпелись до мокрых штанов, а мы, как и Вы, мужики не из пугливых.

- Там внизу реактор, и его энергией питается какая-то неизвестная науке херня, поэтому то Объект построен именно тут, и оно как-то связано с теми «ребятами», которых вы встретили, оно им что-то вроде родителя. Ну, стало родителем.

- Они же люди, какой нахрен родитель! Воскликнул сержант. То есть мы сами включили реактор, тем самым разбудив, что-то непонятное, которому может не понравиться, что мы ведем милую беседу с его детишками, и которое может нас убить?

- Да. Прости, большего не знаю, я и это узнал только минут десять назад. Запустите систему до конца, мы снимем данные и выходите.

- Легко тебе сверху то говорить. В рации послушался тяжелый вздох сержанта. Но у нас тоже есть свои приказы, свяжемся позже.

Вокруг старшего сопровождения стояли его подчиненные, они слышали всё и ждали указаний. Странно, старший даже не заметил, как все подошли.

***Тридцать девятый 1.

Тридцать девятый рассказывал долго, порой разум его на миг погружался в пучину воспоминаний, он мгновенно передавал их другим обитателям, а сам продолжал говорить и рассказывать их историю капитану, Владу, так его звали, у него было имя, у них тоже, возможно, но имена забыты.

Он вспоминал, как проснулся однажды в своей маленькой кровати и в саду сверкали молнии. Тяжелый воздух помещения заполнял запах озона, купол сада был черен и покрыт тысячами маленьких огней, была ночь. Молнии медленно плыли в дальней от него части помещения, то опускаясь до пола, то поднимаясь под самый купол и освещая все пространство их большого сада, порой они нависали над кроватями спящих детей. Некоторые и правда спали, другие же или делали вид, или с головой укутывались в одеяла и тряслись, охваченные животным ужасом, перед существом чью природу они не знали, но знали силу и его возможности, они ждали, что оно уйдет, не выберет их, и завидовали тем, кто умел спать так крепко, что сон их не прерывался до самого утра. Тридцать девятый научился не бояться, но сегодня он чувствовал, что произойдет что-то страшное.

В саду повисла немая тишина, молнии поднялись под свод купола и вдруг засверкали, послышался треск и гул, раньше которого никогда они не слышали. Гул нарастал, а с ним молнии вились и занимали все большее пространство под куполом сада, разрастаясь они словно превращались в гигантские руки неизвестного титана, становились ярче, а треск и гул были уже столь громкие, что все они закрывали уши маленькими ладошками, а некоторые надрывно плакали. Вдруг наступила тишина, молнии стали еле видны, лишь немного, словно артерии под тонкой кожей, пульсировали. В миг они вновь напитались силой и раздался гром, от которого тряслись стены, падали шкафчики, а на лицах наблюдателей, что Тридцать девятый видел в маленьком окошке под сводом, застыло изумление и тот же искренний испуг, что и на лицах детей. Молнии метнулись с кроваткам детей, которые плакали, пронзили их и потянули за собой. Гром и треск заглушал плач и крики, тела на молниях выгнулись дугой, изнутри они светились ярким бело-синем светом, после чего стали уменьшаться, пока не исчезли совсем, падая чёрной пылью на пол. Оно спустилось вниз и медленно поплыло над кроватями плачущих детей.

Тридцать девятый впервые испугался, и также впервые разум его не смог управлять телом и эмоциями. Он вылез из-под одеяла и прыгнул с кровати, спотыкаясь об раскиданные игрушки и оббегая упавшие шкафчики, он пробежал к дверце в коридор. Огромный шар молний наклонился, как бы показывая свою разочарованность и полетел следом.

- Что с тобой? Всё хорошо? Капитан хотел протянуть руку в поисках Тридцать девятого.

- Не трогайте, он продолжит, когда уйдут воспоминания, подождите.

Часть 4

***Группа 1.

Они очнулись в темноте и над ними, в черной пучине неба, светили звезды. Мерцающие огни, то становились чуть ярче, то вовсе затухали, чтобы вновь загореться через несколько секунд. Лежа в маленьких кроватках, под крохотными, рвущимися от одного прикосновения одеялами, они молча оглядывались и всматривались в темноту. Пока они не говорили друг другу ни слова. Ощупав тела, поняли, что травмы, как и автоматы отсутствуют, лишь немного побаливала голова и кожа на ладонях была гладкая и горела, будто к ней прислонили разогретый в огне металл. Вокруг увидели разломанные, лежащие на полу, маленькие шкафчики, парты, игрушки, всё было в пыли, которая клубилась в воздухе большими хлопьями. Они натянули на лица ткань. Небо, еле заметно, но становилось светлее. Оба поняли, что это лишь имитация и они по-прежнему находятся на Объекте, что на отметке тысяча триста что-то пошло не так. Рации и визоры не работали, вся техника сгорела. Посмотрев друг на друга, кивнули и медленно, чуть дыша встали со скрипучих детских кроваток.

Каждый шаг отдавался гулкой болью в голове, пыль взлетала большими клочьями вначале всё выше, а после медленно падала на грязный пол. Куклы и игрушки лежали, как маленькие трупики, непогребенные и брошенные своими владельцами среди рукотворного леса искусственных насаждений. Они старались идти тихо, вслушиваясь в каждый шорох, но единственными звуками были их шаги. Помещение создавало зловещее впечатление, чем-то напоминая одновременно лабораторию, детские ясли и старое заброшенное кладбище с искривлёнными временем и отравленными почвой деревьями. Пройдя по бетонному, идеально гладкому полу, они оказались у раскуроченной двери в коридор.

- Даже не хочу знать, что тут произошло.

- Тихо! Прислушайся.

- Гул какой-то, еле слышно. Там из-за стены.

***Данченко 3.

Данченко и генерал нависли над кучей фотографий и документов, лежащих на большом стеклянном столе.

- Вот. Данченко вытащил одну из фотографий. – Второй справа, мой отец. Он перед смертью рассказал мне об Объекте, и я начал искать документы по архивам, Вы теперь тоже знаете эту историю.

- Вы очень похожи. Он был одним из создателей Объекта?

- Нет–нет, он был одним из создателей, открывателей этой энергетической сущности, Объект же был создан, чтобы её изучать и контролировать. Огромные ресурсы под это выделили, в официальных документах ни слова про это не сказано. И не пытайтесь становиться мне другом, генерал, мы с отцом не похожи. Отец он мне, потому что воспитал и вырастил, так то я детдомовский, да и история наша скоро закончится, так что давайте без любезностей.

Генерал медленно покачал головой. Он всё понимал, но необходимо было оценить настрой самого Данченко, а он, похоже, был готов к своей участи и сейчас хотел лишь сгладить последствия своих решений.

- Я понял. Как группу мою вытащить?

- Запустить систему нужно в любом случае, потом сопровождение даст коды на перегрузку реактора, твои ребята введут их и поднимутся, после мы взорвем Объект.

- Как сильно ты поменял свой изначальный план. Продолжай…

- Чтобы ввести коды нужно спуститься в сад. Сейчас «дети» с твоей группой и точно им помогут пройти вниз.

- Почему бы моей группе просто не подняться?

- Он не выпустит, если только оставить детей, но мы запустили систему и я не знаю, как поведет себя Объект, отец не так много мне рассказал.

- Но ты не хочешь, чтобы мои парни их оставили?

Данченко опустил взгляд и кивком дал понять, что генерал прав.

- Это важно, дай мне возможность самому им все рассказать, а они примут решение?

- Нет. Ты им ничего говорить не будешь…

***Тридцать девятый 2.

Тяжелое дыхание. Испуг перерос в первобытный страх, и мальчик даже и представить себе не мог, что что-то в этом маленьком и уютном мирке может так заставить бояться. Он спотыкаясь бежал по широкому светло-серому коридору, вдруг все лампы замерцали, быстро, а позади себя он слышал треск молний. Электронные замки не работали, и он забежал в первую попавшуюся дверь, ей оказалась большая металлическая дверь с длинной узкой прорезью от верха до низа, куда было вставлено темное стекло. За ней оказалось крупное помещение, круглое, посередине которого стояло неизвестное ему устройство, похожее на полусферу, над которой, чуть выше, нависала уже сфера, а вокруг нее, словно волшебные мотыльки, летали в разные стороны на огромной скорости, светящиеся шарики. Устройство гудело и шипело, порой издавая совершенно невероятные и пугающие звуки. По полу от него были проложены большие связки проводов, что вели к закрытым стеклянным капсулам, расположенным по окружности помещения.

На подкашивающихся ногах он подошел к одной из капсул и тело его словно сковало льдом и жаром одновременно, он увидел в капсуле человека, ребенка, столь же малого, что и он сам, его поразило то, кем был этот ребенок. Промедлив несколько долгих секунд, трясущейся рукой он нажал на кнопку капсула открылась. По ногам его потекла вязкая холодная жидкость, похожая на воду, только много гуще, а вместе с ней выпало обмякшее тело. Он быстро, отцепив провода, полностью вытащил тело из капсулы и сам залез в неё, закрыв крышку.

Дверь открылась и в помещение пролетел, сверкающий молниями шар. Шар остановился у загадочного устройства и долго левитировал рядом и молнии от него били по устройству, а от устройства по шару. Другие же молнии, более мелкие, будто руки ощупывали поверхность пола и наткнулись вытащенное из капсулы тело, впились в него своей мертвой хваткой и пожирали, как черви. Вскоре тело испарилось, словно его и не было. Казалось прошла вечность, пока шар вновь сдвинулся с места, он полетел точно к капсуле в которую залез Тридцать девятый. Тридцать девятый не мог двинуться с места, тело его тряслось от страха и холода, глаза были широко раскрыты. Сквозь запотевшее от горячего и нервного дыхания стекло он увидел шар и какие-то очертания внутри него. Шар подлетел вплотную к капсуле и в ней стало заметно теплее, пар начал исчезать и Тридцать девятый увидел, как ему казалось – лицо, оно улыбалось. Он закричал.

***Капитан 10.

- Что такое?

- Сейчас пройдет, не волнуйтесь. Прошептал Сорок Шестой. – Воспоминание слишком яркое.

- Какое воспоминание, он же нам рассказывал про путь дальше вниз.

- Нам он показывал другое. Он немного напуган, что мы вернемся в сад, хоть ненадолго, в тоже время безмерно рад.

Из пульта управления послышался мерный писк.

- Сержант проверь, что там. – Кинул капитан и продолжил, – Он напуган возвращением в сад?

- Нет же, Им, тем, кто живет в саду.

- А вы не боитесь?

- Нам он не причинит вреда.

- Капитан! Почти готово, пошел отсчет до полного запуска систем Объекта. Прокричал из пульта управления сержант.

- Подождите немного тут, мы скоро вернемся. И не заходите внутрь иначе там перестанут работать все устройства. Не знаю, как это у вас получается, но нужно перестраховаться.

Капитан вошел внутрь и осмотрел старые мониторы.

- Вот сюда смотри. Показал рукой сержант. – Процент вот остался и система начнет отсчет, еще пяток минут и тут все забурлит и заработает. Надо наверх сообщить.

- Не нужно пока никуда сообщать, подождем генерала, раз он уже пообщался с этим, как его.

- Данченко.

- Да. Не хочу я больше в слепую работать.

