Во Мгле

Глава 1

Мне часто снятся горы. Всегда разные. Они приходят во сне, неподвижные истуканы. Зеленые холмы, голые скалы. Горы манят меня своим величием, приказывая с высоты отвесных скал: "Ты должен добраться до вершины". И вот я, влекомый внутренним зовом, не замечаю, как уже стою на тропе, а передо мной возвышаются неизменно молчаливые существа, что застыли в тягостном ожидании начала моего пути.

Теперь они являются гораздо чаще. В виде мимолетного образа. Как только ты пытаешься к нему приблизиться и рассмотреть поближе, моментально исчезают. Словно дымка вдалеке на фоне происходящего действия, рассеиваются, доносясь эхом предрассветной тишины. Временами я теряю связь с реальностью, где они - настоящие, а где лишь образ сонной фантазии.

Никак не могу припомнить, когда горы приснились мне в первый раз. Когда-то очень давно я поддался магнетическому влиянию их статности и гордости, и теперь чувство, поселившееся внутри, пустило свои корни так глубоко, что, можно подумать, срослось с пустотой моей души.

«Теперь ты другой. Навечно», - доносится свысока. Горы напоминают об этом.

Как же это возможно, ощущать единение с чем-то неживым, неодушевленным? Я не в силах объяснить эту странность и, в общем, я здесь не за тем. Примите одно – так оно есть. Тем не менее, между нами остается граница, которая не позволяет слиться воедино. Во время сна я ищу её, отправляясь снова и снова на поиски того, что нас разделяет.

Существуют добрые горы: зеленые холмы - добродушные старики, покрытые мягкой травкой, словно бородкой. Они поглядывают искоса мягким взглядом, открывая перед тобой все тропы. Бывают среди гор ощетинившиеся псы, что скалятся и не желают пропускать наверх. За ними голые скалы, мокрые и скользкие, с крутыми склонами, отпугивающие своей неприветливостью. Недоступные и властные они смотрят свысока и не подпускают к себе. Это горы-одиночки, не хотят, чтобы к ним прикасались. Совсем, как люди. Однако, отправляясь в путь, я помню, что даже к таким есть подход.

Во сне я одинокий путник, горы зовут - я иду, пробираюсь наверх через пещеры по мокрым скользким склонам, не обращая внимания на усталость.

Сегодня мне снились голые скалы. Новые горы, неизвестные мне. Острые, грубые. Сквозь узкие пещеры мы пробирались вперед, к свету. Экскурсовод вел меня. Я отчетливо помню, как несмотря на дождь и непогоду, мои слабые руки цеплялись за выступы. Я не думал, о том, что оставляю позади. Я стремился к свету, что блистал внутри, пробиваясь сквозь узкую щель наверху.

Щелчок. И свет погас. Вокруг рассыпалась мгла.

Я оказался в комнате, наполненной тишиной, темнотой, пустотой. Беззвучно смотрел в зеркало, в попытке понять, что происходит. Внутренний голос неизменно твердил, что это мое отражение, но в очертаниях я никак не мог разглядеть себя. Руки, ноги, волосы, вся внешность– мои, всё сходится, но в отражении, по ту сторону стекла - девушка.

«Выходит, что всё-таки я». Время течет, а я всё стою, вглядываясь в свой новый облик и меня не покидает чувство, что мы слишком разные. Она – это я лишь наполовину. У нас, несомненно, есть нечто общее, что нас связывает, но внутри нас разделяет что-то, я никак не могу рассмотреть что же это. То, что невозможно отличить простым взглядом. Будто у женской версии меня есть тайна, что расколола нас на две половины.

Вглядываюсь и начинаю замечать сквозь кромешную тьму, как мои (её) волосы меняют свой цвет. Мои – светлые, её - гораздо темнее. Её карие глаза - против моих голубых. Черты лица становятся грубее и, в конце концов, лицо искажается в неестественной улыбке. Я смотрю в отражение и с каждым взглядом, её облик притягивает меня сильнее, так, что я уже не в силах оторваться и сомнения, ведущие за собой страх на тоненьком поводке подозрений, начинают рассеиваться.

Разум отказывается до конца осознавать происходящее. «Не верь глазам своим», - кричит кто-то из глубины сознания, параллельно подбрасывая мне логические загадки: как же я в темноте смог отчетливо разглядеть цвет волос и яркость глаз?