- Но мы же вниз не пойдем? Ты же слышал, что там их «папочка», нам систему запустить нужно было, мы сделали, чего ждать то? Пойдем наверх.

- А они? Капитан показал автоматом в сторону прохода.

- А что они? Ребятки сами сказали, что их выводить нельзя, иначе «папа» ругаться будет. Сами выйдут потом.

- Как? Объект вновь запечатают.

- Капитан, а ты чего моралистом заделался? Я тут натерпелся уже, мне совсем не хочется рисковать жизнью ради этих детей экспериментов. Шепотом, но с нажимом произнес сержант.

- А наши парни?

- Мертвы.

- Откуда тебе знать? Я вот ничего не помню после вспышки на отметке тысяча триста. Что если они живы, а мы их оставим? Нет, так не пойдет сержант.

Сержант молча повернулся к мониторам и явно, хоть и не слышно, выругался.

- Ну говори.

- Давай у этих спросим, может знают, где наши.

Тук-тук-тук. Они оба обернулись. В проходе, в отблеске ламп аварийного освещения, что позволяли увидеть только нижнюю часть белесого тела, стоял один из обитателей Объекта. Капитан понял, что это Сорок Шестой, ведь только с ним они общались таким образом, а сейчас он не хотел их отвлекать.

- Да, что такое?

Чуть промедлив, Сорок Шестой ответил. - Большая дверь в сад скоро откроется.

- Откуда ты знаешь?

- Мы чувствуем, как все наполняется силой. Скоро откроется и Он тоже проснется.

В этот момент раздался протяжный писк, капитан повернулся к мониторам. Поочередно, сменяя друг друга на мониторах появлялись сообщения.

«Система загружена. Проект Объект-1. Введите пароль 1.» На другом мониторе было тоже самое, только он требовал ввести «пароль 2». Капитан машинально полез в свою сумку.

- Связывайся с сопровождением сержант, нам пароли нужны, точнее один у меня есть, а про второй никто ничего не говорил.

***Группа сопровождения 4.

- Система запущена. Группа какой-то второй код запрашивает.

- Сообщение капитан может принять? Старший группы отметил, что ранее Данченко никогда не упоминал чины группы, что вошла на Объект, пользовался только словами «им, они».

- Может.

- Передавай то, что я тебе сейчас скину.

- Принял. Новые вводные будут?

- Сообщу чуть позже. Передавай код и готовьтесь, возможно пойдете встречать. Данченко отключился.

Старший группы скинул код капитану на коммуникатор и встал со своего места.

- Готовимся парни, система запущена.

***Данченко 4.

- Почему кодом является дата рождения Вашего отца?

- Обратили внимание, да? Думаю, пришло время для последних откровений, генерал, это будет нелегкая правда. Данченко поднялся с кресла и, сплетя руки за спиной, начал медленно ходить по кабинету. - Как я уже говорил, мой отец был одним из создателей этой сущности, энергетического сгустка, что в документах именуют Объектом. Даже больше, генерал, можно сказать он стал лицом этой сущности. Из того, что рассказал мне отец, а этого вовсе нет в документах, проводя эксперименты по оживлению сознания с помощью огромного количества электроэнергии, однажды произошел несчастный случай, что и открыл им эту сущность.

- Они пытались оживлять умерших?

- Как бы это ни было банально, да, некая идея фикс для человечества. И, видимо, это была случайность, помноженная на определенные факторы. В процессе одного из экспериментов энергия ушла в тело подопытного и уничтожила тело, то есть оно исчезло полностью, раз и нету, ни детали или кусочка ДНК человека, что лежал на столе ранее. Никто не успел ничего понять, как вдруг на месте тела начал проявляться и нарастать некий небольшой сгусток в виде шара, внутри которого будто летали атомы, а снаружи он был покрыт мелкой дрожью тонких синих молний. Отец, как он говорил, стоял ближе всех и одна из молний, тонкой нитью, ударила в него, он потерял сознание, но даже не получил ожогов. Сгусток не проявлял агрессии и его начали изучать, вскоре обнаружив, что он растет, а также ведет себя, как разумное существо. Отец говорил, что первое время они и не подозревали насколько оно разумно и, как быстро впитывает в себя информацию. Помните я упоминал лицо сущности, генерал?

- Да, продолжайте.

- Так вот, на этом сгустке начали проявляться черты лица моего отца, судя по всему в момент первого удара молнией, сущность скопировала внешность, но так как не являлась физическим телом, просто передавала эти очертания внутри себя. Потом то уже и был построен Объект и одним из кодов запуска системы стала дата рождения отца.

- Для чего начали использовать Объект?

- Много всего. Идею с воскрешением отмели, сущность лишь поглощала трупы, впрочем, не только трупы. Сущность обучалась, и она могла переноситься по потокам электричества в пределах подключенной системы, собственно поэтому Объект построили в такой глуши – вдали от любых электромагистралей и инженерных систем. Важным еще было то, что сущность не только впитывала информацию, но могла и передавать её, быстро и почти безболезненно. Неожиданно появилась реальность воплощения мечты о мгновенном обучении, генерал.

Данченко остановился и довольно долго молчал, глаза его смотрели в какую-то невидимую точку на полу. Генерал ждал.

- А кто лучше всего впитывает информацию, генерал?

- Дети.

- Да, дети, генерал. Их мозг столь быстро и всецело познавал то, что давал им Объект, что результаты поражали. Разум взрослых уже сформирован и не готов к таким потокам передаваемой информации – все подопытные умирали. А дети…

- А из детей, можно было делать идеальных солдат, умных, смелых, расчетливых. Дать им в малом возрасте лишь ту информацию, что позволит четко выполнить задание в будущем. Генерал встал и, громко выпустив воздух из легких продолжил. – Детдомовцы, потерянные, их всех забирали, верно?

- Не только. Думаю, Вы знаете, что во всем мире реальная статистика пропавших детей засекречена, а если и нет, то очень сильно занижена. Генерал не моргая смотрел в пустоту стены, Данченко, поймав возможный ход его мыслей, продолжил – Знаю. Но уж в этом моменте не стоит злиться на меня, я виновен во многом, но не тут, быть может это кто-либо из Ваших предшественников, генерал, все-таки детей всегда использовали, Объект просто не стал исключением.

- Дальше.

- Детей нужно было много, так как порой Объект вел себя странно и поглощал их тела, а некоторые не выдерживали потока передаваемой информации. И тут мы подходим к самому страшному и весьма интересному, Генерал. Сядьте.

***Капитан 11.

- Вводи, капитан, не томи. Резко произнес сержант.

Капитан ввел полученный минутой ранее код, и они вместе нажали на кнопки. Поначалу погасло аварийное освещение, пространство вокруг наполнила гнетущая тишина, разбавленная лишь тихим гудением включенных серверов и старых экранов. Вскоре включился основной свет и раздались взрывы и звуки разбиваемого стекла древних ламп, стало чрезмерно ярко, и они с сержантом синхронно вскинули руки, дабы закрыть глаза от яркого света. Воздух вокруг затрещал и наполнился запахом озона. На миг капитану показалось, что перед своим лицом он видит лицо чужое, иное и статичное, не выдающее ни капли эмоций, оно смотрело на него, после чего все звуки стихли, а лицо растворилось в пахнущем грозой воздухе. Свет по-прежнему был ярок и освещал все пространство комнаты пульта управления, но глаза вскоре привыкли. В проходе, под чуть затененными лампами, застыли фигуры Обитателей, пустыми черными глазницами они смотрели в одну точку и дрожали телами, только в эти секунды капитан и сержант внимательно их рассмотрели, перед ними были уже не люди, но далекое подобие, те, кто десятилетия ожидали света и общения, те, что боялись и трепетали перед «отцом». Когда они повернули головы на капитана, он невольно отшатнулся в кресле и подался назад, а сердце его едва не выпрыгнуло из груди.

- Он проснулся, - сказал Сорок Шестой. – Теперь мы все в его власти.

***Группа сопровождения 5.

- Эй! Начальник! А чего ты гермо-дверь закрываешь, а нам ни слова не сказал? – Донеслось со стороны входа на Объект.

Стоящие у миниатюрного командного пункта недоуменно подняли глаза.

- Повтори.

- Вы глухие там что ли? Нахрена, говорю, дверь закрываем, группу не ждем уже?

Старший группы нервно перебирал клавиши на клавиатуре, но ни одна не реагировала, остальные непонимающе, но, тем не менее, равнодушно наблюдали за этой сценой. Дверь медленно щелкнула, что подтвердила надпись на одном из экранов. Тихо выругавшись про себя Старший связался с Данченко.

- Прием.

- Слушаю.

- Система запущена, но у нас проблема…

- Говори.

- Гермодвери закрылись.

- Не понял? – сзади был слышен взволнованный голос генерала.

- Как только система запустилась, дверь закрылась сама, но подозреваю…

- Пытайтесь открыть.

- Поехали, генерал – донеслось из рации. Оставшиеся слова удаляющейся фразы он не смог расслышать.

Часть 5

***Обитатели.

Обитатели так и стояли неподвижно, вобрав в себя душный сырой воздух, прижимая тонкие руки к груди с такой силой, что казалось они вот-вот вдавятся в грудную клетку, как в какой-нибудь пластилин.

- Вы не сможете уйти – тихо сказал Сорок шестой, - он знает, что вы здесь, и он очень голоден.

- Да кто голоден то? Что творится, капитан? Надоело это уже – явно истерично вопрошал, только что полный энтузиазма сержант.

- Панику отставить! Сейчас разберемся.

- Чего мы разберемся то? Связи нет снова. На них посмотри! Если они так трясутся, нам впору стать тараканами и разбежаться по углам. – продолжал сержант ровно до того момента, пока не получил смачную пощечину по левой щеке. Помогло. Звук удара эхом отразился от стен.

- Сорок шестой, ты можешь сказать, чувствуете ли вы на Объекте еще кого-то?

- Да, ваших друзей. Они в саду.

Сержант поднял глаза и удивленно смотрел на капитана, - Был не прав, согласен.

- Как они там оказались?

- Он взял их.

- Сорок шестой, дружище, пожалуйста, подробнее. Ты же всегда знаешь больше, чем говоришь. – четко и настойчиво сказал капитан, положа руку на тонкое белое плечо Сорок шестого, каждым пальцем своим почувствовав его тонкие кости.

Обитатель поднял вверх пустые глазницы и, казалось, улыбнулся губами и сверкнул несуществующими глазами.

- Они были в комнате, куда зашли, вместе, еще тогда – давно. Потом он напитался силой и перенес их в сад. Они там. - Капитан по-прежнему держал руку на тончайшем плече и ждал продолжения, - Он хочет есть, и он их заберет, как только наиграется. Он любит забирать детей из их кроваток.

Сержант и капитан выругавшись, с тяжким единовременным вздохом, переглянулись.

***Группа 2.

Вдвоем они продвигались по коридору, по осколкам стекла и разбитой кафельной плитки, каждый шаг давал знать о себе раздражающим треском перетираемого материала. Некоторое время спустя они оказались у большой раскуроченной двери – именно оттуда и доносился странный электрический гул.

- Что там, трансформаторная?

- У тебя все трансформаторные голубым светом светятся?

- Понял, вопрос неуместен. Но входить туда и смотреть у меня желания нет.

Они двинулись медленно, держа оставшиеся пистолеты на готове. Голубоватый свет из помещения становился то тусклым, то более ярким. Один из бойцов аккуратно подобрал с пола, осколок стекла и медленно потянул руку с ним ко входу в проем. В отражении, тысячами ярких и необычайно тонких молний, сверкала на постаменте круглая сфера. Он повернул голову, пожал плечами и одними губами проговорил «людей нет». Второй кивнул и из-за спины сидящего вошел в проем, водя стволом из стороны в сторону. Помещение было круглым и заполнено приборами и проводами, на которых клубами лежали слои полувековой пыли. Странным было то, что все работало и светилось всевозможными диодами и экранчиками. По всей окружности стояли капсулы – часть была давно разбита, другая черна и выключена, но из некоторых лилось матовое успокаивающее свечение, цвета сферы, стоящей посредине комнаты.

- Ну и что это? Криогенная установка какая? – спросил боец, отбрасывая от себя, уже не нужный, кусочек разбитого зеркала.

- Объекту больше пятидесяти лет, какая к черту криогенная установка…

- Ну мало ли. Тогда вон и на луну летали.

- А сейчас на Марс. Осматривай помещение.

Они пошли по кругу – каждый со своей стороны, и заглядывали в камеры, по очереди, говоря, что обнаружили.

- Кости. По-видимому, детские.

- Тут тоже.

- А это интереснее. Тоже кости, но лежат не в камере, а рядом на полу.

- В работающих не видно ничего, стекло темное и мутное. Капсула холодная. Слушай, может ты и прав про криогенную установку.

Они подошли к пульту и сметали с него руками пыль, предварительно прикрыв носы и рты тканью костюма.

- Ничего не понятно. Вот тут номера, видимо от капсул.

На панели были расписаны все номера капсул от первой до двадцать четвертой. Снизу, чуть притопленные под каждой из цифр сверху вниз, красовались кнопки с надписями - «осмотр», «сон», «нагрев», «открыть», «закрыть».

- Ну вот, всё понятно без инструкций. Открывай шестую – там есть свечение.

Один из бойцов нажал кнопку «осмотр» под цифрой шесть. Раздался звук выходящего воздуха, больше похожий на разочарованное фырканье, какого-либо огромного зверя, которому не досталось его порции пищи. Свечение стало ярче. Второй боец подошел к капсуле и протер рукавом длинную стеклянную линию сверху вниз. Прищурив глаза и вглядываясь внутрь сказал – Тут будто льдом всё покрыто, только контуры вижу, там что-то про нагрев было, нажми. Вновь что-то зашумело и от камеры в разные стороны пошли клубы морозного пара.

- Тут ребенок, девочка маленькая. Спит. Будем открывать? - боец отошел от камеры и не видел, как девочка медленно открыла свои белесые глаза. Зато он увидел, как в дверной проеме появился большой светящийся шар. Он не успел вскинуть оружие, как раздался звук грома и сотни молний ударили в пол и потолок, как часть из них потянулась к ним, жадно цепляясь за выступы и отбрасывая старую плитку, как на большом шаре проявилось человеческое лицо, контуры которого составляли нити молний, и исказилось в полной жажды, улыбке.

***Лиза 1.

- Не бойся дорогая, мы скоро приедем в твой новый дом, - спокойным, уже привычным тоном говорил доктор Юра. Лиза уже привыкла к нему и слушала. С тех пор, как он забрал её у мамы, она всегда высыпалась, хорошо кушала и иногда ей даже давали конфеты. Днём искреннего счастья же был её день рождения, когда доктор Юра подарил ей мягкую игрушку – красивого белого медвежонка с непонятной шапкой, на которой было написано «полярник», она пока не знала, что это значит и не спрашивала у доктора Юры, но медведя принялась звать Поля и брала его везде, где только разрешали.

Последнее время её всё чаще водили на процедуры и брали кровь на анализы. Сегодня доктор Юра сказал, что теперь она поедет к другим детям в специальную школу, к таким же удивительным, как и она сама. И вот они едут. Дорога была столь долгой и медленной, машина, переваливаясь с горки на горку, будто лодка по волнам, ехала по грязи, что Лиза уже несколько раз засыпала и просыпалась, и всегда доктор Юра смотрел на неё с улыбкой и говорил, что можно поспать ещё, потому что они не приехали. И Лиза спала. Если бы это был не доктор Юра, а её отец он бы не давал спать, он бы бил её стоило хоть на лишнюю секунду прикрыть глаза. Папа был плохой человек, так тоже говорил доктор Юра и его коллеги, поэтому они её и забрали. Теперь она сможет играть с другими девочками и мальчиками.

Её разбудило легкое покачивание плеча и голос доктора Юры.

- Просыпайся Лизонька, мы на месте. Он подал её в руки выпавшего во сне медведя, и улыбнулся. Открылась дверь машины и внутрь пахнуло лесным чистым воздухом, так что у неё закружилась голова. Она так давно не была в лесу, наверное, с тех пор, когда маму и папу уволили с работы и они начали очень странно себя вести. Их ждали, человек, как она знала – в военной форме и ещё один доктор, Лиза поняла это по белоснежному халату. Доктор Юра вышел первым и подал её свою теплую сухую руку. Она вышла и вскинула голову, вокруг было много деревьев, столько высоких, что казалось они тянут свои стволы до самого неба. И этот воздух, запах новогодней елки и лесной сырости. Лиза закрыла глаза и открыла их лишь тогда, когда взрослые прервали её недолгий момент счастья.

- Пойдём Лиза, - сказал доктор Юра, показывая рукой вперед, на большую металлическую дверь, каких она раньше не видела, какая, возможно, могла бы остановить и поезд, если бы это потребовалось. – Теперь твой дом тут.

Взрослые пропустили её вперед, а сами шли позади. У двери стояло несколько машин черного и болотного цвета и люди с серьезными лицами в черных шляпах. Она шла медленно, глубоко вдыхая, так понравившийся ей лесной воздух, как можно дольше оттягивая момент, когда её придется войти за порог огромной двери. Её не торопили. Сзади она еле слышала шёпот разговора доктора Юры и человека в белом халате, могла разобрать слова, пусть и не все, но понимала смысл. Она всё понимала, как с ней начал заниматься доктор Юра.

- С каких пор мы уже и из семей забираем детей?

- С тех пор, как родители этих детей спиваются и перестают быть людьми.

- Полно детдомовских в стране...Мы ничем не лучше таких родителей, кои перестали, по твоим словам, быть людьми.

- Ты на что намекаешь? Что я и сына хотел тут оставить? Так вот знай, что оставил бы, подходи он на половину для второго этапа от того, что требует регламент. Мы наука, Василий Петрович, и мораль нам не подруга. Эта девочка и без Объекта обладает поистине выдающимися способностями, уверен, что передай он ей знания, она сможет впитать их полностью, стать для нас прорывом, первым по-настоящему удавшимся экспериментом. А дальше больше, будет точно понятно, каких детей нам необходимо искать.

- Да будь ты прав, Юр. Надеюсь, что прав. Десятки лет без толку, столько душ, и почти все «сгорели», знаешь же, что только четверо остались… А шару твоему всё мало. Ты же в курсе, что у нас четыре, может, максимум шесть месяцев, потом проект консервируют?

- Василий Петрович, она справится. У нас есть всё, чтобы она справилась.

***Генерал 5.

Они быстро вышли на высоту и летели на вертолете над лесом на юг уже минут тридцать. Как только Данченко удаётся так быстро дёргать за ниточки? Хочешь руководство над чужой группой? – пожалуйста, хочешь держать в неведении генералов? – вот, ставить выше генерала его подчиненного? – и тут разрешили действовать в обход, сейчас вертолет по первому зову, уже спустя с десяток минут после звонка. То ли ещё будет.

- Я до сих пор не знаю, как Вас зовут. – прокричал генерал под грохот лопастей, совсем забыв, что его прекрасно слышно через гарнитуру. – Может и фамилия тоже липовая? – Сказал он уже спокойным голосом.

- Вы удивитесь, генерал, но как раз фамилия настоящая.

- Отца, того учёного?

- Нет. – Данченко отвернулся в сторону пилота. – Сколько ещё? Пилот не поворачиваясь четыре раза показал пять пальцев правой на руке, Данченко также молча кивнул головой. Друг друга они не видели, но поведение было, каким-то лёгким, видимо летали не первый раз вместе.

- Настоящего отца фамилия, биологического. Не знаю его, не видел ни разу. Пока в семью не взяли, я детдоме был, сколько себя помню. Не смотри так, генерал, я по глазам твои мысли читаю, не нужно задавать этот вопрос. После того, как я документы прочёл я прекрасно понял, для чего меня из босяков забрали. Вопрос другой, по крайней мере для меня – почему я не подошёл?

- И почему же?

- Глуповат, наверное, был, не так много вариантов. – Данченко криво улыбнулся и на секунду отвел прищуренные глаза.

- По положению так и не скажешь. – Серьезно проговорил генерал и посмотрел в иллюминатор, в котором на мелькали кроны высоких сосен. – Вы на хорошем счету.

- Мы оба понимаем, что этому скоро придёт конец. Давайте завершим дело. Всё пошло по самому нехорошему сценарию, теперь Вашим парням нужно найти её, а моим снова открыть дверь, если хотим спасти их. Или просто запечатать Объект снова.

- Не запечатаешь ты его, вон как ломанулся, когда гермодвери закрылись. Что ты хочешь найти? - Данченко снова прищурился и крепко сжал губы, посмотрел через плечо на пилота, да глубоко вздохнув, достал из нагрудного кармана небольшой блокнот и ручку.

***Капитан 12.

- Сорок Шестой, куда нам?

- В сад сюда, но опасно. Энергия, всё сейчас бурлит энергией, он силён, Вам лучше уйти. Или нет.

- Что значит нет, ищем парней, и валим, я вполне за такой вариант. – Возбужденного сказал сержант.

- Дверь закрылась. Никто теперь не войдёт и не выйдет, пока он полон сил.

- Ну один раз открыли, ещё раз откроем, справятся же эти спецы на верху?

- Кирилл, помолчи! Что надо сделать, чтобы открыть дверь и, чтобы Он не трогал моих друзей?

- Чтобы открыть – сделать его слабее, выключить реактор там, махнул в сторону, а там включить, чтобы не трогал - разбудить Лизу и попросить, но она не разговаривала ни с кем, кроме тридцать девятого и давно спит, не будет, возможно, Вас слушать, не верит всем. Давно-давно, будто принцесса во льду спит. Я не уверен, что мы успеем, Он уже играет с Вашими друзьями.

- Принцесса во льду? Криокамера чтоли, в те-то года? – Спросил сержант. Сорок Шестой чуть наклонил серо-белое лицо в знак одобрения. Вокруг загоралось всё больше ламп. – Они же говорили, что их тут четверо, что за Лиза?

- Она давно спит, ещё до того, как плохие ушли.

По туннелям гулко ударило, словно раскаты грома. Освещение выключилось на секунду и снова стало темно. Весь комплекс загудел, лампы замерцали, но вскоре вновь загорелись, а гул исчез, будто ничего не происходило.

- Он злой. Нужны мысли, не хочет ничего отдавать, хочет есть. Вас тоже теперь тоже точно не отпустит. – Слишком жалобно сказал сорок шестой, будто прощаясь с только что приобретёнными друзьями. Капитан был уверен, будь у него веки и глаза, из них бы пошли слезы. Он взял его ледяные тонкие плечи обеими руками и произнес.