«Она не повторяет твоих очертаний. Она не повторяет твоих движений. Посмотри, ты улыбаешься, она-нет, ты двигаешься, она-нет», - шепчет невидимый кто-то из глубин подсознания.

С каждой минутой загадки мозга утомляют всё больше, и я готов погрузиться в странное щекочущее расслабление, окутывающее с новой силой при каждом взгляде на незнакомку по ту сторону стекла. Мысли затухают. Меня уже не так беспокоит происходящее вокруг. Я будто проваливаюсь в сон, поддаваясь влиянию гипнотического взгляда. Я превратился в марионетку, что беспокойно колышется из стороны в сторону, теряя последнюю надежду, заставить своё отражение следовать за собой. Движимый властью бессознательного, я повторяю внушаемые движения, образуя неестественные позы: раскидываю руки в стороны, искажаю лицо в искривленной улыбке. В этот момент, сквозь проблески сознания я смутно понимаю, что уже не принадлежу себе. Темнота окутала этот город, подчинила, заслонила пеленой бессознательного и теперь мы все марионетки, окруженные воспоминаниями, до которых ни одному из нас не позволено дотронуться.

Сквозь туман наваждения доносится звук, сначала слабый, как шуршание, но через мгновение уже отчетливо различимый крик. Голос мамы вывел из оцепенения: " Что ты делаешь?! Зачем кривляешься? Перестань"

Я содрогнулся и упал на пол. Обездвиженный и бессильный, силился понять, кто я, как оказалась здесь и где вообще находится это метафорическое «здесь?».

Среди мглы глубокой ночи воспоминание искаженного сознания воспроизводит картинку: родители совсем рядом. Спокойствие витает ореолом над моим телом.

Едва сдерживая эмоции я, словно маленький ребенок, ищущий защиты, бросаюсь к той, чей голос, так вовремя явился.

Посмотри, скорее, мам, отражение, оно ещё там?Я, захлебываясь слезами, противясь страху сдавившему горло, шептал: здесь отражение, в зеркале… Оно потеряло свой облик и теперь ищет себя в каждом, кто проходит мимо. Останавливает, притягивает, гипнотизирует. Не отрывая взгляд, высасывает душу. Я это знаю точно. Уйдем скорее.

Мама неподвижна. Папа по-прежнему спит. Мой разум что-то понимает. Сквозь слезы, я замечаю ее отстраненный взгляд, будто душа скрылась, оставив тело, готовое выполнять приказы.

Я оглянулась вокруг. В зеркале не было ни единой души, любое отражение исчезло. В стекле напротив не осталось ничего, ни родителей, ни меня той, ни меня настоящего, только пустота и слабая мгла, окружающая пространство.

- Это ведь даже не голос матери, - замечаю я. - Сколько вы здесь находитесь? - кричу в отчаянии я. - Почему папа всё ещё спит?

- Мы всегда здесь, сынок, оставайся и ты с нами. Ночь на дворе, засыпай и всё будет хорошо.

Будто оглушенный осознанием новой реальности, я одержим желанием найти ответ:

-Кто ты? Где мы находимся?

-Ложись спать, сын, это твой дом, всё будет хорошо.

Моя мать, будто марионетка, из которой высосали душу, повторяет заготовленные фразы, таращась потухшим стеклянным взглядом в пустоту. Я захлебываюсь от слез:

-Почему папа не просыпается, ответь мне!

-Всё будет хорошо, сын…- она отвечает в последний раз и ложится на кровать. Закрывает глаза и больше не произносит ни звука.

Мои попытки добиться от матери хоть какой-то ясности провалились. Не разобрать, сколько времени прошло, по ощущениям часа 3 не меньше. На улице всё ещё ночь.

Странное ощущение, будто это уже не мои родители. Я прошел в другую комнату. Гнетущее душу чувство тревоги нарастало. Я на ходу выдумывал рифмы:

В городе-тьме, в городе-мгле, живут тени, что прозябают на дне.

Как марионетки они отходят ко сну,

забывая во мгле ночи, что к чему.

Мама-марионетка кричит: «Сыночек, я помогу!

Только останься во Мгле, и я тебе всё объясню».

Папа-марионетка, уходит во тьму,

теряя воспоминания, что так дороги ему.

- О, дайте же мне покоя, мысли мельтешащие по кругу!