- Сорок шестой, скажи всем, что мы идём искать Лизу, кем бы она ни была. Кирилл, если есть связь, передай наверх – идём в сад, полагаю, они поймут.

***Группа 3.

Они замерли и смотрели то друг на друга, то на шар, совсем забыв про девочку в камере, которая открывала глаза всё шире и шире. Шар всё ещё потрескивал и гудел, хоть и заметно тише, мерно качаясь у входа. Образованное молниями на нём лицо вдруг начало терять свой хищный оскал, сменив его на удивление. Он поплыл к включенной камере. Как только лицо на нём исчезло, молнии перестали с силой бить по всему вокруг и лишь касались пола и потолка, что ноги огромного паука, ведущие его к жертве. Один из группы хотел что-то сказать, но второй знаком показал молчать и отходить. Они, почти не дыша, спиной двинулись к стене, освобождая дорогу для шара, который, казалось, смотрит через них насквозь, так, что руки, держащие оружие немели и всё сложнее было не нажать на спусковой крючок. Две тонкие молнии потянулись к ним, хищными пальцами касаясь горла и кистей рук. Кожа будто закипела, пистолеты упали на растрескавшеюся плитку, подняв в воздух новые клубы пыли, бойцы не издали и звука, и вдруг эти молнии мгновенно исчезли, оставив красные жгучие следы. Шар повернулся и продолжил медленное движение к капсуле с девочкой.

- Отходим, тихо, медленно, не поднимай пистолет.

Они вышли из помещения и, оглядываясь на проем, двинулись по коридору, что вёл в сторону раскуроченной железной двери, подальше отсюда и странного места, где они проснулись в детских кроватях.

***Группа сопровождения 6

- Пытайтесь открыть!? Как всегда, чёткий, мать его, и понятный приказ. Что у нас?

- Взбесилось всё, приборы мечутся, то есть сигнал, то нет, энергия на Объекте, будто вода в бутылке, с блока на блок скачет, но реактор в порядке. Вот, тут, смотри, скопление и импульсами к этому мету тянется, а здесь наоборот точками пустота.

- Пустота – это, наверное, капитан, с одним из своих и теми, кого нашли. Что на гермодвери?

- Ничего, полностью обесточена системой безопасности, отсюда ничего не сделаем.

- То есть это не кто-то её закрыл принудительно, а система сработала?

- Так точно. После всплеска энергии вот тут. – Специалист показал высокий импульс в кривой графика и место на карте комплекса. - Сработала автоматика, дверка захлопнулась, потом ударил ЭМИ импульс, отрубив и по сути выведя из строя всё, метров на сто вокруг себя. Плюсы в том, что сами мы правильно расположились подальше от двери. Минусы, повторю, отсюда мы ничего не откроем, не повредив входной пункт. Так что, в целом, парни, наверное, могут и вскрыть насильно и уже навсегда, но запрещено протоколом операции, сам знаешь.

- Знаю, знаю. – Выругался старший группы. – Парням генерала, получается, только вручную её крутить? – Задал он вопрос вслух самому себе.

- Вручную, с генератором и паролями на выход. Если ещё работает…

- Понятно. Отправь кого-нибудь начальство встретить, координаты есть у тебя. И думаем, как открыть.

Часть 6

***Данченко 5.

На долю секунды он думал стоит ли писать генералу данную информацию, но решил быть более откровенен, ведь теперь на месте ему понадобится полное подчинение группы генерала, а ему они уже наврятли верят. Он дописал и протянул лист генералу.

Генерал, как ему показалось, довольно долго вчитывался и осознавал написанное, после чего скомкал лист и положил себе в карман. Данченко это не понравилось. Он пару раз ударил по плечу пилота и тот с недовольством снял шлем.

- Дети говоришь, впитывают. И сколько впитало за всё время? Она одна? Или еще некоторые, но чуть-чуть?

- Некоторые просто живы судя по всему, а она – итог всего проекта Объект 1, отец получил результат, ему не хватило совсем немного времени, чтобы закончить и доказать до того, как Объект запечатали.

- С этим тебя и от трибунала отмажут, конспиратор хренов. – Злобно сказал генерал и наткнулся на такой же злобный, но одновременно насмешливый взгляд Данченко.

- Это не мне решать, но и упускать возможность не буду. Как и Вы, полагаю, не упустите возможность спасти свою группу. Или сами решите их списать, только на зло мне?

- А если и так?

- То, боюсь, с этими вводными линчевать будут и Вас и меня. Но мы оба знаем, что там Ваша кровь, единственная родня. Возможно Вы и оставите его, но только после того, как попробуете вытащить.

- Резервный план? Вот поэтому не сразу через меня группа шла…

- Поэтому, и поэтому же отправлена была не ведущая группа, а вторая. В какой-то момент сегодня, я было посчитал ошибкой выполнять часть работы, через полковника Андреева, но в итоге расчет оказался верен и поставил меня в более лучшую ситуацию, Вы должны понять, таких шансов не упускают. – Он снова взглянул вниз, развернулся и дотронулся по плеча пилота, тот надел шлем. – Мы подлетаем, давайте оба сделаем свою работу правильно, после разойдемся в разные стороны и никогда больше друг друга не увидим. Генерал молча смотрел ему прямо в глаза.

Вертолет сел посередине небольшой просеки так, что лопасти едва не касались крон, стоящих вокруг деревьев, пилот был ассом с большой буквы. В лесу их ожидал автомобиль, небольшой матово-чёрный внедорожник с высокой посадкой, марка генералу была неизвестна.

- Пристегивайтесь или за поручни держитесь, сейчас дороги тут нет, поэтому нас потрясёт немного. – не оборачиваясь сказал водитель.

***Лиза 2.

Лизе всегда снилось море. Однажды она ездила туда с мамой, в те времена, когда она любила её не кричала каждый день, когда папа покупал подарки и с улыбкой возвращался домой. Там было хорошо. Море нежно щекотало ноги, теплый ветер раздувал длинные белые волосы, другие дети на берегу строили песочные крепости, несуразные и больше похожие на перевёрнутые ящики, чем на настоящие сооружения.

Мама сидела на берегу и порой кричала ей, чтобы она была аккуратнее и не лезла в воду одна. Так Лиза и стояла по колено в теплой морской воде, глядя вдаль на уходящее рыжее солнце. Она закрывала глаза, но солнечный абрис ещё долго играл разными цветами на глазной радужке, прыгая с места на место, со временем превращаясь в совсем замысловатый узор. После Лиза открывала глаза, снова смотрела на солнце и так, пока мама не брала её руку, аккуратно выводя из воды и, прекращая забавную игру света и тьмы.

Каждый сон Лизы начинался с воспоминаний о море, но окончание было разным, кроме того, что она видела перед пробуждением. Этот вечно трескучий шар света и молний с лицом, напоминающим доктора Юру, с гневом, который копился в нём после встреч с ней.

В предпоследний её сон она почти убежала от шара. Поначалу мама резко схватила её за руку и не обтирая полотенцем, как бывало обычно, посадила на заднее сиденье автомобиля. Так быстро они никогда не ездили, машина будто летела над дорогой, пролетая по самому краю виляющего из стороны в сторону серпантина. Они поднимались всё выше и выше, до облаков можно было дотронуться рукой, мама не разрешала ей оборачиваться, а сама вертела головой всё сильнее. В какой-то момент мама задвигалась всем телом, на лице её появлялась гримаса злости и гнева, она затряслась в конвульсиях, все двери автомобиля одновременно открылись. На дороге появился человек в черном пальто, и они врезались в него на полном ходу. Он держался за капот, постепенно подползая к лобовому стеклу. Удар. Стекло вылетело и сразу скрылось в пушистой вате облаков, ещё удар, и он выбросил из машины бьющуюся в конвульсиях маму.

Лиза впервые обернулась и увидела в заднее стекло автомобиля, как мама кубарем катится по растрескавшейся дороге, и с неё, разрываясь на куски, слетает красивое летнее платье. Вдруг появился папа и останавливает маму ногой. Он поднял маму и взял за руку, тело её за секунды превращается в серые лохмотья, и они с отцом смотрят пустыми лицами в след, уезжающему за очередной поворот серпантина, автомобилю.

Мужчина, что они сбили ранее, забирается в машину и садится за руль, прося перебраться её на переднее сиденье. Впервые Лиза видит его лицо, это доктор Юра. Он улыбается и что-то говорит. Кажется, они уже настолько высоко, что скоро будет нечем дышать. И тут дорога выравнивается в идеально прямую линию, на конце которой обрыв и солнце, огромное и жаркое. Доктор Юра жмет на газ ещё сильнее, доезжая до края он отпускает руль и смеется, смех его, поначалу звонкий, чуть ли не детский, превращается в истеричный хохот, а после в раскаты грома. Они падают с обрыва и врезаются в солнце, желтый яркий мир гаснет на миг, через секунду обнимая его сине-голубым свечением. Доктор Юра, прекратив смеяться, поворачивает голову к Лизе, но она видит лишь бездушный электрический шар…с лицом доктора Юры. Когда Лиза просыпается в своей маленькой кроватке в Саду, над ней, под всхлипы лежащих рядом детей, мерно потрескивает шар.

Сейчас этот сон повторяется, почти точь-в-точь, но уж слишком долго они едут по серпантину, вечность, всё будто растянуто, звуки, образы. Наконец, они мчатся к обрыву. Смех, крик, тьма, свет, лицо, шар, тишина, долгая-долгая гнетущая тишина, которую спустя годы разрывает неимоверно громкий раскат грома, раскат полный гнева, злости и одновременно страха, что хочется зажать уши.

Лиза открывает глаза.

***Капитан 13.

Тридцать девятый стоял дальше всех и всматривался пустыми глазницами в капитана, размышляя и, то и дело морща белое лицо, то, что было когда-то лицом. Он раздумывал, как поступить. В голове его проносились слова друзей, что капитан и сержант хорошие, вместе помогут Лизе, хотя бы попытаются.

- Лиза никому не верила, я понимал её. Почему она должна поверить Вам? Она много страдала, почему должна поверить в Вашу помощь и помочь Вам сама?

- Потому что у нас нет выхода и умирать мы не хотим, да и Вы все, думаю, тоже.

- Смерть поджидает лишь Вас, а мы не умрём. Его питает энергия, когда нет источников, то мы становимся источниками. Если бы мог, он давно убил бы. Мучать, играть, насмехаться, вытягивать накопленную энергию, питаться страхами, он может. Убить нас – нет. Мы его разум, мы его дети, я говорил Вам.

- А Лиза?

- Лиза. – Тридцать девятый улыбнулся кривым ртом, словно прикрыл отсутствующие глаза и мечтательно вспоминал, – Она была нашим светом даже тогда, когда мы могли видеть глазами. Она одна совсем не боялась Его, одна умела брать силу и знания, не отдавая ничего взамен. Мы были вместе не так долго, а потом её отправили спать, как некоторых до неё. Наша ледяная принцесса.

- То есть Лиза может лишить Его силы? - Тридцать девятый задумался.

- Не сразу, много времени нужно. Но, да, может. – Возбужденного проговорил дрожащим голосом сорок шестой, – Может, Лиза может. И Он боится этого.

- Много времени, это сколько?

- Годы, но если Он боится, Он слабее, я видела, когда были глаза, и чувствовала, когда их не стало. Если Лиза сердится на него, Он боится. – Пробормотала, до этого молчавшая Шестнадцатая.