- Что стало с моими родителями в этом городе, покрытом мглой? Когда наступит рассвет?

К дому напротив подъезжает такси. Я наблюдаю в открытое окно, как соседский мальчик лет семи и его мама, упитанная дама в полосатой рубашке копошатся у машины, что-то настойчиво пытаясь достать из багажника, но у них никак не выходит. Я размышляю о том, где были эти люди поздней ночью. На мальчишке шлепанцы, будто они вернулись с отдыха на пляже. По ощущениям – на улице конец октября. Начинается дождь.

Глубокая ночь. Закрадывается подозрение, что времена суток смешались воедино. Они знают, что я наблюдаю за ними. Они знают, что я знаю правду.

Я четко знаю, предмет, спрятанный в багажнике – это солнце. Стоит лишь его достать, оно тут же осветит Мглу лучами и состояние забытья рассеется. Эти люди украли солнце, свет любви, тепла и мира. Они хотят, чтобы я остался здесь. Они притягивают к себе, но я сопротивляюсь, отвожу взгляд.

Повсюду влияние марионеток.

Я выхожу из комнаты, в темноте иду по коридору. Ни в одной комнате нет штор.

Ответ в моей голове кажется совершенно ясным: их нет, потому что за шторами нет окон, нет стекол, нет границ и нет оставшихся в живых душ, одни марионетки. Нет того, что отделяет одну реальность от другой. Будто кто-то решил поэкспериментировать и стер огромным ластиком то, что принято называть действительностью. Нет теперь разницы между тем, что здесь и по ту сторону. Шторы - затворки, за которыми можно было спрятать свои истинную сущность, а если прятать нечего, то остается лишь стереть границы.

Я расщепляется, и диалог между тем я, который неустанно задает вопросы и тем я, которому приходится искать на них ответы продолжается. Осознание приходит извне, будто кто-то свыше следит за каждой моей мыслью и незамедлительно дает ответ.

-Мы все живем по эту сторону, но что находится по другую?

-Ты знаешь, что нет другой реальности и нет никаких ограничений, вроде стекол. Мы сами выстроили границы, предпочитая не замечать того, что снаружи, а теперь, когда они исчезли, а может и вовсе, никогда и не существовали, нарисованные лишь нашим сознанием, ты удивляешься тому, что такое возможно и чувствуешь, то, что чувствуешь, продвигаясь по коридору вечности. Не в силах понять и принять это продолжаешь идти в смутном непонимании, размышляя бесконечно, бесплодно. Любые реальности, существующие или нет, предполагаемые, ирреальные слились воедино. Внутри этого города они образуют единое настоящее и чтобы отсюда выбраться, нужно играть по правилам.

Родители проснулись. Наконец, я слышу голос папы:

-Давай встанем пораньше и раньше ляжем?

Мы выходим на улицу. На часах 5.20 утра. Небо затянуто беспроглядной предрассветной серостью. Ни туч, ни тумана - мгла залила всё холодным цветом. Пасмурно, моросит дождь, мокрый воздух неприятно касается лица.

Я знаю, что должен выполнить просьбу марионетки, захватившей маму, папу и всех людей, проживающих в этом городе. Они собирают обломанные сухие ветки. Я должен собрать вместе с ними. Я делаю это, и уже будто снова перестаю думать. Теряя смысл, погружаюсь в забытье, ищу ветки, поднимаю ветки, несу ветки, потому что так надо. На улицу выходят другие люди, город просыпается, все заняты одним делом. Приоткрытые рты марионеток и странные улыбки повсюду. Внутреннее сопротивление постепенно утихает, я чувствую себя нужным, частью, одним из них. Взамен я обретаю блаженную улыбку, как у каждого из них.

Вдали маячит человек, не похожий на всех остальных. Без притворной улыбки. Долговязый, в кепке. Приблизившись ко мне, он представляется экскурсоводом.

Я знаю, что должен собирать ветки, но он берет меня за руку, и мы вместе отправляемся в лес. - На поиски веток, - успокаивает он.

Теперь меня ведет экскурсовод. Он держит крепко, не отпускает. С каждым шагом я будто сбрасываю цепи наваждения, оказавшись в лесу, за руку с экскурсоводом.