Они медленно шли по коридорам, петляя, проходя через залы. В открытых проемах были видны столы, лабораторные кресла. Где-то капитан даже увидел ясли. Взглянув на сержанта он понял, что они думают об одном и том же – сколько тут секретных данных.

Свет опять замерцал, и была в мерцании какая-то последовательность, казалось уровнем освещения задавался некий ритм, скорость его то нарастала, то снова становилась размеренной.

- Так что надо сделать, как Его напугать?

- Мы не знаем. – Ответил за всех Тридцать Девятый, – Лиза, наверное, знает. Точнее знает, но не признается ни нам, ни себе.

- Наверное?

- Это случалось спонтанно. Самые спокойные дни, кроме тех, когда нас только-только привозили сюда.

- Ну что-то же происходило, когда Лиза его пугала? – Слишком резко бросил сержант.

- При передаче знаний, когда он затрагивал воспоминания, но не мог получить их, ведь она не могла отдать. Те воспоминания, которые Лиза хотела забыть. Она говорила мне лишь раз и потом долго не общалась со мной, возможно её было больно, там, внутри, я не уверен. – Смущенно сказал Тридцать Девятый и приложил ладонь с длинными тонкими пальцами себе к груди.

- Ничего не понятно, но хоть кое что. Разберемся. Пошли, куда дальше?

Стены Объекта в очередной раз сотряс громовой раскат, самый сильный из тех, что они слышали. Пол затрясся, а с потолка и стен посыпалась старая ссохшаяся краска и мелкие частицы бетона. Ещё раскат. Ещё.

- Капитан, похоже, именно сейчас Оно охренеть как или рассержено, или напугано. Я, впрочем, тоже, после таких звуков.

- Шути-шути сержант, помогает справится со страхами.

Вскоре они оказались у небольших гермодверей, что были открыты нараспашку. Сверху горела красного цвета табличка «Сад открыт». Чем ближе подходили они к двери, тем отчетливее был слышен нарастающий гул, отдаленно напоминающий гудение подстанций, с ним воедино смешивался электрический треск, наполная пространство вокруг этим раздражающим звуком. Обитали спокойно шли дальше, капитан и сержант поспешили за ними.

Пройдя через небольшой вестибюль они оказались в комнате полной запылившихся мониторов, стоящих в несколько рядов, как бы они располагались в каком-нибудь старом центре полетов. В торцевой части было огромное треснутое, и в нескольких местах разбитое, окно. На полу везде разбросаны, давно потерявшие свой истинный цвет, медицинские халаты, почти каждый плечами в сторону выхода. Все четверо обитателей стояли в ряд у окна и опустили головы куда-то вниз.

- Смотри, капитан, бежали они. Что-то случилось, да все и ломанулись на выход, но видать не судьба была. Тогда и закрыли Объект?

- Мне почём знать, пошли. – Ответил капитан, перешагивая через халаты и опрокинутые стулья.

Гудение и треск здесь были слышны сильнее. Но источник шума чуть перемещался. Под куполом вверху цветами вечернего неба работала имитация.

- Оно гудит? – спросил капитан, ни к кому конкретно не обращаясь.

- Да. – Ответил Сорок Шестой. – А внизу – Он показал рукой прямо через дырку в стекле, - Наш Сад. Тут мы росли, жили и спали, пока были детьми. Синяя дверь внизу, Лиза там. Оно тоже. Понимает, что Лиза просыпается, раздражен. Ваши друзья рядом, я чувствую их, бегут по коридорам.

***Группа 4.

Они поднимались вверх по, растрескавшейся от старости и ударов, лестнице подальше от шара, что видели комнате криокамер, пока не вышли на одну из лестничных площадок.

- Дальше куда?

- Куда угодно, где нет этой херни. – Солдат, тяжело дыша, дотронулся рукой до шеи и тут же убрал, ожоги ужасно горели, невидимая рука словно до сих пор сжимала горло.

- Почему Оно нас отпустило?

- Ты хотел сказать, как хорошо, что Оно нас не поджарило на месте? Надо найти связь, может наши живы ещё. Сюда. – Он показал на выбитую, с кодовым замком, дверь. Войдя в помещение, где судя по всему, хранили в шкафчиках одежку и личные вещи.

- Вскрывай всё подряд, ищи хоть что-то.

Комната наполнилась шум и лязгом, от ударов ногами хрупкие створки вминались внутрь, после чего их с силой выдергивали.

- Нам наплевать на шум, да?

- Времени нет, ты видел, что эта штука может, ищи. Рации, оружие.

- Ну топор, вон на стене висит, возьми. Смотри, там телефон. Может…

На столе, у рисунка, имитирующего окно, стоял древний запылившийся телефон. Он медленно подошёл к нему.

- Один на миллион, что он работает. – Сказал тот, что снимал со стены пожарный топор, оставаясь следить за дверью, – Но я бы попробовал не думая. Второй поднес к уху трубку.

***Группа сопровождения 7.

Внедорожник резко вырулил на поляну, где спецы Данченко развернули штаб и выставили генераторы. К машине никто не побежал, все остались на своих местах, выполняя задания. Глухо громыхнуло вдалеке и земля немного сотряслась.

Данченко и генерал вылезли из машины, спрыгнув на сырую лесную землю, и подошли к старшему группы, что стоял за несколькими мониторами, наблюдая хаотичное движение графиков и беспорядочные смены чисел. Он чуть кивнул ему, ожидая доклад. Генерал мельком окинул поляну, отметил про себя оснащение группы Данченко, генераторы, медицинское оборудование, грузовик, вооружены, будто собрались штурмовать Белый дом, молча встал рядом и произнес.

- Не томи, рассказывай, раз меня привезли, то можно.

- Слышали, как бабахнуло? Это там, под землей, третий раз уже. На каждый раскат приборы сходят с ума. Большая часть энергии комплекса собирается в одном месте и после производит разряд. Я уверен, что это Оно, кажется, будто копит силу, чтобы ударить, а потом…не получается потом, и излишки энергии возвращаются в систему.

- Только на неё он так может реагировать? – Спросил генерал у Данченко.

- Только на неё. – Он поморщил лицо и сжал губы, как делал это ранее, - Значит капсулу нашли группа. Нашли, как открыть гермодверь?

- Нет. Только изнутри. Или план «Z».

- После плана «А», если он вообще был, идёт «B» и «С». – Заметил генерал.

- Вы за тупого меня держите, генерал? План «Z», это фигурально, мера, когда ничего другого нельзя применить, чтобы открыть дверь, но при этом оставлять входной пункт в нерабочем состоянии по окончании операции, запрещено.

- Свяжитесь с капитаном, если возможно.

Старший подал знак и рация зашипела. С десяток напряженных секунд они ожидали ответа.

*** Лиза 3.

Лиза открыла глаза и увидела перед собой нескончаемые синие вспышки, вокруг сверкало так, как не бывает ни в одну грозу. Капсула почти не пропускала звуков, но она понимала, что снаружи шум столь сильный, что сотрясает пол, потолок и стены. На миг представила, будь они наверху, это бы слышал весь мир. И весь мир бы прятался от этого звука, как прятались дети, жившие в Саду.

Ей было холодно. Вязкая жидкость, окутавшая её тело уходила медленно. Кто-то снаружи оставил след на её капсуле, протер стекло ладонью. Её решили разбудить? Но тогда почему здесь Оно? Так не должно быть. Сколько она спала? Почему…Почему снаружи всё такое старое, разбитое?

- Хватит! – Крикнула она, как ей показалось очень громко, но изо рта вырвался тихий хрип детского голоска. Молнии перестали бить и треск внутри стал почти не слышен, но Лиза попыталась снова, - Хватит! – На этот раз она услышала свой голос, а раскаты грома, освещавшие пространство снаружи в миг прекратились. У капсулы материализовалось Оно. Долго смотрело на неё лицом доктора Юры, лицом, которое она ненавидела всем сердцем, ненавидела так неистово, за всё и за всех, что снова закричала, закрыв глаза. Когда веки открылись, Оно исчезло.

***Капитан 14.

Капитан и сержант чуть отошли от обитателей, пока те, пустыми глазницами, с упоением наблюдали за одним им понятной картины их Сада. Вдруг зашипела рация и одновременно с ней, к безмолвному удивлению всех, зазвонил телефон. Сержант ринулся к телефону, капитан ответил.

- Прием.

- Капитан, это сопровождение, доложите. Прием.

- Живы, целы, спасибо, что спросил. – Без эмоций буркнул в рацию капитан. У телефона с улыбкой до ушей, с видом ошарашенного ребенка, внимательно слушая, стоял сержант, и одними губами показал «Наши. Живые.», - Прием сопровождение.

- Подробнее. Прием.

- Мы в Саду, точнее над садом, что-то вроде смотровой. Я, сержант и все обитатели. Остальная часть группы, по только что полученным данным, живые, состояние - неизвестно, местонахождение – неизвестно. Вывести обитателей возможности нет, думаю, вы видите, что Объект закрылся. Прием.

Сержант показал «спокойно» и палец вверх, парни из группы без серьезных ранений. Тридцать девятый в это время повернулся в их сторону и наблюдал, немного поворачивая и наклоняя голову.

- Капитан. – Голос в рации изменился, - Это Данченко, непосредственный руководитель данной операции. Для того, чтобы выйти, Вам необходимо или… - Капитан знал, что необходимо, он прикрыл глаза, жаль нельзя сейчас оборвать собеседника на полуслове. Он слушал, - …но это долго, наврятли будут шансы на выживание. Или второй вариант, добраться до помещений ККС1-5, камер криогенного охлаждения, там запустить систему, если она ещё сама не перезагрузилась после включения реактора. Открыть камеру номер шесть, в ней девочка. Не могу разглашать как, но она, если жива, то в состоянии отвлечь Объект от вас. Также нельзя, чтобы в момент включения и открытия камеры с вами рядом находился кто-либо из встреченных вами внутри существ. Радиус безопасного расстояния около пяти метров. Прием.

- Мне всё это известно, за исключением точного номера криокамеры. Хотелось бы больше знать о сущности Объекта, что делать при прямом столкновении? Прием.

- Бежать, при отступлении выбирать маршруты с наибольшим количеством поворотов, мебели, за которыми можно укрыться. Всегда продумывать пути отхода, не пересекаться в помещениях с одним выходом. Сам он не очень быстр, но может дотянуться. Не быть долго на одном месте и в помещениях с большим количеством проводов и подключенной техники, в определенных условиях, Объект имеет возможность перемещаться по токопроводящим линиям. – Капитан осмотрел помещение и зло ухмыльнулся, сейчас они именно там, где нельзя находиться, - В крайних случаях, использовать встреченных вами существ, для того, чтобы ненадолго укрыться от него. Прием.

- Они тут и так всеми преданные и брошенные, вы мне предлагаете ещё раз их использовать? Прием. – Тихо сказал в рацию капитан и показал сержанту, чтобы тот не клал трубку, как можно дольше.

- От этого зависят жизни членов группы, капитан, и выполнение задания. Забудьте зачем вы шли. Если разбудите девочку, нужно просто вывести её и существ, она в приоритете. А внутри лишь оставить маячок, данный вам при входе, остальное отменяется. Прием.

- Да, простая задача, понял. Почти как уничтожить «что-то» подручными средствами. – Он ненадолго замолчал, - Чтобы Лиза на него повлияла, она сама должна решить? Прием.

- Или так, или нужно подтолкнуть её. Напомните о плохом, об отце, матери, докторах, сделайте больно. Как пример…– В Саду резко стихли звуки, и вскоре стало светло, как ярким днём, сине-фиолетовое свечение покрыло свод Сада. Стоящие у окна обитатели разом охнули и отпрянули вглубь помещения. Рация начала шипеть, и капитан выхватывал только непонятные обрывки слов. Перед тем, как рация выключилась он чётко услышал голос генерала, - Влад, сделай и возвращайся, это приказ Влад.

Часть 7

***Группа 5

Они набирали все номера подряд, что висели на стене в заламинированном листе бумаги. Щёлканье телефонного колеса, протяжные гудки, тишина, шипение. Странно, но по многим номерам линия работала, в голове то и дело возникали мысли, насколько же на объекте закладывали ресурс, что при включении питания, все работало, как раньше, даже без процедуры расконсервации. Но удивление только возросло, когда на той стороне подняли трубку, и знакомым голосом раздалось удивленное и протяжное «алло» в исполнении Сержанта. В линию с номером стояла надпись «КНС1-3. Комната наблюдения».

- Чего сказали?

- Место помнишь, где мы очнулись? Они наверху в наблюдательном пункте, мы проморгали, темно было.

- Что наблюдательный пункт я понял, напротив номера написано. Указания какие? Вы пять минут лясы точили.

- С той чертовщиной, что мы с тобой видели, лучше не пересекаться, Кирюха сказал, что нам невероятно повезло, что отделались парой ожогов, говорит, им сообщили, будто хреновина эта имеет непреодолимое желание всех убить по неизвестным причинам.

- Так и сказал? Или шутки в обойме не закончились у тебя?

- Ну не так. Он матом сказал, отборным, насколько велико наше с тобой везение. Из нас интересующего и важного - драпать подальше и ждать, пока они в срочном порядке не вытащат девочку. Потому что, как я понял, только она может, вроде как управлять, тем нечто. Потом связь приказала долго жить. Так что убегать мы никуда не будем, ведь мы ближе и уже малую видели.

- А им ты об этом сказал?

- Не успел. Пошли. Надо помочь. Если снова увидим этот шар электрический, то уже тогда воспользуемся советом сержанта.

Обратный путь занял куда меньше времени, двигались шумно, не обращая внимания на то, услышит ли их неведомый шар. Нужно будет бежать быстрее – они побегут. Буквально спустя минуту, они влетели в знакомую комнату с криокамерами. Пахло озоном и гарью, многие провода, как и пластиковые кнопки, были оплавлены, от пульта управления шёл дым.

- Это шарик делов наворотил? – В пустоту задал вопрос первый, подбегая к пульту, - Кнопки оплавились.

- Помнишь, где какие?

- Да, я же не настолько дурак, только притворяюсь. Иди к камере, вытащишь её.

Второй подбежал к криокамере, как раз в тот момент, когда крышка поднялась вверх, капая на грязный пол липкой жидкостью. Девочка внутри давно проснулась и злыми белесыми глазами, казалось, смотрела сквозь него.

- Давай, милая, я тебе помогу.

- Не трогай. – Шипя и чуть ли не по слогам выговорила девочка, голосом, больше похожим на шипение очень охрипшей от простуды змеи. И начала неуклюже выбираться из своей камеры, в которой бездвижно пролежала без малого почти пол века.

Второй приблизился и хотел помочь, но снова нарвался на уже громкое детское «Не трогай!» и примирительно поднял руки. Вдали послушался треск.

- Плохо дело, шарик опять проснулся.

- Слушай, она не хочет, чтобы я ей помогал, но вылезать так долго будет.

Первый тоже подошел к капсуле и смотрел, как маленькая хрупкая девочка пытается вылезти, вся в прозрачной слизи она скользила по капсуле и толком не могла не за что зацепиться. После пары попыток она просто перевалилась через край и упала на пыльный пол. Когда она уже собиралась встать, её ноги подкосились, девочка вновь рухнула на пол и первый ринулся к ней, пытаясь поймать руками. Снова холодный недружелюбный взгляд и горящие белые глаза, тот тоже быстро поднял руки вверх и испуганно моргая произнёс.

- Я понял, понял, не трогать, как скажешь. Но, родная, нам бы поторопиться.

- Знаю. – Более спокойно ответила девочка. Смогла подняться и неровной походкой, пошла к выходу, ручками хватаясь за всё, что помогало есть держать равновесие.

- Кого теперь больше бояться нужно? Мы точно ту девочку разбудили?

Они вышли из оцепенения, опустили руки и побрели за ней.

***Лиза 4.

Лиза вышла из зала криокамер, вдыхая затхлый воздух с запахом озона, который, обманывая сознание, будто придавал ему некой свежести и безмятежности. Жаль, что она знала насколько это ощущение обманчиво. Обманчиво и больно, так, что из памяти поднимались самые её сильные страхи, боль, но и самая сильная её злость.

Тело всё ещё трясло, но мышцы всё это долгое, почти бесконечное время в криорастворе, поддерживались небольшими электрическими импульсами и сокращались, а потому быстро набирали силу, и она не чувствовала дискомфорта, лишь изредка шла чуть быстрее, чем была готова в конкретный момент времени. Это скоро пройдёт. Сзади подошёл один из тех, кто открыл капсулу и попытался накинуть на неё тонкое, но теплое одеяло. Лиза, поёжившись от мягкого касания одеяла, медленно сняла его с голых плеч и не смотря назад, протянула обратно.

- Родная, ты замёрзнешь.

- Я не чувствую холода.

- Ладно, не буду спорить. Ты знаешь, что делать с – Человек сзади чуть замялся с вопросом, - С этим существом?

- Да. Не выходите вперёд, я всё сделаю сама. – Ответила она и слова её громом пронеслись по пыльному коридору.

- Ты уверена?

Лиза оставила вопрос без ответа. Громко крикнула в освещаемую красным пустоту. Голос вернулся. Глаза выхватывали из темноты упавшие шкафы, стекло разбитых ламп на полу, толстые обвисшие провода, когда-то этот коридор выглядел стерильно чистым. Когда её уводили в камеру он был чистым, одно из последних воспоминаний, и лица, лживо улыбающиеся лица докторов и учёных, которые так долго притворялись, что им не всё равно. А те, кто им хоть немного сочувствовал, тоже ничего не сделали. Она крикнула ещё, громче, яростно, и ответом на её крик был гул и треск, что, казалось, бил везде и всюду, рядом и совсем далеко.

Медленно проходя по стенам, отталкиваясь от них, она ощущала на ладонях кусочки старой ссохшейся краски, под ногами, почти не слышно в звуках грома, отражающегося от стен и резонирующего в воздухе, на грани слышимости скрипело стекло, впивающееся в голые и мокрые ступни, оставляя за собой полоски чёрно-алой крови, что вмиг сворачивались на месте, обволакиваемые пылью. Это малая боль ничто, по сравнению с тем, что мы пережили, твердила себе Лиза, ничто. Эту боль она отпустит, подарит ему, как знак вечной вражды и муки.

- Я спала и стала сильнее, я справлюсь. – Твердило она из раза в раз.

- Что?

- Я, справлюсь. – Ответила она и глаза её засияли белым ярче, осветив и коридор, заменив собой красное свечение резервных ламп.

Через некоторое время они вышли к дверям, что вели в Сад. В двух маленьких окошках дверей сверкало, а сами они громыхая бились о стены то открываясь, то закрываясь, словно по ту сторону лютовал шторм, вырывая из земли не деревья, но поднимая шкафчики и детские кроватки, кости и игрушки с оторванными ручками и головами. В извращенной пляске летали они по кругу, то и дело вспыхивая от попаданий в них синих молний, горящие одеяла за доли секунд превращались в огненную пыль, миг летели пеплом вниз, но подхватываемые неведомой силой, снова взмывали вверх яркими искрами озаряя пространство вокруг.

Полная решимости, она всё же боялась сделать последние шаги. Двое солдат переглянулись и обойдя Лизу с двух сторон, удержали двери, открыли их внутрь. Девочка кивнула, им и самой себе, выставив руки перед собой, вошла в Сад.

***Капитан 15.

- Что происходит? – Выкрикнул капитан после рёва, что раздался внизу и похожего на звериный рык.

Обитатели вернулись к смотровому окну, за которым началось светопреставление. Раскаты грома, электрический треск, всё сопровождалось гулом и постоянно меняющимся свечением, в глаза било то синим, то белым, то голубым, то фиолетовым, на миг наступала тьма, тут же отступая, чтобы почти исчезнуть, отступая, теперь уже не только перед светом, но и огнём.

- Её не нужно будет подталкивать. – Произнес с волнением Тридцать девятый, обращаясь к капитану и показывая рукой куда-то вниз.

- Не нужно! – Повторили за ним остальные Обитатели. В голосах их чувствовалось восхищение и предвкушение. Куда-то исчез тот страх, что окутал их несколькими минутами ранее, будто и не было его, будто капитану показалось, и эмоция на их лицах являлась нечто совсем иным, более сложным и глубоким. Может ожиданием и некой боязнью, что текущий момент мог не наступить?

Капитан и сержант встали рядом, оглядывая Сад сверху и прикрывая глаза ладонями от ярких всполохов. Внизу был он, оно, неважно. Это существо, шар из молний и электрических нитей, чистая ярость стихии, сжатая лишь до нескольких метров. Капитан смотрел на него и ему казалось, словно Объект тоже смотрел на него, но одновременно со всех сторон, не тратя и мгновения на то, чтобы понять, кто он и зачем здесь. Объект уже знал всё и о всех.

Шар висел по центру Сада, прямо над несколькими детскими кроватками, что ещё не взлетели в воздух, остальные, вместе со шкафчиками, кучей разбитой мебели, одежды и игрушек, летали вокруг него, с каждой секундой набирая скорость.

И только сейчас он заметил, что внизу, рядом с дверьми слева стоит девочка, водя перед собой руками. Нагая и маленькая, что никому и в голову бы не пришло считать её единственной, кто может остановить Объект, ту здоровенную штуковину, которая висела в воздухе буквально в пятнадцати метрах от неё и…Сущность злилась, метая молнии во всё вокруг себя, поджигая, грохоча и танцуя всё быстрее свой смертельный танец.

- Что, чёрт возьми происходит, капитан? – Громко проговорил за плечом сержант – Ты на глаза её посмотри!

Глаза девочки горели двумя белыми солнцами, освещая пространство не меньше, чем всполохи молний Объекта. Обитатели задрожали и потянули руки вперёд, словно пытаясь передать и свою силу девочке, всю, которая осталась в их искалеченных временем и пустотой телах. Держи, забирай без остатка, но справься, ради нас всех. Наверное, это звучит сейчас в их разуме, подумалось капитану.

Они с сержантом одновременно увидели, что за девочкой, подняв перед собой, один пожарный топор, а второй, с оторванной от парты столешницей, шли бойцы его группы.

- Оставайся с ними, я вниз!

И в этот момент, побежав вперед, прямо сквозь хоровод пылающих предметов, девочка закричала, так громко, что грохот перестал быть слышимым, кричала с такой силой и болью, на какую только способно отчаянное малое дитя.

На неё обрушились молнии. На секунду опять мир погас.