- Они ищут ветки по привычке, уже не помнят зачем, не понимают, не думают, да и не могут, только делают то, что выполняли до них другие, раз за разом повторяют то, что им внушили. Это система и у каждого в ней своя обязанность, не выполнишь поручение и система тебя сожрет или выплюнет за пределы и существуй как знаешь. Главный смотритель веток, его заместители, сборщики веток, охранники веток, продавцы веток и их доставщики и так до бесконечности. Здесь каждый чувствует свою важность, каждый имеет свою роль, каждый принадлежит процессу. Их действия отлажены годами. Ты правильно заметил, марионетки, они просто выполняют свою работу. Но в глубине души чувствуют вину за то, что когда-то давно потеряли что-то важное. - Это свет. Когда много тысяч лет назад их предки потеряли свет, война между светом и тьмой разразилась с новой силой. Баланс нарушился, и город надолго погрузился во мрак. Это город под названием Мгла Безвременья. И каждый житель здесь избранник системы тьмы и невежества. Вернуть свет в этот город не представляется возможным.

-Выходит, если существует система тьмы, значит где-то есть и система света?

-Конечно, но в сущности это одно и то же. Система - есть система, везде есть свои правила и в любом случае придется подчиниться, оставаясь марионеткой с той или другой стороны. Вопрос лишь в том, какую сторону выберешь ты.

С каждым днем мгла всё сильнее поглощает их, наваждение слишком сильно, чтобы в одиночку от него избавиться. Теперь большинство совсем не помнит прошлого, а те, кто помнят, то лишь смутно. Иногда в их памяти просыпается проблеск, но сквозь туман, покрывающий пеленой спутанное сознание невозможно до конца понять для чего им нужно каждое утро искать сухие остатки из отсыревших веток.

- Но есть проснувшиеся. Пробудившиеся ото сна беспамятства. И когда находится такой, я, экскурсовод, чувствую это и веду его наверх.

-Проводник к осознанию в мир света?

-Если хочешь, можешь называть так. Пока система марионеток не заметила ошибки, сбоя и не превратила тебя в одну из них, моя задача вывести тебя отсюда.

-Но почему бы тебе просто не спасти всех людей?

-Не всё так просто, друг мой. Эти существа больше не люди. Марионетки, которые вместе с солнечным светом потеряли свет своей души. Лишь временами появляются отголоски, что вырываются из глубины, способные пробудить заплутавшее сознание. Так случилось и с тобой. Истинная любовь твоей матери помогла пробудить в её новом облике - марионетке чувство. Крик, что явился из ниоткуда и вывел тебя из ступора, был отголоском её прежней души. Собрав последние силы, она вырвалась наружу. Ты ведь сразу понял, что там что-то не так? -Так вот, а эти самые «люди-марионетки» уже не способны что-либо понимать, не способны вернуться. Марионетка-существо, которое пожирает сознание, оставляя бесчувственную плоть. До конца перевоплотиться в человека она не может, сохраняя лишь некоторые черты, общий облик, внутри остается куклой, телом без души и света. -Не пытайся их спасти, это моя задача - помогать потерянным душам, тебе же нужно спастись самому.

Мы прошли через лес и вышли к поляне. Дождь не прекращался.

Впереди возвышались горы. Я молча следовал за экскурсоводом, отказываясь слушать мысли, что шептали мне изнутри «ты никогда не сможешь подняться». Мы пробирались по узким проходам скользких пещер, что тянулись не вдаль, а наверх, к свету. Бледная полоска его белела в вышине.

-Дальше сам, - экскурсовод отпустил мою руку. С каждым шагом становилось легче, усилие вознаграждалось, полоса света становилась ярче, проступала отчетливее, наваждение отпускало, оставляя после себя лишь ясность. Я знал, что должен отыскать частицу света в этот дождливый день.

Экскурсовод молча наблюдал за мной.

Взбираясь наверх, я думал о том, что мои кроссовки совсем прохудились. Обыденные мысли тревожили сознание.

– В конце концов, это сейчас не важно, - решил я, и вдохнув поглубже свежий воздух, ощутил яркое белое свечение, заполняющее пространство вокруг, наполняющее мою душу светом жизни. Дождь все еще идет, а я лишь смотрю со скользких вершин на город, сереющий во мгле, и нет ничего в ту секунду, когда среди леса, веток и горных вершин, ты обретаешь себя.

Теперь я знаю, на пути к свету меня ничего не остановит. И пусть идёт дождь.