*** Лиза 5.

Темнота. Мир исчез, как когда-то. Почему она из раза в раз оказывается во тьме? Она чувствовала боль во всем теле, тупую, полную, всеобъемлющую. Так была уверена в своих силах, так жаждала мести и поплатилась за это. Последнее, что помнила, это то, как в её тело, в грудь, со всей силой ударила пылающая огнём кровать, возможно даже та, на которой она когда-то спала.

Сознание то возвращалось, то вновь угасало. В те долгие секунды вне забвения, она приоткрывала глаза и видела вокруг смерч из мебели, огня и бьющих во все стороны молний. Гремело. В голове звучал его мерзкий голос, который обещал наказать. Одержав свою небольшую победу, он вдруг почувствовал небывалую силу, а она сейчас не чувствовала ничего кроме боли, своей и их, её друзей, что верили в неё, с незримыми слезами на отсутствующих глазах, наблюдая страшную для всех них сцену.

Краем зрения она увидела, как с противоположной стороны сада выбежал человек, стреляя в него, он пересекал пространство, уворачиваясь от летящих в него кусков мебели и металла. Пули плавились, сбиваемые сгустками молний и электричества, опадали на пол раскаленными каплями. Один из разрядов ударил человека в руку, и он выронил своё оружие, что моментально раскалившись, оставило на его ладонях розово-алые ожоги из вскипевшей плоти и крови. Крики. Боль. Её же боль отступала, а тело восстанавливалось. Она должна, ради них всех.

Треск, почти разрывающий барабанные перепонки наполнил мир, всё вокруг озарила яркая вспышка, осветив пространство. Она увидела их, друзей, стоящих выше, на смотровой площадке, и они тянули к ней свои тонкие белые руки. Все, как один. Водоворот смерча угас и опадал на пол, звеня и грохоча, гулким эхо разлетаясь во все стороны сада. Падал вниз завитками огня и пепла, что уже застилал глаза, словно одеяло, брошенное на лицо.

Наконец, она смогла полностью открыть глаза, маленькими ручками размазала по лицу пепел и пытаясь встать шипела в его сторону, будто загнанная в угол кошка. Он завис перед ней в нескольких метрах впереди и над полом. Облик его играл разными цветами, от голубого до почти жёлтого, и он приближался. Устроенный им смерч отнял много сил, иначе не посмел бы подойти так близко, убил бы давно одним прикосновением руки-молнии, пока она лежала в забытье. Два метра, полтора, из шара показались очертания так похожей на человеческую руку, и тянулась рука к её горлу. Метр, полметра, шею обожгло, сжимало и щекотало тысячами электрических червей. Она была уверена, что шар смотрит ей прямо в глаза.

- И что ты видишь? – Прохрипела Лиза.

В голове прозвучал голос доктора Юры. – Маленькую девочку, которая забыла своё место, девочку, которая должна бояться, но не боится.

- Скоро всё кончится. – Ответила она, но голос исчез где-то внутри.

- Да, скоро всё кончится, Лиз… - Договорить он не успел.

Откуда-то со стороны в него влетел красный пожарный топор, аккурат пролетая сквозь руку молний, а после, с животным криком, сбоку ударил тот, что шёл за ней и нёс в руках мебельный шит. Человек вбежал почти до середины шара и загорелся, всполохнул, словно факел, облитый бензином. Тело солдата извилось дугой, и на мгновение Лиза увидела его, как лист, за которым светили ярким фонарём, увидела кипящую кровь, увидела уже черные очертания костей. А потом он исчез. Испарился пылью и разлетелся в воздухе мириадами частиц. Шар отступил и словно сжался, повернулся в сторону второго человека, который кинул топор и, казалось, недоумевающе смотрел в сторону солдата.

Лиза смотрела в то место, где мгновением ранее распалось тело человека. Меня кто-то хотел защитить? Он хотел мне помочь? Спасти меня? Пожертвовал собой, чтобы я могла сопротивляться или просто сделал глупость? Задавала она себе вопросы. Подняла взгляд на них, друзей и услышала ответ – «Он пожертвовал собой».

Ярость и злоба наполняли её и раньше, но к ним прибавилось сожаление и…мимолётное ощущение верности и нужности, которого она не испытывала очень давно, воспоминания о котором почти исчезли из её памяти. Осознание этого заняло какие-тодоли секунды, меньше, чем опустить и поднять тяжёлые веки. Лиза повернула голову в нему, существу самому ненавидимому, которое недостойно ни лёгкой смерти, ни лёгкой жизни.

На шатающихся ногах она поднялась и мысленно обратилась к доктору Юре, голосом полным железа и стали.

- Повернись! Теперь я буду смотреть в твои глаза.

Шар повернулся, мгновенно, затрещал снова, но она ощущала теперь его слабость. Слишком много сил потеряно впустую, в своём показном могуществе он упустил возможность решить всё сразу и быстро. Он настолько привык вначале вселять страх, что забыл – она его давно не боится. Буквально часы назад, у криокамеры он помнил, сейчас вновь забыл и это его ошибка, ошибка, за которую Лиза лишит его силы.

Глаза её вновь загорелись белым, а руки, словно огромные магниты, с неведомой силой, притягивали к себе энергию. Шар отступил, но было поздно. Потоки электричества, двумя реками ринулись к рукам Лизы. Оно зарокотало, заорало голосом доктора Юры. Это был крик, нет, визг страха. Столь внушающая сила, что ранее сотрясала стены всего комплекса, управляло его энергией, вдруг превратился в визгливую маленькую собачку, которая, вертясь на одном месте, не понимала, что же с ней происходит, и кто схватил её за хвост. Шар трещал и менял размер, становился всё меньше, а Лиза выкачивала и выкачивала из него энергию, поглощая, съедая его заживо, отнимая силу и мощь, которой и так осталась лишь малая толика. Ещё немного и шар схлопнется, и тут она отпускает руки, оставшиеся потоки энергии уходят в пальцы Лизы, тихонько потрескивая. Шар скулит, почти волочится по полу стремясь приблизиться к любому проводнику энергии. Все молча наблюдают за ним, и вскоре, оказавшись у оборванного мотка проводов на стене, маленький шар исчезает.

Часть 8

***Группа 6.

Всё закончилось. В комплексе почти воцарилась тишина, что встречала их ранее, когда только они только спускались вниз, абсолютно не зная, что их ждёт. Обитатели спустились вниз, до сих пор невозможно было понять, как они так бодро передвигаются не имея зрения.

Капитан открыл глаза, взгляду его предстало звездное небо Сада, имитация, но так красиво. Он почти не запомнил противостояния Лизы и Объекта, потому как боль от ожога была невыносимая, даже сейчас они горели так, словно он держал их в кипящем масле. Подняв ладони, он обнаружил кроваво-красную обуглившуюся корку вместо ладоней и пальцев, кое-где плоть выжгло до костей. На секунды проваливаясь от боли в темноту, а потом вновь возвращаясь в сознание, он слышал, как вокруг него бегает сержант и что-то бубнит себе под нос.

- Ты держись, капитан, до свадьбы заживёт. Тут фигня, всего лишь кистей рук не хватает, а так ты цел целёхонек!

- В отличие от… - Капитан не договорил, подошёл боец его группы.

- Давай не будем, капитан. Сами еле живы остались. Благодаря ему, он девочке время дал. Чёрт знает, но поверил в неё, поверил, что справится, но от самого, даже пепла не осталось.

- Мы все верили, вариантов почти не было. – Тихо ответил капитан, снова почти потеряв сознание.

Бойцы повернули головы, а в стороне, окруженная обитателями стояла Лиза, дрожа всем телом. Тридцать девятый подошёл к ней и накинул на нагие детские плечи плед, неведомо как оставшийся целым, после дьявольского танца молний и огня, что устроит в Саду Объект. В его руках они увидели ещё кое что, белого медвежонка в потрепанной шапке, с неразличимой надписью, давно стёртой временем.

У каждого в голове, девичьим голосом, пронеслось «благодаря вам всем я тоже поверила».

Белый мишка, которого Лиза держала в руке, висел на одной, почти оторванной лапе.

- Что с шариком? – Спросил у неё сержант шуточным тоном, хоть немного разряжая обстановку запустения и нескрываемой грусти.

- Он теперь моя забота, и моё бремя. Пока кто-то из нас не исчезнет. – Она взглянула на бойцов глазами, вовсе не детскими, в них читалась некая мудрость, словно эта маленькая девчушка прожила на свете в десятки раз больше каждого, кто сейчас окружал её в этот момент. А за её спиной, приподняв от гордости лица, стояли и смотрели в их сторону, черными провала глазниц, обитатели. – Нужно идти, собирайтесь, нас ждёт долгий путь.

***Данченко 6.

Все они выстроились перед запертой гермодверью, в ожидании. Старший сопровождения пугал информацией с графиков, поясняя, что внутри высвободилась энергия, без малого, электростанции, питающей средних размеров город, а потом всю эту энергию поглотила другая сила, судя по всему гораздо более страшная. Но сейчас графики молчали уже почти с десяток часов. Сейчас генерал ждал свою группу, спецы Данченко – просто завершения операции, сам же он ждал тех, кто пол века пробыл внутри, в заточении страхов и бетонных стен. И её. Прохладный слабый ветерок дул в спину, как бы нехотя подгоняя ближе к двери, иди, не стой на месте. Минуты ожидания, казалось, растягивались на часы, не будь это столь желанным он бы не выдержал и начал кричать, на всех вокруг, в пустоту, на себя.

Генерал стоял в стороне и молчал, руки его были сведены за спиной и смотрел на него, виновника того, что случилось, того, кто решил откопать и сдуть пыль с давно позабытой тайны. Мог ли он иначе? – Данченко этим вопросом не задавался.

Раздался свист выпускаемого воздуха и двери постепенно открывались, вначале тонкой чёрной нитью, а после полностью, показывая начало туннелей Объекта. В свежесть прохладного леса пыхнуло затхлым воздухом. Он посмотрел на старшего спеца, по-прежнему стоящего у мониторов, и тот пожал плечами, напряжение к дверям никто не подавал, они не должны были открыться. Некоторые из его бойцов вскинули оружие, но он указал рукой – опустить. Из черноты бетонных сводов, среди проблесков резервного освещения, в красном свете показались семь фигур, шесть взрослых и позади, чуть поодаль, одна маленькая детская, в руке у неё висело нечто похожее на мягкую игрушку. Он было сделал шаг вперед, но заставил себя стоять на месте и только генерал отметил то движение. Его бойцы побежали к выходящим, быстро добравшись они хотели накинуть на них термо одеяла, но первые трое, бледные, с черными глазницами вместо глаз, тонкие, что казалось малейший поток ветра задует их обратно в туннели, как осенние листья, подняли руки перед собой, жестами показывая, что не нуждаются в помощи. Они сторонились людей, по сути сами будучи людьми.

За ними двое бойцов группы генерала, неся между собой еле остававшегося в сознании капитана. Генерал двинулся к ним, внешне пытаясь сохранять спокойствие. Данченко знал насколько он переживал. Он махнул рукой, и медик побежал к капитану.

Девочка шла все медленнее, и тут он увидел её глаза, все увидели. Данченко двинулся ей навстречу, очень медленно, выверяя каждое движение, он вёл себя так, как хищник, боящийся спугнуть добычу. Но она не была добычей. Девочка остановилась, не дойдя с десяток метров до выхода и смотрела ему в глаза, своим горящим белым взором, полным одновременно гнева и усталости. Он подошёл и опустился рядом с ней на одно колено, фальшиво кряхтя.

- Ну здравствуй… Лиза.

Девочка молчала, всматриваясь в него. Медленно наклонив голов к левому плечу и не отводя взгляд, она протянула ему разорванного плюшевого медведя. В момент, когда он опустил взгляд, дабы посмотреть на медвежонка, девочка широко раскрыла глаза и раскинула руки. Его ударил поток горячего воздуха, который обжигал кожу и с силой отбросило назад. Все стало, будто в замедленной съемке. Из глаз девочки лился белый свет, столь сильно. Ослеплял. Двери стали закрываться, он видел, как бойцы вскидывали оружие и стреляли.

- Не стрелять! Не стрелять! Отставить! – Слова его не пробивались через стрекотание автоматных очередей.

Пули не долетали до девочки, плавясь в свете и кипящими брызгами разлетаясь в стороны, словно всплески вулканической лавы.

- Отставить, мать вашу! Не стрелять! Зачем!?

Прошли долгие несколько ударов сердца, прежде чем стрельба прекратилась. Свечение уменьшалось, пока не пропало вовсе, девочка опустила руки и упала. Двери перед ней закрылись. Теперь уже, наверное, навсегда.

Эпилог

***Генерал.

- Ну и место же ты выбрал для встречи. – К столу подошёл высокий, лет шестидесяти, человек с продолговатым лицом, одетый в теплое пальто на белую рубаху. В одной руке он держал кожаную сумку, другую же протянул, сидящему за столом генералу. – Я рад тебя видеть, но, конечно, хотелось бы в совсем неформальной обстановке и по поводам, работы не касающимся. – Он улыбнулся. Генерал было машинально потянул руку, но встал и обнял знакомого, похлопывая по спине.

- Кто будет нас искать или подслушивать в дешевой городской пиццерии. Ты же любишь пиццу?

- Предпочёл бы мясо и вино, но я уже пришёл. – Улыбнулся человек снимая плащ и аккуратно положив его рядом.

- Ты нашёл, что я просил? Им принесли меню, которое они тут же отложили на край стола.

- Давай начнём с того, что знаешь ты? – Серьезно спросил высокий.

- Вот как. Ладно. Знаю, что появился он из ниоткуда, но с нужными бумагами, с легкостью завербовал Андреева, получил право назначать на операции любые группы из моего ведомства в обход меня, не смотря на звания. На часть операций Андреев вообще был старшим, а меня порой и в курс дела не вводили, ставили перед фактом, как, собственно, и операция по Объекту. – Человек напротив серьезно слушал и не перебивал, сложив жилистые руки перед собой и сцепив их в замок. – В личном разговоре, чему доверия нет, сказал, что фамилия настоящая, по биологическому отцу, детдомовский, откуда не знаю. Вот и всё. Делал запросы по ведомствам, нигде никакого Данченко не знают. Ну либо делают вид, что не знают, при этом перестать копать меня вроде ни прямо, ни намеками не просили. Если попросту - я в тупике. Ну я про Объект я тебе уже рассказывал.

- В ведомствах тебе бы и не сказали ничего, он, хоть и может пробивать через них документы, сам точно в официальных базах отсутствует. Ну то есть вообще, никакого электронного следа. Но мы-то с тобой ещё застали времена, когда не компьютеры были источником самой интересной информации. Помогла та записка, что ты передал, кое что по сверке подчерка нашёл в одном из архивов. Маленькую зацепку. – Высокий улыбнулся. – И тут смотри, что всплыло. Зовут его Сергей Юрьевич, то, что детдомовский – правда, но нет информации откуда, фамилия настоящая, но по отцу приемному, про биологического набрехал. И тут более интереснее. Ты мне об Объекте намекнул, и я нашёл.

- Ты всегда находишь.

- Всегда, да. Ну почти. Не перебивай. Так вот, был там на Объекте одним из руководителей, некий доктор Юрий Максимович, и правильно, догадаться не сложно, раз уж я начал о нём говорить. Данченко его фамилия, кто бы мог подумать. Я сложил два плюс ещё дохрена раз по два, перепроверил кое что, ведь о докторе-то информации поболее, и пришёл к вполне подтвержденному собой же выводу, не спрашивай по каким источникам, что Сергей Юрьевич Данченко, приёмный сын доктора Юрия Максимовича Данченко. Звучит просто и легко, но, поверь мне, я редко перелопачиваю такое количество документов, чтобы просто найти отца и сына, пусть и приёмного.

Подошла официантка, приняла заказ и быстро удалилась. Они молчали некоторое время глядя друг на друга.

- Ну спрашивай уже, мне есть, что рассказать, ведь самое интересное впереди.

- Не хочешь сразу всё на меня вывалить?

- Нужна хотя бы маленькая интрига, друг мой. – Снова усмехнулся высокий.

- Реальное назначение Объекта?

- Тут я планировал нечто иное рассказать, но коль спрашиваешь. Всё довольно обычно, в духе современного кино. Крутые солдаты, массовое «производство» подконтрольных гениев с малолетства, возможно, продление жизни. В целом, для страны, вещь благая, вопрос, как её реализовывали, но тут не до морали, сам понимаешь, какое время было. Подробности о той самой морали тебе читать незачем, детей тех не вернуть уже. Так что в целом не соврал он тебе. Лучшая ложь – это ложь, основанная на правде.

- Пока это мало чего мне даёт.

- Верно, мало. Остальное даст не многим больше, но ты поймёшь мотивы. По крайней мере сейчас, для меня они прозрачны, словно горный ручеек. Дело в том, что когда маленького Сергея, в будущем Юрьевича, забрали из детдома, его брали именно для Объекта. Что там произошло не знаю, может полюбил его доктор, может совсем не подошёл, существует, полагаю, не один десяток причин.

- Он хотел просто туда вернуться, увидеть? – Вскинул брови генерал.

- Да подожди ты, не говори банальностей. Проекту Объект 1 к настоящему времени больше семидесяти пяти лет, точнее тому, что от него осталось. Получается, что тем, кого твои парни оттуда вывели за пятьдесят, немногим они младше нас с тобой.

- Они изуродованы, опустошены, но в те несколько минут, что я их видел, не сказал бы, что они настолько стары.

- Вот видишь, даже в таких условиях, они остались моложе, значит часть задач Объект выполнять точно мог. Ты не заметил во внешности Данченко нечто необычного, повадок, слов непривычных для его возраста?

- Не может быть такого.

- Что ты встрепенулся? Может. Он старше тебя. Что-то Объекту сделать удалось, повторюсь, почему в итоге именно его сняли с исследований, не знаю, наверное, только тем, кто там работал тогда это известно, да, боюсь, нет в живых никого. Последний немаловажный момент. Ты обмолвился тогда, что девочка маленькая гермодвери за ними захлопнула.

- И что звали её Лиза, так Влад сказал. Не известно настоящее ли это её имя.

- Ну я тебе ещё кое что расскажу, а ты сам решай, настоящее или нет. Когда Данченко вывели из проекта Объект-1, он продолжал некоторое время жить с Юрием, как его, Максимовичем, сын всё-таки, хоть и приемный. С определенными вводными понятно, что такой сын не будет расти вместе со сверстниками, полагаю, его в особисты по внешке с детства готовили, коль супер гения из него не вышло, быть может в одной из закрытых академий, извини, информации не нашёл такой, да и не пустили бы тебя проверить.

Официантка принесла заказ, и на это время двое мужчин замолчали, смотря на расставляемые блюда, мило улыбаясь молодой девушке.

- Спасибо, милая. – Проговорил высокий, – А ты чего не поблагодарил? – Спросил он, когда официантка ушла.

- Задумался. Над тем, что ты расскажешь дальше, но уже догадался.

- Молодец. Ох, горячая, пусть остынет немного. – Положил он кусок пиццы на тарелку, - Догадался, но всё равно слушай. Погулял однажды Сергей Юрьевич, как любой нормальный мужик, и забеременела от него молодая девица, родила дочурку, жить с отцом ей было нельзя по понятным причинам, с девушкой той тоже оставить не могли, опять по понятным причинам, не для девушки понятным, для отца и деда её тем более. Поэтому жила девчушка до поры до времени с…

- Дедом.

- Плохо ты догадался. Отдали её в приёмную семью под наблюдением. Потом, вдруг, и приемный папа и приемная мама спились до чертей. И только потом объявился дед, и забрал маленькую вначале к себе, ненадолго, одновременно водил анализы сдавать, да тесты разные. Ну а потом повел на заклание. Звали девочку…

- Лиза.

- Да, Лиза, та самая.

- Но, как имя нашёл?

- Неважно, это из простого, была в списках обследуемых детей под его же фамилией, только года перелопатить нужно было. Вот и вся история. Понятна теперь его мотивация?

- Но он же не добился своего.

- А кто знал, что девочка так поступит? У неё своя, наверное, мотивация была…полагаю, даже не была, а есть до сих пор, и ещё многие года будет…

***Лиза.

Темно. Она так устала, но с каждой секундой снова набиралась сил. Словно разгребая чёрную патоку приходилось идти вперед. Лишь вдалеке, в самом дальнем углу коридора, прерывисто мелькает сине-голубое свечение. Глаза скоро вновь станут яркими, думалось ей. На фоне гулкой тишины комплекса, еле слышно тихое потрескивание и леденящий звук шагов по разбитому стеклу и мелким кусочкам осыпавшегося и раздробленного бетона. Через некоторое время к нему добавляется мерное шуршание ладони о холодную бездушную стену.

- Раз. Два. – Долгие паузы между словами и шажками, - Три. Четыре. Пять. – Цоканье ногтей о бетон и звонкий девичий голос, - Я иду искать.

Шаги ускоряются, коридор наполняется какофонией звуков, что громким эхо отражаются от стен. Она начинает смеяться. Голос чистый, полон задора и силы. Свечение вдали исчезает за поворотом.

- Куда ты? – В ответ только более громкий электрический треск, прорывающийся сквозь девичий смех.

Она останавливается и почти все звуки исчезают.

- Нет же, мы не так играем. Это не прятки, я же всегда знаю, где ты! Я не хочу бежать за тобой.

Снова медленные шаги, снова звонкое «раз», снова звонкое «два» …

- Ты же знаешь, чем всё закончится. Не заставляй меня долго ходить за тобой, дедушка. Да-да, я знаю, что ты не он, но у тебя его лицо, я буду называть тебя дедушкой, милым дедушкой.

Треск не меняется, но она чувствует, что он теперь больше похож на писк испуганной собаки.

- Я буду делать то, что ты и он делали с ними. А кто тогда виноват? Нет, не правда, вы оба виноваты, дедушка. Вы лишили их счастья, неба над головой, чистого запаха леса и ласки теплого солнца.

Снова рука касается бетона. Треск еле слышен.

- Почему не надо? Ты же не спрашивал их. Да, мне ты многое дал, и дашь ещё больше, потому что я не буду спрашивать тебя. Реактор будет питать тебя. А я буду питаться тобой. Почти вечно. Почти вечно мы будем играть, дедушка. – Говорит Лиза, и её глаза снова загораются белым свечением, она не закрывает их.

Маленькая ручка, скользя по стене исчезла за поворотом.